Дети — очень жестокие существа.

Я знал это по своей прошлой жизни и убедился в этом ещё раз.

— А это ещё кто такой? — высокий четырнадцатилетний блондин сделал вид, что обращается к своему товарищу, но я почувствовал на себе исходящую от него волну интереса и неприязни.

— Форточник, — тут же просветил блондина его товарищ — коренастый брюнет с бледной кожей. — Агапыч вечером привел. Говорят, выкинуло его не у стелы, а в родовом круге.

Форточник, как я понял из несвязных объяснений того самого Агапыча, это, по-местному, попаданец.

— Чернь! — тут же пренебрежительно фыркнул третий — ярко-рыжий пацан с целой россыпью веснушек. — Безродный!

Мы стояли в коридоре просторного здания и ожидали, когда начнется первый урок в этой, как мне сказали, гимназии. Ну как первый…

Для стоящих вокруг четырнадцатилетних ребят, наверное, первый, для меня — нет. Но об этом чуть позже.

Синие ученические мундиры, удобные брюки, сапоги и… интересный герб, встречающийся тут чуть ли не на каждом шагу. Меч, шестеренки и, то ли книга, то ли крылья.

— Значит так, новенький, поцелуй мой сапог! — блондин тем временем принял какое-то решение и уставился на меня наглым взглядом, не забывая, якобы невзначай, поглаживать дворянскую нашивку на груди. — И я возьму тебя в свой клан!

Этот парень и его дружки успели обойти почти половину ребят, и теперь, похоже, настал мой черед.

Причем, с другим они говорили негромко и особо, вроде как, не наезжали. А вот со мной… Может быть дело в том, что я тут почти самый хилый на вид и вообще неместный?

— Ты что, оглох?

«Интересно, чего им надо? — думал я, невозмутимо рассматривая подошедшую ко мне троицу. — То, что эти трое решили подмять коллектив под себя — понятно. Но зачем унижать-то? Лично мне плевать, кто будет тут самым главным. Понять бы, где я очутился…».

— Он, похоже, даже не адаптированный, — усмехнулся рыжий. — Эй, чухонец, ты меня понимаешь?

А вот такое спускать нельзя. Даже если появился в этом мире несколько часов назад и ещё не разобрался в местных реалиях. Люди есть люди, дашь слабину — сожрут.

— Чухонца в зеркале увидишь, — ответил я, чувствуя, как в груди начинает разгораться раздражение… — Что до сапога, — я перевел взгляд на блондинчика, — пусть его твои шестерки целуют.

— Ахахах! — рассмеялся блондин, на чьем родовом гербе красовалась свинцовая туча, которую вспарывала ветвистая молния. — Пылаев, он тебя оскорбил!

Хм, похоже блондин поумнее, чем его рыжий друг, который после моего отпора стал походить на помидор. По крайней мере прямыми оскорблениями не разбрасывается. И стрелки-то как технично переводит…

— Дуэль! — прошипел рыжий, — прямо сейчас!

— Ну-ну, мой друг, — блондинчика, казалось, происходящая ситуация забавляет, — прямо перед уроком? Да и потом, даже Калибровки не дождешься?

— После Калибровки! — скрипнул зубами рыжий, а я лишь пожал плечами.

— Да я вас и без всяких дуэлей уделаю, — я оценивающе посмотрел на третьего пацана, который создавал впечатление самого невозмутимого, а значит и самого опасного из этой троицы.

— Ты? — расхохотался блондин, — ты же безродный! Твоя мать, наверняка, какая-нибудь чухонка. Как и твой отец. За мной же стоит Семья, в которую желают попасть тысячи одаренных!

Я только что говорил, что блондинчик поумнее рыжего? Так вот, я ошибся.

— Зря ты так про маму, — криво улыбнулся я и пробил ему в подбородок.

— Ммммм…

Блондин тут же поплыл, и левому парнишке пришлось подхватить его под руку. Рыжий же радостно кинулся на меня, чтобы в следующий момент наткнуться на точный удар в солнышко.

Вот и вся драка. Мда…

Я посмотрел по сторонам, но никто из парней, наблюдающих за нашим конфликтом, не сказал ни слова.

Да уж, влиться в коллектив будет непросто…

Вздохнув, я покосился на последнего пацана, но тот и не думал качать права. Лишь метнул на меня нехороший взгляд и потащил своего дружка к стене.

Третий же так и остался валяться на полу.

Ну и угораздило же меня! И это я не про местную гопоту… Не пойми где очутился, да ещё и вокруг всё такое непонятное — гербы, мундиры, будто попал в девятнадцатый, чтоб его, век.

А на все мои вопросы бородатый мужик, который меня нашел и отзывался на Агапыча, лишь гудел:

— Извольте подождать, Ваше благородие, завтра вам всё растолкуют.

Из воспоминаний меня вырвал голос одного из парней:

— Зря ты так с Громовым, — покачал вихрастой головой парнишка, который стоял ко мне ближе всех. — Считай, к нему в род уже не попадешь.

— Не очень-то и хотелось, — проворчал я, потирая кулак. Костяшки с непривычки ныли.

— Хороший род, — пожал плечами вихрастый. — Да и с Ги’Дэрека, считай, поссорился. И, — он кивнул на паренька, пытающегося вздохнуть глоток воздуха, — с Пылаевыми.

— Да плевать.

— Не скажи, — покачал головой вихрастый и покосился на остальных однокашников, распределившихся по коридору. — Они всё-таки дворяне, а ты… ты форточник.

— А форточник — это?

Но вихрастый посмотрел на меня словно на пустое место, подошел к валяющемуся на полу рыжему и протянул ему руку.

Тот метнул на него гневный взгляд, но вихрастый ничуть не смутился.

— Не дури, Пылаев, учитель идёт.

В глазах рыжего мелькнула опаска, и он ухватился за протянутую руку.

А в следующий момент произошло что-то непонятное.

От вихрастого к Пылаеву прокатилась едва заметная глазу волна свежести, от чего рыжий тут же перестал ловить воздух ртом и выпрямился.

— После Калибровки, — он со злостью посмотрел на меня, — в гимнастическом зале.

Я же с удивлением пялился на вихрастого, судорожно размышляя: то, что я сейчас увидел — мне показалось или нет?

Рыжий хотел было что-то добавить, но, видимо что-то услышав, отступил к пришедшему в себя Громову.

Гимназист сверил меня злым взглядом и, казалось, вот-вот и кинется в драку. И единственное, что его сдерживало — приближение учителя.

Сначала послышались шаги, а потом из-за угла вывернул высокий, подтянутый мужчина в темном сюртуке.

Не замедляя шага, он посмотрел на нас, поочередно остановив взгляд на мне, Пылаеве и Громове. Едва заметно усмехнулся, будто наша стычка не являлась для него секретом, и приглашающе распахнул дверь в аудиторию.

Я, немного помедлив, пожал плечами и первым зашел в класс.

Уселся по привычке за первую парту первого ряда, разложил перед собой выданный вчера Агапычем блокнот и карандаш и огляделся вокруг.

Стены побелены штукатуркой; потолки высокие, метра три; окна широченные, идущие по левой стороне класса. Четыре ряда одноместных парт по пять штук в каждом.

Эдакий Царскосельский лицей.

Составив впечатление о классе, я переключился на своих, хе-хе, будущих одноклассников.

Громов, Ги’Дэрека и Пылаев заняли задние парты поближе к выходу и тут же принялись буравить меня злобными, как им казалось, взглядами.

Вихрастый сел на последнюю парту первого ряда, а за ним потянулись и остальные.

Как я понял, благородные, а гербовые вышивки на груди у пацанов недвусмысленно намекали на принадлежность к Роду, не жаловали первые парты.

Хотя… Я присмотрелся к пухлому пареньку, торопливо занявшему первую парту третьего ряда. Этот, вроде был только рад своему месту. И я даже знаю почему.

Либо он ботан, либо у него проблемы со зрением. Да точно, это близорукое прищуривание ни с чем не спутать.

Запомнив на всякий случай его герб — шестеренки на фоне крепостной стены — я перевел взгляд на своих соседей.

За мной уселся здоровяк, одаривший меня хмурым взглядом, а справа расположился тощий пацан в здоровенных очках. Оба были без дворянских гербов. Помимо этих двух, дворянских нашивок не было ещё у человек пяти-шести.

Большего увидеть я не успел.

Впустивший нас в аудиторию мужчина плотно прикрыл за собой дверь и подошел к письменному столу.

— Добрый день, судари.

Высокий, как я уже сказал, подтянутый, можно даже сказать спортивного телосложения. Глаза ярко-синие, лицо… породистое. Наверняка, дворянин в каком-нибудь десятом поколении.

Вот только вместо дворянской нашивки знакомый уже герб: меч, шестеренки и, наверное, всё-таки, крылья. Стоит у стола и с интересом осматривает наш класс.

Хотя чего там осматривать? Двадцать парней и ни одной девчонки. Все держатся особняком, кроме вышеупомянутой троицы, на лицах покерфейсы.

Это и неудивительно — первый день, как-никак.

На лице мужчины играла лёгкая полуулыбка, но в какой-то момент я почувствовал идущее от него недовольство.

Поколебавшись пару мгновений — ещё в выскочки запишут — я всё же встал из-за парты, приветствуя таким нехитрым способом нашего возможного преподавателя.

Следом за мной тут же поднялся хилый парнишка, близоруко щурящийся сквозь толстенные линзы очков, и засмущавшийся чего-то толстячок.

Мужчина благосклонно кивнул, и спустя долгую секунду до остальных дошло, что неплохо было бы оторвать свои седалища от стульев. Дождавшись, пока все поднимутся, он выждал несколько секунд и кивнул:

— Присаживайтесь.

С задних парт донеслось едва слышное: «Позер!», на что я лишь поморщился.

Понятно, что таким способом Громов пытается восстановить свою репутацию. Но на мой взгляд, показывать свой дворянский гонор с первых секунд учёбы — не самая лучшая идея.

Мужчина не обратил на шепоток ни малейшего внимания, но я почувствовал, как по спине отчего-то прокатился легкий ветерок беспокойства.

— Меня зовут Демид Иванович, ранг пять-пять-семь, и я ваш классный руководитель на ближайшие полгода. Некоторые из вас — мужчина на мгновение задержал взгляд на мне, — попали сюда во время вчерашнего Прокола.

Он покосился в окно, и следом за ним туда же посмотрела половина класса.

— Эти ребята имеют смутное представление, куда они попали. Большинство же из вас в той или иной степени местные, и в курсе реалий нашего княжества. Тем не менее, рекомендую внимательно меня выслушать. Зачастую, информация, которую вы получаете в своих имениях и волостях является неактуальной.

Я откинулся на спинку стула и сцепил руки в кулак.

Голова лопалась от мыслей. Значит, княжество? А то, что со мной произошло вчера, называется Прокол… Так-так-так.

Да и его речь… Интересно, этот Демид Иванович специально выражается таким, м-м-м, казённым языком?

Бьюсь об заклад, ещё несколько минут такого «увлекательного» повествования, и половина класса начнёт клевать носом! Мне-то нормально — в универе учусь, точнее учился, а вот остальные…

— Простите, господин… — толстячок поднял руку, — можно вопрос?

На мой взгляд, зря он полез со своими вопросами так рано, ну да его дело.

— Господинов у нас в классе нет, — несколько резче, чем следовало ответил Демид Иванович, — все гимназисты на время обучения равны, а преподаватели считаются старшими товарищами. Филипп, Вам давно следует проштудировать уложение нашего княжества. Что касается вашего вопроса… Все вопросы в конце. Если останутся.

Ну да, всё, как я и предполагал. Толстячок мгновенно потерял в глазах коллектива очки репутации, а наш, кхм, классный руководитель, не упустил возможности показать, кто здесь главный.

— В данный момент мы находимся в княжеской мужской гимназии классического типа. Учитывая, что большая часть из вас принадлежит к дворянству и великим родам, то вряд ли вы задержитесь здесь более трех лет.

Сколько?! Три года?! Ну уж нет, нет у меня столько времени!

— Моя и ваша цель на ближайший год — раскрыть ваш потенциал, чтобы в будущем вы продолжили обучение в профессиональном комбинированном училище. Военном, Инженерном, Магическом или в одном из их вариаций.

Он взглянул на задние парты, и идущие оттуда шепотки мгновенно утихли.

— Одаренным невместно заниматься торговлей или юриспруденцией, — на этих словах Демид Иванович едва заметно поморщился, — но общий теоретическо-практический курс будет представлен в школьной программе.

Одаренным? Забавно, знать бы ещё, что это значит… Нет, у меня конечно, есть догадки, но…

Демид Иванович, словно прочитав мои мысли, щелкнул пальцами, и перед ним возникла полупрозрачная фигура человечка. Проекторов в классе я не заметил, значит…

— Обратите внимание на эту простенькую иллюзию. Каждый из вас обладает какой-то особенностью, каким-то умением или навыком. Я, например, иллюзионист.

Магия… Класс… Вот это я попал… Хотя, чему я удивляюсь, всё, как в моих снах.

— В ходе обучения мы выявляем вашу склонность к одному из основных путей. Показываете успехи на занятиях по рукопашному бою и тактике — добро пожаловать на путь Воина.

После этих слов за спиной учителя вспыхнул золотой меч.

— Делаете успехи в управлении паровыми машинами или големами — вас ждет почетная стезя Инженера.

За мечом появились и закрутились стальные шестеренки.

— Чувствуете ток энергии и любите швыряться огненными шарами — перед вами открывается бесконечная лестница возвышения Мага.

Под мечом появилась серебряная книга и раскрылась, превращаясь в … крылья?

Демид Иванович немного помолчал, давая нам возможность полюбоваться на иллюзию герба гимназии и осознать сказанное, за что я был ему чертовски благодарен.

В голове роились десятки мыслей, и я даже не знал пока за что хвататься.

— На любом из этих путей можно достичь величия. И именно продвижение по ним и является вашей визитной карточкой.

— Ранг пять-пять-семь… — забывшись, пробормотал я.

— Именно, — кивнул классный руководитель, — Это единственная информация про вас, которая находится в дирекции учебных заведений и доступна по запросу княжеской канцелярии, дворянских семей и великих родов.

Про дворян нужно будет разузнать хорошенько, чувствую, для меня это первоочередный источник проблем. Что до возможных путей развития… знать бы ещё какой выбрать!

— Кто-то из вас уже выбрал свой путь, — Демид Иванович снова прочитал мои мысли, — кто-то только сегодня о нём узнал. В любом случае, за этот год мы с вами найдем ваши сильные и слабые стороны, и отработаем как теорию, так и практику.

Практику? В ветке Воинов вроде понятно — рукопашка, бой на мечах и всякое такое. Инженеры — будем конструировать паровых големов? Или, что вероятней, чинить какие-нибудь механизмы… А Магия? Будет создавать огненные шары и всякие там ледяные сосульки?

Занятно.

Я почувствовал, как внутри разгорается огонь предвкушения и улыбнулся.

— Помимо учёбы каждый из вас должен будет выбрать как минимум три дополнительных секции. И это, не считая домашнюю работу.

Демид Иванович улыбнулся, и мне, как и всему классу, сделалось не по себе.

— Те из вас, кто планируют отсиживать уроки до обеда, а потом бить баклуши, предупреждаю заранее: Отдыхать вы будете только после отбоя.

Ещё и продленка… Хотя меня пока что всё устраивает. Ну, за исключением трех лет обучения.

— И помните. По окончанию обучения, каждому из вас будет сделано предложение, соразмерное приложенным усилиям. Достигнете до конца года тройки в одном из путей — вами совершенно точно заинтересуются дворянские семьи. Сумеете показать гармоничное развитие — ждите приглашение на службу от княжества.

— А рода? — тонко пискнул сидящий справа очкарик.

— А рода уже за вами следят, — усмехнулся Демид Иванович. — Но об этом вы узнаете на уроке Истории. Сейчас же предлагаю каждому из вас представиться, рассказать о своих увлечениях и как вы здесь оказались. И начнем мы с первой парты.

Классный руководитель посмотрел на меня, а следом за ним на мне скрестились взгляды всего класса.

Здорово, ещё и первый…

Поднявшись со своего места, я вышел на середину класса, чем вызвал удивленные шепотки, и откашлялся.

— Всем привет, меня зовут Михаил, — я пробежался взглядом по своим будущим однокашникам. — Люблю светлое нефильтрованное и футбол. Спасибо за внимание.

Как бы уверено я не держался, но внутри всё равно испытывал лёгкое чувство дискомфорта. Любой человек, попавший в новую компанию с легкостью меня поймет — тут важно каждое слово, каждое движение.

И хуже всего не пройти этот отбор на свой-чужой.

Я, конечно, мог рассказать историю своего попадания в этот мир. Описать свои сны и видения. Рассказать про вчерашний день, про гром, молнии и появившуюся передо мной пепельную воронку.

Но что-то внутри меня противилось этому. Я держал все это в секрете несколько лет и сейчас не горел желанием делиться с кем бы то ни было.

— Михаил, — Демид Иванович с интересом посмотрел на меня, — скажите, а зачем вы вышли к доске?

— Чтобы не поворачиваться к вам спиной, — я недоуменно пожал плечами, — мы же представляемся, не так ли? Формируем первое впечатление, все дела.

— Первое впечатление? — зачем-то уточнил Демид Иванович, хотя по его взгляду было видно, что он прекрасно понял, что я имею в виду.

— У нас говорят, — я щелкнул пальцами, вспоминая любимую поговорку Алексея Александровича, своего учителя по литературе. — Нет второго шанса произвести первое впечатление.

— Любопытно, — протянул классный руководитель и кивнул на моё место, — присаживайтесь, сударь.

Я коротко кивнул, не зная как отвечать правильно, и направился к своей парте, ощущая на себя внимательный взгляд мужчины.

— А ещё Михаил, — Демид Иванович дождался пока я сяду на свое место, — форточник.

По классу тут же пронесся гул, и на мне скрестились десятки заинтересованных взглядов.

И чего это они? Будто бы не знали!

Форточник — по-местному попаданец. Я не хотел об этом распространяться — мало ли какие здесь обычаи — ну да ладно. По крайней мере с репутацией у меня пока что полный порядок.

— Из какого мира он к нам попал неизвестно, — продолжил классный, — но одно точно, магии там нет от слова совсем.

По классу пробежался повторный гул, вот только на этот раз настроение одноклассников мне не понравилось.

Не знаю, как это объяснить, но когда твоя репутация начинает падать в глазах окружающих, это чувствуется. Будто туча какая набегает.

— Да, все верно, — Демид Иванович кивнул классу, — Михаил — нулёвка. Ранг один-один-ноль.

Не знаю насколько это плохо, но «нулёвка» звучит жутко неприятно.

Я внимательно посмотрел на нашего классного руководителя. Не ожидал я такой подставы от вас, Демид Иванович, не ожидал…

— Я понимаю ваше желание утаить информацию о себе, — невозмутимо продолжил не очень-то и классный классный, — но во время Калибровки у стелы, рекомендую не упорствовать.

Он обвел взглядом притихший класс.

— Чем сильнее и четче вы опишете ваш жизненный путь и обрисуете накопленный опыт, тем выше вероятность получить действительно ценный навык или умение, которое будет нивелировать вашу слабость.

Надо же, нивелировать!

Большая часть ребят тут же заскучала, не в силах удержать в памяти начало и конец предложения, я же слушал очень внимательно.

Ни в жизнь не поверю, что публичное унижение меня любимого и прилетевший следом пространственный спич про компенсацию слабых мест не связаны. Знать бы ещё в чем интерес самого Демида Ивановича…

— Следующий!

Сидящий за мной парень судорожно выдохнул, поднялся на ноги, отчего-то покосился на меня, и деревянной походкой направился к доске.

Я же взял карандаш и открыл блокнот. Память у меня хоть и хорошая, но записать краткую характеристику на каждого из своих одноклассников лишним не будет.

— Нууу, я это, — начал здоровяк, не зная, куда деть свои руки. — Меня Мироном кличут. Воины мы. Из гильдии, значитца. Люблю с металлом работать, ну и драться.

Он вопросительно уставился на Демида Ивановича, на что последний поощрительно улыбнулся.

— Продолжай, Мирон, что ещё можешь о себе сказать?

— Ну, — задумался здоровяк, — ранг могу. Два-один-один.

— А зачем ты здесь Мирон?

— Ну это, — Мирон нахмурился и сцепил руки в замок с такой силой, что костяшки побелели. — Отец с задания вернулся шибко раненный, ну а гильдия лекаря зажала. Ну я подумал-подумал и решил, что не хочу такого обращения.

Здоровяк мрачно посмотрел на учителя.

— В общем, в Род хочу или даже в Клан дворянский. Чтобы по справедливости было. Чтобы семье помочь. Вот.

Мирон ещё больше нахмурился и чуть ли не бегом устремился к своему месту.

— Молодец, Мирон, — серьезно произнес Демид Иванович. — Видно, что говорить не приучен, обмануть тебя, деревню, легче лёгкого, но зато переборол себя и вон какую речь толкнул.

Я наскоро записал в блокнот краткую характеристику здоровяка: Мирон,2-1-1. Гильдейский, кузнец? Проблемы с семьей, хочет в Род и задумался над словами классного руководителя.

Ведь Демид Иванович хоть и поддержал Мирона, но опять же ткнул его носом в слабость. А всему классу практически открытым текстом поведал о доверчивости парня.

— Моё имя Валерон, — пока я думал, к доске вышел следующий одноклассник. — Род Воронцовых.

Этот, несмотря на смешное имя, держался с достоинством и некой вальяжностью, что ли?

— В гимназию пришел, — ресницы парня едва заметно дрогнули, — чтобы найти хорошую партию. Мой ранг один-один-два. Увлекаюсь…

— В смысле партию? — прогудел Мирон. — Здесь же одни пацаны!

Да уж, действительно деревня. Мало того, что мгновенно нажил себе во враги покрасневшего Валерона, так ещё и перед остальными в своей глупости расписался…

— Во-первых, Мирон, — отчеканил Демид Иванович, — мы не перебиваем своих товарищей. Во-вторых, с пацанами, как вы выразились, вы будете учиться до Инициации, после чего перейдете в комплексные классы. Более того, женская гимназия расположена напротив, и некоторые дополнительные занятия у вас будут проходить совместно.

Что дубина-Мирон, что ищущий партию Валерон были мгновенно позабыты, и все парни, включая меня, довольно заулыбались. Шутка ли — учиться без девчонок!

Они, конечно, существа странные и загадочные, но жутко интересные!

— Ну, а в-третьих, — Демид Иванович выразительно посмотрел на здоровяка. — Лучше молчать и слыть идиотом, чем заговорить и развеять все сомнения.

Жестко. Даже жестоко. Но, думаю, справедливо.

Мирон, похоже, до сих пор не понимает, что с дворянами шутки плохи. И одно дело идти на конфликт, когда нет выбора, как я, другое — находить себе врагов на ровном месте.

— Продолжайте, Валерон, — классный руководитель отвел взгляд от покрасневшего как рак здоровяка и кивнул стоящему у доски парню.

— Благодарю, Демид Иванович, — одноклассник отвесил небольшой, но учтивый поклон. — Увлекаюсь тактическими играми, алхимией и разведкой. Моя слабая черта…

Он покосился на учителя, на что тот благосклонно кивнул.

— … угасающий род. Из-за чего я, собственно, и ищу хорошую партию.

— Молодец, — Демид Иванович с уважением посмотрел на парня. — Но Валерон ещё забыл добавить, что для дворянина он скверно обращается со шпагой. Следующий!

Мой блокнот пополнился ещё одной записью: Валерон Воронцов, 1-1-2. Тактик, алхимия, разведка. Род угасает, плохо фехтует, и я с интересом поднял взгляд на вихрастого пацана, который вылечил Пылаева.

— Всем здравия, — вихрастый обозначил губами улыбку, — меня зовут Василий Пожарский. Мне, как и большинству здесь присутствующих, четырнадцать лет. Увлекаюсь природой, целительством и големами. Род угас до такой степени, что родовая способность не пробудилась. Ранг один-два-два.

— А ещё Василий забыл упомянуть про долги своей семьи, — безжалостно добавил Демид Иванович. — Присаживайтесь, сударь.

Я наскоро набросал в блокнот: Василий Пожарский, 1-2-2. Природа, големы, целитель. Долги, род угас, нет родовой способности.

— Следующий!

— М-м-м, — тощий очкарик обогнул свою парту, да так и замер, вцепившись в столешницу мертвой хваткой. — М-милослав. Из в-вольной семьи часовщиков. Л-люблю чинить часы и прочие м-механизмы. Ранг один-т-три-один.

Ого, а парень-то хорош, выходит! Препод вроде как говорил, что тройка в ранге — это хороший результат к концу года…

— Что-то ещё, Милослав? — невозмутимо уточнил Демид Иванович.

— С-способностей у меня нет, — тут же погрустнел паренёк, — н-ни одной.

— Присаживайтесь, Милослав, — классный руководитель великодушно позволил часовщику вернуться на место, — вы забыли сказать, что вас соплей перешибить можно.

Очкарик густо покраснел, а с задних парт послышались смешки.

? Милослав, 1-3-1. Часовщик, слабак, заика.

— Следующий, — холодно произнес Демид Иванович, и смешки обрезало будто ножом.

Одноклассники вставали и рассказывали о себе, а моя тетрадь пополнялась записями:

Иван Толстой, 2-2-1. Тактик, стратег, фехтовальщик, стрелок. Отец проигрался в карты. Сам Иван убил студента на дуэли.

Игорь Прокудин-Горский, 2-1-2. Тактик, фехтовальщик. Каменная кожа. Семья в опале у князя.

Фёдор Безухов, 2-1-1. Кулачный боец, силач. Обожает булочки, торговые связи с соседним княжеством.

? Пётр Волконский, 2-1-2. Стратег, Семья владеет мануфактурой. Огненные кулаки. Прыщи на лице и на спине.

Встретилась ещё одна тройка. Ей оказался высокий парень болезненного вида, который до последнего не хотел сознаваться в своей слабости.

Пришлось Демиду Ивановичу ему помочь:

Роман Дубровский, 1-1-3. Интуит, хорошая память, сильная родовая способность. Комплексует из-за внешности, влюблён в некую Юлиану.

Некоторые из одноклассников имели практически безупречную репутацию и безобидные слабости. Такие, например, как:

Дмитрий Уваров, 2-1-2. Стратег, оратор. Боится высоты.

Или:

Павел Меньшов, 2-2-1. Тактик, стрелок, помощник младшего Инженера. Падает в обморок от вида крови.

И даже:

? Александр Горчаков, 2-1-2. Тактик, лесник, пограничник. Слоупок.

Понятно, что наш классный выразился другими словами, но я сократил так, чтобы понятно было именно мне.

Кстати, по Александру было заметно, что общение дается ему с трудом. Явно не мастер словесных баталий. Зато такие, как он в бою и в лесу чувствуют себя как рыба в воде.

К слову, если бы не блокнот, все эти имена, ранги, лица, сильные и слабые стороны давным-давно слились бы в одну мутную карусель.

Кто-то вообще не оставался в памяти, отображаясь в блокноте лишь парой скупых строк, кто-то вызывал интерес, и слева от его имени я ставил знак вопроса.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что будет дальше. Учёба, притирание друг к дружке, раздел сфер влияния. Поиск друзей и всякое такое.

Ну а мне, после ссоры с местной золотой молодежью, нужно как-то обезопасить себя. И я видел единственный вариант — сколотить вокруг себя свою компашку.

Одиночки в коллективе долго не живут. Это я знаю лучше других. Был определенный опыт в десятом классе…

Ну и самое главное, нужно не просто подружиться с ребятами, нужно сделать так, чтобы парни в моей группе оказались друг другу полезны.

Для этого мне и нужны будут записи про каждого из моих одноклассников. Надо будет потом ещё гербы зарисовать…

Очередь, тем временем, дошла до Громова и его друзей, которым я по понятным причинам решил уделить особое внимание. Врага нужно знать в лицо.

— Дмитро Громов, старший наследник рода, — вышедший к доске блондин подарил мне многообещающий взгляд. — Ранг: два-два-два. Будущий глава рода Громовых. Фехтую, стреляю, самостоятельно управляю личным паромобилем. Моя сила в реакции и контроле воздушной стихии. Моя слабая сторона — не прощаю нанесенных мне обид!

И ещё один многообещающий взгляд.

Ей-богу, я с трудом удержался, чтобы не прокомментировать его, хе-хе, молниеносную реакцию! Вместо этого записал краткую характеристику блондинчика:

Дмитро Громов, 2-2-2. Мажор, дуэлянт, воздушник и… чмошник.

— В общем, мстительный, самоуверенный и неприятный тип, — подытожил Демид Иванович, не обращая внимания на испепеляющий взгляд Громова. — Один-в-один, как папаша.

Я мысленно поаплодировал классному, но, оказалось, что он ещё не закончил.

— И да, уважаемый Дмитро, запомните, что на свете есть вещи, которые нельзя купить.

Громов пренебрежительно хмыкнул и вальяжно прошел за свою парту, по пути намеренно толкнув безродного очкарика Милослава.

— Следующий.

Очередь перекинулась на первую парту третьего ряда, за которой сидел толстячок Филипп. Он поспешно кивнул, выкатился на центр класса и затараторил.

— Всем здоровьечка, меня зовут Филипп Крудау, мне пятнадцать лет, я увлекаюсь арифметикой, геометрией и счетными книгами. В княжестве мы с семьей живем уже третий год и у меня есть очаровательная сестренка, которой вот-вот стукнет два года. Мой ранг: один-два-один, и у меня совершенно нет минусов!

Под конец своей речи Филипп настолько обаятельно улыбнулся, что я, не удержавшись, хмыкнул. Интересно, что Демид Иванович скажет про этого парня?

Классный не разочаровал.

— Во-первых, Филипп, минусы есть у всех. А во-вторых, их у вас как минимум три. Первый — ваша семья. Несмотря на рождение сестры, вы считаетесь перебежчиками из другого княжества. Следовательно, в сильный Род вас никто не возьмет. Второе — нулевая боевая подготовка и отвратительная физическая форма.

Демид Иванович сокрушенно покачал головой и показательно кивнул на упитанные бока Филиппа.

— А третье? — не удержался ни чуть несмутившийся толстячок.

— Третье? — классный руководитель посмотрел на стоящего перед классом толстячка. — Третье, самое страшное. Вы, сударь, болтун!

Класс тут же захихикал, Филипп пристыженно юркнул на свое место, а я заскрипел карандашом:

Филипп Крудау, 1-2-1. Счетовод, слабак? болтун, неблагонадежная семья

— Следующий!

Следующим шёл Пылаев.

— Аден Пылаев, — хмуро процедил рыжий. — Ранг два-один-два. Владею огненными техниками и силой Рода. Минусов нет.

— Вспыльчивый, из-за излишней желчи проблемы с печенью и желудком, — невозмутимо заметил Демид Иванович. — Ну и самое главное… рыжий.

— Это-то тут при чем? — Аден тут же покраснел, что при его цвете волос и обилии веснушек было явно противопоказано.

В классе раздались приглушенные смешки, и рыжий мгновенно полыхнул:

— Чего смешного?!

— Присаживайтесь, Аден, — голос классного руководителя немного остудил Пылаева, — и подумайте вот о чем. Кого будут выцеливать вражеские стрелки? Незаметного офицера, одетого в солдатскую шинель или полыхающего на весь лагерь огненного мага.

Я слушал Демида Ивановича, согласно кивал, соглашаясь с его словами, и не забывал заносить информацию о вспыльчивом однокласснике:

Аден Пылаев, 2-1-2. Огневик, сила Рода, легко вывести из себя, желчь, печень. Рыжий.

— При чём здесь…

— Я не просил отвечать, — холодно бросил учитель. — Я просил подумать. Следующий!

Далее шли трое ребят откровенно скандинавской наружности, и имена у них были под стать:

Бранд Кроу, 2-1-2, мечник, Каменная кожа, Варяг, родовой способности нет, глух на правое ухо.

Ингвар Кроу, 2-1-2, мечник, Каменная кожа, Варяг, родовой способности нет, немой.

Фрост Кроу, 2-1-2, охотник, Ледяной щит, Варяг, родовой способности нет, гордый.

За Ингвара говорил Фрост, и, как я понял из комментариев классного руководителя, эта троица относилась к наемному клану северян, которые осели в княжестве и решили окончательно ассимилироваться в местном обществе.

Вот только несмотря на их высокие воинские качества, Демид Иванович не видел их в выпускниках гимназии.

— Упрямые вы, — поморщился учитель. — Не готовы меняться. Фрост ваш и вовсе себя чуть ли не архимагом считает. На первых порах у вас несомненно будет преимущество, но спустя полгода любой из них, — Демид Иванович кивнул почему-то на меня и очкарика Милослвав, — под орех вас разделает.

Фрост хотел было что-то сказать, но классный лишь махнул рукой.

— Последний, и идём на Калибровку, а потом на обед!

В животе мгновенно забурлило, и я неожиданно вспомнил, что с утра ничего не ел. Но последнего одноклассника, тем не менее, слушал внимательно.

— Моё имя Антуан Ги’Дэрека. Мой ранг два-два-два, — говорил Антуан с достоинством, но без самолюбования. — Наша семья — опора княжества и вассалы Громовых. Иду по пути познания Воды и Льда. Из слабостей…

Парень обвел класс взглядом, задержав свой взгляд на Пылаеве, Волконском и, отчего-то, Мироне.

— … боюсь сгореть заживо.

— Что ж, — Демид Иванович едва заметным кивком отпустил Ги’Дерека на место. — Хорошо сказал, Антуан. Сколько в вассалах вам ещё ходить?

— Два года, — невозмутимо отозвался парень, но мне показалось, что голос его едва заметно дрогнул.

— А потом что? — полюбопытствовал Демид Иванович.

— Ничего, — так же ровно ответил Антуан. — Главу всё устраивает.

— Дядя вовсю осваивает бюджеты от Громовых, — понимающе кивнул учитель и обратился уже ко всему классу. — Помните, по окончанию учёбы, у каждого из вас будет возможность выбора. Княжество, дворянская семья или один из Великих родов.

— Свой род предавать — последнее дело, — негромко ответил Антуан, но услышали его все без исключения одноклассники.

— На что только не пойдет Одаренный в погоне за Силой, — криво усмехнулся классный, задумчиво барабаня пальцами по столу.

Я же, пользуясь заминкой, заработал карандашом:

Антуан Ги’Дэрека, 2-2-2. Вода, Лёд, вассал Громовых, род связан с князем. Боится сгореть заживо. Человек чести?

— Ну что, судари, — Демид Иванович поднялся из-за стола и вопросительно посмотрел на нас.

На этот раз подсказок не потребовалось, и класс поднялся почти синхронно.

— По расписанию мы с вами должны идти в столовую, а оттуда к стеле. Но мы с вами сделаем наоборот. На голодный желудок Калибровка лучше идёт.

Наш новоиспеченный классный руководитель внимательно посмотрел на каждого из нас.

— Постарайтесь вспомнить как вы сюда попали во всех деталях и четко сформулируйте зачем вы здесь. И помните, чем честнее вы будете, тем богаче получите дар.

Он одернул свой сюртук, подошел к дверям и подмигнул вроде как всем, и в то же время мне лично.

— Тысячи простых людей мечтают о Калибровке. Сотни Одарённых шлют прошения на имя князя о поступлении в гимназию. Но в этом году повезло именно вам. Не упустите свой шанс.

От его слов у меня по спине пробежали мурашки, а Демид Иванович, кивнув сам себе, распахнул двери и негромко бросил:

— В колонну по два! И за мной!

Как-то само собой получилось, что я оказался в конце колонны.

Сначала думал о словах классного руководителя, потом прогонял в голове прошедший урок.

— Ты правда форточник? — прогудел идущий рядом Мирон.

Уж не знаю, как так получилось, но гимназисты действительно построились в колонну по два, и теперь старательно соблюдали построение.

Я, по идее, как сидящей на первой парте, должен был идти с Мироном предпоследним. Вот только Ворононцов с Пожарским не только прошмыгнули передо мной с Мироном, но ещё и оттеснили назад заморыша Милослава.

Ну а когда в пару к дрыщу Милославу встал пухляш Филипп, я лишь усмехнулся.

Ожидаемо.

Аутсайдеры, то бишь безродные — назад, ну а цвет княжества, или, другими словами, Громов со своими дружками — вперёд.

С одной стороны, обидно, с другой, мне же лучше. Будет время разобраться, что из себя представляет эта Калибровка.

— Не хочешь, не говори, — обиженно прогудел здоровяк, про которого я и забыл, с головой погрузившись в просчитывание текущих раскладов.

— Извини, Мирон, — тут же отозвался я, — задумался просто. Непривычно пока.

— Ну дык, — здоровяк хлопнул меня по плечу, от чего я чуть не присел, — надо понимать! Что правда магии нет? А твой мир он, вообще, какой? И как ты к нам попал?

От слов одноклассника навалилась такая беспросветная тоска, что захотелось завыть на луну.

Такое иногда бывает.

Прилетаешь ты, к примеру, в чужую страну, и поначалу ведешь себя, будто сто раз видел эти небоскребы и пальмы. А потом кто-то тебя о чем-то спрашивает на английском, и тебя накрывает.

И вот как раз-таки вопросы Мирона и оказались тем самым триггером.

Я… в другом… мире.

Всё, что мне снилось, все мои видения, над которыми смеялись лучшие друзья, всё это оказалось правдой.

— Мирон, — я посмотрел здоровяку в глаза. — Мне пока тяжело не то, что говорить, даже думать на эту тему. Я тебе всё обязательно расскажу, только позже, ладно?

— Ладно, — недовольно прогудел одноклассник. — Что ж мы совсем без понятия, что ли? Интересно, просто.

— Очень, — подтвердил повернувшийся к нам Филипп. — Чрезвычайно!

Милослав промолчал, но, судя по шевелению его ушей, пацан, одновременно и стеснялся присоединиться к беседе, и сгорал от любопытства.

— Расскажу, мужики, — пообещал я. — Вот только позже.

— Ты бы, Михаил, полегче со словами, — поморщился Филипп. — Ладно эти двое, но я-то дворянин! Пусть моя семья и перебежчики, но мужиком меня называть…

— Прости, — я невозмутимо пожал плечами, — просто в моем мире дворян, считай, нет.

— Как это так? — тут же заинтересовался толстячок. — А кто тогда вершит политику и направляет общество к самосовершенствованию?

— Позже расскажу, — усмехнулся я, справедливо посчитав, что капиталистический уклад моего мира окажется для этих ребят шоком. — Вы мне лучше скажите, что за Калибровка-то?

— Тебе, когда вчера нашли, амулет дали?

— Дали, — кивнул я, машинально прикоснувшись к металлическому кругляшу, висящему на шее.

Кругляш мне дал Агапыч, знаками показав, что его нужно надеть на шею.

— Голова болела?

— Болела, — подтвердил я, вспомнив вчерашний приступ мигрени, который случился после того, как я надел амулет.

— Зато сейчас ты по-человечески говорить можешь, — снисходительно пояснил Филипп, и тут же поспешно добавил, — только не спрашивай откуда они взялись!

Видать толстяк заметил вспыхнувший у меня в глазах огонёк интереса.

— Говорят, их придумали Древние, — вместо него ответил Мирон, — ну а мы до сих пор как бы пользуемся. Удобная штука. Помогает выбирать, ну это, дальнейший путь развития.

— Это как? — заинтересовался я, не забывая запоминать дорогу.

— Вот выбрал ты, к примеру Путь Воина, — с явным удовольствием затараторил Филипп, — тренировался упорно и в какой-то момент взял следующий ранг.

— Погоди, — я прервал словоохотливого толстячка, — а как понять, что я ранг взял?

— Ты поймешь, — прогудел Мирон, который вместе с Милославом с интересом слушал Филиппа. — Невозможно не понять.

— Точно поймешь, — подтвердил Филипп. — Словами сложно описать, но по тебе как будто внутренняя дрожь пробежит.

— Или озноб хватит, — добавил здоровяк.

— Или б-бабочки в животе порхать н-начнут, — робко добавил Милослав, с опаской покосившись на Филиппа.

Тот одобрительно кивнул очкарику и продолжил.

— В общем поймешь, что ранг взял. А вот потом самое интересное начинается. Как понять, куда дальше двигаться? Тело укреплять или владение оружием совершенствовать? Атаку усиливать или в защиту идти?

— И как? — заинтересовался я.

— Вот амулет и помогает понять! — нравоучительно заметил Филипп.

— И стела, — веско добавил Мирон.

— И м-места силы, — дополнил Милослав.

— Говорят, — толстяк не обратил на комментарии одноклассников никакого внимания, — некоторые даже древо навыков видят…

— Или текст, — почему-то шепотом произнес Мирон.

— У каждого по-разному проявляется, — кивнул Филипп, — кто-то голос слышит, кто-то сердцем чует, кто-то картину перед собой видит.

— То есть Калибровка… — протянул я, начиная догадываться, куда мы идем всем классом.

— Калибровка — это три в одном, — авторитетно заявил толстяк. — Это и стела, и место силы, и твой амулет!

— И там м-можно получить с-сильный дар, — мечтательно протянул Милослав.

— Мы, кстати, почти пришли, — заметил Филипп, — вон те колонны окружают место силы гимназии. А в центре княжеская стела стоит.

— Красиво… — согласился я, с интересом разглядывая колонны, выставленные полукругом.

На мгновенье на меня накатило дежавю.

Будто бы я на секунду очутился в сером, промозглом Питере, в Павловском саду перед колоннадой Аполлона.

— Любо! — прогудел Мирон, а Милослав согласно кивнул, отчего его очки съехали на нос.

— Внимание, класс!

Демид Иванович хоть и стоял в начале колонны, но его голос услышали все гимназисты. Да и колонна, если честно, как-то смазалась, превратившись в обычную толпу любопытных мальчишек.

— Подходим по одному, касаемся стелы и вспоминаем как сюда попали, — классный не поленился ещё раз напомнить порядок действий. — Четко формулируем зачем мы здесь, и чего хотим. И помните, чем честнее исповедь, тем богаче дар.

Он требовательно посмотрел в глаза каждого из нас и нахмурился.

— Все всё поняли?

Дождавшись нестройного ответа, Демид Иванович покачал головой и кивнул стоящему впереди Громову.

— Дмитро.

Блондин сосредоточенно кивнул и вступил под сень колоннады. Дойдя до стелы, он коснулся её левой рукой, наклонил голову и что-то зашептал.

— А что это он бормочет? — поинтересовался я у Филлипа.

— Текст древнего ритуала, который нужно произносить при Калибровке, — охотно прошептал толстячок. — Но тебе его бесполезно сейчас учить, только хуже можешь сделать.

— Понятно…

Стоял Громов долго, минут пять.

Затем, в какой-то момент, в колоннаде поднялся ветер и во все стороны полетели жёлтые листья.

Машинально отметив про себя, что на дворе стоит, по всей видимости осень, я впился взглядом в фигуру блондина.

По ней прошла прозрачная рябь, которая в какой-то момент превратилась в слабенький вихрь.

Увиденное, признаться, немного разочаровало. Я ожидал увидел буйство стихии, услышать гром и треск молний. А тут… какой-то ветерок…

Но все вокруг неожиданно захлопали, а Демид Иванович обрадовано провозгласил:

— Стихия откликнулась! Дмитро Громов, поздравляю Вас с получением сразу двух навыков: «Воздушный кулак» и «Грозовой хлыст»!

Довольный блондин не преминул горделиво посмотреть на нас и, повинуясь взмаху классного, направился к высокому трехэтажному зданию, больше похожему на музей.

— В столовую пошел, — с плохо скрываемой завистью прокомментировал Филипп. — А мы можем на обед не успеть…

— Антуан.

Гимназисты по очереди подходили к стеле, касались её то одной, то двумя руками и стояли так несколько минут.

Процесс их общения со стелой сопровождался едва заметными третьесортными спецэффектами и негромкими комментариями Филиппа.

— О, стихия откликнулась это хорошо, повезло Волконскому!

— Уваров получил Точный удар, теперь все дуэли его будут…

— Ух ты, Воронцов призрачного фамильяра получил! А говорил род угасает…

Я честно пытался запомнить, но в какой-то момент плюнул, положившись на неуёмное любопытство Филиппа и принялся рассматривать своих одноклассников.

Особенно меня интересовали родовые и дворянские нашивки. А точнее разница между этими понятиями.

Род, дворянство, Клан, Семья — всё это в моем понимании было практически одно и то же. На деле же… На деле же всё оказалось немного запутанней. Хорошо рядом был Филипп, который с удовольствием взялся меня просвещать.

Оказалось, что есть род, и Род.

Первый есть у каждого человека, неважно Одаренный он или нет. Отец, мать, бабушка, дед, дяди, тёти, кузены и всякое такое.

Второй, если по-простому, это влиятельная семья одаренных, которая ведет свою родословную на протяжении столетий. Чтобы не путаться, местные называют такие семьи Малые, Средние и Великие родЫ.

Да, именно так, ударение на последний слог.

По идее, любой одаренный может основать новый род, вот только пройдёт очень много времени, прежде чем он сравнится по силе с одним из старых родов. Поэтому такое хоть и разрешается, но не практикуется.

Малые, Средние и Великие роды и просто Роды — это становой хребет любого княжества.

Большинство Воинов, Инженеров и Магов воспитываются именно здесь. Каждый член Рода считается вольным гражданином и признает над собой только одну власть. Главу своего Рода.

А вот дворяне — это уже немножко другое.

Вроде тот же самый Великий род, но уровнем повыше. Больше льгот, больше бонусов, больше прав, но и в разы больше требований.

И если Роды заседают в Большом круге, что-то типа нашей Думы или скорей местного самоуправления, то дворяне выносят и принимают предложения в Ближнем круге князя.

И вопросы, поднимаемые в Ближнем круге, касаются, в том числе, и внешней политики княжества.

Вот только я всё равно не мог понять откуда взялось такое искусственное разграничение, и увы, четырнадцатилетний гимназист мало чем мог мне помочь.

Буду надеяться на обещанные уроки Истории. Думаю, учителя в гимназии знают всяко больше, чем балабол Филипп.

В любом случае, пока что вырисовывалось неприглядная картинка.

Мне, чтобы стать значимой фигурой, нужно или становиться человеком князя, или идти на поклон либо к родовичам, либо к дворянам.

Вот только терять свою независимость жутко не хотелось.

— В общем, без ста грамм не разберешься, — подытожил я, выслушав пространственные разглагольствования Филиппа.

— Это ещё ерунда, — усмехнулся толстячок, — вот там, где я раньше жил… Там сам ксур ногу сломит!

— Слушай, — в голове забрезжила смутная мысль, — а зачем вообще существует эта гимназия, если дворянские семьи и рода сами обучают Одаренных?

— Нууу, — смутился Филипп, — тут элитарное образование, Калибровка опять же!

— Это большая удача, — прогудел Мирон.

— Р-редкий шанс, — подтвердил неожиданно осмелевший Милослав.

Но стоило мне оглядеться по сторонам, как стала понятна причина его смелости. Единственные из класса, кто остался у колоннады, были мы вчетвером.

— Михаил, — класс рук с интересом покосился на нашу стихийно образовавшуюся компашку. — К стеле.

— Демид Иванович, — я мгновенно вынырнул из своих мыслей и обратился к учителю. — Разрешите пойти последним.

— Причина? — в глазах класс рука промелькнул не то интерес, не то скука.

— Не хочу задерживать товарищей.

— Значит, не задерживай, — невозмутимо отозвался учитель и кивнул на стелу. — Ступай.

Ну ок.

Не знаю, отчего я хотел пойти последним. То ли боялся идти в столовую к дворянчикам, что вряд ли. То ли, опасался самой стелы…

Так или иначе, я подошел к каменной игле и положил на неё обе руки.

Внимание! …

Перед глазами побежали едва различимые буквы, и я неосознанно коснулся стелы лбом, прижимаясь к ней всем телом.

Надпись тут же налилась цветом:

Внимание! Приступить к Калибровке? Да/Нет

— Приступить, — согласился я, испытывая острый приступ страха вперемешку с дежавю.

Ведь именно такую надпись я увидел, прежде чем на полном ходу влететь в ту пепельную воронку.

Как сейчас помню последние минуты в родном мире.

Я держал путь в одну из ювелирно-ремонтных мастерских Екатеринбурга и дико нервничал. То ли из-за камня, то ли чувствовал что-то такое.

План был прост. Купить в мастерской увиденный во сне камень, а если не получится, то схватить и убежать, благо тренировками за последние три года я не пренебрегал.

Но все пошло не по плану.

Столица Урала встретила меня недружелюбно — ливнем и грозой.

Кое как добравшись до нужного мне адреса, я с сомнением посмотрел на перекрытый местным ЖЭКом тротуар и решил срезать дорогу через парк.

Увы, но подойти к красивому двухэтажному зданию мастерской, можно было либо так, либо делать большой крюк и обходить с другой стороны.

Крюк мне было делать откровенно лень, да и по незнакомым дворам ходить не очень-то хотелось.

Накинув на голову капюшон — как будто это могло помочь, всё равно уже промок до нитки — я решительно двинулся через парк, усилием воли задавив возникший откуда-то червячок иррационального страха.

Успел, по-моему, дойти до середины пустынной аллеи, как в величавый тополь, возвышающийся над старинной двух- и трехэтажной застройкой, ударила ветвистая молния.

«Пробегусь от греха подальше», — подумал я в тот момент и втопил, чтобы было сил.

Когда передо мной появилось воронка даже не заметил. Заметил только её цвет — пепельный.

Дальше все было как в тумане.

Появился на каком-то пепелище, и меня тут же по инерции бросило на чудом сохранившееся ростовое зеркало.

Я только и успел наклонить голову, чтобы не расквасить об стекло нос, как неожиданно для себя провалился вперёд и… завис.

Точнее зависло моё тело, а сознание, мгновенно перестав паниковать уставилось на странного вида надпись, которая появилось прямо передо мной:

Внимание! Активируется скрытый протокол

«Наследник» (выполнено условие: Подвиг Кристофа)

Внимание! Активируется линия вероятностей № 1 «Последний шанс»

Доступные варианты:

С нуля (Стоимость: 95 % жизненного опыта. Локация: Резиденция князя. Временной запас: 23 года)

Первая Калибровка (Стоимость: 35 % жизненного опыта. Локация: Гимназия княжества. Временной запас: 10 лет)

Как есть (стоимость: 5 % жизненного опыта. Локация: Пограничье. Временной запас: 3 года)

Я не помню сколько находился в таком подвешенном состоянии. Час, два, сутки? Впрочем, это неважно.

Когда прошёл первый ступор, я внимательно вчитался в висящие передо мной строки. Большую часть текста я тогда не понимал — кто такой Кристоф или что такое Калибровка. Но зато понял самое главное.

Мне нужно было сделать выбор.

Учитывая, что в момент попадания в воронку мне было двадцать, не нужно быть гением, чтобы соотнести цифры. Для достижения цели мне выделили три года.

Уж не знаю кто это сделал. Таинственные Древние или какая-нибудь Система, про которую я немало прочел в свое время… Но факт оставался фактом.

Я мог или начать жизнь с чистого листа, то бишь родиться в княжеской семье. Или сбросить семь лет и превратиться в тринадцатилетнего гимназиста. Или остаться собой и очутиться на войне.

Последний вариант я отмел практически сразу.

Уж кем-кем, а дураком я себя не считал. Да, моё самомнение говорило, что оказавшись в Пограничье я всех уделаю одной левой, ведь я же, мать его, российский студент-второкурсник! А это, считай, где-то между спецназовцем и морским котиком.

Но здравый смысл подсказывал — попав на войну в незнакомый мир мне не выжить. Ну не сравнится пусть и тренированный, но двадцатилетний пацан с каким-нибудь профессиональным воином.

Без вариантов.

Становиться младенцем мне тоже не очень-то и хотелось.

Во-первых, потеря 95 % жизненного опыта — это слишком. Кем я в таком случае стану? Сыном князя, в чьей голове сидит навязчивая идея, которая и привела меня сюда? И какие пять процентов я смогу сохранить?

С одной стороны, получалось вроде как неплохо — если с детства знать куда идти, да ещё и обладать нужными ресурсами, а князь, думаю, далеко не бедняк, то к двадцати годам можно многого достичь.

Но есть одно большое «но».

Это будет уже не Михаил Иванов.

В итоге я больше всего времени потратил решая, стоит ли 35 % моего жизненного опыта семи лет?

К тому же было безумно жалко последние три года, которые я только и делал, что занимался собой. Ставил удар, бросковую технику, набирал правильный вес, тренировал выносливость…

Эх, как же рад был отец, который на старость лет тряхнул стариной и снова пошел на своё любимое дзюдо!

Ну да я отвлёкся…

Неужели мне придется отказаться от плодов трехлетних усилий?

Не знаю сколько бы я ещё тянул с выбором, но в какой-то момент стало холодать, и я решился.

Момент стирания моего опыта я поймал как-то интуитивно и с перепугу туда каким-то образом влез.

В моем воображении та, кто брал плату за скинутые семь лет представлялась зубастой черной дырой, которой не терпелось откусить треть меня любимого. Моей памяти, моих эмоций, моего мироощущения.

Я же виделся себе эдаким облачком, состоящим из миллионов крохотных пузырьков, в каждом из которых хранились мои воспоминания.

Пасть жадно тянулась ко мне, и я неосознанно бросил в неё подготовкой к ЕГЭ.

Бессчётные часы, просиженные над пробниками, зубрежка правил русского языка, многочисленные диктанты и изложения.

Пасть довольно чавкнула и потянулась дальше.

Следом полетели знания тригонометрии и ни разу не пригодившиеся мне логарифмы.

Пасть, как бы я не надеялся, что она подавится матаном, шумно сглотнула и жадно поплыла ко мне.

Запаниковав, я швырнул в неё свои детские обиды, понял, что зря, но отыгрывать было поздно. Бросил детские комплексы, грубо вырвав их из поплывшего «облачка».

Хотел было отдать университетские годы, но в последний момент мысленно дал себе подзатыльник и оторвал от облачка третий класс. А следом и пятый.

И тут же понял, что это было плохой идеей.

Нельзя без урона для личности взять и вытащить год из памяти. Обязательно пропадут какие-то необходимые навыки, ценные воспоминания и полезные вещи, про которые я просто-напросто забыл.

А пасть была всё ближе…

Мне нужно было отдать ей ещё чуть-чуть, но я всё никак не мог сделать выбор…

Когда же она чуть было не откусила последние полгода, в течение которых я ежедневно ходил на айкидо, я и кинул в пасть первое попавшееся. И им оказались отношения с женским полом.

— Нееет! — мысленно завопил я, но было поздно.

Приятные воспоминания о долгих прогулках с Аней… Вечерние чаепития в Викиной общаге… Первый секс с Ксюшей, который случился на какой-то вписке…

Не сказать, чтобы я был ловеласом и бабником, но с десятого класса успел подружить с несколькими девчонками. А с Ксюшой очень даже, хе-хе, плотно.

И эти бесценные воспоминания сейчас вытекали из меня в ненасытную темную пасть.

Я с ненавистью смотрел перед собой, и чувствовал, как из вполне себе уверенного парня превращаюсь в сопливого пацана, который боится девчонок, как огня.

Но нет худа без добра, сожрав положенные 35 % моего жизненного опыта, пасть сыто рыгнула и растаяла на глазах.

Я же полетел вниз — прямиком в своё тело, которое неожиданно для меня кулем повалилось вниз — на хорошо утоптанную землю.

