– «Гранит» четыреста первый, ответьте «Граниту» пятьсот первому, – вызвал Виктор.

– «Гранит» четыреста первый, на связи – отозвался капитан Белов.

– Квадрат тридцать четыре восемьдесят, на западной оконечности деревни Уцин наблюдаю моторизованную колонну противника. Численность, до пехотного полка на автомобилях, в голове десяток танков. Движутся по нанкинскому шоссе в сторону линии укреплений.

– Принял тебя, пятьсот первый. Сейчас свяжусь с летунами, чтобы провели штурмовку. Конец связи.

– Принял. Конец связи.

Виктор взглянул в командирский перископ. Японцы были как на ладони. Колонна двигалась по шоссе между рисовыми полями, и момент для нанесения внезапного удара был самым, что ни на есть благоприятным. Ни танки, ни грузовики самураев не способны сойти с дороги, и двигаться по чекам. Максимум, что им доступно, это два ограждающих земляных вала, по которым проходят однопутные грунтовые дороги.

Понятно, что сейчас на дворе ноябрь, поля давно убраны и вода с них ушла по дренажной системе. Но дожди никто не отменял, и после нескольких дней осадков грязи на вспаханных полях более чем достаточно. И управиться с нею может далеко не всякая техника.

Их БРДМ занял позицию как раз за одним из таких валов, над которым возвышалась только башня, под маскировочной сетью. Ну и «Камуфляж» машины, ясное дело играет свою роль. Как ни крути, а согласно характеристик артефакта минус четыре процента к заметности, и пять к рассеиванию снарядов. И это реально работает! Виктор помнит как он мазал, будучи уверенным в том, что попадет. Да и дистанция в тысячу метров, не баран чихнул…

– Эк-ка они разлетались! И куда только наши соколы смотрят? – сдвинув шлемофон на затылок, и глядя сквозь листву в небо, произнес Ясенев.

– Наши соколы прикрывают работу штурмовиков и бомбардировщиков. Некогда им летать попусту, – ответил Виктор, провожая взглядом тройку истребителей.

Бог весть за какой-такой надобностью они летят. Но оказываться в поле их зрения не было никакого желания. Поэтому едва обнаружив японские бипланы, Нестеров поспешил укрыться под деревьями.

Истребители самураев вооружены пулеметами под винтовочный патрон. Так что, навредить даже броневику своим огнем не могут. Зато способны нести до двухсот килограмм бомбовой нагрузки. И вот это уже серьезно. Конечно точность бомбометания оставляет желать лучшего, но все же с ними лучше не задираться.

При разрыве до десяти метров от цели, осколок пятидесятикилограммовой бомбы вполне способен пробить сорокамиллиметровую броню. В двадцати пяти тридцати метрах до двадцати миллиметров. Так, что нет необходимости в прямом попадании, чтобы достать их «бардак».

Ну и такой момент. Все самолеты самураев радиофицированы. Если засекут, то сразу же сообщат об их местоположении. Вот уж чего не хотелось бы, так это вешать себе на шею охотников. А то потом от них не набегаешься. Ужалил, и растворился, пока противник в замешательстве.

Запас хода у БРДМ вроде как и солидный. Семьсот километров по шоссе. Но они-то в основном катаются по бездорожью. Опять же, использование дымогенератора связано с повышенным расходом топлива. Была мысль взять с собой дополнительный запас. Но пристроить бочки можно только над моторным отсеком, что ограничит сектор обстрела орудия. Словом, поберечься не помешает.

Ясенев соскочил на землю и отошел к краю зарослей, чтобы проследить за самолетами.

– Вот-т они родимые! – возбужденно выдал он.

– Что там? – поинтересовался Виктор.

– Наши летят, – пояснил тот.

Нестеров присоединился к радисту, и взглянул в небо. И впрямь, появились русские истребители. Но летят не тройкой, как это сегодня принято у большинства стран, а парой. Ну и тактика, ясное дело отличается.

Это стало возможным благодаря более высокой скорости и мощному вооружению. Самолеты ДВР вооружены только крупнокалиберными пулеметами, а так же двадцатитрехмиллиметровой пушкой, стреляющей через вал двигателя.

Русские истребители без раздумий бросились в атаку, сходу сбив один из японских самолетов. Похоже пилоту досталось. Он остался в кабине дымящейся машины, вошедшей в штопор. Виктор провожал его взглядом до тех пор, пока тот не скрылся за кронами деревьев. А потом где-то вдали, одиннадцати километрах, плюс минус метров эдак пятьсот, поднялся едва различимый на таком расстоянии столб дыма.

Признаться, у самураев в воздухе не ладилось с самого начала. Даже когда они вовсю давили китайцев на земле во время шанхайских боев. Добиться окончательного превосходства они так и не сумели. Хотя и доминировали в небе, ввиду явного численного превосходства…

– Ну на-адо же-э, кого я ви-ижу. Вот за что спрашивается на меня начальство взъелось. Ведь в итоге я оказался-таки прав. Сразу рассмотрел, что офицерской косточки в тебе нет.

Господи. Этот-то откуда здесь взялся. Мицкевич собственной персоной. Тот самый гад, из-за которого Виктор едва не просрочил сроки подачи документов в училище. Яркий представитель дворянства. Причем еще и ярый.

Как ни чистят ряды командного состава в вооруженных силах ДВР, стараясь изжить классовые предрассудки, получается далеко не всегда. Кто-то хорошо маскируется, кто-то держится у самой черты, не переступая за нее, а кто-то пользуется поддержкой. К сожалению, в войсках таких становится все больше.

Впрочем, справедливости ради, их негатив практически полностью сосредотачивается на офицерах не дворянского происхождения. Такие, что переносят свой гонор на рядовых, в армии не задерживаются. А то еще и под судом оказываются. Подавляющее же большинство придерживаются старой доброй истины – «слуга царю, отец солдату». То есть, служат не за страх, а за совесть. Правда, в связи с военной реформой их процент начинает понемногу уменьшаться, из-за обилия тех, кто службу лишь отбывает, и по истечении пятилетнего срока, сбежит на гражданку.

– И вам здравия желаю, товарищ поручик, – бросив ладонь к обрезу фуражки, и окидывая взглядом Мицкевича, усмехнулся Виктор.

Оно бы в морду. Но это нужно с катушек съехать. Как ни крути, перед ним офицер. И тот, факт, что они оба занимают равноценные должности командиров взводов, ни о чем не говорит. Считаешь его отношение несправедливым? Доложи по команде. А рукоприкладство, в данном случае однозначно подсудное дело.

В ДВР разрешены дуэли. Но в армии они строго регламентированы, и унтер точно не может вызвать офицера. Да и между офицерами, все не так просто.

– И тебе поздорову, унтер, – хмыкнул Мицкевич.

– Вам.

– Что?

– В армии ДВР, и в нашей частной военной компании, принято обращение на вы, товарищ подпоручик.

– Смирно! – рявкнул тот, – Ты с кем разговариваешь, унтер.

– Боря, ты вообще кукухой поехал? – понизив голос, произнес Виктор, тем не менее, выполняя приказ.

– Вольно, старший унтер-офицер, – послышался задорный голос комбата.

Капитан Белов, подошел к ним, извлекая из портсигара сигарету, прикурил, и с наслаждением выпустил облако терпкого дыма, дорогого табака.

– Забавляетесь, товарищи взводные. Родное училище вспомнили. Вы бы полегче други мои, а то ведь бойцы еще примут эдакое развлечение за чистую монету, – с беспечной улыбкой и смешинками в глазах, произнес капитан Белов.

Нет, он вовсе не заблуждался по поводу происходящего здесь. Другое дело, что решил погасить конфликт, пока тот не разгорелся в нечто более серьезное. Для чего предложил им пройтись, отводя в сторону от рядового состава.

– Виктор Антипович, покажите нам свою Суть, – сделав очередную затяжку, попросил капитан.

Ну как попросил. Рядовых рядом нет. Так что, в голосе его звучала сталь. И пусть внешне он старался не подавать виду, чтобы со стороны все выглядело непринужденно, внутри он был не так безмятежен.

Артефакт «Перо»

Синхронизировано – 2 артефакта

Общее снижение веса – 50%

Количество зарядов – 4

Состояние заряда – 100%

Перезарядка – 10 дней

Состояние механизма – взведен, готов к использованию

К месту вышли с рассветом. Нашлась и удобная точка для наблюдения. Высокое дерево с густой раскидистой кроной, метрах в ста от очередного вала рисового поля. Ну и как водится, по нему проходит дорога, по которой время от времени двигаются крестьяне. Вокруг густой кустарник, так что взобраться по стволу незамеченным, даже днем, не составляет труда. От него, до объекта не больше километра.

Лагерь представлял собой довольно большую территорию выгороженную колючей проволокой. Расположился на берегу канала, несущего свои воды в залив Ханчжоувань. Пленные располагались под открытым небом. Набралось их там… Не меньше пяти тысяч Возможно и больше. По периметру восемь вышек с пулеметами. Помимо этого, пешие патрули.

Две роты охраны расположились в палаточном городке. Не стали японцы ставить специальные строения, как и разбрасывать личный состав по фанзам располагавшейся неподалеку деревни. Все же, пленных свезли уже предостаточно, а такое количество требует серьезной охраны, и чтобы она не была разбросана где-то, а находилась под рукой.

У Виктора не стандартный полевой бинокль, и дает хорошее приближение. Но сколько он не всматривался, ничего особенного обнаружить не удалось. И если тут действительно производят расстрелы, то он ничего подтверждающего это не наблюдал. Разве только неприглядный вид пленных, которых похоже не кормили.

Виктор приметил, что в выгороженном колючкой квадрате нет ни травинки. Один только желтый песчаник, словно в пустыне. А ведь за периметром полно зелени. Пусть и ноябрь месяц. Куда подевалась растительность догадаться не сложно. Ну хотя бы по тому, как в некоторых местах ковыряются люди. Наверняка ищут какие-нибудь корешки.

Кстати, среди пленных далеко не все в военной форме. Гражданских сюда согнали, или это солдаты переоделись, чтобы скрыться, непонятно. Но по большому счету и не имеет значения. Если всех их тут действительно ожидает расстрел, то это в любом случае преступление.

Снизу окликнул Потапов, с требованием уступить ему место на НП. Виктор недовольно покачал головой, но спускаться не стал.

– Ярик, тут еще ничего не происходит, – произнес Виктор.

Говорить шепотом не имеет смысла. Во-первых, его не услышит собеседник. А во-вторых, до ближайшего крестьянина, копошащегося на поле, метров триста. Достаточно далеко, чтобы не опасаться по данному поводу. Подходы контролируют охотники Сунь и Гао.

– Ты не понимаешь. Мне нужно снять общий план, быт. Словом, надо и все тут.

– Ярик, до них километр.

– И что. У меня объектив с изменяемой кратностью.

– Ладно, лезь сюда, – переместившись на соседнюю ветку, согласился Виктор.

Понятно, что Потапову нужно снимать. Но вообще-то они тут не для кино, а для выполнения задания. Нестерову необходимо собрать как можно больше сведений о противнике, чтобы выполнить задание. А потому окончательно уступать место однокласснику, он не собирался.

Впрочем, тот на это и не претендовал. Взобравшись наверх, он закрепился с помощью ремня. Что Виктор одобрил. Это он, пользует бинокль одной рукой. Камера весит больше пяти кило, и для съемки требуется задействовать обе руки. С помощью веревки Ярик поднял кинокамеру, и взведя пружину механического привода, приник к визиру. Какое-то время он всматривался в окуляр, меняя кратность объектива и водя им по концентрационному лагерю.

Наконец послышался стрекот заработавшего протяжного механизма пленки. Продлилось это всего-то секунд двадцать. После чего Ярик вновь взвел пружину, и пристроился поудобней всем своим видом выражая ожидание.

– Это все? – удивился Виктор.

– А чего ты ожидал, что я израсходую на общий план всю пленку? У меня ее тут всего-то на полторы минуты, а одного завода пружины хватает на тридцать секунд работы. Так что, обожду, пока что-то не поменяется.

– Ну что же. Ждем вместе, – хмыкнул Виктор.

В восемь прошел завтрак у личного состава гарнизона. Потапов заснял и этот момент, затратив на это не меньше двадцати секунд из ограниченного лимита кассеты. После чего вновь взвел пружину, и стал выжидать, осматривая лагерь в бинокль, который время от времени одалживал у Виктора.

Вскоре на дороге ведущей из деревни появилась колонна из двух легковых автомобилей и одного грузовика. В кузове последнего находилось до двух отделений солдат, с пулеметом установленным на кабине. Потапов тут же отреагировал на смену обстановки, и вооружившись камерой заснял их.

Вскоре колонна подкатила к лагерю, и из легковых автомобилей появилось шесть офицеров, в руках одного из которых оказался саквояж. Нестеров отчего-то подумал об артефактах, и о том, что этот наверняка характерник. Их встретили три других офицера, до того раздававшие команды солдатам гарнизона. Скорее всего комендант и ротные командиры.

Прибывшие сначала устроились за столом, под камышовым навесом, и распили по чашечке кофе. Однозначно они уже позавтракали, а это всего лишь ежедневный утренний ритуал. Люди ведь не машины. Им необходимо время для решения организационных моментов. Но управилось лагерное начальство довольно быстро.

Дело у самураев было поставлено на поток. Только когда палачи взялись за свое черное дело, Виктор обратил внимание на мостки над водой. Двое японских солдат выводили пленника из загона, поднимали на настил, после чего ставили на колени, и растягивали руки в стороны, с помощью накинутых веревок. Палач стрелял жертве в затылок. К этому моменту другая пара уже подводила очередного, и офицер переходил к нему. Солдаты же ослабляли петли, снимали веревки, роняли труп в канал, и уходили за очередным приговоренным.

Искусственное русло прямое как стрела, и поток выносит тела прямиком в Ханчжоуваньский залив. Пленных выводили одного за другим. Конвейер смерти не останавливался ни на минуту в течении часа. За это время каждый из палачей успел расстрелять не менее сотни человек! А возможно, что именно по сотне.

В какой-то момент, один из них прекратил свою кровавую работу, и с победным видом поднял руку. Остальные четверо, монотонно достреляли по два три человека, вероятно доводя счет до ровного. После чего, убрали оружие, достали портсигары и закурили. Прошли под навес из камыша, присели за столик, уже сервированный кофейником и чашками. Умаялись, бедолаги.

Тот которого Виктор принял за характерника, комендант, один из ротных и еще парочка офицеров, возможно взводные, так же были заняты делом. Они методично расстреливали пленных привязанных к деревянным столбам, используя уже знакомую Виктору методу. А именно, капсюльные револьверы и резиновые пули. Стреляли неспешно, ведя беседу, и дымя сигаретками. А тем временем пять рядовых споро перезаряжали запасные револьверы.

Виктор вдруг поймал себя на том, что неотрывно наблюдал за происходящим в бинокль. Страшная картина расправы над беззащитными людьми завораживала. Нет, он конечно не ангел. Убивал и пленников. Не вопрос. Но делал это не ради прогресса и опыта, да и не в таких количествах.

Потапов какое-то время снимал, жужжа камерой. Даже сменил кассету с пленкой. Но и после того, как закончилась вторая, от визира так и не оторвался, продолжая наблюдать за происходящим, благодаря приближению объектива.

– Жаль не получится снять поближе, – наконец произнес Ярик, когда палачи отправились на перекур.

– Очень надо?

– Крупные планы пробирают до печенки. Так, что у зрителя никаких сомнений – договариваться с такими тварями нельзя, только давить и диктовать свою волю.

– Ну, самураи любят себя снимать. Глядишь и найдем какие-нибудь материалы.

– Как думаешь, сколько им приносит убийство одного человека?

– Много. Предполагаю, что они уже настреляли себе такой прогресс, что разом получают не меньше десяти тысяч. Кто бы мне объяснил, что такое Эфир, и отчего он допускает такое паскудство.

– Оно конечно, каких только сектантов нет. Но я думаю, что не стоит путать Эфир и Бога. Уверен, что они не имеют между собой ничего общего.

– То есть, Бога нет?

– Нет. А если бы был, то не допустил бы такого.

– Откуда тебе знать, в чем божий промысел, Ярик. Ладно, пустой разговор. Из нас с тобой те еще теологи. Я знаю одно, здесь и сейчас в моих силах это прекратить. И я это сделаю.

– Когда думаешь атаковать?

– Завтра утром.

– Да они за сегодня перебьют не меньше двух тысяч человек! – взвился Потапов.

– Ты еще как ветряная мельница начни махать руками. А то вдруг нас не заметили, – рыкнул на него Нестеров.

– Извини, – стушевался одноклассник.

– Если темп останется прежним, то перебьют они больше, – наконец произнес Виктор.

– И ты так спокойно об этом говоришь!? – уже шепотом возмутился оператор.

– Ярик, остынь. Хочешь чтобы эти твари сбежали?

– Нет.

– Вот и не мешай. Даже завтра, это слишком поспешно. В идеале нужно бы понаблюдать два-три дня. А так, придется строить план действий все больше на догадках…

После перекура, с чашечкой кофе, палачи вновь вернулись к своему черному делу. Виктору же оставалось только скрежетать зубами и наблюдать за происходящим. Впрочем, он все же нашел в себе силы сосредоточиться и на других моментах. В частности, начал осматривать местность, сопоставляя с имеющейся у него картой. Намечая при этом пути подхода, сосредоточения и выхода на рубеж атаки.

При этом нужно было помнить о том, что помимо освобождения пленных, необходимо еще и захватить палачей. Признаться, он даже отдаленно не представлял, сколько опыта будет аккумулировано в этих тварях. Нет, не для себя. Сам он от них не возьмет ни одного очка. А вот Григорьеву он очень даже пригодится. Причем не только к своей выгоде. В этом Виктор уже убедился.

В обед к лагерю привели новую партию военнопленных, вперемешку с гражданскими. Наверняка из какого-нибудь другого лагеря. Собирать в одном месте даже пять тысяч, это уже перебор.

– Ну что? Ты решил как будешь действовать? – когда они наконец спустились с дерева, поинтересовался Ярик.

– Решил. Надеюсь ничего непредвиденного не случится, и мы раскатаем их как бог черепаху. Хотя, большинство конечно просто разбежится. Но это не критично, – ответил Виктор.

– А палачи?

– С них и начну. А пока давай-ка поспим. Ночью уже не придется, а с утра в бой…

– Пятьсот второй, пятьсот первому, прием, – вызвал Виктор замкомвзвода.

Вообще, у них позывной «Лис». Григорьев лично его придумал, подразумевая лису в курятнике. Но это если связываться с кем посторонним. Внутри взвода эти условности лишние.

– Пятьсот второй, на связи, – отозвался сержант Ли.

– Противника не преследовать. Приготовиться к отражению возможной контратаки. Тела убитых японцев в сторону. Начать раздачу оружия, – повторил Нестеров ранее данное распоряжение.

– Выполняю.

– Пятьсот первый, конец связи.

– Пятьсот второй, конец связи.

– Игорь полезай в люк и бди обстановку, – приказал Виктор.

– Есть, – отозвался заряжающий, и полез наружу.

Сам Нестеров выскочил из машины и направился к расстрелянным легковым авто. Попутно глянул на Суть четверых уже лежавших рядом с БРДМ. И на несколько секунд даже замер пораженный увиденным.

У каждого одиннадцатая ступень Сути, двадцать пять с лишним миллионов избыточного опыта, и около миллиона трехсот свободного. Только у капитана, которого пронесли мимо него, в наличии лишь пятнадцать тысяч свободного, и девятая ступень Сути. Вгляделся в Умения. Этот характерник, что подтверждало прежние предположения Виктора. Но «Палач» имеется у каждого из них. С-сволочи! Это сколько же они народу извели!

Заглянул в первый автомобиль, откуда выволокли характерника. Саквояж валялся на полу. Достал его, и открыв удовлетворенно кивнул. Два персональных артефакта. «Переводчик» и «Передатчик». А вот «Накопителя» нет.

Впрочем, ничего удивительного. Тут такие объемы опыта, что даже для съема с одного палача пришлось бы использовать два десятка артефактов четвертой ступени. Человек же куда надежней и проще. Уж в него-то можно закачать любой объем.

Дальнейший осмотр автомобилей ничего не дал. Вернулся к машине, у которой собрали уже всех убитых офицеров. Одного из них уже привязывали к броне. Виктор сделал выводы из прошлого захвата военнопленных, а потому предусмотрительно разжился ремнями. Так что, времени это должно отнять немного.

Рядом уже лежала кучка с их личными вещами. Оружие Нестерова не заинтересовало. От слова совсем. Оно ведь кроме функциональности должно еще обладать и эстетичным видом. Вот уж чего в японском пистолете Намбу нет и в помине, так это красоты. Виктор и сам от себя не ожидал, но после того как в Шанхае ему попалась парочка интересных экземпляров, начал коллекционировать пистолеты и револьверы.

А вот артефакты очень даже привлекли его внимание. У каждого из убитых имелось по аптечке. Три были безнадежно испорчены ввиду попадания в них пуль. Зато оставшиеся не пострадали, и являлись двойными. Неплохое дополнение к уже имеющимся. Остается только избавить их от привязки. Но за этим дело не станет.

Куда более интересной находкой оказались «Маяки», которые имелись у каждого из офицеров. Весьма интересные парные артефакты. Стоило его активировать, как ко второму прибору уходил сигнал, и на нем срабатывал компас, стрелка которого начинала указывать на первый. Причем вне зависимости от расстояния. Хоть в другом полушарии. Активацию артефакта одновременно можно рассматривать и как сигнал тревоги. Зарядов два, рабочий цикл четыре часа.

Все шесть артефактов целехоньки. И это радовало. Не в том плане, что это ценная добыча. Без второй половинки они ничего не стоят. Зато выход прибора из строя так же не проходил незамеченным. Так как о выходе из строя артефакта так же уходил сигнал. Направление при этом не указывалось. Но командование ведь и так знает, где именно должны находиться их обладатели. Поэтому Виктор до поры прибрал эти трофеи. Потом избавится от них.

Как только закрепили тела, двинулись по дороге в сторону лагеря. На прямую не пройти, так как путь преграждает широкое русло канала. Даже если позабыть о том, что Виктор не желает использовать заряды «Перьев» почем зря, БРДМ попросту не вытянет дополнительную ношу.

После замены сорокасемимиллиметровой пушки на семидесятишестимиллиметровое орудие, был выбран практически весь запас плавучести. Что ни говори, а разница более чем в семьсот килограмм. Двухсотлитровая бочка с топливом, при условии спокойной воды, еще да. Но тела шестерых мужчин тянули более чем на четыреста.

Навстречу им попались десятка три человек шедших по дороге. Они приветственно помахали своим освободителям и отвесили традиционный поклон. После чего поспешили к месту разгрома колонны. Виктор поначалу удивился подобному поведению. Но когда прибыл в лагерь, то понял, в суть происходящего.

Здесь полным ходом шла раздача оружия. У всех трех МБТ толпился народ, жаждущий получить винтовки. Возвышающийся на броне Ли, громогласно, и похоже уже не в первый раз, выкрикивал разъяснение о местоположении японского склада с трофейным китайским оружием.

Похоже та группа отчаялась пробиться сквозь толпу, и ее лидер сообразил, что на всех тут оружия не хватит, поэтому предпочел увести людей на дорогу, и подобрать винтовки перебитых японцев. Ну что же, вполне адекватное решение. К тому же там найдутся еще и пистолеты, а главное пулемет.

Кстати, нашлись здесь и еще организаторы, сумевшие сплотить людей вокруг себя. Виктор приметил стоявшую в сторонке группу из нескольких десятков человек, у которой имелся японский пулемет. Сковырнули с разгромленной вышки, больше попросту неоткуда. Имелось и четыре трофейные винтовки. Еще десятка два были вооружены дэвээровскими «горками», доставленными его взводом. И к ним постоянно подходили все новые и новые бойцы.

Непонятно, чем будут заниматься эти парни, пробиваться к своим, станут партизанить, или подадутся на большую дорогу. Ясно одно. Они однозначно станут проблемой для японцев. А еще, сделают все от них зависящее, чтобы больше не попасться в плен.

Но драться готовы далеко не все. Виктор видел небольшие группы и одиночек, которые подались прочь от лагеря, даже не помышляя получить оружие. Эти драться точно не станут. Будут прятаться. Причем, и от японцев, чтобы те их не убили, и от китайских властей, дабы избежать повторной мобилизации. Они сыты войной по горло.

Потапов возвышается на броне «мабуты». Заменил кассету с пленкой, взвел пружину механизма, и вновь начал снимать. Нестеров хотел было его взять с собой. Но тот сказал, что между расстрелом колонны с палачами, и освобождением лагеря, он выбирает последнее. Ну что же, ему виднее. Для Виктора же главное то, что тот жив и здоров.

Нестеров мазнул взглядом по одному бывшему пленному. Второму. Третьему. Десятому. Вот оно как. Ни одного прошедшего инициацию. Одни пустыши. Сколько ни старался рассмотреть Суть у освобожденных, все безрезультатно. Он даже усомнился, а все ли в порядке с его Умением «Характерник». Глянул на своих парней. И без труда рассмотрел их характеристики.

И что бы это значило? Нет, он конечно же в курсе, что у китайцев с инициацией молодежи дела обстоят из рук вон плохо. У японцев получше, но то же не все поголовно инициированные. Хотя ситуация улучшается с каждым годом. Но чтобы среди стольких военнослужащих и все пустыши… В это откровенно не верилось.

Сделал себе зарубочку, и пошел к навесу, куда снесли убитых японцев. Ли, понимал, что их тела могут запросто разорвать на части. Поэтому сначала организовал пленных на уборку трупов, за что те могли забрать их оружие или взять из привезенного вне очереди. Затем выставил охрану, и только потом открыл ворота загона.

Хм. Вообще-то, нужно было выпускать по частям, а не всей толпой. Но тут уж он немного недодумал. Впрочем, чего на зеркало кивать, коли рожа кривая. Здесь командует Нестеров, а значит и недосмотр его. Мало того, он ведь даже не подумал о том, чтобы сначала прибрать тела и только потом выпускать пленных. Тут Ли сам сориентировался.

Правда, опять ошибочка. В первую очередь освобожденные бросились не к оружию, а разгромили палатку с припасами. Не забыли пройтись и по жилым, в поисках съестного. Поначалу даже случилась потасовка из-за дележки продовольствия. Но Ли сумел быстро навести порядок, дав над головами несколько очередей из крупняка.

Вообще-то, сильно рисковал. Вооруженная толпа это в любом случае опасно. Но с другой стороны, с винтовкой против брони, много не навоюешь. В смысле, они понимают это именно так. Виктор поставил бы на пехоту. Ну и наконец нашлись достаточно авторитетные личности, которые сумели обуздать толпу и организовать какой-никакой порядок.

Н-да. Все же на будущее Нестерову наука. Если опять доведется освобождать пленных, разом выпускать их нельзя, ни при каких обстоятельствах. Это же настоящее стихийное бедствие, которое может смести своих же спасителей!

Итак, среди убитых, капитан и два лейтенанта. Показатели Сути не сказать, что слабые, но и не такие уж и впечатляющие. И у всех троих нет Умения «Палач». Всмотрелся в них повнимательней. Он конечно видел их издалека, и хорошо рассмотреть лица не получится даже в оптику. Тем более, когда для него все японцы, как и китайцы, в основной массе, на одно лицо. Но вот эти, в забаве травматическими зарядами кажется участия не принимали.

– Сержант Чэн, тела офицеров на машины, их заберем с собой. Хм. И сержанта тоже, – рассмотрев, что у него целых пятьдесят тысяч избыточного опыта, распорядился Виктор.

Ну и заодно выпишет извергу билет в один конец. Этот похоже то же резиновыми пулями не гнушался. Задумывался ли Нестеров над тем, что возомнил себя судьей? Нет. Коль скоро у него есть возможность прижать к ногтю упыря, он так и сделает.

– Есть, – ответил командир второго отделения.

– Как только погрузите, можешь снимать караул, – уточнил Нестеров.

– Есть, – столь же лаконично произнес сержант Чэн.

Тела убитых могут разорвать на части? Сейчас это уже не имеет значения. И потом, как аукнется, так и откликнется. Устраивая расправы будь готов к тому, что придется за это отвечать. Впрочем, сомнительно, что китайцы захотят забрать трупы с собой, дождаться возрождения, и потом убить самураев окончательно. А телам, никакой разницы, в каком состоянии они пойдут на перерождение…

К окончанию раздачи оружия подавляющее большинство пленных уже разбежалось по округе. Лишь малая часть, не больше семи сотен, как-то организовалась, и строем выдвинулась в сторону села, где располагались склады. Нашлись рядовые, сумевшие сплотить людей вокруг себя. Ну что сказать. В условиях отсутствия офицеров и сержантов более чем достойный результат. Правда, при этом вооруженными оказались едва ли половина из них. Остальное оружие растащили одиночки и мелкие группы.

У Виктора мелькнула было мысль выдвинуться с ними, чтобы помочь огнем и броней. Серьезный вооруженный отряд в тылу японцев способен доставить массу проблем. В лобовой же атаке им без больших потерь не обойтись. Вот любили китайцы бросаться на врага в полный рост.

Но по здравому рассуждению, Нестеров решил отказаться от этого. Пешая колонна медлительна, и шансы нарваться на неприятности слишком велики. На территории же противника рулят скрытность и мобильность. Так что, отсюда каждый пойдет своей дорогой.

Виктор без раздумий повел взвод прямиком по бездорожью. Вот уж что в его планы не входило, так это после случившегося кататься по шоссе, где обнаружить их не составит труда. Уходили не туда, откуда пришли, а двинулись прямиком на запад, к местечку Худжу.