В последний момент я выставил перед собой руки, но они оказались непривычно короткими, и земля больно ударила меня в ладошки.

Ну а следующие пару минут я сидел на земле, дрожа от холода и неверяще рассматривая своё нагое тело.

Одно дело читать всякие уведомления и представлять себя в виртуальной игре, другое — действительно оказаться в теле тринадцатилетнего подростка…

Затем ко мне подошел хмурый мужик и протянул медальон на стальной цепочке.

Ну а дальше была мигрень, короткий инструктаж от Агапыча и тонкое одеяльце, в которое я закутался с головой. Кружка обжигающе горячего чая. Стопка постельного белья, вторая стопка с одеждой и крохотная каморка, в которой я провалялся несколько часов до подъема.

Сна не было ни в одном глазу. Мозг лихорадочно соображал, что делать дальше и каким образом я попал в другой мир. Ведь во снах мне обязательно нужен был накопитель…

Ну а потом пришел Агапыч и принялся громогласно стучать в дверцы каморок, объявляя таким нехитрым способом подъем.

Пришлось наскоро одеться, попутно полюбовавшись синим гимнастическим мундиром, с вышитым на рукаве гербом, да идти за Агапычем и остальными пацанами куда-то в соседнее крыло.

Длительное ожидание у дверей аудитории, последующая стычка с Громовым и его дружками, и мой первый урок в гимназии в этом мире.

Не знаю зачем я так детально вспоминал момент своего попадания в этот мир.

То ли последовал совету Демида Ивановича, то ли… захотел поделиться этим со стелой?

В общем, перед глазами пробежали последние сутки моей жизни. Единственное, о чем я не стал думать — были мои сны и…, можно так сказать, миссия.

Моя тайна, мой секрет. То, о чем знали только мои родители, то, из-за чего со мной перестали общаться одноклассники и учителя. То, что мои родные в шутку называли аурой одержимости.

Я мысленно помотал головой, не желая делиться сокровенным. Может быть позже, но не сейчас.

Камень, в который я вжимался последние пару минут, чуть заметно потеплел, после чего от него повеяло холодком.

«Провалил Калибровку, — подумалось мне, — надо было рассказать стеле свой секрет! Не видать мне даров, как своих ушей…»

Я уже было расстроился, но тут же нахмурился и разозлился.

А ну и плевать!

Не знаю, как объяснить, но в этот момент я поймал какое-то вселенское спокойствие. Главное, я жив и здоров. Сохранил большую часть своего опыта и ума.

В этом мире есть магия? А у меня есть интеллект человека, живущего в информационную эпоху!

У них каждый второй Воин? А у меня обширные теоретические познания и базовые навыки лучших боевых школ Земли! Зря я что ли тренировался как проклятый последние три года? К тому же я умею и люблю учиться.

Инженеры? Ха-ха, не смешите мои тапки! Я собрал свой первый комп в двенадцать лет! Да, пусть я не шарю в големах и паромобилях, но я знаю самое важное — концепцию развития всего этого технического прогресса!

Все эти мысли пронеслись в моей голове за какие-то доли секунды, и я мгновенно успокоился.

Да, пусть мне противостоят маги, фехтовальщики и дворяне, но они ещё мальчишки, в то время как я мужчина в самом расцвете сил! И даже если стела сейчас меня ничем не одарит, я всё равно справлюсь. Землю грызть буду, но справлюсь!

Что до всяких родов и дворянских семей, то у меня тоже есть семья.

Я вспомнил сильные руки отца и его чуть сутулые плечи бывшего дзюдоиста. Вспомнил дядю, который успешно руководил своим собственным бизнесом. Вспомнил деда, который всю жизнь проработал на заводе и держал пасеку. Вспомнил даже прадеда, который погиб на войне в сорок пятом. Дошел до Берлина и за несколько недель сгорел от заражения крови.

Что мне эти родовичи и аристократы! У меня есть своя семья и свой род!

Позже, когда я вспоминал процесс Калибровки, мне казалось, что я думал жутко пафосно. Но в тоже самое время, в тот момент так было правильно и… искренне, что ли?

И стела, похоже, посчитала также:

Внимание! Обнаружен Претендент! Производится Калибровка ранга:

Воин: 1 (2)

Инженер: 1 (3)

Маг: 0 (2)

Зайдя в столовую, я первым делом определил диспозицию вероятного противника и внутренне поморщился.

Столовая состояла из двух залов, разделенных полустенкой.

В первом зале вдоль правой стены белели умывальники, а во втором стена переходила в раздачу. Чуть дальше стояли столы для грязной посуды и окно мойки. Слева шли широкие окна.

В первом зале обедали старшеклассники, мои же одноклассники расположились во втором.

Причем дворяне и родовичи разобрали все крайние столики, оставив пустыми несколько центральных.

Как и следовало ожидать, при моем появлении Громов расплылся в недоброй улыбке — явно задумал какую-то пакость. Он что-то сказал сидящим за соседним столом северянам, и те неохотно кивнули.

Немой остался сидеть, а его братья молча поднялись и заняли оба свободных стола.

Мда уж… Вот не живется же некоторым спокойно!

Покосившись на северян, я подошел к стойке, взял разнос и положил на него четыре ложки.

В принципе понятно, что он задумал. Хочет выставить в дурацком свете, смутить и, хе-хе, указать мне место. Ну да со мной такая ерунда не пройдет.

— Добрый день, — я вежливо улыбнулся стоящей за раздачей женщине. — Мне, пожалуйста, четыре порции. Для меня и моих товарищей. Через пятнадцать минут у нас История и Демид Иванович не велел на неё опаздывать.

— Хорошо, Ваше благородие, — кивнула женщина, чье лицо заметно менялось по мере моего рассказа от раздражения к благодушию.

Особенно благотворно на неё подействовало упоминание Истории и имя нашего классного.

— Сегодня у нас гороховая каша с чечевичными котлетами. Хлеб сами берите из вот этого короба.

— Сомневаюсь, что я благородие, сударыня, — улыбнулся я, наблюдая за тем, как она ловко разливает кашу по глубоким тарелкам. — Я же могу к вам так обращаться?

— Вы можете, — выделила «вы» женщина, заканчивая с кашей и берясь за котлеты. — Хотя по табелю о рангах моя должность уравнивается с офицерской, поэтому безродные гимназисты и северяне, — она недовольно посмотрела на братцев Кроу, — должны обращаться ко мне «Ваше благородие».

— А по имени можно? — полюбопытствовал я, принимая от неё тарелки и составляя их на разнос.

— Можно, — довольно кивнула женщина. — Зинаида Ивановна.

Уж не знаю, как мой разговор с поваром выглядел со стороны, но да мне плевать. Любой студент знает, что в любом гос учреждении есть два главных места. И это не кабинет директора и парадный холл.

Это столовая и бухгалтерия! В моем случае вместо бухгалтерии — завхоз или же Агапыч. Ведь именно он выдал мне одежду, постельное и туалетные принадлежности. Ну а с поваром я только что познакомился.

Как бы ни сложилась моя дальнейшая учеба в гимназии, я намеревался всеми силами наладить отношения с этими хе-хе «местами силы».

— Рад знакомству, Зинаида Ивановна, — улыбнулся я, доставая из короба нарезанную буханку хлеба. — Меня зовут Михаил, — я кивнул головой и изобразил что-то похожее на гусарский щелчок каблуками. — Спасибо вам и хорошего дня!

— И вам, Михаил, — Зинаида Ивановна благосклонно улыбнулась в ответ.

Хах, — подумалось мне, — интересно, а с девушками я так смогу?

В воображении тут же всплыла какая-то девчонка, но я вдруг ужасно смутился и даже, кажется, покраснел.

— Это что же получается, — смущенно пробормотал я, направляясь к ближайшему столику с одиноко сидящим за ним северянином, — я могу спокойно общаться только со взрослыми женщинами?!

Впрочем, додумать мысль я не успел.

Стоило мне подойти к столу, как северянин хмуро бросил:

— Занято, чухонец!

— Да ты что? — удивился я, поставив разнос на стол. — Не знал, что северяне бесчестные люди.

От моих слов пацан дернулся как от пощёчины, но, к его чести, не бросился на меня с кулаками. Лишь опасно так прищурился. По крайней мере, он так считал.

— Объяснись, чухонец.

— Во-первых, — я не спеша принялся расставлять тарелки, готовый в любой момент разбить любую из них о чугунный лоб северянина, — ещё раз назовешь меня чухонцем, я тебе нос сломаю.

Я поставил на стол тарелку с нарезанной булкой, положил разнос сбоку и уселся на стул.

— Во-вторых, одно дело сразиться с противником в честном поединке, другое — помешать пообедать. Причем из-за этого часть класса опоздает на урок Истории, и учитель будет недоволен.

Взглянув на своего собеседника, я немного расслабился. Северянин хоть и был напряжен, но слушал внимательно.

— В итоге, из-за хотелки одного дворянчика, страдает весь класс, но что хуже всего, — я вовремя успел уловить мелькнувшую в глазах Кроу скуку и на ходу переобулся, — хуже всего, что пострадает честь северян.

— Нам нужно в клан, — немного подумав, сказал парень и принялся буравить меня взглядом.

Логично. Куда ещё податься северянам, которые только и умеют, что драться и выживать в себя в горах? И Громов явно успел что-то им пообещать.

— Ну вызови меня на дуэль, — я пожал плечами, — сомневаюсь, что администрация гимназии обрадуется драке в столовой в первый же день учёбы. Ладно бы коридор или туалет, но столовая…

— Ты физически слабый, но умный, — сделал вывод Фрост, после чего поднялся из-за стола и громко произнес. — Чу… эээ, Михаил! Я вызываю тебя на дуэль.

— Без проблем, бро, — кивнул я, — после отбоя я абсолютно свободен!

Северянин посмотрел на меня долгим взглядом и вернулся за свой стол.

Я же некоторое время полюбовался на кислую морду Громова и помахал рукой вошедшему в столовую Мирону.

— Мирон, мой руки и айда сюда! — крикнул я, — я на всех взял!

— Чего орёшь, чухонец? — с неприязнью покосился на меня Пылаев. — Место своё забыл?

— Ты что, Рыжий, слепой, что ли? — усмехнулся я. — Это столовая, а не библиотека. А за чухонца я с тебя кровью на дуэли возьму.

— Да ты! — тут же вскипел гимназист, но Ги’Дэрека что-то шепнул ему на ухо, и рыжий не стал продолжать. Лишь покраснел, как помидор да бросил на меня самый презрительный взгляд, на какой был способен.

— Проблемы? — прогудел Мирон, замирая за моей спиной.

— Ешь давай, — я, не обращая внимания на презрительные взгляды одноклассников, кивнул на его тарелку и сам взялся за ложку.

Мирон тут же позабыл про дворян и принялся за гороховую кашу. Я же не отставал от него, воздавая должное стряпне Зинаиды Ивановны.

Ел и параллельно обдумывал сложившуюся ситуацию.

С одной стороны, ссориться с представителем влиятельной дворянской семьи было не лучшим решением, с другой — прогнуться? Да ещё и в первый же день? Ну уж нет!

Да и оброненная Демидом Ивановичем фраза насчет равного положения всех гимназистов давала смутную надежду на… скажем так, временный сословный иммунитет.

— Что тебе дали? — улучив момент, поинтересовался я у здоровяка.

— Молот кузнеца, — с гордостью ответил Мирон, перестав жевать. — Меня теперь в любой род пригласят!

— Полезная штука? — поинтересовался я, поглядывая то на вход в столовую, то на Громова, который явно задумал новую пакость.

— Да ты… — задохнулся от возмущения здоровяк, позабыв про еду. — Это ж одновременно и Воинский и Инженерный навык! Редкая удача!

— Тогда поздравляю, — кивнул я и помахал появившемуся в дверях Милославу, — Эй, Славик, мой руки и айда к нам!

— Славик? — удивился Мирон.

— Славик, — подтвердил я.

Объяснять свой поступок товарищу я не стал. На мой взгляд всё и так было очевидно.

Или Милослав с моей подачи станет Славиком, с гипотетической возможностью подняться до Славы, либо получит прозвище Милаха, Мямля, Слабак или что-то в этом роде.

Уж я-то знаю, какими жестокими могут быть подростки…

Засмущавшийся Милослав наскоро сполоснул руки и чуть ли не подбежал к нам и поскорей уселся за стол.

— Успешно прошло? — тут же поинтересовался я.

— Б-более чем! — тут же оживился паренёк и поправил сползшие на нос очки, — Суть вещей дали! Я теперь такие конструкты смогу собирать, просто ух!

— Поздравляю, — кивнул я, подмечая, что когда речь заходит про механизмы и прочие железяки, Милослав перестает заикаться. — Ты ешь давай, скоро силы понадобятся.

— Почему? — удивился очкарик, хватая ложку и принимаясь за чуть остывшую кашу.

— Скоро узнаешь, — я постарался усмехнуться как можно загадочней и посмотрел на висящие на стене часы.

До окончания отведенного на обед времени оставалось около пяти минут.

Остальные наши одноклассники уже поели и теперь неизвестно чего ждали, сидя за столами и не спуская с нас глаз.

Бьюсь об заклад, что Громов не упустил возможность настроить остальных одноклассников против нас.

По крайней мере я бы на его месте так и сделал.

Ведь что он видит? Дерзкого форточника, который отправил его в нокаут одним ударом — раз. Зашуганного очкарика, над которым грех не поиздеваться — два. Недалекого деревенского увальня, который что думает, то и говорит — три. Ну и мутного перебежчика из соседнего княжества — четыре.

Да над такой компашкой сам Бог велел оттянуться!

Я зло усмехнулся. Ну уж нет, ребят, не выйдет. Ваш единственный шанс — это навалиться всей толпой и запинать нашу четверку. Ну или поочередно вызвать на дуэль.

Но я вам такой возможности не дам.

Кстати, надо бы узнать, как местная администрация относится к дуэлям и имеется ли за них какое-нибудь наказание…

— Все, мужи… эээ, судари, — в последний момент поправился я. — Айда на выход.

— А к-как же Ф-филипп? — удивился Милослав.

— По пути поест, — я взял два куска хлеба и положил между ними чечевичную котлету. — Уж лучше так, чем опоздать на урок. Кто-нибудь знает, в какую аудиторию нам идти?

— Я думал ты знаешь, — прогудел Мирон.

— С чего бы это? — машинально отозвался я, соображая, почему весь класс до сих пор сидит за столами и не торопится бежать на урок.

— Ну ты какой-то уверенный, — замялся здоровяк. — Как будто уже был здесь.

— Ясно, — кивнул я, поднимаясь с места.

— Судари! — я попытался придать своему лицу учтивое выражение и обвел взглядом зашептавшихся одноклассников.

Да уж, судя по их надменным лицам, достучаться до голоса разума будет непросто. Но попробовать всё равно стоит.

— Время, отведенное Демидом Ивановичем на трапезу, уже почти истекло, — я кивнул на висящие на стене часы. — А на урок Истории опаздывать не стоит. Предлагаю, поспешить. Кто-нибудь знает где будет проходить урок?

— С чего это не стоит? — неохотно поинтересовался широкоплечий парень, с фигурой борца. Не запомнил его имени и фамилии — то ли Толстой, то ли Безухов.

— Во-первых, здравый смысл, — я слегка пожал плечами, — во-вторых, так сказал мой источник, а он заслуживает доверия.

То, что мой источник — это Демид Иванович я, понятное дело, говорить не стал. Пусть думают, что у меня здесь связи.

— В отличие от тебя, — не глядя на меня, бросил Ги’Дэрека.

— Возможно, — не стал спорить я, — но зачем опаздывать на урок в первый же день, если можно не опаздывать?

— Нам никто не сказал куда идти после столовой, — неохотно ответил то ли Толстой, то ли Безухов.

— Тогда пойдемте в нашу классную комнату, — я сунул Мирону импровизированный гамбургер, а сам быстро составил грязную посуду на разнос и отнес его на мойку.

И, судя по волне одобрения, донёсшейся из первого зала я был прав в своих предположениях.

Кстати, интересно, я один чувствую исходящие от людей эмоции? Надо будет разобраться в этом вопросе.

— Айда, ребят, — сказал вроде негромко и своему столу, но так, чтобы услышали все. — Как раз к началу урока успеем.

— А если урок не там? — выкрикнул кто-то из угла.

— Вероятность, что он будет в классной комнате выше, чем в столовой.

Ответил я хоть и немного косноязычно, но зато максимально уверенно, после чего быстрым шагом направился к выходу.

В отличие от остальных одноклассников, моей, хе-хе, банде нужно было ещё найти Филиппа.

— Ой, а вы уже все?

Повезло — с толстячком мы столкнулись на выходе из столовой.

Мирон тут же сунул ему бутерброд, и мы, развернув Филиппа в обратную сторону, чуть ли не бегом бросились по коридору.

— Меня одарили Чувством меры! — на ходу похвастался Филипп, параллельно с этим расправляясь с бутербродом. — Хорошее умение, универсальное.

— То есть можно прокачивать в трех рангах? — не удержался от вопроса я, хоть изначально планировал дать толстячку хорошенько прожевать хлеб с котлетой.

Не хватало, чтобы он ещё подавился.

— Да, — за него ответил Мирон, — Вот только если мой Молот кузнеца поднимает Воинский и Инженерный ранги одинаково, то Мера… Ну… она, как бы, или очень медленно растет, но на всех трех, или очень быстро, но в одном.

— В общем и целом да, — кивнул Филипп, размахивая недоеденным бутербродом, — но есть нюансы!

— Жуй давай, — оборвал его я, заметив в конце коридора знакомую дверь. — На уроке есть нельзя.

— Это да, — враз погрустнел толстяк и с новыми силами заработал челюстями.

К тому моменту, когда мы подошли к классной комнате, бутерброд оказался уничтожен, а остальные одноклассники нас уже почти догнали.

За исключением Громова, Пылаева и северян. Ну да их проблемы.

Я толкнул дверь от себя, стремясь побыстрей заскочить в класс, да так и замер на месте. В спину врезалась туша Мирона, следом, почти сразу, Филипп.

Каким-то чудом я сумел удержаться на ногах и вопросительно посмотрел на стоящего у письменного стола хмурого мужчину.

— Эммм… Разрешите зайти в класс?

Не знаю почему я выбрал солдафонский вариант вопроса, а не типичный: «Извините, можно войти?». Может быть дело было во мрачной ауре, стелящейся вокруг преподавателя, или в его армейской выправке?

Так или иначе, я оказался прав.

Мужчина оторвал взгляд от висящих на стене часов и неохотно кивнул:

— Заходите.

Мы поспешно — наверное, дело было всё-таки в его ауре — бросились на свои места, а преподаватель недовольно вздохнул.

— Где ещё пятеро? — мрачно уточнил он, стоило нам рассесться по партам. — А, впрочем, неважно. Литера «Аз» минус пять очей.

Хоть последняя фраза и была произнесена небрежным тоном, по спине тут же пробежал холодок приближающихся неприятностей.

Минус пять очей — значит минус пять баллов? И зачем нужны эти очи?

Додумать мысль я не успел.

Мужчина коротко взмахнул рукой, и дверь в классную комнату с громким хлопком захлопнулась.

— Меня зовут Светозар Иванович. Ранг пять-пять-девять.

Мужчина обвел нас всех тяжелым взглядом, и я обеспокоено поерзал на стуле. Взгляд Светозара, казалось, просвечивал насквозь и проникал в душу.

— Забудьте все то, что по ошибке называлось уроками истории в ваших школах или училищах. И даже то, что вас заставляли зубрить гувернанты!

Он сделал три скользящих шага и остановился у висящей на стене доски.

— Я буду учить вас настоящей Истории. И не дай святой Кристоф, вы забудете хотя бы одну дату с моих уроков!

— Извините, а можно вопрос?

У Филиппа, похоже, напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Поскольку, ничем другим его внезапно проснувшийся энтузиазм я объяснить не мог.

— Закрыли рты, — негромко скомандовал Светозар, и толстяк тут же осекся. — Открыли тетради. Урок начался.

— Забудьте ваши титулы, — мрачно начал Светозар. — Забудьте ваш высокий статус и положение. Забудьте ваши прежние успехи. В княжеской гимназии по-настоящему важными являются только две вещи. Усердие и Талант.

Чем-то учитель истории напоминал всемирно известного Северуса Снейпа. Такой же мрачный, недовольный и…властный, что ли?

— Ваш класс, к слову, первый, кто додумался вернуться в классную комнату. Агапыч подсказал?

— Никак нет, — не знаю зачем, но, отвечая, я поднялся из-за парты и вытянулся в струнку. — Сами додумались.

— Я разве разрешал открыть рот? — удивился Светозар.

— Так точно, — я всеми силами старался не смотреть мужчине в глаза, зацепившись взглядом за шрам на левой скуле. — Вы задали вопрос.

— С форточниками всегда тяжело по началу, — неожиданно перевел тему Светозар. — Нет дисциплины, уважения, понимания. Но ничего, — его улыбка не сулила мне ничего хорошего, — мы научим.

По спине пробежал холодок надвигающихся неприятностей, но я лишь нахмурился.

Все эти учительские манипуляции хороши для четырнадцатилеток. Я же точно знаю, что бояться преподавателей бессмысленно.

К тому же, выбиваясь из серой массы молчунов я привлеку к себе внимание и заинтересую учительский состав. В моём положении по-другому никак.

— Ты додумался? — в лоб спросил Светозар, не утруждая себя «сударями» и «выканием».

— Коллективное решение, Светозар Иванович, — твердо ответил я, не отводя взгляд от его скулы.

Да, в моих планах сделать так, чтобы меня заметили, в кратчайшие сроки стать значимой фигурой. Но точно не за счет коллектива.

Не зря говорится: если ты плюнешь в коллектив, коллектив не заметит, если коллектив плюнет в тебя, ты утонешь.

— Ну-ну, — хмыкнул учитель и разрешающе кивнул. — Садись.

Опустившись на стул, я незаметно перевёл дух и тут же поморщился. Казалось бы, наш разговор длился пару мгновений, а рубашка под мундиром насквозь мокрая.

Да уж, умеет он жути нагнать!

— Вообще, вам повезло, — задумчиво продолжил учитель. — Обычно после Калибровки все сидят в столовой и ждут, когда за ними кто-то придет. Дитятки… На моей памяти за все время обучения, на первом уроке Истории присутствовало всего три гимназиста!

Светозар усмехнулся и покачал головой.

— Может оно и к лучшему было… Сразу скажу, можете верить тому, что услышите, можете нет, мне без разницы. Я всего лишь дословно перескажу первую летопись нашего княжества.

По классу пронесся удивленный гул, а я навострил уши — чем черт не шутит, может в этой летописи найдется часть ответов на мои вопросы про этот мир и вообще.

Как связны этот и мой миры? Что за стелы и всплывающие перед глазами системные уведомления? Ну и самое главное… почему именно я?!

— Большинство людей стремится в княжескую гимназию из-за Калибровки, практически гарантированного трудоустройства и Инициации, — начал свой рассказ Светозар. — И лишь единицы помнят зачем вообще были созданы гимназии, да и вообще, княжества.

Он недовольно посмотрел на дрожащего как лист Славика и неохотно бросил:

— Разрешаю задавать вопросы и отвечать на них. Итак, кто скажет, почему дворянские семьи и роды так сильны?

— Родовая способность, — уверенно произнес Ги’Дэрека.

— Всё верно, — согласился Светозар, — но откуда она берется?

— Отец говорил: чем сильнее кровь, тем сильнее способность, — донеслось с задних парт.

По-моему, это был Пожарский.

— Так и есть, — кивнул Светозар. — И кровь эта, как мы видим на примере Пожарских и Воронцовых вырождается. Один раз наследник женился по любви на безродной, второй раз… Как итог, спустя поколения Сила рода отзывается все неохотней.

Светозар сделал паузу и посмотрел на задние ряды. Но что Пожарский, что Воронцов предпочли промолчать, и историк продолжил.

— Для вас Сила рода — это что-то само собой разумеющееся. Вы с ней рождаетесь, вы вращаетесь в кругу таких же одаренных, и вы не знаете, что с каждым годом носителей древней крови становится всё меньше…

Учитель взял кусок мела и нарисовал на доске большой круг.

— В классе неслучайно двадцать мест. Именно столько семей оставил после себя Основатель. И именно столько княжеств было изначально.

Светозар начертил в круге цифру «20».

— Летописи гласят, что первые несколько сотен лет княжества жили дружно, ведомые одной целью — сохранить силу крови, сохранить Силу рода. Но потом случился раскол.

Историк резко перечеркнул круг наискосок.

— Кто-то решил, что сможет распорядиться имуществом соседа правильнее, чем он сам. Кто-то захотел не поддерживать чей-то род, а основать свой. Кто-то пропал в стычках с северянами, западниками и восточниками.

Светозар мрачно посмотрел на те парты, где должны были сидеть братья Кроу.

— Да-да, раньше между нами шла война на смерть. Ведь наши предки, по сути, были пришлыми в этом мире. Такие же форточники, как он, — историк кивнул на меня.

Ого, а вот это уже интересная информация!

— К тому же, наши предки попали между молотом и наковальней. Сверху оказались северяне, слева — западники, справа — восточники, а снизу Великая пустыня, которую до сих пор населяют всевозможные монстры.

Светозар несколькими взмахами располосовал круг на пять неравных половинок.

— Скорей всего именно тяжелые условия не только закалили наших предков, но и послужили катализатором рождения одаренных. Но во время бесконечных войн был забыт основной постулат: Выжить, чтобы вернуться.

— В первый раз такое слышу, — удивился высокий светловолосый парень с двойной фамилией Прокудин-Горский.

Его я хорошо запомнил, потому что стало дико интересно: что нужно сделать, чтобы семья оказалась в опале у князя.

— И нигде больше не услышите, — нахмурился Светозар.

— Но почему? — не удержался Филипп. — Ведь получается, что…

— Некоторые вещи лучше не произносить вслух, — прервал его Светозар. — Мне можно, у меня девятка в ранге мага. Вам — не стоит.

— Невыгодно, — негромко произнес я, но историк меня услышал.

— Повтори, — приказал он.

— Невыгодно, — послушно повторил я.

— Пояснишь?

— Если рассуждать логически, — я на всякий случай поднялся, — то всем этим дворянским семьям и родам невыгодно уходить отсюда. Здесь уже достигнуто определённое положение, определенный уровень комфорта. Вряд ли кто-то решится уходить из того места, где у тебя всё есть в неизвестно куда.

Светозар скривился, но кивнул, давая мне знак сесть на место.

— Знаете во что вложен почти весь мой магический ранг? — неожиданно поинтересовался историк.

— Ментальное воздействие? — тут же предположил Филипп.

— Понимание природных, общественных и магических процессов, — медленно произнес историк. — Кому нужны эти идиотские огненные шары и сосульки, когда есть возможность познать смысл жизни?

Ну, это он загнул, конечно.

Даже мне, человеку двадцать первого века, огненные шары были интересней, чем абстрактное мироустройство. Что уж говорить о четырнадцатилетних пацанах?

— Если абстрагироваться от происходящего, — Светозар обвел класс полубезумным взглядом. — И посмотреть на наш мирок как бы сверху, получится забавная вещь…

Он схватил мел и стремительно вывел три буквы: «В», «И», и «М».

— Воины, Инженеры и Маги — вот три силы, которые являются основной нашего государства.

Новый росчерк мела, от скрежета которого у меня свело скулы, и на доске появляются ещё три буквы: «Р», «Д», «К».

— Роды, Дворянские кланы, Князь — вот кто держит власть в своих руках!

— А как же гильдии? — не утерпел Филипп.

— Гильдии? — историк посмотрел на толстячка как на какое-то насекомое. — Слишком незначительны. Также, как и Торговый союз, и Братство, и ещё с десяток цеховых объединений. Да, там крутятся большие деньги, но большая часть уходит в качестве налогов княжеству.

Светозар нахмурился, восстанавливая ход своих мыслей.

— Так вот, судари, — он посмотрел на доску так, будто там содержался ответ на главный вопрос вселенной, — Мало кто задумывается об исторических процессах, но в них скрыта истина! История циклична и…

Светозар ещё что-то с жаром говорил, восхваляя свой предмет, а я смотрел в нарисованный на доске круг и пытался поймать ускользающую мысль.

Три пути развития, три, скажем так, института власти, гильдии, с десяток организаций и сколько-то там княжеств. Возникает закономерный вопрос: Кто главная лягушка в этом муравейнике?

— Быть может, — слова Светозара и его прожигающий насквозь взгляд вырвали меня из размышлений, — из вашего класса будет толк.

Он не мигая смотрел на меня, и я в очередной раз почувствовал себя не в своей тарелке. Неужели я произнес свой вопрос вслух?

— Кто-нибудь просветит Михаила?

Точно, задумался и пробормотал вслух.

— В княжестве нет никого выше, чем князь, — послышался спокойный голос Ги’Дэрека.

— Кроме другого князя, — с каким-то вызовом произнес Прокулин-Горский, а я, кажется, понял, отчего его семья находится в опале.

— Наш главнее! — прогудел Мирон.

— Это у нас он наш, — не согласился то ли Безухов, то ли Толстой. — А в соседнем княжестве свой главнее!

— Опасные вопросы поднимаете, Светозар Иванович, — неожиданно заметил Уваров. — Княжеские отношения — не нашего ума дело.

— Именно! — историк аж просиял от счастья. — Подобные вопросы не приветствуются в нашем государстве. И княжеская гимназия — практически единственное место, где мы будем поднимать этот вопрос.

— И революционные кружки, — едва слышно шепнул Филипп, но его услышал весь класс.

— Я бы не советовал, — тут же нахмурился Светозар, — если, конечно, не хотите быть отчисленными с позором.

Ну, тут понятно. Никакая власть не любит революционеров.

— Подождите, — прогудел Мирон, — но как тогда понять, кто из князей главнее?

— Никак, — снова расплылся в улыбке Светозар. — Точнее есть способы, но они… скажем так, слишком ресурсозатратны.

Война всегда ресурсозатратная штука. И что-то мне подсказывает, что если бы не соседи и Пустыня с её монстрами, то вместо княжеств была бы уже какая-нибудь империя.

Или даже несколько.

— Тогда зачем… — начал было Мирон.

— Вы не задумывались, — Светозар раздражённо дернул щекой, и Мирон тут же замолчал, — почему вы учитесь в княжеской гимназии?

— Калибровка? — неуверенно протянул Славик и покраснел.

— Инициация! — тут же добавил Филипп.

— Гарантированное трудоустройство! — Мирону, как я понял, в этой жизни много не надо.

— Возможность примкнуть к другому роду без… негативных последствий? — уточнил пацан, чьего имени я пока не запомнил.

— Связи! — бухнул то ли Безухов, то ли Толстой.

Остальные промолчали, а меня посетила неожиданная догадка.

Если здоровяк, высказавшийся последним, всё-таки Безухов, а не Толстой, то все гимназисты, которые сейчас говорили, не принадлежат к дворянским семьям.

А раз так, то…

— Всё, что вы озвучили, имеет ценность лишь для вольных одаренных, — моя догадка оказалось верна, и Светозар кивнул на Мирона и Славика, — и в меньшей степени для родовичей.

Кивок в сторону младшего Инженера и сидящего за ним пограничника Горчякова, которого я хорошо запомнил.

— Дворяне с легкостью могут дать намного более качественное и специализированное образование, чем наша гимназия!

— Но Демид Иванович сказал, что о Калибровке мечтают тысячи и сотни Одарённых шлют прошения на имя князя о поступлении в гимназию! — не удержался Филипп.

— Всё так, — прикрыл глаза Светозар. — Но суть гимназии не в Калибровке и даже не в Инициации, как таковой! Суть вашего пребывания — пробудить кровь Основателя! И именно поэтому каждая дворянская семья шлёт сюда своих отпрысков! Ради одного-единственного призрачного шанса…

Светозар уставился поверх наших голов, и, казалось, напрочь выпал из реальности.

— … стать Императором!

В школе я много раз слышал от учителя литературы следующие слова: «Энергия и ресурсы приходят под цель. Цель — первична, ребят!».

Потом оно как-то забылось или сделалось очевидным, что ли? И только сейчас, услышав слова Светозара, я понял истинное значение этой фразы.

«Стать Императором»…

Не знаю, как это объяснить, но услышав фанатичный шепот историка, я не только сразу понял, что делать дальше и почему я здесь оказался… Я ощутил какой-то небывалый прилив сил!

«Кровь Основателя… призрачный шанс»…

Я буду не я, если им не воспользуюсь!

— Стать Императором, ведь только ему присягнут князья… — голос Светозара, казалось, проникал прямо в мозг.

Вынырнув из мыслей и посмотрел на лица своих одноклассников.

Удивились только Мирон, Славик и ещё два парня, на лицах остальных застыла маска вежливой скуки. Слышали об этом раньше? Не верят?

— При всем моем уважении, — в этот раз Ги’Дэрека и не подумал подниматься из-за стола, — это миф. Наши семьи и сами уже не верят в возможность подобного, но продолжают посылать нас в княжескую гимназию… Да, легенда о крови Основателя хороша, и после Инициация ежегодно находятся Претенденты, но это, как выразился форточник, невыгодно.

— Поясните свою мысль, Антуан, — слова Ги’Дэрека отрезвили учителя, и на смену фанатику вернулся мрачный Северус Снейп.

— Мой род дает мне множество преимуществ, — пожал плечами гимназист. — Улучшенные физические данные, фамильные благословения и пассивки, родовая способность, в конце концов. И все это богатство я вынужден буду отдать за право называться Претендентом.

— Претенденты тоже получают родовую способность, — возразил Светозар.

— Мы все знаем, что там за способность, — поморщился Ги’Дэрека. — Сила рода, которая есть у любого Одаренного. У тому же, если верить легендам, только Претендент с одиннадцатым рангом сможет отправиться на испытание, а максимум, который можно получить — десять!

— Хорошо, — голосом историка можно было заморозить полконтинента, — тогда почему дворянские семьи и Роды всеми правдами и неправдами расхватывают себе гимназистов до Инициации?

— Не знаю, — вынужденно признал Антуан.

— Тогда, может быть, вы скажете почему в каждой дворянской семье и Роде есть свой Претендент?

— Подстраховка? — предположил Пожарский.

— Можно сказать и так, — из Светозара, казалось, выпустили воздух. — Мы с вами свидетели парадоксальной ситуации. Вместо того, чтобы выставлять в Претенденты лучших, сильные мира сего делают так, чтобы Претендент… не появился у конкурентов.

Ги’Дэрека хотел было что-то сказать, но историк не дал ему такой возможности.

— Понятно, что в каждого из вас вложено целое состояние и ваши отцы уже просчитали вашу жизнь на десятилетия вперед, но в рамках истории — это тактический ход. А отсутствие сильных Претендентов — это наша стратегическая ошибка…

Светозар вздохнул, по-стариковски ссутулился и обвел нас тяжелым взглядом.

— Я бы многое отдал, чтобы оказаться на вашем месте… Да что там «многое», всё!

Он устало опустился за учительский стол, и мне на секунду стало его жаль.

— Что ж, не верите мне, поверьте своему роду, — негромко бросил Светозар, сцепляя руки в замок и упираясь взглядом, почему-то в меня.

— Это как? — вырвалось у меня.

— Предания говорят, — историк и не думал отрывать взгляд от моих глаз, хоть я и старался смотреть только на его шрам, — что ночью после Калибровки с нами говорит наш род. Отнеситесь к своим сегодняшним снам со всей серьезностью.

И здесь сны! На секунду меня охватили смешанные чувства.

С одной стороны, облегчение: значит я не сумасшедший, который последние три года видел кошмары. С другой, стало страшно. Ведь если всё, что я видел во снах станет реальностью…

Да и плевать! Лучше попытаться хоть что-то изменить, чем потом кусать себе локти!

Решившись, я оторвав взгляд от шрама на скуле, я посмотрел в глаза мужчине и кивнул.

— Запомните ваши сегодняшние сны, — ещё раз повторил Светозар и, наконец-то отвел свой жуткий взгляд. — А теперь, судари, вам пора. Думаю, учитель Военных наук вас уже ждет.

— Куда нам идти, Светозар Иванович? — опередил меня Ги’Дэрека, поднимаясь со своего места.

— В фехтовальный зал, — историк кивнул себе за спину. — По коридору до конца и налево.

— Скажите, а перемены… — начал было Филипп, но тут же осекся, напоровшись на не предвещающий ничего хорошего взгляд историка.

— Спасибо за урок, — я плюнул на мнение класса и поблагодарил учителя, — было интересно.

— Не дай запудрить себе мозги, — буркнул в ответ Светозар. — Библиотека находится на этом же этаже.

А вот за это отдельное спасибо. Хоть я и узнал многое об этом мире, но, как известно, дьявол кроется в деталях. К тому же, я так и не спросил, в чем принципиальная разница между родовичами и дворянами.

Я бросил на историка прощальный взгляд — интересно было бы узнать его историю — и поспешил на выход.

— Ну наконец-то! — обогнавший меня Мирон комкал в руках блокнот не зная, куда его деть. — Боевка!

— Боевка, — чуть ли не синхронно вздохнули увязавшиеся за нами Славик и Филипп.

— А куда вы блокнот дели? — я, конечно, тоже слегка волновался перед третьим уроком, но всё же заметил пустые руки ботанов.

— Во-во в-внутренний карман у-убрал, — Славик распахнул мундир и продемонстрировал удобную выемку, в который идеально поместился блокнот.

— Спасибо, — я тут же убрал тетрадь с карандашом за пазуху и поспешил за одноклассниками.

Идти оказалось недалеко.

Стоило дойти до конца коридора, как слева обнаружилась распахнутая дверь, в которую и устремлялись гимназисты.

Зайдя в фехтовальный зал, я с трудом удержался от того, чтобы присвистнуть от удивления.

Несколько рингов, зеркала во всю стену, стойки с оружием, висящие в конце зала мишени… В общем, мечта любого Воина. Но самое главное, здесь был угол с железом.

— Все пришли? — жизнерадостно поинтересовался высокий жилистый мужчина с зачесанными назад волосами. — Строимся в линию передо мной!

Так и сказал — «в линию», а не «в шеренгу».

Отвлекшись от разглядывания зала и нашего учителя по военным наукам, я покосился на своих одноклассников, которые споро выстроились не по росту, но по… положению.

Первым встал Дмитро Громов, рядом с ним Аден Пылаев, затем Антуан Ги’Дэрека. Дальше место заняли Игорь Прокудин-Горский, Дмитрий Уваров, Роман Дубровский, Пётр Волконский, Иван Толстой и Василий Пожарский.

И это не я внезапно вспомнил фамилии своих одноклассников, это Игнат Иванович, вот такое вот имечко у физрука, начал перекличку.

Следом выстроились, как я понял по изменившемуся голосу учителя, родовичи.

Валерон Воронцов, Фёдор Безухов, Павел Меньшов, Александр Горчаков и Филипп Крудау.

За Филиппом хотели было встать братья Кроу, но Игнат Иванович взмахом руки отправил их в конец строя. Видать не любят здесь северян.

На нас физрук немного завис, решая, кто больше достоин стоять рядом с дворянином-перебежчиком. В итоге выбрал Мирона, Славика и только потом меня.

Причем я прямо физически ощущал желание физрука отправить меня в конец строя, но видимо нелюбовь к северянам победила, и я остался на четвертом месте с конца.

Игнат Иванович скептически посмотрел на конец строя и переключил свое внимание на дворян и родовичей.

— День добрый, наследники великих семей! — физрук обаятельно улыбнулся и даже изобразил легкий поклон. — Я учитель военного дела. Ранг семь-пять-три. Буду учить вас обращаться с клинками, стрелять из пистолей и подтягивать вашу физическую форму до княжеских стандартов…

Игнат Иванович распинался перед нами ещё добрых полчаса, и, надо отдать ему должное, за этот срок сумел расположить к себе почти весь класс, включая Мирона со Славиком.

Я же с высоты своего опыта видел перед собой заискивающего перед дворянами лицемера.

Причем, свои приоритеты Игнат Иванович обозначил практически сразу — дворяне да родовичи. До вольных Одаренных, северян и форточников ему не было никакого дела.

Говорил он много, но, по сути, ни о чем.

Единственная ценная информация, прозвучавшая на уроке, укладывалась в одну фразу: «Воин становится сильнее в бою и когда идет по своему Пути».

Остальной треп представлял собой дикую мешанину из историй старших выпусков и третьесортной мотивации, а-ля: «Хочешь быть — будь!»

И когда прозвучало: «Всем приготовиться к дуэли!» я выпал в осадок. Серьезно, дуэль на первом уроке?

— Дуэльный кодекс прост, — продолжил тем временем физрук. — Тот, кто бросает вызов, выбирает место и время. Ну а тот, кто получает вызов, выбирает стезю и оружие. Каждый из дуэлянтов обязан привести с собой секунданта, на каждую пару дуэлянтов положен целитель.

Физрук сделал паузу и покосился в конец строя, давая понять, что объясняет правила для неблагородных.

— Проводить дуэль без целителя запрещено. Карается исключением всех причастных. Убивать на дуэли запрещено. Карается огромным штрафом и недовольством князя. Проводить дуэли после отбоя запрещено. Карается штрафом, вычетом очей и недовольством директора гимназии.

Посчитав, что сказал достаточно, Игнат Иванович сделал то, что окончательно уронило его в моих глазах.

— Дворяне, милости прошу к оружейным стойкам, а после на золотой круг. Родовичи, милости прошу к оружейным стойкам, а после на серебряный круг. Безродные, на бронзовый круг.

Мне очень хотелось поинтересоваться какого черта этот прилизанный лизоблюд самолично нарушает правила гимназии, но я сдержался. Успею ещё права покачать.

Первым делом физрук подошел к нам, скептически посмотрел на меня и Славика и небрежно так обронил:

— Северяне, поваляйте их в круге. Только без травм, иначе я лично займусь каждым из вас. Все понятно?

Дождавшись кивка от старшего из Кроу, физрук тут же свалил к разобравшим рапиры дворянам и родовичам.

— Неприятный тип, — протянул я и посмотрел на главного из братьев Кроу, — слышал про Отбой?

— Я не глухой, — нахмурился северянин. — Предлагаешь решить наши разногласия здесь и сейчас?

— Почему бы и нет? — я пожал плечами и принялся разминать шею. — Как там? Ты выбираешь место и время, я оружие?

— Фехтовальный зал, здесь и сейчас! — согласно кивнул Кроу и выжидающе посмотрел на меня.

— Стезя Воина, рукопашный бой, — почти без раздумий отозвался я и вступил на вычерченный на полу круг.

Несмотря на то, что северянин был выше и массивней меня, других вариантов я не видел. Магию я не знаю от слова совсем, на настоящих клинках не сражался.

С натяжкой можно засчитать полгода айкидо и упражнения с деревянным бокеном, но… это такое себе.

Мой единственный шанс — трехгодичный забег по различным секциям рукопашного боя.

Это, кстати, был совет дяди.

Как сейчас помню свое состояние после… того случая в десятом классе. Сначала я думал, что увидел очень реалистичный кошмар, но когда он повторился, волей-неволей поверил.

В тот момент я твердо решил заняться собой и боевкой, а между отцом и дядей состоялся спор, переросший в поединок на татами.

Моей отец — ярый приверженец дзюдо, мастер спорта, региональный чемпион и тренер школы олимпийского резерва. Дядя — боксер, завсегдатай тренажерного зала и предприниматель.

В итоге, поединок окончился парой фингалов, потянутой связкой и моим решением «попробовать все».

И если первый год было непросто, то потом мне хватало двух-трех занятий, чтобы понять моё это или нет.

Например, от Тхэквондо я отказался из-за проблем с растяжкой. Карате — из-за его неэффективности. А Айкидо, хоть и занимался, но невзлюбил из-за замудренной философии и слишком уж долгого пути самосовершенствования.

Больше всего мне понравились Самбо, Дзюдо, Кикбоксинг и Джиу-Джитсу.

За год я поставил хороший удар, научился двигаться и дышать. Освоил несколько десятков бросков и удушающих, и по праву считал себя неплохим рукопашником.

И сейчас мне предстояло проверить свои умения на практике.

— Мой секундант, Бранд, — северянин показал на своего брата и тот едва заметно поклонился.

— Мой секундант, Мирон, — я вопросительно посмотрел на здоровяка и тот обрадовано кивнул.

— Вообще-то я тоже был бы не прочь, — заявил незаметно отколовшийся от дворян и родовичей Филипп. — Все равно вам не разрешат проводить дуэль без целителя.

А вот в этом толстячок-перебежчик был прав.

Я хотел было позвать физрука и прояснить этот момент, как наткнулся взглядом на вихрастого одноклассника, который с кислым выражением на лице рассматривал свою рапиру.

— Пожарский! — на мой крик обернулся не только вихрастый Вася, но и весь класс. — Побудешь целителем в нашей дуэли?

— Эммм, — опешил одноклассник и тут же начал наливаться краской. — Ты зарываешься, форточник!

— А что, — неожиданно поддержал меня физрук, — это будет интересно. Василий, будьте так добры?

— Ну ладно, — смутился Пожарский. — Но я больше по големам…

— Неважно, — отмахнулся Игнат Иванович, — они же безродные, максимум носы друг другу переломают. Точнее, — он скептически осмотрел мою фигуру, — нос.

— Ну хорошо, — неохотно согласился Пожарский, возвращая рапиру на стойку и подходя к нам. — Я готов.

— Судари, — повысил голос физрук, — давайте на несколько минут прервем наше занятие и посмотрим на любопытную дуэль! Думаю, победитель здесь очевиден, но главную ценность для нас представляет именно северянин.

Он небрежно ткнул пальцем в нахмурившихся братьев Кроу и продолжил.

— Смотрите внимательно как он двигается, как и куда бьет! Ведь любой уважающий себя Воин перед боем изучает своего предполагаемого противника! А учитывая, что Север находится от нас всего через одно княжество…

Физрук не договорил, но стало понятно, что отношения между княжествами и северянами до сих пор натянутые.

— Итак, наши бойцы выбрали безоружный бой! До первой крови?

Кроу мрачно кивнул, а я добавил:

— Или если соперник сдастся!

— Пусть так, — неохотно согласился физрук, окатив меня волной презрения.

Видимо он посчитал, что я собираюсь сдаться… Наивный!

— Северяне не сдаются, — проворчал Кроу.

— Лучше признать поражение в бою, чем остаться со сломанной рукой, — не согласился я.

— Северяне не сдаются! — упрямо повторил Кроу, сверля меня взглядом.

— Да и черт с тобой! — махнул рукой я. — До крови, так до крови.

— Другое дело, — тут же заулыбался физрук, а одноклассники одобрительно загудели. — Готовы к бою?

— Ставлю золотой на победу северянина! — раздался противный голос Громова.

— Ставки в гимназии не одобряются, — деланно покачал головой Игнат Иванович, и тут же заговорщицки подмигнул, — но я ничего не слышал.

— Серебрушка на северянина!

— Две!

— Золотой!

Мои одноклассники, только что ведущие себя как аристократы, враз превратились в базарных бабок.

— Ставки мне! — тут же сориентировался Филипп. — Я счетовод! Ставки мне!

Я же, воспользовавшись образовавшимся гвалтом, подошел к Мирону и Славику.

— Парни, деньги есть?

— Серебрушка, — нахмурился Мирон.

— У-у м-меня полтора з-золотых, — отчаянно краснея, пробормотал Славик.

— Мирон, ставь серебрушку, Славик, ставь золотой, — скомандовал я и, заметив мелькнувшее в их глазах недоверие, поспешил успокоить. — Народ, я же форточник. Я его сделаю, точно говорю.

— Две серебрушки на форточника! — неожиданно для всех выдал Роман Дубровский.

— И ещё одна! — прогудел Мирон.

— И з-золотой! — пискнул Славик.

— А вот это уже интересней, — хмыкнул физрук и одноклассники загомонили ещё больше.

Я же вернулся в круг и принялся разминать плечевой пояс и незаметно наблюдать за пацанами.

Громов с Пылаевым не сводили с меня ненавистного взгляда, Ги’Дэрека смотрел с интересом, Дубровский хмурился, словно переживая за сделанную ставку.

Кулачный боец Безухов оценивающе смотрел на Кроу, словно примеряя его к себе, Пожарский немного нервничал, а Филипп, попав в родную стихию, заливался соловьем.

— Кто ещё не сделал ставку? Принимаю последнюю ставку, господа!

Одни только северяне выглядели спокойными, будто у них за плечами сотни подобных боев. Хотя, судя по сломанным носам и многочисленным шрамам, так оно, скорей всего, и было.

— Всё! — властный голос физрука враз оборвал все споры и перекрикивания. — Бойцы готовы?

Мы с северянином переглянулись, синхронно вступили в круг и молча кивнули.

— Ну тогда… Бой!

Стоило физруку дать отмашку, как стоящий передо мной северянин преобразился.

Холодная отстраненность исчезла, и ей на смену пришел охотничий азарт. Движения Фроста приобрели плавность и даже грацию, а на кончиках растопыренных пальцев образовались ледяные когти.

— Хрена себе! — вырвалось у меня, и я махнул перед собой ногой, проверяя потенциал своего тринадцатилетнего тела.

Растяжка в тринадцать лет не сравнится с растяжкой в двадцать, и уж до плеча то я с легкостью достану. А если постараться, то и до подбородка.

Главное, чтобы Кроу не перехватил мой мах ногой…

Нет, если бы не эти ледяные когти, я бы и не думал махать ногами. Сейчас же придется импровизировать.

— Обратите внимание на Ледяные когти северянина, — принялся комментировать Игнат Иванович. — Они явно стали для форточника неожиданностью. Но северянин в своем праве, а бой, я напоминаю, идет до первой крови.

Да уж, такими когтями получишь, сразу кровь пойдет!

Я постарался абстрагироваться от голоса физрука и сосредоточиться на бое. Главное — не подпускать его на расстояние удара…

— Несмотря на незрелищность дуэли, — не унимался физрук, — соперники поступают правильно. Они не спешат бросаться вперёд и кружат вокруг друг друга, присматриваются и постепенно сокращают дистанцию.

Всё же я не зря занимался рукопашкой на протяжении трех лет. Успел заметить, как Фрост поменял опорную ногу и приготовился к рывку вперед.

Резко крутанувшись на месте, я выбросил ногу вперёд, усилив ударный импульс инерцией тела. Бил невысоко — на уровне живота, чтобы точно не промахнуться.

Северянин, налетев на мою ступню, всхлипнул и согнулся напополам.

Видимо, не ожидал, что тощий тринадцатилетний пацан сможет составить ему хоть какую-то конкуренцию. Я же, не медля ни секунды, поспешил реализовать выигранное преимущество.

— Ого! Вот это удар! А форточник-то не прост! То, что вы только что увидели — типичная работа ногами Южной школы! Нет, ну вы посмотрите, что происходит! Северянин потерял концентрацию, а вместе с ней и Когти, чем немедленно воспользовался форточник! Ого! Вот это бросок! Нет, ну вы видели это?

На самом деле, я не понимал восторгов физрука. И даже наоборот был собой жутко не доволен.

Веса катастрофически не хватало.

Да, я ухватился за рукав мундира Кроу, технично поднырнул под его бедро и перекинул его через себя, но сделал это медленно и коряво. Будь на его месте кто-то поопытней, я бы уже давно получил по шее.

— А это, если не ошибаюсь, прием из арсенала лесовиков! — не унимался физрук, комментируя каждый мой шаг. — Кстати, если забредете к ним в леса ни в коем случае не позволяйте им приблизиться к себе. Иначе будет вот как сейчас!

Я же, пользуясь моментом, взял руку северянина на болевой и с удовольствием полюбовался на перекошенное лицо пацана.

— Не зря классный про гордость и упертость вам сказал, — шепнул я Фросту. — Вместо того, чтобы сдаться, дотянешь до перелома.

— Северяне не сдаются! — прорычал Кроу и, неожиданно для меня, начал покрываться ледяной коркой.

— То, что вы видите пред собой, — голос физрука так и лучился довольством, — разновидность Ледяного щита. И этот северянин для своих лет очень силен. Мало кто может в четырнадцать лет сформировать вторую ступень личной защиты! Что ж, вот сейчас, у форточника не осталось шансов!

Я же был другого мнения.

Откатившись в сторону от волны холода, я вскочил на ноги, на мгновение замер, примеряясь, и впечатал сапог в нос поднимающемуся Кроу.

Тот пошатнулся, а я уже бил повторно, вкладывая в удар всю свою силу.

— Не будь на северянине Ледяного щита, я бы уже бежал за целителем, — немного нервно хохотнул физрук. — Но, стоит признать, форточник в своем праве. И ещё один удар! Нет ну вы посмотрите на него! Красавчик!

Но мне было не до комплиментов физрука.

Убедившись, что на треснувшей губе Фроста появилась рубиновая капля крови, я тут же разорвал дистанцию и оперся руками на колени.

Скоротечная схватка вымотала из меня все силы, и я еле стоял на ногах.

Вообще, можно было обойтись без броска и болевого. После удара ногой с разворота достаточно было разбить Кроу губу или нос.

Но я не о чем не жалел. Во-первых, посмотрел, что из себя представляет северянин. Во-вторых, проверил свое тело в бою. Что мышцы, что дыхалка — всё ни к черту! Ну да тринадцать лет, как-никак…

— Бой закончен! — громогласно объявил Игнат Иванович и каким-то образом появился между мной и Фростом. — Эй, северянин, приди в себя! У тебя кровь. Ты проиграл, парень.

Кроу посмотрел на физрука невидящим взглядом, коснулся пальцами губы, посмотрел на пропустившую кровь и зарычал от злости.

— Все-все, успокойся, — бросил ему физрук. — Судари, предлагаю устроить разбор только что увиденного поединка!

— После отбоя, — процедил северянин, не спуская с меня разъяренного взгляда.

Я мысленно отвесил себе фейспалм — ну кто договаривается о дуэли в присутствие преподавателя — и прикинулся дурачком.

— Не понимаю, о чем ты.

— Все ты понимаешь! — зарычал было Фрост, но тут же замолчал, стоило физруку раскрыть рот:

— Проводить дуэли после отбоя запрещено, — нахмурился Игнат Иванович, — без шуток, штраф серьезный. Уж лучше сразу деньги отдайте. Мне! Ахаха!

Игнат Иванович приглашающе рассмеялся, и гимназисты звонко захохотали следом, а вот мне было не смешно.

Интуиция уже не просто шептала, она орала во все горло, предупреждая, что с продажным физруком будут проблемы.

— Смотрите у меня! — Игнат Иванович шутливо погрозил Кроу, но взгляд его оставался холодным. — Итак, вернемся к бою! Кто что может сказать?

— Форточнику повезло!

— Точно повезло!

— Северянин недооценил противника.

— Форточник дерется подло.

— И когтей испугался…

— Да он же нулёвка!

Следующие пять минут превратились в местный филиал «Пусть говорят». В роли экспертов выступали мои одноклассники, в роли набрасывающего ведущего — физрук.

Дико хотелось послать всех куда подальше и пойти потягать железо, но я пересилил себя и внимательно прислушивался к каждому из гимназистов.

Их экспертная оценка была мне до лампочек, а вот то, как они себя вели, помогало понять, что из себя представляет человек.

Больше всего порадовал Вася Пожарский и Филипп.

Первый, несмотря на то, что все забыли про северянина, всё же подошел к Фросту и пустил по его телу исцеляющую волну.