Между озером Тайху и горами имеется равнинный участок, шириной в одиннадцать километров, где устроена еще одна линия обороны, перекрывающая японцам дорогу на север. По узким долинам между горными массивами петляет одно единственное шоссе, ведущее к городу Уху, на берегу Янцзы. Направление для наступления крайне неудобное. И в то же время, прекрасно подходящее для обороны, при задействовании куда меньших сил и средств, чем на нанкинском направлении.

Кодда перед ними появилась очередная водная преграда, Виктор без сомнений использовал синхронизированные артефакты «Перо». Без этих костылей его «бардак» пойдет на дно. Не то, чтобы утонет окончательно и бесповоротно. Есть еще варианты. Например, передвижение по дну, если там конечно не метровый слой ила. Корпус же полностью водонепроницаем, и экипаж будет находиться в безопасности. Относительной, конечно.

Но несмотря на ограниченность в зарядах, Виктор без сомнений пошел на активацию артефактов. Изюминка подобных приборов в том, что они могут устанавливаться на любую машину. Лишь бы на ней была предусмотрена соответствующая «Ниша». И в этой связи, артефакты исполнялись без функции привязки.

Правда, эта универсальность распространялась только на машины ДВР. Противнику придется использовать их на трофейной технике, где подобная возможность предусмотрена. Либо, изготавливать для своей соответствующие «Ниши». К слову, так же артефакты. Что при отсутствии документации, попросту невозможно. Во всяком случае, нет достоверных сведений о том, что кому-то удалось нечто подобное.

Что же до самих МБТ, то они и сами прекрасно держатся на воде. Именно вот эти машины, из-за усиления брони в лобовой проекции могут нести только отделение солдат в полной экипировке, плюс килограмм двести в запасе. Вот если нужно переправить больше, тогда да, артефакты будут к месту, и грузоподъемность увеличивается на три с половиной тонны.

Словом, никаких препятствий, чтобы топать напрямки, невзирая на грязь, каналы и водоемы. Чего никак не могли себе позволить японцы. Не было у них подобной техники. У некоторых стран имеются опытные образцы плавающих танков, или мелкосерийные модели. Но их характеристики не идут ни в какое сравнение с машинами ДВР. Не помогает даже использование артефактов. Они ведь не панацея, а только подспорье.

Когда ресурс «Перьев» практически выработался, Виктор решил сделать привал в лесу. Оно и пленники уже пришли в себя, и пообедать не помешает.

– Я хочу, чтобы ты ответил на мои вопросы, – произнес Виктор, обращаясь к одному из палачей, отведя его в сторону.

– А если не отвечу? – вскинул подбородок тот.

Виктор уже опустошил пленных от избыточного и свободного опыта. Так что, с ними можно было кончать. Как он и поступил с сержантом и характерником, пристрелив их на виду у всех. Но к этим господам у него были кое-какие вопросы. Не сказать, что жизненно важные. Так, простое любопытство.

– Вот им, повезло, – указав на трупы, произнес Виктор. – Я их просто убил. Вам же пятерым, так легко не отделаться. Десятки тысяч убитых. Вы будете умирать долго и мучительно. Уж китайцы расстараются. Будут казнить снова и снова. И сдается мне, каждый раз ваша смерть будет не такой простой, как того хотелось бы вам. Раньше оставалось только жалеть о том, что невозможно убить врага дважды. Теперь же это можно делать многократно. Главное иметь в достатке «Аптечек». Но если ты ответишь на мои вопросы, я подарю тебе легкую смерть. Дважды.

Вообще было странно разговаривать с сопляком, которому на вид всего лишь восемнадцать, а на плечах капитанские погоны. Фигура изменилась настолько, что форма кажется с чужого плеча и буквально висит на нем. Зато взгляд… В нем не было ни ненависти, ни страха. Одно лишь равнодушие. Впрочем, относилось это только к самому Виктору. К своей судьбе японец равнодушным не был.

– Спрашивай, – пожав плечами, произнес самурай.

– В избыток вам шла половина опыта, или весь, а потом все сливали разом? – задал вопрос Нестеров.

– Половина уходила по каналам Эфира. У нас оставалась вторая.

Пятьдесят процентов, это максимальный налог который может взимать кто либо, согласно договора по Сути. Больше Эфир не позволяет. Так что, вполне логично. Хотя, Виктор все же надеялся, что самураи не стали перестраховываться, и пожадничали. Ведь свободный опыт капает от того, что получает инициированный.

Грубо говоря, у каждого из них свободного опыта было в среднем по миллиону триста. Значит потери казны, от подобной перестраховки составили порядка шести с половиной миллионов. Но с другой стороны, при захвате или уничтожении этой расстрельной команды потери выходят куда больше. Так, что вполне оправданный подход.

– Как часто у вас собирали опыт, для передачи в штаб? – поинтересовался Виктор.

– Раз в десять дней. Сегодня вечером, Исикава, – кивок в сторону трупа характерника, – должен был собрать его, доставить в штаб и утром вернуться.

Ага. Получается они вовремя устроили нападение. Промедли день, и все впустую. Стоп! Что значит все впустую!? Они освободили пленных, и наказали вот этих ублюдков. И это самое главное! Опыт же, всего лишь дополнение. Хотя конечно понимание того, что самураи недополучили более ста тридцати миллионов опыта, дарило некое ощущение удовлетворенности.

– Почему среди пленных в лагере я не увидел ни одного инициированного? – вновь поинтересовался Нестеров.

– Командование решило, что убивать их нерационально. С пустышей опыт можно получить либо убивая их, либо причиняя страдания. Инициированные же будут приносить его регулярно, полностью оправдывая свое содержание. Как это делается, в тех же тюрьмах.

– Практичный подход.

Угу. А если еще вспомнить и количество пленных. Так картинка и вовсе становится на загляденье. По самым скромным прикидкам, инициированные пленные должны приносить миллиона по три в день. А при рациональном подходе, так и больше. Сейчас практически во всех странах предпочитают переводить смертников на пожизненное. При этом даже не утруждают себя официальной заменой приговора. Осужденный так и трудится в тюрьме с весящей над головой казнью. Исключение составляют только те, кто решил заняться нелегальным оборотом опыта.

Они поговорили еще с минут пятнадцать. Пленный с готовностью отвечал на все вопросы Виктора. После чего Нестеров приказал капралу Сунь, увести пленного и подвести другого. Разговор повторился практически один в один. И сведения полностью совпали. Скорее всего, причина тут в том, что допрашиваемые не видели ничего предосудительного в том, чтобы рассказать то, что и так не представляет тайны.

Сам Виктор их убивать не стал. Позволил разобраться с палачами самим китайцам. Правда, при этом приказал свои кровожадные планы оставить при себе. Выстрел в голову, из револьвера с интегрированным глушителем. Быстро, и без мучений.

– Витя, а это обязательно было делать? – кивая на трупы, поинтересовался Ярик.

К слову, на время стоянки, Виктор приказал Гао, все еще отвечавшему за Потапова, изъять у него всю аппаратуру. А то еще кинется что-нибудь снимать или фотографировать. С него станется. Вон, и под пули лез, себя не жалея. Никогда бы не подумал, что одноклассник настолько увлекающаяся натура. А тут гляди-ка. И куда только страх подевался. Сержанту Ли приходилось его несколько раз одергивать, и затаскивать за броню.

– Ярик, мы на территории противника. Тащить с собой балласт, глупо. Машины загружены по максимуму. Я вынужден экономить заряды «Перьев» на «мабутах». Кто знает, что нам еще предстоит. «Бардак» же без артефактов плавает как топор. А эти пленные, как ни крути дополнительный вес.

– Но до этого машины вполне справлялись.

– На спокойной воде, Ярик. Ты можешь поручиться в том, что на Тайху не поднимется волнение? А нам вод озера не миновать. И потом, вот этих японцев на нашей стороне ждала смерть. И поверь, я насмотрелся на то, как любят друг друга китайцы и японцы. Я даже не знаю, кто из них более изощренней в казнях. Любой из тех, кто замарался Умением «Палач», так просто не умер бы. Пуля в голову, это настоящий акт гуманизма.

– А что же те трое, капитан и два лейтенанта?

– А у них Умения «Палач» нету. Да и сам ты видел, что в лагере они с остальными офицерами не развлекались. Так что, и с ними поступят цивилизованно. Как с обычными военнопленными.

– Уверен?

– Более чем. Чан Кайши из кожи вон лезет, чтобы выглядеть в глазах европейцев цивилизованный правителем.

– Кстати, а много у них было опыта?

– Так, мелочь, тысяч сто на всех.

– Это как такое возможно?

– Да просто. С них регулярно снимали весь опыт и переправляли в штаб. Там за день выпадало по тринадцать с лишним миллионов. Ради такого количества можно погонять машину с сопровождением. Им оставляли только то, что причиталось в качестве премиальных.

– Ясно. Впятером тринадцать миллионов за день! – только сейчас сообразил Ярик. – Это сколько же они народу покрошили!?

– И ты еще учти, что пятьдесят процентов уходило сразу по каналу Эфира. Выходит, что убийство одного человека им приносило порядка пятнадцати тысяч очков. Чтобы добиться такого прогресса каждый из них успел убить минимум по пятнадцать тысяч человек.

– Твою м-мать.

– Вот и я о том же.

– Товарищ старший унтер-офицер, вас вызывает майор Уфимцев, – бросив ладонь к обрезу фуражки, произнес посыльный.

– Я понял. Сейчас буду, – подтверждая свои слова кивком, ответил Виктор.

Кто бы сомневался, что особист не оставит без внимания его персону. К слову, Виктор знавал его еще по училищу, хотя практически и не сталкивался с ним. Все их общение свелось всего лишь к беседе на первом курсе. Даже после того, как Нестерова взял в оборот особый отдел корпуса на первой стажировке, он не вызывал его и не беседовал.

Но Виктор помнил, как особиста интересовала личность Григорьева. Потом, из беседы с Александром Трифоновичем он выяснил, что есть у того в ДБР недоброжелатели. Уфимцев же, скорее всего, принадлежит к кругу, который не устраивают старые кадры. Так что, ничего удивительного в том, что в ЧВК есть представители этой группировки. Правда Нестеров все же не ожидал повстречать здесь именно его. А так-то, прекрасно помнил, что ему следует вести себя с оглядкой.

– Разрешите, товарищ майор, – подрос в звании их училищный молчи-молчи.

– Проходите, Виктор Антипович, – с добродушной улыбкой пригласил хозяин кабинета, убирая со стола какие-то бумаги.

Рабочее помещение у майора обустроено со знанием дела. Окон нет, освещение только искусственное, стены обиты толстым войлоком, входная дверь двойная с тамбуром, все с той же шумоизоляцией, забранной в дерматин.

– Товарищ майор, старший унтер-офицер Нестеров по вашему приказу прибыл.

– О каков! А я ведь помню вас еще совсем зеленым.

– Всякому фрукту свой срок. Созреваю понемногу.

– Или все же созрели? А, Виктор Антипович? – делая приглашающий жест, на стул у приставного стола, произнес майор.

– Я так не считаю.

– Ну, полноте, вся грудь в крестах.

– Но при этом я все еще не офицер.

– Всего лишь навсего формальный подход, командования, – отмахнулся майор. – По старинке продолжают прикладывать к людям новой формации прежние лекала. А это в корне неверно. Ведь Эфир позволяет добиваться куда более значимых результатов при меньших затратах усилий и времени. Вот к чему растягивать курс обучения в высших учебных заведениях на четыре-семь лет? Лично я не понимаю. Если за четыре года юнкера получают высшее гражданское и среднее военное образование, значит в гражданском вузе возможно дать его за два года. В случае прилично приподнятого Интеллекта, так и вовсе за год. А семь лет обучения в медицинской академии? Это же просто смешно. Уже после второго курса студенты обладают такими Умениями, что с легкостью оставят за спиной докторов с полувековой практикой. Но нет. Ретрограды вяжут их по рукам и ногам, чтобы не дай бог, молодежь не обошла своих учителей и наставников.

– Есть старая добрая поговорка, товарищ майор, – опыт, как и половое бессилие, приходит с годами. Молодежь конечно может нахвататься знаний, но такие знания не равняются практике, – возразил Виктор.

– Разве? Вот взять вас. Вы с легкостью оставите за спиной любого из подпоручиков и поручиков.

– Если бы они имели такой же боевой опыт, что и я, то разница была бы не столь уж существенной. А может я им еще и уступил бы. И потом, мой пример не корректный, потому что такое количество опыта, что перепало мне, обломится разве только выходцу из состоятельной семьи.

Чтобы добиться такого роста как у него, нужно вывалить на покупку опыта не менее пятидесяти тысяч рублей. А так вкладываться могут только по настоящему состоятельные люди. А уж если посчитать с очками надбавок, которые ему удалось заработать получить без затрат, так сумма возрастает еще больше.

– Я в курсе. Это благодаря тому финту с одаренным, – по своему понял слова Виктора, особист.

– Простите, товарищ майор, но я понятия не имею о чем идет речь. И имел ввиду лишь свое умение отлично стрелять, и склонность к изобретательству.

– Бросьте, Виктор Антипович, неужели вы и впрямь полагаете, что я не в курсе обстоятельств этого дела. Уверяю вас, мне о нем известно все. Как и о создании артефактов «Наводчик» и «Камуфляж». Знаю я и для чего на самом деле, четыре дня назад, вас отправлял полковник Григорьев, в тыл к японцам. А вот вы не понимаете, что всякий раз он подставляет вас под удар. Причем так, что в случае прокола, вся вина целиком и полностью ляжет на ваши плечи.

– Какие-то чудные вещи вы говорите, товарищ майор. Ни о каких артефактах мне не известно. А что до рейда, то наша задача состояла в том, чтобы освободить пленных, и вручить им оружие. Насколько мне известно, часть освобожденных не остановилась на достигнутом. Они разгромили еще два лагеря военнопленных. В результате, японцы вынуждены отвлечь изрядную часть своих сил, чтобы покончить с появившимися партизанскими отрядами.

– Вот значит как. Считаете, что я блефую.

Вообще-то, не блефует. Судя по всему, особисту и впрямь известно многое. Только это вовсе не повод для того, чтобы Виктор начал распускать язык. Он давал подписку о неразглашении. И у него нет никаких основания полагать, что майор Уфимцев, то лицо, с которым следует говорить об этом откровенно. Так что, идет он лесом, со своими заходцами.

– Я ничего не считаю, товарищ майор. Потому что понятия не имею о чем вы говорите.

– В лагере были пять офицеров занимавшиеся расстрелами военнопленных.

– Совершенно верно.

– Это огромное количество опыта. Но вы сдали только сто пятнадцать тысяч.

– Характерник ежедневно обнулял их и переправлял опыт в штаб. При них оставался только тот опыт, что перепадал в качестве премиальных. Его мы и изъяли. Как впрочем, обнулили и остальных пленных офицеров.

– Какое совпадение. Тех кто мог бы это подтвердить вы убили, – с нескрываемой иронией произнес особист.

– Машины были перегружены, а нам предстоял переход через озеро, где могло подняться волнение. Мы находились на территории противника. Не отпускать же мне их, – пожал плечами Виктор.

Он не переживал по тому поводу, что кто-то может передать особисту информацию о том, что он слил с пленников опыт. В смысле, они конечно же могли подтвердить только сам факт проведения манипуляций с артефактами. Но Нестеров позаботился о том, чтобы никто не видел показаний счетчиков «Переводчика» и «Передатчика».

– Но вы уничтожили именно тех, кто мог подтвердить вашу версию с ежедневной отправкой опыта в штаб, – покачал головой майор.

– Я мог переправить через линию фронта только троих человек, по одному на МБТ. Мне не нравятся те, кто вот так походя готовы расстреливать пленных сотнями в день. Поэтому я оставил тех, у кого не было Умения «Палач». Что же до опыта… Товарищ майор, опыт, оружие и имущество противника, согласно законодательства ДВР, под определение мародерства не подпадают, а являются законными трофеями. Что с бою взято, то свято. Вот если бы мы обобрали и уж тем более намеренно убили гражданских, тогда совсем другое дело. Так что, даже если бы мы взяли с них сто миллионов опыта, в этом нет ничего предосудительного. И если мне приходится выбирать кому оставить жизнь, то я предпочту того, кто придерживается правил ведения войны, и не занимается массовыми убийствами.

– Уверены, что желаете продолжать упорствовать?

– Уверен, что вам нет никакого дела до наших трофеев.

– Возможно. Только как вы собираетесь доказывать, что убитые вами были теми самыми палачами.

– Их участие в массовых расстрелах задокументировано на видеопленке. Но если бы они и не были теми палачами, я руководствовался целесообразностью, и избавился от обузы, будучи на территории противника. Иными словами, был в своем праве.

– Поговаривают, вы прямо чистоплюй. Не оставили ни себе, ни своим людям ни крупинки добытого опыта.

– Вас ввели в заблуждение. Двенадцать тысяч, что были у не замаравшихся офицеров, я распределил между своими подчиненными. Остальное сдал в штаб.

– Не жаль было лишать своих людей такого куша. Могли бы многим приподнять Умения на должную высоту.

– Не жаль, товарищ майор. Тем более, что прежде чем так поступить, я поинтересовался мнением моих парней.

– Странно все же.

– Что странно?

– Одаренный Шумалу утверждает, что прежде вы не были столь щепетильны. Воспользовались опытом его товарищей, он сам его в вас вливал. А они так же были отмечены «Палачом».

– Я понятия не имею, о ком выговорите. Может уже прекратим этот пустой разговор.

– Виктор Антипович, как вы не понимаете, Григорьев переступит через вас и пойдет дальше. Стоит ли продолжать хранить ему верность? Или все же есть то, чем он вас держит на коротком поводке. Так откройтесь мне, и я смогу вам помочь.

Поводок с некоторых пор имеется. Убийство той банды. Зря он все же тогда запаниковал и помчался к полковнику. Сегодня он уже поступил бы иначе. Было время обдумать случившееся пять месяцев назад. Самый оптимальный вариант, это сдать их в полицию. Но он пошел на поводу своей злости. Решил лично поквитаться с теми, кто хотел лишить его жизни. Не в бою, а из-за угла.

Ладно. Пусть так. Убил бы их. Но ведь можно было изломать артефакты и выбросить. И все шито крыто. Но нет. Пожалел. Или пожадничал. Ведь у него теперь имелся «Характерник», и они казались прекрасным дополнением к его Умению. И все же Нестеров не оставил их у себя, а вызвал Григорьева. Опять ошибка.

Связать Виктора с тем убийством для характерника четвертой ступени будет… Н-да. С учетом количества убитых Виктором после того случая, конечно, не просто. Однако разбор сообщений Эфира просто займет много времени. Только и всего.

Так что, Нестеров на крючке. Факт. Иное дело, что Григорьеву он верил. Если батя сказал, что тот без гнили, значит так оно и есть. Александр Трифонович служит своей стране. Всегда служил. И Нестерова младшего полковник никогда не понуждал. Всегда находил аргумент, после которого тот сам был готов горы свернуть.

А вот Уфимцев имей такой рычаг, непременно им воспользовался бы. И в тот день когда Виктор решит ему поверить… Ну это только в случае если окажется контуженным на всю голову.

– Товарищ майор, я не понимаю о чем вы говорите, – пожал плечами Нестеров. – Что значит хранить верность полковнику Григорьеву? У меня контракт с ЧВК «Витязь», я просто придерживаюсь его буквы. Вы предлагаете мне нарушить условия договора? Прошу прощения, товарищ майор, но я буду вынужден доложить об этом по команде, – поднявшись со стула, жестко закончил Нестеров.

– Хвалю, товарищ старший унтер-офицер. Не поддались на провокацию. Так держать. Ну чего стоите. Присаживайтесь, разговор еще не закончен. Итак, давайте теперь приступим к делу.

Далее беседа и впрямь перетекла в конструктивное русло. Уфимцев довольно умело вытянул из Нестерова все то, что он сумел вызнать у убитых пленных. И не получил ответов еще на целый ряд вопросов, ввиду отсутствия сведений у собеседника. Как результат Виктор покраснел до корней волос.

Ну, а что ему еще остается делать, если его макнули носом в его некомпетентность. Не знаешь как выуживать сведения, так не лезь туда, в чем не разбираешься. У тебя хорошо получается спеленать языка? Молодец! А теперь доставь его к тем, кто знает как и что именно спрашивать, и заставлять вспоминать то, о чем пленный и сам успел позабыть.

К слову, в ходе разговора майор несколько раз заворачивал так, что Виктор предпочитал выглядеть глупо, но держать язык за зубами. Уж больно скользко оно выглядело. Того и гляди оговоришься не по делу. Преступного в том, что он снял с палачей весь опыт ничего нет. Факт. Иной вопрос, куда он всю эту прорву подевал?

После разговора с особистом, устроившемся во флигеле, Виктор направился прямиком в большой дом, к полковнику Григорьеву. Сделал это демонстративно, напоказ. Еще и отсидел в приемной целый час, ввиду занятости начальства. Он имел право обращаться непосредственно к нему, так как был в его прямом подчинении. Все же командир взвода специальных операций.

Вообще, в штабе царило небывалое оживление. Все куда-то спешили, переговаривались с деловым видом. То и дело из штаба выбегали посыльные, и уносились с какими-то поручениями. Насколько понял Виктор, пока он беседовал с Уфимцевым, закончившие сосредоточение японцы, начали артподготовку на первой линии обороны, Уфу. Но ведь от нее до второй линии, за которой они и находятся, порядка сорока километров…

– Так, Витя, у тебя что-то срочное? Времени совсем нет, – встретил его Григорьев, едва за ним закрылась дверь.

– Меня вызывал майор Уфимцев, задавал много вопросов.

– Это нормально. Работа у него такая. Он хотя и числится в нашей ЧВК, на самом деле не подотчетен мне. Вполне ожидаемо. Ко мне мои коллеги и так без особого доверия, а тут в моих руках вдруг оказалась такая серьезная сила как «Витязь». А еще потоки вооружения и снаряжения на сотни миллионов рублей. Плюс тесное взаимодействие с Чан Кайши, нашим будущим потенциальным соседом и союзником. Ну вот как меня такого красивого оставить без присмотра, – слегка разведя руками, закончил полковник.

– Александр Трифонович, он не присматривает, а откровенно копает.

– И это ожидаемо.

– Но как-то делает это грубо, неприкрыто, и я бы даже сказал демонстративно.

– Витя, Уфимцев показался тебе глупым человеком?

– Н-нет. Поначалу пер как бульдозер, тупо и напролом. Потом разговор пошел иначе, он начал выспрашивать о ходе прошедшей операции. И тут уж мне пришлось следить за языком. Да и то не уверен, не оговорился ли где.

– Вывод?

– Да непонятно все как-то, – пожал плечами Нестеров.

– Ну что же, давай разложим все по полочкам. Итак, ко мне сюда присылают офицера для надзора. Глупым он не может быть по определению. Не было у ДВР спокойного времени, чтобы бездари пролезли на ответственные должности. Как началось в четырнадцатом году, так до сих пор война по факту не заканчивается. А в подобных условиях никто не станет подбрасывать вверх дураков. Оно ведь себе дороже может выйти. Но Уфимцев уверено делает карьеру. Далее, он ведь еще по училищу знает, что ты не так прост, и нахрапом тебя не взять. К чему же тогда поступать столь опрометчиво?

– Намерено сосредотачивает мое внимание на себе?

– В точку, сынок! На него конечно стоит оглядываться. Но лучше присмотрись к своему окружению. Руку даю на отсечение, что у тебя уже завелся его игформатор. А может и не один.

При этих словах Виктор задумался. Отчего такое внимание именно к его взводу понятно. Сформирован по непосредственной инициативе Григорьева, под это дело тот даже специально выбил лишний БРДМ и три МБТ. Ну как такое подразделение оставить без внимания. Но информатор… Неужели кто-то из его парней? А может это мех-воды МБТ, все же они русские, и с ним в боях не участвовали. Если и есть стукач, то они первые кандидаты. Хотя-а, слишком очевидно. Но тогда кто? Пока не важно. Позже разберется.

– Чего задумался, Витя?

– Да вот, думаю, как выявить стукача.

– Думай. На то тебе и голова дадена. А пока, просто помни, что полностью доверять ты никому не можешь. Разумеется в том, что будет касаться наших с тобой дел. Ты правильно сделал, что максимально изолировал палачей и работал с ними без посторонних. Вот именно в таких скользких моментах тебе и следует проявлять особую осторожность.

– Я все же не понимаю, к чему это все. Ведь по закону опыт, добытый в бою является законным трофеем. Он даже налогом не облагается.

– Вопрос не в том, что ты сумел добыть прорву опыта, а в том, как ты его израсходуешь. Представляешь каких специалистов можно подготовить с помощью такого количества. Остается вопрос, чем именно и в чьих интересах будут работать эти спецы.

– Но если вам нет доверия, зачем тогда вас назначили на этот пост? Не проще ли было оставить во Владивостоке? И вообще, вам разве не обидно? С одной стороны, вам вроде доверяют серьезное дело. С другой, приставляют соглядатаев.

– Разделяй и властвуй, Витя. Песчанин намеренно поддерживает конкуренцию между силовиками, привечает одних, и временно выказывает неудовольствие в отношении других. Поощряет конкуренцию и внутри отдельных структур, армии, флота, МВД, ДБР и вообще везде. И я считаю это правильным. Так что, нет Витя, мне не обидно. Я просто служу своей Родине. Ну, а эта мышиная возня позволяет мне все время быть в тонусе. Еще вопросы есть?

– Я так понимаю японцы начали наступление.

– Ну, об этом было несложно догадаться.

– А почему у нас такая суета?

– Потому что, я уверен, что к концу дня оборона будет прорвана, и уже завтра самураи подойдут к нам.

– Но там же долговременные оборонительные укрепления. Я видел как китайцы дрались в Шанхае. А уж там-то, на подготовленных рубежах, сам бог велел.

– Ты дрался в порядках элитных дивизий Чан Кайши. А это совсем не одно и то же. Если ты не в курсе.

Вообще-то он в курсе. Китай это самое настоящее лоскутное одеяло, из удельных земель, во главе которых стоят эдакие феоды. Каждый из них имеет свои вооруженные силы, которые по своей структуре так же напоминают средневековую армию. Есть личная дружина, с лучшими вооружением, экипировкой и выучкой. Имеются дружины вассалов, которые уже уступят первым. Ну и наконец ополчение, собранное с бору по сосенке, и вооруженное так же. Грубо. Но полностью соответствует китайской армии по сути. У них ведь есть даже подразделения вооруженные только холодным оружием. И это в середине двадцатого века!

Правда, Виктор полагал, что нанкинский гарнизон, все же не какие-то там заштатные части. Но как видно сильно в этом ошибался. О чем свидетельствует ажиотаж в штабе витязей. Хм. Получается вскоре им предстоит добрая драка. Причем, судя по озабоченному виду Григорьева, с не гарантированным результатом.

– Александр Трифонович, а что нам делать? В смысле, мы так и будем стоять в стороне?

– Витя, вы в моем прямом подчинении. Заруби себе это на носу. И приказы тебе отдаю только я. Никто больше.

– Есть, – ответил Виктор, при этом у него плохо получилось скрыть разочарование.

– Не отчаивайся, Антипыч, – хлопнул его по плечу Григорьев, – еще повоюешь. Просто помни, что ты мой личный резерв. И если уж я куда тебя и отправлю, то только туда, где будет горячее всего. Уяснил?

– Так точно.

– Вот и молодец.

В этот момент в дверь заглянул адъютант. Уже в третий раз, между прочим. Григорьев глянул на него, и коротко кивнул, мол, пропускай. Виктора же вновь хлопнул по плечу, придавая ему направление на выход. Времени у него и впрямь совсем нет.

Гулкий удар, сменился зубодробильным звоном в ушах и гулом в голове. На этот раз попало куда серьезней. Снаряд однозначно ушел в рикошет. Иначе и быть не может. Прилети он по нормали и непременно пробил бы броню. Двадцать семь миллиметров в борту, может выстоять только под рациональным углом, и никак иначе. Даже против японских пушек, у которых с бронепробитием не очень.

Виктор тряхнул головой, и вновь приник к прицелу. Стрелять на ходу, только ворон пугать. Но и останавливаться, даже при открытом «Камуфляже», затея не из лучший. Десяток Ха-го вооруженных нормальными танковыми орудиями, а не недоразумением Гочкиса, это куда как серьезно. И все они сейчас ведут сосредоточенный огонь по одной единственной цели.

Одно дело, когда Нестеров на «тройке» оказался загнанным в угол, и у них попросту не было выхода. Либо пан, либо пропал. И совсем другое, когда стоять насмерть и подороже продать свою жизнь, смысла нет. А значит и риск не оправдан. Но и раскатывать перед противником безответной мишенью, желания никакого.

До ближайшего танка триста метров. Выстрел! Трассер прошел впритирку с японской машиной, но все же мимо. Опять мимо. Хуже нет, чем вести бой, вертясь как угорь на сковороде. Звонкий удар, отозвавшийся легкой вибрацией по корпусу. Попаданием это не назвать. Снаряд задел по касательной какую-то деталь. Наверняка сорвал, и умчался прочь, даже не изменив направления.

Все это ерунда! Так драться невозможно! Нужно навязывать свой рисунок боя, а не метаться как заяц, и не расходовать снаряды попусту. Виктор отстранился от прицела, и опустил к глазам окуляры командирского перископа. Панорама прыгает, но все же получается рассмотреть местность. Ни кустика. Ни оврага. Ни, даже, промоины. Голая открытая степь. Причем здесь пастбища, и трава хорошенько подстрижена животными.

– Миша, вправо шестьдесят. Активирую дымогенератор, – произнес он по внутренней сети.

– Командир, у нас топлива мало, – выполняя приказ, счел необходимым предупредить Уткин.

– Я знаю, – включая подачу топлива в выхлопной коллектор, ответил Нестеров.

И снова гулкий удар, от прилетевшего японского снаряда. Виктор уже в который раз тряхнул головой. Вот интересно, а сколько раз в них попали бы, если бы не «Камуфляж»? Хм. Вообще-то, не больно-то и интересно.

Из выхлопных труб повалили густые клубы пара смешанного с дымом, в результате чего получался эдакий эффект тумана. Обычный пар стремится развеяться и подняться вверх. Но этот расползался в ширь, образовывая надежную завесу. Она конечно то же поднималась вверх, и истаивала. Но уже куда медленней.

Виктор вновь приник к прицелу, и начал разворачивать башню. Видимость аховая. Но он различает японцев все же куда лучше, чем они его.

– Миша, остановка!

Уткин вдавил педаль тормоза, и Виктора качнуло вправо. К чему он был уже готов, прижавшись к казеннику орудия. Когда машина замерла, отстранился от него, продолжая всматриваться в прицел. Завеса начала серьезно уплотняться. Еще две-три секунды, и он вообще ничего не увидит кроме молочно-белой пелены. Отработал маховиками, выводя галочку прицела, на едва различимый силуэт Ха-го. Взять упреждение. Совсем немного. Машина идет практически за ним, лишь незначительно смещаясь влево.

Выстрел!

Короткий и едва различимый в белесой пелене росчерк трассера, ткнувшегося в лобовую броню. Будь она толще, то наверняка вышел бы рикошет. Но снаряд без труда проломился сквозь противопульную броню.

Когда добежали до позиций взвода, Ли уже мобилизовал местных жителей, на отрывку капониров и траншей. Не сказать, что те старались не за страх, а за совесть. Но понукаемые военными, работали все же споро. Впрочем, и сами солдаты не стояли в стороне, а очень даже резво орудовали шанцевым инструментом. Во взводе даже новички имеют боевой опыт, так что, сознают всю серьезность положения и важность полевых укреплений.

К слову, позиция довольно удачная. Помимо самой речки, шоссе проходит меж двух озер, прикрывающих позицию с флангов. Обойти их довольно проблематично. А уж о том, чтобы провести там технику, и говорить нечего. Никакой гарантии, что управятся даже внедорожники.

– Как тут у тебя, Ли? – поинтересовался Виктор у своего зама, когда тот подошел с докладом.

– Машины с боеприпасами и топливом пришли. Не обманули тыловики. Еще минут двадцать, и первая линия будет закончена, господин старший унтер-офицер. Под БРДМ и МБТ копаем сразу по два капонира, там где вы и указали.

– Хорошо. Поторопитесь. Японцы будут здесь самое большее через час. Людей на работах не задерживай. Через полчаса чтобы тут никого не было.

– Есть, – коротко бросил зам.

– А эт-то еще что такое!? – искренне удивился Нестеров.

Нет, появление медика он только приветствует. То что девушка, не так уж желательно, но в общем и целом приемлемо. Н-но… Серое платье, и белый передник с красным крестом, подчеркивающие стройную и статную фигуру. В памяти сразу же всплыли беззаботные дни отрочества и образ подруги. Уж больно одеяние походило на гимназическую форму.

– Таня!? – даже не пытаясь скрыть своего удивления, произнес Нестеров.

– Привет, Витя! – жизнерадостно улыбаясь, поздоровалась девушка.

И будь он проклят, если она не сдержалась, чтобы не броситься ему в объятия. Да он сам едва не подался порыву. Но совладал с собой. Все же вокруг не просто посторонние, а подчиненные. Негоже командиру выказывать слабость. Даже такую.

– Здравствуй, Таня. Ты что тут делаешь? – поинтересовался он.

– У меня зимняя практика. В рамках программы помощи Китаю в области здравоохранения академия сформировала несколько бригад из студентов с разных курсов. Передвижные медицинские пункты задерживаются в селах, пока поток больных не станет заметно меньше, после чего перемещаются дальше.

– Интересно получается. А отчего же вам не кататься так дома? Тут вообще-то война, – даже не пытаясь скрыть свое неудовольствие, произнес Виктор.

– С одной стороны, там практика не такая большая. Все же здравоохранение у нас на качественно ином уровне. С другой, здесь самостоятельности больше, а как следствие и наработка опыта в значительных объемах. С какими только случаями не приходится иметь дело. А как начались бои на линии обороны Уфу, так еще и поток раненых прибавился. На базе нашей бригады развернули небольшой перевалочный госпиталь. Оказание более качественной помощи раненым, и переправка их дальше в тыл. Что для меня, с моей специализацией хирурга, более чем полезно.

– Вас не имели права мобилизовывать, – покачал головой Нестеров.

При этом он лихорадочно пытался сообразить, как бы отправить подругу подальше в тыл. Японцы в часе отсюда.

– Так нас и никто и не мобилизовывал. Мы ведь под эгидой Красного Креста. Помогаем всем страждущим, – пожала плечами Баева.

– Таня, тут скоро будет очень хреново. Японцы прорвали вторую линию обороны, и уже приближаются сюда.

– Я знаю, – беззаботно улыбнулась она.

– Я не разделяю твоего оптимизма. На войне нет и капли той романтики, что показана в книгах и фильмах. Таня, вам нужно уходить. Срочно, – снимая шлемофон, безапелляционно подытожил он.

В ответ она вновь улыбнулась, и не удержавшись потянулась рукой к его лицу. Пальчики коснулись лба, и поправили его мокрые волосы коротко стриженного чуба.

– Не надо, – смутился он, убирая ее руку.

– Да погоди, ты, – озабоченно бросила девушка, и решительно подступившись, наложила ладони ему на виски.

– Таня…

– Молчи.

Она простояла так несколько секунд, сосредоточено всматриваясь в одной ей видимую точку. После чего наконец отступила на шаг.

– Легкая контузия головного мозга, – констатировала она, и тут же уточнила. – Витя, вы были в бою?

– Так, самую малость, – кивнув на борозды оставленные снарядами на броне, ответил он.

Вообще-то, они не выглядели свежими, так как были покрыты бледно-зеленой водоэмульсионной краской. Н-да. Которая впитала в себя рыжую пыль, и приобрела непонятный цвет. При взгляде на БРДМ так и хотелось назвать его чумазым. Что поделать. Не было времени, чтобы хоть как-то просушить свежую покраску.

– Ребята, подойдите ко мне, я осмотрю вас, – позвала она.

Экипаж переглянулся, и посмотрел на своего командира. Тот пожал плечами, мол, чего стоите, выполняйте. Ясенев задорно отер ладони о комбинезон, и с явно игривым настроем направился к сестре милосердия. Тимур был за машиной, и не видел как разговаривали Виктор с Татьяной.

Туников придержал радиста за локоть, и что-то шепнул в ухо. Настроение у того явно испортилось. Причем настолько, что он хотел даже проигнорировать намечавшийся медосмотр. Но заряжающий, легким толчком придал ему нужное направление.

Таня управилась быстро. Прошло не больше пары минут. Похоже, она стала хорошим диагностом.

– У всех троих легкая контузия головного мозга. Хорошо бы использовать «Аптечку», – с сомнением подвела итог Баева.

– Это перед боем-то. Исключено, – отрицательно покачал головой Нестеров.

– Хочешь сказать, что у тебя хватит зарядов «Аптечек» на весь экипаж? – вздернув брови домиком, поинтересовалась она.

– С избытком. И даже на взвод, – не сумев сдержаться, с эдакой легкой небрежностью подтвердил он.

– Тогда я советую не откладывать в долгий ящик и применить их, – наставительным тоном, произнесла она.

– И не подумаю.

– Витя, контузия коварная штука. Вот сейчас вам вроде бы полегчало. Всего лишь слегка ноет голова, и все. Но это отложится и бесследно не пройдет. Максимум дня три, и тогда уже процесс будет необратим. Никакая «Аптечка» не поможет. Только перерождение.

– Ну чего уши развесили? – обернулся Нестеров с своему экипажу. – Заняться нечем? Позиции уже подготовлены? Машина замаскирована? Боекомплект и топливо пополнены? Нечего сказать? Выполнять.

– Есть, – вразнобой ответили парни.

Коротко попрощались с девушкой, и направились исполнять только что полученное распоряжение. Пусть и отданное в такой вот форме. Каждый знает, чем ему заниматься. Так что в уточнениях необходимости нет.

– Строгий ты, Витя, – неодобрительно хмыкнула она.

– Не строгий, Танюша. Прагматичный. В любом случае пара дней у нас есть. Артефакту ведь без разницы. Он вылечит все болячки скопом. И с того света вернет, и от контузии заодно избавит. Только перезарядка у него целых десять дней. А бой нам предстоит уже совсем скоро.

– Понимаю.

– Ничего ты не понимаешь. Вам нужно срочно уходить. Война это не шутка.

– Мы под защитой Красного Креста. Помнишь?

БРДМ рыкнул двигателем, и выпустив из выхлопных труб черные клубы дыма рывком тронулся с места, направляясь к одному из капониров. Виктор и Таня слегка отошли в сторону, она невольно чихнула. Впрочем, это не повлияло на решительный настрой Нестерова.

– Недавно их император издал указ, согласно которого китайцы не подпадают под Женевскую конвенцию. Ни военные, ни гражданские. Бесправный скот.

– Пусть так. Но над нашим госпиталем флаг Красного Креста. Они не смогут проигнорировать этого. Что ни говори, а японцы придерживаются цивилизованных правил ведения войны. С чего бы нам бояться агрессии с их стороны?

В этот момент над головой прошли штурмовики, в сопровождении истребителей. На этот раз в обратном направлении. С наземными силами у гоминдана не очень. Как впрочем и у ЧВК. Зато в воздушном пространстве их преимущество неоспоримо. Не сказать, что русские пилоты полностью доминируют в воздухе. Но японцы им все же явно уступают. И в первую очередь, в техническом плане.

– Таня, ты даже не представляешь какая звериная натура прячется за этими милыми японскими улыбками, – проводив взглядом самолеты, покачал головой Виктор. – Убийства тысяч пленных и гражданских, ради опыта. В концлагере можно оказаться просто потому, что ты не понравился японцу. Рядовые и офицеры с Умением «Палач», не такая уж и редкость. Входя в села и города, самураи ведут себя крайне жестоко. Изнасилования и истязания, у них в порядке вещей. Нередко подобное поведение даже поощряется.

– Витя, ты говоришь страшные вещи, – недоверчиво склонив головку на бок, произнесла она.

– Я говорю правду, Таня. И если они войдут в село, то тут начнется нечто страшное. Пусть вот эти китайцы, что с неохотой копают нам траншеи, и не верят в это. Но они сейчас в прямом смысле трудятся ради сохранения своих жизней. А когда голова идет кругом от крови и вседозволенности, солдаты попросту могут наплевать на Красный Крест. И уж тем более, если увидят у вас оружие. Это и вовсе сорвет все барьеры. Кстати, у вас имеется оружие?

– Ну да. Для самообороны. Ну и наработки опыта. Глупо же отказываться от подобной возможности. Я, кстати, себе прикупила пневматический карабин. И с накачкой баллонов возни почти нет. Купила насос на электроприводе, подключаешь к проводке автомобиля, две минуты и порядок. Я уже оправдала это приобретение за счет экономии на боеприпасах, – увлеченно начала рассказывать Татьяна.

– Если вы не уходите, тогда от оружия нужно избавиться, – не разделяя ее оптимизма, продолжал настаивать он. – Ну хотя бы закопайте его где-нибудь на заднем дворе. Чтобы даже если японцы найдут, у них не возникло и тени сомнений в том, что вы не собирались его использовать.

Он понимал, что не сможет убедить ее и остальных членов бригады убраться отсюда. Они уже имели дело с ранеными, видели страдания других и не боялись крови. А потому полагали что теперь им и сам черт не брат. Ошибочное мнение. Но ты поди их в этом убеди. Ради Татьяны, он бы с силой их увез отсюда. И плевать, на то, что она на него обидится. Но не имел возможности покинуть позицию. Противник находился слишком близко.

– Хорошо, я поговорю с Максимом, – с самым серьезным видом, пообещала она.

– О чем ты хотела со мной поговорить, Танюша?

Виктору не понравился ни этот тип, ни то как он держался с ней, встав рядом с видом собственника. А пуще того, как она смотрела на него. Ничего такого. В ее взгляде угадывались только уважение и восхищение лидером. Но от этого ведь недалеко и до чего-нибудь более серьезного. Или совершенно несерьезного. Глупость она ведь такая… Сам не поймешь как смог вступить в нее.

Тем паче, когда имеешь дело с типом, у которого Суть более чем впечатляет. Уже девятая ступень, и Харизма в один и семь десятых. С остальными показателями то же полный порядок. Похоже весьма амбициозное молодое дарование. Однозначно имеет перед собой определенную цель, к которой будет двигаться несмотря ни на что.

Лет двадцать пять, наверное на последнем курсе академии, высок, спортивного сложения, самоуверенный взгляд. Одет во френч цвета хаки, с большими накладными карманами и открытым воротом, из под которого видна серая рубашка и галстук. На голове фуражка английского типа, с белым околышем и красным крестом, вместо кокарды. На левом рукаве такая же повязка.

С одной стороны, Виктор с Таней вроде как и не встречаются, а являются только друзьями. С другой, сам черт не разберет, что между ними вообще происходит. Во всяком случае, с некоторых пор слово дружба, в отношении нее, его уже слегка раздражает.

А вот этот тип, так и не слегка. Виктор даже представил как он сворачивает на сторону этот волевой подбородок. Лишая красавчика ореола героя с агитационного плаката. Наверняка бабник, и не знает отбоя от слабого пола. Отчего такой вывод? Да есть у него нечто неуловимо общее с Аршиновым. Только тот был Нестерову другом, и при всей своей кобелиной натуре, на Баеву даже не думал засматриваться.

– О! Максим! Ты вовремя, – встретила она его. – Познакомьтесь, начальник нашей бригады, Иволгин Максим Андреевич, он на выпускном курсе академии. А это мой одноклассник по гимназии, Нестеров Виктор Антипович.

Ну, а он о чем. Весьма целеустремленный индивид. Даже не врач, но сумел возглавить бригаду, увлечь за собой ребят и выбить финансирование. Такое под силу далеко не каждому. Возможно, и скорее всего за ним кто-то стоит. Но это только подтверждает выводы Виктора.

– Очень приятно, – протянул руку Иволгин.

– Взаимно, – обмениваясь рукопожатием, ответил Нестеров.

– Витя советует нам избавиться от всего оружия. Так как в случае прорыва линии обороны, японцы могут воспринять нас ни как представителей Красного Креста, а как военную силу, – пояснила Таня.

– Что за чушь, – фыркнул в ответ Максим. – Японцы конечно азиаты. Но весьма прогрессивных взглядов. Они строго придерживаются норм и правил цивилизованного мира.

– Расскажите это заживо сожженным в паровозных топках, во время интервенции ДВР. Десяткам, если не сотням тысяч расстрелянных и замученных китайцев.

– Мы не китайцы, – вскинув подбородок, произнес Иволгин.

– Считаете себя выше азиатов? – вздернул бровь Виктор. – Являетесь почитателем Киплинга и его «Бремени белого человека»?

– Будете отрицать то, что мы несем отсталым странам свет цивилизации и прогресс?

– Н-да. Тяжелый случай. Уезжали бы вы отсюда, – покачав головой, произнес Виктор. – Я не шучу. Если японцы прорвутся, тут будет самый настоящий филиал ада.

– Вы настолько не уверены в своих силах, – хмыкнул Иволгин.

– Послушайте, любезный, нас не бросили бы сюда по тревоге, если бы не запахло керосином. К тому же, у меня только один взвод. Пусть и усиленный. А сюда движется не меньше полка, при поддержке танков. Так что, да, у меня присутствует доля сомнений в наших возможностях. Повторяю, вам лучше уйти.

– И не подумаем. Мы находимся под эгидой Красного Креста. Японцы могут сколько угодно бросать на нас злобные взгляды, но не посмеют и пальцем тронуть. Потому что тогда против них ополчится весь цивилизованный мир.

Господи! Ну откуда берутся такие придурки? Виктор осуждающе покачал головой, словно разговаривал с глупцом, не осознающим происходящее. Да какого черта, словно! Он и есть глупец! Причем в самой что ни на есть тяжелой форме.

Бог весть, чем бы закончился этот разговор. Скорее всего, ничего хорошего из этого не вышло бы. В словесной дуэли Виктор этому типу не соперник. Никогда не умел быть убедительным в спорах. В морду? Тогда точно проиграл. Потому что Татьяна явно заглядывала в рот этому самовлюбленному хлыщу. Причем, уже сейчас хорошему специалисту в области медицины.

Нестеров видел его Суть, как и разносторонне развитые Умения. В той же медсанчасти ЧВК Виктор ни у кого не наблюдал подобных характеристик. А ведь они, в отличии от этого, закончили обучение и являются дипломированными врачами.

– Воздух!!!

Внезапно раздался тревожный крик одного из китайских солдат, тут же подхваченный разноголосицей других сослуживцев.

– Твою в гробину, душу, мать нехай! – в сердцах выдал Виктор.

Он вскинул бинокль вглядываясь в самолеты наползавшие со стороны противника. Чуть выше, шли двенадцать бипланов. Однозначно истребители прикрытия. А вот ниже уже прикрываемые ими бомбардировщики, в том же количестве. То есть, припожаловали сразу две эскадрильи.

Удачно подгадали момент, что тут еще сказать. Русские никак не успеют поднять в воздух свои истребители, которые только добрались до своего аэродрома. Они сейчас с пустыми баками, и израсходованным боекомплектом.

С одной стороны, Виктор испытал облегчение. Потому как это идеальный повод для организованного отступления перед явно превосходящим Иволгиным. С другой, не на шутку расстроился, тем, что противник вскрыл их линию обороны, которую они еще не успели толком замаскировать. Да и как ты ее скроешь, если более трех сотен крестьян машут вдоль берега шанцевым инструментом.

– Бегом в траншею! – бросил Нестеров Баевой и Иволгину. И тут же закричал во всю мощь своей глотки. – Всем залечь!!! В укрытие!!!

Убедившись, что медики геройствовать не собираются, а солдаты пинками сгоняют крестьян в траншеи, Виктор бросился к БРДМ, который успели накрыть маскировочной сетью. Как впрочем и все три МБТ. Пулеметчики спешно занимали свои боевые посты. Но открывать огонь не спешили. Противник все еще вне досягаемости их КЕПГ, крупнокалиберных единых пулеметов Горского.

Когда подбежал к «бардаку», Туников уже закончил изготавливать пулемет. Глянул на командира, с таким видом, словно хотел сказать, что оружие к бою готово.

– Сам, – тряхнув головой, приказал Виктор. – И надень броник и каску.

– Есть, – отозвался тот, и откинул крышку короба, на борту башни.

Свесившись в люк, Виктор сбросил на сиденье шлемофон. Потом дотянулся до «Горки» в зажимах, с закрепленными на прикладе парой подсумков с патронами, и схватив их вылез наружу. Открыл ящик со своей стороны, извлек кустарный бронежилет, со стандартной пехотной каской армии ДВР, и прыгнул на землю.

На бегу застегивая амуницию, едва успел отбежать к зарослям бурьяна, и применить Умение «Камуфляж». В этот момент бомбардировщики начали заходить на боевой курс. Не старье какое, а современные монопланы, с неубирающимися шасси. Экипаж из трех человек располагается под одним фонарем.

Вообще, машины проектировались в первую очередь для военно-морского флота. Но использовались и на сухопутном театре. Бомбовая нагрузка до полутора тонн. Серьезный зверь, чего уж там. Правда, именно для штурмовки он все же годился слабо, потому что проектировался в первую очередь как торпедоносец.

Туников не стал полностью застегивать бронежилет. Ограничился лишь тем, что набросил его, прикрыв броне-пластинами грудь и спину. С одной стороны, оно вроде и неудобно. Но с другой, ему ведь не бегать. Да времени уже не осталось. Бомбардировщик, с жутким ревом уже заходил на первый круг.

От БРДМ в сторону бомбардировщика потянулась строчка трассеров. Заработали и три крупняка на МБТ. Ударили единые пулеметы и винтовки бойцов. Ну что сказать. Не ожидали самураи столь слаженной встречи. Виктор был готов поклясться, что по головной машине пришлось далеко не одно попадание. Но будучи далеко от «бардака», ему оставалось только предполагать о результативности Туникова. Как там дела обстоят у остальных, он и вовсе не мог знать. Если только после взглянуть на их Суть. Впрочем, случились попадания или нет, важные узлы не пострадали, самолет остался в строю, и прошел над берегом щедро роняя на него бомбы.

Один из осколков рассерженным шмелем пролетел где-то рядом с Виктором. Но насколько близко, бог весть. Прошла костлявая стороной, и ладно. Хотя конечно надо бы на будущее озаботиться отдельной ячейкой на случай авиационного налета. А то, стоит тут на колене, всем осколкам доступный. Броник конечно хорошо, но мало.

И кстати, устроиться не мешало бы где-нибудь в сторонке. Так, чтобы бить в профиль. А то, эдак получается, что он практически на их линии атаки. Вон, самолет идет практически прямо на него, а он стрелять не спешит. Потому как пулю вполне себе может поймать винт. Что никуда не годится. У него ведь не пулемет. Прикинул быстренько обстановку, и решил стрелять вдогонку. Пилот снизу и со спины имеет какую-никакую броневую защиту. Но для его «Горки» с повышенными характеристиками это не преграда.

Едва машина отбомбилась и начала набирать высоту, как Виктор посадил галочку на нижнюю плоскость фюзеляжа. Взял нужное упреждение. Плавно потянул спусковой крючок.

Выстрел! Рука отработала затвором по методу ускоренной стрельбы.

Держаться. Вот молодец, товарищ полковник. А как это сделать. Первая атака конечно лишила японцев всей бронетехники. Но начавшаяся следом артподготовка, да еще при участии стопятидесятимиллиметровых гаубиц, оставляла мало шансов на то, чтобы удержать позиции имеющимися силами. При точном прилете такого чемодана мало не покажется и «бардаку», не то что «мабуте».

А еще эти пятидесятикилограммовые снаряды оставляют после себя воронки диаметром в три с половиной, глубиной в полтора метра, и способны срыть целые участки траншей. При попадании в щель, у укрывавшихся там не оставалось шансов. Перекрытие еще могло противостоять дивизионным пушкам, но было бессильно против столь серьезного калибра.

БРДМ вздрогнул. На этот раз рвануло совсем близко. По башне звонко ударили осколки и глухо забарабанили комья земли. Но броня с легкостью выстояла перед этим напором. Что в общем-то и не удивительно. Могло достаться разве только колесам, но они укрыты в капонире. Хотя сама машина качнулась, и слегка накренилась влево.

– Правая стенка капонира обрушилась, – доложил заряжающий.

– Мне засыпало смотровые щели, – сообщил радист.

Виктор подумал о том, что скорее всего и люк то же. Но по сути это не имеет значения. Все одно экипаж не собирается покидать машину. Главное, чтобы «бардак» сумел выбраться из завала и не потерял возможность вращать башню.

Нестеров приник к командирскому перископу. Бронетехники японцы конечно лишились, но кто сказал, что они утратили мужество. Вот уж чего им не занимать. Под прикрытием артподготовки пехотные цепи, численностью до батальона, пошли в атаку. Короткими перебежками. Используя складки местности, подбитые машины, и тела павших товарищей, они подбирались к реке все ближе.

Русло представляет собой проблему для транспорта. Поэтому через него сделали мост. Прежде был деревянный. Но вскоре он перестал удовлетворять требованиям по грузоподъемности и пропускной способности. Поэтому рядом со старым возвели новый. Бетонный, способный выдержать серьезную многотонную нагрузку. Сделано на перспективу, с серьезным запасом прочности.

Но для пехоты переправа не составит труда. Глубина потока, воробью по колено. Во всяком случае, сейчас. С дождями речка становится значительно полноводней. В настоящий же момент сложность представляет только глинистое дно и берега. Разумеется, если не считать взвод Виктора.

В трехстах метрах довольно споро окапывается батарея из четырех батальонных гаубиц, распределившихся по фронту. Тех, что скорее минометы, чем пушки. Стрелять могут по крутой траектории, забрасывая снаряды в траншеи сверху. Мобильная пушченка, которая вполне может действовать не только из-за порядков пехоты, но и непосредственно в цепи атакующих. Что, собственно говоря, артиллеристы сейчас и демонстрируют.

А вот противотанковых орудий не видно. Да и правильно, собственно говоря. Понятно, что обороняющиеся шутя разнесли броневой кулак атакующих. Но их машины все одно в укрытии, а пушки придется выкатывать на прямую наводку. Но совсем без внимания укрывшуюся броню оставлять никто не собирался.

Виктор о них только слышал, и видел на фото. Четверо бойцов довольно споро несли за ручки противотанковое ружье. Калибр двадцать миллиметров. На дистанции до двухсот метров под прямым углом пробивает тридцатимиллиметровую броню. На вооружение поступили только-только, в войсках их еще совсем немного. Но парочку он наблюдает.

Султан земли от очередного разрыва перекрыл обзор. И даже после того, как он опал, какое-то время висело непроницаемое облако пыли. Несколько секунд, и оно начало истаивать, пока вновь не появился обзор. Не то, чтобы пыль полностью осела. Из-за постоянных разрывов берег окутан довольно плотной рыжей взвесью. Но кое-что рассмотреть все же получается.

– Тимур, что со связью? – Поинтересовался Нестеров.

– Антенна не повреждена, связь есть, – доложил связист.

– Хорошо.

Просить о помощи Нестеров не собирался. Прекрасно понимал, что рассчитывать на нее не приходится. Но осознание того, что ты не одинок, несколько успокаивало. А Виктору сейчас было страшно. Он старался не подавать виду, но сердце словно сдавило стальными тисками, а под ложечкой поселился холодный ком.

Вызвать бы экипажи машин, чтобы узнать о потерях. Но это бесполезно. Отделения разошлись по щелям. В машинах остались только мех-воды, и старшие, они же пулеметчики и наблюдатели. Вот бы создали компактные передатчики, с дальностью связи хотя бы в несколько сотен метров! Тогда можно было бы иметь связь с каждым отделением, даже вне МБТ.

Но радиостанции это дорогое удовольствие. В ДВР радиозавод в большей мере ориентирован на снабжение армии. И только треть продукции уходит на гражданский рынок. По мере совершенствования радиостанций, старые образцы продаются на внешнем рынке. Вот теперь, в основе своей поставляются в Китай. Но далеко не каждое государство способно позволить себе подобные поставки в вооруженные силы.

Если в ДВР радиосвязь имеется уже на уровне рот, и отдельных отдельных боевых машин, то в той же японской армии только в батальонах. В армиях других стран дела обстоят не лучше. Исключением является разве только американская. Но янки вообще в этом плане сами себе на уме..

Многие считают, что подобный подход, это банальная отмывка бюджетных средств. Что радиопереговоры можно перехватить, и они станут достоянием противника. Поэтому делают основной упор на проводную связь, уже хорошо зарекомендовавшую себя в Великую войну.

Виктор слышал, что появились новые парные артефакты, «Кинитофоны». Радиус действия не ограничен, не являются препятствием и толща земли или воды. Перехватить переговоры невозможно. Они ведь завязаны на Эфир. Но есть несколько недостатков. Общий для всех, это высокая стоимость. Возможность связаться только с парным артефактом, и ни с кем другим. Ну и как обычно, количество зарядов от одного до четырех. Сеанс связи один час. Для армии не годится категорически.

– Игорь, осколочный, – приказал Виктор, всматриваясь в перископ.

– Есть осколочный, – отозвался Туников.

Пехота бог с ней. Как приблизится на сотню метров, так обстрел тут же прекратится и их встретят со всей любовью. А вот эти мелкие гаубицы совсем не к месту. Эти могут довольно эффективно погасить пулеметные точки. И вообще, по крутой траектории забросить снаряды прямо в траншеи.

Кстати, вот как теперь быть с МБТ? Толку от них чуть да маленько. Ну может еще пройдутся по этим недогаубицам, если Виктор им что-нибудь оставит. Стрелять же из крупняка по пехоте, так себе затея.

Нужно бы покрутить и придумать станок, чтобы его спарить с единым пулеметом. Благо он теперь не гимназист, имеет высшее образование. Механику ему пришлось изучать без дураков, вдумчиво и качественно. Ибо, иначе «Артефктора» не получить.

С транспортера конечно есть возможность стрелять, используя верхние крышки десанта в качестве щитка. Но эти позиции предусмотрены для пулеметчика отделения. Дополнение, а не штатное вооружение.

Выстрел!

– Ли, прикажи прислать сюда раненых в которых осталось железо, а не просто царапина. На этой «мабуте», отвезу их в госпиталь. Остальным машинам сменить позиции.

– Есть.

Рассусоливать сержант не стал, и поспешил выполнить приказ командира. Не забыв определить ему в помощь бойца, который помог Виктору добраться до десантного отсека. Там Нестеров потребовал у старшего машины, по совместительству пулеметчика и радиста, запасной шлемофон.

– Пятьсот четырнадцатый, ответь пятьсот первому, – подключившись к внутренней сети, вызвал он.

– На связи, пятьсот четырнадцатый, – отозвался Ясенев.

В отсутствии командира, позывной машины менялся. Вообще-то, подобное не принято, но Виктор решил, что так оно будет удобней.