Второй выдал Дубровскому его выигрыш и сейчас о чем-то шептался со Славиком, совершенно не обращая внимания на разбор дуэли. И что-то мне подсказывает, что деньги у Филиппа будут в большей сохранности…

А вот взгляд Громова мне категорически не понравился.

Судя по всему, блондин взял на заметку мои таланты в рукопашке и сейчас что-то шептал Пылаеву на ухо. К ночной дуэли подготавливает, не иначе.

Ну да я уже учёный. Сам на рожон не полезу, а если меня кто и вызовет, то такие условия выставлю, чтобы получить максимальное преимущество.

— Что ж, с дуэлью мы закончили! — громогласный голос физрука выдернул меня из мыслей. — На мой взгляд, первый урок вышел интересным и познавательным, как считаете?

Гимназисты одобрительно загудели, а Игнат Иванович довольно улыбнулся.

— Осталось разобрать всего пару моментов. Первый касается вашего доступа в фехтовальный зал. Его двери открыты для вас в любое время, кроме учебного. После отбоя зал закрывается на всю ночь и открывается только в пять утра.

— Но подъем же в шесть? — вылез неугомонный Филипп.

— Ну, — засмеялся физрук, — если кто желает позаниматься ранним утром, милости просим!

Его смех поддержало большинство гимназистов, а я крепко задумался насчет этой опции. Состояние своего тела меня категорически не устраивало.

— Далее, — Игнат Иванович поднял указательный палец вверх, — Раз в неделю у нас будет проходить стрелковая подготовка в подземном тире гимназии. — К этому моменту каждый из вас должен вызубрить вот это руководство.

В его руках как по волшебству появилась тоненькая тетрадка, которой он помахал перед собой.

— Руководства получите в конце урока. И сразу же предупреждаю, спрашивать буду строго и без поблажек. Кто не выучит — до стрельбы не допущу. Будете сидеть и зубрить, пока ваши товарищи упражняются с пистолями.

Физрук обвел нас внимательным взглядом, подчеркивая тем самым важность своих слов, и продолжил.

— Далее, после обеда действуют следующие допы. Фехтование веду я, Рукопашный бой, Тактику малых групп и Стратегию невмешательства ведет лично директор гимназии, Яков Иванович.

Игнат Иванович так выразительно поиграл бровями, что стало ясно — к директору на допы ходят только смертники.

— Полный список дополнительных занятий вы найдете в вашей гостиной, — подытожил физрук, — также, как и список рекомендуемых физических активностей.

Привет, утренние пробежки и всякое такое!

— Ну и последнее, — Игнат Иванович взглянул на наручные часы. — В оставшиеся пять минут вам необходимо поделиться на пятерки. Время пошло.

Мой мозг тут же подключил режим турбо, я выхватил из-за пазухи блокнот и заскользил взглядом по своим одноклассникам.

На данный момент нас четверо — я, Мирон, Славик и Филипп. Не бог весть какая кампания, но меня пока все устраивает. Точнее устраивало.

В идеале бы заграбастать себе в пятерку Пожарского — целитель как-никак — но к нему уже направился Ги’Дэрека. Значит мимо. Да и вряд ли бы дворянин присоединился к безродным…

А сам Громов о чем-то договаривается с оратором Уваровым. Первая пятерка уже есть…

Кто ещё?

Северяне держатся обособленно, но к ним целеустремлённо двигают Толстой с Безуховым.

Один — кулачный боец, чей отец торгует с соседним княжеством, а через него и с северянами. Второй, дуэлянт, убивший соперника.

Если они договорятся, выйдет гремучая смесь — эдакая вторая пятерка Воинов, состоящая из альфа-самцов.

Забавно, что дворяне не взяли к себе Волконского — этот по знатности стоял в самом начале списка. Бьюсь об заклад, все дело в прыщах. Как никак, меня окружают четырнадцатилетние пацаны, а для них внешность порой важнее родословной.

Прокудин-Горский тоже родовитый, но в опале у князя, может его?

А нет… Переглядывается с родовичами Меньшовым и Горчаковым. Тем-то плевать на опалу князя, а вот завести дружбу с дворянином — самое то.

Кто ещё прибьется к ним? Скорей всего Воронцов, он тоже из родовичей. Если бы не длинный язык Мирона, можно было бы позвать его к себе, но сейчас… Не, этот точно присоединится к своим.

Значит Прокудин-Горский, Меньшов, Горчаков и Воронцов. Кто будет пятым?

Дылда Дубровский или прыщавый Волконский?

Ловлю на себе изучающий взгляд Дубровского, который, кстати, первый поставил на меня серебрушку, и приглашающе машу ему рукой.

Пацан колеблется, оглядывается по сторонам, чему-то кривится и решительно направляется ко мне. Чего это он там увидел такого?

Отслеживаю его взгляд и вижу Волконского, который переглядывается с Прокудиным-Горским. Вот оно что. Значит Рома Дубровский тоже просчитал расклады.

— К кому пойдем? — спрашивает тем временем Филипп, смотря на меня.

Мои размышления заняли несколько секунд, но я уже знал, что делать. Будь, конечно, среди нас хоть один дворянин, можно было побороться за Пожарского, но увы.

— За мной, — бросаю я своей четверке и двигаюсь навстречу Роману.

Он и так переступил через себя, соглашаясь на компанию безродных, поэтому не стоит накалять ситуацию. Мне не сложно отказаться от лидерства в пятерке, а ему будет приятно.

— Роман, — кивком головы обозначаю приветствие, когда до дворянина остается пару шагов, — возглавишь нашу пятерку? Мы безродные, но жутко перспективные!

— Форточник, перебежчик и вольные, — вздыхает худощавый паренек, протягивая мне худосочную ладонь. — Ну и компания!

— Отличная компания, — подтвердил я. — И мы единственные, у кого в составе три тройки.

— И один нулёвка, — Роман испытывающее посмотрел на меня.

— Это временно, — я не отвел взгляда и сжал ладонь чуть крепче, чем следовало. — Ты же интуит, Роман, поэтому поставил на меня?

— Возможно, — нейтрально откликнулся дворянин, не спеша выдёргивать руку. — А ещё мы самые слабые в физическом плане.

— Ненадолго, — мрачно пообещал я, — я лично займусь нашей подготовкой… И твоей, в том числе.

— Красивые слова, — поморщился дворянин.

— А ты послушай свою интуицию, Рома, — я выложил на стол свой последний козырь. — Ты же мог пойти к родовичам, и у прыщавого Волконского не было бы шансов.

— У Волконских и Прокудиных-Горских общие деловые интересы, поэтому вряд ли, — задумчиво отозвался Дубровский. — Впрочем, я уже согласился.

— Вот и ладушки, — довольно кивнул я.

По сути, мне неважно было, кого приглашать, главное, чтобы моя пятерка не стала «ссылкой» для неудачников.

И мне чертовски повезло, что Рома оказался достаточно умён, чтобы выставить ситуацию так, будто не его никуда не взяли, а он сам решил сделать ставку на безродных.

— Вот и отлично! — продублировал мою мысль Игнат Иванович. — Удивительно, но обошлось даже без споров и дуэлей! Первая пятёрка получает один балл, и это пятерка Дмитро Громова!

Уж не знаю, зачем нужны эти баллы или очи, но, судя по завистливым взглядам, вещь полезная. Хотя, насчет того, кто был первый, я бы поспорил. С Романом мы беседовали, конечно, долго, но руки пожали одни из первых.

Зуб даю, физрук выслуживается перед дворянами.

— Ещё один балл получает форточник Михаил — за победу в первой дуэли.

О да, ну хоть на этом спасибо.

— В пятёрках вы будете работать на всех уроках, в том числе и на практических занятиях. Отставание одного из пятёрки по любому предмету автоматически понизит рейтинг пятерки.

Физрук выдержал паузу, во время которой я почувствовал на себе с десяток неприязненных взглядов, и кивнул на дверь.

— Урок закончен. У вас пять минут, чтобы получить руководства и вернуться в классную комнату. И помните, баллы, набранные на одном из Путей, в конце четверти можно будет обменять на соответствующий артефакт.

Класс, артефакты — это то, что нужно.

Осталось только продержаться до конца четверти. А это, судя по многообещающим взглядам Громова и северян, будет непросто.

По идее, время от фехтовального зала до Классной комнаты можно было потратить с бóльшей пользой. Например, пообщаться с Романом.

На деле же, весь путь мы провели в тишине.

Я прокручивал в голове бой с северянином и анализировал прошедший урок. О чем думали остальные — не знаю.

— Мне кажется, или Игнат Иванович, м-м-м, балабол? — наконец не выдержал я.

— Они все здесь Ивановичи, — отозвался Роман, — но ты прав, какой-то он… ушлый.

— Про путь Воина ни слова не сказал, — обиженно прогудел Мирон, — и вместо занятия какие-то потешные бои.

— Н-н-неприятный, — согласился Славик.

А вот Филиппа, в отличие от нас всё устраивало.

— Да ладно вам, нормальный вояка. Всего десять процентов себе взял.

— В смысле? — от удивления я чуть было не споткнулся. — Когда успел?!

— Пока мы на пятёрки делились.

— Офигеть, — пробормотал я, — и это называется нормальный?

— С ним можно договориться, — не согласился Филипп, — значит нормальный. Тебе когда твою долю передать?

— Пусть пока у тебя побудет, — отмахнулся я, — так сказать в работе.

— Хорошо, — расплылся в улыбке толстячок, — у меня не пропадут!

— Торгаш, — недовольно бросил Роман.

— Потомственный, — с гордостью подтвердил Филипп.

— Ладно, ребят, — я остановил зарождающийся было спор, — о деньгах поговорим немного позже. Без лишних ушей.

Моё замечание не было лишено смысла. В нашей классной комнате, куда мы зашли одни из последних, находились все наши одноклассники.

— А вот и его светлость Роман Дубровский! Предводитель безродных и покровитель перебежчиков!

Я уже говорил, что дети жестокие существа?

А подростки — ещё хуже. У них есть особая чуйка. Безошибочно находить слабые стороны у любого ровесника и задирать его на глазах у всех.

Вот только на этот раз Громов ошибся.

Дубровский лишь снисходительно на него посмотрел и отправился за свою парту.

— А ты, — Дмитро мгновенно переключился на меня, — наверняка уже заднюю дал?

— А что, Пылаев или Кроу за себя сказать уже не могут? — делано изумился я. — Или ты у нас в классе за передаста?

— За кого? — прогудел Мирон, не поняв последнее слово.

— Передаст, — спокойно повторил я, наблюдая за тем, как краснеет Громов, — который передает… всякое.

— Ах ты чухонец…

— От чухонца слышу.

— Дуэль!

— Хочешь снова потерять сознание после встречи с моим кулаком? Да легко!

— Сегодня же, после отбоя!

— Лучше в тренажерном зале, — предложил я, не очень, впрочем-то и надеясь на успех.

— После. Отбоя. За. Стелой! — прошипел блондин, ища на поясе несуществующий клинок.

— Ты, похоже, ещё тупей, чем Пылаев, — я покачал головой. — Игнат ясно сказал — дуэли после отбоя запрещены. Ты-то у нас мажор, не вылетишь из гимназии, а вот остальные…

— Струсил значит? — в глазах Громова сверкнуло торжество.

Сказать «да» было бы разумно, но все моё нутро восстало против. Да и Дмитро был реально не прав, но уперся… как баран!

— Реально тупой, — я с трудом удержался, чтобы не сделать рука-лицо. — Пошли утром.

— Ты, смерд, выбираешь оружие, — процедил бледный от бешенства блондин, — а я выбираю место и время!

— Ну и иди тогда со своим рыжим дружком за стелу. И делайте там что хотите.

— Забываешься, смерд!

— Да иди в задницу, ушлёпок, — не выдержал я. — Я из другого мира, балбес. Мне плевать на ваши местные расклады. А за смерда я тебе нос сломаю. Вон Фроста спроси, я свое слово держу.

— Мы с тобой ещё не закончили, — мрачно отозвался северянин, но Громов его перебил.

— Да я тебя! Да ты…

— Уймись, — приказал я, подходя к своей парте, и усаживаясь прямо на неё. — Утомил.

— Да мой отец…

— Да ты у нас папенькин сыночек! — хохотнул я, понимая, что за последние пару минут нажил себе заклятого врага. — А сам трусишка, да?

— Я тебя уничтожу, — побелевшими от ярости губами прошептал Дмитро. — В порошок сотру. Испепелю.

Между его руками, сведенными судорогой, проскочила сначала одна молния, затем другая.

— Дмитро, успокойся! — на Громове с одной стороны повис Ги’Дэрека, с другой — Пожарский.

— Да плевать! — поддал масла в огонь Пылаев, чьи руки вспыхнули словно факелы. — Подумаешь, штраф в казну заплатим!

Время словно замедлилось, а я стремительно прокручивал в голове варианты.

Бежать в коридор? Не успею, да ещё и мимо этих неадекватов.

Спрятаться за учительским столом? Стремно, но вариант. Хотя нет, Пылаев уже приближается.

Найти оружие и ударить первым? Хм, а вот и отличный стул!

Стул и вправду оказался хорош. Надежный, крепкий, массивный. Бог его знает, откуда у меня взялись силы, чтобы подхватить его и швырнуть в Пылаева, но результат мне понравился.

Стул снес рыжего как пушинку, я рыбкой нырнул под защиту учительского стола. Следом послышался треск и резко запахло озоном.

В тот момент я, пожалуй, в первый раз в жизни, захотел, чтобы поскорей начался урок. Ну или как минимум в класс зашел учитель.

— И что у нас здесь происходит? — услышав женский голос, я испугался, что Громов случайно вдарит по его обладательнице и осторожно выглянул из-за стола.

В моем воображении уже рисовалась таинственная незнакомка, которую недурно было бы спасти от обезумевшего гимназиста. Вот только реальность оказалась ещё круче.

В дверях стояла богиня.

Как по-другому назвать роскошную блондинку с умопомрачительной фигурой и синими, как небо глазами, я не знал.

На вскидку богине было лет двадцать пять-двадцать шесть. Одета она была в строгое учительское платье, которое, тем не менее, идеально подчёркивало её фигуру.

И этот вырез… Это вообще законно?!

— Здрастье, — я вылез из-за стола и улыбнулся как дурачок, напрочь позабыв про только что грозившую мне смертельную опасность.

— Я повторяю свой вопрос, — в голосе богини сверкнула сталь, отчего я немного пришел в себя. — Что здесь происходит?

— Ничего такого, — смутившись непонятно чему, я постарался незаметно проскользнуть на свое место.

Но у парты столкнулся с неприятным сюрпризом — моего стула на месте не оказалось.

Пришлось, как дураку, идти за стулом, тащить его на место и краснеть, краснеть, краснеть…

Богиня молча наблюдала за моим позором, как, впрочем, и весь класс. Лишь один Пожарский под шумок лечил Пылаева, который поймал мой стул своим лицом.

Хотя, может мне показалось, и мои одноклассники пялились на богиню.

— Я задам свой вопрос в последний раз, — богиня величаво прошла к учительскому столу и грациозно присела на стул. — Что здесь происходит?

— Эмммм, — бог его знает почему, но все моё умение чесать языком разом куда-то делось, — ну…

— Вливаемся в учебный процесс, — послышался голос Дубровского. — Знакомимся друг с другом и с гимназией.

— Вот, значит, как, — с интересом кивнула богиня, — надеюсь, вы в курсе, что драки в классной комнате запрещены? Вот и чудесно. Что ж, продолжайте, господа.

— Что продолжать, о прекраснейшая? — как обычно не вовремя влез негодяй Филипп. И как только он посмел обратиться к ней?!

— Знакомство. Друг с другом и с гимназией, — великодушно подсказала богиня.

— Извините… — судя по голосу Дубровского, ему что-то не нравилось.

Вот ведь наглец! Ведь перед ним сидит сама богиня, а он тут носом воротит! Надо будет поучить его хорошим манерам! А зачем откладывать? Прям сейчас и поучу!

Я уже повернулся назад, чтобы показать Роману кулак, как до моего разума дошел конец его просьбы:

— … не могли бы вы погасить свою ауру Обожания?

Ауру Обожания? Ауру… Это что-то типа пассивки?

Так вот откуда в голове этот розовый туман! А у Ромы тройка в Магии — вот почему он единственный из нас удержал над собой контроль!

— Простите, — сейчас, стряхнув с себя влияние девушки, я отчетливо понимал — в её голосе нет ни грамма раскаяния. — Так лучше?

— Да, спасибо, — все также вежливо отозвался Дубровский. — Позвольте представиться. Роман Дубровский. Четырнадцать лет, ранг один-один-три.

— Кто она такая? — удивленно прошептал Мирон, а я досадливо поморщился. Когда этот гильдейский увалень научится держать язык за зубами?

— Ольга Ивановна. Ваш учитель Магического искусства. Ранг пять-пять-восемь, — девушка поправила выбившийся из прически локон и вопросительно подняла бровь. — А вы…

— Ээээмммм, — промычал здоровяк. — Мироном звать. Воины мы. Ранг два-один-один. Вроде как из гильдии хочу уйти. Ну там в Род или в семью… Ну чтобы по справедливости было.

Ольга, называть её по отчеству у меня язык не поворачивался, внимательно осмотрела Мирона, кивнула сама себе и перевел взгляд на сидящего за третьей партой Валерона.

— Валерон Воронцов! — бойко отрекомендовался гимназист. — Ранг один-один-два. Будущий мастер-алхимик!

— Я запомню, — улыбнулась Ольга и перевела взгляд на Пожарского.

— Василий Пожарский! Ранг один-два-два. Иду по стезе Целителя!

— Вот как, — поощрительно улыбнулась Ольга, — хороший выбор!

Так магиня, стоит отдать ей должное, слушала внимательно и каждому уделяла внимание. Кого-то поощряла словом, кого-то — благосклонной улыбкой.

Даже взбешенные Громов с Пылаевым немного оттаяли и даже предприняли неуклюжую попытку подкатить к Ольге.

В течении всего этого повторного представления я напряженно думал, как разрулить ситуацию с дуэлью, но так ничего и не придумал.

С одной стороны, идти драться после отбоя — чушь несусветная и грозит штрафом. С другой, четырнадцатилетним пацанам плевать на запреты и здравый смысл.

Или ты пацан, или ты зассал.

Логично и правильно будет не пойти, но в таком случае мой и так невысокий авторитет рухнет в бездну.

Пойти, познакомиться с молниями Громова, загреметь в больничку и пропустить начало учёбы?

Как говорится, куда не кинь, везде клин…

— Миш! — настойчивый шёпот Мирона выдернул меня из размышлений, и я поднял глаза на Ольгу.

Та смотрела на меня и терпеливо ждала, пока я представлюсь.

Да ладно вам, девушка, ну что такого интересного может сказать про себя тринадцатилетний пацан? Хм, а ведь это мысль!

— Добрый день, — буркнул я, поднимаясь со своего места. — Меня зовут Михаил. Я последний наследник императорского клана. На мой род ополчились все наши вассалы и нам пришлось убить их всех. Вместо нянек у меня были наемные убийцы, а вместо игрушек — пистолеты и пушки. И хоть в магии я нулёвка, но для меня убить человека голыми руками, что муху пришибить.

Я с вызовом уставился на Ольгу, но та, к моему облегчению, не стала смеяться над моими словами.

Нет, было заметно, что в её глазах пляшут огоньки веселья, но на её лице не дрогнул ни один мускул.

— Что-то мне подсказывает, Михаил, что ваши слова предназначались не мне, — Ольга всё же улыбнулась и с сомнением покосилась на моё хилое тело.

— Умный да услышит, — неохотно ответил я, всеми силами стараясь не пялиться на её вырез.

Я понимаю, подросток, гормоны, все дела, но надо же держать себя в руках!

— И как же вы попали сюда, Михаил? — не успокоилась Ольга. — При такой-то могущественной семье?

— Дело в том, — я постарался ответить, как можно таинственно. — Что через десять лет ваш мир будет порабощён, скажем так, пришельцами.

— А ваш? — с улыбкой уточнила Ольга.

— И мой в том числе. И ещё сотни других. Поэтому я буду вам чертовски благодарен, если вы побыстрей научите меня вашей магии-шмагии. Я пойду спасать мир, а ваши дворянчики пусть меряются своим эго.

— Как интересно, — покачала головой магиня. — Значит, мы все умрем?

— М-м-м, — я пафосно выпятил свою хилую грудь колесом и поделился цитатой, вычитанной из какой-то прикольной книги. — Слабые падут, сильные — возвысятся!

— Мда, — совсем по-простецки крякнула Ольга. — Ладно, со знакомством закончили. Мнение о вашем классе я составила. Доставайте ваши блокноты и карандаши.

Я сел на место, а магиня посмотрела на доску, на которой остался разлинованный Светозаром круг, и неодобрительно покачала головой.

— Если в следующий раз доска будет грязной, сниму с вашего класса один балл.

Надеюсь, наш классный сделает список дежурства, иначе вангую зарубу на тему: кто должен протирать доску…

— Итак, господа, большинство из вас уже в курсе, но лишним повторить не будет. Как вы знаете, развитие Одаренного делится на три стези — Воин, Инженер и Маг. Кто-то развивает эти пути равномерно, кто-то идет в дуала, кто-то отдает предпочтение чему-то одному.

— Как вы, — вставил свои пять копеек Филипп.

— Как я, — согласилась Ольга, и мило улыбнулась, — кто перебьёт меня ещё раз, получит минус балл и уборку этажа в качестве наказания.

Ольга выдержала паузу — похоже это у них методика преподавания такая в гимназии — и продолжила.

— Так и путь мага делится на три направления: Атакующая магия, будь то плетения, вербалика или мыслеформы. Защитная магия, всё то же самое. И ауры. На последнем мы с вами сегодня и остановимся. Ауры можно условно поделить на три типа.

Ольга улыбнулась, и меня снова накрыло волной обожания.

— Ауры, действующие на всех, кроме владельца. Они могут как увеличивать характеристики и возможности товарищей, так и уменьшать боеспособность врагов.

Она щелкнула пальцами, и наваждение прошло.

— И Ауры, усиливающие своего владельца, или, как мы называем их между собой, пассивные ауры.

Интересно, аура какого типа у меня? Я постарался вызвать описание ауры перед собой, но у меня ничего не получилось. Хм, у стелы же вроде работало?

— Ну и, конечно же, есть третий тип аур. Мы их называем «кот в мешке» или… проклятые. Обычно они дают случайный навык или повышают случайную характеристику. Очень эффективны в начале пути, но для настоящего мага — это тупик. Если пойти по этому пути, то маг рано или поздно станет марионеткой Силы.

На этот раз пауза вышла подольше, и Ольга внимательно посмотрела на каждого из нас, задержавшись взглядом на мне и… на Толстом.

— С теми из вас, кто получил в дар такую ауру, мы будем… решать вопрос в индивидуальном порядке.

Так, мне нужно понять, как вызвать описание полученной ауры!

— Ну и последнее, — Ольга с неприязнью посмотрела на доску и едва заметно поморщилась. — Есть и ещё один путь на стезе мага, и это… единственный вариант для обделенных магическим талантом Одаренных.

Ну-ка, ну-ка…

— Демонологи и их рунное письмо. Да, придется много учиться, запоминать гигантское количество формул и геометрических фигур. Постоянно иметь при себе необходимые ингредиенты и драгоценные камни, но… в перспективе это окупается сторицей.

Ритуалистика — это, конечно, интересно, но точно не мой путь. Геометрия — не моё. Что до магии, после уроков надо будет прикинуть возможные расклады.

— В любом случае, — продолжила тем временем Ольга, — какой бы путь вы не выбрали, без концентрации магу никуда. Поэтому открываем ваши тетради и срисовываем следующий знак!

Ольга взмахнула рукой и перед доской появился сверкающий золотом символ, который я, вроде как знал. Ну да, точно!

Последние полгода я ходил на айкидо, и постоянно проходил мимо соседнего зала, в котором проводились занятия по йоге. И вот этот вот знак там был повсюду.

— Вряд ли кто из вас знает этот знак, — с некоторым, как мне показалось, превосходством проговорила Ольга. — Даже дворяне. Или знаете? Что скажете, господа?

Господа не спешили признаваться в своем незнании, а я сидел, смотрел на сияющий символ «ॐ» и вспоминал, как же он произносится.

— Так я и думала, — улыбнулась Ольга. — Что ж, запомните внимательно! Этот знак называется…

— Ом, — неожиданно для себя вспомнил я.

— Ом… — магиня машинально кивнула и тут же с удивлением уставилась на меня. — Но… Ты же нулёвка… Откуда? Откуда ты его знаешь?!

— Я много чего знаю, — пришлось постараться и принять загадочный вид.

— После уроков жду вас в своем кабинете, — надо отдать магине должное, в руки она взяла себя практически мгновенно. — Классного руководителя предупрежу.

Я невозмутимо пожал плечами, внутри ругая себя последними словами.

Не переборщил ли я? Выделиться — это хорошо, но становиться белой вороной и выскочкой в мои планы не входило.

— Открываем тетради и рисуем знак «ом» пока он не станет объемным, — непонятно распорядилась Ольга и задумчиво покосилась на меня.

До конца урока она ходила по классу, помогая и подсказывая всем кроме меня. Ко мне Ольга Ивановна не подходила, но время от времени я чувствовал на себе её изучающий взгляд.

Моим одноклассникам такой контроль не понравился, я же был Ольге чертовски благодарен.

Умей Пылаев с Громовым поджигать взглядом, на моем месте давным-давно появилась бы кучка пепла.

Не отставали от дворян и северяне, замораживая меня своими немигающими взглядами.

Пришлось сделать морду кирпичом и перекинуться с Мироном парой ничего не значащих фраз. Расслабился я только тогда, когда в классе появился следующий учитель.

В конце урока — и как только они понимают, что пора заканчивать? — магиня попрощалась со всеми нами, но класс покидать не спешила. Видимо, дожидалась своего коллегу.

Когда в класс ввалился массивный крепыш в засаленном сюртуке, в аудитории сразу же стало тесно.

Невысокого — магине по плечо — роста мужчина; широкоплечий, словно буфет; волосы хоть и уложены в некое подобие прически, но всё равно какие-то всклокоченные.

На залысинах чудом держатся хитрые окуляры, которые в любой момент можно опустить на глаза; карманы топорщатся, будто набиты инструментами.

И глаза. Глаза серые, внимательные и застывшие в вечном прищуре, словно его только что оторвали от сварки или доставили из Пустыни.

— Ольга Ивановна, — крепыш учтиво поклонился, пропуская магиню на выход.

— Тарас Иванович, — благосклонно кивнула девушка, покидая аудиторию.

Учитель с явным одобрением посмотрел ей вслед, особое внимание уделив нижней части тела и, довольно хмыкнув, прошел к учительскому столу.

— Ты, — его палец, почерневший от въевшегося по кожу масла, уткнулся в меня, — доску.

С задних парт тут же донеслись смешки, но я и ухом не повел.

Молча поднялся со своего места, подошел к стоящему у стены ведерку с водой, намочил лежащую на специальной подставке тряпку и быстро протёр доску.

Сполоснул тряпку и вопросительно посмотрел на учителя.

Тот кивком головы отправил меня на место и с недовольством уставился на чистую, но мокрую доску.

И я даже понимал его недовольство.

Что в школе, что в университете учителя и преподаватели терпеть не могли писать мелом по мокрой доске. Они или терпеливо ждали, когда она высохнет, или устраивали опрос по пройденному материалу.

Единственными учителями на моей памяти, которым было плевать на мокрую доску, были ОБЖшник и физики.

И если ОБЖшник вообще не использовал доску и постоянно травил байки про свою службу на границе, то физик брал классный журнал, делал пару взмахов и принимался писать на высушенной доске.

Так сказать, переводил вещество из жидкого состояния в газообразное.

Поэтому, дойдя до парты, я за неимением лучшего взял свою тетрадь, вернулся назад и принялся усердно махать импровизированным, м-м-м, опахалом.

Учитель было нахмурился, но, увидев, как стремительно высыхает доска, одобрительно хмыкнул и тут же поинтересовался:

— Кто подсказал?

— Так физика же, — я едва заметно пожал плечами, — седьмой класс.

— Форточник? — тут же заинтересовался мужчина и, дождавшись согласного кивка, неизвестно чему обрадовался, — замечательно!

И тут же, не дожидаясь, пока я вернусь на свое место, вооружился мелом и оказался у доски.

— Моё имя, судари, Тарас Иванович, — скороговоркой проговорил крепыш. — Ранг: Пять-семь-три. Но всё это неважно, неважно! Важно лишь одно — наука и механизмы!

Не нужно иметь много ума, чтобы догадаться, какой урок пришел на смену Магическому искусству.

— Как вы знаете, в нашем княжестве сильны позиции Инженеров, и князь усиленно поддерживает все научные изыскания нашего брата.

О как! Теперь буду знать.

— Нет, Маги и Воины, тоже вносят посильный вклад в развитие княжества, — тут же поправился крепыш, — но я считаю, что они лишь, так сказать, гармонично дополняют или даже поддерживают основной вектор развития княжества.

С задних рядов раздалось возмущенное фырканье, и учитель тут же отреагировал.

— Это кто у нас там фыркает? Прокудин-Горский? Ну с вами, батенька, всё ясно, магическое лобби у князя уже в печёнках сидит. А вы всё никак не поймете, что десять тысяч пистолей и ружей обойдутся княжеству дешевле и будут эффективней, чем сотня магов! И это я молчу про паромобили и паровозы!

Тарас Иванович подошёл поближе и завис прямо надо мной.

— Маги и Воинское дело — это хорошо и замечательно, но Наука — вот будущее нашего мира! Воин пятого ранга тренируется десятилетиями, а убить его могут несколько стрелков!

В этом отношении я с преподавателем был согласен на все сто. Какой бы крутой ни была магия, наука в перспективе круче.

— И у вас, судари, будет отличная возможность в этом убедиться! — продолжил тем временем Тарас Иванович. — Через два месяца вас ждет практика, и там-то вы убедитесь в превосходстве Науки!

Практика звучит интересно…

— Но довольно слов! Открывайте свои тетради и списывайте с доски формулы. Сначала всё спишем, потом я объясню их значение и область применения!

— Тарас Иванович, можно вопрос?

Мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять — Прокудин-Горский всё-таки не утерпел.

— Что вам, Игорь?

— Наши тетради! Ведь это же артефакты, не так ли? Я с первого взгляда узнал работу моего дяди. Крепчайшая обложка, которую никакая пуля не пробьёт! Десять тысяч страниц при толщине блокнота в мизинец! А наши карандаши с вечной заточкой, которые никаким топором не разрубить? Разве ваша Наука так может?

— В чём-то вы правы, Игорь, — вздохнул учитель, — но раз уж вы так хорошо разбираетесь в продукции своего дяди, скажите, сколько стоит один такой набор?

Ага, то есть я — «ты», а Игорь — «вы», ну-ну…

— Сотню золотых, не меньше! — тут же отозвался одноклассник.

— Триста семь золотых, — поправил его учитель. — В то время, как открытие типографии с нуля до полного цикла окупаемости составляет сто пятьдесят золотых, а стоимость обычных тетрадей и блокнотов не превышает несколько копеек!

Местные реалии в моей голове пока что не укладывались.

Вроде и судари есть и фамилии дворянские проскальзывают знакомые и копейки, вон, имеются, но в то же самое время золотые есть и магия…

В общем, какая-то мешанина понятий. И разобраться в них — вопрос первостепенной важности!

— Вот и посчитайте сами, что выгодней — создать рабочие места, наладить производство и оснастить тысячи обычных мальчишек и девчонок обычными тетрадками и карандашами или потратить несколько месяцев на создание полусотни элитных блокнотов?

— Не всё меряется деньгами, — надулся Игорь, на что Тарас Иванович лишь усмехнулся.

— А вы отца своего, Игорь, поспрашивайте, с каким предложением он в Ближнем круге этим летом выступил. Апосля и продолжим наш спор.

Это самое «Апосля» резануло слух, и я, с удивлением для себя, обнаружил, что начинаю потихоньку привыкать к этому миру.

— А теперь, голубчики, — голос Тараса Ивановича сделался обманчиво мягким, — быстро списывать всё с доски! Всё формулы до последней запятой!

Когда на доске появились формулы, я не заметил. Наверное, был занят разглядыванием чудо-блокнота.

— Пишите-пишите, — Тарас Иванович заложил руки за спину и вальяжно двинулся между рядами. — Пишите и на ус мотайте, что я вам сейчас скажу.

Я послушно принялся переписывать формулы, часть из которых даже знал, и попутно навострил уши.

— Быть Инженером — это почетно. Быть Инженером — это престижно. Быть Инженером — это очень ответственно!

Говорил Тарас Иванович с таким убеждением, что каждое его слово вызывало доверие.

— Инженер — это не просто один из трех Путей. Это образ жизни! Отвертка, плоскогубцы, молоток — ваши вернейшие друзья! Големы, паромобили, доспехи и пистоли — ваши творения! Грамотный Инженер — с легкостью одолеет и Мага, и Воина!

Игорь снова фыркнул, но комментировать не стал. Тарасу Ивановичу же было не до возмущенного гимназиста.

— Вы можете углублять свои познания в одной из трех сфер. Стать Мастером-Погонщиком или же связать свою жизнь с големами — механическими или магическими. Свяжетесь с механикой — будете вечно таскать с собой обоз с деталями. С магией — окажетесь зависимы от энергетического резервуара, магического потенциала и концентрации.

Я тут же откинул этот вариант — увы, но я городской житель и максимум что могу — лампочку вкрутить, да Лего собрать. Погонщик — это явно не моё.

— А можете стать Мастером-Механиком и научиться управлять и починять всевозможные виды транспорта, начиная от телеги, заканчивая крылатыми истребителями Древних! Чем выше ранг, тем больше возможностей откроется перед вами, как технологических, так и внутренних. Ведь кто в здравом уме откажется от почти идеальной памяти?

Идеальная память — это хорошо, да и управлять всякой техникой полезно. Мой текущий уровень — это сбор-разбор велика, ну да ничего! Механик — интересный вариант.

— Ну и последнее, — голос Тараса Ивановича заметно похолодел, и сразу стало понятно, что этот вариант он не одобрял. — Оруженосец. Вариант наемников и одиночек. Собрать из подручных средств доспех или суметь разобраться с силовой бронёй. Снарядить пистоль и ружье или справиться со вражеским големом. Выбор… безродных.

— Д-древние так н-не считали! — выдавил из себя Славик и залился краской.

— Древние смогли выдавить с нынешних княжеств тварей из Пустыни, и не дать соседям занять освободившуюся территорию, — грустно улыбнулся Тарас Иванович. — И их ранг не ограничивался десяткой.

— Но…

— Дописывайте формулы, — оборвал Славика учитель. — В любом случае выбирать вашу стезю и вектор развития будет или Род, Клан или Князь. Что до Оруженосца, я понимаю ваши мечты, какой мальчишка не хочет найти Силовую броню Древних и разом стать сильнее самых сильных Воинов? Но это путь в никуда.

Тарас Иванович описал по классу круг и вернулся к доске.

— До пятого ранга путь относительно лёгок, но выше в одиночку подняться практически нереально. Поверьте, судари, даже самый упёртый гимназист меняет свое мнение после первой же практики!

Учитель сделал паузу и обвел взглядом весь класс.

— Княжеству нужны Механики, и ни для кого не секрет, что это самая короткая дорога к богатству и уважению…

Тарас Иванович машинально погладил нагрудный карман и бросил взгляд на висящие на стене часы.

— Каждый четный день, после обеда жду желающих идти путем Инженера у себя в Мастерской. После обеда возьмите в библиотеки учебнике по Механике и выучите наизусть все записанные формулы. На следующем уроке будем учиться делать водяную мельницу и арбалет. До завтра, судари.

Водяную мельницу и арбалет? Серьезно?

Я задумчиво проследил взглядом за откланявшимся учителем. Признаться, в тот момент я напрочь позабыл про Громова, Пылаева и северян, обдумывая услышанное на уроке.

С одной стороны, от обилия информации голова пухнет, с другой, её явно недостаточно.

Знать бы сколько ещё сегодня уроков, список допов, расписание на завтра, и лучше на всю неделю. Да и вообще, у меня сейчас столько вопросов, как бы их не забыть…

Хмыкнув себе под нос, я вооружимся карандашом и застрочил в верном блокноте:

Как получать ранги?

Где найти развернутую информацию про пути Мага, Воина и Инженера?

Что за практика и где она проходит?

Каков политический расклад в княжестве?

Кто у нас в соседях?

Если ли здесь другие форточники?

Что делать с ночной дуэлью?

И только написав последние строки, я вспомнил про жаждущих реванша дворян.

Поднял голову и уткнулся взглядом в темно-синий мундир с вышитым на нем дворянским гербом.

— Ты уже выбрал оружие на дуэль? — на лице Романа висела маска лёгкой скуки, но я чувствовал, что гимназист напряжен и волнуется.

— Ты про Громова с Пылаевым? — уточнил я, покосившись на задние парты. — Честно говоря, планирую перенести на утро. Неохота попадать на штраф.

— Не стоит, — покачал головой Дубровский. — Тебя не поймут.

— Ром, мне на этих двух ушлёпков плевать…

— Во-первых, Роман, — перебил меня гимназист. — Во-вторых, не думай только о себе. Если не примешь вызов, тень твоего позора ляжет на всю пятерку. И если им, — он кивнул на прислушивающихся к нашему разговору Славика, Мирона и Филиппа, — всё равно, то мне нет.

— Мне тоже не всё равно, — отозвался Филипп, — но я согласен с Михаилом, слишком опасно идти ночью. Придется откупаться.

— Откупаться? — Роман едва заметно поднял бровь, и Филипп тут же зачастил:

— Игнат Иванович взял слова северянина на заметку, а значит обязательно придет проверять. Доносить он не станет, но… с ним придется договариваться.

— И как только его взяли на службу в гимназию… — едва заметно поморщился Роман. — В любом случае, мы должны идти.

— Вся пятёрка? — прогудел Мирон.

— Это необязательно, — смутился Дубровский, — секунданта обычно достаточно. Но отец посоветовал мне всё делать вместе. Иначе какая мы команда?

— Команда мечты, — хмыкнул я. — Впятером будет сложнее уходить, если что.

— И всё же, — упёрся Роман. — Я настаиваю.

В принципе, я был согласен с Дубровским.

Уж лучше сразу всем показать, что мы за своих стоим горой, чем потом наблюдать, как начнут задирать сначала Славика, потом Филиппа и Мирона.

Да и потом, Роман у нас официальный лидер, и надо его поддержать. Шутка ли, единственный дворянин в компании безродных!

— Роман, — я поднялся с места и коротко кивнул замеревшему передо мной гимназисту. — Я согласен с твоим решением и полностью его поддерживаю!

Дубровский кивнул в ответ, а я почувствовал, как напряжение, идущее от гимназиста, потихоньку сходит на нет.

Видимо для него это тоже было непростое испытание.

— Эй, Дмитро! — крикнул я, поворачиваясь к шушукающимся сзади дворянам. — Принимаешь на себя ответственность за ночную дуэль?

— О чём ты, чу… безродный? — недовольно процедил блондин.

— Штраф, — напомнил я. — Если не хочешь драться утром, то будь готов платить за молчание физруку.

— Ты про эти копейки? — усмехнулся Дмитро. — Что, Дубровский, совсем с деньгами туго?

— В карман к Роману не полезу! — тут же отреагировал я, не давая возможности Роме ответить что-то благородное, но наверняка глупое. — Я тебе предложил нормальный вариант, сам упёрся.

— Ещё и за форточника прячется! — зло прищурился Громов.

— Ты забываешься, Дмитро, — в глазах Дубровского сверкнула холодная ярость. — Ежели будет угодно…

— Неужто мы ещё из-за какого-то форточника с тобой сориться будем, Роман? — напоказ удивился блондин.

— Он в моей пятёрке, Дмитро, — холодно отчеканил Дубровский, — задевая любого из них, ты задеваешь меня.

— Судари, — вклинился в спор Ги’Дэрека, приходя на выручку Громову. — По-моему, две дуэли в первый же день это уже перебор!

— Согласен… — неохотно кивнул Роман, не спуская взгляда с Дмитро.

— Согласен, — Громов не стал тянуть кота за хвост и воспользовался предоставленным ему шансом замять ссору с Дубровским без потери лица. — А тебя, — он бросил на меня презрительный взгляд, — жду через час после отбоя. За стелой.

— Окей, — усмехнулся я, чудом удержавшись, чтобы не ляпнуть что-нибудь про Пылаева и северян.

Если б я был один — можно было пойти ва-банк. Но подставлять ребят не хотелось.

— Молодец, — шепнул мне Дубровский, — правильно сделал, что сдержался.

— Мы же команда, — мне кажется, если я продолжу пожимать плечами в том же темпе, то накачаю себе крутую трапецию!

— А ты, Мирон, — Дубровский посмотрел на сидящего за мной здоровяка, — будь добр, уступи мне место секунданта.

— Хорошо, — недовольно проворчал Мирон. — Но в следующий раз…

— В следующий раз я самолично выступлю твоим секундантом, — заверил его Дубровский и довольный Мирон тут же приосанился.

— Предлагаю собраться после уроков, — я обвел взглядом своих товарищей, — разработать дальнейшую стратегию и всякое такое.

— Про стратегию поговорим после дуэли, — не согласился Роман, — а после уроков пойдемте в фехтовальный зал. Поделюсь с вами нюансами дуэльного кодекса да и вообще расскажу как себя вести… с благородными.

Славик с Мироном тут же нахмурились, Филипп многозначительно фыркнул, а я, наоборот, обрадовался.

Если хочешь интегрироваться в общество, то нужно вести себя достойно и соблюдать принятые правила приличия.

— Отлично, будет полезно. Вот только после уроков меня Ольга к себе вызвала.

— Мы будем ждать тебя в фехтовальном зале! — тут же сориентировался Роман. — Всё, по местам. Классный идёт.

Как он это понял, я, признаться, не сообразил. Но действительно, не успели мы рассесться по своим местам, как в класс зашел Демид Иванович.

— Вижу, первый день прошёл плодотворно, — голос классного хоть и оставался вежливым и учтивым, но в его глазах плясала смешинка. — Познакомились, — он бросил короткий взгляд на Громова, — пообщались, — на меня, — кхм, подружились! — на северян.

Демид Иванович позволил себе легкую улыбку, но тут же посерьезнел.

— Судари, не позволяйте краткосрочным конфликтам отвлечь вас от главного — выбора своего жизненного Пути.

Он внимательно посмотрел на нас и продолжил.

— Вы молодцы, сами сообразили вернуться из столовой в Классную комнату, узнали, что за хорошее поведение и правильные ответы учителя будут награждать вас лично, ваши пятерки и даже класс очами. Сумели произвести приятное впечатление на учителей.

Классный задумчиво посмотрел в окно, и мы, не удержавшись, последовали его примеру.

— Время течет быстро, оглянуться не успеете, как учебный год пролетит и большинство из вас продолжит обучение в комплексном классе. От себя хочу пожелать одно. Будьте людьми чести. Никакие деньги, никакие артефакты, никакие протекции не стоят нашей репутации.

Демид Иванович перевел взгляд на Славика.

— У каждого из вас есть шанс. Не упустите его.

Задумчиво кивнув своим мыслям, он хлопнул ладонью по столу и на нём удивительным образом появилась высокая стопка зеленых тетрадей.

— Судари, — Демид Иванович одернул сюртук и кивнул на стол. — На сегодня ваши уроки закончились. Дополнительных занятий у вас не будет.

Он сделал паузу, но никто из класса и не подумал как-то отреагировать. Демид Иванович не создавал впечатление добрячка, а значит будет какой-то подвох.

— Вместо этого вам необходимо разобрать эти наставления и выучить их к ужину наизусть.

А вот и подвох!

— Ужин будет в пять вечера, после чего мы всем классом направимся в фехтовальный зал и будем там до отбоя.

Хм, с одной стороны хорошо — есть четкая конкретика действий. С другой, классный по какой-то причине не хочет оставлять нас одних.

— Теперь насчет учительских указаний. Ольга Ивановна попросила меня передать Михаилу, — классный посмотрел на меня, — и Ивану, — на Толстого, — что будет ждать вас завтра полшестого в своем кабинете.

Жаль, я думал получиться разговорить Ольгу насчет моей ауры. Да и активной способностью Сила Рода тоже пока что нечто как пользоваться и что это такое.

— Разбираем наставления, судари!

— Демид Иванович, можно вопрос? — ну, кто бы сомневался, опять Филипп не утерпел.

— Слушаю вас, Филипп, — лично у меня холодный голос классного отбил все желание что-то спрашивать, но наш перебежчик и ухом не повел.

— Скажите, а зачем нам учить наставления здесь? В личной комнате оно как-то сподручней будет.

— Каждый из учителей княжеской гимназии, — неохотно протянул классный, — владеет аурой Познания. У меня она второго ранга.

Филипп тут же изменился в лице и неуклюже поднялся на ноги.

— Спасибо, Демид Иванович! — поблагодарив классного, Филипп тут же оказался у письменного стола и потянулся за наставлением.

Я, мало что понимая, последовал его примеру и, взяв наставления сразу же себе и Мирону поймал Филиппа за пуговицу мундира.

— Что за аура Познания?

— Улучшает память, повышает концентрацию, — также шепотом отозвался толстячок. — Советую не отвлекаться ни на что пока не выучишь все от корки до корки! Пока Демид Иванович в классе будет в разы легче!

— Понял, — кивнул я, отпуская Филиппа и возвращаясь на место. — Мирон, слышал?

— Слышал, — тоскливо вздохнул здоровяк. — Ненавижу зубрежку!

— Надо Мирон, — внушительно произнёс я. — Иначе так и будет гильдия из твоей семьи соки пить.

— А вот и нет! — в глазах деревенского увальня промелькнула злость, и он вцепился в тетрадку, словно это был его любимый молот.

Я же, разобравшись с Мироном, поймал на себе одобрительный взгляд Дубровского, удостоверился, что Славик и не думает очковать и сам раскрыл тетрадку.

Аура классного, конечно, здорово помогала — стоило прочитать страницу несколько раз, как она сразу же откладывалась в памяти. Но, думаю, я бы справился и без неё.

По мерками двадцать первого века информации было ничтожно мало, и запомнить её не составило большого труда.

Поэтому, наскоро разобравшись с наставлениями по поведению себя в княжеской гимназии и распорядком дня, я взялся за выданные физруком наставления по пистолям.

А потом, до самого ужина анализировал день, выписывал в блокнот важные, на мой взгляд, наблюдения, и думал о том, какой же всё-таки Путь мне выбрать.

Магия — это, конечно, круто. Но я с детства довольно скептически отношусь ко всяким огненным шарам. Толку учиться несколько лет на магика, если можно за пару дней освоить местную пистоль?

Инженер — это круто. Особенно Механик или Оруженосец. Я, конечно, не спец по машинам и всякому такому, но общее представление, благодаря полученному образованию, у меня имеется.

Воин — это выгодно. Можно быть хоть каким умным и богатым, но если нет сил постоять за себя, всегда найдется кто-то, кто захочет забрать у тебя твое добро.

Далеко ходить не надо — Славик яркий пример ботана, который так и просится, чтобы отвесить ему подзатыльник и забрать сладкую булочку.

Поэтому ранг Воина — это маст хэв.

А вот дальше уже нужно думать. Комбинировать с Инженером или Магом? Или развиваться в чистокровного Воина?

В такого рода мыслях и прошел весь отпущенный до пяти вечера срок. Потом был ужин и поход в фехтовальный зал, где мы наблюдали за учебными дуэлями старшеклассников.

С одной стороны я вроде как присутствовал там — о чем-то перешучивался с Филиппом и Мироном, расспрашивал Романа про хитросплетения дворянских интриг, подбадривал робеющего Славика.

С другой, все это время мысли крутились вокруг Пути и предстоящей дуэли с Громовым.

Эдакое затишье перед бурей.

Вроде и спокойно всё, но организм на измене. И чем ближе к сроку, тем сильнее захлестывает волнение.

Казалось бы чего тут бояться — ну не убьет же меня этот Громов? Но страх нарастал с каждой минутой, и я физически чувствовал, что ещё немного и я не выдержу.

— Отбой! — слова классного прозвучали как приговор. — Всем разойтись по своим спальням!

— Через полчаса в гостиной, — шепнул мне Дубровский, — правое окно.

Забавно, но стоило мне понять, что пути назад нет, как я тут же успокоился и перестал волноваться.

Туман, в котором я провел эти полдня, будто бы рассеялся и я четко понял, что делать дальше.

Первым делом, на пути к спальням, попросил у Романа его блокнот и сунул во внутренний карман с правой стороны. Не Бог весть какая защита, но стало спокойней.

Затем выждал полчаса, дождался пока Агапыч утопает в другой конец коридора, выскользнул из своей кельи и незаметно пробрался в общую гостиную.

Подсказанное Дубровским окно было приоткрыто. Я соскользнул с подоконника в клумбы и прикрыл за собой створку.

Сбоку от меня зашевелись тени, и послышалось чье-то дыхание.

— Ну наконец-то! — прошептал Дубровский. — Осталось дождаться Милослава.

— Славик не придет, — шёпотом прогудел Мирон. — Струсит!

— Согласен, — подключился к беседе Филипп. — Он забитый какой-то. И задохлик.

— Мы тут всё, кроме Мирона задохлики, — прошептал я. — Завтра в пять утра на пробежку и в фехтовальный зал! Иначе нас пятерка Толстого сожрёт.

— Поддерживаю, — кисло согласился Дубровский. — Я не любитель бегать и драться в рукопашную, но отец распорядился ясно. Или через год у меня будет три тройки в рангах, или сошлет на Север.

— А мне нормально! — не согласился Филипп. — Рапиры, шпаги и сабли — прошлый век! Многозарядный пистоль — лучший друг творческих людей!

— Филипп, — я покачал головой, что в темноте было бесполезно, — ты же слышал, у нас будут командные зачеты. Ты что, не хочешь получить артефакт?

— Артефакт артефакту рознь, — замялся толстячок.

— Не скажи, — возразил я. — Любой артефакт стоит кучу денег. Ты хочет упустить потенциальную выгоду?

— Чтобы Крудау, да упустил выгоду? — в голос возмутился счетовод.

— Тихо ты! — хором зашипели Мирон с Романом.

— В общем, я в деле, — прошептал Филипп. — Лень правда…

— Ничего, — я недобро усмехнулся, — Мирон тебя промотивирует, да Мирон?

— Точно, — здоровяк хрустнул костяшками кулаков. — Про-мо-ти-вирую!

— Всё, господа, пора, — произнес Дубровский, — увы, но Милослав не придет.

— А я в него верю! — не согласился я, не испытывая, впрочем, внутренней уверенности. — Он придет, вот увидите!

— Ждем две минуты и идем, — помедлив, отозвался Роман. — Нам опаздывать нельзя.

— Две минуты, — согласился я и покосился на окно.

На самом деле, я был согласен с Дубровским.

Невозможно за день сделать из труса храбреца. А Славик был явным представителем семейства заячьих. То бишь, трус тот ещё.

Единственное, на что я рассчитывал, был принцип Взаимного обмена. Что моё доброе к нему расположение и отношение перевесит страх и он всё-таки придет.

Не помню в какой книге я вычитал про этот принцип, но действовал он практически безотказно.

Хочешь что-нибудь от человека? Сначала сделай ему что-то хорошее. Угости обедом или хотя бы выслушай его.

Да, в чем-то подленько, но иного пути привязать к себе Славика и выбить из него этот застарелый страх я не видел.

— Время, — сухо произнес Роман и зашелестел кустарником. — Пора идти.

— Пойдём, — вздохнул я. — Но я вам точно говорю, он придет!

Утешать себя последнее дело, ну да ради дела можно. Пускай парни думают, что я верю в них, как в самого себя!

— С-стойте! — раса скрипнула и из окна высунулась голова с толстенными очками. — Я с-с вами!

Получается Славик пробрался в гостиную вслед за мной и до последнего сидел у окна и не мог решиться?

— Молодец! — одобрительно прошептал я, хватая его за руку и вытягивая из окна, пока не передумал. — Мы в тебя верили и ждали!

— Молодец, — серьезно подтвердил Роман, не обращая внимания на смущенное сопение Филиппа и Мирона. — А теперь ходу!

— Веди, Роман! — согласился я, чувствуя, как тело наполняет уверенность в собственных силах и радость за победившего свой страх Славика. — Только так, чтобы через стелу. Сможешь?

— А чего не смочь-то? — удивился гимназист, исчезая в кустах. — За мной держитесь.

Чем больше я думал о предстоящей дуэли, тем сильнее у меня свербела мысль — обязательно коснуться стелы и, если получится, ещё раз прочитать описание полученной способности.

Почему-то это казалось мне важней самой драки.

Роман не подвел и вывел нас к колоннаде, возле которой уже стояли гимназисты из нашего класса.

— Ну что, безродный, — прошипел Громов, стоило нам подойти к компашке из десяти человек, — готов землю жрать?

— Молись пока, — хладнокровно бросил я, направляясь к стеле. — Как раз успеешь.

— Ты труп! — донеслось мне в спину, но всё, что меня интересовало в данный момент, была стела.

Подойдя к четырехугольному каменному шипу, я коснулся руками шершавой поверхности руками и прижался лбом.

— Покажи мне про способность, — немного несвязно, но зато искренно попросил я.

Перед глазами забегали мушки, на ходу превращаясь в едва различимую надпись:

Воин: 1 (2)

Инженер: 1 (3)

Маг: 0 (2)

Пассивная родовая способность: Сила Рода (Скрыто, Скрыто)

Активная родовая способность: Сила Рода (первое колено)

Боевой навык: Аура одержимости I (Для достижения цели все средства хороши): Соратники получают случайную прибавку (не более 1(3)) к случайному рангу

Текущие задания:

Развить Ауру Одержимости до Ауры Лидерства

Пройти Инициацию

Закончить княжескую гимназию

Будьте внимательны при выборе доминирующего класса!

Воин идёт дорогой Чести. Маг идёт путем Воли. Инженера питает любопытство.

— Ага, — пробормотал я, отрываясь от стелы и направляясь к выстроившимся в круг гимназистам. — Вроде попонятней стало насчет активки. Вот только… как её активировать?

Шёл к дуэльному круг не спеша.

Не для того, чтобы подумать над рисунком боя — этот момент я уже обдумал на сто раз — а просто чтобы побесить Громова.

Вообще, ещё в классе мне в голову пришла подленькая, но на удивление заманчивая мысль. Слить дуэль.

Не просто слить, конечно же, а достойно проиграть, борясь из последних сил.

И плюсы, несмотря на гадский привкус, перевешивали минусы.

Во-первых, велик шанс, что, выиграв дуэль, Громов успокоится и перестанет меня задирать. Во-вторых, я и так уже привлек к себе достаточно внимания. В-третьих, уйдя в тень, я выиграю время для разработки стратегии.

Но, глядя на ухмыляющуюся морду блондинчика, мне хотелось только одного — стереть эту ухмылку с его лица.

— Ну наконец-то! — Дмитро скинул с плеч дорогущее пальто и вступил в круг, — помолился перед смертью?

— Для ходячего трупа, ты слишком много болтаешь, — презрительно бросил я, заходя в круг.

Затылком почувствовал чей-то настойчивый взгляд и вроде как услышал окрик Романа, но поднявшийся в крови адреналин не дал отвлечься.

Да и вряд ли Дубровский хотел сказать что-то важное…

— Ахахахаха! — искренне рассмеялся Громов, смотря на меня с каким-то злорадством, что ли? — Ты действительно думаешь, что я буду драться с тобой на дуэли? С безродным смердом?