– Я с ранеными в госпиталь. Туников за старшего.

– Что с тобой, командир? – поинтересовался заряжающий.

– Осколок в мягкие ткани. Ничего серьезного. Как понял?

– Пятьсот четырнадцатый принял.

– Пятьсот первый, конец связи.

Виктор откинулся затылком к прохладной броне. С одной стороны полегчало. Голова не то чтобы болит, однако присутствует некий дискомфорт. А вот ногу начало дергать. И с этим нужно что-то делать. При этом Нестеров старался не подавать виду как ему плохо, хотя рана и горела огнем. Подчиненные смотрят. Как командир он просто обязан проявлять стойкость, решительность, бодрость духа и выносливость.

Вскоре к машине начали подходить раненые. Девять бойцов щеголяли повязками, на разных частях тела, но тяжелых не было. Разве только один. Пулеметчик Хань трясся, как паралитик, и от каждого громкого звука кривился так, словно ему били молотком по голове. Контузия. Причем серьезная. Его бы в госпиталь, или излечить «Аптечкой».

– Ли, что у нас с потерями? – поинтересовался Виктор, у подошедшего с докладом сержанта.

– Трое тяжелые, излечили. Двоим попали в головы. Наповал.

– Сколько у вас осталось зарядов?

– Восемь.

– Плюс у нас пять. Итого, тринадцать. Мало. Чертовски мало. Это все раненые?

– Так точно.

– Марченко, трогай, – повысив голос, приказал он мех-воду.

Едва покинули позицию, как начался артиллерийский обстрел. Виктор посмотрел в смотровую щель. Ну что сказать, если находиться непосредственно на позициях, то оно конечно приятного мало. А со стороны, на фоне авиационной бомбежки не особо впечатляет. Тогда разрывы стояли чуть не единой стеной, да и бомбы были куда серьезней.

Японский пехотный полк имеет на своем вооружении всего лишь одну батарею из четырех полевых пушек, калибра семьдесят пять миллиметров. Батальонные гаубицы Виктор уже помножил на ноль, так что, они свою лепту внести не могли. Противотанковые пушки в обстреле ясное дело не участвовали. Ну этим были приданы еще четыре стопятидесятимиллиметровых орудия, с мощным снарядом, и довольно скромной скорострельностью…

– Я не могу отложить пациентов, и заняться вашими людьми, господин старший унтер-офицер. Они конечно ранены, но их жизни вне опасности.

– Максим Андреевич, я боюсь, вы чего-то не понимаете. Мои люди нужны на передовой. И если есть вариант облегчить их боль, вы сделаете это. Потому что, солдат должен стрелять во врага, а не думать, как бы ему половчее пристроить раненую руку. И я к вам не с просьбой пришел, а требую…

– Мы представители Красного Креста, вне политики, вне конфликтующих сторон, и вы не в праве…

– Да мне накласть вприсядку, чьи вы представители! – рявкнув, оборвал его Нестеров. – Вы немедленно окажете помощь моим людям. Которые уже через несколько минут пойдут стоять насмерть, чтобы не допустить сюда японцев. Я, ясно излагаю?

– Я бы попросил…

– Потом попросите, Максим Андреевич. А сейчас безотлагательно займитесь моими людьми, – припечатал Нестеров.

– Максим, уступи ему. Ты же видишь, он на взводе, – попросила Баева, появившаяся на входе в палатку.

– Таня, возьми Нилепина, и займитесь прибывшими, – после секундной заминки, наконец принял решение Иволгин.

– У вас четыре квалифицированных медика. Мобилизуйте всех, Максим Андреевич, у нас мало времени, – Нестеров и не подумал успокаиваться на достигнутом.

– Ну знаете! – вскинулся Иволгин.

– Всех! – припечатал Виктор. – И немедленно! Иначе я за себя не ручаюсь.

– Пойдете на преступление? – высокомерно вздернул подбородок начальник госпиталя.

– Я обязан удержать этот участок. Иначе погибнут тысячи. Для этого мне нужен каждый боец. И я пойду на все. Мы теряем время.

Надо сказать, вид у Виктора при этом был весьма решительным. А место не располагало для апеллирования к международному праву. Поэтому Иволгин предпочел дать заднюю. Впрочем, терять лицо он не собирался, а потому заявил.

– Я сообщу об этом произволе в международный комитет Красного Креста.

– Да сколько угодно, – отмахнулся Виктор.

Нестерову пришлось всерьез опереться на Баеву, так как засевший в бедре осколок не давал житья. Ощущение такое, словно в ногу вогнали несколько раскаленных спиц. Дойдя до палатки в которой, располагалась операционная, он едва ли не рухнул на складной стул. Рана выматывала настолько, что не оставалось сил.

– Кто додумался так накладывать повязку? – возмутилась Татьяна.

– Главное остановить кровь, и хоть как-то предохранить от попадания в рану грязи. Все остальное в тылу, или после боя, – устало пожал он плечами.

– Жгут сам снять можешь? – беря в руки ножницы, спросила она.

– Не вопрос.

Пока он возился с веревкой, она перерезала бинт. Из раны сразу потекла кровь. Хотя и не так обильно как прежде. Девушка нацелилась было взрезать штанину, но Виктор воспротивился. Не хватало еще взводному щеголять в затрапезном виде. Кровь, повязка, это еще полбеды. А вот драные штаны, совсем другое дело. Кстати, надо бы хоть немного привести себя в порядок.

Таня возражать не стала, и позволила ему снять с себя штаны. После чего приложила к окровавленному бедру ладони. Виктор вновь почувствовал исходящее от них тепло, с появлением которого боль начала отступать. Похоже, для активации анестезии необходим непосредственный контакт с телом.

Ч-черт! Ему пришлось посмотреть в сторону, чтобы не дай бог опять не возбудиться. Уж больно занятный вид открывался с такого ракурса. Нет, платье без декольте, и застегнуто под горло. Но лиф, а пуще того, уже измазанный в крови белый передник, настолько подчеркивали ее прелести, что воображение дополняло остальное без труда.

Палатка довольно просторная, рядом оказывают помощь еще троим бойцам. И Иволгин в том числе. Старшекурсников, в их бригаде четверо. Еще шесть практикантов с младших курсов. Заведующий хозяйственной частью и два водителя грузовиков. Один из которых как раз сегодня оказался в ремонте.

Закончив с обезболиванием, Таня наложила ладонь на рану, и уставилась в какую-то точку в пространстве. Замерла на несколько секунд, после чего решительно взяла зажим и нацелилась на рану.

– Не смотри, – предложила она.

– Я не боюсь крови. А что это ты делаешь. Разве для извлечения осколка не нужно делать разрез?

– Не обязательно. Главное знать где он располагается, и извлечь его так, чтобы раненый не умер от болевого шока. Боль я тебе купировала, осколок вижу.

– Это как? Живой рентген, что ли?

– Именно. Умение так и называется.

Похоже говорила она с ним ради того, чтобы отвлечь. Порой и сильные волевые мужчины не готовы смотреть на свои раны, вывороченный подкожный жир, точащие волокна мышц, ну или банальную кровь. Однако, Виктор не относился к таковым. Неприятно конечно, все же это не чьи-то вывалившиеся кишки наблюдать. Тут ковыряются в тебе. Но для него вполне терпимо.

Баева ухватила осколок и осторожно извлекла его. С одной стороны, вроде и беседовала с ним, а с другой, наложив левую ладонь рядом с раной, продолжала всматриваться в какую-то точку в пространстве, ведомую только ей. Наконец осколок брякнул в чашку из нержавеющей стали.

К слову, Виктор только чувствовал, что в нем кто-то ковыряется. Но никаких болезненных ощущений не было и в помине. Правда, и приятными их не назвать.

Таня не спешила завершать операцию. Вновь наложила руку на рану, и сосредоточилась. Ей что-то там не понравилось, и зажим вновь отправился в рану. Поелозил там немного, и вскоре явился на свет. На этот раз осколок оказался меньше спичечной головки. Но оставшись в теле он мог стать причиной загноения.

Покончив с извлечением инородных тел, Таня наложила ладони вокруг раны, и вновь сосредоточилась. А вот это неожиданно. Из рваной дырки в бедре вдруг обильно потекла алая кровь, которая стекала в таз, подставленный сестрой милосердия, ну или помощницей, из местных. Кровотечение прекратилось столь же внезапно, как и началось.

Девушка вновь сосредоточенно что-то там высматривала. Удовлетворенно кивнула видимой только ей картине. После чего сунула в рану резиновую трубку, и взялась за иголку с ниткой.

– И что это было? – не смог сдержать своего удивления Виктор.

– Я промыла рану. Установила дренаж, и теперь зашиваю края, – пожала она плечами.

Надевать окровавленные штаны было неприятно. Неплохо бы их сполоснуть. То, что мокрые, ничего страшного. Погода теплая, так что высохнет быстро. Ему показали бочку с дождевой водой Несколько секунд, и он уже натягивал их на себя. Не отстирал конечно. Но вид уже куда более приглядный.

Рана не беспокоила. Только и того, что ощущался некий дискомфорт. Но это скорее всего результат анестезии. Пройдет ее действие, и боль вернется. Но без осколка внутри, ощущения все же будут куда менее болезненны. Помял грудь. Прошлое обезболивание уже прошло, и боль причиняла неудобства. Но решил не просить Таню. Мало ли, вдруг эти Умения требуют от них определенных усилий. А у них и без того, забот полон рот.

Заглянул в операционную. Татьяна обрабатывала руку бойцу. Вернее, уже заканчивала с ней. Похоже рана пустяковая, раз уж она так споро управилась. Ну или причина в том, что с этим пациентом она не болтала. С одной стороны они с Виктором вроде как поссорились. Но с другой, не могли игнорировать друг друга.

– Куда это вы его? – поинтересовался Виктор видя, как пулеметчика Ханя укладывают на носилки.

– В стационар. У него серьезная контузия головного мозга. Ему необходимы тишина и покой, – пояснил Иволгин.

– Сделайте ему анестезию, чтобы он мог вернуться в строй.

– Но он может умереть, – возмутился медик.

– Он солдат. Его профессия умирать за Родину, – пожал плечами Виктор.

– А что если он станет инвалидом? – не унимался начальник госпиталя.

– Тогда мы излечим его с помощью «Аптечки».

– То есть, у вас еще есть заряды? – заинтересовался Иволгин.

– Тринадцать.

– Но тогда…

– «Аптечки» могут понадобиться для более серьезных случаев. А Хань еще может воевать. Просто избавьте его от головной боли.

– Но этого хватит не более чем на час.

– Этот час нужно еще прожить. И желательно с пользой для дела. Сделайте ему анестезию. Он пулеметчик, и нужен на передовой, – припечатал Виктор.

Иволгин еще какое-то время бодался с ним взглядами. После чего неодобрительно покачал головой, опустился пред носилками на колено и наложил ладони на виски контуженного. Страдальческое выражение на лице Ханя начало меняться на недоумевающее. Нестерпимая боль, заставлявшая его подвывать как щенка, начала отступать. И для него это было сродни с чудом.

– Витя, у меня есть к тебе просьба, – когда он вышел из палатки, догнала его Таня.

– Все, что могу, – слегка развел он руками.

– Вот у этой женщины муж тяжело ранен. Мы сделали все, что могли. Но, к сожалению, вытянуть его не сможем.

При этом она указала на давешнюю помощницу, стоявшую чуть в сторонке, и нервно мявшую передник, измазанный в крови.

– И? – уже понимая к чему она клонит, поинтересовался он.

– У тебя ведь есть заряды в «Аптечках».

– Прости, но они предназначены для солдат. Я думал, что это очевидно.

– У них восемь детей, мал мала меньше. Ее работа в госпитале временная. Он единственный кормилец, и получил ранение работая на рытье траншей для твоего взвода.

– Не нужно путать, Таня. Он делал это не для меня, и не для моих людей, а для защиты своей семьи.

– Витя, они ведь не выживут без него.

– Они не первые и не последние кто лишился кормильца. И поверь, их шансы выжить будут куда меньше, если сюда придут японцы.

– Каким же ты стал… – осуждающе произнесла она, отступив на шаг.

Потом резко обернулась, и направилась в палатку операционной. Виктор смотрел ей в след, сознавая, что возможно вот это было последней каплей, положившей конец отношениям. К слову, так толком и не начавшимся. Ведь он только что хладнокровно убил главу большого семейства. Вот только поступить иначе нельзя.

И причина даже не в том, что лишний заряд может спасти жизнь тому, кто стоял с ним плечом к плечу в бою. В конце концов они солдаты, и их долг умирать, спасая жизни гражданских. И они это уже делают. Там. На рубеже. Как бы пафосно это не звучало. Баева и ее соратники могут сколько угодно считать, что с приходом японцев гражданское население не подвергнется опасности. Но Нестеров точно знает, что это не так. А потому и выбор его очевиден. Н-да. Только похоже, что лишь для него.

– Пятьсот четырнадцатый, ответь пятьсот первому, – вызвал Виктор, устроившись в МБТ.

– На связи, пятьсот четырнадцатый, – отозвался Туников.

– Как обстановка?

– Самураи опять приближаются. Уже в двухстах метрах. Я пока не стреляю, а то начнут долбить в одну точку, а тогда у них может и получиться.

– Все верно, пятьсот четырнадцатый. Просто наблюдай. Все в сборе? – это уже к собравшимся у МБТ бойцам.

– Так точно, – довольно бодро за всех ответил Хань.

Виктор посмотрел на него, и под ложечкой тут же засосало от чувства вины. Быть может он его обрекает на смерть. А может и на жалкое существование инвалида. К сожалению, «Аптечки» не всесильны, и с болячками перешедшими в хроническую форму бороться не умеют. Возрождение же у пулеметчика отсутствует. Без среднего образования рост Сути замер на третьей ступени.

– В машину, – скомандовал Виктор, скрывая от подчиненных свои сомнения.

Бронированный транспортер несся по шоссе вздымая тучи пыли, выносимой ветром перед ним. Получалась эдакая завеса. Маскировка конечно так себе. Но прицеливание все же затруднит. А вот им никакого дискомфорта. Корпус ведь герметичный. Правда, душновато. Но включать вытяжку напрямую, не получится, а через фильтры Виктор запретил. В ходе шанхайских боев японцы уже были замечены в использовании отравляющих газов. Так что, средства защиты лучше бы приберечь.

Гулкий удар, отозвался звоном в ушах, и головной болью. Хань, только и того, что тряхнул головой, и поморгал раскосыми глазами. Анестезия в действии. Что-то такое вызывающее дискомфорт присутствует, но болезненной реакции нет.

Походу прилетело в лобовую броню. И что-то вроде тридцатисемимиллиметрового бронебойного. Но та выдержала натиск. Что в общем-то и не удивительно. В семидесяти процентах она успешно сопротивляется японским противотанковым пушкам. Но звоночек нехороший. Мало того, что самураи выкатили их на прямую наводку, так еще и наводчики у них вполне себе на уровне. Дистанция однозначно более шестисот метров.

Ч-черт, как же плохо быть обычным пассажиром, когда от тебя ничего не зависит. Но все же не удержался, хотел отдать приказ в гарнитуру, благо шлемофон ему выделили и к сети подключили. Но не успел. Услышал хлопки, на бортовой броне. Это мортирки отправили в полет дымовые шашки. Вот и ладно. Они малость усложнят жизнь японским наводчикам. Вообще-то дым дело обоюдоострое. Но в их ситуации лучше укрыться за ним.

Виктору показалось, что еще дважды снаряды били рядом с «мабутой», выбивая фонтаны земли. Но это не точно. Спрашивать же у мех-вода он посчитал лишним. Вместо этого запросил Туникова.

Как пояснил оставшийся за старшего заряжающий, японцы и впрямь выкатили на прямую наводку свои противотанковые пушки. С одной из них он уже успешно разобрался. Лежит кверху колесами и опасности больше не представляет. Его пытаются достать остальные три. Он, пока безуспешно палит в них. В смысле, кого-то там из обслуги достает, но пушки продолжают гвоздить по его башне. Та выдержала уже три попадания. Впрочем, тут стоило переживать не столько за башню, сколько за то, чтобы не попали в зенитный пулемет, а паче того в пушку.

Наконец МБТ въехал в капонир, и бойцы посыпали наружу, поторапливаясь на свои позиции. Виктору спешить было некуда, и он остался во второй линии. Своего НП у него как такового нет, разве только «бардак». Поэтому он занял позицию где был, и вооружился своей «Горкой».

Бойцы встретили атакующих дружным огнем, каждый знал зону своей ответственности, а потому в руководстве как таковом не было никакой необходимости. Излишний контроль порой куда больше вредит, чем приносит пользу.

Реальной проблемой, как и в прошлый раз, оказались гранатометчики и пулеметчики. Причем первые в большей мере. Поэтому Виктор на них и сосредоточил свое внимание. Дистанция четыреста метров. Плевая даже для обычной винтовки. О его артефакте и говорить нечего.

Посадил галочку прицела на грудь солдата только что пустившего очередную гранату. Плавно потянул спусковой крючок. Ход мягкий, плавный.

Выстрел!

Благодаря дульному тормозу компенсатору, отдача незначительная.

Опять. Господи, как же он уже устал. Лучше бы уж забытье, что было в начале. Ну или хотя бы не просыпаться. Хотя сном, это состояние назвать язык не поворачивается. Эдакая полудрема, в которой болевые ощущения лишь немного притупляются. Обезболивающие закончились. Медики выбиваются из сил и не успевают справляться с потоком раненых. Так-то, в начале Татьяна еще делала ему анестезию. Но сейчас у нее на это попросту не хватает сил.

– М-м-м-м, – устало простонал он.

Оно вроде как и не по-мужски, но Виктор ничего не мог с собой поделать. Как там говорила Таня? «В госпитале нет солдат и мужчин, есть только раненые и больные.» Может и так, но до чего же это тяжко, ощущать себя слабым. По заверениям Баевой у него высокий болевой порог, другой бы метался на койке и стенал на всю округу, а он только мычит, сопит, и роняет слезы.

– Проснулся, – подойдя произнесла женщина, с плохо скрываемой неприязнью.

Местная крестьянка. Потеряла мужа. Того тяжело ранило. Медики сделали все, что было в их силах, дабы спасти его, но оказались бессильны. Крупный осколок буквально разорвал легкое. Помочь могла только «Аптечка». О чем Баева и попросила Нестерова, а он отказал.

Видит Бог, несмотря на то, что он не тянул с ответом, решение это ему далось нелегко. Тем более, что у них все еще оставалось тринадцать зарядов. Но на тот момент они отбили только вторую атаку, что их ожидает впереди, не знал никто, и в приоритете были бойцы его взвода.

«Аптечки» закончились уже после четвертой атаки. Щеголяя ранением бедра и плеча, свой последний заряд Виктор израсходовал на пулеметчика Ханя. Того самого, которого не стал приводить в порядок с помощью артефакта, и потребовал, чтобы ему сделали анестезию применив медицинское Умение. Контузия его таки доконала. Парень стрелял из пулемета и после того, как закончилось действие обезболивания. Выл от боли, лил слезы и рыдал, но не прекращал стрелять. А когда атака наконец была отбита, сполз на дно окопа и потерял сознание. Возможно и впал в кому. Уж больно у него реакция на исцеление была бурной.

Потом была ночная атака, которую они отбили с большим трудом. На рассвете, самураи опять попытались их сбить. К этому моменту в распоряжении Виктора оставалось только одно отделение. БРДМ разбит, прямым попаданием стопятидесятимиллиметрового снаряда в моторное отделение. Экипаж оказался в госпитале. Виктор в тот момент был снаружи. Все три МБТ были не просто подбиты, а сожжены. Мех-воды оказались в госпитале, как и десяток тяжелораненых бойцов. Остальные погибли, и поднять их уже было нечем.

Перед второй утренней атакой с тыла донесся рев реактивной артиллерии. А после короткой, но массированной артподготовки в наступление пошел танковый батальон, при поддержке мотопехоты. Виктор наблюдал это уже находясь на носилках. Третье, ранение выбило-таки его из строя. И похоже окончательно. Ну не получалось у него сидеть под защитой брони, тогда как его бойцы бились снаружи. Глупость конечно, но вот так он привык, еще с Шанхайских боев.

Его принесли в госпиталь Красного Креста, где он и находился уже вторые сутки. Нестеров понимал, что шансов выжить у него нет, что итог будет предсказуемым, а конец мучительным. Но отправляться на перерождение не спешил. Несмотря ни на что, он продолжал держаться за жизнь, и Татьяна его в этом поддерживала, навещая так, часто, как позволяла работа.

Может крестьянка и ненавидела Виктора, но утку выносила регулярно, как и обтирала болезного, кормила и поила. В смысле еда у него тоже питье, потому как кроме бульонов ему ничего нельзя. Вот и сейчас присела рядом, и вооружившись кружкой, помогла напиться.

– Ну и где тут наш герой, – послышался знакомый голос.

Превозмогая боль, Виктор повернул голову ко входу в палатку. Так и есть, Григорьев собственной персоной. Причем не один, а в сопровождении адъютанта, с пухлой полевой сумкой через плечо.

– Что-то ты мне не нравишься, – покачав головой, хмыкнул полковник, и кивнул унтеру.

Тот обошел начальство, и приблизившись извлек из сумки «Аптечку». Ох как же оказывается Виктору было хреново, если сразу стало так хорошо! Только что, он пускал сопли, и дышал через раз, а тут вдруг такое наслаждение, на смену которому пришло ничуть не меньшее. Потому что ничего не болело.

– Остальных то же, – поведя рукой по складным койкам, на которых лежали бойцы Виктора, приказал Григорьев. – Витя, пойдем пройдемся, – кивнул он на выход.

– Разрешите, я хотя бы оденусь, – попросил Нестеров, будучи абсолютно голым.

– А. Ну да. Давай живее. Времени у меня нет.

– Есть.

Одежда нашлась довольно быстро. Все та же крестьянка, вышла из палатки, и через минуту вернулась с его вещами. Все выстирано, заштопано и выглажено. К слову, прорехи в форме имелись не только от осколков. Когда ползаешь на брюхе под обстрелом, и прячешься от вражеского огня, последнее о чем думаешь, так это о сохранности обмундирования.

Григорьев поджидал его у своего автомобиля, стоявшего в сторонке от палаток. Как только он подошел, отправил водителя прогуляться, что сразу же насторожило Нестерова.

– Ты прости, Витя, что я так задержался. Мне сообщили, что ты ранен и в госпитале Красного Креста. Думал все под контролем. А там иные заботы навалились.

– Не в чем вам виниться, Александр Трифонович. Не дело, вам лично думать о каждом взводном.

– О своих нужно помнить всегда. Но и ты хорош. Додумался последний заряд не для себя приберечь, а использовать на солдата.

– Он ушел бы с концами. А у меня еще два возрождения есть.

– Ты жизнями так легко не разбрасывайся. Это у тебя юношеский максимализм еще не выветрился. С годами поймешь, какую чушь только что говорил.

– Может вы и правы. Только он с тяжелой контузией был. Ему в госпиталь, в тишину и покой, я же его опять на передовую. А тут вижу загибается. Не от пули или осколка, а от той самой контузии. Хотя еще недавно со слезами и матюгами садил по самураям из пулемета. И эта смерть была бы на моей совести.

– Ишь, совестливый какой. Ты смотри, Витя, если и дальше все будешь пропускать через сердце, то надолго тебя не хватит.

– Да понимаю я это. И не все так близко принимаю. Вон, крестьянка, – кивнул он в сторону своей сиделки. – Я ее мужа излечить отказался, а она за мной ухаживала. Только тут я спокоен, потому что мне нужен был каждый боец. Но с Ханем, оно как-то не срасталось.

– Ладно. Разберешься еще со своими тараканами.

– Я так понимаю, что вы про меня вспомнили потому что нужда возникла? – решил сменить тему Нестеров.

– Как там у Блока – И вечный бой, покой нам только снится… Правильно понимаешь, Витя, – прикуривая папиросу, подтвердил полковник. – Ты в курсе, что армией наступающей на Нанкин командует принц Ясухико?

– Его назначили еще в ноябре, – кивнув, ответил Виктор. – И судя по тому, что мне рассказали перед смертью палачи, именно он является инициатором бойни в концлагере с целью получения опыта.

– Все правильно. До того самураи измывались над пленными резиноплюями, а как попала в их руки прорва пленных, так принца и осенило. Едва ли не первый его приказ по вступлении в должность командующего. Так вот, ты должен захватить его и доставить сюда. И учти, он ни в коем случае не должен погибнуть. Не смотри на меня так. Он упырь, это факт. Но очень важный упырь. Смерть Ясухико в бою или из-за угла, превратит его в героя и знамя. А вот живой, он превратится в весомый аргумент в предстоящих переговорах. Не понимаешь?

– Признаться не совсем, – покачал головой Виктор.

– Ясухико не просто принц. Он родоначальник одной из императорской ветвей. В очереди на престолонаследие она в самом конце. Здесь принц оказался, так как попал в немилость императору Хирохито. Но это не имеет значения. Главное, что согласно международного права он отдавал преступные приказы, чему имеются неопровержимые доказательства. И кое-что, как я надеюсь, ты доставишь еще и из его штаба.

– То есть, его будут судить?

– О пленении принца никто не обмолвится ни словом. Императору будет предложено вернуть Ясухико, в обмен на подписание мирного договора. В случае отказа, показательный открытый суд, не просто члена императорской семьи, а одного из наследников престола. Плевать какого по счету. Вынесение смертного приговора, и уж тем паче приведение его в исполнение, это такой удар по авторитету императорского дома, что переоценить его сложно.

– Крутую вы решили заварить кашу. Или не вы?

– Я, Витя. Я. Грешно не воспользоваться такой ситуацией. Разумеется если получится. Имея такой рычаг, мы сумеем надавить на Хирохито, и вынудить его подписать мир практически на условиях довоенного статус-кво.

– Уверены, что самураи согласятся на это, после стольких потерь?

– Никуда не денутся. Даже не сомневайся. Народ и армия конечно будут недовольны. Но в противном случае его потери будут несопоставимо больше. А мирные переговоры можно будет замаскировать под то же давление со стороны европейских держав, и ДВР в частности.

– Мне казалось, что ДВР участвует в войне опосредованно.

– И кого это может обмануть?

– А как к этому отнесутся у нас в правительстве и в руководстве департамента безопасности? Вдруг сочтут, что эта инициатива чересчур. Не хотите согласовать?

– Нет, Витя. Ставка такова, что чем меньше об этом знает народу, тем лучше. У японцев очень хорошо работает разведка. Так что, протечет очень быстро. А тогда уж и ты угодишь как кур во щи. В конце концов тут фронт, я нахожусь на одной из воюющих сторон, и принимаю решения исходя из сложившейся обстановки.

– Александр Трифонович, а как так случилось, что еще сутки назад пробитую брешь закрыть было некем. И тут вдруг появляется чуть не полк. Да еще на МБТ и при поддержке реактивной артиллерии.

– Ну, на «мабутах» только один батальон. Хотя это конечно немало. А так, полк и есть. «Витязь» на сегодняшний день представляет собой эдакий маленький корпус включающий в себя едва ли не все рода сухопутных войск ДВР. Иначе японцев было не остановить. Вот и провернули финт ушами. Мобилизовали все имевшиеся на тот момент дирижабли, по тревоге подняли полк, скопом уволили в запас, дали на подпись контракты и отправили сюда. Де факто это прямое вмешательство ДВР в войну. Де юре, республика стоит в стороне, и весь груз ответственности лежит на ЧВК. Республика признает только поставки вооружения, амуниции и снаряжения.

– А сам-то Чан Кайши согласится на подобный оборот? – усомнился Виктор.

– А у него нет другого выхода, Витя. Довоенный статус-кво, и возможность сосредоточиться на создании нормальной армии и объединении страны, вот его главный приоритет. Не сумеет сделать это, потеряет вообще все.

– И Японцы будут вот так просто смотреть на то, как усиливаются китайцы?

– Нет, конечно. Но перерыв в пару тройку лет, Гоминдан получит. А это вагон времени.

– И что-то мне подсказывает, что у вас припасен очередной ход.

– Ты совершенно прав, Витя. Эта шахматная партия становится все занимательней. Но для начала нужно с успехом завершить сегодняшнюю комбинацию. И тут многое зависит от тебя.

– Я сделаю, что смогу.

– Знаю, что сделаешь. Иначе разговора этого не было бы. Ладно, собирай своих, и выдвигайся к Чжоу. Там тебя ждут новые машины и пополнение.

– Мне понадобится как минимум девять дней, для слаживания подразделения, и перезарядки «Аптечек».

– Время у тебя будет. Как и опыт, для личного состава. Сам-то не передумал нырнуть в кубышку?

– Нет, – покачал головой Виктор.

Однозначно это глупо и не практично, но использовать опыт палачей он не желал. Личный состав, дело другое. В них он вложиться готов. Но сам предпочитает обойтись без этого. Возможность жизнь в ладу с самим собой стоит дороже всего на свете. Потому что нет судьи строже, чем ты сам.

– Понятно. Ну, это дело твое.

– Сведения о штабе имеются?

– И довольно подробные. Располагается в усадьбе градоначальника Танси. Есть план города, состав силы и средства батальона. Порядок несения службы, расположение стационарных постов и маршруты патрулирования.

– Батальон? – вздернул бровь Виктор.

– А ты чего ждал. Штаб армии, как ни как.

– Я понял.

Задача конечно не из простых. Но в то же время, вполне выполнима. Что такое бронетехника, с грамотным прикрытием, когда у противника нет средств борьбы с нею? Шах и мат противнику. В этом Нестеров уже успел убедиться.

– Вот и ладно, – удовлетворенно произнес полковник.