— Струсил что ли? — огрызнулся я, усиленно соображая, какую подставу приготовил Дмитро.

— Ты думаешь, что заполучив в секунданты гения клана Дубровских стал благородным? Или ты поверил словам классного и решил, что мы тут все равны?

Я повернулся к Дубровскому и вопросительно поднял бровь, но тот лишь досадливо махнул рукой и, закусив губу, шагнул в круг.

— Роман, ты знаешь правила, — тут же отреагировал Громов. — Хочешь бросить мне вызов — бросай. Нет — выйди из круга.

— Ну и гад же ты, Дмитро, — скривился Рома. — Я, Дубровский Роман…

— Роман, — я шагнул к товарищу и быстро зашептал, — не дури, не ведись на провокацию, лучше объясни, чего мне ждать.

— Не мешай, — отмахнулся гимназист. — Если не вызову его на дуэль, они тебя впятером запинают!

— Впятером?

— Ещё Пылаев и северяне, — раздраженно пояснил Дубровский. — Так что…

— Северяне не полезут, — казалось, у меня в голове во всю защелкали шестеренки, просчитывая ситуацию, — а с этими я как-нибудь справлюсь. Не вызывай его. Будем играть по нашим правилам! Ну!

— Хорошо, — не знаю, чего это стоило Роману, но он коротко кивнул и шагнул назад. — Удачи!

— Разумное решение, Рома, — покровительственно протянул Громов, — лучше сразу выполоть сорняки, чем…

— Харош трепаться, как девка, — громко бросил я, с удовольствием наблюдая, как блондин краснеет от злости.

— Ты безродный смерд! — выплюнул из себя Громов. — А значит недостоин дуэли! Мы даже шпаги марать твоей кровью не будем, так запинаем! Как шелудивого пса! Аден, Кроу!

В круг шагнул красный, как помидор, Пылаев и… всё.

— Северяне дерутся по кодексу, — хмуро бросил Фрост. — Мы Воины, а не…

— Шакалы, — подсказал я.

Кроу ещё хотел что-то добавить, но Громов, наконец-то, перешел от слов к действиям.

— Аден! — кулаки и предплечья рыжего тут же вспыхнули огнём, и он бросился вперёд.

Сам же Громов нахмурился и с усилием развел руки в стороны — между его ладонями заискрилась фиолетовая молния.

Мир сузился до точки, и моё тело начало действовать само собой.

Я прыгнул навстречу Пылаеву, как сумел сгруппировался в воздухе, заваливаясь на бок и, поджав колени к груди, выстрелил сразу обеими ногами ему в грудь.

Рыжий успел затормозить и прикрыться руками, но смягчить удар не сумел.

Я почувствовал, как ступни обожгло даже сквозь подошву сапог и услышал негромкий хруст.

Одна моя нога впечаталсь в предплечье рыжего, вторая случайно угодила куда-то в лицо. Ален глухо вскрикнул и отлетел назад.

Я же упал на землю руками вперед и тут же крутанулся вправо, гася инерцию тела.

В бою против мало-мальского подготовленного рукопашника как, например, борец Безухов, я бы ни в жизнь не стал так рисковать, но против огневика Пылаева финт удался.

Не зря я записывал информацию про каждого из одноклассников в блокнот, а потом, пользуясь аурой классного, ещё и выучил её наизусть.

Какими бы крутыми магами и фехтовальщиками не были дворяне, в рукопашном бою я уделаю любого из них. Даже в этом хилом теле.

Главное, не словить магическую плюху.

Шварк!

Я уже почти было поднялся с земли, набирая разгон в сторону Громова, как вылетевшая из его рук молния врезалась мне под дых.

К счастью, на её пути оказался мундир и блокнот Дубровского, убранный во внутренний карман. Магический удар вышел послабее, но мне хватило и этого.

Мышцы разом свело судорогой, в глазах вспыхнули искры, а в грудь будто лошадь лягнула.

Помню, в детстве я умудрился засунуть чайную ложку в розетку, так вот ощущения были примерно похожими…

Уж не знаю насколько далеко меня отбросило этой молнией, но, видимо к самому краю круга. По крайней мере, сбоку от меня виднелись сапоги гимназистов.

Я с трудом приподнялся на локте и обвел круг мутным взглядом, пытаясь сообразить где мои противники и что делать дальше.

Хотел было подняться на ноги, но внезапно в затылке вспыхнула ярчайшая вспышка боли, и сквозь вату в ушах донеся чей-то неприятный голос.

— Ползи в центр, чухонец!

Это явно был не Пылаев и не Громов, а значит меня в спину ударил кто-то из гимназистов, наблюдающих за поединком.

Внутри тут же вспыхнула обида вперемешку с яростью.

Каким же нужно быть подлецом, чтобы так поступить? Я и так дерусь один против двух одаренных!

А может быть дело как раз в этом? Я для них не просто «не свой», а человек второго, а то и третьего сорта?

Зарычав от ярости, я со злостью ударил кулаком по земле — безумно болело тело, ныли сведенные судорогой мышцы, дыхалка уже сдохла и приходилось жадно ловить воздух ртом.

Ох, как бы мне не помешало сейчас второе дыхание! Или небольшой передых! Или чертова Сила рода, которая непонятно как работает!

Но стоило мне подумать о роде, как висящий на груди амулет потеплел, а перед глазами появились полупрозрачное уведомление:

Внимание! Активирована способность «Сила рода»

Время замедлило свой бег, и передо мной появились две призрачные фигуры.

— Папа? — неверяще прошептал я. — Дядя?

Слева стоял отец. Справа — дядя.

— Вставай, Миш, — отец переглянулся с дядей, и они синхронно протянули мне руки. — Не позорь наш род.

Схватившись за протянутые ладони, я почувствовал короткий рывок, и сам не заметил, как оказался на ногах.

— Не подведи, сын.

Папа хлопнул меня по левому плечу, и стоило ему коснуться меня, как я почувствовал не просто приток свежей силы, но… его опыт бесчисленных схваток на татами и… сотни бесед с его воспитанниками.

— Мы гордимся тобой, племяш!

Дядя хлопнул по правому плечу, и, вслед за импульсом силы, мой мозг взорвался от обилия хлынувшей в него информации.

Боксерские стойки, изматывающие марафоны и, неожиданно, строительство своего дома, и бизнес-сделки.

— Мы рядом, Миш, — шепнул отец, тая на глазах.

— Мы с тобой, — подтвердил дядя, исчезая следом.

Грудь тут же стиснуло оковами тоски, но в следующий момент за спиной будто бы расправились невидимые крылья.

Я почувствовал присутствие своих родных и аж зарычал от наполнившей тело силы.

Сморгнув появившуюся перед взором надпись, я дернулся в сторону, уходя от повторного пинка, вскочил на ноги и, развернувшись, схватил за грудки пнувшего меня Меньшова.

— Ты чего? — выдохнул опешивший родович, даже не делая попытки освободиться.

Я же молча развернулся, прикрываясь им от второй молнии.

Вспышка, треск, запах озона.

Отпустив Меньшова, который поймал спиной молнию Громова, я рванул вперёд.

С легкостью снёс шагнувшего мне наперерез Пылаева, даже не обратив внимания на его полыхающие руки. И бросился вперёд, на запаниковавшего Дмитро.

Блондин почти успел сформировать третью молнию, но я оказался чуть быстрее.

Удар вышел красивый.

Быстрый, мощный, с подшагом и подкруткой бёдрами.

Будто бил не я, а как минимум Мастер спорта по боксу. Хотя… так оно, наверное, и было.

Хрусь!

Звук ломаемых хрящей услышали все до исключения гимназисты, а следом из носа Громова брызнула кровь.

Я дико хотел пнуть свалившегося на землю блондина, но чудом сдержался. Пусть эти чертовы дворянчики бравируют своим благородством, а сами выходят два на одного.

Моё детство прошло в обычной российской школе, и я никогда не уподоблюсь шакалам, сворой запинывающих своего одноклассника.

Так, Громов готов, что там с Пылаевым?

Я повернулся на каблуках и чудом успел прикрыться от самого настоящего фаерболла!

Левую кисть обожгло пламенем, но сам рукав мундира, к счастью, не загорелся. И я, зарычав от боли, бросился к рыжему и с силой пробил джеб.

— Это тебе за чухонца, рыжий, — прошипел я, наблюдая как из разбитого носа Пылаева хлещет кровь. — Ну! — я повысил голос, — у кого ещё ко мне остались вопросы и претензии?

Гимназисты настороженно замерли, переводя взгляд с меня на валяющиеся на земле тела одноклассников.

Я же почувствовал, как сила выходит из меня, словно вода из решета.

— Ну!

И в тот момент, когда я уже почти расслабился и был готов вернуться к своей пятерке, в круг вступил… Пожарский.

— Василий, — я скрипнул зубами от досады. — Не хочу тебя… с тобой драться. Ты человек чести, я видел, как ты вылечил Фроста после дуэли, хоть он и не просил. Не подумай, что подмазываюсь, но тебя я уважаю и не хочу…

— Это неважно, — прервал меня Пожарский. — Я не могу бросить свою пятёрку в беде. Это без-честно.

За ним следом шагнули насупленный Уваров и хмурый Ги’Дэрека. Ну всё, полный разрыв отношений с дворянством…

— Стойте! — в круг вступил Роман. — Пожарский, тебе нельзя драться, ты целитель в этой дуэли…

— Но это… — мрачно начал было Ги’Дэрека, но тут же осекся. — Хм, Дмитро это, конечно, не понравится, но решение, надо признать, элегантное.

Я благоразумно промолчал, отдав инициативу опытному Дубровскому. Да и потом, все мои силы уходили в данный момент на то, чтобы устоять на ногах.

— Ну так что? — нетерпеливо уточнил Роман.

— Не торопи! — огрызнулся Ги’Дэрека и покосился на валяющегося на земле блондина. — Я, секундант Дмитро Громова, Антуан Ги’Дэрека, признаю поражение своего сюзерена в этой дуэли!

— Я, секундант Михаила Иванова, Роман Дубровский, подтверждаю сказанное Антуаном Ги’Дэрека!

Уваров, как мне показалось, с облегчением выдохнул и отступил назад. Пожарский же, наоборот, кинулся к валяющимся без сознания пацанам.

— Я же говорил, — едва слышно пробормотал я, наблюдая за тем, как ко мне бросаются мои пацаны.

— Его к доктору надо! — ахнул Филипп, бережно ощупывая мою руку. — Тут до мяса ожог!

— Так может Пожарский вылечит? — прогудел Мирон.

— Думаю, нам лучше поскорей отсюда убраться, — покачал головой Дубровский. — Технически мы сейчас победители, но когда Дмитро придет в себя, он… может не согласиться с решением секундантов.

— Т-тактическое о-отступление, — выдал Славик, который, видимо владел этим тактическим приемом в совершенстве.

— Тогда потащили его в лазарет! — предложил Филипп, — я знаю где он находится.

— Потащили, — кивнул Дубровский.

— Стопэ, — я с трудом подавил накатывающую на меня тошноту. — К стеле, парни… Очень надо…

— Какая стела! — прогудел Мирон, — на тебе живого места нет!

— Надо! — выдавил я, постаравшись ответить максимально твердо.

— Потащили, — решил Дубровский, — только в темпе!

Парни подхватили меня за подмышки и чуть ли не на руках понесли к стеле.

— Как он сумел-то? — донесся до меня голос Мирона. — Нулёвка одаренных раскидал!

— Мне тоже интересно, — отозвался Дубровский. — Так, давай, прислоняй его к стеле. Только аккуратно!

Бумц!

Мой затылок стукнулся о каменную поверхность стелы. Голова тут же зачесалось, но сил возмущаться уже не было.

Выжав из себя последние силы, я сфокусировал взгляд на появившейся передо мной надписи:

Внимание! Воинский ранг повышен! Выберите пассивную способность:

Тренер (+30 % к рукопашному бою, +20 % к обучению других, Аура Одержимости +2 к прибавке)

Предприниматель (+20 % к рукопашному бою, +15 % к управлению коллективом, + 20 % к финансовой грамотности, Аура Одержимости +1 к каждой стезе)

Сила Рода (второе колено)

Снилась мне всякая ерунда.

Причём я понимал, что это сон, но проснуться не мог. Да и не хотел, честно говоря.

Ведь как только осознал, что нахожусь во сне, как в голове тут же всплыли слова историка:

«Предания говорят, что ночью после Калибровки с нами говорит наш род. Отнеситесь к своим сегодняшним снам со всей серьезностью».

Ну я и подошёл с серьезностью.

Поначалу снилась всякая школьная муть, мой класс, наши отношения и тот злополучный день, когда мы собрались на вписку.

Вот кому расскажешь — засмеют, но если раз за разом снится увиденное в тот день, значит что-то в этом есть.

Пока смотрел то видение, мелькнула мысль — может подойти к Светозару и рассказать ему про случившееся на вписке? Мелькнула и исчезла.

Пока что не готов этим делиться. Может быть позже.

Затем события понеслись вскачь.

Я увидел своего отца с дядей. Их увлечения, характер, ценности…

Потом увидел своих дедов.

Первого, который по отцовской линии, я помнил хорошо — деда Юрий Данилович был электриком и жил в одном с нами городе. А вот второго помнил смутно.

Серафим Фёдорович жил где-то в Сибири, к нам не приезжал, а мама не особо настаивала на наших визитах. Так, переписывались иногда, да созванивались по праздникам по видеосвязи.

Первый всю жизнь проработал на электростанции, держал пчёл и постоянно совершенствовал свою дачу. Второй полжизни прослужил в армии, а вторую половину провел в тайге в качестве лесника.

Увидел прадеда, точнее четырех.

Первого я ещё помнил. Смутно помнил его самого и хорошо его медали за Великую Отечественную. Дед рассказывал, что Данила Иванович получил три ранения и дошёл до самого Берлина.

Остальные трое на той самой войне и остались. Двое по материнской линии числились без вести пропавшими, а прадеда по отцовской линии убили под конец войны.

И я, к своему стыду, даже не помнил их имен.

А тут, получив доступ к памяти рода, вспомнил!

Мне показали кусочек их жизни — Иван Дмитриевич успешно партизанил три года: устраивал засады, отстреливал фрицев, а умер глупо — нарвался на голодного медведя.

Артём Олегович — во сне их имена всплывали в памяти сами собой и отчетливо выжигались на подкорке — был танкистом. Успешно воевал два года, но в сорок третьем сгорел в танке.

Фёдора Петровича не стало в сорок четвёртом. Погиб, закрыв собой своего пациента — молодого лейтенантика. Фрицы не посмотрели, что перед ними стоит доктор.

И я был благодарен этому сну.

За знание, за правду, за пробудившееся в груди чувство родства.

Правда, что деды, что прадеды держались как-то отстраненно, что ли? Сначала я думал, что недостоин общения с ними. А потом до меня дошло.

Первое колено активного умения Сила Рода открывало доступ к отцу и дяде. И чтобы «пробиться» к дедам нужно улучшить его до второго колена.

Подумать только, что будет, когда я узнаю свой род до седьмого колена! Их опыт, их знания и умения, их жизни.

Ведь это же та заветная убер-плюшка, которую жаждет заполучить любой попаданец!

Не знаю почему местные так ровно относятся к этой способности, но на мой взгляд, это настоящее сокровище. Правда, многое зависит от того, кем были твои предки.

Кажется, в тот момент я дико позавидовал дворянам, чьи семьи из поколения в поколение совершенствовали магическое искусство, оттачивали воинские умения и совершали прорывы в науке.

Хотя, мне грех жаловаться. Опыт отца и дяди — это отличный задел на ближайшее будущее.

Умение общаться с людьми и создавать работающие бизнес-схемы — это мой козырь, который я намереваюсь реализовать в ближайшем будущем.

А уж то, что оба уважали спорт — вообще подарок небес!

Кстати, надо будет продолжить традицию. Когда у меня родится сын — он совершенно точно пойдет на борьбу и в бассейн…

В какой-то момент я настолько замечтался, что чуть было не пропустил если не самое важное, то интересное, точно.

Усилием воли сосредоточился на видении и не пожалел.

Уидел вязь политических интриг в княжестве. Паутину договоренностей и обязательств между княжествами и зависших в напряженном равновесии северян, западников и восточников.

Увидел с высоты птичьего полёта другой мир, в котором стояли четыре огромных города-государства.

Один на берегу океана, второй чуть выше в горах. Третий в огромном лесу, а четвёртый где-то на западе на равнинах и холмах.

Увидел масштабные битвы и осады. Поединки один на один. Ночные засады. Странствования в поисках артефакта, Магическую академию и потертые деревянные наручи.

Увидел шахматную доску, с выставленными на ней фигурами. И смутно знакомого мага, которой держал её в руках.

Увидел свинцовую пелену, вставшую на пути будущего.

И когда уже почти провалился в эту пелену, словно в воронку, увидел Её.

Массивная стальная цепь, прикованная к кандалам на бронзовой лодыжке. Обрывки доспеха, не скрывающие подтянутую фигуру.

Да и что может скрыть широкий пояс, защищающий живот, один наплечник, один наруч, да поножи на левой ноге.

А серая — когда-то она наверняка была белой — римская тога больше походила на короткую простыню, в которую закуталась Она.

Короткие светлые волосы, небрежно собранные на затылке, затемненные угольной пылью глаза и эта полуулыбка.

Слегка ироничная, слегка насмешливая, с ноткой грусти, презрения и… скрытого превосходства?

Встреченная на уроке богиня-магиня Ольга казалась рядом с Ней школьницей-толстушкой. А актрисы, которые остались в памяти после просмотров фильмов казались сейчас жалкой подделкой.

Увы, у меня в жизни не было отношений, и я смутно понимаю, что такое страсть и что такое любовь.

Но одно я понял совершенно точно и ясно.

Она будет моей.

Даже если ради этого мне придется убить тысячу воинов. Даже если придется разрушить целый мир. Даже если после этого Она меня отвергнет.

Впервые в жизни я засомневался в цели, поставленной три года назад.

На черта мне мой и этот мир, если там не будет Её?

— Я найду тебя, — пообещал я, не отрывая взгляда от внимательных карих глаз. — Я приду за тобой, чего бы мне это не стоило!

Внимание! Получено задание: Спасти Принцессу Рив с Арены

— Рив, — прошептал я, не отрывая закрывающихся глаз от стремительно исчезающей фигуры амазонки, — вот, значит, как тебя звать…

Спал я эту ночь как убитый и точно бы проспал подъем, если бы не Дубровский.

— Миша… Ми-ша… Миша!

С трудом разлепив глаза, я не сразу понял, где нахожусь.

Компактный письменный стол со стулом, висящая на стене деревянная полка, узкий шкаф — увиденное явно не походило на мою квартиру.

— Миша! Ты как?

Но стоило мне увидеть обеспокоенное лицо Ромы Дубровского, как я вспомнил молнию в парке, свинцовую воронку, стелу, Агапыча и первый день, проведенный в гимназии.

— Нормально, Ром… Тело только ломит всё…

В памяти всплыла дуэль, и я с ужасом посмотрел на левую ладонь, ожидая увидеть ожоги четвертой степени. Но, к моему непередаваемому облегчению, рука оказалась в порядке.

Да, новая кожа отличалась цветом от правой руки, да и чесалась безбожно, но главное, что не было тех страшных ожогов.

— Пожарский тебя подлатал, — поймал мой взгляд Роман. — Ему правда Громов запретил, но он всё равно заскочил.

— Красавчик, — согласился я, ощущая себе более целостным, что ли? — А сколько времени-то?

— Пять утра, — не смотря на часы, ответил Роман. — До шести ещё можешь поспать. Только закрой за мной… на всякий случай.

— Погоди, — я сел на кровати и окинул одноклассника подозрительным взглядом, — ты что, всю ночь здесь что ли провел?

— А как ещё? — пожал плечами осунувшийся гимназист. — Ты же без сознания был, дверь за собой закрыть не мог.

— И где ты спал?

Всё-таки, я был несправедлив к дворянам, считая их зажравшимися мажорами.

Ведь по сути Дубровский мог оставить меня и пойти себе спать, но он остался со мной до утра.

— За столом, — как-то по-взрослому усмехнулся мой долговязый товарищ. — Мне не привыкать засыпать в библиотеке. Зато такой сон видел… Расскажешь кому — не поверят.

— Мне тоже снилось… всякое, — кивнул я, раздумывая про себя — поваляться ещё немного или, как обещал, вытягивать свою пятёрку на разминку. — Ладно, некогда разлеживаться, пошли?

— Куда? — опешил гимназист.

— Как куда? — я поднялся с постели и с удовольствием потянулся. — На пробежку, конечно. А потом в зал.

— Может завтра? — поморщился Роман.

— Можно и завтра, — тут же согласился я, — а можно и послезавтра. Или в следующей четверти. Или после того, как нас сожрут северяне или Громов.

— Я понял твою мысль, — вздохнул Дубровский. — Вот только…

— Ром, — я накинул на себя мундир и направился к своим сапогам. — Наша единственная надежда — это утро с пяти до шести. Иначе они задавят нас силой. Мирон, кончено, хорош, но против того же самого Безухова он и минуты не выстоит.

— Да я понимаю, — махнул рукой гимназист, — вот только… А, ладно! — в его глазах мелькнула решимость. — Пошли!

Я же, напротив, замер на месте, ловя промелькнувшее осознание чего-то важного.

Дубровский сказал свое «Пошли» негромко, но я сразу поверил в серьезность сказанного.

— Знаешь, Ром, — я внимательно посмотрел Дубровскому в глаза, — вот теперь я точно уверен, что мы справимся. Одному троих тащить — не вариант.

— Справимся, — подтвердил гимназист, от которого так и повеяло решимостью идти до конца. — Я себе слово дал.

Вот оно что!

Вот что показалось мне странным. Роман Дубровский не просто сказал «да», он принял решение и теперь будет каждое утро просыпать в пять утра без моих напоминаний.

Просто потому что понял, что это ему нужно.

Просто потому что у него внутри стальной стержень воли, который тщательно культивировала его семья.

Да уж, мне определённо нужно пересмотреть свои взгляды на дворян.

— Поднимаем наших, делаем пару кружков вокруг гимназии и в зал?

— Заодно и дела обсудим, — кивнул Дубровский и взялся за свои сапоги. — Всем дико интересно как нулевка смог одолеть троих одаренных.

— Расскажу, — пообещал я, — но позже.

Вдвоем мы споро, несмотря на отчаянное сопротивление, растолкали Славика с Филиппом. Ну а Мирон, к моему удивлению, и вовсе не спал.

Наскоро умылись и отправились на улицу.

Дубровский сразу же выбился вперёд, я же притормозил радостно рванувшего за ним Мирона.

— Мирон, просьба будет.

— Что за просьба? — тут же насторожился кузнец.

— Ты, сразу видно, парень спортивный, — начал я, почти не покривив душой, — можешь первое время взять шефство над ними? — я кивнул на недовольного Филиппа и дрожащего от холода Славика. — Я бы и сам, но мне тоже надо в форму хоть немного прийти.

— Шефство? — переспросил здоровяк. — Наставничество что ли?

— Оно самое, — согласно кивнул я, почти не сомневаясь, что Мирон согласится. — Как самый сильный в нашей пятерке.

— Могу, — довольно заулыбался Мирон. — Как тут не помочь-то!

— Только не жалей их, — посоветовал я, — особенно Славика.

— Та не учи учёного! — отмахнулся здоровяк и с предвкушением посмотрел на «толстого и тонкого».

Пацанам его взгляд, полный нездорового энтузиазма, явно не понравился, и они, не сговариваясь, жалобно уставились на меня.

— Надо, парни, — покачал головой я. — Надо. С этого дня, на зарядке и в фехтовальном зале слушать Мирона как… как самого князя! Поняли?

— Поняли, — поморщился Филипп, покосившись на внушительные кулаки нашего кузнеца.

Славик же вздохнул и обреченно кивнул.

Один только Мирон расправил плечи и гордо взглянул на пацанов.

Не, ребят, так дело не пойдет. Надо добавить позитивной мотивации.

— А кто из вас к концу года Миро… эм, меня победит в зачете на силу и выносливость, секретный секрет расскажу. Из своего мира.

Победить Мирона — это нереально. Меня же, вроде как, возможно. Внешне я такой же дохлый, как Славик.

Парни вроде как заинтересовались, по крайней мере в их глазах мелькнул огонёк азарта.

— И расскажу, как Громова победил!

Во-от! Вот это уже не огонёк, это уже целый пожар любопытства и азарта!

— А мне? — тут же возмутился Мирон.

— Станешь первым с саблей и пистолем, расскажу, — тут же нашелся я.

— А может авансом? — не растерялся Филипп, на что я лишь фыркнул и покачал головой.

— Я-я в деле! — неожиданно выдал Славик и тут же смутился.

— Я тоже! — тут же отреагировал Филипп.

— Ну а раз так, — опередил меня Мирон, — ноги в руки и побежали! Кто отстанет, получит подзатыльник!

— Лучше поджопник, — посоветовал я, — голова думать пригодится.

— Не вопрос, — кровожадно усмехнулся Мирон, а Филипп со Славиком моментально загрустили.

Посчитав на этом свою миссию выполненной, я побежал вперёд, подавая пример остальным.

На удивление, забег дался мне тяжело.

Может быть дело было в сапогах, или, быть может, в теле, непривычном к нагрузкам, но Романа я догнал на последнем издыхании.

Дубровский же, надо отдать ему должное, тут же сбавил ход, подстраиваясь под мой заплетающийся шаг.

— Интересный ты человек, Миша, — начал одноклассник, дожидаясь, пока я отдышусь. — В тебе будто бы кипит вулкан энергии.

— На то… уф, есть причины!

— Знаешь, — внезапно разоткровенничался Дубровский, — меня с детства пичкали родословными, союзами, заставляли заучивать политические расклады в княжестве и быть в курсе всех возможных рисков…

— А ты? … Уф!

— А я маг, Миш, — горячо ответил Дубровский. — Мне это всё не интересно! Я как Светозар, понимаешь?

— Угу… уф! Ты ботан.

— Магия прекрасна, — Дубровский не обратил на мои слова ни малейшего внимания. — История магии восхитительна! А в древних преданиях скрыто сакральное знание!

— Дай угадаю, — я с трудом, но восстановил своё дыхание, — твой отец так не считает?

— Его интересует лишь власть, да положение нашей семьи, — помрачнел гимназист. — А я, может, не хочу заводить связи с таким, как Громов!

— Я понял к чему ты ведешь, — признаться, Роман серьезно облегчил мне жизнь, только что завуалированно предложив мне лидерство в нашей пятерке. — Но твой отец прав. Рано или поздно тебе придется возглавить семью.

— Ну и что? — недовольно бросил Дубровский, неосознанно ускоряясь.

Уж не знаю, пытался ли он таким образом подсознательно убежать от проблем, но мне такой финт ушами не понравился.

Ещё бы! Роме-то легко бежать, он вон какой длинный! А я и так еле поспевал за ним. Но ронять марку было невместно.

— Знаешь, Ром, — я поднажал и поравнялся с одноклассником. — Я до десятого класса тоже ответственность спихивал. На родителей, на учителей. А потом кое-что произошло, и я изменился. Взял жизнь в свои руки. Начал поступать так, как считал правильным.

Мне некогда было смотреть на Романа и проверять, слушает он меня или нет, но появившийся интерес я почувствовал.

— Да, я иногда ошибался, но это были мои ошибки, понимаешь?

Я немного помолчал, совсем, как наши учителя, и продолжил.

— Зато сейчас, я знаю, как поступить правильно. Знаю, как добиться своей цели. В одиночку, конечно, было бы полегче, но пятерка — это работа на перспективу.

Под конец я немного запутался и явно свернул не в ту сторону, но Дубровский, кажется, меня понял.

— Слушай, а ты… правду тогда на уроке сказал? Про свой род и про свой мир.

— Про себя нет, — признался я, — про мир — да.

— Громова решил запугать? — понимающе кивнул Рома. — Он сейчас не отвяжется, зря ты с ним так.

— Не только… — Я скривился, услышав упоминание про недалекого блондина. — Понимаешь, это очень страшно. Сотни боевых флаеров, за пять минут уничтожающие центр города… Танки с энергетическими щитами, сметающие все на своем пути… Трехметровые фигуры в боевой силовой броне, с легкостью разрывающее людей пополам…

Кулаки сжались сами собой, и я будто наяву оказался в сотни раз просмотренных кошмарах.

— А за ними идут некроманты, поднимающие только что убитых людей. А одиночек, словно зайцев, загоняют здоровенные песеголовые воины с кривыми мечами. И десятки, и даже сотни огненных магов, совместно испепеляющих один жилой район за другим…

Я чувствовал, что меня понесло, но остановиться уже не мог.

— И раз за разом смотреть, как сначала чужой, а потом и твой мир сгорает в адском огне… Черт возьми, я готов пойти почти на всё, чтобы этого не допустить. И если для этого мне предстоит прослыть ботаником, плевать! Я не упущу свой шанс и возьму из этого мира по максимуму!

— Три года, говоришь? — задумчиво протянул Дубровский, поежившись всем телом.

— Чуть больше, — немного слукавил я. — Но рвать жилы нужно уже сейчас!

— Знаешь, почему роды и дворянские семьи не приветствуют появление Претендентов? — неожиданно поинтересовался Роман.

— И почему?

— Отец рассказывал по секрету, — Рома замедлил бег, переходя на шаг и понизил голос. — Что при достижении десятого ранга по какой-либо стезе, Одаренному предлагалось отправиться на дальнейшее испытание.

— В другой мир? — жадно уточнил я.

— Точно не знаю, но видимо да, — кивнул Рома, — так вот, те роды, чьи претенденты исчезли, прекратили своё существование.

— Из-за чего? — мне показалось, что ещё немного, и я пойму что-то важное.

— Никто не знает, — пожал плечами Дубровский.

— Но Ги’Дэрека вроде говорил про одиннадцатый ранг? — вспомнил я.

— Про это не ведаю, — погрустнел Рома. — В родовой библиотеке есть летопись только про исчезнувший род Де Вега. — Первая часть понятная, а вторая — не очень.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я.

— В воронке стальной он закружился, и облик его тотчас изменился! — с выражением продекламировал Дубровский и тут же пояснил. — Это про наследника, взявшего десятый ранг. А вот дальше: Прошёл всего год, и род прекратился. Кровь к крови! Ушёл за порог чтоб возродиться!

— Всё? — уточнил я, выждав несколько секунд.

— Всё, — подтвердил Рома.

— Ну такие себе стишки, — честно ответил я. — И непонятные.

— Нормальные! — оскорбился Дубровский и тут же погрустнел. — Но непонятные, да.

— Ладно, Ром, — оглянувшись, я заметил выворачивающих из-за угла пацанов, — это всё лирика.

Славик дышал как загнанная лошадь, Филипп прихрамывал на левую ногу. Один лишь Мирон так и лучился довольством, здоровьем и силой.

— Можешь верить мне, можешь нет, — я помахал ребятам и повернулся к Роману, — мне без разницы. — Твою позицию я понял и предлагаю следующее. Официально командир нашей пятерки ты. Неофициально — я.

Роман помедлил и согласно кивнул.

— Я понимаю, что много не знаю о вашем мире, в особенности о взаимоотношениях дворян, родовичей и безродных. И про гимназию, в которой все, якобы, равны, тоже. Да и вообще мало, что знаю.

Дубровский невесело усмехнулся, но взгляд не отвел.

— Но я знаю, как из малого сделать больше. Как, хе-хе, — не удержавшись я вставил фразочку из той самой книги, — возвыситься. И с твоей помощью у нас всё получится.

Я протянул долговязому мальчишке руку и вопросительно посмотрел на него.

— Что скажешь?

— Скажу, — Роман Дубровский крепко стиснул мою ладонь в рукопожатии, — что… верю тебе.

Это было сказано таким голосом, что я сразу понял, во что именно он поверил. А поняв, позволил себе улыбнуться.

У меня появился первый настоящий союзник в этом мире, и не просто союзник, а целый дворянин!

И моя цель, ещё вчера казавшаяся сказкой, на глазах начала претворяться в жизнь.

— Спасибо, Ром, — я с силой пожал его ладонь и кивнул на центральный корпус гимназии, — детали предлагаю обсудить в зале.

— Все вместе? — улыбнулся Дубровский и посмотрел на приближающихся парней.

— Все вместе, — подтвердил я и повысил голос. — Отлично, парни! Разминка закончена!

— О нет! — взвыл Филипп, мгновенно смекнувший, куда я клоню.

— А теперь, — я подмигнул ухмыльнувшемуся Мирону. — Шагом марш в фехтовальный зал!

— Зачем? — простонал Славик, ни разу не заикнувшись.

— Как зачем? — улыбнулся я. — Будем качать мышцы и… строить планы по захвату мира!

— А зачем нам захватывать мир? — простодушно поинтересовался Мирон. — Мы же не демоны Пустыни.

— Действительно, — поддержал его Филипп. — Это экономически нецелесообразно.

— Ну ладно, можно не мир, — не стал спорить я. — Можно, для начала княжество.

— Пойти против князя? — тут же набычился Мирон, замедляя шаг, — я на такое не подписывался!

— Для таких захватчиков целый острог в княжестве имеется, — неожиданно поддержал его Роман.

— Да и не получится ничего, — как-то подозрительно вздохнул Филипп. — Проверено.

— Хорошо, — я терпеливо выслушал ребят, гадая про себя, в какой момент небрежно брошенная шутка превратилась в самый настоящий заговор. — Что насчет гимназии?

— Она же княжеская! — возмутился Мирон. — Это все равно, что князю войну объявить!

— Да и пограничная застава рядом, — кивнул Филипп. — Армейцы будут здесь уже через десять минут.

— В смысле погранцы? — удивился я. — Мы что около границы живем?

— А куда, как ты думаешь нас отправляют на практику? — удивился Роман.

— В общем, ты это, Михаил, — Мирон не на шутку заволновался. — Не надо такое говорить и вообще!

— Ну а стать самыми крутыми Воинами, Магами и Инженерами-то можно? — вздохнул я. — Род свой возвысить, политический вес набрать, торговую империю построить?

— Это можно, — важно кивнул Роман, едва заметно улыбнувшись.

— Другое дело! — горячо поддержал его Мирон.

— Хороший план, — отозвался Филипп, которого явно зацепила последняя фраза.

— Я-я с-согласен! — о, и Славик проснулся!

— Ну вот и ладушки! — усмехнулся я. — А мир и без нас есть кому захватывать.

Так мы и дошли до фехтовального зала. Я по привычке шутил с серьезным лицом, а ребята воспринимали сказанное за чистую монету. Один только Дубровский довольно скоро просек фишку и. то и дело, хмыкал.

В зале, к моему удивлению, было занято.

Ну как занято, двое старшеклассников в защитных масках и тренировочных доспехах во всю рубились на самом большом ринге.

Тяжелые клинки порхали, словно деревянные прутики, а сами поединщики, по-моему, даже не заметили нашего прихода.

— А мы им не помешаем? — заробел Мирон, разглядев на сражающихся гимназистах княжеские нашивки.

— Нет, конечно, — уверено ответил я, беря на заметку пиетет Мирона перед князем, — к тому же нам во-он туда.

— Гантели и штанга? — поморщился Роман. — Западная гимнастика… Ты уверен?

— Ребят, — я решил ответить сразу всем, несмотря на то, что Филипп и Славик ограничились печальными вздохами. — У меня есть рабочая схема, которая за полгода сделает из хлюпиков качков.

— За полгода можно и самому в силу войти, — не очень уверено возразил Мирон.

— Работая с молотом по восемь часов в день? — навскидку уточнил я. — Верю. Но у нас немножечко другая ситуация.

— Михаил, Мирон прав, — заступился за кузнеца Дубровский. — Полгода — это слишком долго.

— А если три месяца? — поморщился я.

— Всё равно долго.

— Да ладно, ребят! — я посмотрел на насупленных одноклассников. — Невозможно за месяц из Славика в Мирона превратиться!

— Значит все это бесполезно? — тут же сделал выводы Филипп. — Можно спать по утрам?

— Невозможно, — согласился Роман, не обратив на слова толстячка никакого внимания. — для обычных людей. У Одаренных… есть свои пути.

— И какие же? — заинтересовался я, принимаясь за разминку.

— Самый простой посвятить один ранг укреплению тела. Его рано или поздно берут все Воины, иначе можно не справиться с нагрузкой.

Ну, я-то положим, получил первый ранг, а вот остальные…

— А ещё?

— Артефакты, — принялся перечислять Роман, — зелья, специи…

— Специи? — переспросил я, жестами приглашая одноклассников присоединятся к разминке.

— Травы всякие, орехи, зерна, — пояснил Роман. — Но не простые, а наполненные силой.

— Ого, — удивился я, — у вас даже такое есть?

— Многие роды и даже дворяне выживают благодаря культивации специй, — пожал плечами Роман. — Можно, конечно, самому выбрать стезю Алхимика, но мало кто хочет возиться с землёй.

— Ольга об этом не рассказывала, — удивился я.

— Ольга Ивановна много о чём умолчала, — хмыкнул Дубровский. — Она из вольных, поэтому, допускаю, что о многих вещах она даже не знает.

В этом мире я чувствую себя двоечником, попавшим в класс к гениям.

С одной стороны, всё чертовски интересно и вроде даже объясняют понятно, с другой — мои поиски походят на огромный клубок шерстяных ниток. Вроде тянешь и тянешь, а он всё разматывается и разматывается.

Сейчас вот, откуда-то всплыл Алхимик и ещё какие-то «многие вещи».

Всё это безумно интересно, но сейчас на первом месте стоит прокачка выносливости и силы.

— Ладно, — я сделал в памяти зарубку расспросить Дубровского насчет магии поподробней. — Что там со специями и зельями? Насколько это дорого?

— Зелья дорогие, — вздохнул Роман. — Специи подешевле, да я и сам могу часть из них найти.

— Но? — продолжил я, подспудно ожидая подвоха.

— Но это, опять же, не быстро и то, что я смогу сделать, максимум подстегнет развитие до второго ранга.

— Мда, — протянул я, заканчивая с разминкой и переходя к приседаниям. — Повторяй за мной! Уф! Предлагаю действовать так… Первое, работаем с нагрузками по моей программе… Второе, усиленно питаемся…, для чего нужно заслужить доверие и уважение Зинаиды Ивановны… Третье…

— А кто это? — простодушно поинтересовался Мирон, приседая вместе со мной и не забывая контролировать Славика с Филиппом.

— Повар наш, — переведя дух, ответил я, — после тренировки мы с тобой, кстати, идём ей помогать.

— А что…

— Позже, Мирон!

— Лады…

— Так вот… Уф! — подумать только, каких-то двадцать приседаний, а ноги уже дрожат. — Третье… Роман собирает травки и делает специи. Вам, главное, второй ранг взять.

— Вам? — тут же отреагировал Филипп. — А тебе?

— А я после дуэли взял, — отозвался я, — Ты Фил, приседай, приседай! Мирон, у нас нарисовался сачок…

— Эт мы щас поправим, — довольно усмехнулся здоровяк, примеряясь как бы половчее отвесить толстячку подзатыльник.

— Я приседаю! — тут же переобулся Филипп, косясь на здоровенную ладонь Мирона. — Приседаю!

— Вон, бери пример со Славика, — я показал на еле стоящего на ногах дрыща. — Уже сил нет, а он делает. Вот, что такое стальная сила воли!

Славик, который уже с трудом стоял на ногах, заметно приободрился и даже попытался выпятить колесом свою впалую грудь.

— Так вот, будет второй ранг, уже можно выходить на дуэли и, так сказать, естественным путем повышать его до третьего.

— Классрук сказал, что к концу года же! — возмутился Филипп.

— Нет у нас столько времени, Фил, — я наконец-то перестал приседать и дал мышцам передых. — Нам столько всего нужно успеть сделать…

— Что, например? — было видно, что толстячку понравилось, как я сократил его имя.

— Для начала заработать денег, — я принялся загибать пальцы. — На зелья и высококачественные специи. Вы как хотите, а я на развитии своего тела экономить не буду.

— Надо, — неохотно кивнул Роман, чьи ноги заметно подрагивали после приседаний. — Эх, говорил мне отец, что тело — это фундамент разума, но я его не слушал….

— Кстати, Роман, — при одноклассниках я решил называть Дубровского полным именем. — Когда будет встреча с родными, попроси для себя зелий. Чувствую, нам вскоре предстоит много всего интересного.

— Я хотел сам, — нахмурился было Роман, но я не дал ему договорить.

— Ты и так сам. А то, что род тебе поможет — так не для этого ли нужна семья? Помни, мы сейчас меняем деньги на время. И время однозначно ценнее.

— Хорошо, — подумав, кивнул гимназист. — Тогда попрошу отца и для вас достать зелий.

— Не стоит, — я покачал головой. — Это мы с тобой сейчас друзья, а для твоего отца мы будем инвестицией с непредсказуемым результатом. Для начала нам нужно показать, что мы и сами можем чего-то достичь.

— Но тогда и мне…

— А вот тебе не надо, — уверил я его. — У тебя тройка в Магии! Ты и так всю жизнь доказываешь, что достоин. Настал черед принять награду и развиваться дальше.

— Ты вроде младше нас, — с досадой произнёс Рома, — но какой-то не по-детски мудрый.

— Во-во, — поддакнул Филипп, — я тоже заметил.

— И я, — неуверенно кивнул Славик.

— Из учёных наверно, — пожал плечами Мирон, которого мало волновали высокие материи. — Ещё приседать-то будем?

— Будем, — кивнул я, чувствуя приятную боль в натруженных мышцах, — но завтра.

Пацаны тут же с облегчением выдохнули и заулыбались. Вот только я ещё не договорил.

— А сейчас отжимаемся! Три подхода по двадцать и в душ!

— А может… — начал было Филипп.

— Мирон!

— Всё-всё, отжимаюсь…

Видя, что ребята не спешат принимать упор лёжа, я показал им пример и еле-еле выдал двадцаточку.

— Уф! Давайте, ребят! Ещё пара дней и северян одной левой расшвыряем!

— Да я и сейчас любого из них, — возмутился здоровяк. — В бараний рог согну!

— Это вряд ли, — покачал головой Дубровский, переводя дух после первого подхода. — Они с детства как воины воспитываются.

— Я тоже, — нахмурился Мирон. — У меня дед сотником в дружине был!

— Мирон, — я поспешил вступить в разговор, — Северяне — разрушители. Их смысл жизни убивать и быть наемниками. Ну, если я, конечно, правильно понял…

— Не совсем, — тут же влез Филипп, — на самом деле у них есть свой кодекс чести и даже глобальная цель — вернуть былое величие.

— Но на княжества и дворян они работают с охотой, — пожал плечами Рома. — Парадокс.

Филипп хотел было что-то возразить, но я его опередил.

— Ребят, с удовольствием послушаю ваш рассказ о северянах чуть позже. Сейчас же, я вел к тому, что северяне — Разрушители по своей сути, а наш Мирон, — я хлопнул по стальному плечу кузнеца, — созидатель. Защитник, я бы сказал. Творец.

Мирон задумался, а вместе с ним и остальные ребята.

— Ломать много ума не надо, а вот строить, создавать, созидать — это совершенно другой коленкор! В перспективе Защитники и Творцы побеждают Разрушителей.

— То есть ты хочешь сказать, — задумался Филипп, — что если Мирон пойдет исключительно по стезе Воина, он всё равно не сможет догнать северян. Но если продолжит совмещать Воинское дело с кузнечным, то…

— Именно, — кивнул я, порадовавшись сообразительности толстячка. — В этом случае он выиграет на долгой дистанции и станет уникальным профессионалом.

— Я? — уточнил Мирон, недоверчиво поглядывая на нас.

— Ты, — подтвердил я, — главное, не забрасывай ковку.

Признаться, в этот момент я почувствовал себя паршиво.

Будто меня окружали не люди, а шахматные фигуры, которыми можно и нужно ходить.

К примеру, Мирон в моих мыслях фигурировал в роли тяжа — эдакий защитник, закованный в собственноручно выкованную броню, который будет прикрывать Славика и Романа.

Славика я видел в образе Погонщика. И неважно кого он будет контролировать — магических големов или механические конструкты.

На счет Романа я особо не обольщался.

Если остальных мне удастся заинтриговать и убедить в правильном выборе, то под Дубровского я мог только подстраиваться. Вряд ли наследник дворянской семьи поддастся влиянию какого-то форточника.

В любом случае, интуиция Дубровского и его боевая магия сослужит нам хорошую службу, а родовая способность, о которой Рома пока не распространялся, возможно, станет нашим козырем.

Филиппа же я видел в роли своего будущего казначея.

Ну а что, попаданец я или нет, в конец концов? Ведь не зря говорится: «Хочешь идти быстро — иди один, хочешь идти далеко — иди вдвоем».

Крудау однозначно мутный тип. Уж слишком уверенно он держится для сына перебежчика, но пока что он мне полезен. Да и в дальнейшем, надеюсь, сработаемся на ниве предпринимательства.

Что касается его боевых качеств, то его я тоже видел в качестве воина-защитника. Максимум брони и какая-нибудь булава — отгонять агрессоров от Славика или Ромы.

Ну а себя… про себя я ещё думал.

— Время, — напомнил Роман, и я согласно кивнул.

— Точно. Всё, ребят, зарядка закончена. Завтра снова встречаемся в пять. Пробежка, зал, душ, завтрак. И ещё трижды в неделю у нас будут основные тренировки.

— К-как это о-основные? — нижняя губа Славика предательски задрожала.

— Так, — нахмурился я, следуя за Ромой к выходу из зала. — Не боись, со специями Романа дело пойдет веселей.

— Михаил, — оглянулся Дубровский. — Ты же понимаешь, что Громов и Пылаев не успокоятся теперь?

— Понимаю, — поморщился я, наблюдая за старшеклассниками, сражающимися на ринге. — Слушай, они же ни разу не передохнули за всё это время!

— Четверки, как минимум, — отозвался Рома. — И всё же, что будешь делать с Громовым и Пылаевым?

Ага, «что будешь делать», а не что «будем делать». Ну, наивно было бы считать, что Дубровский броситься разгребать мои проблемы.

— На классном часе узнаешь, — пообещал я.

Честно говоря, до сегодняшней ночи я отчаянно трусил, понимая в какую западню себя загнал. Внешне, конечно, демонстрировал уверенность и спокойствие, но самому было чертовски страшно.

Это только в книгах и фильмах главный герой может без последствий врезать в челюсть дворянину и спать спокойно. На деле, он не проживет и пару дней.

У меня, по сути, не было другого выбора — становиться терпилой точно не мой вариант — но кого волнуют проблемы какого-то форточника?

Что значит «не повезло»? Сам нарвался!

Вот я и мандражировал весь вчерашний день, всеми силами пытаясь показать какой я крутой, и что меня лучше не трогать.

Да, удалось отвлечься на уроки, на знакомство с миром, но червячок страха всё это время грыз меня изнутри.

До того момента, как я познакомился со своими родом.

Не знаю, как объяснить, но узнав своих дедов и прадедов поближе, не говоря уж о полученном опыте отца и дяди, я стал уверенней раз в десять.

Появилось ощущение внутренней целостности и… значимости.

И если вчера я отчаянно транслировал вовне, что я крут и никого не боюсь, то сейчас я действительно так чувствовал.

О крутости, кончено, говорить ещё рано, но поддержка рода, внутренняя уверенность, понимание, что иду верным путем — оно всё сейчас со мной.

Добежав до спален, мы наскоро сполоснулись, после чего разделились. Рома, Фил и Славик решили остаться в гостиной. А Мы с Мироном побежали на кухню.

— Доброе утро, Зинаида Ивановна! — поприветствовал я повара.

Для этого пришлось заглянуть в подсобку, расположенную около входа в обеденные залы.

— Михаил, да? — недоверчиво прищурилась женщина, оставляя в покое деревянный бочонок. — А вы чего так рано? Завтрак ещё не готов.

— Мы помочь пришли, — я постарался улыбнуться максимально обаятельно.

— Да вы что, ребятки, — тут же растаяла женщина, — правда пришли помочь?

— Правда, — заверил я повара. — Вот эта бочка, наверняка, очень тяжелая.

— Я хотела её в кладовку передвинуть, — посмотрела на бочку Зинаида Ивановна, — мешает до сухофруктов дотягиваться.

— Ни слова больше! — я посмотрел на Мирона и тот молча кивнул. — Куда её откатить?

— Катить не нужно, — замахала руками женщина, — там же маринованные опята! Только нести. По боками специальные ухваты есть.

Я присмотрелся к бочке и действительно увидел бронзовые ручки, торчащие с двух сторон.

— Ясно, куда нести?

— Идите за мной, в кладовку поставим к стенке, чтобы не мешалась.

Я смерил бочку оценивающим взглядом, мысленно попрощался со своей поясницей и взялся за ручку.

Ух ёёё!

— Там точно опята? — прокряхтел Мирон, с натугой таща бочку.

Я согласно кивнул и засеменил за Мироном, обеими руками вцепившись в ручку и молясь всем богам, чтобы эта махина не сорвалась и не рухнула мне на ногу.

— Ну не мухоморы же! — отозвалась Зинаида Ивановна, заводя нас в кладовку. — Во-он к той стене, ребят.

Каким-то чудом дотащив бочку до указанного места, мы с грохотом её опустили и с опаской посмотрели на женщину.

— Умаялись, ребятки?

— Не-не, — замотал головой я, — чем ещё помочь?

— Да вроде все, — задумалась Зинаида Ивановна. — Вы, наверное, голодные?

— Зинаида Ивановна, — я решил, что приличия соблюдены и перешел прямо к делу. — У нашей пятёрки с сегодняшнего дня вводятся повышенные физически нагрузки. Как в гимназии обстоят дела с дополнительным питанием?

— Никак, — тут же посмурнела женщина. — Рацион утвержден два года назад указом ведомства народного просвещения и с тех пор соблюдается неукоснительно.

— Совсем-совсем никак? — уточнил я.

— Совсем, — подтвердила повар и добавила. — Так что зря бочку тащили.

— Чего это зря? — удивился я. — Мы и впредь будем вам помогать. Вы же о нас заботитесь, а какие мы мужчины, если не можем помочь перенести что-то тяжёлое?

— Даже так? — задумалась Зинаида Ивановна.

— Только так, — уверенно подтвердил я. — К сожалению, картошку чистить мы не сможем — время на вес золота, но принести ту же самую картошку из подпола или вон бочку переставить, котел, там, перевернуть — это мы обязательно поможем.

— Да не особо-то и тяжело, — женщина покосилась на здоровенную связку лука, висящую на стене.

— Зинаида Ивановна, — я уверенно посмотрел женщине в глаза. — Просто подумайте и подготовьте к обеду список мужских дел. Мы будем заглядывать к вам до и после приемов пищи и помогать. И это не обсуждается.

— Ну ладно, — сдалась под моим напором женщина. — Я подумаю.

— Яркого дня, Зинаида Ивановна! — я обозначил короткий кивок.

— До свидания, — прогудел Мирон. — Мы, это, ну поможем. Невместно ба… женщинам тяжести таскать.

Мда, Мирон, лучше б ты так и молчал…

— Не забудьте про список дел, — напомнил я и потянул Мирона за собой.

— Да-да, мальчики, — рассеянно кивнула женщина, а я почувствовал идущую от неё волну удивления, неожиданности и, отчего-то, смущения.

— Вот и накрылись двойные порции медным тазом, — расстроенно прогудел здоровяк, стоило нам удалиться от кухни. — Ещё и работать за просто так.

— На завтраке посмотрим, — отозвался я, не показывая вида, что я и сам расстроился. — Пошли до стелы быстренько добежим? Как раз успеем до завтрака.

— Ну пойдем, — неохотно согласился Мирон. — И чего тебя туда так тянет? Там же… неуютно.

— Мне нормально, — возразил я, выходя из здания и выворачивая на дорожку, ведущую к колоннаде. — Хм, Мирон, мне кажется или у стелы кто-то есть?

— Не кажется, — хмуро прогудел здоровяк, замедляя шаг вслед за мной. — Громов там стоит.

— А второй кто? — я, к сожалению, видел только расплывчатые фигуры.

— Второй… Второй, вроде, Ги’Дэрека.

— Ну тогда пойдем, — я ускорил шаг. — Глядишь, и получится договориться.

— Доброе утро, — нейтрально поздоровался Антуан Ги’Дэрека, стоило нам подойди поближе.

— Доброе, — немного поразмыслив, согласился я.

— У нас проблема, — перешёл к делу Ги’Дэрека.

Дмитро Громов стоял рядом с Антуаном, но на нас с Мироном даже не взглянул. Он был занят тем, что разглядывал главное здание гимназии.

В голове у меня мгновенно промелькнули возможные варианты…

Громов решил замириться? О нашей «дуэли» узнали учителя? Пожарский не смог вылечить пнувшего меня Меньшова? Или это и вовсе подстава?

От последней мысли я всё же отказался. Ги'Дэрека и подставы в моей голове как-то не вязались. Нужно больше информации…

— У нас? — уточнил я, судорожно размышляя, какой вариант окажется верным.

— У нас, — спокойно подтвердил Антуан.

— Что за проблема? — поинтересовался я, отдавая инициативу Ги’Дэрека.

— О нашей… встрече доложили директору гимназии.

— Удивительная новость, — я не удержался от сарказма. — Очень… неожиданная.

— Если ты намекаешь на Игната, — прочитал мои мысли Ги’Дэрека, — то это не он. С ним… была договоренность.

— Значит, — против воли задумался я, — у нас либо завелась крыса, либо учителя не такие лопухи, за которых их держит большинство гимназистов.

— Проблема не в том, что было, — поморщился Ги’Дэрека, — а в том, что будет.

— Что вы предлагаете? — напоминать про штраф и возможное исключение я не стал, если пришел сам Громов, то угроза более, чем серьезная.

— Лучше бы с тобой был Дубровский, — протянул Ги’Дэрека, скользнув взглядом по нахмурившемуся здоровяку. — Не в обиду тебе будет сказано, Мирон.

— Почему это? — прогудел Мирон.

— Роман хорошо разбирается в гласном и негласном кодексе дуэлей, — дипломатично ответил Антуан, — без него вы можете подумать, что мы решили вас, — он поморщился, — обмануть.

— Тяжело с безродными разговаривать? — с любопытством уточнил я.

Мне, с высоты своего жизненного опыта было хорошо видно, как Антуан старается сгладить сословные противоречия. И, надо отдать ему должное, у него неплохо получалось.

— Непросто, — не стал спорить Ги’Дэрека. — А с форточниками ещё тяжелей. Вы не знаете многих элементарных вещей, не говоря уже о многочисленных нюансах.

— Я разберусь, — с усмешкой пообещал я. — И с нюансами в том числе.

— Придется, — Ги’Дэрека не принял мой шутливый тон, — если хочешь… чего-то добиться.

— Предлагаю перейти к делу, — с каждой секундой разговор нравился мне всё меньше и меньше.

Я в этом мире всего-ничего, но эти постоянные словесные баталии уже утомляют. Хорошо хоть для тринадцатилетнего пацана у меня язык более-менее подвешен.

Все эти многочисленные намёки, полутоны, оттенки… Уколоть, задеть, вывести из себя…

Уф, сложно! Проще выйти на татами и сразиться с соперником лицом к лицу, чем чесать языком.