Григорьев подал знак адъютанту и водителю, после чего попрощался с Нестеровым и сел в автомобиль. Вскоре тот рыкнул двигателем, и обдав Нестерова выхлопными газами, помчался по шоссе, поднимая клубы пыли. Об асфальтовом покрытии дорог тут пока даже не мечтают.

Виктор стоял и смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, в пятнистой раскраске, и думал – на счастье или на беду в его жизни появился Александр Трифонович. Отцу в свое время это не принесло ничего хорошего. Виктору… Пока как-то все непонятно. С одной стороны, вроде как все складывается довольно удачно. С другой, жизнь становится насколько насыщенной и интересной, настолько же и опасной.

Хм. А ведь Григорьев опять оставил ему право выбора. А иначе зачем бы все ему так подробно разъяснял. Да только Нестеров не откажется. Он сделает все, для того, чтобы захватить принца живым. Он конечно тот еще ублюдок. Но это положит конец безжалостному кровопролитию. А значит, сбережет десятки, если не сотни тысяч жизней.

– С выздоровлением, господин старший унтер-офицер, – приветствовал его у палатки сержант Ли..

– Здравствуй, братец. Как тут у нас.

– После приезда господина полковника, гораздо лучше, – кивая в сторону радостных солдат, дурачащихся у умывальника, ответил замкомвзвода.

– Потери?

– Погибли семнадцать человек.

– Мех-воды?

– Все живы.

– Ясно. Ну что, братец, и боевую задачу выполнили, и больше половины взвода сохранили. Отличный результат, я считаю.

Итог и впрямь впечатляет. Правда, к моменту перехода ЧВК в контрнаступление в строю оставалось только шестеро бойцов. Двое тяжелораненых, не имевших возможности покинуть поле боя, и решивших не лежать в перекрытой щели, а драться. Остальные четверо щеголяли легкими ранениями. А все благодаря тому, что взвод Виктора напичкан «Аптечками» так, как ни одно другое подразделение.

– Да. Хорошо повоевали, – согласился Ли.

– Кстати, оружие взвода где?

– Почищено, приведено в порядок и сложено. Только ваша винтовка.

– Что с ней не так, – Виктор даже пропустил удар сердца.

– Не стреляет. Капсюль накалывает, но не стреляет.

– А, вот оно в чем дело. Это нормально.

О том, что «Горка» является артефактом, во взводе знали все. Не прятать же ее от каждого встречного поперечного. Просто не реально. Ведь среди его подчиненных нет не прошедших инициацию.

– «Перья»?

– Удалось спасти все.

– Тыловики уже были?

– Нет.

– Тогда прибери их подальше.

– Зачем?

– Нам скоро выделят новые машины. Лучше иметь запас артефактов.

– Я понял, – хитро улыбнулся сержант.

– Господин старший унтер-офицер, разрешите обратиться, – вытянулся перед ним в струнку пулеметчик Хань.

– Обращайся, – смерив взглядом серьезного до нельзя пулеметчика, разрешил Виктор.

– Спасибо, господин старший унтер-офицер.

– За что? За то, что тебя опять ранило, и ты чуть не умер?

– Но не умер же. А тогда, от контузии точно умер бы.

– Не обязательно. Может так же отлежался бы в госпитале, а там появился бы полковник Григорьев, и ты поднялся бы как сейчас.

– Вообще-то, если бы не Хань, то последнюю атаку мы не отбили бы. Очень уж вовремя он вышел во фланг японцам. Если бы не это, всем нам настал бы конец, – возразил сержант.

– Я помню. Ну что же, тогда на здоровье, – пожал плечами Виктор.

– Господин старший унтер-офицер, разрешите вопрос, – и не подумал уходить пулеметчик.

– Задавай.

– Если я женюсь, моя жена сможет получать жалование и премиальные вместо меня?

– Сможет конечно. Нужно только сделать соответствующие пометки в финансовой части ЧВК. А когда это ты успел обзавестись невестой?

– Хочу жениться на вдове, – показывая на давешнюю сиделку Виктора, пояснил боец.

Хм. Вот значит как. Решил загладить вину Виктора. С другой стороны, он сирота. Как ни обширна родня у китайцев, но хватает и тех, кто никому не нужен. Слишком уж небогато они живут. Парень может погибнуть в любой момент. Вот видать и решил, взять на себя заботу о сиротах. Насколько получится.

– А оно тебе надо, братец? Всем обездоленным не поможешь, – со сомнением поинтересовался Виктор.

– Всем не помогу, а им может слегка и получится, пока не убьют.

– Это твое решение, – пожал плечами Нестеров, – как прибудем в штаб, все решим. Только ее нужно будет с собой взять, чтобы оформить бумаги должным образом.

– Спасибо! – озарился тот счастливой улыбкой.

– Иди, уже, ж-жених, – и уже к Ли. – Личному составу привести себя в порядок и строиться.

– Есть, – коротко ответил сержант, бросив ладонь к обрезу кепки.

Виктор проводил взглядом замкомвзвода, развернулся и окликнув работника из местных, поинтересовался где доктор Татьяна. Вообще-то студентка. Но для местных они все доктора. Даже младшекурсники, которые пока толком ничего не умеют и не знают.

– Таня, разреши войти? – задержавшись у входа в палатку, спросил он.

– Входи, – послышалось изнутри.

На подворье царило необычное оживление. Все суетились, куда-то спешили, Иволгин подозвал к себе дядьку, похоже зама по хозяйственной части, и что-то ему втолковывал. Тарахтели двигатели грузовиков, слышались окрики и мат. Судя по всему, госпиталь сворачивался. Вот и Татьяна, явно собирает свои вещи.

– Здравствуй, – прокашлявшись, поздоровался он.

– Привет, – равнодушно, ответила она.

– Таня, я хотел сказать тебе спасибо, за то, что ты поддержала меня, и не дала умереть. Конечно у меня есть возрождения…

– Что, Витя, приехал твой полковник и все наладилось? Опять полон сил, и готов воевать, – подпустив немного желчи, произнесла она.

Вот уж чего он не ожидал, так это подобной встречи. Пока лежал на госпитальной койке, между жизнью и смертью, ему казалось, что их противоречия в прошлом. А ссора, так и вовсе выеденного яйца не стоит. Ведь она знала, что им удалось выстоять лишь чудом. Это он не участвовал в последнем бою и толком ничего не знал. Ей же все было известно. И это именно она рассказала ему о последних событиях. И тут вдруг такая холодность.

– Зачем ты так, Таня?

– Как, Витя?

– Так, словно ненавидишь меня, – растерянно развел он руками.

– Я тут случайно узнала, что твой сержант приказал вытащить с поля боя тела двух японских офицеров, чтобы получить их «Аптечки».

– И что тут такого особенного?

– А то, что он дождался пока они возродятся, после чего хладнокровно убил пленных. Ты мне тут рассказывал о японцах. Так чем же тогда вы лучше их? Они были в плену. Он мог приказать им использовать артефакты, чтобы вылечить своих бойцов. Но вместо этого он их убил. Иволгин уже написал рапорт о твоем недостойном поведении, но собирается его дополнить, указав и этот вопиющий случай убийства и мародерства.

– Понятно. Ты помнишь сколько бойцов отбивало последнюю атаку, в каком они были состоянии, и сколько осталось в строю после боя? – стараясь сохранять спокойствие, поинтересовался он.

– Разумеется я это помню.

– Тогда подумай, могли ли они позволить себе охранять пленных. У Ли, на счету был каждый боец, и он действовал сообразно обстановке.

– Он мог взять с них честное слово больше не воевать, и направить сюда, в госпиталь.

– Ты это серьезно? – не смог сдержать своего удивления Виктор.

– Они были офицерами! – с апломбом бросила она.

– Понятно. Я сейчас скажу тебе одну страшную вещь, Танюша. Но тебе придется ее принять. Будь я в тот момент в строю, то поступил бы точно так же, как сержант Ли. Прощай.

Виктор хотел было просто развернуться и молча уйти. Но в самый последний момент вдруг вспомнил то, о чем хотел предупредить девушку, но так уж вышло, что не представился случай. Отложить до лучших времен? Ну уж нет. Дорога ложка к обеду. А Баева… Даже если они и поссорились окончательно, она ему в любом случае не безразлична.

– Еще один момент, Таня, – обернулся он к ней.

– Что еще? – бросила она, даже не пытаясь скрыть раздражение.

– У Иволгина Харизма задрана до одной целых семи десятых. Так что, если вдруг тебе покажется, что ты испытываешь к нему симпатию, имей это ввиду.

– Гос-споди, Витя… – тоном полным разочарования, многозначительно произнесла она.

– Ты должна это знать, – нервно дернув уголком губ, упрямо произнес он.

– А какая Харизма у тебя? – склонив головку на бок, поинтересовалась она.

– Один и шестьдесят пять сотых.

– Серьезная надбавка. Не находишь?

– Есть такое дело. Только меня ты знаешь как облупленного, а его нет.

– Я думала, что знаю тебя, Витя.

– Я то же думал, что знаю себя. Прощай.

На этот раз он вышел из палатки, больше не оборачиваясь. Н-да. Похоже вставка насчет Иволгина была лишней. От слова, совсем. Черт его знает, что она подумала о Нестерове. Хм. Вообще-то, тут гадать не приходится. Решила, что потерпев неудачу на любовном фронте, он решил таким образом подгадить возможному сопернику. И плевать, что он руководствовался только желанием оградить ее от разочарований.

Он ведь именно этого хотел? Виктор остановился посреди двора и прислушался к своим мыслям и ощущениям. Ни капли фальши. Да Именно этого он и хотел. От осознания этого ему тут же стало легко. Словно камень с души упал.

Он уже направился было к своему взводу, выстроившемуся за территорией госпиталя. Но в этот момент увидел Иволгина, в очередной раз отдававшего какие-то распоряжения. На этот раз одному из водителей.

– Свали отсюда, – бросил Нестеров шоферу.

При этом вид у унтера был такой, что тот предпочел молча, и максимально быстро выполнить его требование.

– Вот что, любезный. Вы можете писать на мой счет хоть в международный комитет Красного Креста, хоть в Лигу Наций. Мне плевать. Но если по вашей вине под судом окажется кто-либо из моих подчиненных, я вас убью. Не на дуэли. А задушу собственными руками. Дважды. Я, ясно излагаю? – пугающе равнодушным тоном обратился Нестеров к Иволгину.

– Да как вы смеете… – начал было тот.

– Я сказал. Вы услышали, – оборвал его Виктор.

Глянул на него так, словно перед ним стоял труп. После чего отвернулся и пошел к своим людям. Им предстояло еще много работы.

Танси. Небольшой городок с развитыми ремеслами, и раскинувшимися вокруг рисовыми полями. Благо местность изобилует речками и озерами. Правда, из-за этого хватает и препятствий в виде ирригационных каналов, да и сами поля, из-за начавшихся дождей превратились в грязевые лужи.

Впрочем, возделана далеко не вся земля в округе. Крестьяне просто не в состоянии ее обработать. Это не привычная пашня, где трудятся трактора. Тут все, как и тысячи лет назад – буйволы, плуг, и ручной труд. Медленно и малоэффективно. Как следствие, работников на такую площадь попросту не хватает.

Рисовые чеки серьезное испытание для любой современной техники. Что танки. И трактора вязнут, хотя и много легче. Но вот БРДМ и МБТ штурмуют эти поля, если не шутя, то и не с таким уж надрывом. Одно плохо, с шумом работающих двигателей не способен управиться никакой глушитель. На выходе имеется медленное продвижение, при оповещении всей округи о приближении машин.

Если звук будет доноситься со стороны чеков, это непременно возбудит подозрения, и японцы подготовят встречу. Поэтому Виктор решил действовать открыто, и войти в городок прямо по шоссе. Вот уж чего никто не ожидает, так это подобной наглости.

Разумеется, на въезде имеется блок-пост. Но чего в Танси нет и в помине, так это противотанковых пушек. Максимум, семидесятимиллиметровые батальонные гаубицы, толку от которых, чуть да маленько. Ну не допускает никто мысли о том, что тут могут появиться танки. Не укладывается это у них в головах. Потому как кроме как прорвав линию фронта, им тут больше взяться неоткуда.

Новенький БРДМ, едва прошедший обкатку, легко катил по дороге, глотая километры. Виктор бы и прибавил, благо «бардак» мог разогнаться до девяносто километров в час. Но скорость колонны определяет самый медленный транспорт. А «мабуты» больше шестидесяти не могли выдать, при всем желании. Впрочем, хорошо уже то, что транспортеры новенькие, и могут показать такой результат…

Закончили с усадьбой? Как же! Держи карман шире! Они уже вбегали на крыльцо, когда из здания раздался очередной взрыв, а в окне второго этажа полыхнула вспышка. Штурмующие пользуют только светошумовые гранаты, чтобы свести к минимуму возможность ранения в голову. Вот чего не хотелось, так это делать из принца мученика или героя.

Вламываться в здание не стали. Двигались прикрывая друг друга. Первым Рядовой Дун с дробовиком, следом капрал Сунь, с автоматом. Далее Виктор, и Гао замыкающим. Зачистка помещений в их планы не входила. Этим занимаются восемь человек из второго и третьего отделения. Оба особиста должны навестить сначала делопроизводство.

Если и есть письменный приказ принца о дозволении всех этих бесчинств, то он будет не в личном сейфе, а именно там. Хотя, конечно навестят и кабинет. Но после. Сейчас главное не планы японского командования, а доказательства для суда над Ясухико.

Трупы начали попадаться буквально с порога. Однозначно работа бойцов первого отделения, оставшегося в центральном дворе. А кто еще расстрелял бы дежурного и его помощника. Зашедшие с тыла точно не успели бы. Потом сразу трое офицеров в коридоре. Похоже не все спали. Были и занятые делом.

Виктор проверил Суть у всех. Мало ли кто может оказаться носителем опыта. Сомнительно, что при таких больших объемах, японцы станут заморачиваться дорогими артефактами «Накопителями». На поверку их емкость явно недостаточна. А новейшие образцы, на рынке еще большая редкость.

В дальней по коридору комнате послышался шум, и четверка замерла, разобрав свои сектора.

– Здесь пятьсот первый, – громко и четко произнес Виктор.

– Пятьсот двенадцатый, капрал Хэ, – раздалось из комнаты, после чего появился и сам боец.

– Почему в коридоре никто не страхует? – коротко отчитал Виктор.

Причем сказано это было таким тоном, словно он хотел сказать, что этим дело не ограничится. Капрал только виновато развел руками. А что тут говорить, залет. И за свои ошибки придется платить. Хорошо как слитым потом, а не пролитой кровью.

Поднялись на второй этаж, где располагались жилые комнаты принца, и его начальника штаба. Оба обнаружились на месте. Последний мертв. Лежит в коридоре, с простреленной головой, в луже крови. В бриджах, без обуви, но с мечом и пистолетом в руках.

Вот же помешанные на этих клинках. Сержанты и офицеры умудряются с ними даже в танки забираться, при том, что теснота в японских машинах неимоверная. Да что там! Летчики тащат эти клинки в кабины самолетов!

Начальник штаба инициацию не прошел. Так что, мертвее мертвого. Зато принц, которого Виктор без труда опознал по фото, вот он, связан и под охраной двух бойцов. На белой рубашке большое алое пятно. Однозначно поймал грудью картечный заряд. Но «Аптечка» сработала штатно. Тут главное вовремя.

– Отстреливался, – пожав плечами, коротко доложил боец.

– Понятно, – кивнул Виктор.

Вообще, усадьба вроде и немаленькая, но как-то уж тут тесно получается Мало парочки охраняющей Ясухико, которые едва не открыли огонь, по поднявшейся четверке. Так еще и другая нарисовалась сзади. Поэтому приходится все время обозначаться голосом, чтобы не начать палить друг в друга.

Связанного принца Сунь и Дун увели, во двор. Его место в БРДМ, где броня покрепче будет, а сам он посохранней. Именно Ясухико главный приз. Все остальное сопутствующее. Правда, с этим пока есть определенные трудности. Что там обнаружили или не обнаружили особисты пока неизвестно. А вот то, что Нестеров не видит среди убитых носителей огромных запасов опыта, это факт.

Прикрываемый троими бойцами, Виктор обошел все комнаты и кабинеты. Повстречался с особистами, которые в канцелярии спешно забрасывали в мешки папки с бумагами. Похоже действовали без разбора. Более или менее ориентируясь в делопроизводстве, представляли где могли находиться интересующие их документы, а там хватали все подряд.

– Ну наконец-то. Этого забираем, – произнес Виктор, указывая труп в форме майора.

Всего-то двадцать миллионов. Нет, понятно, что цифра внушает. Но, как говорится, все познается в сравнении. А ему было с чем сравнивать. Осталась небольшая деталь. Прежде чем вынесли тело, Виктор проверил его карманы, и разжился связкой ключей. После чего бойцы из второго отделения уволокли труп в свою машину, а он подступился к сейфу, притулившемуся в дальнем углу.

Дело в том, что у этого офицера не просто много опыта. Он еще и характерник третьей ступени. Будь у Виктора вторая, и он ничего не рассмотрел бы. Даже не понял бы, инициированный перед ним, или нет. И коль скоро начальник штаба инициацию не прошел, по возрасту, тогда этот майор может оказаться его помощником.

В верхнем отделении какие-то бумаги. Нестеров конечно серьезно преуспел в японском, и прочитать, что именно оказалось у него в руках, ему не составит труда. Н-но. Осмотрелся. Кожаный портфель. Забросил папки туда, с трудом застегнув клапан. Особисты разберутся.

Присел и открыл нижнюю половину. Ага. Пара саквояжей. Именно в таких предпочитают носить артефакты. Заглянул в один. Так и есть. «Переводчик», «Передатчик», и еще четыре коробки в которых наверняка что-то интересное. Потом глянет. Главное, что саквояж однозначно уходит с ним. Открыл второй. Тут все просто. «Аптечки». Навскидку штук двадцать. Но с этим потом разберется. И, да, по меньшей мере верхние без привязки, хотя все бывшие в употреблении. Количество зарядов разное. Поистине знатный трофей!

Из кабинета вывалился с двумя саквояжами в руках, и портфелем подмышкой. Гао нагружать не стал, его дело прикрывать. Одновременно с ним, из делопроизводства появились особисты с мешками. Перестрелка на улице шла по нарастающей. Время от времени рявкала пушка «бардака», и гулко рвались осколочные снаряды.

Виктору от этого веселья ничего не перепадало, слишком уж он отдалился от машины. Но то, что градус повышался это факт. Плотность войск вокруг штаба все увеличивалась. Но ни батальонные гаубицы, ни гранатометы противник пока не использовал. Наверняка боялись, что может пострадать принц.

Словом, все было за то, что пришла пора убираться отсюда, подобру-поздорову. А то ведь еще немного, и поздно будет.

– Хэ, – позвал Виктор капрала из второго отделения.

– Я, господин старший унтер-офицер, – отозвался тот.

– На задний двор, командуй второму и третьему отделению отход, – передавая ему портфель с документами, приказал он.

– Есть.

Сам же кивнул остававшемуся с ним Гао, и направился на выход во двор. Добраться до машины оказалось делом довольно проблематичным. Вокруг то и дело мелькали росчерки трассеров, свистели пули, с тупым стуком ударяя в дерево, или с громкими щелчками о камень, с визгом уходя в рикошет. Вот интересно, если самураи боятся использовать гранатометы и артиллерию, то какого не стесняются палить из всего, что только подворачивается под руку?

Риторический вопрос. Не интересно, если честно. До машин пришлось добираться ползком, и короткими перебежками, используя маломальские укрытия. Пехоте проще. Им забраться в машину через задние распашные двери, никаких проблем, А вот Нестерову пришлось заползать под «бардак» и протискиваться через люк в днище. А иначе только через верх, подставляясь под пули.

Прежде чем добраться до люка, пришлось растолкать выбрасываемые через него, и валяющиеся на брусчатке стрелянные гильзы. Потом перевернуться на спину, передать саквояжи, автомат и поясной ремень подсумками. Не получится по другому. Протиснулся и сел на пятую точку, на половину будучи в боевом отделении.

– Тимур, на свое место, – скомандовал Виктор.

– Есть отозвался тот.

Радист бочком, проявляя чудеса эквилибристики, полез на переднее сиденье. Вроде и просторная машина. В сравнении с другими, ясное дело. Но появление невольного пассажира, сразу же серьезно так поубавило жизненное пространство. А тут еще и полуторный боекомплект и трофеи.

Пока забирался в машину, Туников переместился на место заряжающего. Устроившись на командирском месте, Нестеров пробежался взглядом по смотровым перископам, заодно подключаясь к внутренней сети.

– Внимание, «Лисы» ответьте пятьсот первому, – вызвал он по рации машины, одновременно оценивая обстановку.

Чуть довернул башню, и нажал на спуск пулемета, заставив укрыться пулеметный расчет, отчего-то решивший, что ему можно наглеть. Правда, ни в кого не попал. Хотел было угостить из пушки. Н-но…

Несмотря на опущенные клапана шлемофона, по ушам приложило знатно. Даже до легкой контузии конечно далеко. Только приятного все одно мало. Это чем же им так прилетело в башню? Для противотанковой пушки слабовато. Ну и пожалуй посолидней чем из батальонной гаубицы, там ведь только граната. И еще разок. И снова.

– Справа сорок, противотанковое ружье! – раздался по внутренней сети голос Ясенева, перебивший голоса доклады старших МБТ.

– Осколочный, – скомандовал Виктор, разворачивая орудие в нужную сторону.

– В стволе, – тут же доложил Туников.

Как видно снаряд оказался в казеннике как раз в тот момент, когда Виктор решил забраться в машину. Пара секунд на то, чтобы обнаружить цель. Ну и получить четвертое попадание. Пока прицеливался, еще один прилет, на этот раз в борт. Слишком большой угол. Снаряд с визгом ушел в рикошет.

Оконный проем в угловом доме. Похоже, использовать пушки и гранатометы самураи все же опасались. А потому поджидали, когда к месту боя подтянутся бронебойщики. ПТР это уже совсем другое дело. И достаточно серьезно. Даже при неслабых габаритах и массе, мобильное оружие, с неплохими характеристиками по бронепробитию.

Только цель противотанкисты выбрали неудачную, ориентируясь на самого опасного противника. При всей кажущейся несерьезности броневого прикрытия, из-за шасси на колесах, БРДМ все же самый натуральный танк. Прием скорее уж средний, чем легкий. Лучше бы они били в МБТ. Там им точно удалось бы наворотить дел. А так…

Выстрел!

Снаряд влетел точно в окно, и рванул внутри комнаты. Шансы выжить минимальны. А судя по сообщению Эфира, так их и вовсе никаких. Гарантировано наглухо накрыло весь расчет.

– Проходи Витя. Проходи, садись. Чаю хочешь? Мне тут подарили исключительный китайский чай, с добавками разных трав и цветов. Арома-ат… Закачаешься, – закатив глаза, предложил Григорьев.

Виктор даже насторожился от столь радушного приема. Но от чая отказываться не стал. Особым любителем этого напитка он не был. Чего не сказать о сдобе. И корзинка с одуряюще пахнущей выпечкой, привлекла его внимание. Не еда, а потому что вкусно, отчего-то вновь вспомнилось замечание мальчишки попутчика.

– Признаться, я уж опасаюсь гонять с вами чаи. Еще опять куда ушлете, а мне потом изворачивайся, чтобы не грохнули ненароком, – с улыбкой, произнес Виктор.

– Что такое? Неужто воевать разонравилось? – присаживаясь за столик для чая, и указывая на место напротив, наигранно удивился Григорьев.

– Да вроде нет, – опускаясь на стул, возразил Виктор.

Причем сказал чистую правду. В бою он чувствовал себя… По разному в общем-то чувствовал. То страшно так, что кровь стынет в жилах, и хочется бежать куда подальше. То она огнем струится по венам, и хочется кого-то догнать, порвать, наказать и защитить. Сложно все. Но именно когда все вокруг рвалось, пылало, ревело и гремело, когда он грязный, потный и изнывающий от усталости опускался на дно окопа, мечтая о том, чтобы все это закончилось, он чувствовал небывалый прилив сил. Непонятно? Вот и ему непонятно. Но тихой и мирной жизни отчего-то не хотелось. Похоже все же прав батя, и в нем течет его кровь. Мамка она куда покладистей.

– Тогда не понимаю, чем ты недоволен, – наливая чай в граненый стакан в подстаканнике, пожал плечом полковник.

– И куда на этот раз? Мне казалось, что объявлено перемирие. Не думаю, что проведение боевых операций в условиях прекращения огня будет способствовать мирным переговорам. Мне казалось, что цель как раз обратная.

– Все верно. Наша задача мир, любой ценой. Иначе конфликт растянется на долгие годы, и ни к чему кроме обескровливания обеих сторон не приведет, – согласно кивнул Григорьев, поставил перед Нестеровым стакан, и взялся за второй. – Гоминьдану нужен минимум год, чтобы зализать свои раны и восстановить силы. А после продолжить политику объединения страны.

– Сомнительно, чтобы у него это прошло мирно. Так что, повоевать еще придется, – заметил Виктор.

– Это да. Придется. Но без тебя.

– И куда тогда вы решили меня отправить?

– В Никарагуа.

– Ку-уда-а!? – опешил от подобного оборота Виктор.

Пирожок, на который он нацелился, так и остался недонесенным до рта. Что и говорить, удивляться было чему. Одно дело Китай. Оккупированная агрессивными японцами Манчжурия граничила с республикой. Так что, имело смысл занять самураев чем-либо другим, а заодно дать им по сусалам. Вроде и в войну не влезли, и в то же время, показали превосходство своей армии.

Но Никарагуа… Насколько знал Виктор, в недавней Чакской войне ДВР помогала Парагваю, поставляя вооружение для его армии. Стрелковое оружие, артиллерия, танки и самолеты. Кроме того, продали даже два грузовых дирижабля, грузоподъемностью в двести тонн каждый. Что только способствовало тесным торговым отношениям, ввиду отсутствия у этой страны выхода к морю. Однако это все экономические связи. В конфликте республика не участвовала.

Правда, русские там все же воевали. Но это были эмигранты. Те кто не смог найти себя на чужбине, и не желал возвращаться в Россию, которая в обоих своих ипостасях, уже не была той страной, что жила в их памяти и сердце. Совсем как те бойцы из Русского полка в Шанхае.

– Видишь ли, Витя. Тут такое дело. В Японии все не так просто, как может показаться на первый взгляд. Власть императора не абсолютна. В стране по факту милитаристский строй, и он вынужден балансировать между сильными лобби армии и флота. Которые время от времени начинают тянуть одеяло на себя. Хирохито остается, использовать тактику сдержек и противовесов. Принц Ясухико является представителем армейской фракции. Его пленение и выдвинутые вслед требования, сильно пошатнули их позиции. Условия мира они примут, никуда не денутся. Выход на довоенный статус-кво, в принципе устроит их всех. Но тут такое дело, что факт пленения принца, все одно серьезно бьет по позициям армии. Хотя конечно если бы состоялся суд, то репутационные потери были бы куда значимей.

– И какое это имеет отношение к моей отправке в Никарагуа? Я прекрасно понимаю, что нахожусь на службе, и отправлюсь туда, куда меня пошлет командование. Но хотелось бы понимать, – проглотив очередной кусок пирожка, произнес Виктор.

– А ты думаешь я почему начал этот разговор, – хмыкнул полковник, и отпил глоток горячего чая. – Чтобы объяснить. Дело в том, что армейцы не простят такое фиаско. Они начали охоту на того, кто по их мнению повинен в произошедшем.

– То есть? – не совсем понимая, поинтересовался Виктор.

– На командование ЧВК «Витязь». Что вполне ожидаемо, но мы с Рудаковым без охраны и не катаемся. Только самураи решили прибрать еще и исполнителя. А вот до тебя, Витя, добраться много проще.

– Вы серьезно? Японская разведка станет тратить свои ресурсы на то, чтобы убрать какого-то унтера? Глупость же, – недоверчиво хмыкнул Нестеров, и вновь впился зубами в пирожок.

Кто бы не готовил для полковника, он явно знал в этом толк. Аромат, вкус, все настолько одуряющее, что Виктор едва сдерживался, чтобы есть размеренно, а не жадно глотая.

– Нет, японская разведка тут ни при чем, – наскоро запив свой кусок, возразил полковник. – Инициативу проявили три молодых японских офицера, решивших во славу императора вступиться за его честь. Пока три. Так что, охотиться на тебя будут добровольцы.

– У самураев в армии вообще никакой дисциплины? – недоверчиво спросил Виктор.

– Все у них есть. Только в слегка своеобразной форме. К примеру, никто не станет запрещать молодым оболтусам охотиться на тебя. Таковы реалии. Ну, а если долго мучиться, то что-нибудь получится. Оно тебе надо? – пожал плечами Григорьев.

– Мне? Не надо. Был один придурок, и того пришлось убрать, чтобы не оглядываться. Но при чем тут Никарагуа? – искренне недоумевая поинтересовался Виктор, и сделал глоток чаю.

– Ты в курсе, что там уже несколько лет идет гражданская война?

– Ну-у, так. В общих чертах, – сделал он неопределенный жест стаканом в подстаканнике.

– А не обратил внимание на то, что в последнее время, в нашей прессе этому стали уделять гораздо больше внимания? Как и обвинять США в прямом вмешательстве в дела суверенного государства, – отхлебнув чай, поинтересовался Григорьев.

– Да мне как-то не до газет, – слегка развел руками Нестеров.

– Понятно. Так вот, нашему правительству понравилась идея с ЧВК. Как и результаты, которых удалось добиться с помощью «Витязя». Поэтому создана еще одна, с не менее звучным названием «Варяг». Кстати, ее костяк составит целый ряд офицеров, унтеров и солдат нашей компании, так как у нас намечается серьезное сокращение.

– И зачем нам понадобилось влезать в конфликт у черта на куличках?

– Наше правительство решило, что одного Панамского канала для мировой торговли мало. Поэтому они хотят построить еще один, в Никарагуа. Что никак не устраивает Янки. Они даже выкупили права на его постройку у никарагуанского правительства. Сами правда строить ничего не собираются. Но и другим не дадут.

– Помочь победить Сандино, который потом аннулирует соглашение, как преступное и противоречащее национальным интересам страны. Я правильно понимаю?

– Правильно, Витя. Помимо несомненной экономической выгоды, это позволит нам всерьез закрепиться в Америке. Только янки не станут смотреть на это сквозь пальцы. Они сейчас оказывают поддержку Самосе. Причем не только финансовую, поставками оружия и отправкой инструкторов, но и прямую военную. И не безрезультатно. Сандинистов уже серьезно прижали. Еще немного и додавят. Одних только поставок вооружений и инструкторов в виде добровольцев уже явно недостаточно. Помогать им открыто, значит вступить в войну с США. Чего хотелось бы избежать. Словом, тебе там понравится. Гарантирую.

– Понятно.

– Вот и хорошо. К завтрашнему утру подготовим все необходимые документы, и вечерним дирижаблем отправишься во Владивосток. Сначала в отпуск, а там и к новому месту службы.

– Александр Трифонович, а там я буду служить на БРДМе?

– Хочешь забрать с собой экипаж?

– Я их знаю. Серьезно вложился в их подготовку. Не хотелось бы расставаться. Разумеется, если они сами захотят.

– Я не против. Узнай их мнение. Потом сообщи о принятом решении моему адъютанту. Кстати, за дело с принцем кроме денежной премии всем твоим парням полагается по сто тысяч опыта. Тебе миллион. Отлично сработано. Не смотри так. От палачей опыт уходит в специально сформированный для этого отряд триста один. По сути, полк, усиленный бронетехникой, имеющий обособленную территорию и собственный авиационный отряд. Ну и концентрационный лагерь, язви его душу. Самураи и не подумали отказываться от возможности заработка опыта путем банального убийства. Прошедшие инициацию пленные так же находятся в их ведении. Захваченный же тобою майор был помощником начальника штаба, и характерником при нем. К нему стекался опыт от боевых подразделений. Половина уходила в генеральный штаб, другая оседала у него, затем переправлялась в Японию. Или использовалась по усмотрению командующего. Так что, навести Бережного, получи на себя и весь взвод. Дальше сам распределишь. А вообще, я тебя не понимаю. Н-но, как говорится – хозяин, барин.

Еще перед отправкой взвода в рейд, Григорьеву удалось легализовать свою авантюру с опытом. Как начальник отдельной структуры ДБР, для повышения эффективности и подготовки кадров, он получил возможность относительно свободного оперирования опытом. Это вовсе не означало, что за ним перестали присматривать, и строить ему козни. Но данный шаг серьезно развязывал ему руки и позволял действовать более открыто. Со слов полковника, он получил поддержку не от кого-нибудь, а лично от Песчанина. Такие дела.

Так что, по идее, Виктор только должен был доставить носителя опыта в штаб ЧВК. Слил же его, чисто из соображений сохранности, а по прибытии передал капитану Бережному, характернику, завязанному непосредственно на Григорьева. Кто бы сомневался, что продавливая решение о расширении своих полномочий, товарищ полковник уже позаботился о соответствующих кадрах.

Вообще-то, едва узнав об успехах Александра Трифоновича, Виктор решил было, что эта роль будет уготована ему. Но пронесло. На момент создания ЧВК Бережной еще не прошел необходимую подготовку. Но когда возникла нужда в специалисте, уже был готов к работе.

– Александр Трифонович, я одного не понимаю. Почему ДВР не настучит самураям в морду? Ведь видно же наше превосходство. Даже до реформы и появления новых образцов вооружения, в пограничном конфликте мы их умыли. А сейчас… Я ведь видел в Виноградовске новые образцы вооружения уже прошедшие всесторонние испытания. Да вот, «бардаки» и «мабуты» уже используются в открытую. И много чего еще имеется. Япония нам не соперник. Об этом же говорит и контратака, всего лишь одного полка.

– Контратаковала китайская армия, – возразил полковник.

– Серьезно?

– Витя, я без понятия, что ты там видишь со своей колокольни, но поверь, японцы нам пока не по зубам. Еще вопросы есть?

– Вы обещали помочь со снятием привязки «Аптечек», – не поверив Григорьеву, напомнил Виктор.

– Договорился, – поднимаясь, произнес тот.

Устроился за рабочим столом, и взяв бланк быстро заполнил его. После чего протянул квиток Нестерову.

– Держи. Передашь начальнику автопарка, он выделит машину. Поедешь в нанкинский университет, обратишься к декану господину Усене. Он в курсе, поможет. Только не забудь его отблагодарить.

– Сколько. Мне не жалко, просто не хочется обижать, – уточнил Виктор.

– А сам как думаешь?

– «Аптечку»?

– С наименьшим ресурсом, – подтвердил Григорьев, скорее всего имевший целью дальнейшее сотрудничество с этим самым Усене.

Если опыт по выполнении задания полностью перешел ЧВК, то артефакты, наравне с оружием, считались законными трофеями захвативших их. Единственно, командование могло их выкупить по остаточной стоимости. Н-да. Весьма заниженной, надо сказать. Но с другой стороны, артефакты, даже с изрядно израсходованным ресурсом дорогой товар. Поди еще найди на него покупателя. Так что, проще сдать за вознаграждение в штаб, чем держать при себе.

Впрочем, под излишки подпали только артефакты находившиеся в отдельном саквояже пленного майора. За исключением одной пары «Кинитофонов», которую Нестеров приберег для себя. Он хотел компенсировать взводу их стоимость, но подчиненные отказались, дружно замахав на него руками.

Что до «Аптечек», то Виктор слишком хорошо знал им цену, чтобы разбрасываться. Оно конечно лишний повод для зависти окружающих, но с другой стороны, идут все лесом. Пусть хоть обзавидуются. Имей он больший запас артефактов, глядишь и потери случились бы куда меньше.

А вот с аферой с «Перьями» Виктор едва не сел в лужу. Об этом стало известно Григорьеву. Ох и отчихвостил он его тогда. В результате, артефакты остались у Нестерова. И с учетом того, что подразделение предназначалось для действий в тылу противника, они значились за взводом, как дополнительное снаряжение. Одним словом, обошлось.

Парочка крепких выражений и личное мнение полковника, об умственных способностях некоего унтера, скромная плата за глупость. А ведь тот его предупреждал, что во взводе есть агенты майора Уфимцева. Но, похоже, Нестерову повезло, и стукач, или стукачи особиста погибли в бою при Уцяне.

– Разрешите, товарищ полковник, – заглянул в дверь его адъютант.

– Заходи, – разрешил Григорьев.

Старший унтер подошел к столу, и положил лист бумаги с отпечатанным текстом. После чего получил разрешение и вышел из кабинета.

– Ну вот, Витя, и свершилось, – бросив короткий взгляд на бумагу, произнес Александр Трифонович.

Поднялся, одернул китель. Потом выдвинул верхний ящик стола, и в его руках оказались погоны. В ЧВК, они были не привычными, продольными, а поперечными. В остальном полное соответствие погонам армии ДВР. Вот только в руках полковника были самые обычные, российского образца.

У Виктора даже сердце начало биться через раз. Он уже догадался, что сейчас произойдет. И невольно выпрямился, расправив плечи, хотя и до того не сутулился. Одно непонятно, отчего в руках Григорьева погоны не подпоручика, а поручика. Чего быть не может. Он конечно досрочно получил образование, но не сказать, что с отличием. Неужели Нестеров ошибся, и они предназначаются для кого-то другого!? Радость тут же сменилась обидой.

– Приказом министра обороны Дальневосточной республики, за проявленные героизм, доблесть, и грамотное командование подразделением, старшему унтер-офицеру Нестерову Виктору Антиповичу присваивается внеочередное офицерское звание поручик, – торжественным тоном произнес полковник.

Ободряюще подмигнул и вручив погоны новоявленному офицеру, крепко пожал руку.

– Поздравляю, сынок, – с чувством произнес Григорьев.

– С-служу России, – едва управившись с невесть откуда взявшимся комом в горле, ответил Виктор.

– Вот ты теперь и офицер. И заметь, раньше однокашников и выше на ступень. И не надо на меня так смотреть. Я отправлял ходатайство на присвоение звания подпоручика. Но как видно там кто-то решил, что столь примечательная личность, да еще и кавалер полного банта «Георгиевского креста» достоин большего.

– Так может ошибка? – потускневшим голосом, усомнился Виктор.

– Вот это, – Григорьев положил руку на принесенный адъютантом лист, – не приказ, а подтверждение, на мой запрос. Да ты губу-то не раскатывай. Ну поручик. Все одно, больше взвода тебе давать еще рано, – хлопнул он парня по плечу.

– Спасибо, еще раз поблагодарил Виктор.

– Себя благодари. Заслужил. Ну, что же, подержал? Теперь давай сюда, – протянул полковник руку к погонам.

Виктор непроизвольно сжал их, не желая расставаться. Это его цель! Его мечта! Он офицер! Как это «давай сюда»!? В глазах появилась обида, а глаза вдруг начало щипать. Ну совсем как тогда, на КПП училища.

– Завтра на торжественном построении будет зачитан приказ о присвоении тебе специального звания ЧВК поручик, и будут вручены соответствующие погоны. А это, пока полежит у меня, сынок.

– Д-да, я понимаю, – дернув уголком губ, произнес парень, и отдал погоны полковнику.

– Но ведь я завтра улетаю, – вдруг спохватился Виктор.

– Дирижабль вечером, построение утром. Товарищи офицеры еще успеют тебя накачать по самые брови. А там уж, забросят твою тушку в гондолу, и полетишь ты во Владивосток вольной птицей.

После кабинета начальника ЧВК Нестеров навестил характерника и получил причитающийся опыт. После чего, пребывая в полном раздрае вышел во двор штаба. С одной стороны, хотелось кричать от радости и улыбаться всем встречным. С другой, у него словно отняли победу.

Вроде бы и достиг вершины, и в то же время, не имеет возможности объявить об этом всему белому свету. Надеть на себя парадную форму, и с гордо поднятой головой пройти по улицам Владивостока, ловя на себе восхищенные взгляды горожан. Совсем как в день присяги.

Вот только у него украли эту радость. Да, он стал офицером на полгода раньше других. Да, к моменту выпуска однокурсников он уже будет щеголять одиннадцатой ступенью Сути, оставив их далеко позади.

Но у него не будет торжественного выпуска. Он не сядет с товарищами за праздничным столом. Не выпьет традиционную армейскую кружку водки, вылавливая со дна заветные звездочки. И плевать, что по факту, среди юнкеров у него был только один близкий человек. Именно с ними он делал свои первые шаги в армии. И с ними хотел бы оказаться рядом в этот момент.

Спустившись с крыльца, Виктор поймал в лицо заряд снега, и его передернуло от пронизывающего ветра. Несмотря на то, что температура воздуха в этих краях практически никогда не опускается ниже нуля, снег тут все же выпадает. И вообще, из-за влажного климата достаточно холодно даже привыкшим к трескучим морозам. Впрочем, ему полегче, так как на Амуре ветра в порядке вещей.

Застегнув танкистскую куртку под самое горло, он направился в автопарк. Подумать только, еще три дня назад было хотя и сыро, но все же не так холодно. Вполне хватало парусиновой куртки. Что хорошо, так как в бою зимняя только стесняет движения. Но контраст погоды, все же был непривычен.

Начальник автопарка изучил квиток за подписью начальника ЧВК. Что-то там пробормотал недовольное. И наконец вызвал водителя, приказав готовить ВАЗ-26, и через час быть в расположении взвода специальных операций.

– Ну, что, лежебоки, не устали еще валяться без дела? – войдя в палатку экипажа, поинтересовался Виктор.

– А какие есть варианты, кроме ковыряния в холодном железе? – поднявшись, тут же сделал стойку Ясенев.

– Для начала, насчет холодного железа. Лично я с завтрашнего дня в отпуске и отправляюсь во Владивосток, приказ уже подписан.

– А после? – поняв, что это еще не все, поинтересовался Уткин.

– А после к новому месту службы, в новую ЧВК Варяг.

– И куда?

– В жаркие края. Точнее пока сказать не могу.

– Командир, а это только тебе такое счастье, или и верный экипаж может отправиться с тобой. Не, ну чего вы? – поймав на себе взгляды Уткина и Туникова, развел руками Ясенев. – Притащил сюда, пусть тащит дальше. Китаянки конечно хороши, но я слышал, что в южных странах не только климат жаркий, но и девушки огонь.

– Если есть желание, то можешь отправляться в строевую часть и писать рапорт, – просто ответил Виктор.

– Командир, ты это серьезно? – склонил голову на бок Туников.

– Вполне. Одновременно с набором в «Варяге» в «Витязе» намечается сокращение. Так что, добровольцы только приветствуются. Миша, а ты куда собрался? – глядя на мех-вода, единственного среди них женатого, поинтересовался Нестеров.

– Отпуск ни когда-то там в обозримом будущем, а уже завтра. Да еще и путешествие в экзотическую страну. Когда еще такое счастье обломится. Не. Я с вами, – решительно произнес Уткин, надевая зимнюю куртку.

– Второй вопрос, кто едет со мной в Нанкин? – поинтересовался Виктор.

– И когда обратно? – уточнил Ясенев.

– В городе пробудем минимум три часа, – правильно понял его Нестеров.

– Попасть в бордель не в обозримом будущем, но уже сегодня. Я за, – перефразируя мех-вода, произнес радист.

– Я то же, – поддержал его Туников.

– Если есть вариант остаться, я бы остался. Холодно, – поежившись, отказался Уткин.

– Вы двое, через сорок минут прибудет машина. Так что, одна нога в строевой части другая тут.

Пока парни ходили в штаб Виктор вызвал Ли, и приказал согнать личный состав, для получения премиальных. Вообще-то, это обязанность штабного характерника. Но коль скоро нашлось на кого свалить эту обязанность, так отчего бы и нет. Все же, тридцать с лишним человек.

Виктор едва успел управиться с раздачей опыта, включая и подоспевших членов экипажа «бардака», когда подъехала машина. Оделись потеплее, и направились в армейский легковой внедорожник.

Хорошая машина. Не ломкая, надежная, простая как молоток и проходимость на высоте. А новая модификация, так еще и плавающая. Только летом в ней жарко, а зимой холодно. Печка как бы предусмотрена, и даже неплохо греет, но наставки на двери не обеспечивают хорошего прилегания. Ну и других щелей хватает в которые нещадно задувает. Словом, не запотевает лобовое стекло, и ладно. Впрочем, Виктор к этому был готов, а потому оделся тепло.

С одной стороны, он вроде как убывает. Но с другой, нужно все и всегда доводить до конца. Не дело оставлять не закрытые вопросы. Вот снимет с «Аптечек» привязку, отдаст их Ли, на том и разойдутся.

Себя с экипажем он, к слову, то же не обидел. Каждому из парней выделил по двойной и одинарной «Аптечке». Причем сам проконтролировал, чтобы первые они сделали персональными. А то еще обуяет жадность, и продадут их по случаю. Мало ли, что у них сейчас денег, как у дурака махорки. Это ведь дело такое, легко пришло, легко ушло. Как бы это странно ни звучало.

Пока ехали, решил раскидать опыт. Впрочем, много времени это не заняло. В принципе, все уже давно решено. Просто не было достаточного количества.

– Здравствуйте молодой человек. Чем могу быть полезен? – встретил Виктора седовласый мужчина за пятьдесят.

Он в этом ателье и за владельца, и за администратора. Бывает и сам за заказы берется. В этом случае тот обойдется раза в два дороже, зато выполнен будет в самые сжатые сроки, и с неизменно высоким качеством. Всеми остальными занимались портные и портнихи.

– Я служу в недавно созданной ЧВК «Варяг». Хотел бы пошить офицерские парадный и повседневный мундиры, шинели, шапки и фуражки.

– Вы? Офицер?

– Что вас удивляет?

– Я помню вас, молодой человек. Хотя и не сам обшивал. И если мне не изменяет память, а на нее я не жалуюсь, то вы были в чине старшего унтер-офицера. И служили в ЧВК «Витязь».

– В «Витязе» сокращение, в связи с изменившейся политической обстановке. Но, мы без работы не останемся. Что же до звания, то Китай, страна чудес, и больших возможностей, – слегка развел руками Виктор.

– Понимаю. В каком звании?

– Поручик.

– Однако, – покачал он головой. – И как скоро вам нужен заказ?

– Настолько, что я хотел бы просить вас лично взяться за его постройку. И готов уплатить вдвое большую цену.

– Что же такое случилось, что парадные мундир и шинель понадобились уже к завтрашнему полудню? – эдак походя обозначил сроки мастер, при этом осматривая клиента, и даже не думая браться за измерительную ленту.

– Тороплюсь, предстать в новом обличье перед дорогими мне людьми.

– И это не девушка, – делая запись в блокноте, отстраненно произнес портной.

– Откуда вы знаете?

– Живу давно, молодой человек.

На вид ему лет пятьдесят пять не больше. Регулярное использование «Аптечки» могло конечно несколько нивелировать внешний вид, но не так чтобы разительно. Если использовать смолоду, тогда другое дело, а так, процесс старения уже запущен, и его можно только притормозить. Но ни от седины, ни от лысины уже не избавиться. Как впрочем и от болячек перешедших в хроническую форму.

– Если завтра в восемь вы сможете прийти на примерку, то уже к полудню облачитесь в парадную форму.

– Замечательно. А остальное.

– Так же спешите?

– Хотел уже через два дня отбыть домой.

– Плата та же?

– Разумеется.

– Будут готовы к послезавтрашнему утру. Примерка не понадобится.

– Благодарю.

– Что же, в таком случае, до завтра.

Виктор даже не подумал усомниться в способностях портного, который так и не взял никаких мерок. И ведь он не мог пройти инициацию в принципе. Каким же он был бы мастером, случись это? Быть может одаренный, или отмеченный Эфиром. Гениями ведь этот мир не удивить. Иное дело, что не все могут пробить себе дорогу. Или банально, найти практическое применение своим талантам.

К слову, его одноклассник, Свечкин, сейчас работает механиком в Троицке. Спивается понемногу. Никак не может принять того, что перегорел во время инициации. Но хотя и пустыш, будучи изначально отмеченным, все же даст фору иным с задранными умениями. Так-то.

Едва оказался на улице, как пришлось поправлять шарф. Оно конечно мороз, куда там югу Китая. Но по ощущениям все же теплее. К слову, в этом пальтишке там ему пришлось бы несладко. А тут вполне привычно. Хотя и задувает ветер, но нет и в помине той влажности…

– Витя, помнишь наш разговор о том, что я собираюсь подобрать себе команду? Еще на абитуре, – спросил Роман, когда они уже шли по улице.

Друг облачился в гражданку, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание патрулей. Вот никакого желания нарваться на бедолаг, у которых не заладилась служба, и к концу дежурства не выполнен план по доставленным в комендатуру. Придраться ведь и к столбу можно. Ну их к ляду.

– Помню конечно, – поправляя шарф, в и обшлаг шинели, ответил Нестеров.

– Так вот, по ходу, я тогда сильно так ошибался на свой счет, и мне нужно не свою команду подбирать, а присматриваться к твоей. Потому как ты уже серьезно оставил всех нас позади. И вообще, немногие смогут с тобой соперничать по темпам развития. Одаренных и отмеченных Эфиром не трогаем. Ты в начале пути, и движешься семимильными шагами. А еще, невероятно везучий.

– Что такое? Роман Аршинов решил отказаться от роли лидера? – посмотрев на друга, и вздернув бровь, удивился Виктор.

– Но-но. Роман Аршинов практичная личность, – он одернул меховой воротник кожаной куртки, картинно приосанившись. – И коль скоро он видит, что быть на вторых ролях у друга, на данном этапе выгодно, так отчего бы и не воспользоваться подобным локомотивом.

– Цинично, – хмыкнул Виктор.

– Ну, вот такой я, – развел руками Роман.

– Но тогда уж учти, друг, я пойму то, что ты используешь меня в качестве паровоза для роста. Но если ты в какой-то момент решишь, что тебе гораздо выгодней меня продать…

– Витя… – оборвав его, вскинулся Аршинов, и теперь это была не игра.

– Помолчи, – в свою очередь прервал его Нестеров. – Так вот, Рома, в тот день когда ты решишь это сделать, просто вспомни, что с друга спрос будет многократно выше, чем даже со злейшего врага. Ибо с врагом и так все понятно, а вот с предателем, совсем другое дело.

– Сейчас было обидно.

– Извини. Я то же стал циником, – пожал плечами Виктор.

– Оно и видно.

– А вообще, ты по этому счету-то особо не переживай, – продолжил Нестеров. – Сам посуди. Стартовые позиции у меня были слабее некуда. Для карьерного роста нужны очки надбавок. И я уже выбрал изрядную долю из обменного фонда. Так что, как говорит батя, плохие рысаки выказывают резвость на старте, но проигрывают в долгой скачке. Так что, возможно я не та лошадь, на которую нужно ставить.

– Конь.

– Что? А, да. Конь. Ага.

– Я тебе уже говорил Витя, что с тобой можно только с открытым забралом. Так вот, мы друзья, и в том, что я не предам, можешь не сомневаться. Но как я уже и говорил, я с тобой, пока ты для меня локомотив. Как только нужда в твоей поддержке отпадет, дальше я пойду своей дорогой.

– Но не предашь?

– Предательство, понятие растяжимое. И то, что ты сочтешь таковым, для меня может быть всего лишь рациональным подходом. Не ударю в спину, не брошу в беде и не сдам, это факт. А в остальном… – он многозначительно развел руками.

– Ладно. Годится, – улыбнувшись, Виктор толкнул Романа локтем в бок. – Кстати, а чего это ты не спрашиваешь куда мы направляемся?

– То же мне, бином Ньютона. Первое место которое ты должен был навестить по возвращении, и непременно в парадной форме, да еще и с иголочки, это мои родители. Или все же маман. Второе, общага. Так что, мы сейчас прямиком в тройку, – хмыкнув, подытожил Роман.

– У-умный, – с наигранным восхищением произнес Роман.

– Да уж не дурак. Одно непонятно, чего мы пешком-то премся.

– Не поверишь. Соскучился по Владивостоку.

– Да поверить-то я поверю. Только холодно, етить его через коромысло.

– Ну извини.

– Суть-то покажешь, товарищ поручик?

– Гляди, – пожал плечами Виктор.

– Прошу, товарищ поручик, распишитесь в получении, – повернув к нему амбарную книгу, фельдфебель.

Виктор достал из внутреннего кармана ручку, открутил колпачок, и поставил подпись в графе с галочкой.

– Отлично. Прошу указательный палец левой руки.

Вообще-то без разницы какая рука, и будь он левшой, протянул бы правую. Кладовщик смочил ватку в спирте, протер палец, затем извлек из специального гнезда артефакта иглу, и обработав ее, проткнул подушечку пальца, на котором тут же набухла капелька крови. Нестеров приложил ее к окошечку, после чего принял ватку, и зажал ранку. Кровь с блестящего металла исчезла на глазах. Как изменилась и информационная запись.

Виктор осмотрелся по сторонам. Практически безлюдное летное поле аэродрома. Причем военного, а не гражданского. Он уже не в первый раз отправляется в воздушное путешествие на дирижабле. И всякий раз без помпезности. Тихо. Если не сказать, тайком. Военный объект, посторонних сюда не пускают по определению.

И это при том, что интернационалистов провожают в Испанию и встречают оттуда неизменно с помпой. Конечно того скопления, что было в первый день нет. Но об их отбытии или прибытии неизменно сообщают в газетах. И на аэродром ходят далеко не только встречающие и провожающие. Хватает восторженной молодежи и не только.

Нет, Виктор не считал, что эти почести ими не заслужены. Они не только помогали республиканцам, и способствовали налаживанию моста взаимопонимания с советскими гражданами. А как иначе, если воюешь плечом к плечу. Но еще и отрабатывали новые методы войны для европейского театра. То есть, польза несомненная. Но, если вдуматься, то, что делают ЧВК, напрямую отвечает интересам и вектору развития ДВР. Причем на далекую перспективу.

Ну, да. Хотелось ему, отправиться на очередную войну не как вору, под покровом тайны, а открыто, под торжественный марш и восторженные крики провожающих. Ребячество? Возможно. Но вот мало ему осознания того, что он делает нечто важное. Хочется и какого-то внешнего проявления.

Дабы отвлечься от нахлынувшей хандры, Виктор глянул на дирижабль. Размеры впечатляли. Огромный воздушный корабль, аэродинамической формы напоминающий кита. Крылья с двигателями, словно плавники, хвостовое оперение то же отдаленно похожее. В ДВР строят только гибриды, то есть, аппараты поднимающиеся ввысь за счет газа и аэродинамических потоков.

Нет, если без полной загрузки, то дирижабль воспарит, как самый обычный. А так, ему уже нужна взлетно-посадочная полоса. Зато и потолок у них в пятнадцать тысяч. На сегодняшний день недостижимая высота. Что позволяет беспрепятственно пересекать территорию занятую противником, и в полной мере проявилось в Китае. Добиться этого получается серьезно облегчая воздушное судно. Чему способствует грамотное использование артефактов.

Грузовая палуба разделена на отсеки, по сути, являющиеся большими алюминиевыми контейнерами. Каждый из них оснащен нишами, для установки артефактов «Перо». Они облегчают как сами контейнеры, так и находящийся внутри груз.

Задействовать артефакты установленные на самих машинах, отчего-то невозможно. А то можно было бы еще больше увеличить полезную нагрузку. Не получается облегчить и сам дирижабль. Не вписывается по габаритам. Та же история и с самолетами, из-за размаха крыльев. Виктор слышал краем уха, еще в Виноградовске, что сейчас ведутся разработки короткокрылых моделей. Но как там с успехами, без понятия.

Рыкнул двигатель последней «тройки» и машина лязгая гусеницами, закатилась на рампу. Замыкающим пойдет БРДМ, они с этим танком и мотоциклами разведвзвода Виктора, устроятся в одном контейнере. Глянул на Уткина, торчащего в люке машины. Тот утвердительно кивнул, мол всегда готов.

К слову, танковый батальон «Варяга» вооружен моделями ТР-3, танк рейдовый, третьей модели, образца тысяча девятьсот тридцатого года. Модернизация ходовой позволила навесить дополнительные экраны. И установить семидесятишестимиллиметровую горную пушку. Тесновато, но вполне функционально. Это несколько утяжелило машину, и сказалось на ее резвости, зато усилило защищенность и огневую мощь.

Конечно, против танков это орудие слабовато, и с точностью у него не слава богу. Но более могучий осколочно-фугасный снаряд для предстоящего театра боевых действий в приоритете. Впрочем, для бронетехники янки, более чем достаточно. К тому же, танков у них в Никарагуа практически нет. Батальон не наберется точно. Во всяком случае, пока.

Уткин с легкостью вкатился на рампу, если не сказать лихо, и остановился впритык к уже замершему танку, который уже крепить расчалками, дабы не натворил дел. Экипаж, под бдительным приглядом Нестерова так же начал фиксировать машину. Впрочем, кто бы ему доверял. Один из членов экипажа так же приглядывал, чтобы танкисты не оплошали. Разумно, что тут еще сказать.

Сзади притулились оба мотоцикла их взвода. Влезли впритык, но это и не важно. Главное, что вошли по габаритам. Мотоциклисты так же вооружились расчалками, и начали закреплять свои машины. К ним это относится в большей мере, так как транспорт у них легкий. А потому за ними присматривали как бы не строже.

Покончив с этим, опустили створки, закрыв контейнер с обеих сторон, и не забыв их запереть. А то мало ли, сподобится кто-то заглянуть вовнутрь, и действие артефакта тут же прекратится. И если своевременно не предпринять меры, то могут случиться проблемы. «Перья» включаются последовательно, с определенным интервалом на разных контейнерах, дабы их действие не прекратилось одновременно. Полный рабочий цикл составляет всего лишь шестнадцать часов, и артефакты необходимо заменять. И на это время контейнеры с грузом обретают свою прежнюю массу.

– Порядок, – удовлетворительно кивнул унтер, член экипажа.

– Тогда мы на пассажирскую палубу? – уточнил Виктор.

– Так точно, товарищ поручик.

– Пошли, парни, – подхватывая свой рюкзак, и пристраивая на плече чехол с «Горкой», распорядился Нестеров.

Взвод похватал свои вещи и поспешил за ним на пассажирскую палубу. Н-да. Взвод. Экипаж БРДМ и две мотоциклетные команды по три человека. Всего десять человек. Скорее уж отделение. Но это в пехоте. А они танкисты.

В ДВР все дирижабли строятся по стандартным проектам. Всего их три. Малые, пятидесяти тонные. Средние, на сто пятьдесят. И большие, на двести, в который они собственно говоря и загрузились. Все суда двойного назначения и в случае войны могут быть мобилизованы.

Гондола герметичная, отапливаемая. Места более чем достаточно. Грузовая палуба отделена от пассажирской. Сами пассажиры располагаются в каютах схожими с железнодорожными купе. Санузел общий, в конце коридора. Но довольно просторный. Есть и душевая. Имеются каюты второго и первого класса. В наличии обзорная палуба, библиотека, курительная комната, столовая.