— Ночью были нарушены правила гимназии, — немного помолчав, заговорил Ги’Дэрека. — Не буду вдаваться в детали, главное, у нас есть три варианта действий. Первый — все отрицать и получить штраф и за дуэль, и за враньё. Второй — признаться и обойтись штрафом. Третий — признать дуэль дружеским поединком и снять все претензии.

— Дуэль ли? — скептически протянул я, прокачивая тем временем варианты.

— Если бы мы не признали ваш поединок дуэлью, — Ги’Дэрека покосился на хмурого Громова, — то всем участвующим грозило бы отчисление.

— Удачно вышло, — на этот раз сарказм скрыть не удалось.

— Нормально, — Ги’Дэрека и ухом не повел, а Громова всего аж перекосило.

— В принципе, я согласен признать дуэль дружеским поединком, — протянул я. — И претензией к вашей пятёрке не имею.

Я понимал, что возможно теряю рычаг влияния на того же самого Громова. Черта с два он пришел бы на переговоры со мной самолично, если бы не серьезная угроза.

Но главное сейчас — прикрыть тылы. К тому же, про пнувшего меня сволочь-Меньшова я специально умолчал.

— Вот и отлично! — улыбнулся Ги’Дэрека. — Тогда…

— … но с одним условием, — я не дал Антуану себя перебить.

— Деньги? — во взгляде Ги’Дэрека мелькнуло нескрываемое презрение.

— Перемирие с нашей пятёркой на весь учебный год.

От Ги’Дэрека донеслось что-то похожее на волну уважения, а от Громова так и повеяло недовольством и злобой.

— Это… — Антуан посмотрел на Дмитро и, получив едва заметный кивок, повернулся ко мне, — возможно.

Вот и отлично. За себя я не переживал, за ушлого Филиппа тоже, а вот за Славика и простодушного Мирона было волнительно.

— К чему быть готовым? — нетерпеливо поинтересовался я.

По моим субъективным ощущениям, пора было идти на завтрак. А ведь мне ещё нужно закончить дела со стелой.

— Если классный будет расспрашивать или, скажем, директор, — с готовностью ответил Ги’Дэрека, — говорите, что это был дружеский поединок.

Антуан едва заметно смутился, покосился на скривившегося Дмитро, после чего с явным трудом выдавил из себя:

— И… желательно не упоминать о… магии.

— Передам ребятам, — честно ответил я, — но за себя скажу так. Если прижмут, то врать не стану, просто промолчу.

— С-спасибо, — Ги’Дэрека явно чувствовал себя не в своей тарелке, да и кислая рожа Громова как бы намекала, какую честь нам сейчас оказывают, говоря «спасибо».

— Сочтемся, — улыбнулся я, не удержавшись от подколки.

Оба, что Ги’Дэрека, что Громов, синхронно поморщились и, не говоря ни слова, направились к столовой.

Я же, подмигнув нахмурившемуся Мирону, прикоснулся руками и лбом к стеле.

Накатила лёгкая тошнота, амулет на груди заметно потеплел, а перед глазами появилось знакомое уже уведомление:

Выберите пассивную способность:

Тренер (+30 % к рукопашному бою, +20 % к обучению других, Аура Одержимости +2 к прибавке)

Предприниматель (+20 % к рукопашному бою, +15 % к управлению коллективом, + 20 % к финансовой грамотности, Аура Одержимости +1 к каждой стезе)

Сила Рода (второе колено)

Интерлюдия. Разговор в коридоре

— Что скажешь, Демид? — директор гимназии небрежно крутанул трость, создавая полог тишины. — Когда это они успели договориться между собой?

— Перед завтраком, Яков Иванович, — немного подумав ответил учитель. — После зарядки, форточник повел всех в фехтовальный зал, а оттуда направился в столовую.

— Один?

— Нет, взял с собой Мирона.

— Подкатывали к Зинаиде? — усмехнулся директор.

— Нужно отдать форточнику должное, переговоры он провел более, чем успешно. Договорился об усиленном питании для своей пятёрки в обмен на помощь по кухне. Причем сразу же обозначил, что картошку чистить они не будут.

— Почему? — заинтересовался директор.

— Аргументировал нехваткой времени. А вот тяжести таскать — это пожалуйста!

— Интересно, — хмыкнул Яков Иванович. — Что-то быстро они сообразили. Может подсказал кто?

— Точно нет, — покачал головой учитель. — Ни у кого из гимназистов нет доступа к внутренним заданиям гимназии. Сам догадался.

— Не сами, а сам? — Яков Иванович не зря занимал пост директора княжеской гимназии. Намёки и недосказанности он ловил буквально на лету.

— Да, я считаю, что это заслуга форточника. Он серьезней остальных, у него живой ум, и… присутствует… как бы это сказать…

— Житейская смекалка? — подсказал директор.

— Точно, — Демид Иванович щелкнул пальцами и благодарно кивнул, — она самая.

— К Агапычу он уже подходил?

— Нет, зато пятерка Громова уже дала взятку Игнату, чтобы он закрыл глаза на произошедшее ночью, а Филипп Крудау без возражений отдал десять процентов со ставок.

— Ну хорошо, хорошо, — довольно кивнул директор, — веди учёт, Демид, и не забывай про баллы и личные дела.

— Что насчёт Громова, Яков Иванович?

— Пока наблюдай, — немного подумав, ответил директор. — По-быстрому комбинацию разыграть не вышло, значит, будем собирать папочку. Старший Громов у многих в княжестве как кость в горле стоит, а Дмитро, думаю, ещё не раз подставится.

— Тоже так думаю, — согласился учитель, — слишком заносчивый и самоуверенный.

— Знаешь что, Демид, — Яков Иванович поправил свои очки, — попробуй ещё раз карту дуэли на сословном неравенстве разыграть. А если не выйдет, организуй нарушение правил гимназии. В следующем месяце князь Ближний круг созывает, нужно прийти туда во всеоружии.

— Понял, Яков Иванович, — коротко кивнул учитель. — Если и тут не выйдет, то практику им пораньше организую.

— Почему может не выйти? — нахмурился директор.

— Ги’Дэрека, — Демид Иванович задумчиво пожевал губы, — осторожный больно.

— Практика так практика, — разрешил Яков Иванович. — Пусть поиграют в землевладельцев.

Сочтя разговор законченным, директор гимназии крутанул тростью, и полог тишины развеялся.

Это только кажется, что мечник без меча — это несерьезно.

Что Ингвар, что Бранд не создавали впечатление ребят, которые ничего не могут без полосы остро заточенной стали.

Развитые мышцы, крепкие запястья, внушительные кулаки…

Северяне, может, и не были профи в рукопашном бое, но главное другое — они были Воинами.

К тому же, тройка северян — единственный по-настоящему сплоченный отряд в нашем классе. Им не нужны были слова, чтобы координировать бой. Они просто чувствовали друг друга.

Да и внешне северяне выглядели угрожающе. Их испещрённые шрамами руки и хмурые рожи вызывали подсознательный страх. Молчу уж об ауре холода.

Стоило сделать шаг вперед, как я тут же почувствовал сковывающий движения ветерок, который пробирал, казалось, до самых костей.

Да уж, будь я не так взбешён этим вероломным нападением на своих товарищей, я бы сто раз подумал, прежде чем выходить против северян. И это я ещё не посчитал дуэлянта Толстого и бойца Безухова!

Вот только злость, кипевшая внутри и подпитывающая Ауру Одержимости, толкала меня в бой.

— Х-ха! — бросившись вперёд, я прямо-таки физически ощутил, как вокруг меня расходится обжигающая волна огня. И две ауры — Холода и Одержимости — сталкиваются посередине школьного туалета.

— Ррраа-аа! — Мирон, занявший правый фланг, не утруждал себя раздумьями, тактикой и стратегией, и с ходу полез на северян.

Получив бонус от моей ауры, он, видать, почувствовал себя бессмертным и попёр напролом, без устали молотя кулаками, а-ля Фёдор Емельяненко.

Бранд и Ингвар, не будь дураками тут же бросились в стороны и принялись умело раздергивать внимание кузница на разные направления.

Наблюдай я за нашей стычкой со стороны, я бы точно сравнил северян с опытными волками, а Мирона с молодым медведем.

Но мне было не до этого.

Если с правым флангом все было понятно — Мирон какое-то время продержится против братьев Кроу, то с левым флангом и центром всё было сложнее.

По центру, вскинув перед собой покрытые льдом кулаки, стоял Фрост. В памяти тут же всплыла краткая характеристика:

«Фрост Кроу. Охотник, Ледяной щит, Варяг, родовой способности нет, гордый. Владеет: Ледяные когти».

Северянин бросал обеспокоенные взгляды то на своих братьев, то, отчего-то, за спину Мирону, но отдавать центр не спешил.

И это было подозрительно.

Я печёнкой чуял, что эта возня с ледяной защитой — какая-то хитрая ловушка, поэтому, плюнул на Фроста, тем более в скорости он явно потерял, и переключил внимание на Толстого с Безуховым.

И увиденное мне не понравилось.

Кулачный боец Безухов радостно подскакивал к сжимающемуся в комок Филиппу, и я уже видел, как он вот-вот начнет мутузить Фила своими здоровыми кулаками.

А дворянин Толстой не отрывал взгляда от замеревшего слева и сзади Романа.

И это было плохо.

Признаться, я рассчитывал, что Роман, использовав магию, вырубит из схватки хотя бы одного противника. Но по итогу, он и Толстой замерли, уставившись друг на друга.

«Иван Толстой. Тактик, стратег, фехтовальщик, стрелок. Отец проигрался в карты. Сам убил студента на дуэли».

Они не замечали ничего вокруг и лишь сверлили друг дружку взглядами. Вот только я не мог понять, как Толстой, имея ранг 2-2-1, до сих держался под напором Дубровского, у которого статы прыгнули до 2-3-4.

Впрочем, нет худа без добра.

Дворяне занялись друг дружкой, и можно смело махать кулаками, без опаски задеть чью-то честь. Мне проблем с Громовым более чем достаточно.

Все эти мысли пронеслись в голове за считанные мгновенья, и я, ловко уклонившись от медленного взмаха Фроста, скользнул к Безухову.

«Фёдор Безухов — где-то на периферии сознания всплыли сделанные мной записи — Родович. Кулачный боец, силач. Обожает булочки, семья имеет торговые связи с соседним княжеством».

Неудивительно, что он тут же спелся с северянами, где соседнее княжество, там и они. Да и булочки пошли Фёдору на пользу — такую тушу не уронишь!

Причем, насколько я видел, Безухов не был толстым. Плотно сбитым — да, толстым — нет. В отличие от Филиппа.

Толстячок-перебежчик, к слову, успел пропустить мощный удар в ухо, упал на четвереньки и потерянно тряс головой.

Да уж, Фёдя, со слабыми легко силушку показывать… Ну да я тебя сейчас научу манерам!

Подскочив к вошедшему в раж Безухову, я увернулся от мощного, но размашистого и какого-то ленивого удара и технично пробил Феде в подбородок.

Кулаки обожгло болью, а Безухов, вместо того, чтобы поплыть, лишь слегка отступил назад. И то, больше от удивления.

Воспользовавшись его растерянностью, я снова подскочил на расстояние удара и пробил стремительную двоечку в зубы и скулу.

— Ловко, — буркнул Безухов, принимая бойцовскую стойку. — Но слабо.

Последовавший удар я чуть было не пропустил.

Уклонился на позаимствованном у дяди опыте, лягнул его ногой куда-то в живот, в жалкой попытке удержать дистанцию, и поймал скользящий удар в скулу.

Двигался Безухов, несмотря на свой вес, чертовски быстро, и я банально не видел его ударов! Лишь размытые пятна, гудение воздуха, да выбивающие дух удары.

Это я его учить манерам собрался?! Трижды ха-ха!

Да я понимал, как нужно действовать, уклонялся и контратаковал, но разница в весовой категории была слишком значительна.

Фёдя плевать хотел на мои комариные укусы, а меня спасал лишь опыт дяди, да подросшая со вчера выносливость.

Мы бились с Безуховым несколько секунд, но по моим ощущениям, прошла целая вечность, во время которой я помянул недобрым словом авторов боярок, попаданцев и ЛитРПГ.

В книжках все легко — получил уровень, поднял силу и все, твой правый джеб валит с ног медведя, а вертушка с легкостью вырубает дракона.

В моем случае, почему-то, так не сработало.

Стоило столкнуться с сильным и подготовленным противником, как внутри меня появилось осознание: Физика решает.

Ну не могут мои хилые ручонки пробить подбородок Безухова!

Если б мы дрались один на один, у меня бы ещё был шанс — побегать от Феди по рингу, вымотать его, отсушить бицепсы или постараться пробить дыхалку… Но сейчас…

Филипп — минус. Рома — минус. Мирон завяз с северянами, считай, тоже минус. Славик? Да что он может сделать со своей рогаткой?

Бамц!

От лба Безухова отскочил гладкий окатыш, а сам Федя на секунду поплыл.

«Ай да Славик! — подумал я, бросаясь вперёд и вцепляясь Фёде в мундир. — Ай да красава!»

С силой подбив левое колено Безухова, я с натугой рванул его на себя, сам заваливаясь влево. Туда, где до сих пор стоял покрытый ледяной бронёй Фрост.

Северянин, обезопасив себя Ледяной бронёй, во всю занимался поддержкой своих — посылая в нас одну волну холода и слабости за другой.

Получив почти идеальную защиту, он серьезно потерял в мобильности и этим я и воспользовался.

Полноценного броска Безухова во Фроста не получилось.

Я получил шальной удар предплечьем в ухо, потянул мышцу на спине, упал на колени, больно ударившись о пол уборной.

Ныло ухо — Безухов умудрился попасть по голове — жутко болела надорванная поясница, да и вообще самочувствие было поганым.

Но я, тем не менее улыбался.

Федя мало того, что влетел во Фроста, так ещё и заорал как резанный, а его руки и правое плечо, которыми он угодил в северянина, покрылись корочкой льда.

На ногах он устоял, но из боя вышел совершенно точно. С такими обморожениями кулаками не помашешь!

— Славик по северянам! — как мне показалось, крикнул я.

По факту из моего пересохшего от скоротечной схватки горла донесся надсадный скрип.

Но Славик, слава Богу, меня понял и, прицелившись из неизвестно откуда вытащенной рогатки, выстрелил круглым камушком в голову Ингвару.

— По ногам бей! — крикнул я, испугавшись, что попавший в висок камень может убить кого-то из пацанов. — По ногам!

Казалось, победа у нас в руках.

Ингвар с Брандом завязли с Мироном — тот рычал, как медведь, не обращал внимания на пропущенные удары и сам с переменным успехов попадал по юрким фигурам северян.

Фрост слишком увлекся своей Ледяной бронёй и магической поддержкой, из-за чего пропустил мой бросок, Безухов получил серьезное обморожение и вышел из боя.

Ну а Ваня Толстой так и пялился на нашего Рому Дубровского.

С нашей же стороны с пола поднимался Филипп, а за моей спиной находился Славик, со своей рогаткой превратившись из бесполезного слабака и дрыща в грозного стрелка.

Всего-то делов — добить Безухова, сбить концентрацию Фросту и прийти на помощь Мирону.

Вот только у Фроста, похоже, на этот счет были другие мысли.

Топнув ногой, он сбросил с себя остатки Ледяного щита и вскинул перед собой сжатую в кулак руку.

В этот момент я мог хорошенько достать ногой рычащего от боли и холода Безухова, но не стал. Да и сам Безухов, видимо что-то такое почувствовал, потому как отступил за северянина.

Фрост что-то прошипел, и из его кулака повалил снег.

Причем снег это закручивался спиралью, вырастая одновременно вверх и вниз.

Какая-то секунда, во время которой я с удивлением пялился на самую настоящую магию, и в руках у северянина оказался ледяной посох.

Бамц!

Пущенный Славиком камень срикошетил от посоха Фроста и улетел за пределы круга.

Послышались чьи-то сдавленные ругательства, а я понял, что шум и гвалт, который стоял в уборной, внезапно куда-то делся.

Будет забавно, если у нас за спиной стоит директор или кто-нибудь из учителей…

— Михаил, тетрадь! — крикнул оклемавшийся Филипп и, подавая пример, выхватил из-за пазухи свой блокнот, выставил его перед собой как щит и, зажмурившись, рванул на Фроста.

— Стой! — крикнул было я, но было поздно.

Шест в руках северянина описал едва заметный полукруг и больно ткнулся одном концом в левое колено толстячка, и почти сразу же другим концом в руку, держащую тетрадь.

Толстячок охнул, выронил тетрадь и плюхнулся на задницу. Пораненную руку он прижал к груди, баюкая словно ребенка.

Филиппа было, конечно, жаль, особенно его правую кисть, которая тут же покрылась коркой льда, но я видел перед собой только чертова охотника, который удивительно ловко управляется со льдом.

Я, в отличие от Филиппа, доставать тетрадь не стал.

После дуэли с Громовым и Пылаевым я отчетливо помнил, как рукав мундира, попав под пылающие огнем руки Адена, даже не закоптился.

Да и от молнии Громова защитил вполне себе сносно…

Поэтому я молча шагнул вперёд и, зажав руками манжеты мундира — чтобы низ не сполз, вскинул перед собой руки.

Фших!

Посох оставил после себя снежный след и врезался в выставленный блок.

Фших! Фших! Фших!

Фрост старался из всех сил попасть мне либо в кисть, либо в лицо, либо в пах, но я встречал каждую его атаку мощным блоком. Руки от ударов ныли, но я не замечал боли.

Все мое естество, вся моя сила воли была направлена на одно — сблизиться на расстояние удара кулаком.

Приняв очередной удар посохом на предплечье, я метнулся вперёд и, чувствуя, что не дотягиваюсь до лица северянина, схватился за расстёгнутый ворот.

Рванул его на себя, но Фрост дернулся назад, пуговицы мундира не выдержали и порвались.

Сквозь прореху блестело два амулета — стандартный ученический и второй, излучающий холодный синий свет.

Правая рука северянина машинально дёрнулась к груди, прикрывая амулет, левой же он схватился за мое запястье.

Стоило Фросту потерять концентрацию, как ледяной посох тут же опал веером снежинок. А я, не обращая внимания на эту красоту, подшагнул вперёд, не отпуская ворот северянина.

Заметил краем глаза, как руки противника вспыхивают синим светом, чтобы в следующий момент ощериться Ледяными когтями, и коротко ударил левой.

Хэк!

В этот хук я вложил всю свою злость, всю ярость, всё свое несогласие с использованием чертовой магии!

Голова Фроста мотнулась назад, глаза закатились, синева и холод, окружающее его ладони тут же исчезли, а сам он мешком осел на пол.

Бить потерявшего сознания северянина я не стал, и вместо этого подался вправо.

Бамц!

Славик не спал, и в ляжку Ингвара врезался небольшой булыжник.

Тот попробовал было прорваться сквозь Мирона к нашему стрелку, но здоровяк и не думал прекращать махать кулаками.

Ей-Богу! Мирон походил на мельницу, и мне было чертовски удивительно, откуда у него столько силы!

Ну да пора закончить эту схватку!

Я шагнул к северянам за спину — Честь-честью, а в бою все средства хороши! — и с силой пнул Ингвара в поясницу.

«Ингвар Кроу. Мечник, Каменная кожа, Варяг, родовой способности нет, немой».

Ингвар зарычал и, оставив Мирона на Бранда, развернулся ко мне.

Это только кажется, что мечник без меча — это несерьезно.

Но когда ему противостоит мастер спорта по боксу с двадцатилетним стажем боев, пусть даже в таком хилом теле, как у меня, у мечника нет ни единого шанса.

Уйдя от попытки захвата, я технично пробил Ингвару в каменную челюсть.

Зарычал от боли — чертова Каменная кожа! — и лишь сжал кулаки сильнее.

Отскочил назад, дал лоукик по выставленной вперёд ноге, и тут же коршуном налетел на потерявшего равновесие северянина.

Джеб-кросс-хук — классика бокса и северянин падает на колено, тряся головой.

Мощный пинок в лицо — эти ребята с Мироном не церемонились! — и Ингвар заваливается на спину, а я лечу к Бранду.

«Бранд Кроу. Мечник, Каменная кожа, Варяг, родовой способности нет, глух на правое ухо».

План был прост — подскочить сзади и нанести сокрушительный удар в ухо, вот только я не успел.

Бамц!

Выпущенный Славиком камень удачно попал Бранду в колено, но это было уже необязательно.

Северянин, оставшись один на один с Мироном, ожидаемо сдулся, и поплыл после первых же пропущенных ударов.

Удар кузнеца — это уже заявка на сотряс, а разница в два ранга, практически гарантированный нокдаун.

Единственное, что спасало Бранда — была Каменная кожа, но и она, видимо, была не вечная. Ну а Мирону было плевать на свои разбитые в кровь костяшки.

Всё, чего он хотел — и это читалось в его глазах — размазать северянина.

Я уже шагал вперёд, чтобы подхватить Бранда, который уже едва стоял на ногах, как уши заложило от резкого свиста, а тот самый старшак, называвший меня сыклом, властно произнёс:

— Всё!

— Сами решим, всё-не всё! — огрызнулся я, умом понимая, что он прав.

— Какой дерзкий малёк…

— Я, — неожиданно раздался усталый голос Ивана Толстого, — признаю поражение своей пятёрки.

— Я, — подхватил Рома, — принимаю капитуляцию пятёрки Толстого и накладываю на побежденных виру.

— Какую? — тут же выкрикнул кто-то из старшаков.

— Сами решим, — невозмутимо отозвался Роман и нетвёрдой походкой направился к Филиппу.

Подойдя к толстячку, он невесело усмехнулся и протянул ему руку.

— Бери артефактом! — крикнул кто-то. — У северянина, оказывается, Око Стужи имеется!

— Свиток заклинания бери!

— Технику Снежного посоха лучше!

— А ничего у нас мальки, боевые!

— Горчаков, лечи их быстрее, сейчас урок уже начнется!

— Крошин! Давай сюда мой выигрыш! Я на них ставил!

Я стоял посреди туалета, рядом со своими товарищами и не понимал, что происходит.

Выплеснутый адреналин рассасывался, горячка боя сходила на нет, Аура Одержимости свернулась.

На меня тут же навалилась смертельная усталость и дико захотелось одного — свернуться в комочек и забыться беспробудным сном.

— Горчков, у них откат, давай быстрее!

— П-парни, п-потерпите, — Славик схватил меня за руку, неловко пытаясь удержать меня на ногах. — п-потерпите, п-пожалуйста!

— Мирон, держись! — Фил в отличие от Славика не хватался за руки, вместо этого поднырнув здоровяку подмышку и подхватив его за бок. — Сейчас легче станет.

Рома стоял рядом, но по его бледному виду было понятно, что ментальный поединок ему дался недешево.

— Держи свой выигрыш, малёк! — долговязый старшак сунул мне руки мешок со звякнувшими внутри монетами и хлопнул по плечу. — Моя фамилия Крошин. Прости за сыкло. Но если что, готов принять вызов на дуэль.

— Извинения приняты, — проворчал я и едва слышно добавил себе под нос, — живи пока…

— Отчаянный малый! — слава Богу Крошин не расслышал мои слова и, ещё раз хлопнув меня по плечу, направился к своим.

— Мирон, ты как? — я с трудом сфокусировал взгляд на здоровяке.

— Замечательно, — расплылся в улыбке здоровяк, демонстрируя разбитые в кровь губы. — Шустрые заразы.

— Роман, ты как?

— Жить буду, — отмахнулся Дубровский, бросая на Толстого задумчивые взгляды. — Меня больше волнует, как мы на урок…

Накатившая следом волна свежести вымыла всю усталость и опустошение. Тут же прошла боль в разбитых костяшках и ушибленных предплечьях.

Тело налилось силой и бодростью, словно никакой драки пять на пять и не было.

— … пойдем, — закончил Роман. — Неплохо, — он оценивающе посмотрел на излечившего нас старшеклассника. — Тройка в целительстве, не меньше…

— Ну раз нормально, — я обвел взглядом свою пятёрку, только что прошедшую крещение боем. — Тогда айда в классную комнату, может успеем устроить разбор полётов!

Устроить разбор полётов не вышло.

В классе нас ждал хмурый Светозар, который, казалось, знал, что произошло в туалете, и стоило нам перешагнуть порог, как историк тут же начал говорить:

— За опоздание литере «Аз»… — не договорив, он с плохо скрываемым изумлением уставился на Романа и неожиданно поинтересовался: — Когда?

— Только что, — ответил Роман, а внутри меня шевельнулся червячок страха.

Неужели Рома так легко нас всех сдал после случившегося?!

— Любопытно, — протянул Светозар и неожиданно выдал, — литера «Аз» плюс один балл! А теперь живо по местам!

Мы тут же уселись за свои парты, не успев даже обменяться непонимающими взглядами.

Хотя мне не нужно было смотреть на одноклассников, чтобы ощутить исходящее от них удивление вперемешку с тревогой и ноткой… гордости?

С большим трудом перестав думать о случившемся и пообещав себе расспросить Романа на перемене, я попытался сконцентрироваться на уроке.

Но сделать это оказалось непросто.

В голове то и дело крутились эпизоды нашей схватки и всплывали лица северян. Почему-то именно они запомнились мне больше всего.

Словно я дрался не с четырнадцатилетними пацанами, а ледяными големами или киборгами.

Ладно я — рано повзрослевший двадцатилетний лоб в теле тринадцатилетнего подроста, но северяне…

К примеру, Безухов отлично держался в рукопашке, но стоило ему обморозиться, как тут же потерялся. В общем, повел себя как подросток.

Северяне же вели себя как запрограммированные на победу роботы. Причем именно на победу, а не убийство.

Я могу ошибаться, но отцовский опыт подсказывал, что во время драки было как минимум две такие ситуации.

Один раз Бранд мог проломить открывшемуся Мирону висок, второй раз Ингвар мог сломать здоровяку кадык, но северяне предпочли не рисковать…

А ещё меня сильно волновал Иван Толстой и его магическое сопротивление.

Да, алхимия — это круто. Да ритуалистика — это скучно, но здорово. Но возможность противостоять магам — бесценна.

И я буду не я, если не узнаю секрет Ивана!

— И только взвод трехметровых големов, которыми управляли гвардейцы семьи Громовых, смогли удержать плато.

Услышанная фраза выдернула меня из раздумий, и я сосредоточился на рассказе Светозара.

— Демоны Пустыни шли сплошной волной, но взвод «Стальные черепахи» умело использовал складки местности и растягивал силы противника.

Светозар не создавал иллюзии, в отличие от нашего классного, но рассказывал так, что картинка сама собой рисовалась в воображении.

— Черепахи, потеряв восьмерых, сумели остановить волну монстров уже у самых подступов к городу. Думаю, Дмитро сможет рассказать нам эту историю более подробно?

— Да, — Громов и так сиял, как начищенный самовар, а тут и вовсе возгордился. — Этот бой входит не только в семейные анналы, но и в бархатную книгу воинской доблести наших княжеств!

Мне жутко хотелось пошутить про семейные анналы, но я сдержался — не стоит рушить хрупкое перемирие, воцарившееся между нами. Хотя… кого я обманываю? Нет никакого перемирия.

— Десять воинских управляемых големов пятого ранга, по два шестого, седьмого и восьмого! Один девятый и жемчужина клана — голем десятого ранга, которым управлял сам Бруно Громов!

Эммм… Воинский управляемый голем? Это что, боевой робот что ли?!

Неужели Наука этого мира шагнула настолько далеко, что позволила создать силовые доспехи или, быть может, это иномирная технология?

А может по факту это какой-нибудь паровой танк? Интере-е-есно…

— Вот и расскажете своим одноклассникам про этот бой, — кивнул Громову Светозар. — Сегодня вечером. А завтра мы с вами увидим его своими собственными глазами. Вас в классе как раз, хе-хе, двадцать человек!

— Это как? — простодушно удивился Мирон и тут же понес заслуженное наказание.

— Мирон, минус балл. Я не разрешал говорить.

Здоровяк сердито засопел, но промолчал. Светозар же усмехнулся себе под нос и продолжил.

— Завтра все узнаете. И помните, что чем точнее Дмитро расскажет вам про тот… выдающийся бой, тем легче вам будет… его наблюдать. А кто-то, возможно, сумеет поднять свой ранг.

Класс тут же зашумел, но почти сразу же замолчал. Со Светозаром шутки были плохи.

— Народ, который не знает свою историю, не имеет будущего, — произнес историк, а на меня нахлынуло острое чувство дежавю. Наш декан шибко любил Ломоносова и повторял эту фразу чуть ли не на каждой паре.

— Только поняв на чем зиждется сила княжества, вы сможете увидеть объективные причины экономической картины мира.

Серьезно? Да полкласса сейчас заснет! Нет, я сам только за, чтобы это все узнать, но моим одноклассникам сейчас не позавидуешь.

— Хороший исторический очерк можно взять у нас в библиотеке. Называется он «Три княжества». Очень рекомендую, — Светозар задержал взгляд на мне, — хорошая аналитика, много цифр.

Вот и думай, что это — намек мне или тонкий троллинг над одноклассниками, которые сонно клюют носами.

Оставшуюся часть урока Светозар рассказывал про геополитическую обстановку княжеств, виртуозно переключаясь между литературой, историей войн и искусством.

К своему удивлению, я понял, что между этими сферами существует не всегда очевидная, но прямая связь!

Особенно мне понравился пример про всплеск националистических историй, рассказов, театральных постановок, и последовавшая через десять лет война между двумя, по сути, братскими княжествами.

Удивительно, но выиграли из-за развязавшейся войны, почему-то восточники.

Интересно, почему в наших школах все изучается отдельно и собрать полную картину происходящего практически невозможно?

А ведь было бы интересно изучить Первую Мировую через призму художественной литературы и искусства трех разных стран…

В общем, заслушавшись Светозара, я и не заметил, как подошел конец урока.

— Если Воин прогрессирует в бою, то лучшее место для развития Мага — это библиотека, — именно такими словами историк решил закончить урок, адресуя их, почему-то, мне. — Ну а если не выйдет, то хоть наберетесь немного ума. Вопросы?

Мы промолчали, и учитель, пробормотав себе под нос что-то о недалеких идиотах, устраивающих разборки в туалете, вышел из классной комнаты.

Видимо прощальные слова Светозара услышал только я да сидящий на первой парте Славик, поскольку кроме нас никто больше не вздрогнул.

— Пятёрка, сбор! — послышался голос Романа, переключая мысли со Светозара на насущные проблемы.

И следом тут же подал голос Толстой:

— Пятёрка, ко мне!

Я повернулся было назад, но Рома уже сам шёл к моей парте.

— Фил! — я позвал замешкавшегося Крудау, а растерявшегося Славика направил сам Дубровский.

Мирону лишь оставалось выйти из-за своей парты и усесться на неё спиной к остальному классу.

— Секунду, — Роман сжал висящий на груди амулет и сделал левой рукой похожее на волну движение.

Внешне ничего не изменилось, но я почувствовал пробежавшую от него волну свежести, а на зубах появился привкус железа.

— Полог тишины поставил, — пояснил Роман. — Слабенький, конечно, но пойдет.

— Насчёт виры хочешь поговорить? — предположил я, поглядывая на одноклассников, которые тоже разбились по пятёркам.

— В том числе, — едва заметно кивнул Рома, — Мирон встань чуть правее, да, вот так. Чем ровнее одаренные стоят в круге, тем легче поддерживать Полог, — тут же пояснил Дубровский. — Итак, думаю, всем очевидно, что это была провокация?

— К Славику прикопались, — согласно прогудел Мирон. — Хотели нас расколоть.

— Михаил не вовремя вышел, — Филипп щедро сыпанул соли на всё ещё открытую рану моей совести. — Так бы, может, и пронесло.

— Нет, — покачал головой Рома. — Ничего бы не изменилось. Они искали драки. Но я не могу понять, почему именно Славик. И по какой причине они начали требовать с нас какой-то золотой?

— Да это, наоборот, очевидно, — прогудел Мирон. — А вот зачем золотой…

— Стоп! — я вспомнил попытки нашего хлюпика мне что-то сказать. — Слав, ты поэтому просил меня на пару слов?

— Д-да, — подтвердил Славик покраснев и потупив взгляд в пол. — У-утром я з-захотел в туалет, — пацан покраснел ещё больше, превратившись в гранат. — А б-бумаги в т-туалете не оказалось. И с-северянин п-предложил к-купить у него з-за з-золотой.

— Вот мерзавцы! — вырвалось у меня.

— Они же её сначала и собрали, — Филипп хмуро покосился на пятёрку Толстого и машинально погладил правое ухо. — Наверняка специально дежурили! Хороша сделка…

— Без-честная, — поморщился Роман.

— Зато эффективная, — вынужденно признал я. — Да и бесчестным её не назвать. Военный прием.

— П-простите, — пробормотал Славик, собираясь вот-вот расплакаться.

— А ну не смей, — шикнул я на него. — Да отхватили немного в начале, зато потом ауру обкатали, да и вообще, победили-то мы!

— Это точно! — обрадованно прогудел Мирон. — Видели, как я северянину поддых дал, а?

— Самое главное виру взяли, — перебил здоровяка расчетливый Филипп. — А золотой-то ты им отдал?

— С-сказали, что д-должен, — вздохнул Славик и поправил свои очки с толстенными линзами, — он же у-у т-тебя.

— Точно! — Филипп хлопнул себя по лбу и тут же приосанился, — говорю же, у меня в сохранности будут.

Насчет сохранности я был согласен. У меня и вовсе сложилось мнение, что даже если Филиппа будут живьем на куски резать, то деньги он не отдаст.

Но вот насчет Славика, дело было нечисто.

Откуда он вытащил рогатку? Я видел её, когда он стрелял из неё своими камушками. Её так просто в карман не засунешь… О точно, ещё и камни! Где он держал всё это добро?

А ведь Славик ещё заикнулся про голема…

Ранг у Милослава 1-3-1, значит голем совершенно точно не магический. Механика? Но где хранить детали и комплектующие…

Зуб даю, у Славика есть какой-то секрет.

Впрочем, колоть бедолагу я не стал. Успеется ещё. Поговорим, так сказать, по душам.

— На, кстати, — я протянул Филиппу мешочек с монетами. — Как казначею нашей пятёрки!

— Ой, Михаил… — покачал головой Филипп не спеша принимать мешочек с деньгами. — Вроде весь такой опытный, даже умный, а деньги при всем классе светишь. Кто ж так делает?

— Хм, — я аккуратно положил мешочек на свою парту, — не подумал.

— Да ладно, — прогудел Мирон, — как будто весь класс за нами наблюдает!

Я усмехнулся, но всё же пробежался взглядом по одноклассникам.

Мирон был прав, все без исключения пятёрки о чем-то горячо спорили, не обращая на нас никакого внимания. Все, кроме северянина Бранда.

Этот, не моргая, смотрел в нашу сторону, не принимая участия в обсуждении своей пятёрки.

— На нас Бранд пялится, — поделился я своими наблюдениями. — Хах, прикиньте, парни, вдруг он по губам читает умеет!

Пошутить-то пошутил, но тут же задумался.

А что если действительно умеет? К тому же он глух на правое ухо… Да не… Делаю из северян каких-то спецназовцев. Обычные пацаны с трудным детством.

Наверное…

Ребята, к слову, тоже напряглись. Ну или, как минимум, почувствовали себя крайне неуютно.

— Расслабьтесь, парни, — одними губами улыбнулся Роман. — У меня Полог с защитой от чтения губ. Поэтому и просил в круг встать.

— Хахаха! — развеселился Филипп. — Если представить, что Михаил прав, и северянин действительно читает по губам, то что он сейчас видит?

— Обсуждаем бал с гимназистками, который будет на следующей неделе, — на полном серьезе ответил Рома.

— Какой бал? — с любопытством прогудел Мирон.

— Да, что за бал? — поддержал его толстячок Крудау.

— Тренировочный, — слегка подал плечами Роман. — Преподавателям нужно знать уровень каждого ученика.

— Ого! А вот…

— Так, ребят, — я решительно прервал свернувший не туда разговор. — Про бал потом. Что с вирой и как мы можем ею воспользоваться?

— Можем взять золотом, — тут же ответил Филипп, — или услугой. Артефактом, зельем, специями. Думаю, мы можем рассчитывать на что-то из этого: Три золотых, два-три зелья, артефакт первого ранга, мешочек простеньких специй или услуга лидера пятёрки.

— Именно лидера? — уточнил я, ловя мелькнувшую в голове мысль.

— Да, — кивнул Крудау. — Только лидер имеет право решать за всю пятерку.

Хм… Интересно, не по этой ли причине Рома Дубровский не особо рвался в лидеры нашей пятёрки?

На краткий миг я выпал из разговора и посмотрел на творящееся в гимназии со стороны.

Четырнадцатилетние подростки? Да как бы не так! Половина из них дворяне, впитывающие интриги с молоком матери и думающие только об интересах семьи.

Другая половина — родовичи, которые тоже не дураки и думают о своем Роде.

И ведь где лучше всего натаскивать молодняк? Да в княжеской гимназии!

Может быть, я параною, но…

— Предлагаю насчет виры подумать вечером, — спокойный голос Романа сбил меня с мысли, — не забывайте, сегодня по распорядку стрельбы по Военным наукам и Рукопашный бой с директором.

Парни тут же поскучнели, но дело исправил Крудау.

— Зато вечером Дмитро расскажет про подвиг Стальных черепах! — напомнил нам Филипп, всплескивая руками и случайно роняя на пол тетрадь. — Ой!

Нагнувшись за своим блокнотом, он оперся о мою парту, на которой я сидел и выпрямился.

— А ещё Светозар Иванович задал пятьдесят дат учить!

Ого, про даты что-то новенькое, неужели я прослушал домашку? А вот то, как Филипп незаметно умыкнул с парты мешочек с деньгами — красота, да и только!

Мой выигрыш исчез в рукаве у нашего финансиста, а я мысленно поаплодировал Филиппу.

— С-спасибо, д-друзья, — неожиданно выдал Славик и густо покраснел.

— Знаете, парни, — я улыбнулся, вспомнив прочитанную в детстве книгу. — В моем мире говорят так: «Один за всех и все за одного». Как вам?

— Здорово! — прогудел Мирон.

— Хорошо звучит, — согласился Филипп.

— В текущих реалиях — самое то, — кивнул Роман.

Его «в текущих реалиях» резануло мне слух, но я сделал вид, что не обратил внимания.

— Очень з-здорово з-звучит, — подтвердил Славик.

— Это наш новый девиз, — объявил я. — И даже не думайте пропустить рукопашку у директора!

Филипп скривился, будто съел целый лимон, Мирон предвкушающее сжал-разжал свои огромные кулаки, Славик обреченно вздохнул, а Роман… Роман и бровью не повел.

— Нам же в Фехтовальный зал! — опомнился Филипп.

— Точно, — кивнул Роман, отпуская амулет и чуть громче, чем следовало произнес. — В общем, гимназистки там, что надо!

— Говорят, в Магическом училище девчонки в два раза красивей! — возразил Филипп, направляясь на выход.

— А я слышал, что в Инженерном! — подключился к спору Мирон, идя следом за Романом и Славиком. — Не такие изнеженные, как в Магическом, и не такие жилистые как в Воинском.

— Я тоже слышал что-то такое, — благосклонно кивнул Роман и оглянулся на меня, — Михаил, ты идешь?

Глядя на нас, на Военное дело или на физ-ру, как я по привычке называл урок, засобирался весь класс.

— Догоню! — отозвался я и сделал вид, что завязываю шнурки.

Конечно, на моих сапогах никаких шнурков отродясь не бывало, но… прокатило.

Честно говоря, решение задержаться, я принял спонтанно.

Проскользнула мысль, что задержится Ги’Дэрека и мы, как серые кардиналы наших пятерок, сможем обсудить с ним несколько насущных вопросов.

Но Ги’Дэрека намек не понял или понять не захотел. Вместо него в классе остался тот, с кем я и не надеялся пообщаться с глазу на глаз.

Один из двух дворян, присоединившихся к группе родовичей, наследник семьи, поссорившейся с князем, гимназист с двойной фамилией…

Он уселся на свою парту и сейчас лениво болтал в воздухе левой ногой.

«Игорь Прокудин-Горский, — всплыла в памяти заметка. — Ранг: 2-1-2.Тактик, фехтовальщик. Каменная кожа. Семья в опале у князя».

— Поговорим? — предложил дворянин, вопросительно посмотрев на меня.

Интересно, в этом мире есть бог Удачи или что-то наподобие? Если да, то обязательно сделаю подношение от чистого сердца!

— Не боишься опоздать на Военное дело?

— Игнат не заметит даже если мы не придем, — усмехнулся Прокудин-Горский. — Не говоря уже о небольшом опоздании на урок.

— Зато все любопытные уши окажутся в Фехтовальном зале, — догадался я, — хитро…

— Ничего такого, — невозмутимо пожал плечами дворянин, излучая вокруг себя легкий интерес вперемешку с… предвкушением?

Физически развитый для своих лет, модная прическа, из-под воротничка мундира выглядывает еле заметная татуировка.

Лицо приятное, располагающе к себе. Волосы темные, нос с небольшой горбинкой — ну вылитый аристократ!

— Ну так что? — не вытерпел Игорь. — Поговорим?

— Одну секунду, — бросил я.

Подошел к выходу из класса, выглянул в коридор, проверяя, никто ли не остался греть уши. Плотно прикрыл дверь и повернулся к дворянину.

— Вот теперь можно и поговорить.

— Ловко вы Толстого с северянами раскидали, — протянул Прокудин-Горский. — Твоя аура повышает Воинский ранг?

— С чего ты взял? — я, как мне хотелось верить, мастерски изобразил удивление.

— Да брось, — махнул рукой Игорь. — До твоего прихода было… избиение. Даже ваш кузнец ничего не мог противопоставить связке из двух северян.

— Зря они его разозлили, — пожал плечами я, не собираясь облегчать дворянину жизнь.

— Не хочешь, не говори, — понимающе хмыкнул Прокудин-Горский. — Можешь просто послушать.

Игорь вопросительно посмотрел на меня, на что я молча кивнул.

— Ольга Ивановна попросила тебя и Толстого зайти к ней в кабинет, чтобы, — одноклассник прикрыл глаза и процитировал, — «в индивидуальном порядке решить вопрос».

— Ты про то, что я нулёвка? — я решил прикинуться дурачком.

— Не считай себя умней других, форточник, — поморщился дворянин. — Что у тебя, что у Толстого проклятая аура или, как их называет наша магиня «кот в мешке». Толстой благодаря своей ауре поднял Магический ранг своей пятёрки, из-за чего и сам успешно противостоял волевому натиску Дубровского. А магик северян и вовсе выдал аж два второранговых заклинания.

Хм, вот теперь очередной кусочек пазла встал на место. Я-то думал — откуда у Фроста такая сильная магия?

— Твоя же аура дала плюс к Воинскому рангу. Иначе сложно объяснить, как такой хлюпик как ты, смог справиться с Безуховым. Да и выносливость вашего кузнеца явно зашкаливала. Я бы даже предположил, что твоя аура дала двойной ранг, но… это нереально. Или реально?

— Бесконечность — не предел, — расплывчато ответил я фразой из какого-то древнего мультика.

— Ну так вот, — Прокудин-Горский едва заметно поморщился, а я почувствовал прокатившуюся от него волну недовольства. — Я предлагаю сделку.

— Почему не подошёл к Роману? — я решил сразу же расставить точки на ё.

— Подошёл, — пожал плечами дворянин и я уловил волну удивления. — Но он отправил меня к тебе. У тебя случайная прибавка к рангу, верно?

— И бонус к рукопашному бою, — кивнул я.

— Вот почему вы их одолели, — удовлетворенно покивал Прокудин-Горский. — Ауру активировать умеешь?

— Во время боя, — расплывчато ответил я.

— Первым делом попроси Ольгу Ивановну научить тебя контролю, — посоветовал Игорь. — Нужно научиться активировать ауру по своему собственному желанию.

— Кому нужно? — полюбопытствовал я.

— Тебе же и нужно, — невозмутимо парировал Игорь. — Воинский ранг кузнецу усилить, или Дубровскому с Магией помочь. Про Крудау и самородка из вольных вообще молчу. Им без Инженерского ранга тяжело придется.

Вообще, с самого начала разговора меня не покидало ощущение, что я беседую с продавцом ДНС или М-видео.

Не знаю откуда взялось это ощущение, но я нутром чуял, что Прокудин-Горский хочет мне что-то втюхать. Ну или использовать меня в какой-то комбинации.

К слову, не знаю, показалось мне или нет, но мою пятёрку он знал чуть ли не лучше, чем я сам.

— А ты хорошо изучил мою пятёрку…

— Не ты один вел конспект на классном часе, — с превосходством усмехнулся дворянин. — Хотя… мне нужды записывать не было.

Ну да, бьюсь об заклад, у него информация появилась ещё до поступления в гимназию!

— Ладно, — я хотел было по привычке покоситься на запястье, где раньше носил часы, но вовремя спохватился и посмотрел на настенные ходилки. — Думаю, я понял, что ты хочешь предложить.

— И что же? — заинтересовался Прокудин-Горский, проследив мой взгляд.

— Аура. Воронцов. Зелья.

Мне не составило труда вспомнить состав пятёрки Игоря.

Сам Прокудин-Горский, ранг: 2-1-2.Тактик, фехтовальщик. Каменная кожа. Семья в опале у князя.

Далее, Пётр Волконский, ранг 2-1-2. Стратег, Семья владеет мануфакторой. Огненные кулаки. Прыщи на лице и на спине. Ему, к слову стихия не откликнулась.

Ну и три родовича:

Павел Меньшов, ранг: 2-2-1.Тактик, стрелок, помощник младшего Инженера. Падает в обморок от вида крови.

Александр Горчаков, ранг: 2-2-1. Тактик, лесник, пограничник. Слоупок

И, наконец:

Валерон Воронцов. Ранг: 1-1-2. Тактик, алхимия, разведка. Род угасает, плохо фехтует, цель — найти партию. На Калибровке получил призрачного фамильяра.

И если Меньшов с Горчаковым вроде как Воины, пусть даже один из них боится вида крови, то из Воронцова Игорь точно намеревается сделать алхимика.

Вообще, мне все чаще в последнее время кажется, что учителя во главе с директором специально создают неприятные ситуации и наблюдают, как мы будем из них выпутываться.

И работе с пятеркой, как мне кажется, уделяется повышенное внимание.

В любом случае, независимо от того, параною я или нет, у Игоря попросту нет других вариантов, как прокачивать алхимика Воронцова.

Зелья дадут хороший буст для получения внеочередного ранга, и пятерка Прокудина-Горского превратиться в грозную силу.

— Валерон может делать зелья не только для нашей пятерки, — с намеком протянул Игорь и испытывающее посмотрел на меня.

Я же судорожно вспоминал, что круче: зелья или специи? Зелья дороже и делаются из специй, значит они и круче. Вот только что делать? Соглашаться на союз или немного поблефовать?

— Валерон в одиночку не сможет сделать хорошее зелье, — наугад выстрелил я. — Даже под моей аурой. Вот если бы он имел доступ к специям…

— Я уже беседовал на эту тему с кухней, — тут же погрустнел Игорь. — Варианты есть, но объемы удручают.

— Что ты предлагаешь? — поинтересовался я.

Нужно для начала услышать его условия, потом выдвигать свои. Я и так поспешил сболтнуть про специи раньше времени. Впредь надо быть внимательней.

— Во-первых, Валерон делает зелья под твоей аурой. Две склянки нам, одна — вам. Во-вторых, союз до конца года.

— Меньшов пнул меня в голову, — припомнил я удар в спину.

— Каждая вторая бутылка Павла — твоя, — поморщился Игорь.

— И тр… пять консультаций по стезе Науки.

— Три.

— Пойдет, — кивнул я, не спеша протягивать ладонь для рукопожатия. — Последний момент.

— Какой? — с легким раздражением поинтересовался дворянин. — Знаешь, никто не любит наглых выскочек.

— Вообще-то я хотел поинтересоваться насколько интересно тебе будет получить доступ к специям, — я пожал плечами, — но если…

— Говори, — видать зелья были для Прокудина-Горского очень важны, если он сделал вид, что не заметил мою шпильку.

— С нас специи для зелий, но делим все поровну. Кроме виры Меньшова, само собой.

— Откуда специи? — нахмурился Игорь.

— Плюс, ты будешь должен лично мне, — проигнорировав его вопрос, сказал я.

На самом деле я плохо себе представлял зачем мне это надо, но очень уж сильно хотелось проверить насколько эти зелья нужны Прокудину-Горскому.

— Необременительную услугу, — немного подумав, предложил Игорь. — И ты научишь меня драться руками.

Зачем ему это понадобилось — ума не приложу. Может не захотел потерять лицо и выторговал несколько уступок? Или впечатлился моим стремным броском Безухова?

— Договорились, — я подошел к дворянину и протянул руку вперёд.

— Договорились, — подтвердил Прокудин-Горский, пожимая мне руку. — Вечером заключим официальный договор с Дубровским.

— И обговорим мелкие детали, — кивнул я и покосился на часы. — Игнат точно ругаться не будет?

— Не будет, — отмахнулся Игорь, излучая довольство. — Вот увидишь.

Игнат Иванович действительно не стал ругаться.

Открыл было рот, увидев заходящего в класс меня, но тут же его закрыл, стоило за моей спиной появиться Прокудину-Горскому.

На самом уроке физрук проверил, выучили ли мы руководство по использованию пистолей и повел нас на подземный этаж.

— Следующий урок у вас будет здесь же, — просветил нас Игнат, ведя нас по широкой винтовой лестнице вниз. — Тарас Иванович любезно согласился провести практическое занятие в своей подземной мастерской.

Подземной? Значит есть ещё и наземная?

— С вашим классным руководителем мы уже обо всем договорились. Демид Иванович попросил меня продемонстрировать вам разницу между пистолями и арбалетами. Зачеты вы сдали на десятку, поэтому к стрельбам в тире допущены все.

Этот урок, несмотря на присутствие неприятного мне физрука, вышел нереально крутым.

Тир был похож на те, которые я видел в фильмах. Десять стоек, разделенных деревянными стенками. И длинный полигон, с висящими на разном удалении мишенями.

Под потолком находилась хитрая конструкция, благодаря которой можно было отодвинуть мишень на любое расстояние, вплоть до пятидесяти метров.

Не знаю, правда, насколько реально попасть в такую мишень из простого арбалета…

— Начинаем с пяти метров! — скомандовал Игнат, предусмотрительно держась за нашими спинами. — При попадании в центр, мишень автоматически отъезжает на пять метров назад. Болты собираем только при разряженных арбалетах в конце упражнения! Начали!

На самом деле, про разряженные арбалеты физрук мог и не напоминать. Зря мы что ли учили выданные нам наставления?

Первыми стреляла пятерка Громова и Прокудина-Горского.

Остальные одноклассники, кто тихонечко переговаривался, кто внимательно следил за стрелками. Я принадлежал к последней группе.

Особое внимание уделял Инженерам. Эти стреляли быстро и уверенно.

Упирали приклад в плечо, целились несколько секунд и на выдохе спускали пусковую скобу.

Лучше всех отстрелялись Горчаков, Меньшов и Громов. Последний и вовсе сумел поразить мишень на расстоянии в тридцать метров!

— Отличный результат! — просиял физрук. — Господа, предлагаю вам немедленно вступить в сборную по стрельбе!

Слово «господа» из уст Игната прозвучало как-то по-лакейски, что ли? Да и потом, классный вроде говорил Филиппу, что у нас в классе нет господ?

Впрочем, как я понял, двойные стандарты в княжестве ничем не отличаются от их аналогов в моем мире.

— Следующая группа!

Подойдя к стойке, я первым делом внимательно изучил арбалет.

— Стандартная модель второго ранга, — прокомментировал Филипп, заметив мое любопытство. — Упрощенная зарядка, оптимальный вес. Средняя дистанция уверенного поражения: около пятнадцати метров. Максимальная: тридцать. Все, что дальше, либо удача, либо третий ранг мастерства.

— Чтобы стать крутым стрелком, нужно идти по стезе Воина или Инженера? — поинтересовался я.

— Больше Инженера, — немного подумав, ответил Филипп. — Хотя можно взять парочку Воинских специализаций.

— Понятно, — я благодарно кивнул и прижал приклад к плечу.

Поймал в прорезь прицела мишень и спустил скобу.

Умц!

К моему удивлению, болт унесло чуть вверх и влево. Под потолком тут же зажужжал механизм, и мишень отъехала на пять метров дальше.

Я же взвел арбалет и прицелился уже внимательней.

Умц!

Болт едва задел край мишени, хотя казалось бы — всего десять метров!

На пятнадцати метра мне повезло, и болт случайно попал в самый низ мишени, ну а на двадцати, ожидаемо ушел в молоко.

— Хороший результат, — похвалил меня Славик, выцеливая тридцатиметровую мишень.

Мало того, что стрелял он в два раза быстрее меня, так ещё и попадал точно в центр мишени.

Всё-таки Милослав очень интересный парень. Вроде в очках, а из арбалета лупит так, что даже со стороны Фроста потянуло завистью. А северянин, на секундочку, охотник!

— Неплохо, — кисло улыбнулся физрук, стоило двум нашим пятёркам отстреляться. — Милослав, один балл за результативную стрельбу. Честно говоря, ты первый, кто попал из этого арбалета с пятидесяти метров.

На мой взгляд, Славик совершил серьезнейшую ошибку — показал всем свою сильную сторону практически в первый же день. Я бы на его месте ограничился тридцаткой.

— Северянин тоже молодец, — вынужденно признал Игнат. — Охотник?

Фрост кивнул, и физрук торопливо перевел тему на пистоли, и не подумав предложить Фросту и Славику вступить в сборную по стрельбе.

— Ну ты даешь! — Филипп, который промазал по второй мишени, с уважением посмотрел на нашего хлюпика. — На пятьдесят метров попал! Да её же не видно даже отсюда!

— У него вон какие очки, незло хохотнул Мирон. — Удобно прицеливаться!

— Молодец, Милослав, — серьезно проговорил Роман, кладя разряженный арбалет на специальную подставку. — Кажется у нас есть шанс на победу в тактических играх.

— Что за тактические игры? — тут же отреагировал Мирон.

Мне, признаться, было не менее интересно, но ответить Роману не дал наш физрук.

— Готовимся к стрельбе из пистолей!

К стойкам подошли хмурые дворяне и родовичи — ещё бы, какой-то хлюпик отстрелялся из арбалета лучше них — и споро расхватали странного вида пистолеты.

— В этом году наше княжество окончательно перешло на новый тип вооружения! — несмотря на то, что рот физрука практически не закрывался, он внимательно следил за гимназистами. — Можно сказать, в этом направлении мы самые передовые. Пли!

Одноклассники чуть ли не одновременно вскинули пистоли, и я зажал уши, готовясь оглохнуть от слитного залпа.

Вот только вместо хлесткого выстрела и клубов пороха, послышались негромкие щелчки.

Да ладно…

— Серьезно? — я поочередно посмотрел на Славика и на Филиппа. — Пневматика?

— Ну да, — недоуменно кивнул Филипп. — Самое дешевое, выгодное и гуманное оружие!

— Скажи это Воинам, использующим отравленные и зажигательные пули, — усмехнулся Роман. — А что, Михаил, в вашем мире такого нет?

— Есть, — я до сих пор не мог отделаться от нереальности происходящего. — Но это по большей части игрушки…

— Игрушки? — возмутился Славик, чье заикание снова исчезло. — Дистанция двести метров! А пуля пробивает бронекостюм первого и второго ранга!

— Нууу, — скептически протянул я, наблюдая за тем, как дворяне и родовичи споро стреляют из пистолей. — Насколько я помню наш «калаш» спокойно бьет на километр{гг имеет очень смутное понимание дальности стрельбы из автомата Калашникова}.

— Да не может быть, — Славик аж разозлился, чего с ним никогда раньше не было. — С магией?

— Без…

— Н-невозможно!

Похоже я сломал Славика. Парень, только что было переставший заикаться, снова начал косоязычить.

— Ладно тебе, — я решил не спорить, — не горячись, может быть, я что-то напутал.

— Т-точно напутал! — заявил Славик и повернулся ко мне спиной.

Мда уж… Какие мы, оказывается, ранимые…

— Следующая группа!

Славик тут же бросился к стойке, а Роман, уловив мой скептически взгляд лишь улыбнулся и развел руками в стороны, словно говоря: Ух уж эти личности не от мира сего.

Кстати, а ведь Рома такой же. Тройка в Магии — это неспроста. Да и Громов неслучайно назвал Романа гением клана Дубровских…

Подойдя к стойке, я взял в руки неожиданно тяжелый пистоль и прицелился в мишень.

— Пли!

Пуф!

Пуф! Пуф!

Пуф!

По сторонам защелкали выстрелы и я, поддавшись общему азарту, нажал на спусковой крючок.

На этот раз мне удалось попасть в двадцатиметровую мишень, да и то, только потому, что выпустил по ней штук семь пулек.

— Милослав, северянин, отличная стрельба, — Игнат неохотно похвалил наших чемпионов и задумчиво посмотрел на Фроста. — Я понимаю вольный, он с големами и пистолями с детства играется, но ты-то где научился с пистолями обращаться?

Кроу едва заметно покраснел, от него так и повеяло диким, даже иррациональным страхом, но внешне северянин остался спокоен.

Странно, чего ему бояться?

Физрук же задумчиво покачал головой, после чего заставил нас почистить как пистоли, так и арбалеты, убрать всё на место и отвел нас в соседний зал.

— И помните, судари, — заметил Игнат перед тем как передать нас на попечение Тараса Ивановича, — чем выше будет ваш Воинский ранг, тем легче вам будет осваивать и использовать настоящее высокоранговое оружие! Не манкируйте тренировками, а то так и будете всю жизнь со второранговыми пукалками играться.

Поделившись житейской мудростью, Игнат радостно спихнул нас учителю Инженерного дела и Механики и вскоре из тира донеслись хлесткие выстрелы огнестрела.

Передовое княжество, говорите? Ну-ну, никакая пневматика не сравнится со старым добрым огнестрелом!

— Ну что, хлопцы, настрелялись? — хитро прищурившись, поинтересовался Тарас Иванович, не переставая что-то подкручивать у механизма, который состоял из огромных шестеренок.

Класс хором загудел, а я внезапно понял, что нет, не настрелялся. Как-то уж слишком быстро прошел урок.

Вроде только-только арбалеты в руки взяли, а тут бац и уже Механика.

— Сегодня мы, как я и обещал, разберем устройство водяной мельницы и арбалета. Кто мне скажет почему арбалет, а не пистоль?

В воздух тут же взметнулось несколько рук, включая мою.

— Павел?

— Арбалеты проще в производстве и в несколько раз дешевле! — довольно ответил Павел Меньшов.

— Абсолютно верно! — кивнул Тарас Иванович. — При наличии нехитрых комплектующих, можно с легкостью собрать сотню арбалетов. Тогда как пистоли остро зависят от Воздушного камня или баллона с сжиженным газом.

— Пистоли удобней, — заметил Филипп, в какой уже раз примеряя на себе маску капитана Очевидность.

— Кто же спорит, — усмехнулся учитель и приглашающе повел рукой, — прошу к станкам, голубчики!

Следующие полчаса мы, разбившись на двойки, собирали арбалет. Правда по чертежам и из готовых деталей, но тем не менее!

Не сказать, что я стал гуру арбалетов, но твердо запомнил его устройство и принцип работы.

— Отлично! — потер руки Тарас Иванович, чуть ли не подпрыгивая от предвкушения. — А теперь прошу к опытной установке!

Он нажал какой-то рычаг и по углубленному в пол миниканалу побежала вода.

— Обратите внимание на базовый принцип работы водяной мельницы, — Инженер запорхал вокруг механизма из шестеренок. — Вспомните первые четыре формулы со второй страницы. Именно они раскрывают принцип зубчатой передачи и зависимость диаметра колеса или, в нашем случае, шестеренки от количества оборотов!

Информация лилась сплошным потоком, как вода на лопасти полуразобранной водяной мельницы.

Я с трудом поспевал за полётом мысли учителя, но вроде как схватывал базовые принципы и будто вспоминал что-то давным-давно забытое…

— А теперь сами! Разбиваемся по пятеркам и за работу! Кто соберет первый получит плюс один балл!

Увы, но как мы не старались — Славик скороговоркой диктовал теоретическую часть и какую шестерню куда поставить, а Мирон тут же воплощал его пожелания в жизнь — пятерка Прокудина-Горского опередила нас на несколько секунд.

Да уж, при всей моей нелюбви к Пашке Меньшову, Инженерство было у него в крови. Да и Волконский, даром, что дворянин, но в устройстве мельницы откуда-то разбирался.

Не зря, наверное, его семья владеет мануфактурой…

— Домашнее задание выучить устройство арбалета и водяной мельницы наизусть, — предупредил нас Тарас Иванович, выводя из подземной части гимназии. — А на следующем уроке разберем устройство повозки и пращи.

— Я и не заметил, как день пролетел, — удивленно прогудел Мирон. — Вроде столько всего случилось, но как-то быстро и… уже обед.

— Есть такое, — степенно заметил Роман и покосился в сторону колоннады. — Парни, а пойдем после обеда к стеле, а?

— Вот оно что! — до меня дошел смысл вопроса Светозара и ответ Дубровского. — Ты в туалете ранг, что ли, взял?

— Ну да, — покраснел Роман, — про последнее можно не распространяться.

— В бою! — поправился я. — С превосходящими силами противника!

— Даже не верится, — понизил голос Дубровский, — не думал, что так быстро получится… По расчетам отца должно было пройти от полугода до года.

— Классно же, — я искренне порадовался за товарища. — Вот только с вами пойти не смогу, — мне к Ольге после обеда.

— К Ольге Ивановне, — поправил меня Мирон. — Расскажешь потом, что говорила?

— Может быть даже и покажу, — хмыкнул я, уходя от прямого ответа. — Ребят, подстрахуете с Зинаидой Ивановной? Нам пропускать, м-м-м, наряд по кухне нельзя.

— Конечно, — кивнул Роман, — поедим, поможем и к стеле. А оттуда уже на Рукопашный бой с директором школы, и в гостиную. Каким бы Громов не был… эксцентричным, но историю Черепах послушать интересно.

— Очень, — согласился Филипп. — Они герои!

— Л-лучшие, — подтвердил Славик. — С-сильнейшие!

— Вот бы в гильдию таких… — мечтательно прогудел Мирон. — Хотя бы четырехрангового! Отец бы тогда не пострадал…

Мы подошли к умывальникам и разговор как-то сам собой угас.

За обедом, уплетая двойные порции, обсудили с парнями союз с пятеркой Прокудина-Горского, а Филипп с Романом даже похвалили меня за выгодную сделку.

Договорились пойти впятером за травами между допом с директором и сбором в гостиной.

После чего я с чистой совестью направился к Ольге.

За мной следом увязался Толстой, но что я, что он не горели желанием поболтать. Хорошо хоть ждать у кабинета магини не пришлось.

Стоило нам подойти, как дверь тут же распахнулась, и сидящая за столом Ольга Ивановна приглашающе махнула нам рукой.

— Судари, — Ольга внимательно посмотрела сначала на меня, потом на Ваню Толстого. — лучше присядьте на диванчики.

У меня от это фразы сразу же зашевелились волосы на голое и закрались неприятные подозрения.

Поэтому последовавшие затем слова магини, хоть и прозвучали как гром среди ясного неба, но не удивили:

— Знаете ли вы, что такие счастливые обладатели проклятых аур, как вы, живут в среднем не больше года?

Видимо, у Толстого была другая информация касательно аур, поскольку он даже бровью не повёл. Более того, от него так и повеяло скептицизмом.

— Согласно статистике, — ничуть не смутилась Ольга, — девяносто процентов Одержимых умирает в первые полгода, остальные девять во вторые.

— А что случается с оставшимся процентом? — уточнил я.

— Таскают всю жизнь амулет блокирующий магию, — незамедлительно ответила магиня, — и используются как разменная монета в серьезных конфликтах.

— Сурово…

— По-другому никак, — пожала плечами Ольга. — Аура дает своему владельцу большую силу, но взамен пожирает его душу.

— Насколько большую? — мне тут же стало любопытно какие перспективы у меня есть, до того, как мою душу начнет кто-то пожирать.

— Одержимый с аурой первого ранга дает бонус к случайной характеристике, — как по писаному ответила Ольга. — С аурой второго ранга добавляется удвоенный бонус. Аура третьего ранга добавляет повторно удвоенный бонус.

— Получается, — я сделал в голове нехитрые подсчеты, — первый уровень: плюс один, второй: плюс два, третий: плюс четыре?

— Всё верно, — поморщилась Ольга. — В итоге получается прибавка в семь единиц. Более того, увеличение ранга уже неслучайное.

— Я сам смогу выбирать стезю для усиления? — удивился я.

— Одержимый будет усиливать свою основную стезю, — не утерпев, вклинился в разговор Толстой.

— Осознано? — уточнил я.

— Нет, — Ольга благосклонно кивнула Толстому, отдавая должное его познаниям. — Все хроники говорят одно: Одержимый превращается в смертельное оружие. Если он шёл по стезе Мага, поле боя начинают сотрясать катаклизмы. Если по стезе Воина, льются реки крови. Если по стезе Инженера, вся техника и даже магические артефакты сходят с ума.

Ольга немного помолчала, будто вспоминая что-то, невесело улыбнулась и продолжила свой рассказ.

— Действие его ауры увеличивается кратно рангу, и все вокруг обретают невиданное доселе могущество. Перед этим отрядом или армией не устоять ни одному княжеству, ни дворянским семьям. Даже практически непобедимые на своей земле роды не могут выдержать выплескиваемой мощи.

— Но… — протянул я, предполагая, что эта бочка с мёдом должна иметь не просто ложку дегтя, но целую кастрюлю!

— Но любое существо или разумный, попавшее в зону действия ауры Одержимого, теряет разум и атакует ближайшего соперника. До тех пор пока…

Ольга испытующе взглянула на Толстого и тот продолжил:

— Пока не перестанет действовать аура. Другими словами, пока Одержимого кто-то не убьет.

— Сурово, — признал я. — И что нет вообще никаких вариантов? Что-то наподобие вашей ауры Обожания?

— Никаких, — подтвердила Ольга. — Но я поняла твою мысль. Любые ментальные закладки и внушения уничтожаются активацией ауры. И если после бойни Одержимый выживет, он все вспомнит…

— И пойдет мстить, — мрачно закончил Толстой. — Именно так были уничтожено два дворянских рода.

— Да уж, — я мысленно содрогнулся от вырисовывающихся перспектив. — Я бы на месте князя убирал бы таких ребят в… специальные места.

Видимо, своими словами я задел какую-то неприятную тему, поскольку что от Ольги, что от Толстого повеяло тревогой и даже страхом.

— Скажем так, — внешне непринужденно улыбнулась Ольга, — вам повезло.

— Да я бы сроду не пошел в княжескую гимназию, — бросил Толстой, — если бы не Серебряные.

— Серебряные?

Да уж… Этот мир не перестает меня удивлять, каждый раз подкидывая что-то новенькое. Светозар прав, нужно обязательно зайти в библиотеку и вникнуть в реальный расклад сил.

— Орден демонологов, который занимается поиском и содержанием одаренных с проклятой аурой, — нейтрально пояснила Ольга и невзначай коснулась своего запястья, на котором висел красивый деревянный браслет.

— Садисты и психопаты, — буркнул Толстой, но тут же замолчал под убийственным взглядом Ольги.

Мда, не нужно быть попаданцем с интеллектом двадцать первого века, чтобы понять — попадать в руки к этим Серебряным ребятам лучше не стоит.

— Вот, — Ольга выдвинула ящик стола, за которым она сидела, и выложила перед собой два деревянных браслета. — Каждый второй понедельник все учащиеся гимназии проходят повторную Калибровку у стелы. Не скрою, дирекция гимназии имеет доступ к получаемым данным и корректирует ваш учебный процесс.

Ольга задумчиво крутанула правый браслет и посмотрела на нас.

— У нас индивидуальный подход к каждому учащемуся, но информацию о проклятых аурах мы докладываем лично князю. После повторной Калибровки вы должны будете носить эти браслеты. Конечно, шанс, что в течение следующих двух недель вы получите второй ранг ауры, не говоря уже о третьем ничтожно мал, но таков порядок.

Опа… А у меня уже второй ранг ауры. Правда, не та версия, про которую говорила магиня, а помягче. Но всё равно, провести остаток дней под стеклянным колпаком мне не хочется.

— Помимо браслетов мы будем с вами заниматься медитациями, — продолжила тем временем Ольга. — Каждый вторник и четверг после обеда в медитативном зале номер два.

— Я умею, — высокомерно бросил Толстой и отдернул рукав мундира, — и браслет у меня уже есть. Чистый.

Слово «Чистый» неприятно резануло слух, и я сделал мысленную отметку озаботиться подстраховкой.

— Медитации обязательны к посещению, — отчеканила Ольга. — Первый пропуск минус балл. Второй — вы претендент на исключение, Иван. Это ясно?

— Ясно, — Толстой тут же умерил свой дворянский норов.

Значит Ваня не хочет попасть в… спец место. Ну, в принципе, логично.

— Если к Инициации мы не сумеем преобразовать ауру Одержимости в ауру Лидерства… — Ольга зябко поежилась. — В общем, это в ваших же интересах.

— А это вообще реально? — уточнил я, прогоняя в голове возможные варианты развития и думая, не сказать ли Ольге, что я взял второй ранг ауры.

— Ну я же смогла, — невесело улыбнулась магиня. — А теперь, прошу в медитативный зал номер два.

Девушка встала, неосознанно, а может быть очень даже и осознанно, огладила платье, облегающее соблазнительную фигуру, и указала на неприметную дверь.

— Прошу.

Дверь располагалась справа от книжного шкафа и была совершенно незаметна при входе в кабинет.

Ольга потянула дверь на себя и первая вошла в зал. За ней потянулся Толстой, не сводя взгляда с… кхм, поясницы магини. А за ним последовал и я.

Медитативный зал номер два разительно отличался от того, что я понимал под залом для медитаций.

Вместо татами на полу лежал мягкий ковер. Вместо свеч для медитаций и палочек благовония в просторной комнате горел камин и стояло несколько кресел, одно из которых уже заняла Ольга.

Да и стены, в отличие от привычных мне залов йоги, были увешаны картинами.

— Это точно зал для медитаций? — уточнил я.

— Зал для медитаций номер два, — поправила меня Ольга и указала на два соседних кресла. — Присаживайтесь.

Пожав плечами, я уселся справа от магини, а Толстой, бросив на меня непонятный взгляд, слева.

— Первое, что вы должно научиться делать — ставить ментальную защиту, — начала занятие Ольга. — Этим вы сразу же выиграете себе как минимум полгода. Далее, мы будем работать с огнем, — она кивнула на горящий камин, — и с разными стихиями, — небрежный кивок в сторону картин.

Я покосился на стены и едва сдержался, от того, чтобы присвистнуть от удивления.

Висящие на стене картины были… живыми!

— Технология древних, — пояснила Ольга, уловив мой взгляд. — Но до этого ещё долго. Итак! — девушка закинула ногу на ногу. — Сконцентрируйтесь на дыхании и постарайтесь усидеть в кресле.

В глазах отчего-то зарябило, ну а в целом ничего вроде как не изменилось.

«В каком смысле усидеть в кресле?» — подумал было я, но в следующий момент на меня накатила волна обожания.

Захотелось вскочить на ноги, упасть на колени и молить сидящую перед нами богиню о её милости.

О позволении прикоснуться к её сапожкам. О разрешении поднять взгляд, чтобы увидеть её красивейшее лицо и божественную улыбку. О возможности хоть на миг прикоснуться к её идеальному телу!

Я вцепился руками в подлокотники, чтобы не дать телу упасть вперёд, но всё было тщетно. Моё тело и мой разум хотели только одного — упасть перед богиней на колени.

Не выдержав напора, я оперся руками о подлокотники, чтобы подняться на ноги, как вдруг в памяти мелькнула ироничная полуулыбка уставшей амазонки.

Как-то раз я ходил с отцом в баню. Он отхлестал меня веником и паром до такой степени, что я уже не соображал, где я и что происходит вокруг.

Вместо мыслей в голове стоял туман, руки висели вдоль тела вялыми плетьми, ноги подгибались при каждом шаге.

Кто-то куда-то меня потянул, и я послушно дал себя увести, но в следующий момент моё тело и создание обожгла звенящая свежесть.

Это опрокинутая отцом купель с ледяной водой выбила из меня весь туман и вату, наполнив тело силой и бодростью.

Вот так же вышло и сейчас.

Стоило вспомнить лукавый прищур принцессы Рив, её насмешливую полуулыбку и пронзительные карие глаза, как липкое влияние магини враз исчезло.

Я с удивлением посмотрел на сидящую в кресле Ольгу и покачал головой. Неужели я действительно чуть было не променял Рив на сиюминутное наваждение?

Воспоминание об образе принцессы наполнили сердце жаром, а по телу расплылось приятное тепло.

Я всё также чувствовал воздействие ауры, но теперь оно было какое-то фоновое, что ли? Как телек, который смотрят родители, и на который ты не обращаешь никакого внимания.

Поудобней устроившись в кресле, я с интересом покосился на Ольгу.

Видимо, возиться с нулёвкой ей показалось неинтересным, и она занялась Толстым. Покачивая носком своего сапожка, она с интересом всматривалась в лицо Ивана.

Иван же, по моим ощущениям, вёл самый важный бой за свои четырнадцать лет.

Его лицо то кривилось, то расплывалось в блаженной улыбке. Пальцы отчаянно сжимали подлокотники кресла, а костяшки аж побелели от напряжения.

Он то жмурился, то мотал головой, то скрежетал зубами, но его взгляд упорно возвращался к вырезу декольте, а тело по миллиметру сползало с кресла.

Ольга же наблюдала за ним с довольной улыбкой, и я прямо физически ощущал, как волна обожания, идущая от неё, то усиливается, то ослабляется, расшатывая бастион воли Ивана.

На мгновенье мне даже захотелось подключить свою ауру, чтобы помочь Толстому, но, во-первых, я не знал, как это сделать, во-вторых, непонятно, получила бы усиление Ольга? Ну а в-третьих, это было просто тупо.

Спалить свою ауру второго ранга в первый же день? Ну уж нет. А Толстому помочь всё-таки не помешает. Он, конечно, как бы враг, учитывая наш союз с родовичами, но какого черта эта Ольга так себя ведёт?!

Где её учительская этика, где уважение к ученику и дворянину? Зачем заставлять Толстого становиться на колени и целовать её чертов сапог?

Неправильно это. Как говорят местные дворяне — без-честно.

Вот только как её отвлечь? И желательно побыстрее… Толстой уже почти сполз с кресла и, кажется, искрошил себе уже половину зубов.

— А можно чаю?

Ольга дернулась от моего вопроса словно от пощёчины, и волна чертова обожания мгновенно исчезла.

— Ну можно, конечно, и вина, к тому же обстановка позволяет, — я кивнул на камин. — Иван, ты будешь?

— Не, — с трудом выдавил из себя Толстой, дыша так, будто он только что сошелся в рукопашной с медведем.

— Ольга Ивановна? — я вежливо улыбнулся и вопросительно посмотрел на учительницу.

— Как ты… — магиня так и фонтанировала эмоциями, — как ты это сделал?

Дикий букет изумления, удивления, возмущения и… страха?

Так, страх нам не нужен, встречаться с Серебряными и таскать княжеский браслет я точно не горю желанием. Значит надо как-то выкручиваться…

— В своем мире ходил на йогу, — я выдал первое, что пришло в голову, — там, кстати, везде символ «Ом» и висел.

— Хм, — магиня тут же успокоилась, и от нее повеяло любопытством. — Что такое йога?

— Всякие позы, медитации, — я покрутил перед собой рукой, пытаясь изобразить что-то такое. — Ну там поза собаки… м-м-м, приветствие солнцу…

— Интересно… — протянула магиня и от неё вдруг повеяло досадой. — А вы молодцы. Оба. Ещё один подход и…

Толстой тут же напрягся и вжался в спинку кресла.

— Простите, Ольга Ивановна, — раз уж решил спасать Толстого, но спасать до конца. — Но у нас по расписанию Рукопашный бой с Яковом Ивановичем. Опаздывать… невместно.

Подслушанное у местных слово мне шибко нравилось, да и во фразу вписалось просто идеально.

Глядишь, ещё немного, и заговорю как настоящий, хе-хе, дворянин.

«Невместно мне, сударь, с вами в туалетную комнату идти!». «Что-что? Отдать вам, сударь, свой компот? Однозначно невместно!».

В общем, невместно.

— Ну раз к Якову Ивановичу, — поджала губы девушка, — то, конечно, продолжим в следующий раз.

От Толстого так и повеяло облегчением, а я поднялся с кресла, чтобы лишить Ольгу возможности что-нибудь придумать.

— Ольга Ивановна, было очень приятно с вами помедитировать. Жду не дождусь нашей следующей встречи и работы с камином.

— Да-да, — пробормотала Ольга, поднимаясь вслед за мной, — конечно. С огнём работать нам ещё рановато, но определенный успех прослеживается.

— Спасибо вам, Ольга Ивановна, — я потянул плохо соображающего Толстого на выход. — У вас очень красивый зал. И очень, знаете ли, уютно.

Честно говоря, я не знал, что говорить, поэтому нес подряд всю ту пургу, которую принято говорить, когда приходишь в гости.

Боюсь, ещё немного и придется завести разговор о погоде, а потом и о политике!

— Жду вас во вторник, — к счастью, говорить о погоде и политике не пришлось.

Ольга вышла из зала в кабинет и показала нам на дверь.

— Всего хорошего, судари.

— И вам, Ольга Ивановна, — я отвесил учтивый, в моем понимании, поклон и покосился на Толстого.

— Доброго дня, — нейтрально отозвался пришедший в себя дворянин и, поклонившись, спиной навалился на дверь.

Секунда, и Толстой оказался в коридоре.

Я тут же последовал его примеру, стремясь убраться из кабинета магини как можно быстрее.

— И не опаздывайте! — донеслось нам вслед сквозь закрывающуюся дверь.

— Фуф! — совсем не по-аристократически выдохнул Толстой, стоило двери закрыться, после чего зло посмотрел на меня. — Спасибо.

— Зачем она так? — вместо ответа поинтересовался я, направляясь к Фехтовальному залу.

— В мозгах покопаться решила, — неохотно произнес Толстой, нагоняя меня и пристраиваясь сбоку. — Точнее, хотела, чтобы я сам ей всё рассказал.

— О чём?

— О дуэли, — недовольно покосился на меня дворянин. — Но даже не думай…

— Мне плевать, — честно ответил я. — Серьезно. Гораздо больше мне интересно почему ты взял к себе в пятёрку северян.

— Ты не поймешь, — тут нахмурился Толстой.

— Таким образом твой отец отдает карточный долг? — смело предположил я.

— Отца не трогай, — предупредил Иван. — И нет, не из-за этого.

— Тогда почему?

— Ты не поймешь, — Иван натянул на лицо маску невозмутимого дворянина, но я всё равно чувствовал переполняющий его коктейль эмоций.

Страх, недовольство, одиночество, гордость, и даже… самопожертвование?

— А ты попробуй, — предложил я.

— Бесполезно, — покачал головой Иван. — Вы ничего о них не знаете. Вы не видите дальше своего собственного носа. Вы расслабились!

Поначалу я хотел было его одернуть, но вовремя сообразил, что Толстой не имеет в виду меня лично, а просто высказывает накипевшее.

— Их нужно держать ближе, чем друзей, а самому рвать жилы, чтобы стать сильнее!

Видимо, у Толстого есть пунктик, касательно северян. Эдакая личная паранойя. Но, кстати, вспоминая их поведение в бою, я в чём-то даже понимаю Ивана.

— Всё пустое, — Толстой махнул рукой и зашагал чуть быстрее, показывая тем самым, что больше не хочет говорить на эту тему.

— Как ты противостоял магии Романа и Ольги?

Услышав мой вопрос, Толстой на мгновенье замер, и чуть замедлил ход.

— Подстрахуешь в следующий раз? — спустя непродолжительное молчание поинтересовался Иван.

— Если расскажешь и научишь сопротивляться магии.

Хотелось, конечно, сказать: «Конечно, подстрахую» или «Обращайся, Вань!», но не время и не место играть в благородного.

Я ещё слишком слаб и на счету любая помощь, любая крупица знаний. Поэтому в сторону приличия и политесы. Не тот случай, чтобы быть альтруистом.

Путь до Фехтовального зала мы провели в тишине, но перед тем, как постучаться и открыть дверь, Иван всё же протянул мне руку.

— Договор?

— Договор, — подтвердил я, сжимая его жилистую ладонь.

— В субботу после ужина у стелы, — недовольно проговорил Иван и, постучав, толкнул дверь от себя.

— Извините, можно?

Ну в субботу, так в субботу. Я шагнул в зал следом за Толстым и тут же напоролся на недовольный взгляд директора гимназии.

— Прогульщики? — зловеще протянул Яков Иванович, поигрывая блестящей метровой палкой.

— Никак нет! Были у Ольги… Ивановны!

— Заходите! — позволил директор и недобро улыбнулся. — Класс, внимание! Сейчас мы отработаем только что показанный прием на опоздавших!

— Может не надо? — ни на что не надеясь, поинтересовался я.

Толстой же пренебрежительно хмыкнул и шагнул вперёд.

— Я готов!

— Михаил, плюс балл, Иван минус балл, — огорошил весь класс директор. — Кто понял почему?

У меня были, конечно, мысли на этот счёт, но я застеснялся, что ли? Или, может быть, решил слишком сильно не перетягивать одеяло на себя?

В общем, пока я мысленно сражался с внезапно накатившим синдромом самозванца, руку поднял Ги’Дэрека.

— Да, Антуан, — благосклонно кивнул директор.

— Иван, с точки зрения дворянского кодекса, поступил единственно верным образом. Михаил же, чего я, к слову не одобряю, поступил… мудро. Попытался избежать боя в неизвестных условиях и с неизвестным противником.

В принципе, я хотел сказать тоже самое. Зачем ввязываться с открытым забралом во всякие мутные движения?

— В общем и целом верно, — кивнул директор. — Антуан, плюс балл.

Яков Иванович обвел класс внимательным взглядом и внушительно произнес:

— Запомните, друзья мои, то, что я вам сейчас скажу. В Воинском училище из вас будут делать Воинов чести. Рыцарей без страха и упрека. Будут учить не кланяться пулям и грудью встречать атаку неприятеля.

Директор сокрушённо вздохнул, всем своим видом показывая свое неодобрение.

— Но не путайте честь с безрассудством, друзья мои! Знали бы вы сколько достойных дворян погибли из-за слепого следования гласным и негласным правилам поведения, принятым в обществе. Запомните, друзья мои!

Голос директора окреп, в нём появились стальные нити Воли.

— В бою нет и не может быть кодекса! Воин сначала проведет разведку, убедиться, что бой необходим, создаст максимум условий для своей победы и только потом вступит в схватку. Ежели, победа не очевидна, Воин не будет ввязываться в безнадежный бой!

Я стоял, слушал директора и мысленно аплодировал каждому его слову.

— Говоря Воин, я имею в виду и Мага, и Инженера! Неважно, какая стезя у вас приоритетная. И если возможно избежать бессмысленной схватки, Воин не обнажит своего меча.

Яков Иванович помолчал, внимательно наблюдая за реакцией класса и добавил:

— Кстати, только глупцы не добивают поверженного злодея! Вы не паладины из Братства Стали, чьи доспехи не пробивает никакая пуля. Всё ясно?

Поморщившись в ответ на нестройное согласие нашего класс, директор перевел внимание на нас.

— Ну что ж, приступим к отработке приема. С ногами мы уже поработали… давайте разнообразим ваш кругозор. Михаил, Иван, возьмите палки.

— Извините, Яков Иванович, — ну ещё бы, чтобы Филипп, да не задал вопрос… — но в название допа указано Рукопашный, а не палочный бой.

— В большинстве своем, рукопашный бой имеет мало общего с боем с оружием, — директор даже не стал наказывать толстячка за вопрос не по теме. — Поэтому, я не вижу смысла учить вас руко- и ногомахательству. Точнее, как раз-таки работа ногами пригодится, но принцип боя с оружием совершенно другой.

Он кивнул на стойку с тренировочным оружием, и мы с Иваном почти одновременно взяли гладкие деревянные палки.

— Когда одаренный бьется врукопашную, он может рассчитывать только на длину своих рук и ног, — Яков Иванович вытянул вперед левую руку. — Когда у него в руках меч или, скажем, булава, — он вытянул вперёд правую руку с зажатой в ней палкой. — То, согласитесь, это уже совершенно другое дело.

Короткий подшаг, и молниеносный тычок в лоб, и я ошеломленно отступаю назад.

Было не столько больно, сколько неожиданно и… обидно.

Причем я настолько погрузился в свои ощущения, что даже не заметил, как директор следующим ударом выбил палку из рук Ивана.

Одноклассник, конечно, пытался сопротивляться и даже, вроде как принял фехтовальную стойку, но хлесткий удар по пальцам, заставил его выронить свое оружие.

— Запомните, друзья мои, — директор кивком указал нам вернуться на изначальные позиции. — Оружию в вашей руке, в отличие от кулаков, достаточно попасть хотя бы один раз. А ещё…

Снова быстрый подшаг, и молниеносный выпад! Но на этот раз я был готов и тут же рванул в сторону, даже не пытаясь поставить блок.

Бамц!

А вот Иван решил встретить выпад директора блоком, за что тут же поплатился. Его же палка, не выдержав сильнейшего удара директора, ударила своего владельца по лбу.

Я хотел было использовать этот момент для нападения, даже дернулся вперёд, но тут же тормознул себя и переместился вправо — открывая себе простор для маневра.

Бамц!

Я успел сделать два шага назад, вцепившись в палку обеими руками, прежде чем нагнавший меня директор не дотянулся до моего оружия.

Единственное, что я успел — разжать руки, выпуская палку и привычным кувырком уйти вправо.

Хэч!

Чтобы в конце пути носом встретиться с ногой Якова Ивановича.

— Обратите внимание, — продолжил директор, как ни в чем не бывало. — Подчас в бою с оружием достаточно просто быть сильнее противника. Какой бы искусный блок не выставил ваш оппонент, ему банально не хватит сил, чтобы сопротивляться вашему напору.

К счастью, ударил директор дозированно, и мой нос остался цел.

Он мазнул по мне взглядом, убедился, что кровь не идёт и поднял вверх указательный палец:

— Михаил — молодец. Понял, что противник сильнее и попытался разорвать дистанцию. А что бы сделал в настоящем бою?

— Убежал бы, — поморщился я.

— С одной стороны правильно, — задумался директор, — с другой, ты бы просто умер уставшим. На исходные!

Снова кивок, и мы с Иваном неохотно подбираем палки и возвращаемся на исходные позиции.

Избиение, с моей точки зрения, и учёба, с точки зрения Якова Ивановича, продолжались ещё целых полчаса.

Директор разбил класс по двойкам, демонстрировал на нас с Толстым очередной прием и требовал его повторить.

И если одноклассники получали только друг от друга, то я огребал вдвойне. Сначала от Якова Ивановича, потом от Ивана. Как-никак, Толстой был неплохим фехтовальщиком.

Не знаю, как у Ивана, но на мне за время тренировки живого места не осталось, и хотелось только одного — упасть и умереть.

— Итак, друзья мои! — неужели эта пытка всё же закончилась?! — Кто что вынес из сегодняшнего урока?

Мои одноклассники принялись наперебой отвечать и делиться своими, кхм, впечатлениями и озарениями. Причем делали это до тошноты бодро.

Когда же очередь дошла до меня, всё, что я смог выдавить из себя, отвечая на вопрос: «Что вы вынесли из урока?», было:

— Не опаздывать.

Директор коротко хохотнул, и предложил перейти к вопросам.

Я дико хотел спросить — можно ли уже ковылять потихонечку до госпиталя или, на крайний случай, до своей комнаты, но сдержался. А вот Филипп — ну кто бы сомневался — нет.

— Скажите, а почему у нас в программе нет боя с оружием? Ведь вы же сами сказали, что рукопашный бой нам вряд ли понадобится.

— По задумке ведомства народного просвещения учить бою с оружием вас будут в профильном заведении, — поморщившись, ответил Яков Иванович.

— А мы будем выбирать оружейную специализацию?

— Обязательно, — кивнул директор. — Перед практикой.

— Даже будущие Инженеры и Маги?

— Все, — отрезал Яков Иванович, и Филипп, прекрасно уловив нотки раздражения, промелькнувшие в его голосе, мгновенно заткнулся. — Ещё вопросы?

Все благоразумно промолчали, и директор отпустил нас на отдых.

Мне жутко хотелось доползти до комнаты и рухнуть на кровать, но моя пятерка и пятерка родовичей остались в зале.

По идее, этот час до ужина мы должны были посветить выполнению домашнего задания.

Так как вечером в гостиной планировался рассказ Дмитро Громова, к которому гимназист на удивление серьезно готовился, и никто не знал насколько он затянется.

Но мы, по моему настоянию, остались в зале.

Сначала договорились с родовичами о вечернем сборе трав для составления специй, а потом принялись отжиматься и приседать.

Гнать ребят на гири, штанги и прочие местные аналоги наших тренажерок я не спешил. Тут, главное, выработать привычку и дать мышцам сигнал к росту.

А уж как нагрузить нужные мышцы при помощи одних только отжиманий и приседаний я знал — спасибо тренеру по дзюдо…

Родовичи, кстати, заинтересовались нашей инициативой и, не долго думая, присоединились. А Пашка Меньшов даже, о чудо, подошёл и скомкано извинился за пинок в затылок.

Получив моё коронное «Сочтемся», один из лучших стрелков нашего класса ретировался к своим, и мы начали качать мышцы.

А чтобы совместить приятное с полезным, один из нас по очереди читал заданную домашку вслух, а мы хором повторяли за ним.

Педагогическая ценность такого приема была сомнительна, но так хоть что-то да оставалось в голове.

Накачав мышцы усталостью и кровью, а мозг знаниями, мы сходили в душ и на ужин.

На этот раз помогать Зинаиде Ивановне таскать мешки с сушенным горохом и, вроде бы пшеницей, выпало мне со Славиком.

Мирон выполнил свою норму в обед, перетаскав в одиночку чуть ли не полсклада, а Роман с Филиппом должны были отправиться после отбоя за травами.

Перетаскав все мешки и получив от сердобольной женщины бутерброд с какао, я успел даже сходить до стелы и отыскать Агапыча.

Стела уже привычно встретила меня уведомлением и сообщением о полученном задании:

Внимание! Вы успешно выдержали базовую ментальную атаку Мага восьмого ранга.

Магический ранг повышен! Выберите способность:

Заблокировано

Заблокировано

Аура одержимости 3 ранга Скрыто Скрыто

(+2 к каждой стезе, + 2 случайное усиление)

(текущее значение: +1 к каждой стезе, + 1 случайное усиление)

Вот так просто — бери ауру третьего ранга и все?

Бонус, кончено был хорош. К уже существующему +1 к каждой стезе и +1 случайное усиление, добавлялось ещё +2.

В итоге общий бонус выходил + 3 к рэндомной стезе и столько же ко всем трем. И если бы не урок Ольги, я бы, скорей всего, не удержался и повысил бы этот навык до третьего ранга.

Но уезжать в спецклинику и становиться пешкой в чьих-то играх мне категорически не хотелось, да и полученное задание как бы намекало, что торопиться не стоит:

Внимание! Получено задание: Найти чистый артефакт блокировки

В итоге, так ничего не выбрав я поплелся в наше общежитие, где, спустя десять минут целенаправленного поиска, нашел Агапыча в котельной.

— Чего изволите, Ваше благородие? — прогудел наш завхоз, закрывая заслону и облокачиваясь на лопату.

Судя по куче угля и хмурому лицу Агапыча, последний не очень-то и горел желанием со мной общаться.

— Агап Иванович, помощь ваша нужна, — проникновенно начал я, но был прерван на полуслове.

— Как ты меня назвал? — переспросил бородатый мужик с хорошо заметной военной выправкой.

— Агап Иванович, — послушно повторил я. — Извините, если ошибся.

— Старшеклассники подсказали, — понимающе покивал завхоз. — Не получишь баллов.

— Каких баллов? — не понял я. — И при чем здесь старшеклассники?

— Хочешь сказать, что и про задание не знал?

Следующие несколько секунд мы провели в тишине.

Я стоял и мучительно соображал, что происходит, попутно пытаясь поймать промелькнувшую мысль. А Агапыч… Агапыч просто смотрел на меня. Не мигая.

— Давайте я вам расскажу ситуацию, как её вижу я? — предложил я завхозу, — а вы уже сами решите, что делать дальше.

— Излагай, — немного подумав, кивнул Агапыч, причем его извечно «Ваше благородие» куда-то делось.

— Вас зовут Агапычем, но все в гимназии служат князю, включая вас и Зинаиду Ивановну. Даже у директора, и того — отчество Иванович!

Завхоз неопределенно хмыкнул, и я продолжил развивать свою нехитрую логическую цепочку.

— Думаю, не ошибусь, если князя зовут Иваном. Ну да не суть. Так вот, я подумал и предположил, что раз отчество у вас должно быть Иванович, то Агапыч — это, скорей всего, имя.

— Балл всё равно не дам, — немного подумав сообщил завхоз.

— Оставьте его себе, — великодушно разрешил я. — Меня больше интересует комната с душем и желательно поближе к Фехтовальному залу.

Агапыч удивленно покачал головой и неожиданно громко расхохотался.

— Ну ты дал! — от переизбытка чувств завхоз хлопнул меня по плечу, и в нём что-то хрустнуло. — Может тебе ещё силовую броню выдать или УГа четвертого ранга?

— Что такое уга? — терпеливо поинтересовался я.

— Не уга, а УГ, — прогудел завхоз, мрачнея на глаза. — Управляемый голем.

— А, понял, — кивнул я. — Нет, спасибо, мне бы комнату поближе.

— Ну наглец, а! — мне показалось или в голосе завхоза промелькнули нотки уважения?

Вообще, сам бы я ни за что не стал переть так в лоб. Я бы предпочел оказать завхозу услугу, как-то помочь и только потом ненавязчиво поинтересоваться насчет комнаты.

Но отцовский опыт службы в армии — два года срочки в ВВС — подсказывал, что такие хмурые типы, как Агапыч не любят долгих рассусоливаний.

Конкретно говори, что хочешь и получай в ответ или да, или нет.

— Комнаты до Инициации менять не велено.

— Что насчет ключа от душевой рядом с Фехтовальным залом?

Ту дверцу я заприметил ещё на первом занятии и не придумал ничего лучшего, чем напрямую поинтересоваться на её счет у Агапыча.

— Постельное разносить будешь?

— У старшего курса — без проблем, — не думая отозвался я. — у своих нет.

И немного подумав, добавил:

— Невместно.

— Полы мыть?

— Могу.

— В котельной уголь кидать?

— Легко.

— Заброшенный пристрой до конца месяца разобрать?

— Сделаем.

— Сделаем? — нахмурился Агапыч.

— Один не справлюсь, свою пятёрку подтяну.

— Так уж и свою, — усомнился завхоз.

— Неважно, — уклончиво ответил я. — Результат гарантирую.

— Будет тебе ключ, — великодушно разрешил Агапыч. — Приходи завтра после ужина, посидим-покумекаем.

— Спасибо, Агап Иванович, — я без шуток поклонился завхозу. — Очень выручили.

— Шуруй давай, — добродушно откликнулся завхоз. — И про Агапа не распространяйся.

— Понял.

— Вот и шагай раз понял, — Агапыч взялся за лопату и пинком ноги открыл заслонку парового котла. — А завтра с вареньем приходи.

Пока шёл до гостиной, прокручивал в голове разговор и пытался понять, что меня смутило во время беседы.

Уже второй раз слышу про какие-то подсказки, а сейчас Агапыч ещё и про задание обмолвился.

Будь это компьютерная игра, а местные НПС, я бы ещё понял про задания, но так…

Было бы, конечно, круто, если руководство гимназии разработало и внедрило в школу какую-нибудь квестовую систему. Эдакую социалку с вознаграждениями.

Помог на кухне — получи двойную порцию и бутерброд, дал взятку физруку — проводи дуэль после отбоя. Помог закинуть уголь — держи ключ от душевой или теплое одеяло!

А может оно так и есть?

От промелькнувшей мысли сделалось неуютно — ведь таким образом, получается, мы все для директора подопытные крысы? И самое главное, он в курсе всех наших дел?

Додумать эту хоть и неприятную, но важную мысль, я решил попозже. На свежую голову.

Заодно сделал пометку в ежедневнике проверить теорию про квесты.

— Михаил! — голос Мирона, прозвучавший из раскрытого окна гостиной, вырвал меня из раздумий. — Беги скорей сюда! Дмитро вот-вот начнет!

— Иду, — откликнулся я, машинально ускоряя шаг.

Хоть Дмитро Громов мне и не нравился, но Светозар ясно дал понять, что эту историю необходимо послушать. Причем внимательно.

Добравшись до гостиной и усевшись в кресло, которое для меня заняла моя пятёрка, я почувствовал, как дико я устал. Да и кресло словно шептало на ухо: Падай в меня… Подремли минут, эдак, пятьсот-шестьсот… Ты заслужил… Ты достоин…

Не обращая внимания на тычки Мирона, я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Ну да, история, ну да, вроде как значимая. Ну да, пригодится…

Да и вообще, я умею слушать и с закрытыми глазами. Научился, к слову, этому полезному навыку на первом курсе универа.

В общем, я уже почти было задремал, но стоило Дмитро начать говорить, как сон рукой смахнуло.

И как бы скептически я не относился к отпрыску семьи Громовых рассказывал он действительно интересно. Да и сама история оказалась любопытной.

Почти один-в-один про меня.

— Вызов от Песчаного княжества поступил ночью, — начал Дмитро, когда все, включая нашего классного и даже Светозара, собрались в гостиной. — Как назло, все дружины были раздерганы по равнине и не могли оставить свои позиции. Поэтому, глава рода принял решение выслать личную гвардию рода — Стальных черепах. И незамедлительно отдал приказ о выступлении.

Большинство одноклассников воспринимали рассказ Громова как некий аналог телевизора, к тому же Дмитро, надо отдать ему должное, рассказывал интересно.

Я же, вооружившись блокнотом и карандашом, набрасывал краткий конспект с всплывающими по ходу вопросами.

Почему Громовы помчались защищать Песчаное княжество? Неужели не было никого другого? Случайно ли остальные отряды были заняты на других позициях?

— Облачившись в боевые доспехи и УГи, Черепахи выдвинулись в портальную рамку. Их было двадцать человек, не считая отряда поддержки, слуг, взвода Инженеров, лучников и тяжелых арбалетчиков. И стоило Черепахам прибыть на плато, как они немедленно ввязались в неравный бой…

Первыми на плато прибыла дюжина Пятёрок.

Или, другими словами, управляемые Воинами УГи пятого ранга.

Благодаря мощной броне и парным двуручным мечам, Воины в трехметровых управляемых големах, могли держать оборону в самых критических ситуациях.

И именно с их появления начинался бой.

Хитрый сплав брони и магические щиты позволяли выдержать первый удар, ну а покрытые рунной вязью мечи с легкостью ломали вражеское сопротивление.

По уставу пятёрки должны работать в парах, прикрывая фланги друг друга. Поскольку, несмотря на мощную броню и двухметровые клинки, спина остается слабым местом УГа.

Дмитро раз пять повторил, что сила пятёрок — в количестве.

И что заняв выгодную позицию, они могут держать оборону сутками, но стоит одному из них оторваться от взвода, как шансы на выживание стремительно убывают.

В общем, судьба оторвавшегося от взвода одиночки зависит исключительно от мастерства одарённого.

Так вот, появившись на плацу пограничной заставы, пятёрки выстроили цепь и медленно, но верно оттеснили демонов за пределы заставы, после чего на плато прибыли шестёрки и семёрки.

Шестёрками, или УГами шестого ранга, управляют исключительно маги.

Доспехи со всевозможными усилениями делают из них настоящих снайперов, способных наносить как точечные удары, так и обрушивать убийственную магию по площади.

Обычно специализацией шестёрок является нейтрализация вражеских офицеров и командиров, поэтому шестёрки тут же заняли уцелевшие башни и принялись вести беспокоящий огонь по противнику.

С кем бы не приходилось вести бой, шестёрки старались держаться в тылу.

Но хоть их конструкция не предполагает ведения ближнего боя, Маги, оставленные без поддержки, могут рассчитывать на кнопку последнего шанса — разовую телепортацию к командному центру.

Портальными прыжками операторы УГов пользуются крайне редко, но само наличие опции внушало осторожный оптимизм.

Как только шестёрки заняли возвышенности и установили контроль над воздухом, на плато появились две шарообразные семёрки.

Управляются семёрки, или же УГи седьмого ранга, Инженерами.

Как я понял из рассказа Дмитро, семёрки — это аналог земной кавалерии, превосходящий её по эффективности в десятки раз.

Они имеют не только преимущество в скорости, но могут в моменте выпускать до дюжины ГП — големов поддержки.

В зависимости от ранга Инженера, это могут быть как летающие разведчики, так и автоматические турели и даже самонаводящиеся торпеды колёсного типа.

Семёрки обычно используются для молниеносных атак при поддержке пятёрок и шестёрок и обычно вступают в бой после разведки.

Как, впрочем, оно и произошло.

Дмитро взял откуда-то лист бумаги и даже нарисовал сложную траекторию движения семёрок, не переставая нахваливать эти УГи.

По словам блондина, любимое развлечение семёрок — разрушить фланг противника или отогнать вражескую кавалерию.

Потенциал семёрок был настолько высок, что отдельные Одаренные умудрялись выигрывать сражение захватом ставки главнокомандующего.

Дмитро даже начал было перечислять имена самых известных семёрок, но под требовательным взглядом Светозара тут же смутился и неохотно рассказал о минусах:

На дальней дистанции семёрки однозначно проигрывают магами и даже обычным лучникам, использующим магические стрелы.

Как только семёрки появились на заставе, они мгновенно пошли в атаку, активировав своих многочисленных ГП. Укрепившиеся на возвышенностях шестёрки поддержали их убийственной магией, и чаша весов качнулась в пользу Черепах.

Дмитро в своем рассказе постоянно сбивался на технико-магические характеристики УГов, за что лично я был ему благодарен. Правда про сам бой он рассказывал как-то вскользь, будто пересказывая чьи-то слова.

Хотя почему будто?

Но даже опираясь на его скупые слова о десантировании Черепах, в голове начала рисоваться картина происходящего.

Выбив самых сильных демонов и несколько дюжин одержимых механизмов, семерки заняли фланги, а пятёрки, под прикрытием семёрок, принялись планомерно выдавливать демонов в пустыню.

На все про всё ушло не более пары минут, и как только перегревшийся портальный камень телепортировал остальные войска, Черепахи готовы были не просто обороняться, но даже идти в бой.

К тому же телепортировались не только остальные УГи — две восьмерки и девятка с десяткой, но и простые Воины и Инженеры с походной мастерской.

А пока я записывал в блокнот особенности УГов, Дмитро успел описать состав отправляемой на плато подмоги, которая «прям сразу ввязалась в бой».

По его словам, помимо двадцати УГов, Громовы отправили на плато сотню латников, две сотни лучников, триста тяжелых арбалетчиков и две дюжины Инженеров с походной мастерской.

Походная мастерская была необходима как для ремонта всех видов УГов, так и для пополнения боеприпаса. Особенно сильно в ней нуждались восьмёрки.

Управлялись эти УГи восьмого уровня Воинами-Инженерами и представляли они из себя, как я понял, «богов войны», или же артиллерию.

Вообще, восьмёрки использовались в исключительных случаях, например, при осаде замка или кремля. Медленные, неповоротливые, эти УГи могли швырять горшки с огненной водой или обломки скал на огромные расстояния.

При обороне плато, по моему мнению, они были практически бесполезны, но Дмитро заверил нас всех, что это был «удачный тактический ход».

Да и вообще, Громовы отчего-то решили перестраховаться и послали полный взвод, хотя обычно ограничивались пятёрками, шестёрками и семёрками.

Но вообще, описание Восьмёрок мне понравилось, особенно их девиз: Минимум магии и Высокой механики!

Не хотелось бы, чтобы вражеский Инженер перехватил управление восьмёркой и с тыла накрыл твой взвод.

Ещё я запомнил, что управляются восьмёрки исключительно Воинами с развитым навыком Механики.

А при прорыве врага к восьмерке и угрозе окружения или захвата, Воину-водителю предписывается активировать протокол уничтожения, а самому уходить к своим. Единожды запущенный, протокол невозможно отменить.

Описав восьмёрку, Дмитро, забыв про бой, перескочил на рассказ про девятку.

Управлялся УГ девятого ранга элитой княжества — гармоничными одаренными. Такими, как наш директор.

Равномерное распределение рангов гарантировало высочайший уровень адаптации. По сути, Девятка представляла из себя квинтэссенцию восьмерки, семёрки, шестёрки и пятёрки.

Правда, хоть она и может почти всё, но по мощности проигрывает специализации других УГов почти в два раза.

Но разнообразие вооружения и широкий спектр стратегий делает девятку «самым крутым УГом».

Постоянное перемещение с фланга на фланг, тревожащий огонь по вражеским офицерам, постоянный контроль над шестёркой ГП и возможность закинуть в стан неприятеля любой подходящий снаряд — вот за что одаренные любят девятку.

Ну и самое главное, на девятке, также, как и на семерках стоит портальный камень, обеспечивающий эвакуацию дорогостоящего УГа.

Когда Дмитро перешел к описанию десятки, я уже клевал носом, и не надеялся на продолжение битвы.

Да и сама битва, если судить по рассказу Громова уже, вроде как, закончилась. Пришли наши, отогнали не наших…

Но оказалось, что демоны ждали появления Десятки.

Этим УГом десятого уровня, кстати, мог управлять хоть Воин, хоть Маг, хоть Инженер. Единственное условие — наличие у одаренного десятого ранга.

Как я понял из запутанных описаний Дмитро, десятка — это ни что иное, как командный центр с мощной тактической сетью.

Теоретически — самое безопасное место в бою. Практически — всё наоборот, и впридачу ещё огромная ответственность за исход сражения.

По инициативе главы семьи, вместо хорошо укрепленного бункера, десятка внешне неотличима от пятёрки. Единственное различие: вместо парных рунных мечей вооружена силовыми булавами.

Была ли это прихоть Громова или мудрый тактический ход история умалчивает. Но, как я понял, управлять десяткой чертовски сложно.

Мало того, что половина начинки УГа заточена на усиление ментальной связи, а не на повышение боевых качеств доспеха, так ещё и приходится лезть на нём в самое пекло боя.

В противном случае враг почти моментально засекает одинокую «пятёрку», окруженную семёрками и восьмерками, и всеми силами стремится её нейтрализовать.

Получается патовая ситуация — с одной стороны разумно стоять в тылу и руководить боем, с другой — при участии в военных действиях достигалась неплохая, в общем-то, маскировка.

Ну и самое главное — оператором десятки может быть только одаренный десятого ранга.

Закончив с описанием технической части, блондин наконец-то перешел к бою.

Казалось бы, всё шло замечательно. УГи без потерь отбили атаку и плато заполонило войско Громовых.

Воины тут же развернули боевые порядки, пустили караулы, разведотряды, заняли полуразрушенные стены и дозорные вышки.

Инженеры встали у выбитых ворот заставы, вот только разворачивать свою мастерскую не торопились.

С одной стороны, нужно было действовать согласно инструкции — то есть поставить ремонтный лагерь вне зависимости от угрозы извне, с другой — пятёрки под прикрытием шестёрок и семёрок практически закончили зачищать плато.

Да и демонов Черепахи доблестно покрошили, а значит осталось отстоять положенные по регламенту полчаса дежурства и отправиться домой.

Командир отряда — оператор девятки Бруно Громов — уже мысленно принимал благодарность от главы клана, как вдруг последовала внезапная атака на десятку.

Дмитро описывал демонов Пустыни очень скупо и как-то вскользь, но общее впечатление о противниках княжества я составить сумел.

Да и как можно не суметь представить здоровенного песчаного червя?

По плато пошли трещины, сразу же в нескольких местах вспухли фонтаны песка, а выбравшийся на поверхность червь, безошибочно нацелился на командный центр Стальных Черепах.

Но Черепахи не зря считались элитным отрядом Громовых.

Семерки мгновенно отстрелялись по зубастой пасти монстра, а восьмерки тут же отработали по дырам, образовавшимся после фонтанов.

Вот только червь и песочные фонтаны оказались отвлекающим маневром.

Из трещин, про которые все забыли, выплеснулась волна механических пауков и за считанные секунды облепила цепь пятёрок.

Их рунные двуручники, с легкостью разрубающие пустынных демонов, банально не попадали по юрким целям. А сами пауки шустро вгрызались в сочленения доспехов, повреждая ключевые элементы.

Бой ещё не начался, а цепь пятёрок оказалась разорвана, и сразу две отметки исчезли с тактической карты Бруно.

От окончательного уничтожения звено пятёрок спасли совместные усилия двух шестерок и девятки. Мобильные УГи сообразили, что не время экономить и пустили в бой всех своих ГПешек.

Но и это оказалось не всё.

На плато «вынырнули» ещё два червя, а из Пустыни на потрепанных Черепах пошла Песчаная буря.

Дальнейшее повествование Громова сводилось к описанию отдельных схваток с самыми разнообразными монстрами.

По словам блондина, гениальное руководство Бруно позволило не просто выдержать массированный удар Пустыни, но перегруппироваться и ударить в ответ.

В безвозвратные потери вошли шесть пятерок, шестёрка и семерка, погибло четверо одаренных.

Остальные, выжив в длившейся полдня сече, дождались эвакуации местных и прибытия дружин из соседних княжеств.

Бой вошел в бархатную книгу величайших побед княжеств, а Бруно Громов стал национальным героем Пустынного княжества.

Дмитро так и светился, говоря о величайшей победе своей семьи, но меня одолевал скептицизм.

Всё было как-то картонно, что ли? Эти у нас такие-то, эти вот такие-то, потом пришли те, а потом случилась драка, но её я подробно описывать не буду. Герой-командир всех спас, и мы победили.

Правда, треть отряда как-то погибло, но это неважно. Громовы — молодцы, Громовы — спасители, Громовым — ура!

— Мы вас услышали, Дмитро, — Светозар слушал рассказ блондина с непроницаемым выражением лица. — До отбоя ещё час, но я рекомендую вам лечь пораньше. Для работы с Чертогами памяти требуется свежая голова.

Светозар переглянулся с Демидом Ивановичем и продолжил.