Словом, все удобства и минимум стесненности. Что важно, учитывая длительность путешествия. Как ни крути, а более тринадцати с половиной тысяч километров. На то, чтобы их преодолеть понадобится порядка пяти суток. Иногда меньше, иногда больше, все зависит от погодных условий.

Впрочем, Виктор решил, что праздность это порок. А потому организовал со своими парнями занятия по испанскому. Еще и книги никарагуанских авторов раздал, заставив читать в оригинале. Оно и языковая практика, и какое-никакой погружение в среду. Понятно, что реальность будет отличаться. Но уже не так кардинально, как было бы без подобной подготовки…

Виктор вышел из палатки и с удовольствием потянулся. Вроде и поспал всего-то четыре часа. Но полностью отдохнул. Впрочем, перелет не был утомительным. Все удобства в наличии. Единственно хотя и просторно, но все же ограниченное пространство. На обзорной палубе неизменный пейзаж, сплошной океан до горизонта. Но в физическом плане никаких нагрузок. Если не считать спортивного уголка, и традиционных спарингов.

Сопровождающий привел их на опушку леса за городом, где и указал место под деревьями, для установки палаток. Это чтобы с воздуха не была заметна излишняя активность. Виктор только лишний раз удивился неосведомленности янки, относительно происходящего. Но Мартинес заверил, что так оно и есть. У сандинистов хорошо налажена разведка, и сведениями об обстановке в соседних городах, они владеют в полной мере.

Пока разбивали лагерь их сопровождающий расстелив пончо, устроился на ночлег прямо под открытым небом. Оно вроде как и не холодно, но силе-он. Виктор так на ночевку устраиваться не стал бы. Если только приперло бы.

– Какие будут приказы, товарищ поручик, – обратился к нему унтер Рогов.

Вообще-то, обычно за себя старшим Виктор оставлял Туникова. Но это в том, что касается экипажа. Командир же первой мотокоманды одновременно являлся его замкомвзводом, и попускать никому не собирался. Виктор с ним пока слабо знаком. Всего-то две недели, трое суток из которых Нестеров просидел на гауптвахте. Но на первый взгляд мужик дельный. Как оно на деле, время покажет.

– Личному составу заняться обслуживанием машины. Ясенева отправь на поиски кухни и разузнать насчет завтрака. Этот проныра найдет. Ну и не забудь покормить нашего проводника.

Виктор кивнул в сторону никарагуанца, сидевшего у дерева и флегматично жующего травинку. Скучно ему. А занятия вроде как и нечем. Вот и мается горемыка.

Командиров варягов предупреждали, что к каждому подразделению будет прикреплен сандинист. Дабы избежать каких-либо неловких моментов, связанных с местными особенностями. Ну и вообще, мало ли что понадобится приобрести в городе. Лучше если русские на открытом месте и в Окотале не отсвечивали. Пока получается сохранять секретность, нужно использовать это по полной.

Хотя, лично Виктор был склонен полагать, что эти ребятки открыто приставленные Сандино, соглядатаи. Генерал вроде как и согласился принять помощь от русских. Но в то же время не особо им доверяет. Вот и прислушиваются ребятки к тому, что говорят.

Кстати, Нестеров обратил внимание, что паренек немного понимает по-русски. Прошел инициацию, и хотя имеет всего лишь третью ступень Сути, при отсутствии среднего образования, у него в наличии «Лингвистика» первой ступени. Выше ему пока не поднять. Зато Интеллект одна целая три десятых, что на две десятых выше, чем изначально было у самого Виктора.

Прежде чем отправиться на поиски штаба, Нестеров подошел к опушке леса. На открытом месте появляться не стал, но и отсюда вид открывается превосходный. Окоталь пристроился в небольшой долине, у речки Коко. Притягивающие взор белые домики в колониальном стиле, с красными черепичными крышами. Прямо картинка. И вокруг живописные горы.

Ну как горы. Скорее гористая местность. Город находится порядка пятисот метров над уровнем моря, а самые высокие вершины вокруг не превышают тысячи трехсот. Все сплошь покрыты лесами, перемежаемыми открытыми участками в долинах и лощинах. Но красиво. Так, что дух захватывает.

– Здравия желаю, товарищ капитан, – бросив руку к обрезу панамы, с полями, поприветствовал он комбата.

Тот расположился в штабной платке, за складным столом. Раннее утро, а он уже работает с документами. Вот так посмотришь сколько нужно времени отводить разным бумажкам, и призадумаешься, а стоит ли вообще делать карьеру. То ли дело взводному! Шашку наголо, и вперед, рубить супостата! Образно конечно.

– Здравствуй, Виктор Антипович. Как устроились? – протягивая в приветствии руку, поинтересовался капитан Остроухов.

Виктор знаком с ним еще по первой стажировке. Тот был командиром третьей роты. В свое время первым забил тревогу по поводу нецелесообразности дополнительного вооружения танков установками под реактивные снаряды. Не сказать, что он так уж хорошо относился к Нестерову, но в общем и целом без снобизма, хотя и был древнего дворянского рода.

– Ночевка прошла без происшествий. Обживаемся. Личный состав здоров и бьет копытом, – доложил Виктор, отвечая на приветствие.

– Личный состав, или ты? – хмыкнул капитан.

– Ну, я-то понятно. А тут и они. Разведка мы или погулять вышли.

– Разведка, конечно. Но пока командование не определится, сидите ровно. Опять же, тылы еще не подтянули. Сегодня ожидаем воздушный танкер.

– Я думал, что мы воспользуемся эффектом неожиданности.

– Это вперед, бегом, скачками? – хмыкнул Остроухов. – Без крепкого тыла, выйдет пшик. А у нас плечо доставки тринадцать с половиной тысяч километров, да все по воздуху. Вот выйдем к морю, глядишь и полегче станет.

– То есть, несколько дней у нас есть? – уточнил Виктор.

– Ну, минимум три дня, это точно, – подтвердил комбат.

– Тогда разрешите предложение, Ростислав Федорович.

– Слушаю.

– Я что подумал. Если к мотоциклам пристроить прицеп, на нем установить короб, под боеприпасы и амуницию. На его крышке спина к спине посадить четверых бойцов. Двоих лицом, и двоих спиной по ходу движения. Тогда получится увеличить число бойцов, и мой взвод можно будет использовать как ударную единицу.

– Китайские лавры спокойно спать не дают?

– При чем тут лавры. Подобный подход, в существующих реалиях вполне себя оправдает. В мотоциклетной команде мы имеем пулеметчика, снайпера и автоматчика. Дополняем их автоматчиком, парой стрелков и гранатометчиком. На выходе получаем практически полнокровное отделение. Вкупе с БРДМ, серьезная маневренная боевая единица.

Опыт действий Виктора в Китае командование приняло к сведению. И несмотря на то, что танковому батальону придали «бардак», ни одного «мабуты» варягам не выделили. Мало того, их изъяли и у витязей. По-видимому посчитали, что испытания машины прошли в достаточной мере, и теперь им лучше лишний раз не отсвечивать. Ну и «Камуфляж» на «бардаке» использовать запретили.

Такое впечатление, что подготовили новые образцы, убедились в их работоспособности, и убрали в сторонку, до поры. Словно ожидали чего-то серьезного. Непонятно только отчего тогда его БРДМ все же отправили в Никарагуа.

В любом случае, опыт Китая был вполне применим и для этих мест. Конечно можно использовать и автомобиль. Только с техникой у них тут не очень. И никто не выделит Виктору дополнительный транспорт. Иное дело если использовать собственные резервы.

– Допустим вы правы, Виктор Антипович. Но откуда взять для этого штатные единицы?

– Не нужно никого брать. Озвучить задумку никарагуанцам, в идеале самому Сандино, и, я уверен, они сами выделят нам нужное количество людей.

– Ладно. А откуда вы возьмете эти прицепы?

– Изготовим сами. Необходимый металл для рамы и колеса мы прихватили, закреплены на «бардаке». Короб сбить из досок. Чертежи я уже подготовил. По-хорошему управиться можно и за день. Нужно только ваше разрешение, на задействование ремонтно-эвакуационного отделения.

– Мотоцикл-то потянет?

– Еще как потянет. А где не справится, четверо охламонов подтолкнут. Ну или пробегутся рядом, держась за прицеп, как за стремя лошади.

– Хм. Штука в любом случае полезная. Как минимум можно будет перемещать припасы. Добро, я передам командиру взвода обеспечения. Еще вопросы есть?

– Никак нет.

– Вот и ладно. Ну что же, пойдемте завтракать.

– Я к своим.

– Виктор Антипович, вы со своими парнями еще переломите кусок хлеба, и не раз. Но это в поле. В расположении же батальона будьте добры принимать пищу в офицерской столовой и в соответствующем окружении.

– Есть.

– Это не приказ, Виктор Антипович, а пожелание. Вы уже поднялись на совершенно иной уровень, и должны ему соответствовать.

Офицерскую столовую по обыкновению устроили в большой армейской палатке. Она же выполняла и роль офицерского собрания. К слову, здесь уже были собраны походные книжные полки на которых разместилась батальонная библиотека. Пополняли ее по мере сил сами офицеры. Виктор так же внес свою лепту, прикупив десяток книг. Туда же должны были отправиться и те, что он приобрел для обучения своего личного состава испанскому. Вот пройдут по кругу через весь взвод, и пожалуйте на полочку.

Едва пройдя вовнутрь, Нестеров тут же столкнулся взглядами с Мицкевичем. Давний недобрый знакомый. То столкнулся с ним в Китае. Теперь вот за полтора десятка тысяч километров. Этот дворянчик так толком и не навоевался, как наметилось перемирие с японцами. А тут предложение еще малость повоевать. Причем не в перспективе, а сразу. Опять же экзотика и тропический рай.

Играть в гляделки со своим давним противником не стал. А тот, казалось, его еще больше возненавидел. А то как же. Мало того, что у Нестерова полный бант Георгия. Так ведь он еще и поручика сразу получил. В то время, как сам Мицкевич щеголяет в звании подпоручика. Как оно в принципе и полагается по первому году после училища. Если ты конечно не окончил его с отличием.

За столами сидят по четверо, и во избежание неразберихи за каждым закреплено свое место. Так оно было в пункте постоянной дислокации, так осталось и здесь. Поэтому Виктор направился прямиком к столику за которым пристроились медик, командиры взводов связи и обеспечения. Ротные офицеры старались держаться отдельно. И да, на этот раз Мицкевич нашел поддержку в лице своих сослуживцев, как и он полагавших, что безродным в офицерском корпусе делать нечего.

– Приятного аппетита, – пристраивая поднос, и присаживаясь за стол, пожелал Виктор.

– Присоединяйтесь. Сечка сегодня необычайно вкусная, – наигранно закатывая глаза, приветствовал его медик.

Ну что сказать. Это во Владивостоке у них были разносолы. Как впрочем, присутствовали они и на дирижабле. Здесь же простая, и сытая пища. Сечка сдобренная мясом, галеты, печенье и кофе. Нет даже масла, ввиду отсутствия условий для его хранения. Но с другой стороны, Виктору не привыкать. Бывало и хуже. Значительно хуже. Правда этого он говорить не стал.

– Владимир Матвеевич, я насчет нашего разговора. Помните? – обратился он к поручику, командиру взвода обеспечения.

– Вы о прицепе?

– Да. Я только что говорил с Остроуховым. Он не против. Сказал, что передаст вам.

Если бы речь шла о какой мелочи или ремонте техники, то Виктор решил бы вопрос напрямую. А то и не беспокоя Карпова. Но тут придется полноценно задействовать слесарей минимум на день. Так что, следует обосновать необходимость этого, и получить разрешение вышестоящего начальства.

– Не вопрос. Как только мои парни управятся с текущими задачами, то возьмутся за ваш заказ, – кивнув, согласился поручик.

– Мы только прибыли, – вздернул бровь Виктор.

– И что, – хмыкнув пожал плечами Карпов. – Железо же. А ему полагается периодически ломаться и подчас не к месту. Вроде готовили технику к отправке, н-но… – он развел руками.

– Тогда, с вашего разрешения я навещу ремонтное отделение, поясню по чертежам и сгружу у них материалы.

– Разумеется. Хотите заработать очередное очко надбавок? – подмигнул Карпов.

– Да бросьте. Какие надбавки. Прицепы пользуют густо и часто. Вот уж чем не удивить.

– Но к мотоциклам я не припомню.

– Я то же, но это ведь ни о чем не говорит, – возразил Нестеров.

После завтрака Виктор вернулся в расположение взвода, и приказал заводить «бардак». Все материалы были закреплены на броне. В мотоциклах хранить попросту негде. Ну и покатили к ремонтникам. Оно вроде и недалеко, но не на себе же тащить, в самом-то деле.

– Не зря говорят, что мир тесен, – сбив шлемофон на затылок, хмыкнул Виктор, наблюдая слесарей копошащихся в «тройке». – Поздорову ли, Богдан Карпович? – окликнул он знакомого старшего унтера.

Один из слесарей перестал копошиться в моторном отсеке и поднял взгляд на голос. Нестеров был знаком с ним еще по первой стажировке. Помнится, тот его воспринял в штыки, но как только, юнкер первокурсник начал сыпать изобретениями, тут же проникся к нему уважением и всячески оказывал посильную помощь.

– Гришка, – пихнул он второго слесаря, – ты глянь, кто нарисовался. Гхм. Прошу прощения товарищ поручик, – только теперь приметив погоны, стушевался старый знакомый.

– Все нормально. Только не говори, что и Баженов тут, – припомнил Виктор сварщика, спрыгивая с «бардака».

– Да тут он, куда ему деваться. Вон, у себя сваркой сверкает, – так же спускаясь на землю, ответил Виноградов. – Здравия желаю, товарищ поручик, – бросив руку к обрезу кепки, приветствовал уже как положено.

– Виктор Антипович. Тут ничего не изменилось. Разве только на вы и шепотом, – с улыбкой закончил Нестеров.

– Понимание имеем. А я слышу комвзвода разведчиков поручик Нестеров. Думаю, однофамилец, потому как вам только через полгода выпускаться.

– Жизнь полна неожиданностей, Богдан Павлович. А я гляжу, готовили технику, готовили, а на выходе опять двадцать пять.

– Так железо же, – пожал плечами слесарь. – А вы по делу, или как? – приметив закрепленные на «бардаке» материалы, поинтересовался унтер.

– Прости, я даже не представлял, что ты тут. Давно уж пришел бы поздороваться.

– Знать по делу. Но вы уж извините, Виктор Антипович, только мне нужно для начала закончить с этим танком.

– Надолго?

– Должны были управиться за полчаса, но теперь похоже придется провозиться целый день. Ну, может быть повезет, и управимся за час.

– А в чем проблема?

– Прокладка на выпускном коллекторе прогорела. А заменить не получается, гайка к шпильке прикипела напрочь. И так, и эдак. Только грани слизали. А там ведь не подлезть. Вот сейчас попробуем надставить кувалду, да с обратной стороны зубилом гайку расколоть.

– Так ведь и шпильку можете сломать.

– Вот я и говорю, может час, а может день. Потому как потом нужно двигатель выдергивать и высверливать обломок. А иначе никак. Тесно.

– Расколоть говоришь, – склонил голову на бок Виктор.

– Никак удумали чего, Виктор Антипович? – сразу же сделал стойку слесарь.

– Как ты тогда сказал – лучше полдня потерять, а потом за пять минут сделать. Есть одна мысль. Только я гляжу с железом у вас туго.

– Вы сказывайте чего надо, а там поищем, глядишь и найдем.

– Гайка на двадцать два, болт десятка, две гайки под него. Короткая трубка, желательно толстостенная, чтобы борт в ней свободно ходил. Стальной штырь, заостренный под зубило. Ну и пожалуй… А нет. Еще и шарик подшипника, чтобы зубило не проворачивалось. Ну и Баженова с его сваркой.

– Все есть. Сейчас организуем.

– Богдан, так колоть будем или нет? – поинтересовался второй слесарь, уже принесший молоток, кувалду и зубило.

– Погоди, Гриша, – отмахнулся от него Виноградов.

На то чтобы изготовить приспособление ушло не более получаса. Что сам Богдан, что обрадовавшийся встрече Прохор, отложивший свои дела, подступились к осуществлению задумки Виктора с привычным энтузиазмом. Сколько раз уж убеждались в том, что парень выдает на гора вроде бы очевидные вещи, которые потом служат добрую службу. Придуманные им инструменты пользуют уже далеко не только они сами. Да чего там. На заводах производят. Так-то. А быть причастным к созданию чего-то нового, оно всегда интересно.

Надев получившееся изделие на прикипевшую гайку, Виктор подкрутил рукой болт, так, чтобы зубило не провернулось. Потом подтянул ключом, не прилагая особого усилия. И когда наконец насторожил зубило как надо, начал затягивать всерьез. Не прошло и минуты, как раздался треск. Снял приспособление, и отвернул лопнувшую гайку пальцами, уже не прилагая усилий.

При этом Нестеров улыбался и хитро подмигнул Виноградову, мол знай наших. Ну, а отчего ему не радоваться-то, если на выходе получился удобный инструмент, являющийся к тому же изобретением, отмеченным Эфиром.

– Пятьсот второй, ответь пятьсот первому, – вызвал Виктор вглядываясь в блок пост.

– Пятьсот второй, на связи, – отозвался Рогов, командир первой мотокоманды и по совместительству замкомвзвода.

– Где находишься?

– На месте будем к назначенному сроку.

– Принял.

– Пятьсот третий, пятьсот первому.

– Пятьсот третий, на связи, – а это уже Гранин, командир второй мотокоманды.

– Как дела? – поинтересовался Виктор.

– На месте будем по графику, – отозвался унтер.

– Принял. Пятьсот первый, конец связи.

Вокруг горы, и как бы Виктор не относился к их высоте, склоны покрытые лесами достаточно круты, а нередко представляют собой скалы. Да, несерьезные, всего-то в несколько метров. Но это достаточное препятствие не только для автомобильного и живого транспорта, но и для людей.

Так что, пейзажи конечно превосходные. Однако путей здесь не так чтобы и много. Дороги проходят по ущельям, взбираясь к перевалам. И контролировать их значительно проще, чем на равнине.

Понимают это и янки, расположившие свой блокпост прямо на перекрестке близ небольшого городка Палакагуина. Здесь сходятся дорога с севера, из Гондураса, проходящая через Окоталь, до которого порядка шестидесяти километров. Путь, на юго-запад к побережью Тихого океана, к главному порту Никарагуа Коринто. А так же к заливу Фонсека с американской военно-морской базой. На юг, к столице страны, Манагуа. Ну и на восток, к побережью Карибского моря.

Укрепление состоит из четырех армейских палаток, полевой кухни и наблюдательной вышки. Все это прикрыто габионами из мешков с землей. Снаружи, по периметру отрыты траншеи, перекрытые щели и блиндажи. Прежде-то морпехи этим не заморачивались. Но появившиеся у повстанцев минометы заставили их более вдумчиво подойти к вопросу оборудования укреплений.

БРДМ Нестерова находился в двух километрах от блокпоста. Ближе подъезжать он опасался. Автотранспорта тут не так много, поэтому звук работающего двигателя всегда привлекает внимание. Мотоциклетные команды обошли перекресток по большой дуге, местами преодолевая препятствия, в прямом смысле, перенося мотоциклы с прицепами на руках. Ну и на позиции выходили выкатывая их в ручную. Понятно, что в бою проку от них нет. Но не бросать же, технику…

Сразу покидать машину экипаж и не подумал. В смысле Ясенев полный задора и огня рванулся было из люка, но окрик Нестерова вернул его обратно. И мало того, велел перебраться на место заряжающего, ну и Туников соответственно вместо наводчика. После этого прихватил автомат радиста, сумку с тревожным комплектом и выбрался из машины.

Случись что-то непредвиденное и драться придется накоротке. А тогда уж лучше иметь при себе автомат, а не винтовку. И уж тем более не пистолет. В руках Виктора он конечно не был оружием последнего шанса, как он неоднократно слышал. Попасть в человека на пятидесяти метрах, даже навскидку ему несложно. Пусть в бою, когда хотят убить тебя, это и не столь однозначно. Но автомат в любом случае куда предпочтительней.

Вообще-то рискованно. Все же перед ними бойцы регулярного флота. Они же, наемники. Согласно международного права, они даже под положение о военнопленных не подпадают. Вообще никаких прав. А потому и в нарушении достигнутых договоренностей нет ничего особенного. Пообещать, и не выполнить? Да легко!

Но и отправлять на переговоры рядового нельзя. Это и вовсе могло быть воспринято как плевок. На чувства офицера янки Нестерову плевать. А вот продолжения боя хотелось бы избежать. И дело даже не в лишней крови. Просто наступающая колонна сандинистов и варягов уже на подходе, и времени в обрез.

– Командир взвода морской пехоты Соединенных Штатов, второй лейтенант Коллинз, – поднеся руку ко лбу, представился янки.

– Командир разведвзвода частной военной компании «Варяг», поручик Нестеров, – по-английски представился Виктор.

– Русские? – вздернул бровь лейтенант.

– Наемники, – пояснил Виктор. – Господин лейтенант, во избежание бессмысленного кровопролития, предлагаю вам разоружить ваших людей, и вывести их, включая раненых, вот сюда, на открытое место. В свою очередь гарантирую вам жизнь, достойное обращение и медицинскую помощь.

– Мы хотели бы уйти, сохранив оружие.

– Это не капитуляция, господин лейтенант, а сдача в плен, – покачав головой, обозначил Виктор.

– Я так не думаю.

– Еще как думаете. Против танков вам не выстоять. Даже против одного. Уверен, вы уже связались с Эстели, и в курсе, что на поддержку авиации вам рассчитывать не приходится. Как впрочем, и посуху подмога не подойдет. Если ваши командиры не дураки, то они понимают, всю бесполезность этого шага без противотанковых средств. Скоро тут появится колонна под командованием генерала Сандино. У меня приказ разобраться с блокпостом до их подхода. Если мы не находим взаимопонимания, я продолжаю обстрел ваших позиций.

– А если все же не успеете управиться до подхода колонны?

– Тогда мой командир батальона выразит мне свое неудовольствие, лишит премиальных, и прикажет десятку танков открыть огонь из семидесятишестимиллиметровых орудий. Уверены, что готовы разменять одну из своих жизней, в самом начале? И ладно бы защищая дом, – пожал плечами Виктор.

Ведя переговоры Нестеров давил своей Харизмой. Преимущество в две десятые, не так уж и много, перед молодым лейтенантом. Но стоит его наложить на сложившуюся обстановку, и оно уже оказывается куда существенней.

– Хорошо, я согласен на ваши условия.

Колонна появилась в тот момент, когда шестнадцать оставшихся в строю морпехов вышли на открытый участок, рядом с блокпостом. При этом они выносили и помогали идти своим раненым товарищам. Изрядно им досталось. Как минимум троим требовалась срочная квалифицированная медицинская помощь. А лучше «Аптечка». Но Виктор и не подумал использовать свои резервы.

Подчиняясь приказу Виктора, к месту подтянулась первая мотокоманда, под командованием унтера Рогова. Которая тут же взяли пленных под контроль. Гранин со своими остался на позиции, прикрывая издали.

Управившись с ранеными, оставшиеся невредимыми начали сносить тела павших товарищей. Нестеров не ошибся, все морпехи прошли инициацию, и уже успели достигнуть максимума в своем росте.

И, между прочим, из сорока шести человек, один имел высшее образование, это второй лейтенант, и двадцать пять среднее. Оставшиеся двадцать, начальное. Но судя по умениям, которые хотя и уперлись в потолок, но все же стронулись с нулевых значений, парни проходят обучение по программе среднего образования.

Впереди колонны двигался танковый взвод, из трех машин. Их наличие показало второму лейтенанту, что Нестеров не блефовал. И в то же время, заставил призадуматься о том, что легкая прогулка для янки похоже подошла к концу. Он не мог не слышать о том, как дрались русские наемники в Китае. Если только вообще не читал газет. А потому мог себе представить, чем обернется подобное противостояние в Никарагуа.

– Ну что, Виктор Антипович, все же управился, – кивая на морпехов с носилками, выносящих павших товарищей, произнес Остроухов.

– Так точно, товарищ капитан, – подтвердил очевидное Виктор.

– Этих под охрану возьмут сандинисты. У нас договоренность с генералом, он обеспечит им приемлемое содержание и должный медицинский уход. Так что, двигай дальше.

– Прошу прощения, Ростислав Федорович. Но я хотел бы сначала закончить с пленными и павшими. Отправлю вперед обе мотокоманды. Им ведь теперь только разведку вести. Так что, управятся.

– Хотите снять опыт, – понял комбат.

– А заодно обследовать блокпост. Это наши законные трофеи.

– Не стоит столь уж сильно увлекаться трофеями, Виктор Антипович. Даже, если вы позиционируете себя сугубо как наемник. Я, ясно выражаюсь?

– Так точно.

– Хорошо. У вас времени только до того момента, пока сандинисты не примут у вас пленных. После чего приказываю выдвинуться передовым дозором. Вопросы?

– Вопросов нет, товарищ капитан.

– Выполнять.

– Есть.

Ну что тут сказать. Конечно жаль терять столько опыта. Павшие имели неслабый задел в избытке. Но он ведь не на свободной охоте. У них тут, между прочим, первый день наступления. И нужно пользоваться моментом, пока на их стороне внезапность и преимущество в силе.

– Гранин, что с ранеными? – поинтересовался Виктор у командира второй мотокоманды.

– Тяжелые. Мальчишки, раскудрить их через коромысло. Вроде и учили их, но куда-а там. Встали на колено и давай садить из винтовок. Корежит так, что хочется добить, чтобы не мучились, – ответил унтер.

– Собери весь молодняк возле них, и пусть помогают как могут.

– Да они скорее помогут загнуться, – возразил было Гранин.

– Делай, – потребовал Виктор.

– Есть.

– А сам со своей командой обследуй блокпост, на предмет трофеев. Берите только оружие и артефакты, если таковые найдутся.

– Понимание имею.

– И еще. Поищи дробовики и патроны к ним. Ручные гранаты глянь. Если случится драться в городе, они сильно помогут. Сгребай все подчистую, и крепи на «бардаке».

– Есть.

– Ясенев, – позвал Виктор, закончив с унтером.

– Я, товарищ поручик, – подбежал радист.

– Возьми у Туникова запасную «Аптечку» и присмотри за нашим раненым молодняком. Только им не показывай. Если кто из них вдруг околеет, подними. Но не раньше.

– Учить стало быть будете, – хмыкнул Тимур.

– Тебе в свое время это помогло.

– Не спорю, – кивнул Ясенев.

– Морфин то же не коли. Как бы сердечко не болело. Не уверен в себе, оставь аптечку в «бардаке».

Еще по осени, в армию стали поступать персональные аптечки. Не артефакты, а самый обычные. Эдакие герметичные коробочки из нержавеющей стали. Внутри находятся обеззараживающие таблетки для воды, от расстройства живота, йод, и по три резиновых шприц-тюбика с морфином.

– Разрешите выполнять? – вскинул руку к шлемофону, вытянулся Ясенев.

– Действуй.

– Есть!

Раздав указания, Виктор направился к пленным, которых охраняла первая мотокоманда Рогова. Без никарагуанцев, ясное дело. Эти сгрудились вокруг своих товарищей, искренне им сопереживая и не в силах помочь. Ничего, пусть покусают локти. Это полезно.

К этому моменту Рогов уже успел обыскать пленных. Добыча оказалась знатной. Пара «Аптечек». Одноразовая персональная, изъятая у лейтенанта, с израсходованным зарядом. И судя по тому, что у офицера мундир без прорех, спас он одного из своих подчиненных. Достойно похвалы.

Вторая четырехразовая, без привязки. Похоже была в ведении взводного медика. И так же пустая. Но ерунда. Как и то, что образец из ранних, размером с почтовую посылку, и ресурс наполовину выработан. Переоценить подобный трофей сложно. Впрочем, и с персональным артефактом Виктор что-нибудь придумает.

Пока ходил к «бардаку» за своим чемоданчиком, Туников и Уткин разложили складные столик и пару стульев. Ну не на земле же работать. Опять же, отчего не воспользоваться легкой и компактной мебелью, коль скоро есть возможность транспортировать это на броне.

– Это мародерство, – подойдя к Виктору, заявил Коллинз.

– Господин второй лейтенант, согласно законодательства ДВР, взятые в бою оружие, артефакты и опыт являются законными трофеями добывших их.

– Но согласно международному праву…

– Согласно законов ДВР, законы республики находятся в приоритете перед международным правом, – оборвал его Виктор.

После чего кивком приказал Рогову отвести лейтенанта к остальным пленным. Он ему сейчас не интересен. Недавно окончил училище, а потому весь опыт уходит в развитие Сути. А тот незначительный запас свободного, который Виктор наблюдал во время переговоров, Коллинз уже успел вогнать в какое-то из умений.

Отшив лейтенанта, Виктор глянул на сидевшего перед ним морпеха.

– Руки на стол. Я вижу, что свободный опыт ты уже использовал, – закрепляя на запястьях пленного электроды прищепки, хмыкнул Виктор.

Говорил он громко и четко, чтобы слышали остальные пленные. Ну не повторять же каждому в отдельности. У него, между прочим, времени нет. В любой момент могут подойти сандинисты. И что делать? Отказываться от трофеев? Вот уж чего не хотелось бы.

– Но учти, если попытаешься это повторить с переведенным из избыточного, получишь в лоб вот этой дубинкой, – продолжил Виктор, положив ладонь на удлиненный кожаный мешок, набитый дробью. – Не оставит даже синяка, но ощущение не из приятных и выключит гарантировано. А оглушенный не убитый, опыт слить без проблем. Решай сам, как это будет.