— Завтра перед завтраком мы встречаемся здесь и идём в медитативный зал номер восемь…

Ого! Интересно, а в восьмом зале тоже есть камин?

— Настоятельно рекомендую ни с кем не говорить, ничего не читать и вообще не думать. В противном случае, погружение может получиться… неполноценным.

Филипп тут же вскинул руку, и Светозар недовольно дернул щекой.

— Отвечая на ваш не заданный вопрос, Филипп, скажу следующее. Не все слепки памяти были доставлены в княжескую канцелярию. К тому же, часть слепков оказались случайным образом повреждены.

Светозар сделал многозначительную паузу, повторно обменявшись с классным загадочными взглядами.

— Обычно с Чертогами работают старшеклассники — слишком уж там большие потоки информации, и практически нереально увидеть нужную картинку. Да и остаточный фон слишком высок…

— Именно поэтому вам необходимо иметь свежую голову, — подключился Демид Иванович, поднимаясь со своего места. — Ведомство народного просвещения уже вынесло в Большой круг предложение упразднить эту «опасную» для юных разумов практику. Поэтому если вы не пройдете Чертоги завтра, вряд ли вы вообще их когда-либо пройдете.

— А это настоящий боевой опыт, — подержал классного историк, поднимаясь следом. — Который, возможно, поможет вам выжить в вашем первом бою.

— Умываемся и спать, — подытожил классный, направляясь вместе с историком на выход. — Никаких стел, никаких туалетов, никаких прогулок по лесу. Это ясно?

Класс утвердительно загомонил, и дождавшись, когда взрослые покинут гостиную, неторопливо потянулся по своим комнатам, обсуждая по пути услышанный рассказ.

— Я бы взял семёрку, занял возвышенность и на подходе отстреливал бы демонов! — донесся до меня возбужденный голос Меньшова. — Главное, чтобы припасы подносили!

— А я бы наоборот пошел в ближний бой, — возразил Безухов. — пауков бы втоптал в землю и ка-ак вдарил бы и по червю, и по механизмам!

— Надо было отступать, — неожиданно подал голос пограничник Горчаков. — Искать укрытия, устраивать засады.

— И подставлять под удар местных? — задохнулся от возмущения Воронцов.

— Кто живет в пограничье знают, как себя защитить, — пожал плечами Горчаков. — Задача удержать волну, а не победить всех монстров Пустыни.

— А вообще странно, что ваши так сильно полагаются на Науку, — Филипп не удержался и ввязался в спор родовичей. — Воин девятого ранга с легкостью одолеет несколько пятёрок, а от магии семерки просто уклонится.

— Зато девятка твоего воина всухую сделает! — горячо возразил Меньшов.

— За такую гору золота, которая ущла на создание девятки, я смогу трех девятиранговых вольных нанять!

— Такие разве есть? — удивился Роман.

— Чего бы им не быть? — смутился Филипп. — Я слышал про одного оруженосца…

— Да эту байку все слышали, — фыркнул Толстой. — Бред сивой кобылы.

— Ну как сказать… — подбросил на вентилятор Ги’Дэрека.

Мне было очень интересно послушать местные байки, легенды и предания, но мозг уже не работал. Да и голоса одноклассников с каждым словом становились какими-то тусклыми и бесцветными, что ли?

Я молча протиснулся сквозь остановившихся в коридоре пацанов, практически на автопилоте дошел до своей комнаты, закрыл дверь и не раздеваясь упал на кровать.

Отрубился я, кажется, уже на лету.

Интерлюдия. Кабинет директора гимназии

— Коллеги, — Яков Иванович взял графин и набулькал себе в бокал рубиновой жидкости, — рад приветствовать вас на вечерней планёрке. Готов заслушать ваши доклады. Демид Иванович?

— Добрый вечер, — классный руководитель класса «Аз» приветственно кивнул всем сидящим за овальным столом, и раскрыл свою папочку. — У меня две новости. Хорошая и плохая, с какой начать?

— С хорошей, конечно, — хохотнул директор, отхлебывая из бокала.

— Треть учащихся моего класса взяла новые ранги.

Если до слов Демида Ивановича присутствующие в кабинете педагоги негромко переговаривались, делясь новостями за день, то стоило ему закончить, как в кабинете воцарилась гробовая тишина.

— Причина? — бокал с рубиновой жидкостью оказался забыт, а сам директор принялся задумчиво барабанить по столешнице.

— Думаю, у нас появился катализатор, — после небольшой заминки отозвался учитель. — И скорей всего это…

— … форточник, — закончил за него Светозар. — Точно вам говорю!

Педагоги тут же начали переговариваться, обсуждая услышанную новость.

— Нам нужны подробности! — директор постучал карандашом по столу, и разговоры моментально затихли.

— Сам форточник взял два ранга за два дня. Глава его пятёрки, Роман Дубровский взял ранг после потасовки в туалете…

— Громов и Пылаев участвовали? — перебив, уточнил директор.

— Нет, — Демид Иванович покачал головой. — Их пятёрка в это время находилась в классе.

— Жаль, жаль, жаль, — пробормотал директор, нисколько не стесняясь присутствующих в кабинете. — Продолжайте, Демид Иванович.

— А после стрельбы в подземном тире ранг взял Милослав.

— Он же и так уже тройка? — удивился директор. — Разве такое возможно?

— Почему бы и нет, зная, кто его отец, — отозвался Демид Иванович. — Но ранг он взял по стезе Воина. Я видел его стрельбу. Куда там тридцать пять метров! Он и на триста может болт положить.

— Боюсь спросить, какая плохая, — хмыкнул директор, принимаясь что-то черкать у себя в блокноте.

— Про плохую новость расскажет Ольга Ивановна, — Демид Иванович приглашающе кивнул магине первашей.

— Господа, — Ольга Ивановна сидела на своем месте с неестественно прямой спиной. — У нас два потенциальных Одержимых. Причем у обоих хорошие задатки к ментальному сопротивлению.

— Дайте угадаю, — нахмурился директор. — Форточник и…

— Иван Толстой, — подсказал Демид Иванович.

— Толстого трогать нельзя, — немного подумав отозвался директор. — У нас имеется договорённость. Да и жаль пацана. Эти Серебрушки ему все мозги сожгут.

— Но форточник — катализатор! — слегка повысил голос Демид Иванович. — Мы не можем его отдать.

— Мы должны им отдать хоть кого-то, — резко возразил директор. — Мы все помним, чем закончилось неподчинение десять лет назад. А вы помните, Демид Иванович?

— Полной сменой педагогического состава, — глухо отозвался учитель.

— А некоторые попали в гости к Серебрушкам, — добавил директор. — Вы хотите попасть к ним в гости, Демид Иванович?

— Нет, — сглотнув, выдавил из себя учитель. — Нет, не хочу.

— Тогда не мне вас учить, что делать, — отрезал директор. — Готовьте документы на перевод.

За столом воцарилась звенящая тишина.

Учителя мрачно переглядывались, не решаясь заговорить, а директор о чем-то усиленно думал.

— Увы, — наконец-то произнес Яков Иванович. — Не вижу другого выхода. Мне тоже симпатичен Михаил, есть в нём какой-то внутренний стержень, но… Нам придется отдать форточника.

— А что если, — неожиданно для всех заговорил Светозар Иванович, — отправить их… на практику?

— Что за бред! — разочарованно протянул директор, но в следующий миг его лицо изменилось. — На практику, говорите…

— Именно, — подтвердил историк. — Да, практика обычно идет во второй и в четвертой четверти, но наше всеми любимое ведомство народного просвещения, выслало очередные рекомендации…

— Ольга Ивановна, что скажете? — директор внимательно посмотрел на магиню.

— Я согласна, — слегка покраснела девушка, — но только при условии, что при повторной калибровке у них не обнаружится Проклятой ауры.

— Это решаемо, — кивнул директор, — браслеты же у вас? Заодно и лояльный княжеству катализатор появится. — Яков Иванович перевел взгляд на классного руководителя литеры «Аз», — Демид Иванович?

— Жаль пацана, — откровенно признался мужчина. — Но попасть в кабалу к князю лучше, чем к Серебряным. Я за.

— Светозар Иванович?

— Поддерживаю, — непонятно чему улыбнулся историк. — Главное, чтоб не к Серебрушкам. Парень целеустремленный, что-нибудь придумает.

— Игнат Иванович?

— Он же не дворянин? Отдали бы его Серебряным и всё, — пожал плечами физрук. — Но я как все.

— Я вас понял, — директор едва заметно поморщился и перевел взгляд на последнего преподавателя, — Тарас Иванович?

— У парня отличная база, из него может получится гениальный Инженер! Такие мозги нельзя отдавать! Я однозначно за практику, к тому же мы уже начали разбирать устройство арбалета и водяной мельницы.

— Хорошо, — директор обвел взглядом педагогов. — Значит, дадим форточнику шанс.

— Кхм! — Ольга требовательно кашлянула, не спуская с директора глаз.

— При условии, что он успешно пройдет повторную калибровку, — добавил директор, чудом удержавшись от того, чтобы не закатить глаза. — Демид Иванович, готовьте документы.

Мне снился родной дом, мать с отцом, дядя. Племянницы, школьный выпускной, университетские пары. Снился драгоценный камень, который я искал по ювелирным мастерским около двух лет.

Снился портал, снились тренировки по айкидо и боксу. Студенческая качалка и отцовский турник. А ещё снились шахматы.

Я стоял посередине гигантской шахматной доски и наблюдал за разворачивающимся боем.

Белые пешки на глазах доставали из-за спин огромные двуручные мечи и, превращаясь в трехметровых боевых големов, угрожающе шагали вперёд.

Трехметровые УГи-офицеры вспыхивали магическими щитами и обрушивали куда-то в сторону черных противников огненные шары.

Кони превращались в шарообразных големов и стремительно атаковали по правому флангу при поддержке дюжины миниатюрных големов.

Ладьи поднимались над доской, раскладываясь в катапульты и посылая вперёд настоящие метеоры.

Король, выглядящий, почему-то как пешка, скромно притаился у катапульты, а Ферзь мчался прямо на меня, обгоняя даже стремительных коней.

Подсознание подкидывало один образ за другим, и ферзь то превращался в старкрафтовского пехотинца, то в трехметрового киборга с пылающим мечом, а то и вовсе в … робота-трансформера.

Черные, чей состав ничем не отличался от белых, сели в глухую оборону, но я уже видел, что белые почти закончили вскрывать левый фланг.

Грамотно прикрывая друг друга фигуры тянулись вперед, на ходу превращаясь в трехметроввых големов.

А я, как бы ни хотел проснуться, был вынужден стоять прямо на поле, молиться, чтобы не попасть под чей-нибудь удар и ждать мата.

Но когда до мата черным оставалось два хода, на меня наехал шарообразный голем.

Тело пронзило болью, от влажного хруста моих же собственных костей мгновенно затошнило, но зато этот кошмар закончился.

Правда, на смену шахматам, до чертиков напоминающих описанных Дмитро УГов, пришла Пустыня.

Меня окружили какие-то стеклянные монстры, между которыми сновали светящиеся изнутри ржавые доспехи.

Песчаные барханы превращались в самоходные мортиры и паровые танки, а вдалеке виднелись шестиногие стальные пауки, из животов которых вырвались тугие струи пламени.

Потом всё разом исчезло, и я остался один на один с накатывающей на меня лавиной пауков.

Основная масса ещё только подбегала ко мне, но отдельные паучки, скрепя несмазанными шестеренками, уже вцеплялись мне в сапоги, и ползли всё выше, пытаясь пронзить мое тело насквозь.

Меч в руке только мешал, и я, выронив его на горячий песок, закружился вокруг себя.

Скинув бóльшую часть мелких мерзавцев я, вместо того, чтобы убегать от лавины, кинулся ей навстречу.

Ноги подгибались, протестуя, ум требовал немедленно развернуться и бежать прочь, но я откуда-то знал, что убежать не получится. Что спасение только там — в самом центре этой чертовой лавины.

Прикрыв глаза рукавом и зарычав от боли и злости — чертовы пауки уже рвали мундир на части, я рванул вперёд — в самую гущу врагов.

Казалось вот-вот, и я найду какой-то выход, но внутри звенела пустота, а всё тело жгло от рваных ран.

Шаг, второй… третий, и я без сил падаю лицом в обжигающий песок.

— У-бей! У-бей!

Трибуны амфитеатра, в котором я оказался дружно скандировали, смотря, почему, мне за спину.

— У-бей! У-бей!

На горячий песок арены полетела медь и даже серебро.

Я же, посмотрев на свои искромсанные пауками руки, наконец-то догадался оглянуться назад.

Среди десятков стонущих тел стояла Она и задумчиво смотрела на меня — словно решая добить или нет.

Обрывок стальной цепи неспешно покачивался в её руках, а бронзовое тело было покрыто песком, пылью и… кровью.

— Рив? — прохрипел я, шагая к девушке.

На её лице отразилось удивление, но тело амазонки сработало вперёд разума.

Конец цепи прыгнул мне в лицо, и я увернулся лишь каким-то чудом.

— Рив, стой!

Но удивление в её глазах уже сменилось яростью, и амазонка резким рывком сначала дернула цепь к себе — разорвав обратным ходом моё ухо — затем сделала какое-то хитрое движение всем телом.

Цепь завибрировала и рванула ко мне, закручиваюсь спиралью.

Не знаю кем нужно быть, чтобы уйти от такой атаки. Я, к слову, и не пытался. Невыносимая боль в разорванном ухе и звон в ушах сузили обзор до ослепительно белой точки.

Движение Рив я скорей почувствовал, чем увидел. А когда цепь коснулась моей груди, мир превратился в боль.

— Ыыыаааа! — очнувшись у себя в кровати, я жадно глотнул воздуха и потянул руку сначала к уху, потом к груди.

Боль от удара цепью уходила плавно, словно предлагая мне напоследок хорошенько запомнить её на вкус.

Ухо же, к моему удивлению, оказалось цело. А грудь действительно жгло. Выданный Агапычем амулет, казалось, раскалился добела и прикипел к коже.

Причем грудь хоть и жгло, но терпимо, но стоило мне прикоснуться к нему рукой, как палец прострелило адской болью.

И каждое движение тела, каждый вздох лишь усиливали тупую ноющую боль.

Я пробовал не шевелиться, пробовал забыться во сне, пробовал отвлечься, прокручивая в голове увиденные кошмары. Но всё было бестолку.

Боль, а вместе с ней и амулет, медленно, но верно ввинчивались мне в грудь.

Хотя, стоило мне подумать о Рив, как всё происходящее со мной отошло на второй план, и я практически забыл про кусок раскаленного железа у себя на груди.

Вот только… Взамен изнутри поднялась другая боль.

Меня… отвергли…

Меня. Черт побери. Отвергли.

Отвергли!

Я и не знал, что любовь способна причинять такие муки. Душу вспороли тупым ножом и наматывали всё моё естество, словно цепь на кулак.

Честно говоря, я никогда не знал, что такое любить, хоть в голове и вертелись какие-то туманные воспоминания, какие-то обрывки эмоций.

Но тут, столкнувшись с темной стороной любви, я понял, что такое настоящие муки.

— А вот и добьюсь… — прошептал я, добела сжимая кулаки. — Докажу, что достоин! Да я готов… хоть каждую ночь готов!

Сказанные вслух слова придали сил, и я рывком сначала принял сидячее положение, а потом, сморгнув поплывшую перед глазами рябь, и вовсе встал с кровати.

Теперь меня терзали две боли — одна физическая, другая — душевная.

В какой-то книге я как-то вычитал забавные мысли. Дословно не вспомню, но смысл были примерно такой:

«Любовь стоит того, чтоб ради неё умереть. Это я понял что-то там, где-то там.

Любовь стоит того, чтобы ради неё жить. Это я понял где-то там, то ли с той-то, то ли с той-то.

Любовь стоит того, чтобы жить. Любовь стоит того, чтобы умереть. Эти два понятия взаимосвязаны».

Так вот, мне, в отличие от героя той книги, хватило одного-единственного сна, чтобы это все понять.

И сдаваться я не собирался.

Подхватив висящее на спинке стула полотенце, я, опираясь на стеночку, выбрался в коридор и поплелся в сторону душевой.

Грудь пылала огнём, голова кружилась, перед глазами роились сотни прозрачных мошек, воздуха отчаянно не хватало.

Добравшись до душевой я, как был в ученическом мундире, крутанул чугунное колесико крана. Бак, установленный где-то межу стен загудел, и проведенные под потолком трубы едва заметно задрожали.

Несколько томительных секунд ожидания, и на меня упала ледяная свежесть. Туман в голове тут же развеялся, адреналин в крови подскочил и я, не сдержавшись, довольно заорал.

А потом вода, просочившись сквозь расстёгнутый мундир, добралась до амулета. И на этот раз я заорал уже от боли.

От груди во все стороны ударили клубы пара, и я просто-напросто отрубился.

Очнулся от долетающих лица капель и кипящей боли в груди. Уже почти не соображая, что делаю, отполз подальше от включенного душа. Еле как поднялся на ноги и побрел на улицу.

Не сказать, что я был в каком-то беспамятстве, нет. Просто весь окружающий мир поблек, потерял краски, стал неважен.

Осталась только дикая боль в груди.

Ноги сами понесли меня к стеле. Не к лазарету, в котором я, кстати, ни разу ещё не был, и в котором, судя по прочитанным книгам, обязательно должна быть хорошенькая целительница, а к стеле.

Добравшись до колоннады, я из последних сил добрел до четырехгранного каменного шипа, торчащего из земли и навалился на него всем телом.

Боль тут же приглушило, а полупрозрачные мошки сложились в системные уведомления:

Внимание! Инженерный ранг повышен! Выберите способность:

Укрепление тела (ранг I)

Понимание механизмов (ранг I)

Дистанционный контроль (ранг I)

Стоило мне остановить взгляд на каждой из способностей, как под ним проступило полупрозрачное описание:

Укрепление тела: базовый навык Инженера, без которого невозможно использовать механизированные доспехи, силовую броню, и УГи.

+10 % к Механике, +5 % к сопротивлению дистанционному контролю

Понимание механизмов: базовый навык Инженера, выбравшего стезю Механика. Позволяет успешно управлять маго-механизированными механизмами.

+30 % к Механике, +15 % к ремонту, +10 % к сопротивлению дистанционному контролю

Дистанционный контроль: базовый навык Инженера, выбравшего стезю Погонщика. Позволяет осуществлять перехват контроля над механизмами и управлять своими механизмами на внушительном расстоянии.

+ 20 % к Механике, +10 % к ремонту, + 15 % к дистанционному контролю, +10 % к дальности перехвата и контроля.

Интересно, я получил ранг Инженера из-за сна про пустыню, или из-за вкрутившегося мне в грудь амулета?

Я машинально потрогал грудную клетку, и нащупал под кожей массивную блямбу.

Как же всё-таки мне на хватает мудрого наставника, который с радостью готов помочь одному жутко перспективному форточнику.

Ну или, на крайний случай, какой-нибудь книги, в которой описан секретный секрет и дана подробная инструкция гармоничного развития!

О, кстати, нужно зайти в библиотеку…

А ещё поговорить со Славиком… Каким-то образом найти чистый артефакт блокировки… Выпытать из Толстого секрет его антимагии… Выполнить задания Агапыча… Лавировать, в конце концов, между интересов дворян и родовичей…

И это я ещё не взял во внимание домашку…

Молчу уж о наборе массы, повышении выносливости и срочной прокачке фехтовальных навыков!

Я покрепче обнял стелу, прижимаясь к ней лбом, и попытался сосредоточиться.

В голову упорно лезла Рив и, почему-то шахматы, которые превращались в УГов и наоборот. И я не случайно заметил, что рассказ Дмитро был про меня.

Теперь, глядя назад, я точно знал, что сон про бой в Пустыне мне совершенно точно снился раньше.

С нетерпением жду завтрашнего, а точнее уже сегодняшнего занятия, обещанного Светозаром. Может быть, увидев бой на плато своими глазами, я пойму что-то важное?

Ладно, потом!

Усилием воли отбросив мысли про Рив, шахматы, УГи и навалившиеся школьные дела, я сосредоточился на выборе Инженерного навыка.

Что взять: Укрепление тела, Понимание механизмов или Дистанционный контроль?

Если принимать во внимание, что мои сны начинают сбываться, пускай их содержимое подчас и отличается от увиденного мной, то мне придется много сражаться.

И я бы предпочел вести бой дистанционно, но увы, это нереально.

Рано или поздно закончатся големы и механизмы, да и против живых людей я окажусь беззащитным. Значит, как бы мне не хотелось поиграться со своей мини армией, Дистанционный контроль отпадает.

Да и Понимание механизмов в том числе.

Конечно, круто, понимать, к примеру, устройство танка и обрушить его мощь на противников. Но меня смущал один момент.

В описание навыка не было ни слова сказано про использование доспехов. Только про «маго-механизированные механизмы».

Я же, со временем, собирался упаковать свою драгоценную тушку в самый крутой доспех, который получится раздобыть.

Вот только, Укрепление тела у меня уже было. В Воинской стезе.

Не получится ли, что я бездарно потрачу драгоценную способность?

Я ещё раз вчитался в описание навыка: «Базовый навык Инженера, без которого невозможно использовать механизированные доспехи, силовую броню, и УГи».

Нет, тут без вариантов. Надо брать.

Я мысленно выбрал верхний пункт и в следующий момент, меня выгнуло от боли.

— Хыыыыыыы!

Если при получении Воинского Укрепления тела боль в каждой мышце, в каждой связке и сухожилии была приятная — сродни усталости после тренажерного зала, то эта боль выворачивала наизнанку.

Казалось, мне в грудь воткнули здоровенную иглу и накачивали мое тело… жидкой сталью?

О, сейчас точно знаю, каково пришлось Росомахе, когда его накачивали адамантием!

Каждая моя косточка ныла, чесалась, болезненно шевелилась. По всему телу разливалась шершавая боль, от которой хотелось выть, хрипеть и царапать стелу скрюченными пальцами.

Сколько длилась эта мука я не знаю.

В себя я пришел уже на рассвете, причем стелу из своих объятий так и не выпустил.

К моему удивлению, тело практически не болело — осталась ерунда в виде едва заметной ломоты в костях.

Машинально прикоснувшись к груди, я не нашел и следа впитавшегося в меня амулета. А на вспыхнувший было вопрос: «Какого…», появилось системное уведомление:

Внимание! Инженерный ранг повышен!

Получена способность: Укрепление тела (ранг II)

(+10 % к Механике

+5 % к сопротивлению дистанционному контролю

Использование мех. доспехов)

Внимание! Вы самостоятельно преодолели границу между мирами!

Получена способность: Заглянувший за кромку

— 5 % к Незаметности

+10 % к успешному проколу мироздания

Внимание! Для установления связи вам потребовались ресурсы!

Был поглощен Ученический амулет

+10 % к дистанционному контролю, Доступ к сети без касания стелы (внутренние резервы), + 20 % к укреплению костей, разблокирован допуск Младшего Администратора

Внимание! Способность Укрепление тела (ранг II) преобразовано в Стальное тело (ранг II)!

+10 % к Механике

+10 % к дистанционному контролю

+ 20 % к укреплению костей

+5 % к сопротивлению дистанционному контролю,

Использование мех. доспехов

Доступ к сети без касания стелы (внутренние резервы)

Оторвавшись от стелы, я вдохнул утренний воздух полной грудью и радостно рассмеялся.

Как же всё-таки мало нужно человеку для счастья! Чтобы больно не было, да чувствовать силу в своем теле!

А полученные бонусы — это так, приятная добавка.

Кстати о добавке… — Я прислушался к заурчавшему животу, — мне срочно нужно подкрепиться!

Довольно взглянув на обновившуюся инфу:

Воин: 3 (4)

Инженер: 2 (4)

Маг: 1 (3)

я огляделся по сторонам и легкой трусцой побежал к спальням гимназистов.

Первым делом прибрался в душевой — воду уже кто-то выключил — поэтому все, что мне оставалось — избавиться от луж воды, тянущихся от умывальни до выхода из корпуса.

Следом привел себя в порядок — высушил мундир, отогрел замерзшие за несколько часов ноги.

Затем наскоро повторил сделанные днём конспекты — учёбы, увы, никто не отменял.

А потом, не выдержав подкатившего голода направился в столовую.

Сначала хотел поиграть в ниндзю, и тайком пробраться в кладовку, но вспомнив, со скольки работала школьная столовая передумал и банально постучал в дверь, ведущую на кухню.

Зинаида Ивановна открыла не сразу, и когда дверь распахнулась, я понял причину задержки.

По глазам моментом ударило луком, и слёзы побежали сами собой.

Ни слова не говоря, повар соорудила мне здоровенный бутерброд, не пожалев даже какой-то хитрой водоросли, которая, вроде как, хорошо восстанавливала силы.

Я же, в благодарность, дорезал оставшийся лук и принес четыре ведра воды. После чего, душевно поблагодарив добрую женщину, отправился поднимать свою пятёрку на зарядку.

— Только в привычку не бери, — предупредила меня Зинаида Ивановна, закрывая дверь на кухню.

Я хотел было объяснить, что это ЧП, но, посмотрев на закрывшуюся дверь, лишь пожал плечами. В следующий раз объяснюсь.

Поднять парней я не сумел — видимо вчерашние обсуждения затянулись до поздней ночи — поэтому пошел на пробежку и в зал один.

Обе тренировки прошли на ура, оставив после себя ощущение бодрости и силы и, после повторного душа, я зашел в гостиную за несколько минут до Светозара и Демида Ивановича.

— Завтрак будет после урока, — хмуро объявил историк и, пересчитав нас, махнул рукой, — за мной.

Пока мы шли по коридору, а потом спускались на нижний ярус к Чертогам, Фил попробовал было завести разговор, но быстро умолк.

Невыспавшиеся парни лишь раздраженно хмурились и демонстративно отмалчивались. Филипп тут же обиделся, но, на мой взгляд, зря.

Что он, что остальные дико волновались, вот только у толстячка это проявлялось повышенной болтливостью, а у остальных — замкнутостью.

И только один Дмитро вёл себя так, будто погружался в чужие воспоминания уже сотни раз.

По ощущениям, мы спустились где-то на минус пятый этаж, прошли почти километр, и только потом добрались до Чертогов.

— Всё ребята, — несмотря на дружелюбный голос Демида Ивановича, от него так и шло тревожное напряжение. — Раздеваемся до нижнего белья, блокируем карманы, у кого есть. Снимаем амулеты и проходим в зал.

— Мы туда заходить не будем, — добавил Светозар, подходя к массивной на вид двери, — но будем наблюдать за вами через окно.

Он кивнул на широкое, во всю стену стекло, за которым можно было рассмотреть двадцать кушеток, стоящих изголовьем к центру комнаты, где находилась матово-черная четырехугольная стела.

— И никаких артефактов, — настойчиво повторил классный. — Иначе вы просто не сможете зайти в зал.

Я хотел было рассказать про произошедшее утром, но, поймав напряженный взгляд Светозара, передумал.

Да и нет у меня, по сути, никаких артефактов.

Конечно же, не обошлось без эксцессов. Павел Меньшов забыл снять ученический амулет, а Иван Толстой попытался пройти в зал с невзрачным браслетом на руке.

Наконец весь класс зашел в зал и занял места на кушетках.

Было немного прохладно и волнительно.

Затем свет неожиданно погас и волнение усилилось. А уж когда потолок зала превратился в звёздное небо, по телу побежали табуны мурашек.

С каждым ударом сердца, звездное небо приближалось всё ближе, и в какой-то момент, я ощутил, что куда-то падаю.

Под ложечкой тут же свело от страха, но прежде чем тело начало всерьез паниковать, передо мной появилось уведомление:

Внимание! Добро пожаловать в Чертоги памяти! Сейчас, вы станете свидетелем битвы, вошедшей в исторические анналы нашего княжества:

Стояние Стальных Черепах на Пустынном плато

Начало через:

… 5 …

Хах, ну прям стояние на реке Угре!

… 4 …

А вот дальше мне стало не до смеха. По телу растеклось знакомое уже тепло и вместо самого боя, всплыло полупрозрачное уведомление:

… 3 …

Внимание! Подтвержден статус младшего Администратора!

Загрузить официальную версию

Загрузить исходный слепок боя

… 2 …

… 1 …

— Бруно, шевелись! Уже восьмёрки улетели! — высокий жизнерадостный мужчина лет двадцати пяти-двадцати шести сидел на плече давней мечты Бруно Громова — на УГ-9.

Или, как гвардейцы Стальных Черепах называли управляемых големов девятого ранга, на девятке.

Бруно незаметно поморщился, даже не думая прибавлять шаг.

— Да ладно тебе, Ярополк! Опять дурацкие учения. Какого, спрашивается, ксура, приказано отправлять в Пустыню весь взвод?

— Это ты мне скажи, — усмехнулся Ярополк, ловко ввинчиваясь в открытый люк девятки. — Ты же у нас… командир!

Бруно скрипнул зубами, но ничего не сказал.

Во-первых, Яр бы его всё равно не услышал, а во-вторых… гвардейцы смеялись над ним уже вторую неделю, и, что самое обидное, были в своем праве.

Нет, если бы насмешку бросил кто-то другой, Бруно бы не стерпел и показал наглецу его место, но гвардейцы… им было можно.

Каждый из них по праву управлял своим УГом и их ранги, в отличие от Бруно, были настоящими.

Но разве же он виноват, что отец решил немного помочь своему младшему сыну и с младенчества приписал его к Воинам, выхлопотав первый ранг?

Да и благодаря взятому отцом Укреплению тела, Бруно практически не болел в детстве и был первым силачом сначала в классе, а потом и в Военном училище.

И Бруно нисколько не винил отца, даже наоборот. Он, когда у него родится свой сын, поступит точно также. Ведь чего не сделаешь, чтобы заполучить в семью гения.

Даже ценой накопителя.

Собственно, благодаря званию гения, десятый ранг Бруно ни у кого не вызывал сомнений. Ни у кого, кроме Ярика и некоторых Черепах!

Эти ребята были мало того, что старше его как минимум на несколько лет, так ещё и в первом же бою заподозрили неладное.

И хоть для своих восемнадцати лет, его реальный ранг был более, чем крут — целая семёрка! — он всё равно стал целью многочисленных подколок.

Никто не знал наверняка, но только ленивый не прошёлся по его запоздалой реакции, замедленному движению и заторможенным командам.

И больше всех, как водится, старался его старший брат — Ярополк.

Но если гвардейцы хоть и догадывались, но реального ранга Бруно не знали, то Ярик знал всё. И Бруно было очень интересно, почему братец перевелся к Черепахам спустя неделю после него самого.

Из подслушанной в прошлом месяце беседы, Бруно знал, что отец предлагал Ярополку возглавить одно из княжеств.

Вот только не знал, согласился ли брат. И если согласился, то что он, всё-таки, забыл в Стальных Черепахах?

А если отказался… Неужели Яр пошел в гвардейцы только чтобы посмеяться над ним? Чтобы показать, что он лучше?

Но ведь у него самого девятый ранг только в стезе Мага! Да и вообще…

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Бруно вздрогнул и быстрей зашагал к десятке. Некоторые мысли лучше не додумывать. И вообще, лучше забыть о них!

Приложив к углублению на спине УГа правую ладонь, Бруно дождался, пока бронепластины отойдут в сторону и, не мешкая, забрался в десятку.

УГ зажужжал, привычно обволок тело, добиваясь наилучшей синхронизации и, признав Бруно, развернул перед ним управляющее табло.

Судя по зеленым точкам, в казарме из всего отряда остался только он, Яр да несколько слуг. Даже Воины с Инженерами уже телепортировались на плато.

— Жду разрешения на отправку! — раздался в голове насмешливый голос Ярополка.

— Отправку разрешаю, — Бруно не удержался и скрипнул зубами от досады.

Ксуров братец подкалывал его при любой возможности!

Девятка тут же исчезла в портальном круге, а за ней в портал шагнул и сам Бруно.

Голова тут же, как это обычно бывает при телепортации, закружилась, а живот свело долгой судорогой.

УГ сам собой сложился пополам и уселся на корточки, а Бруно, как положено по инструкции, выждал несколько секунд и только после этого поднялся на ноги.

Проводив завистливым взглядом Ярополка, который словно и не заметил портальной адаптации, Бруно сконцентрировался на текущей задаче.

— И что у нас здесь, — пробормотал он себе под нос, с интересом вглядываясь в командное табло.

Увы, но бóльшая часть высших функций УГа была ему недоступна. На бумаге он мог быть хоть двенадцатиранговым, но по факту так и оставался Воином седьмого ранга.

Хорошо хоть десятки, спланированные по образцу пятёрок, разрешали управлять собой всем Воинам, начиная с пятого ранга.

Об этом знали только ближние родственники главы клана, и Бруно, к счастью, входил в их число.

Оценив данные таблицы, Бруно поморщился.

Судя по командному табло, кто-то из аналитиков клана совершил серьезнейшую ошибку, бросив на плато полноценный отряд УГов.

Вялую атаку демонов можно было отбить полудюжиной пятёрок при поддержке одной восьмёрки!

Бруно только было хотел скомандовать возвращение на базу, но тут же передумал.

Во-первых, по регламенту требовалось выждать минимум полчаса. Во-вторых, взятое при получении крайнего ранга умение «Шестое чувство» предупреждало о надвигающихся неприятностях.

«С братом, что ли, посоветоваться?» — подумал Бруно, с тоской глядя вслед Ярополку.

Нет, не стоит, снова начнет отпускать свои шуточки…

— Ждем полчаса и домой! — сказал он наконец.

Увы, но нежелание прослыть трусом перевесило здравый смысл и смутные ощущения надвигающейся беды.

Зато от подключенных к сети УГов тут же донеслась волна одобрения.

Это, кстати, было одной из незадекларированных возможностей десятки — УГ командира усиливал эмпатические способности одарённого, позволяя с ходу считывать эмоции подчиненных.

Приподнятое настроение гвардейцев перебило сосущую под сердцем тревогу, и Бруно поспешил занять себя делом.

— Ну серьезно, — пробормотал он себе под нос, — ну что может произойти за оставшиеся двадцать пять минут?

— Парни, видели новеньких? — он как раз проходил недалеко от стоящих в карауле Воинов и, благодаря высокочувствительной аппаратуре и артефактам УГа, услышал часть беседы обычных вояк.

— Новеньких? — удивился коренастый брюнет со сломанным носом. — Их разве не князь под себя подгребает?

— В этом году наши подсуетились, — доверительно понизил голос высокий лысый Воин со шрамом, идущем через всю голову. — Успели на практику семерых гимназистов завлечь.

— И что? — не понял второй, искоса взглянув на командирскую десятку, проходившую в десяти метрах. — У них же время ещё до Инициации есть?

— Это высокородные могут до Инициации из семьи в семью перейти, а вольники кому присягу дали, тому и служат.

— Так можно же и не давать присягу?

— А как ты тогда практику пройдешь? Там все продумано. Или присяга или добирайся до школы самостоятельно.

— Сурово, — вздохнул брюнет, — вот так и дурят нашего брата.

— Дворяне они такие, — согласился лысый, — своего не упустят.

Бруно поморщился простоте бывших вольников, принятых в клан несколько лет назад, и тут же выбросил эти сплетни из головы.

Не объяснять же обычным воякам нюансы высокой политики?

Ведь если не заманивать Одаренных к себе, то князь быстро войдет в силу, и будет сложнее… договариваться.

Бруно только было погрузился мыслью в нюансы политических отношений, которые ежедневно вдалбливал в него и братьев отец, как неожиданно табло мигнуло почтовым уведомлением.

Чувствуя, как внутри всё холодеет от предчувствия наступающей беды, Бруно раскрыл стилизованный конверт.

Секундой позже, появился ещё один.

Открыв первое сообщение и прочитав скупые строки отцовского сообщения, Бруно сглотнул и почувствовал, как мир плывёт перед его взором.

Неужели отец… Но разве ж так можно?! Ведь он…

— Соберись тряпка, — прошептал Бруно, не замечая катящихся по щекам слёз. — Соберись!

Беспомощно оглядевшись по сторонам, Бруно внезапно понял, зачем отец отправил в эту дыру целый взвод УГов и впридачу три роты воинов.

Все эти люди сейчас ходили по плато, чем-то занимались, перекидывались шуточками или хмуро пялились в Пустыню. И никто не догадывался, что жить большинству из них осталось всего несколько часов.

— Девятка! — хрипло каркнул Бруно, выполняя первый пункт присланной отцом инструкции, — ко мне!

От УГов донеслась волна удивления и, немного погодя, насмешки — ну-ну, зеленый командир решил показать кто здесь главный…

И Ярополк разделял мнение гвардейцев.

Не спеша подойдя к сходящему с ума от волнения Бруно, брат прямо в УГе выполнил церемониальный поклон, чем вызвал смешки гвардейцев.

— Да мой командир! — на общей связи произнес Ярополк, видимо, желая не просто унизить обнаглевшего братца, а втоптать его в землю. — Явился по вашему зову!

— Читай, — Бруно создал приватный канал и выслал брату второе письмо.

Несколько секунд Ярополк молчал, после чего протянул.

— Накопитель?

Бруно молча кивнул, поскольку боялся, что если начнет говорить, то его голос дрогнет.

— Дела… — протянул брат и как-то по-взрослому вздохнул.

Бруно ещё раз кивнул и посмотрел на Пустыню, которая отчего-то начала расплываться.

Может быть, дело было в поднимающемся с земли песчаной дымке, отчего картинка начинала дрожать, а может и в подступивших к горлу слезах.

Впрочем, Бруно предпочел винить во этом дымку.

— Отдавай приказ, брат, — глухо бросил Ярополк и положил массивный манипулятор УГа Бруно на плечо. — И это… прости меня. За всё.

— Не за что тебя прощать, — Бруно всё-таки справился с голосом и ответил брату как полагается, а не так как хотелось. — За Род, брат.

— За Семью! — отозвался Яр и развернул УГ в сторону виднеющихся гор.

«За рудники» — хотел было добавить Бруно, но сдержался.

Вместо этого он переключился на общий канал и дрогнувшим голосом объявил:

— Директива один-один! Приказываю вторым номерам перейти под командование Яр… Девятому!

— Вы уверены… сэр? — несколько глумливо уточнил здоровяк Боро, управляющий восьмёркой, — Может вы ошиблись?

— Выполнять! — гаркнул Бруно и, впервые в жизни воспользовавшись функционалом десятки, подкрепил свои слова эмоциональным всплеском.

Его голос дал петуха, и вообще, со стороны он выглядел жалко, но эмоциональный кнут сработал выше всяких похвал.

Гвардейцы моментом замолчали и, каждый второй бросился следом за Ярополком.

Остальные же начали растеряно подтягиваться ближе к командиру.

— Слушай мою команду, — мрачно произнес Бруно. — Немедленно приступить к фортификации второго ранга. С минуты на минуты, на нас повалят все демоны Пустыни. С нами остаются инженеры, поэтому трясите с них всё, что полагается в таких случаях. Обязательно подготовьте схроны с боекомплектом. С собой иметь минимум пятикратный запас!

— Командир… Бруно, — подал голос самый старший из Черепах, Борислав Громов, который приходился Бруно троюродным дядей по материнской линии. — Ты уверен?

— Уверен, — кивнул Бруно и, активировал зашитый в письмо портальный маяк.

Резко запахло озоном, а в УГе, в специальном отсеке, спроектированным для таких случаев, появилась реликвия клана Громовых:

Накопитель магической энергии.

Да ещё и без защитного футляра…

На памяти Бруно, этот кристалл использовали всего дважды.

Первый раз — чтобы привлечь внимание Магов Запада. Второй раз — чтобы перекрыть его сиянием переброску дружин на границы с восточниками.

Правда, в прошлые разы кристалл охраняли не в пример лучше.

«Интересно, — подумал Бруно, — На что такое ценное отец решил разменять Накопитель?»

Самый молодой командир Стальных Черепах в истории клана не верил, что кому-то из присутствующих на равнине удастся выжить.

Поскольку на демонов Пустыни Накопитель действовал, как нектар на пчёл.

Вот и сейчас, марево Пустыни вновь задрожало. Только теперь уже не от слёз Бруно, а от облака песка, которое поднимали стекающиеся к заставе демоны.

— К бою! — бросил Бруно, активируя максимально доступный уровень взаимодействия УГов. — Пятёрки, занять оборону у ворот! Дорох, ты на своей семёрке прикрывай мастерскую и не жалей ГПэшки! Сирлих! Вон на той стене сохранилась сторожевая башня. Ты знаешь, что делать!

— Прикрытие? — хмуро поинтересовался гвардеец, управляющий шестёркой.

— Орди и Лакмус, — решил Бруно. — Там узкий подступ, двух пятёрок должно хватить. Если что Дорох подстрахует! Борислав…

— Я встану у ворот, — отозвался командир восьмёрки. — Прикрою Мастерскую. Да и вообще…

Борислав не стал договаривать, но все поняли и так.

— Подмоги не ждём, — Бруно посмотрел на дядьку Борислава, но говорить ничего не стал. — Рассчитываем только на себя.

В любой другой момент ему бы польстило решение Борислава остаться рядом, чтобы прикрыть его — Бруно, но сейчас молодому командиру было не до этого.

— Идут, — сглотнул он и перевел УГ в режим максимальной боевой готовности.

Этот режим плохо влиял на долговечность УГов, но всё, чего хотел Бруно — выжить в намечающейся мясорубке.

Бросив прощальный взгляд на отходящие к горам войска, арбалетчиков и воинов брат забрал с собой, Бруно посмотрел на приближающуюся волну демонов.

Шестое чувство взвыло тревожной сиреной, а по всему плату пробежали трещины и ударили песчаные фонтаны.

— Цель на десять часов, — послышался хладнокровный голос Борислава.

Послышался леденящий кровь свист боевой магии Сирлиха, и морда выскочившего из-под земли песчаного червя взорвалась кровавыми ошметками.

Обезглавленное тело ещё падало на плато, как земля задрожала ещё в двух местах.

— Цели на два и на девять часов! — тут же отозвался Борислав, работая одновременно и наводчиком, и артиллеристом. — Вместе!

Жар, свист, тонны поднимаемого в воздух песка, и липкий страх, ледяным ручейком стекающий по спине.

Борислав куда-то бежал, кого-то бил своими булавами. Закрывал собой контуженную пятёрку, кажется, это был Орди. Сбивал нескончаемый вал пауков с Лакмуса.

Первым погиб Борислав.

Когда закончились снаряды, он использовал личное умение «Гроздья гнева» и, оттянув на себя целое море пауков, активировал протокол самоуничтожения.

Его последнее «Да и вообще…» оказалось роковым. Он не случайно не стал уходить в глубокий тыл, оставшись на передовой.

Наверняка всё спланировал заранее…

Затем, почти сразу, пауки сожрали Дороха. Ни ГПэшки, ни мощное оружие ближнего боя, ни скорость, не помогли стряхнуть с себя сотни ксуровых пауков.

Дольше всех держался Сирлих.

От количества боевой магии во рту стоял солоноватый привкус железа и щипало ладони.

Маг перестал заливать всё вокруг огнём только тогда, когда две монструозные мортиры, выехавшие из поднявшейся Песчаной бури, расстреляли сторожевую башню до основания.

Портальным прыжком Сирлих не воспользовался, вместо этого уничтожив прощальным Огненным тараном одну из мортир, и повредив вторую.

Последним погиб Лакмус.

Ксуровы пауки всё же добрались до какого-то узла, и гвардеец потерял контроль над левой частью доспеха.

Стоило ему оказаться на земле, как его тут же накрыло полотном пауков, и Бруно не успел его поднять.

Когда-то давно, в самом начале боя, Бруно ещё испытывал эмоции — страх, азарт, отчаяние…

Но сейчас, оставшись один на один с Песчаной бурей и её демонами, потерявший свой взвод командир превратился в бездушного голема. С одной-единственной целью — выжить.

Будь у него побольше времени, он бы задался вопросом — отчего Пустынные демоны так похожи на УГи и на… другие проекты, создающиеся в клановых цехах.

Но ему было не до этого.

Он бил, уворачивался и снова бил. Бежал, прятался, устраивал засады. Отступал назад и наоборот забирался далеко в Пустыню.

Его спасали две вещи.

Накопитель, силу которого он безостановочно тянул, и… сами демоны.

По крайней мере, он был на краю гибели раз сто, но каждый раз очередной демон отводил свой удар в сторону.

Смерть водила хоровод вокруг него и каждый раз, вместо жизни, забирала лишь один волосок.

Сколько продолжался этот бесконечный кошмар Бруно не помнил. Зато хорошо запомнил, как всё закончилось.

Где-то сзади раздался звон цепей, а на управляющем табло начали появляться зеленые точки.

Затем вокруг УГа Бруно, который походил больше на консервную банку, чем на боевого голема десятого ранга, вспыхнула матовая сфера.

Она мгновенно выключила все звуки и даже свет. И, впервые за весь бой, Бруно не почувствовал дыхания костлявой.

Он урывками помнил, как чьи-то сильные руки достали его из искромсанного УГа и как другие руки вытащили следом тусклый Накопитель.

Запомнил, как Накопитель полетел в песок со словами: «Пустышка…».

Запомнил мелькнувший перед ним мундир Ярополка, на груди которого, почему-то, вместо фамильного герба Громовых, красовалась окруженная шестеренками кирка.

И последнее, что запомнил Бруно, перед тем, как окончательно потерять сознание, был удивлённый голос отца:

— Надо же, выжил…

Всю дорогу до классной комнаты я провел в задумчивости.

Слышал краем уха обсуждение одноклассников, чувствовал обеспокоенное внимание учителей, но вернуться в здесь и сейчас не мог.

Во-первых, я явно узнал то, чего знать не следовало.

Это чревато возможными проблемами со стороны клана Громовых и администрации гимназии.

Во-вторых, амулет, помимо того, что укрепил моё тело, дав несколько приятных бонусов, признал меня как некоего администратора.

С одной стороны, это круто — мне больше не нужно касаться стелы, чтобы оперировать информацией. С другой — нужно срочно найти чистый кулон, чтобы не спалиться.

В-третьих, после слияния с памятью Бруно, у меня на карте появилась отметка «Плато», на котором горели тусклые точки схронов.

Не знаю какова ценность этих тайников для тех же самых Черепах, но для меня — это все равно что Клондайк. Осталось придумать, как туда добраться и как вывезти все то добро.

В-четвертых, я узнал много полезной информации.

Главным открытием был кабальный договор во время практики и Накопитель — тот самый драгоценный камень из моих снов, который я почти нашел в ювелирной мастерской Екатеринбурга.

В-пятых, мне передалась способность Бруно Шестое чувство.

Точнее не передалась, а, как я понял, наложилась на мою эмпатию, преобразовавшись в результате в навык: Чутьё Воина.

Причем, только сейчас до меня дошло откуда вообще взялась эта эмпатия.

Поначалу я относился к ней как к должному — ну чувствую эмоции и здорово — в этом мире же есть магия и всякое такое.

Но после слияния со слепком личности Бруно, понял в чем дело.

Побывав в шкуре дворянина, я совершенно чётко осознал, что он не улавливал эмоции окружающих. Точнее улавливал, но на обычном для людей уровне.

Мимика, жесты, чужой взгляд.

Я же прямо чувствовал эмоции. Что-то похожее на Шестое чувство, только вместо опасности считывает направленное на меня внимание.

А учитывая, что описание пассивной способности Сила рода пополнилось дополнительным описанием, я наконец-то понял, откуда растут ноги.

Сила рода не случайно дублировалась в описании моих характеристик.

Активный навык позволял призывать в бою опыт предков.

Пассивный — давал гипотетический доступ к мощной магии рода, которой у меня, конечно же не было.

Зато в описании навыка было два «Скрыто». Одно из которых и превратилось в «Чутьё Воина».

Я машинально зашел в класс за Мироном и на автопилоте направился к своему месту, в очередной раз изучая системную справку:

Воин: 3 (4)

Инженер: 2 (4)

Маг: 1 (3)

Пассивная родовая способность:

Сила Рода (Чутьё Воина, Скрыто)

Пассивные умения:

Предприниматель

+20 % к рукопашному бою

+15 % к управлению коллективом

+ 20 % к финансовой грамотности, улучшение Ауры Одержимости

Стальное тело II

+10 % к Механике

+10 % к дистанционному контролю

+20 % к укреплению костей

+5 % к сопротивлению дистанционному контролю

Использование мех. доспехов

Доступ к сети без касания стелы (внутренние резервы)

Заглянувший за кромку

— 5 % к Незаметности

+10 % к успешному проколу мироздания

Чутьё Воина (Вас сложнее убить):

Вы чувствуете направленное на вас внимание и надвигающуюся угрозу

Активная родовая способность: Сила Рода (первое колено)

Активные умения:

Аура одержимости II (Для достижения цели все средства хороши):

Соратники получают случайную прибавку: +1 к каждой стезе и не более 2(3) к случайному рангу

В общем, на мой взгляд, всё выглядит хорошо.

Перспективное развитие в Воина с элементами Инженера. Жаль, конечно, что магия мне недоступна, ну да и Бог с ней.

К тому же у меня, к слову, так и висит не принятый Магический ранг:

Внимание! Выберите способность!

Заблокировано

Заблокировано

Аура одержимости III ранга Скрыто Скрыто

(+2 к каждой стезе, + 3 случайное усиление)

(текущее значение: +1 к каждой, +2(3) к случайному рангу)

Хорошо хоть стела не потребовала принять его немедленно, иначе, привет, спецлечебница!

И если уж даже дворяне боятся туда угодить, то мне туда соваться точно не резон.

Вообще, учитывая совместимость Воинских, Инженерных и Магических навыков, я думаю, у меня получится немного схитрить.

Очень уж хорошо Инженерный навык Укрепление тела наложился на Воинский, в результате чего я получил Стальное тело сразу второго ранга!

И что-то мне подсказывает, что возьми я Укрепление тела в Магической стезе, то третий ранг получившейся способности будет включать в себя ещё больше бонусов.

С одной стороны, немного жаль, что я нулёвка и не могу развиваться гармонично, с другой — представляю, сколько времени уходит на полноценную и взаимосвязанную прокачку трех стезей!

И что-то мне подсказывает, что гармоничная восьмёрка с легкостью уделает десятку. И это я сейчас не про УГи, а про ранги местных одаренных.

Так или иначе, мой план прост: дождаться очередного повышения навыка и, прокачав сразу два уровня Ауры Одержимости, трансформировать её в Ауру Лидерства.

Да, решено, так и сделаю.

Теперь, что касается услышанного на плато…

Я сам не заметил, как раскрыл блокнот и вооружился карандашом, вот только полыхнувшее чувство опасности заставило меня отложить тетрадь в сторону и оглядеться.

На меня смотрел весь класс, включая мою пятёрку, и вернувшиеся с нами учителя.

И если от одноклассников тянуло безразличием, обидой, раздражением и даже откровенной ненавистью, то Светозар и Демид Иванович так и фонтанировали тревогой.

Неужели я настолько погрузился в свои мысли, что пропустил что-то важное?

Так, Миха, соберись! Подозрения мне сейчас совершенно ни к чему! Нужно срочно разрядить обстановку да так, чтобы не спалиться!

Думай, голова, думай!

— Извините, если не расслышал ваших вопросов… — начал было я, — там просто такое произошло…

В эмоциях одноклассников промелькнул интерес, а вот учителя синхронно подобрались и даже незаметно, как им показалось, переглянулись.

— В общем… вы видели этого Червя?! Да он же огроменный! Такого просто не может быть! Есть же законы физики, в конце концов!

С задних парт тут же донеслись смешки, и судя по поморщившемуся Дубровскому, наша пятёрка в моем лице, потеряла очки репутации.

Ну ещё бы, форточник в первый раз в жизни увидел Песчаного червя и чуть не обделался от страха!

Примерно такие эмоции транслировались моими одноклассниками, и Мирон, Славик, Роман и Фил не были исключениями.

Зато от учителей пошла волна такого облегчения, что я чуть было и сам не расслабился.

Сейчас нужно быть аккуратным вдвойне.

Пусть уж лучше все думают, что я испугался того червячка, чем узнают, что я действительно видел.

— Форточник червяка испугался! — ну кто бы сомневался, Пылаев не смог удержаться от остроумного комментария… — Что ж с тобой на практике будет?!

— Я ничего не боюсь, — сдержанно ответил я. — Просто он огромный.

Хах, ребятки, знали бы вы, каким трэшем нас подчас потчует Голливуд! Да я вам таких монстров опишу, заикаться начнёте! Подумаешь, какой-то червь!

— Эти ещё маленькие были, — авторитетно заявил Громов, который теперь по умолчанию считался главным экспертом по Пустыне. — Кузен говорил, что бывает встречаются и в три раза больше!

— Да ладно, — не поверил Толстой. — В три раза? Это, получается, у него пасть будет как вся гимназия?

Все на мгновенье притихли, представляя себе эдакую громадину, и тут же зашумели, стихийно разделившись на два лагеря.

Одни утверждали, что в глубине Пустыни водятся ещё более здоровые твари, вторые активно выражали скептицизм.

Я же, убедившись, что увел внимание одноклассников и учителей в сторону, сделал вид, что внимательно слежу за спором, а между тем задумался о другом.

Беседа несущих караул воинов Бруно не заинтересовала, а вот меня очень даже!

Поскольку ещё ни один человек в гимназии не заикнулся про чертову присягу, которую нужно принимать на практике. Ни один.

Ну, за исключением, Светозара. Не зря же он упорно намекал мне посетить библиотеку?

Я, с одной стороны, понимал мотивы князя, родовичей и дворян. Но с другой — был категорически против становиться чьим-то вассалом или слугой рода.

Поэтому нужно срочно выяснить каким образом возможно избежать ловушки с присягой.

Машинально отметив себе в тетради первый пункт плана, я дождался момента и плеснул в угасающий костёр спора немного бензинчика:

— Получается, одаренные без УГов не могут противостоять демонам Пустыни?

— Да кто тебе такое сказал! — вскочил с места Воронцов, — да любой высокоранговый алхимик раскидает этих тварей!

— Ага, — хмыкнул Волконский, позабыв про свои прыщи и активно вступая в перепалку, — демоны Пустыни сбегут от вони зелий!

— Зелья всякие есть, — нахмурился Валерон. — И уж лучше пусть этот Червь сбежит от кислого запаха в Пустыню, чем стать ужином этой твари!

— Да любой маг пятого уровня испепелит любого демона! — заносчиво вскинул подбородок Волконский. — Молчу уж про родовую способность!

— Которая не у всех есть… — о, а это виртуозно накинул Ги’Дэрека, выводя спор на новый уровень.

Я же, тем временем, накидал в блокнот несколько пунктов:

1. Библиотека!

2. Узнать про присягу

3. Славик — рогатка, камни?

4. Зелья и специи

5. Новый амулет

6. Деньги!

7.???

Предпоследний пункт был мне пока что особо не нужен, но в ближайшее время в нём однозначно возникнет нужда.

Как же не хватает времени! Где моя спокойная учёба магии? Где сногсшибательные одноклассницы? Где добрые волшебники, которые помогут словом и делом?

Пока вокруг кипел спор про демонов и про то, кто круче — высокоранговые Одаренные или УГи, я составлял список неотложных дел и мысленно иронизировал.

Ну ладно, ещё немного жалел себя, но совсем чуть-чуть.

Слушая перепалку, у которой были все шансы окончится хорошей дракой, я закончил со списком и машинально начал рисовать увиденный в Чертогах герб.

Тот самый — с киркой и шестерёнками.

— Северяне, вон, вообще без УГов воюют! Да даже без доспехов!

— Да они в Пустыне и дня не продержатся!

— К демонам вообще особый подход нужен! Главное, знать уязвимые места!

— Так тебе демоны свои уязвимые места и показали!

— Это не д-демоны…

Негромкий голос Славика расслышал только я и внимательно наблюдающие за нами учителя. Остальные были слишком заняты любимой игрой человечества:

«Переспорь оппонента, который совершенно точно не прав, и вообще ни черта не соображает в предмете спора».

— Повтори, что ты сказал, Милослав, — резкий голос Светозара мгновенно поставил точку в бесконечном споре: «Кто круче».

— Да, Милослав, — кивнул Демид Иванович, — повторите, что вы только что сказали.

Не знаю почему, но классного я старался даже в своих мыслях называть по имени отчеству — он был какой-то чужой, что ли? А вот Светозар, несмотря на неприятный внешний вид и резкую речь, ощущался своим.

— Я с-сказал, — Славик покраснел и начал заикаться пуще прежнего. — Это н-не д-демоны.

— Ты что несешь… — нахмурился Безухов, но тут же осекся под тяжёлым взглядом Светозара.

— Поясните свою мысль, Милослав, — доброжелательно предложил Демид Иванович, а все остальные притихли, соображая — неужели они пропустили что-то важное?

— Н-нууу, — замялся очкарик, — они к-какие-то н-неживые. Сначала п-пауки эти, а потом и о-остальные… — чем дальше говорил Славик, тем слабее ощущался его дефект речи. — Это м-механизмы. Точно механизмы! Д-даже у стеклянных сколопендр, если присмотреться, есть проволочный каркас!

Не знаю, чего все так пораженно молчат. По-моему, то, что сейчас сказал Славик — из разряда «очевидное-невероятное». Неужели наши версии настолько сильно отличались?

— Милослав абсолютно прав, — классный благодарно кивнул Славику и продолжил. — Несмотря на то, что наше княжество располагается ближе к Северу, — он скользнул взглядом по левому ряду, за которым сидели братья Кроу, — развитая портальная сеть и сложившаяся несколько столетий назад геополитическая ситуация сделало нас и Песчаное княжество надежными союзниками.

Демид Иванович заложил руки за спину и принялся неспешно расхаживать по классной комнате.

— Наше княжество не только производит высококлассные артефакты, доспехи и УГи. Также мы обеспечиваем соседей продовольствием и специями. Молчу уж о сильной школе зельеваров и представительстве Ордена демонологов.

Он сделал паузу и посмотрел, почему-то, на Филиппа.

— У нас одна из самых больших территорий, много рек, леса и выгодные условия для гильдий. Казалось бы, рай на земле. Но нет самого главного…

— Ресурсы, — пробормотал я, а в голове сложился очередной пазл.

— Именно, — Демид Иванович мимоходом кивнул и продолжил свою речь. Светозар же, в отличие от нашего классного, посмотрел на меня с явным одобрением.

Вроде мелочь, а приятно.

— Так вот, Песчаное княжество поставляет нам четверть всех ресурсов. Горное отправляет почти треть. И одна пятая идёт к нам с северных рудников. Остальное стекается с других княжеств и от западников с восточниками. И основной статьёй экспорта Песчаного княжества является…

Демид Иванович сделал паузу, приглашая нас ответить, и в воздух тут же взмыло несколько рук.

— Антуан?

— Видимо, те самые демоны Пустыни? Точнее то, из чего они сделаны?

— Абсолютно верно, — бесстрастно отреагировал классный. — Вопросы?

— Вот почему Громовы отправились на плато, — дошло до Мирона.

Дмитро презрительно фыркнул, но опускаться до ответа безродному не стал.

— В том числе, — поправил Мирона Демид Иванович. — Без поставок извне наше княжество… не сможет поддерживать текущий уровень жизни.

— То есть, — видимо, в голове у Мирона родилась интересная мысль, раз он не обратил внимания даже на недовольство Громова. — Можно отправиться в Пустыню, быстренько набить там демонов и продать здесь у нас?

Классный и историк, не сговариваясь, переглянулись и расхохотались.

— Набить! — хохотнул Демид Иванович, со снисхождением глядя на нашего кузнеца.

— Быстренько! — Светозар сделал вид, что аплодирует Мирону.

— Вас, Мирон, — классный сделался непривычно серьезен, — погружение в Чертогах памяти ничему не научило, да?

— Подумаешь, взвод УГов, — поддержал его Светозар. — В полной комплектации с одаренными от пятого до девятого рангов!

В смысле до девятого?

Я, не удержавшись, покосился на историка, чтобы в следующий момент напороться на его изучающий взгляд.

Твою ж! Это он что, меня проверял сейчас так, что ли?

Я постарался расслабиться и сделать вид, что ничего не произошло. Вот только уши сами собой запылали жаром.

— До десятого, — поправил Светозара классный руководитель.

— Точно, — согласился историк, не сводя с меня изучающего взгляда. — Тем более.

Чёрт, чёрт, чёрт! Это же надо было так проколоться? Хотя стоп. В чём я прокололся? То, что посмотрел на Светозара? Так это я просто, как и наш классный, поймал его на неточности!

Ещё немного поразмышляв, так ли всё страшно, как мне показалось, я почти полностью успокоился.

В любом случае, у Светозара на меня ничего нет. Да и потом, он мне вроде как симпатизирует. Или мне кажется, и у него есть на меня планы?

Ох, как все непросто…

Разговор тем временем свернул на охотничьи команды или, как их с усмешкой назвал классный, на Добытчиков.

— Да, дело выгодное, — Демиду Ивановичу надоело ходить у доски и он свернул в проход между партами. — История помнит несколько родов, начинавшихся с вылазок в пустыню. Но, как и всё, связанное с большой прибылью, высоко рискованное.

Он прошел между пятым и четвертым рядами до конца класса и свернул в следующий проход.

— Оборудование, проводники, расходники, припасы, портальные прыжки, артели и гильдии.

— И здесь подсуетились, — недовольно проворчал Мирон, но классный его услышал.

— А вы как хотели, Мирон? — Демид Иванович дошел до начала класса и свернул в проход между третьим и вторым рядами. — Это же деньги. Большие причем. А где деньги, там гильдии.

Или кланы — подумал я, но вслух говорить не стал.

— Некоторые промышляют охраной Добытчиков, некоторые сдают в аренду, кхм, охотничьи угодья. Некоторые… консультируют и учат как правильно ходить в Пустыню.

Ого, судя по сделанной паузе и по тому, как скривился наш классный, делаю вывод, что инфоцыгане есть и в этом мире.

— Некоторые продают воду, зелья, артефакты… — классный дошел до нашего прохода и прогулочным шагом двинулся к Светозару.

— Демид Иванович, — Роман поднял руку с истинно аристократической вальяжностью, тем самым заработав среди одноклассников несколько очков репутации. — А зачем вы это нам рассказываете?

— Как зачем? — изобразил удивление классный, останавливаясь около меня и бросая взгляд на нарисованную в тетради кирку в окружении шестерёнок.

Он задумчиво посмотрел в мою тетрадку, затем на меня, затем снова на тетрадку, а когда я уже почти запаниковал, неожиданно развернулся и обвел взглядом наш класс.

— На следующих выходных наш класс едет на Практику. В Пустыню.

Как прошел урок истории я не запомнил.

Впрочем, как и Физическую активность, и урок Магии с Ольгой, и очередные пострелушки с Тарасом Ивановичем.

Я всё слышал, всё записывал, выполнял требуемые задания, и даже вполне себе сносно отвечал, что-то там визуализировал, рубил макивару тяжёлой шпагой и стрелял из пистолей.

Перебрасывался ничего не значимыми фразами с Мироном, шепотом договаривался о ночной вылазке в лес за травами с Романом.

Даже потолкался плечами с Брандом, отстаивая своё место в обеденной очереди.

Но мыслями был в чертовой Пустыне…

Вкуса обеда я, к слову, тоже не почувствовал.

Проглотил всё, что было на подносе, помог с Мироном и Славиком потаскать ящики с зелёными яблоками, съел угощение от Зинаиды Ивановны: сладкую булку с изюмом.

Потом была рукопашка с директором, во время которой в нас пытались запихнуть всю учебную программу разом.

Тело, хоть и изнывало от усталости, но послушно впитывало информацию.

В какой-то момент я даже почти позабыл о своих проблемах, и с головой отдался фехтовальной технике.

И в процессе занятия оценил изящное решение администрации гимназии.

На физре мы отрабатывали базу — удары, стойки, перемещения. А на допах директор непостижимым образом лепил из всего этого вполне себе рабочие связки.

И он, если я правильно понял, был ярым приверженцем философии: «Лучше нанести один удар тысячу раз, чем тысячу ударов один раз».

Северяне, кстати, на допы с директором почему-то не ходили.

Всё это я отмечал как-то фоном, словно какой-то киборг, не переставая крутить ситуацию с Практикой и так и эдак.

В шахматах маневр администрации называется вилкой — к примеру, конь одновременно атакует и короля и вторую фигуру. И, спасая короля, игрок теряет фигуру и преимущество.

Мало того, что мы не горели желанием менять локацию и совершенно не были готовы к практике, так ещё и эта подстава с Присягой…

В общем, беда.

А после допов, когда я уже подходил к своей комнате и радовался что могу наконец-то побыть один и наедине со своими мыслями, меня догнал Филипп.

Толстячок очень хотел обсудить со мной что-то очень важное и оказался настолько настойчив, что я, скрепя сердце, договорился с ним о встрече в библиотеке.

Наскоро сполоснувшись в душе — без привычного удовольствия — я наконец-то добрался до библиотеки.

Познакомился с пожилой, но энергичной библиотекаршей — Анной Ивановной — и попросил книгу про дворян, роды и всякое такое.

Выслушал пятиминутную лекцию о неумении современной молодежи формулировать свои мысли в слова и, наконец-то, получил желаемое:

Три потертых томика, один из которых назывался: «Три княжества».

Можно было, конечно, сразу же попросить именно его, но я отчего-то решил перестраховаться.

И только в тот момент, когда я открыл книгу и увидел оставленные кем-то заметки на полях, меня, наконец-то, отпустило.

«Ну чего ты мандражируешь? — спросил я сам себя. — У тебя ещё полторы недели. Можно успеть жениться, развестись и снова жениться. Можно даже бороду успеть отрастить! Давай, Миха, соберись! И действуй по схеме: цели-планы-шаги. Работаем!»

Небольшая встряска помогла, и я посмотрел на происходящую ситуацию со стороны.

Зачем администрации посылать нас на практику так быстро? Какой в этом смысл и кому выгодно? И что в этой ситуации делать мне?

Внимательно прочитав оглавление, я нашел несколько интересных мне тем: «Об инициации», «Основание рода», «Классификация Семей».

С инициацией все оказалось, на первый взгляд просто. Одаренный, при условии вхождения в сильный род, получал или усиливал родовую способность.

В книге был целый список ограничений и рекомендаций, типа клятвы верности на крови, но этот раздел я пролистнул.

Инициация — дело далёкое. Сейчас главное: не попасть в кабалу князю или в чей-нибудь род.

«Кстати, парни-то не знают!» — поймав пришедшую в голову мысль, я сделал в блокноте заметку, о необходимости предупредить Фила, Мирона и Славика.

Вспомнив про ребят, я задумчиво нарисовал напротив их имен знаки вопроса.

С Филиппом всё понятно — он перебежчик из другого княжества, значит, по умолчанию мутный. Наверняка что-то связано с деньгами или политикой.

Изначально я видел его казначеем, но сейчас уже сомневаюсь. Слишком уж этот толстячок ушлый и бесцеремонный что ли? Точнее бесстрашный.

И когда забывается, ведёт себя не как родович, а как дворянин. Может быть, это природная наглость, а может и нет.

Но пока, спасибо эмпатии, я довольно точно считываю его эмоции, и меня он обманывать не собирается.

Кто дальше? Славик?

Тощий очкарик-заика. Да ещё и заучка. Худшего комбо специально не придумаешь. Но при этом тройка в Инженерной стезе. Кстати, тут же возникает ещё один вопрос.

Роман с его третьим рангом в стезе Мага считается гением клана Дубровских. А Славик? Он, что, уникум? Или… возможно, чей-то внебрачный сын?

Вывод напрашивался сам собой, а если ещё вспомнить непонятно откуда взявшуюся рогатку и, вроде как, голема, то у него скорей всего есть умение или артефакт, позволяющие прятать вещи.

И мне такая штука очень нужна.

В общем, к Славику у меня тоже есть вопросы.

Мирон. Ну тут, на первый взгляд, всё понятно. Недалекий сын кузнеца. Обижен на гильдию, преклоняется перед князем.

Вот только… Почему он так наплевательски относится к дворянам?

Можно, конечно, объяснить это деревенским происхождением, но… не верю я, что деревенские такие тупые, какими их принято выставлять.

Далеко за примером ходить не надо, мой дед-сибиряк всю жизнь прожил в деревне. Не считая армии, конечно.

Не-ет, назвать деревенских тупыми — это совершенно их не знать.

И двойка в Инженерном ранге явно указывает на то, что Мирон далеко не глупый парень. Тогда откуда такое безразличие к дворянам и чуть ли не обожание князя?

Я задумчиво отчеркнул блок «Команда» и перешел к блоку «Планы».

Казалось бы, при чем здесь безродные, если сейчас нужно решать вопрос с Практикой?

Но на самом деле оно всё взаимосвязано. Это как шахматы.

Увлечешься атакой и забудешь про защиту — получишь мат. Упустишь левый фланг, сосредоточившись на правом, и вот уже тяжелые ладьи ломают сминают твою защиту.

В общем, моя пятёрка — это, пока что, мой тыл. И мне нужно знать, кто будет прикрывать мне спину.

Остался последний член нашего небольшого отряда — Роман Дубровский. Но что-то мне подсказывает, что он сам подойдет ко мне.

По крайней мере, я, на месте его отца, предупредил бы сына про Практику и Присягу.

С Романом мы сегодня идем в лес, с Мироном дежурим после ужина на кухне и помогаем Агапычу перетаскивать койки, Фил придет сам, ну а Славик… Его я выведу на разговор на завтрашнему уроке по Инженерии.

Мысленно поставив галочку, я вернул внимание в книгу и открыл страницу «Основание рода».

Начал бегло просматривать главу и, неожиданно для себя, увлекся.

Оказывается между родами и дворянскими кланами существовала критически важная разница.

Сила родов крылась в святилище, делая родовичей на своей территории практически непобедимыми. Правда, максимальный ранг одаренных не мог превышать ранг самого святилища.

Дворяне же не были привязаны к источнику силы. Да, они были в разы слабее, но были сами себе источником. И, в отличие от родовичей, не имели потолка развития.

Теперь многое встало на свои места.

И то, почему родовичи слушали только своего главу, и то, почему именно дворяне задавали вектор развития княжества.

А если вспомнить ещё про существование гильдий, орденов и наемничьих контор, то складывалась интересная картинка.

Родовичи заседали в Большом круге. Дворяне — в Ближнем. Гильдии выступали эдакой прокладкой между обычным людом и власть имущими.

Ну а дополнительные структуры, типа Ордена демонологов и Торгового союза, Артели зельеваров и Братства стали, служили дополнительными противовесами, гарантируя…

Гарантируя что?

Я задумчиво выбил пальцами мелодию Имперского марша, тут же заслужив укоризненный взгляд библиотекарши.

Гарантируя что?

Свободу политического и экономического курса княжества? Или власть князя?

Пока что склоняюсь ко второму…

Князь, как я понял, не позволял ни одной из группировок усилиться, умело лавируя между ними. И не забывая обрастать лояльными одаренными.

При чем здесь лояльные одаренные?

Да даже я, хоть и не видел этого князя, уже испытывал к нему чувство благодарности.

Что не говори, но учили в гимназии на совесть, да и отношение было отличнейшим.

А когда тебе делают что-то хорошее, ты невольно хочешь ответить на добро добром. Будь ты хоть родович, хоть дворянин.

Я задумчиво покосился на вход в библиотеку, где с минуты на минуту должен был показаться Филипп.

Родовичи точно не мой вариант. Вопрос — остаться вольником или пойти в дворянскую семью.

Вернувшись к оглавлению, я нашел нужный раздел и наскоро просмотрел информацию про вольников.

Увы, но не входя в род или клан, путь к вершине могущества растягивался на многие десятилетия. Ресурсы, специи, надежные люди…

В книге, конечно, указывалось несколько примеров, как вольные семьи после успешных военных походов или вылазок в Пустыню основывали свои свободные города. Но…

Но потом, как я понял из обрывочных упоминаний, все эти города и вольные поселки ненавязчиво переходили под крыло дворян.

Соответственно, чтобы не попасть под Присягу у меня два варианта — присоединиться к ныне дворянской семье или идти под князя…

Не то и не другое меня не прельщало.

— Привет, давно ждешь? — задумавшись, я даже пропустил приход Филиппа.

— Тишина должна быть в библиотеке! — шикнула на нас библиотекарша.

— Простите, — шепотом отозвался толстячок, присаживаясь рядом. — О, «Три княжества»? Классная книга, особенно экономический раздел.

— Классная, — прошептал я в ответ, чувствуя на себе испепеляющий взгляд старушки. — Вот только про вступление в клан размыто сказано.

— Конечно, — ничуть не удивился Филипп, — кто ж тебе заранее условия скажет? Тут как на рынке — индивидуальный подход.

— Хорошее сравнение, — одобрил я. — Но как-то нечестно получается. Про кланы информации практически нет, а о тебе они, при подаче заявки всё будут знать.

— Ты ищешь в мире честность? — усмехнулся толстячок. — Романтик, что ли?

— А где её ещё искать, если не в мире, где правит Честь, Воля и Любопытство? — в ответ поинтересовался я.

— Это всё красивые слова для молодёжи, — отмахнулся Фил. — В реальности миром правят Деньги и Сила. Каким бы ты уникальным не был, ты никогда не получишь хороших условий при поступлении в клан. Уж проще свой основать.

Свой основать…

Я задумчиво уставился на Филиппа, усиленно соображая, почему я сам до этого не додумался.

— А что, можно?

— Конечно, — хмыкнул толстячок, — в этой, кстати, книге об этом и написано. После главы «Классификация семей», если я не ошибаюсь.

Филипп не ошибался.

Открыв книгу на сделанной закладке, я пролистал классификацию — если все упростить, то кланы делились на две группы: изначальные, ведущие свой род от Прихода в этот мир. И созданные уже потом.

Там, конечно, было множество разделов и подразделов, сносок и исключений, но эту информацию я оставил на потом, сосредоточившись на нужных мне строках.

— Внести в канцелярию князя прошение об основании рода, заслуженный герб и тысячу золотых? — прочитал я. — Серьезно?

— Или совершить подвиг, — кивнул Филипп, — или поднять проблемный регион, или найти необнаруженную стелу, или достичь восьмого ранга в любой стезе, или…

— Фил, — я зажмурился, ловя промелькнувшую мысль. — Что ты знаешь о Практике?

— Отправят в пограничье, — поморщился толстячок, эта тема, в отличие от денег ему была не очень интересна. — Считай, месяц на сухпайках будем. Пустыня рядом, цены на все бешеные. Толку от нас во время вылазок не будет.

— Прям целый месяц? — в моей голове заработал калькулятор, просчитывая различные вероятности событий.

— Ну… — задумался Фил, — по идее, достаточно сдать минимум пять тушек демонов. После чего можешь делать что хочешь.

— Понятно… — мой взгляд упал на пометку: «Прошение князю следует подавать в письменном виде, и оно должно быть заверенным в канцелярии любого княжеского учреждения. Стоимость подготовки комплекта документов: один золотой».

Фила я решил в свои планы не посвящать, поэтому свернул беседу к вечному — к деньгам:

— Значит, говоришь, заслуженный герб и тысячу золотых?

— И ни золотым меньше, — тут же подобрался Фил.

— Учитывая, твое желание пообщаться, — я решил не ходить вокруг да около и сразу взять быка за рога. — У тебя есть на эту тему определенные соображения?

— Ну насчет тысячи золотых — это слишком оптимистично, — смутился толстячок. — Но пару сотен заработать можно.

— Излагай.

— Ты неплохо дерешься, — издалека, как ему казалось, зашел Фил.

— Если ты про подкупные бои со старшеклассниками, то сразу нет.

— Подожди, — Фил недовольно нахмурился. — Ты думаешь на практику только наш класс поедет?

Вообще-то я так и думал, но, видимо, ошибался.

— Не только?

— Как минимум три класса, — прошептал Фил. — Плюс местные. А ещё погранцы, караульная служба и гильдии. Там для старожилов скука смертная стоит.

— Не понял, к чему ты сейчас клонишь.

— Рукопашные бои на списанных УГах! — торжественно прошептал Филипп. — Правда круто? Я сам придумал!

— Хм, — я с уважением посмотрел на толстячка, — действительно, интересная тема.

— Если все получится как надо, то мы не только в наваре останемся, но и практику выполним! — горячо зашептал одноклассник. — Вот только…

— Стартовый капитал?

— Он самый…

— Фил, харош тянуть кота за… хвост.

— В общем, нужно всё, что ты заработал на битве в туалете.

Хах, битва в туалете. Туалетная битва. Да уж, не дай Бог название прилипнет!

— Не битва, а разборки. И не в туалете, а за школой. Понял, Фил?

— Позиционирование? — тут же сообразил толстячок, — формирование положительного имиджа?

— Вот-вот, — согласно кивнул я, — оно самое.

— То есть ты в деле?

— В деле, — подтвердил я. — Но мне нужен артефакт, такой, чтобы вещи туда прятать.

— Пространственный карман? — тут же понял меня одноклассник. — Как у Славика?

— Что-то типа того.

— В гимназии дорого будет, — немного подумав, выдал Филипп. — Лучше подождать и взять в приграничье. Там этого добра навалом.

— Хм, ладно, это потерпит. Тогда последний момент.

— Какой? — печально вздохнул Фил.

— Есть мысль запастись свежими продуктами, набить ими пространственный карман Славика и продать всё это в Пустыне.

— Хорошо, что мы в одной пятёрке, — Филипп с интересом посмотрел на меня. — Я уже включил эту операцию для формирования первоначального капитала. УГи, даже списанные, денег стоят.

Мда, вот так думаешь, что ты самый умный, кичишься навыком Предприниматель, считаешь местных… отсталыми.

А тут бац, и одной фразой тебя с небес на землю спускают.

— Ладно, тогда мне нужен один золотой на карманные расходы, и я в деле, — я протянул Филу раскрытую ладонь. — Партнёры?

— Партнёры, — расплылся в улыбке толстячок.

— Условия?

— Парней в дело принимаем?

— Согласно вложениям.

— Тогда… — Филипп на мгновение задумался, после чего выдал. — Чистую прибыль делим так: десять-десять-восемьдесят. Первые десять на благотворительность, вторые — на развитие, оставшееся делим между собой пополам. У нас с тобой почти равные доли уставного капитала.

— Пойдет, — кивнул я.

— С твоей стороны условия будут? — уточнил Филипп.

— Если во время практики мы заработаем тысячу золотых, то расскажешь историю своей семьи, — предложил я, делая мысленную заметку расспросить своего будущего партнера про заигрывания с благотворительностью.

От одноклассника повеяло тревогой, которая тотчас сменилась превосходством и снисходительностью.

— Договорились! — воскликнул Фил, вцепляясь мне в руку, и тут же получил гневную отповедь от библиотекарши. — Простите!

— Договор давай напишем прямо здесь, — предложил я.

От Фила прокатилась волна уважения, и он кивнул на лежащую передо мной книгу.

— В конце, в приложениях, есть образцы, — Филипп вооружился карандашом и, достав откуда-то несколько сложенных вдвое листов, принялся набрасывать условия контракта. — Мне, правда, не нужны, я их наизусть все знаю!

— Полезная штука, — протянул я, открывая книгу на нужной странице.

Взгляд тут же упал на прошение к князю о создании своего клана.

Аккуратно вырвав из своего блокнота листочек, я тщательно списал заявление, схематично изобразил придуманный герб и наклонился к Филиппу.

— Ты пока заполняй, а я сбегаю в одно место, хорошо?

— Хорошо, — рассеяно отозвался толстячок, скрипя карандашом. — Дай мне минут десять.

Я ещё раз пробежался взглядом по написанному заявлению, и дважды перечитал условия подачи заявки.

После чего выдохнул, скрипнул стулом, поднимаясь на ноги, и, не обращая внимания на недовольный взгляд библиотекарши, направился к выходу из библиотеки.

Путь мой лежал к директору гимназии. Точнее, в его приёмную.

В шахматах, для того, чтобы победить нужно получить преимущество.

Чтобы получить преимущество, нужно контролировать ситуацию.

Чтобы контролировать ситуацию, нужно две вещи:

1. Занять середину поля.

2. Перекрывать своими фигурами больше полей, чем противник.

Как занять середину поля в гимназии я не представлял, а вот что сделать для того, чтобы перекрыть как можно больше полей примерно догадывался.

И начал «расставлять свои фигуры» с приемной директора.

Типичная такая приёмная — стены выполнены под дерево, при входе сбоку стол секретарши, слева диванчик для ожидания. В конце комнатки массивные двери директорского кабинета.

Туда мне было не нужно, поэтому заявление я отдал секретарше.

Красивая, стройная девушка с мальчишеской стрижкой внешне походила на ангела. Но Чутьё Воина, стоило мне подойти к её столу, взвыло опасностью.

Протянув ей заявление и золотой, я сделал шаг назад и совершено по-глупому уточнил:

— Что-то ещё?

То, что я произнес её фразу дошло до меня только тогда, когда от секретарши пошла волна удивления.

— В смысле что-то ещё нужно? — тут же поправился я.

— Нет, Михаил, — надо же, она знает моё имя. — Я зарегистрировала ваше прошение на получение дворянства. Надеюсь, вы в курсе условий?

— В курсе, — кивнул я, пятясь на выход. — До свидания.

— Всего хорошего, — секретарша обворожительно улыбнулась, отчего у меня по спине пробежала струйка холодного пота.

Не знаю почему, но мне её улыбка показалась кровожадным оскалом.

Захлопнув за собой дверь приемной, я бросился на поиски старшака по фамилии Крошин. Я помнил его лицо, герб и что он длинный.

Пришлось обежать полгимназии, прежде, чем сумел его отыскать.

Причем нашел я его в тире номер два, куда, оказывается, можно было приходить вечером пострелять.

Правда упражняться можно было только под присмотром кого-то из учителей, и сегодня это был физрук.

Вот только Игнат Иванович явно не горел желанием следить за малолетними балбесами и, вольготно расположившись на диванчике, листал какой-то оружейный журнал.

В этот раз меня это более, чем устраивало. К тому же, к моей радости, в тире не было никого, кроме Крошина.

— Привет, поговорим? — я снарядил пистоль и, прицелившись, выстрелил в свою мишень.

— Малёк? — удивился старшак, вытаскивая из своего пистоля магазин и принимаясь накачивать баллон сжатым воздухом. — Какими судьбами?

— Дело есть.

— У тебя? — он покосился на физрука и усмехнулся. — И что за дело?

— Про Практику слышал?

— Ну слышал, — тут же помрачнел Крошин, — и что?

— Где взять карту сокровищ?

— В смысле? — опешил гимназист. — Какую карту? Каких сокровищ?

— Нас вчера водили в Чертоги памяти, — принялся объяснять я. — Смотрели как Черепахи разнесли демонов.

— И?

— Ну и нам сказали, что есть карта с оставленными там сокровищами.

— Кто сказал? — тут же насторожился гимназист.

— Я из старшаков только тебя знаю, — я пожал плечами. — Пацаны говорят, услышали чью-то беседу в туалете.

— Ну не знаю, — задумался Крошин, — я ничего такого не слышал.

— Ну не знаю, — я вернул Крошину обраточку. — За что купил, за то и продаю.

— Надо узнать кто пустил этот слух и пообщаться с ним, — задумчиво произнес Крошин.

— Чтобы напрямую про карту спросить?

— Чтобы по шее ему настучать.

Мне даже удивление изображать не пришлось. Это парень что, железный? Пускай он постарше, лет шестнадцать где-то, но реакция какая-то недетская.

Любой другой бы на его месте уже бы принялся прикидывать где найти карту и можно ли сыскать сокровища без неё, а Крошин, почему-то обозлился.

— Злишься, что найдем сокровища без тебя? — улыбнулся я, вроде как и пошутив, и, в тоже время, закинув удочку.

— Во-первых, я тоже еду, — старшак разрядил пистоль и отложил его в сторону, — во-вторых, я тебе сейчас скажу, что будет. Как только наши узнают про сокровища, их из Пустыни не вытащить будет. А некоторые и вовсе решат, что и без карты найдут… «Сокровища».

Крошин всем своим видом показал, как относится к этому слову.

— По факту, максимум, что они найдут, если найдут, будет старая батарея на УГ, какой-нибудь набор просроченных зелий и, если повезет, походный ремонтный набор. В итоге, из-за нескольких дебилов, у нас опять будет куча раненных и казарменное положение на время всей практики.

Слова про нескольких дебилов мне не понравились, но в остальном я был с Крошиным согласен.

Что-то такое я и планировал, чтобы под шумок проверить оставленные на карте отметки.

— Поэтому вот тебе мой совет, — старшак посмотрел мне прямо в глаза, — не участвуй в этой лотерее. Нет никаких сокровищ.

От него неожиданно повеяло такой тоской, что я невольно отшатнулся.

Будто он сам в свое время искал эти сокровища и, не найдя их, разочаровался.

Я помню таких ребят в университете. Поступив ради бюджета на какой-нибудь автотракторный или радиотехнику, они заваливали первую же сессию.

Потом, до самого момента отчисления ныли о несправедливости декана и жаловались на злобных преподов, и становились ярыми сторонниками самостоятельного образования.

Зачем тратить пять лет если можно пройти курсы в инете?

С одно стороны они были правы. Особенно в отношении гуманитарных профессий, но технические-то как изучать по видеоурокам?

В общем, в этом вопросе я был сторонником Конфуция, сказавшего замечательные слова: «Найди своё любимое дело, и тебе не придется работать ни единого дня».

Но я что-то отвлекся.

Идущее от Крошина отчаяние и тоска были так похожи на эмоции тех студентов, что я тут же представил обозленного на жизнь одаренного, который вступает в наёмный отряд.

Грязные задания, лёгкие деньги. Серые и даже черные дела в обмен на звонкую монету.

Я словно увидел, чем закончится жизнь Крошина спустя пять-десять лет.

Жестокий, безучастный, озлобленный, и в глубине души несчастный…

Не знаю, с чего это на меня накатило, но самое главное — я понял, что не могу сейчас просто взять и уйти.

— Слушай, Крошин, — я покосился на физрука, — если я найду карту, я обещаю, что поделюсь с тобой.

— Да ерунда это всё, — вспыхнул было старшак.

— Ерунда — не ерунда, — спокойно ответил я. — Но слово я тебе дал.

Крошин, которого словно отрезвило моё спокойствие, презрительно промолчал, но я почувствовал, как сквозь его негативные эмоции пробился робкий лучик надежды.

Серьёзно кивнув на прощанье, я вытащил из пистоля магазин и вынул баллон со сжатым воздухом, сложил все в специальную коробку и, под внимательным взглядом физрука, отнес все на место.

Когда я уже выходил из тира, мне в спину донеслось:

— Эй, малёк!

Я повернулся и вопросительно вскинул бровь.

— Меня зовут Влад. Влад Крошин.

— Увидимся на практике, Влад, — серьезно кивнул я, и вышел из тира, чувствуя, как глубоко внутри меня теплеет чувство правильности.

Следующей на очереди была Зинаида Ивановна.

С ней я договорился о партии свежих фруктов и, отдельно, сухофруктов. И было это чертовски непросто.

Поначалу, повар и разговаривать со мной не хотела, думая, что я хочу заняться спекуляцией. По сути, я это и планировал, но всё-таки понимал, что таких умников и без меня хватает.

Поэтому зашёл с козырей.

— Зинаида Ивановна, представьте только, минимум три класса целый месяц будут обходиться без ваших божественных блюд! Да мы же вернемся сущими скелетами!

— Принимающая сторона обязуется предоставлять кров и питание, — возразила повар.

— Ага, — кивнул я, — месяц на дешевых сухапайках! В нашем возрасте это однозначно гастрит или язва.

— Какая ещё язва, — буркнула повар, но, судя по прокатившейся от неё волне жалости, я был на верном пути.

— Неизлечимая, Зинаида Ивановна! Наши жизни в ваших руках! Да я лучше… — в памяти неожиданно всплыла бочка с маринованными опятами, которую мы с Мироном ели затащили в кладовку, — ваши грибочки есть буду, чем те сухпайки!

От повара повеяло страхом, и она тут же замахала руками.

— Да что ты такое говоришь! Неужели там нет трактира какого?

— Есть, но цены там… дворяне разорятся!

— Ладно, — неожиданно согласилась Зинаида Ивановна, — помогу с овощами и фруктами, но ты, если уж берёшься, лично отвечать будешь, чтобы все мальчишки были накормлены и напоены.

Класс. Всю жизнь мечтал взвалить на себя обязанность за кормёжку полусотни школьников!

С другой стороны, это идеально накладывается на мои планы…

— Гимназия поможет с доставкой?

— Поможет, — немного подумав, ответила Зинаида Ивановна, — я даже договорюсь насчет девочек-практиканток. Чтобы было кому готовить. А то знаю я вас, мужиков, даже суп себе разогреть не можете!

— Значит, договорились? — уточнил я.

— Договорились, — благосклонно согласилась повар. — А заявку Якову Ивановичу я сама, так уж и быть, составлю.

Заявку? Ладно, делегирую этот вопрос Филиппу. Пусть разбирается.

Далее, я нашёл Мирона, и мы пошли помогать Агапычу таскать кровати.

Причем стоило мне их увидеть, как на меня накатило самое настоящее дежавю.

Точно такие же кровати с панцирными сетками стояли и в садике, и в летнем лагере, и даже в студенческой общаге.

Материал, правда, был полегче. Да на ножках были вырезаны непонятные руны. А в целом один-в-один.

Койки, как я понял, мы готовили на отправку в Пустыню.

— Мирон, — завел я разговор, ничуть не стесняясь пыхтящего рядом Агапыча. — У тебя есть инструмент?

— Вообще есть, — отчего-то смутился здоровяк, — но с собой нет. А тебе зачем?

— Ну как же, — я с завистью посмотрел на Агапыча, который, не напрягаясь, тащил сразу три стальные основы для коек. — Мы же на Практику едем через неделю.

— Ну и что? — не понял Мирон.

— Надо подготовиться.

— Зачем?

— Чтобы получить максимум пользы, — терпеливо пояснил я, чувствуя, что ещё немного и мои пальцы, держащие основу для коек, разожмутся.

— Например?

— Например, узнать, какие комплектующие выходят в пустыни из строя быстрее. Если в голову ничего не приходит, то спросить совета у Тараса Ивановича. Я вот считаю, что в Пустыне беда с маслом.

— Почему?

— Потому что песок.

— А масло причем?

Подчас разговоры с Мироном напоминали мне диалоги глухого со слепым.

Неужели ему постоянно придется всё разжевывать? Я понимаю, что он с песком дела почти не имел, но он же был в Чертогах памяти, видел песчаную бурю.

— Мирон, — я незаметно вздохнул, набираясь терпения. — В пустыне много песка. Песок — враг механизмов. Масло спасает, конечно, но менять его приходится ну очень часто.

— Взять с собой масла? — простодушно уточнил здоровяк, занося в ангар и опуская, наконец-то, эту кровать на пол.

— И инструмент, — добавил я, замечая как Агапыч усмехается себе в усы. — В общем, Мирон, заканчиваем с койками и идешь к Тарасу Ивановичу. Ты как с УГами работать будешь с голыми руками?

— С УГами? — тут же заинтересовался здоровяк, и даже от Агапыча донеслась волна интереса и удивления.

— С УГами, — подтвердил я. — Всё, Мирон. Делай что хочешь, уговаривай Тараса Ивановича как можешь, но чтобы у нас был пятикратный запас нужных в пустыне комплектующих.

— На тебя сослаться можно? — угрюмо уточнил здоровяк.

— На меня? — удивился я. — Смысл?

— Он тебя уважает, — простодушно пожал плечами Мирон. — Ты физику понимаешь.

Я? Понимаю физику? Вот это сюрприз.

— Ну да, — кивнул Мирон и грустно добавил. — Пусть не все нюансы знаешь, но принципы откуда-то знаешь. Мне бы такой талант понимания механики…

— Добудешь припасы в Пустыню, научу, — не раздумывая ни на миг, пообещал я.

Мирон на радостях чуть было не бросил следующую койку, чтобы умчаться к Инженеру.

— Куда? — прикрикнул на него Агапыч. — Дело сначала!

С койками мы справились в рекордное время, и Мирон тут же умотал на нижний ярус искать Тараса Ивановича.

— Молодец, — одобрительно бросил Агапыч, обращаясь ко мне. — Пойдем чайку попьем?

— Пойдемте, — согласился я, делая себе мысленную заметку взять с собой в Пустыню побольше воды.

Напившись с Агапычем чая и получив пару советов про Практику, я продолжил «расставлять фигуры» и двинулся дальше.

К Славику.

К разговору с ним я мысленно готовился несколько часов, а в итоге все получилось на удивление быстро.

— На, — очкарик без вопросов снял с себя бронзовый не то браслет, не то наруч, и протянул мне. — Там, п-правда, м-места м-мало осталось.

Я, честно говоря, и не думал, что он так быстро согласится одолжить свой Пространственный карман.

— И не боишься, что не верну? — не удержался я.

— М-мы же в одной п-пятёрке, — Славик посмотрел мне прямо в глаза, близоруко щурясь сквозь свои толстенные очки. — Да и п-потом, я же вижу, что ты идешь п-путем Чести.

— В среду верну, — пообещал я. — Кстати, Мирон сейчас у Тараса Ивановича, пытается выпросить комплектующие для Практики.

— Один? — охнул Славик, мгновенно преображаясь в отчаянного механика. — Да он же с-сейчас таких делов наворотит!

Славик умчался спасть наше будущую мат-тех часть, а я пошёл искать Толстого.

— На вторник всё в силе? — угрюмо поинтересовался дворянин, едва я вошел в гостиную.

— В силе, но нужен чистый браслет, — я кивнул на артефакт, выглядывающий из-под рукава его мундира.

— Будет, — немного подумав, протянул Толстой. — Главное следующую неделю продержаться.

— Надеюсь во время практики…

— Да, — мрачно оборвал меня Иван. — Там всё покажу.

— Добро.

— Добро.

В принципе, в том, что Толстой согласится я и не сомневался. Ему моя аура край нужна, иначе Ольга добьётся-таки своего.

Кстати, интересно, откуда у неё такая тщательно скрываемая неприязнь к дворянам? Наверняка, произошло что-то не очень приятное, и осадочек на всю жизнь остался.

Ну да, после Практики разберусь.

После ужина, когда я, наконец-то, обошел и поговорил со всеми из своего списка, мы с Романом и, неожиданно, Воронцовым, отправились в лес.

Трав набрали — мама не горюй. А заодно и пообщались.

Первые полчаса Рома держался. Я чувствовал исходящие от него эмоции и то, как Дубровский от них изнывал. Но, надо отдать ему должное, внешне он никак своего нетерпения не показывал.

Зато стоило нам обменяться парочкой экспрессивных фраз касательно оврага, в который мы чуть не провалилась, как Роман решился:

— Михаил.

— Мм?

— Пошли ко мне в род?

Я, хоть и ожидал этого вопроса, но все равно удивленно посмотрел на Дубровского. Справа от меня на ровном месте споткнулся Воронцов, открыв от удивления рот.

Интересно, Рома сам так решил или отец ему подсказал? Кстати, любопытно, они общаются дистанционно или только во время официальных посещений?

— Спасибо, конечно, Роман, но с чего такое предложение?

По идее, судьба привела меня сейчас на распутье.

Налево пойдешь — в клан попадешь. Направо пойдешь — в бегах пропадешь. Прямо пойдешь — может быть что и найдешь, хе-хе.

Дубровские — хороший клан, с сильной родовой способностью. Роман — адекватный товарищ. Казалось бы, вот оно счастье.

Но внутри всё восставало против этого решения.

Не то. Неправильно. Не мой путь.

— Ты способный, — немногословно ответил Рома, не сводя с меня взгляда. — Потенциал есть.

— А парни?

— Мирон под князя пойдет, — тут же откликнулся Дубровский, — это очевидно. Филиппа никто из дворян и родичей к себе не возьмет — пятно на репутации. Славик… Славик проблемный. Чей-то бастард — мина, подложенная под любой клан или род, который его к себе примет.

— Ясно, — я кивнул одновременно и Роме, и отвечая на свои мысли. — Я примерно так и думал.

— Нужно решить до Практики, — Дубровский сделал очередной ход. — Детали прости, рассказать не могу.

— С отцом советовался? — спросил я напрямки.

— Нет, — покачал головой Роман.

— Хороший ты парень, Ром. — на мгновенье я почувствовал себя по сравнению с Дубровским умудренным жизнью старцем. — Надеюсь, если столкнутся интересы наших семей, мы всегда сможем договориться.

Роман понимающе усмехнулся, принимая мой отказ.

— Я тоже надеюсь, — ответил он, закидывая мешок с травой на плечо. — Пошли к Ольге Ивановне. Я договорился насчет лаборатории. Сегодня будет бессонная ночь.

Ночь и вправду оказалась бессонной.

Мы измельчали листья, перетирали их в ступках. Дежурили у котелков с закипающей водой. Смешивали разные пороши и постоянно чихали от поднимающейся взвеси.

Ну как мы. Они. Рома с Валероном. Я был на подхвате — принеси то, подай это.

Да и чихал больше всех.

Ольга же внимательно следила за ходом работы, но ничего не комментировала и не вмешивалась.

Изредка я чувствовал, как от неё, вместо одобрения, идёт недовольство. И старался запоминать, что делают парни, чтобы потом всё проанализировать.

Не знаю, как Роман смог договориться с магиней, чтобы занять лабораторию на всю ночь, но в результате утром мы получили четыре дюжины склянок с Живчиком.

Так называлось универсальное восстановительное зелье второго ранга.

А потом были выходные, в течение которых в нас старательно вдалбливали воинскую науку. Потом понедельник, вторник…

Дни слились в пеструю карусель смазанных событий, уроков, сплетен и переговоров. Я уставал до такой степени, что даже не видел снов и, соответственно, Рив.

Сжигал всего себя, чтобы успеть подготовиться к Практике и невольно заражал своей одержимостью нашу пятёрку.

Подъем, пробежка, зал, завтрак, уроки, сплетни насчет сокровищ, допы, библиотека, вечерняя тренировка, помощь Зинаиде Ивановне и Агапычу…

Казалось, что я мчусь в колесе, как хомячок, только в отличие от него у меня была цель.

И от того, насколько я выложусь сейчас, зависит моё будущее. И не только моё.

Пожалуй, минутами затишья в этой бесконечной суетливой гонке были медитации с Ольгой и Иваном.

Благодаря Пространственному карману Славика, мне не составило труда подменить княжеский артефакт браслетом Ивана.

Ну а во время медитаций я откровенно наслаждался, наблюдая за тем, как Ольга пытается сломать ментальные бастионы Толстого.

Моя проклятая аура второго уровня позволяла ему с трудом, но выдерживать её упорный натиск.

Ну а когда его защита почти трещала по швам, я рушил её концентрацию каким-нибудь дурацким вопросом. Типа: «А какой у вас размер… ноги?» или «А почему у вас шторы не сочетаются с ковром?»

В общем, как мне кажется, к третьему занятию она начала что-то подозревать.

Интересно, когда Ольга догадается приглашать нас поодиночке?

За пролетевшую в мгновенье ока неделю я не успел сделать только одно — пообщаться со Светозаром.

Чувствовал, что нужно, но постоянно откладывал. Сам не знаю почему. Было что-то в его взгляде непонятное. И на эмоциональном уровне он будто бы отгородился от меня прозрачным щитом.

Во всем остальном я считал себя красавчиком.

Слухи насчет сокровищ запустил, подготовил базу под будущую столовую и мастерскую, изучил россыпь зеленых точек на карте Бруно.

Даже сумел умыкнуть из библиотеки усеянную пометками книгу «Три княжества».

Правда для этого пришлось запустить сплетню про спрятанную в ней карту, дождаться наплыва гимназистов и снова воспользоваться артефактом Славика.

В целом, я был доволен пролетевшей неделей.

По крайней мере, у меня сейчас появился призрачный шанс избежать расставленной ловушки и превратиться из пешки в более значимую фигуру. А в какую — покажет время.

И надвигающаяся Практика.

Интерлюдия. Кабинет директора гимназии

— Как прошла подготовка к Практике? — Яков Иванович явно был не в духе, раз начал собрание с главного вопроса.

Обычно директор любил несколько минут поговорить на отвлечённые темы, что «прощупать» настроение каждого из своих подчиненных.

— На удивление хорошо, — отозвался Тарас Иванович. — Часть гимназистов даже озаботилась подготовкой, а некоторые, — Инженер посмотрел на классного руководителя литеры «Аз», — так и вовсе превзошли наши ожидания.

— Что там? — пробормотал директор, беря со стола докладную записку. — Школьники опять вообразили себя самыми умными и решили поиграть в предпринимателей? Ну да пусть поиграются, шишки набьют, опыт бесценный получат.

— Обратите внимание на Милослава, — вмешалась в разговор магиня. — Он, в отличие от своих одноклассников, думает не о Практике, а о возвращении в гимназию и уже взял у меня рецептуру Солнечных кристаллов.

— Молодец какой, — отстраненно протянул директор, изучая документы. — Отец бы им гордился. Что по форточнику и Толстому? Как обстоит прогресс с их аурами? Серебряные уже практически дышат мне в затылок.

— Пока браслеты, — пожала плечами Ольга, умолчав про свои безуспешные попытки залезть Толстому в голову. — Но это временное решение. Если с практики они вернутся без Ауры Лидерства, то… придется их…сдавать.

— Ладно, — директор поморщился от сказанного, словно откусил поллимона. — Что с Громовым и Пылаевым?

— Ведут себя тише воды, ниже травы, — отозвался их классный руководитель.

— Жаль, — поджал губы Яков Иванович. — Совет уже скоро… Так. Ладно. Сколько внутренних заданий найдено и выполнено учащимися?

— Не более двадцати процентов, — помрачнел Светозар. — Они даже до канализаций еще не добрались. Я уж молчу про старые архивы и портал в руины северной крепости.

— А у меня написано, — оторвался от докладной директор, — что в библиотеке пропала книга «Три княжества». Тетушка Анна рвёт и мечет.

— О, — оживился Светозар. — Может всё ещё не так уж плохо.

— Мне кажется, — заговорил отмалчивающийся до этого Демид Иванович, — что Яков Иванович собрал нас по другой причине. Да, развитие учащихся — это важно. Да, Практика — это очень серьезно, и парни уже ждут своих распределений. Но есть кое-что… первостепенной важности.

— Вы про непонятные телодвижение дворян, Демид Иванович? — вскинула бровь Ольга. — Признаться, речь Громова о возрождении должности предводителя дворян меня… встревожила.

— Я про непонятные движения северян у наших границ, — холодно ответил классный руководитель литеры «Аз». — А мы, я напомню, находимся практически в пограничье.

— А ещё на предприятия начала поступать сталь отвратительного качества, — заметил Тарас Иванович. — И её по какой-то причине приняли. Не знаю, как обстоят дела на казенных заводах, но думается мне, что княжество в этом году не выполнит обязательства по множеству поставок.

— В таком случае, тоже выскажусь, — неохотно протянул Светозар. — Братство выдвинуло претензии к демонологам по поводу нечеловеческого убийства двух паладинов…

— А на носу поправки в бюджет княжества, — добавил Тарас Иванович. — Давненько всё так разом не наваливалось. Прямо стихийное бедствие какое-то.

— У каждого стихийного бедствия есть имя, — в мгновенно наступившей тишине голос директора прозвучал словно приговор, а маска добродушного дядюшки сменилась холодным прищуром бывшего военного. — А также ранг и звание. Но это — дело будущего. Главное для нас, чтобы текущий учебный процесс и Практика обошлись… без эксцессов.

Яков Иванович помолчал, хмуро разглядывая сидящих за столом учителей, и добавил:

— Что бы ни происходило снаружи гимназии, помните, каждый из нас отвечает за любого, я подчеркиваю, любого гимназиста своей головой. И это касается, — директор посмотрел на скучающего преподавателя Физической активности своим фирменным взглядом, — всех.

— Мы не подведем, Яков Иванович, — отозвался Демид Иванович, а следом за ним и остальные, — не подведем!

— Ну и славненько, — на лицо директора вернулась привычная маска добряка, — а теперь идите. Мальчишки вас уже заждались.

— Внимание, класс! — все двадцать учеников нашего класса построились в коробочку четыре на пять в одном из ангаров гимназии. — Сегодня вы отправляетесь на практику!

Негромкий голос нашего классного руководителя, казалось, разносится по всему помещению.

Хотя, судя по ещё двум таким же коробочкам других гимназистов, и по стоящим перед ними учителям, зона слышимости как-то контролировалась.

Мы стояли возле стены ангара, перед нами выступали классные руководители, а за ними, в центре ангара стояли все наши преподаватели за исключением директора.

— Каждая из пятёрок попадет в пусть и соседние, но разные локации. В каждой локации есть княжеское представительство. И если с вами приключится какая-то беда, вы всегда можете обратиться туда за помощью. Но делать это рекомендуется только в крайних случаях.

Демид Иванович помолчал, внимательно всматриваясь в каждого из нас.

— Баллы, которые вы и ваши пятёрки заработали за первые недели учёбы, переведены в бонусные единицы. По прибытии на Практику вас будут ожидать приятные сюрпризы, которые, возможно, облегчат вашу жизнь.

Демид Иванович остановил свой взгляд на Громове.

— Во время практики не запрещается использовать финансовую помощь своего рода, но мы не рекомендуем идти легким путем. Поверьте, в уже заработанных вами бонусах будет всё необходимое, чтоб достойно завершить практику.

Он перевел взгляд на меня.

— У некоторых, правда, этих бонусов будет поменьше или не будет совсем. Гимназия внимательно следит за вами и выстраивает индивидуальную траекторию развития для каждого одаренного. Не стоит пытаться перехитрить систему.

Интересно, это он про зелья или про телегу с фруктами? Или, может, про канистру масла и набор инструментов, которые Славик с Мироном выбили из нашего физика?

Но классный уже смотрел не на меня, а на хмурых северян.

— Повторюсь, испытание по силам каждому из вас. Главное, работать в команде.

Демид Иванович сокрушенно покачал головой, видимо, не увидев в лицах северян чего-то такого, чего он хотел.

— Инструкции вы получите через статуэтку в час пополудни.

Статуэтка? Инструкции? Почему бы не сказать всё сразу сейчас? Что за скупые обмолвки и недоговоренности!

— Цель проста. Пять демонов Пустыни в течение месяца. С вами отправляется один куратор…

Пожалуйста, пусть это будет Светозар, ну пожалуйста!

— И это будет…

Я согласен даже на Ольгу или физика!

— … Игнат Иванович.

Класс. Просто класс. Мутный физрук, которому на всё наплевать. Хотя. Может это и к лучшему?

— Во время практики вам будут поступать… разные предложения, — понизив голос, проговорил классный. — Не спешите отказываться сразу. Для начала хорошенько подумайте. Ни одно из официальных заданий не несет урона чести.

Хм, о чём это он? Какие задания?

— А бонусы, которые вы получите, лишними не будут. Сразу проясню следующий момент. Пятёрка Дубровского получает штраф икс четыре. Пятёрка Толстого — штраф икс три. Это значит, что вам понадобится, соответственно, в четыре и в три раза больше голосов.

Голосов? Каких голосов? И что за иксы?

— Удачи, ребята, — Демид Иванович обвел нас внимательным взглядом, и я только сейчас понял, что мы для него не просто работа, а нечто большее. — Не посрамите Честь нашего класса! Покажите всем Волю к победе! Утолите свое ненасытное Любопытство!

Сделав акцент на ключевых словах, он вопросительно посмотрел назад, как мне показалось, на Тараса Ивановича.

Физик едва заметно кивнул, и наш классный как-то враз выпрямился так, что, казалось, его спина превратилась в идеально прямое боевое копье.

— В добрый путь, судари!

Он махнул в сторону неприметной двери, ведущей во внутренний дворик, в котором мы ещё не были.

— Пятёрка Дмитро Громова, на выход!

Ага, похоже, наш класс закончил раньше всех, и мы отправимся первыми.

Я стоял и смотрел на исчезающих за дверью одноклассников, и мандраж, не отпускающий меня последнюю неделю, медленно сходил на нет.

Я сделал всё, что смог, используя предпринимательский опыт дяди, подстелил максимальное количество соломки, спланировал неплохую, в общем-то комбинацию.

Укрепил тело, подкачал, насколько это возможно, мышцы — хотя что там за две недели подкачаешь?

В любом случае, начало положено!

Да и характеристики мои не то, что в первый день:

Воин: 3 (4)

Инженер: 2 (4)

Маг: 1 (3) Внимание! Распределите полученный ранг!

Пассивная родовая способность:

Сила Рода (Чутьё Воина, Скрыто)

Пассивные умения:

Предприниматель

+20 % к рукопашному бою

+15 % к управлению коллективом

+ 20 % к финансовой грамотности, улучшение Ауры Одержимости

Стальное тело II

+10 % к Механике

+10 % к дистанционному контролю

+20 % к укреплению костей

+5 % к сопротивлению дистанционному контролю

Использование мех. доспехов

Доступ к сети без касания стелы (внутренние резервы)

Заглянувший за кромку

— 5 % к Незаметности

+10 % к успешному проколу мироздания

Чутьё Воина (Вас сложнее убить):

Вы чувствуете направленное на вас внимание и надвигающуюся угрозу

Активная родовая способность: Сила Рода (первое колено)

Активные умения:

Аура одержимости II (Для достижения цели все средства хороши):Соратники получают случайную прибавку: +1 к каждой стезе и не более 2(3) к случайному рангу

Проводил взглядом пятёрку Прокудина-Горского, исчезнувшую за дверью и развернул перед глазами вкладку с заданиями:

Текущие задания:

Развить Ауру Одержимости до Ауры Лидерства

Пройти Инициацию

Закончить княжескую гимназию

Спасти Принцессу Рив с Арены

Найти чистый артефакт блокировки

В заданиях меня смущали две вещи. Первое — почему-то, несмотря на полученный от Толстого артефакт, задание не считалось выполненным. Второе — отчего-то не было задания: Пройти Практику.

Ну да ладно, разберемся!

Я проводил взглядом пятёрку Толстого и посмотрел на Романа. Тот, уловив мой взгляд, едва заметно кивнул — наш черёд!

Ну, с Богом!

Я улыбнулся, почувствовав, как липкое волнение трансформируется в приятное чувство предвкушения.

Как там сказано в положении?

«Или совершить подвиг, или поднять проблемный регион, или найти необнаруженную стелу, или достичь восьмого ранга в любой стезе, или…»

У меня есть тридцать дней на то, чтобы поднять проблемный регион и получить право основать свой род. И я сделаю всё, чтобы этого достичь.

— Айда, парни, — пробормотал я, шагая вслед за Романом. — Нас ждёт… Практика!