– Издевательства над пленными… – начал было морпех.

– Ты дурак? Я же сказал, никаких следов не остается. И потом, просто сиди смирно, и ты вообще не ощутишь никаких неудобств.

Ну что сказать, пленный попытался было манипулировать с опытом. Но реакция Виктора была молниеносной. Прилетевшая в лоб дубинка опрокинула янки на землю, гарантированно лишив его сознания. После чего даже не усаживая его обратно за стол, благо длины проводов хватало, Нестеров слил весь его опыт. Пятьдесят пять тысяч. Серьезный задел.

Этот пример показал остальным янки всю бесполезность подобных попыток. И дальше все прошло без сучка и задоринки. В общей сложности с тридцати трех пленных, семнадцать из которых были ранеными, он снял один миллион двести двадцать три тысячи триста пятьдесят пять опыта.

Весьма и весьма неплохо. Тем боле учитывая, что половина его пойдет лично Виктору. Это вполне справедливо. Более того, он еще и скромен в своих притязаниях. Ведь если не его «Характерник», то взводу и вовсе ничего не обломилось бы. Он уже представляет, как начальник штаба будет скрипеть зубами узнав о том, что большая часть пленных янки уже обнулена. У Сандино с характерниками все грустно. Их у него попросту нет.

Виктор с сожалением посмотрел на тела убитых. Кстати, все они имели среднее образование и должны были возродиться. А вот среди имевших только третью ступень Сути, минимум трое имели прорехи на окровавленных рубашках. Однозначно были убиты, и своевременно подняты. Что опять же, говорило в пользу лейтенанта.

По сути, после расстрела в упор из пушки, взвод морпехов вышел без потерь. Пара-тройка часов, и все павшие поднимутся. Конечно возрождений они лишатся, но останутся жить. Вот такие дела творятся с приходом в этот мир Эфира.

Едва закончил с пленными, как подошло отделение сандинистов под командованием третьего сержанта. Вообще-то они появились бы и чуть раньше. Но их вовремя перехватил Рогов, попросив обождать. Что ни говори, а приказ был четким. Как только у них примут пленных, выдвигаться передовым дозором на Эстели, до которого было чуть больше сорока километров.

– Ну что тут у вас? – подойдя к Ясеневу, поинтересовался Виктор.

Сандинисты посмотрели на него испуганными глазами. Что и говорить, вид стенающих и истекающих кровью товарищей не вдохновлял. Их разумеется перевязали. Но кто сказал. Что этого достаточно. Виктор на секунду усомнился в правильности своего приказа, не применять морфин. Все же корежило раненых знатно, у него даже холодок пробежал по спине. Но какой прок от лежащих в прострации окровавленных тел.

– Пока живы, – пожал плечами Ясенев.

– Это хорошо. Надеюсь прониклись. Поднимай.

– Есть, – извлекая «Аптечки», ответил радист.

Судя по бурной реакции парни получили не просто тяжелые ранения, но были обречены на мучительную смерть. Ну или это компенсация от Эфира, за долгие страдания. Как ни крути, а в таком состоянии они пробыли минут сорок.

Едва управившись, Тимур построил восьмерку сандинистов, и доложил Нестерову о готовности личного состава внимать своему командиру.

– Ну как бойцы, понравилось? – обведя строй, поинтересовался Виктор.

Те лишь молча взирали на поручика. Ни уважения, ни преданности в этих взглядах не было. Хотя именно так они и смотрели еще перед выдвижением из Окоталя. Ничего. Ему их любовь не нужна. А вот солдаты готовые сражаться, совсем не помешают.

– Рядовой Санчес.

– Я.

– Рядовой Перес.

– Я.

– Выйти из строя.

Ну-у, не сказать, что так уж хорошо. Однако заметно, что строевой подготовке инструктора все же уделяли время. Ошибочное мнение считать ее тупой муштрой и шагистикой. С ее помощью в голову солдата вколачивается привычка выполнять приказы командиров. Это один элементов закладки основ и поддержания дисциплины. И что немаловажно, совместное выполнение строевых приемов способствует выработке у бойцов чувства товарищеского локтя, и способствует спайке подразделения в единый организм.

– Рядовым Санчесу и Пересу, за необдуманные действия в бою, объявляю выговор.

– Есть выговор, – практически одновременно, и с нескрываемым удивлением, ответили они.

– Встать в строй, – когда те заняли свои места, Нестеров продолжил. – Запомните бойцы, получивший по глупости ранение в бою не герой и не храбрец. Он конечно не трус, но из-за своей дурной храбрости он подвел товарищей. Потому что перед лицом врага у них теперь меньше бойцов. Его конечно можно вернуть в строй с помощью «Аптечки». Благодаря Санчесу и Пересу у нас теперь на два заряда меньше. На целых два. А это чьи-то не спасенные жизни. Вас учили как воевать. Это не значит, что теперь вам не грозят ранения или смерть. Но если делать как на тренировках, то подстрелить вас будет труднее. Как именно были ранены эти двое, вы знаете и так. За глупость я поощрять не буду. Разойдись.

– И это все, товарищ поручик? – удивился Тимур, проводив взглядом недовольно бубнящих сандинистов.

Выговор. Для варягов это конечно имеет значение. Так как неизменно ударит по кошельку. Далеко не все варяги проходят по линии ДБР. Подавляющее большинство, во всяком случае в этой ЧВК, реально отправились воевать за деньги.

Сандинисты же. Они добровольцы. Все, чем их обеспечивают это оружие, экипировка и котловое довольствие. Даже одеваются они только в то, что могут добыть сами. Многие и вовсе ходят в рванье. Так что им от этого взыскания, ни холодно, ни жарко.

– Сейчас некогда. Как только выдастся время, погоняем их строем и позанимаемся рукопашным боем, – подмигнул Тимуру Виктор.

– Ясно, – довольно ощерился радист.

После чего сорвался с места. Колонна уже готовится к движению. А без передового дозора, это по меньшей мере глупо. Виктор проводил Ясенева взглядом, и тут же нахмурился. Вообще-то он не ожидал, что получится именно так.

С десяток ящиков патронов и гранат, это куда как серьезно. Тем более, учитывая, что на броне уже закреплено имущество экипажа. Туников и Уткин сейчас пытались разместить эту добычу так, чтобы она не мешала вести огонь в круговом секторе, с максимальным отрицательным наклоном орудия. Задача не тривиальная.

Штурмовые дробовики Горского его взводу не полагались. Пользу же этого оружия, в определенных условиях, Виктор успел осознать еще в Китае. Поэтому и решил разжиться в качестве трофеев. Конечно подчиненных придется учить и учить правильно ими пользоваться. Причем, не только сандинистов. Но это ничего.

Вскоре БРДМ рыкнул дизелем и двинулся следом за мотоциклами, которые затарахтели перед ним, увлекая за собой прицепы. На которых сидели нахохлившиеся никарагуанцы.

Хм. А вот что ему мешает изготовить что-то посерьезней и для «бардака». Причем в форме эдакой лодки плоскодонки. Вполне сгодится и для перевозки имущества, и для дополнительного боекомплекта. А то, глядишь, и личный состав можно будет переправить через водоем. И те же мотоциклы. Плевать, что в несколько заходов.

Ладно. Это не столь уж и важно. А вот польза от «Шестого чувства» неожиданно оказалась куда более существенной, чем он себе это представлял прежде. Вывод. Нужно отрывать это умение от техники, чтобы использовать и вне ее. Тем более, что у него сейчас в загашнике имеется чуть больше шестисот сорока тысяч опыта. Понятно, что на все не хватит. Но и мертвым грузом ему лежать незачем.

Итак, что у него там на очереди. Однозначно поднимет сначала «Ружье». То, что он раздобыл и дробовики и патроны к ним, ни о чем не говорит. Даже расстреляв по тарелочкам, и их заменяющим мишеням, все трофейные боеприпасы, он получит порядка двадцати тысяч.

Кто-то скажет, что это превосходный результат. И будет прав. Потому что тем, кто не стреляет хотя бы вполовину так же хорошо как Нестеров, проще покупать опыт. Потому как после январских изменений Эфира, выйдет дешевле. Н-но… Как уже говорилось, все познается в сравнении. И для Виктора это уже давно не показатель.

Виктор шел по большой поляне у дороги, которая сейчас походила на растревоженный улей. Сандинисты и наемники выдвигались на рубежи атаки, перед административным центром департамента городом Эстели. И все, вроде бы оборачивалось для наступающих вполне удачно. Они дошли сюда практически без сопротивления. Если не считать, того боя, у Палакагуина, где драться пришлось только его взводу.

Только полдень, а наступающие уже продвинулись на шестьдесят километров. Это если по прямой. По дороге выйдет все восемьдесят. Двигались практически не останавливаясь, оставляя по пути гарнизоны, занимающие ключевые точки. Что пока не столь расточительно, если учитывать гористую местность.

– Разрешите, товарищ полковник? – заглянув в дверь штабного кунга, спросил Виктор.

– Нестеров. Заходи, – подкрепляя свои слова нетерпеливым жестом, встретил его Аршинов.

Поручик не стал заставлять себя долго ждать, и переступив оставшуюся ступень, оказался внутри. Ему куда проще, чем высоким пехотным и артиллерийскому офицерам, стоявшим у стола с картой, чуть пригнувшись. Одним из показателей, для поступления в танковое училище был рост не выше среднего. И у него он затормозился, как раз вовремя, чтобы остаться в допустимых пределах. Броня, она такая, особо не развернешься.

– Товарищ полковник, поручик Нестеров по вашему приказанию прибыл.

– Товарищи офицеры, вопросы? – спросил начальник ЧВК подчиненных.

Стрелки, артиллерист и комбат Виктора, покачали головами, мол все понятно. После чего были отпущены. Внутри сразу же стало просторней. Оно и понятно. Машина-то штабная, но это не палатка, и на большое количество людей не рассчитана.

Проходя мимо своего подчиненного, капитан Остроухов, скользнул по нему взглядом, и Виктор рассмотрел в нем… Не неприязнь, но некое раздражение. Впрочем, разбираться с этим пока некогда.

– Нестеров, подойди, – сделал приглашающий жест Аршинов, указывая на карту.

При этом, сидевший у стола майор, начальник штаба ЧВК посмотрел на молодого офицера с нескрываемым интересом. Как видно пытался составить личное впечатление, потянет ли поручик возложенное на него доверие. Ну или все же груз ответственности. Бог весть отчего, но у Виктора сложилось именно такое впечатление.

Стол застелен среднемасштабной картой, на которой нанесена территория всего Никарагуа. Довольно подробная карта, не без того, но из-за масштаба не столь информативная как крупномасштабные, которыми предпочитал пользоваться Виктор. Все же качественно исполненная, она позволяет воочию понять характер местности, где предстоит действовать.

Жаль только, что даже на ней не получится прорисовать все нюансы. Если только специально озадачиться и убить на это прорву времени. А так-то, ничего невозможного, при наличии соответствующих умений.

– Товарищ поручик, вам с вашим взводом предстоит выдвинуться вот сюда, к городку Ла-Тринидат, и занять позицию где-то здесь. Более точно определитесь на месте самостоятельно. Задача, не пропустить подкрепления янки, которые они могут попробовать перебросить к Эстели.

– А почему мне не занять блокпост морпехов? Или есть сведения, что они его заминировали? – поинтересовался Виктор.

Вопрос не праздный. Американцы перебросили в Никарагуа полк морской пехоты. Первый батальон рассредоточен западнее, обеспечивая контроль территории вокруг порта Коринто, и залива Фонсека, где располагалась военно-морская база США.

В Манагуа и Гранаде, базировался второй батальон. Он контролировал не только столицу, но и второй по значимости порт на берегу озера Никарагуа. Являвшийся гаванью страны со стороны Атлантического океана.

Третий квартировал в Эстели, разбросав вокруг щупальца блокпостов на основных маршрутах. Опираясь на них подразделения морпехов и национальной гвардии, не только контролировали местность, но и совершали операции по зачистке окрестностей от повстанцев. Очаги сопротивления последних остались только в этих краях.

Один из блокпостов был в Окотале, обезвреженный сандинистами еще в самом начале. Второй, три часа назад захватил Виктор. Третий, отступил к основным силам, в Эстели. Причем, уходили в спешке и побросали большое количество боеприпасов. Чем конечно же воспользовались разведчики. Правда, все им в любом случае прибрать к рукам не получилось. Да и некуда, если честно. Единственно, патроны к дробовикам подмели подчистую.

К настоящему времени к административному центру департамента подтянулись остальные взвода, прежде занимавшие ключевые точки. Теперь же они, и отступившие к Эстели никарагуанские нацгвардейцы, влились в ряды защитников города.

– В отличии от остальных блокпостов, взвод у Ла-Тринидат янки не стал отходить к Эстели. Что вполне ожидаемо.

При этом на лице полковника мелькнуло недовольство, которое тут же сменилось бесстрастным выражением. Виктор слышал, что он якобы настаивал на том, чтобы разделить силы, и нанести одновременный удар по нескольким блокпостам одновременно. В этом случае они имели хорошие шансы разгромить по частям две трети батальона со штабом в Эстели. Но

Сандино воспротивился этому плану. Он полагал, что все силы необходимо держать в кулаке, и вести наступление на Манагуа и Гранаду. Взятие столицы и одного из важнейших портов страны, окажется серьезным политическим и пропагандистским фактором. В результате этого восток страны тут же перейдет на сторону повстанцев.

Генерал конечно лучше знает Никарагуа и никарагуанцев, спору нет. Только крупномасштабные боевые действия это не партизанская война. Было время, своими жалящими ударами из-за угла, повстанцы заставили янки оставить страну. Но когда американцам не нужно будет шарахаться от каждого куста, и они увидят перед собой конкретного противника, то и драться станут совсем по-другому.

Танки? У янки теперь то же есть такни вооруженные пушками. Как и противотанковая артиллерия. Еще совсем недавно они имели всего-то противопульное бронирование и были вооружены пулеметами. Однако, вооружение заменили, а броню усилили. Не сказать, что мера столь уж действенная, но машины серьезно прибавили в боеспособности. Хотя и стали менее поворотливыми, а в техническом плане, количество поломок выросло.

В США всерьез изучают опыт пограничных конфликтов ДВР, СССР и Японии. Как не упускают из виду Гражданскую войну в Испании, и очередной японо-китайский инцидент. Ага, вот так его назвали. Сотни тысяч убитых, пропавших без вести и ставших инвалидами. А оказывается, случилось банальное недопонимание.

– Посадишь на броню стрелковое отделение, – подвинув к себе лист, уже крупномасштабной карты, продолжил полковник, – Никарагуанцы, но командует ими наш инструктор. Обучены хорошо, имеют боевой опыт. Займете позицию вот здесь. Артем Сергеевич, считает, что это место вполне подходящее.

Виктор взглянул на карту, сосредоточился, и она тут же трансформировалась, приняв объемный вид. Только для него, конечно же. Впрочем, начштаба наблюдает то же самое. Он прошел инициацию, и уже на десятой ступени Сути. Н-да. Яркий пример того, что Виктор движется прямо-таки семимильными шагами. А ведь все за то, что карьера майора продвигается успешно. Как говорится – из молодых, да ранних. И характерник третьей ступени, но вот не дотягивает пока до Нестерова.

Осмотрел Виктор и позиции янки. Ну что сказать, грамотно расположились. Возвышенность расположена в самом узком месте лощины. Вокруг конечно скорее высокие холмы, а не горы. Но склоны у них достаточно крутые даже для человека, о транспорте и говорить нечего. Перевалы отсутствуют. Для обходного маневра понадобится отмахать порядка сотни километров, что в одну, что в другую сторону. Причем все по тем же ущельям, которые и перекрыть можно.

Блокпост устроили на уступе склона горы, шириной триста метров, и на высоте пятьсот девяносто восемь метров. Далее склон круто уходит вверх, до отметки в тысяча восемнадцать, где становился более пологим до вершины тысяча двести сорок восемь. Серьезный такой перепад. Подъехать к позициям на транспорте можно только с противоположной, южной стороны. С севера и запада только пешим порядком. Да и то, намучаешься.

– Позиция и впрямь хорошая. Но я бы все же попытался захватить блокпост, – Виктор подобрал со стола карандаш, и указал точку на карте. – К сожалению тот на возвышенности и от нашей танковой пушки толку не так много. Но если мне выделят хотя бы одну гаубицу или миномет, то я мог бы попытаться.

– Виктор Антипович, нам предстоит серьезный бой, и сомневаюсь, что удастся взять Эстели сходу. А значит, предстоит повышенный расход боеприпасов. Плечо доставки из ДВР тринадцать тысяч километров. И все воздушным транспортом, ограниченным по грузоподъемности. Мы испытываем трудности как в боеприпасах, так и в топливе.

– Штурмовка хотя бы одним звеном наших соколов? – посмотрел на Аршинова, Нестеров.

– Не могу. Вот если бы вам удалось захватить миномет, тогда я его выделили бы вам без раздумий.

Те выстрелы фугасами сквозь габионы из мешков с землей, все же оказались не напрасными. Никому из янки это вреда не причинило. Зато одним из осколков повредило миномет, лишив морпехов серьезного подспорья в обороне.

К слову, разведке об этом отчего-то известно не было. При нападении Виктор полагал, что противник имеет только винтовочные гранатометы. Повезло, что тут еще сказать. Иначе мотокомандам досталось бы на орехи. Шестьдесят миллиметров это достаточно серьезно.

Минометы начали поступать на вооружение армии США меньше года назад. И похоже, как и танки, с пушками для испытаний были направлены в Никарагуа. Единственную горячую точку, где присутствуют янки. Правда, непонятно, рассчитывали ли они изначально на появление здесь танков. Потому что калибр в тридцать семь миллиметров для поддержки пехоты все же маловат. Но в любом случае, это вооружение было здесь. И это представляло собой определенные трудности.

– Товарищ полковник, я понимаю, что мы сейчас ограничены во всем. Но если этот проход не займем мы, то уже к утру туда подтянутся дополнительные силы. Всего лишь одна рота, и проход будет заперт наглухо. Сковырнуть их оттуда будет куда сложнее.

– Согласен, товарищ поручик. Мало того, мы потеряем темп, как те плохие рысаки, что рвут со старта. Но я вынужден решать задачи последовательно.

– В таком случае, прошу вашего разрешения на оценку обстановки на месте. И если я посчитаю захват блокпоста возможным, осуществить это, – наконец оторвавшись от карты, произнес Виктор.

– Настолько уверены в себе? – глядя ему в глаза, поинтересовался начштаба.

– Имею кое-какой опыт, товарищ майор.

– Надеюсь о том, что у янки есть миномет, вы помните?

– Как и о том, что у них в наличии минимум четыре винтовочных гранатомета. А у меня будет четыре снайпера.

– Двое в мотокомандах, один в приданном отделении. Откуда четвертый? – вздернул бровь начштаба.

– Это я. С обязанностью наводчика, со стационарной позиции и по неподвижной цели управится и мой заряжающий. Должен заметить без ложной скромности, сомневаюсь, что найдется много стрелков, способных сравниться со мной.

– Самоуверенное утверждение.

– Просто знаю о чем говорю.

– Разрешаю действовать по обстановке, Виктор Антипович, – завершил разговор Аршинов.

– Есть, – выпрямившись, и бросив ладонь к обрезу панамы, произнес Виктор.

Покинув командно-штабную машину, Виктор направился в расположение танкового батальона. В смысле, его штаба, и одной из рот. Остальные две уже выдвигались на позиции для поддержки атаки пехоты. Вот интересно, насколько усилились янки, если Глеб Данилович не уверен в успехе предстоящего штурма. А атаковать нужно прямо сейчас, не давая противнику лишнее время, на то, чтобы зарыться в землю.

– Товарищ капитан… – начал было докладывать Виктор, своему комбату.

– Полковник Аршимнов уже поставил меня в известность, – оборвал его Остроухов.

Хм. А ведь похоже его это задело. Ладно там, в Китае, когда Виктора перевели в прямое подчинение начальнику ЧВК. Но здесь-то этого нет и близко. При подобном подходе сам собой возникает вопрос – кто командует батальоном?

– Ростислав Федорович, я близко знаком с Глебом Даниловичем, дружен с его младшим сыном, который был моим однокашником, вхож в их дом, и наши родители сблизились. Не мог он передать приказ через вас. Потому что считает, что отправляет меня на задание сродни тому, что было у села Уцян. А лучшей кандидатуры у него нет. Это важное направление, и я уже подобное проворачивал.

– Это когда ваш взвод противостоял японскому полку, при поддержке танков? – явно принимая объяснение, поинтересовался Остроухов.

– И авиации, – кивнув, подтвердил Виктор.

– Вы говорите, он считает. А сами вы так не думаете?

– У янки нет того упорства, что присуще самураям. Японцы готовы наступать по телам павших товарищей. Чего и близко нет у американцев. А еще, они не чокнутые на всю голову, и попади к ним мое тело, маловероятно, что станут добивать меня после возрождения.

– Я слышал, что самураи допускали истязания пленных, после возрождения.

– А я это видел своими глазами. Так что, при всей схожести ситуации, она серьезно отличается.

– Ясно. Ну что же, идите, Виктор Антипович. Отделение стрелков уже в расположении вашего взвода. И… Удачи вам, – протягивая руку, пожелал капитан.

– Спасибо, Ростислав Федорович, – отвечая на рукопожатие, поблагодарил Нестеров.

Вернувшись в расположение взвода, он застал там пополнение в виде отделения стрелков из никарагуанцев, под командованием русского унтера. Одежда разномастная, сильно поношенная, без ярких красок, так любимых местными. Но не рванье. Вместо привычных шляп с широкими полями, панамы, на подобии тех, что носят здесь дэвээровцы. Что куда удобнее, и не так демаскирует.

Но главное даже не это. Виктор отчетливо сознавал, что вот эти сандинисты настоящие солдаты. Вроде все те же полные задора и огня местные, у которых вечно в глазах плещутся бесята. Но в то же время, собранные, оружие держат не то, что привычно, а непринужденно, так, словно оно часть их самих, и без него им неуютно.

Едва Виктор приблизился, как унтер скомандовал построение. Хм. И со строевой у них все в полном порядке. Парни быстро разобрались, построившись в одну шеренгу. Считанные секунды, и скомандовав смирно, унтер уже печатает шаг навстречу Нестерову. Тот хотел было отмахнуться, и скомкать ритуал. Но встретился взглядом с командиром отделения, и понял, что лучше не пренебрегать.

Мужик, а на вид этому крепышу лет сорок, дело свое знает туго, и к армии у него отношение более чем серьезное. Он как раз из тех, кто в чинах высот не достиг, но иной жизни, кроме армии, не знает.

– Товарищ поручик, третье отделение, первого взвода, второй роты, третьего батальона, первого полка освободительной армии Никарагуа, прибыл в ваше распоряжение. Командир отделения, старший унтер-офицер Овечкин.

Поворот на сорок пять градусов вправо, три шага, и разворот, уже за левым плечом Виктора. Рука все так же у обреза панамы.

– Здравствуйте, братцы! – поздоровался Виктор, так, словно был на плацу.

– Здравия желаем, господин поручик, – дружно гаркнуло отделение.

Орлы! М-мать! А вот своим он покажет еще где раки зимуют. И давящему лыбу экипажу «бардака» в первую очередь. Слава богу, ему теперь не нужно этим заниматься самостоятельно. Вот только пусть выдастся первая же передышка. Даже если отзовут Овечкина. Он его персонально попросит. Со всем уважением.

– Вольно! – скомандовал Виктор.

– Вольно! – продублировал старший унтер.

После чего Виктор прошел вдоль строя. Не красуясь, а всматриваясь в их Суть. И недаром. Сам Овечкин пустыш. Но все бойцы прошли инициацию, и умения подняты на максимум. Где и как унтер находил характерников, партизаня по лесам? Или уже отбирал инициированных.

– Распустите людей, товарищ старший унтер-офицер, и давайте отойдем.

– Есть. Отделение! Р-разойдись!

И бойцы привычно порскнули в стороны. Куда там юнкерам в училище, которых гоняли и в хвост и в гриву. Но этим похоже доставалось еще круче. Вот ни капли сомнения, при виде их командира.

– Как вас по имени отчеству величать? – поинтересовался Виктор.

– Сидор Матвеевич, товарищ поручик, – степенно ответил унтер.

– Наедине, Виктор Антипович.

– Есть. Только тогда уж и вы ко мне на ты. Мне оно так привычней, – удовлетворенно кивая, и оглаживая усы, произнес Овечкин.

– Добро. Случись унтером назову, не обидишься, что старшего опустил.

– Не ради чинов и званий служу, – добродушно улыбнувшись, отмахнулся тот.

Надо же, он и так умеет. Вот уж не подумал бы. С виду, весь деревянный, как Пиноккио.

– Я вижу твои парни прошли инициацию. Как умудрился-то?

– Свел знакомство с одним господином, которому не нравится, что янки хозяйничают в Никарагуа. Не боец. За оружие браться боится, – извлекая из нагрудного кармана френча военного образца, жестяную коробочку, начал пояснять унтер. – Ну да оно и не всем дано. Но повстанцам помогает. Сандино самолично велел ни в коей мере не привлекать таких ни к чему иному, кроме как к инициации. Потому как разведку и иные смогут доставить, а вот характерники удовольствие дорогое. А вы получается…

– Характерник.

– Ага. Тогда, значит, ладно, – убирая обратно жестянку, произнес Овечкин.

– Что это у тебя? – не удержался от вопроса, Виктор.

– Блокнотик я там храню, чтобы не вымок. Больно уж тут сыро бывает.

– Там у тебя сведения по Сути твоих подчиненных записаны?

– Так точно.

– О каков! А ты не прост, Сидор Матвеевич.

– Ну так, живу долго, Виктор Антипович. А у вас часом нет артефактов, чтобы перевести их избыток?

– Есть. Как только время выдастся, сделаю.

– Ага. Ясно.

– Ладно. Ты пока готовь людей. Поедете на броне. Все имущество с собой. Выдвигаемся к Ла-Тринидат.

– Есть.

– Да, Сидор Матвеевич, тут такое дело. Я вижу унтер ты хваткий, а у меня все руки никак не доходят до моих охламонов. Не откажешься малость промуштровать их.

– Всех, или только тех, кто лыбу давил? – с хитринкой посмотрел унтер.

– Всех, Сидор Матвеевич. Но некоторых особо.

– Сделаем. Как время выдастся, так и организуем.

– Вот и договорились.

Отпустив унтера, Виктор подозвал к себе свой экипаж. Покачал головой, показывая свое отношение к их неподобающему поведению. Но говорить до поры ничего не стал. Пусть будет сюрпризом. А то расслабил он их слишком.

– Значит так братцы. Во мне сейчас больше шестисот тысяч вашего опыта, который я еще не успел вам передать. Но он мне нужен, чтобы приподнять кое-какие умения. А потому я хотел бы у вас одолжиться.

– Я так мыслю, для дела нужно, – скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Туников.

– Для дела. И очень надеюсь, что все выйдет как надо.

– Раз для дела, тогда не вопрос, командир.

– А если не достанет, так мы еще подкинем. Поди в нас и избыток, и свободный без дела пока сидят, – предложил Ясенев.

На опережение играет. Понимает, что не зря Виктор там шушукался с новым унтером. К тому же, поймал на себе его многообещающий взгляд. Ну что же, еще малость одолжиться, Виктор не постесняется. Но откупиться вот такой готовностью у экипажа не получится. О чем Виктор и сообщил, хитро подмигнув. В ответ радист тяжко вздохнул, мол не прошло и не надо, а попытаться все же стоило.

Опыт с членов экипажа Виктор взял тут же, перед началом движения. Не весь. Только сто шестьдесят шесть тысяч триста тридцать одно очко. Оно, конечно как только закончит распределять, уйдет в полный ноль. Отчего будет чувствовать себя голым. Но и брать лишнее не хотелось. Оно ведь как говорится – берешь чужие, а отдаешь-то свои.

Как только начали движение, Виктор сразу же обратился к Сути. Не хотел он до поры открывать и развивать «Снайпера», предпочитая сделать ставку на «Шестое чувство». Но так уж получалось, что для осуществления задумки, ему необходим именно «Снайпер».

– Пятьсот первый, ответьте пятьсот второму, – когда они проехали километров десять, вызвал Рогов.

– На связи, пятьсот первый, – отозвался Виктор.

– У меня одному бойцу дурно. Мутит уже часа три как. Но крепился, ничего не говорил.

– Пятьсот второй, на обочину.

– Выполняю.

– Пятьсот третий, пятьсот первому, – вызвал Нестеров.

– На связи, пятьсот третий, – отозвался командир второй мотокоманды.

– Пробегись на полкилометра, глянь, что там. Не увлекайся.

– Выполняю.

Насчет состояния бойцов Виктор предупредил своих унтеров особо. Чтобы никакой самодеятельности. Даже если подчиненный тухлых яиц наестся. Сначала на осмотр к Нестерову, а потом уж, если будет нужда, строгое внушение.

– Ну и что тут у нас? Кто больной? – спрыгивая с брони, поинтересовался Виктор.

– Санчес, – указал он на бойца, который еще недавно едва богу душу не отдал, схлопотав пулю в живот.

К слову, рубашку и пончо он уже привел в порядок. Нашелся ручей, где получилось сполоснуть одежду от крови. Не сказать, что отстиралось все начисто. Но теперь вид куда приглядней.

Парень побледнел, что на его смуглом лице, из-за серости, выглядело особенно болезненно. Сидел на траве, с виноватым видом, явно борясь с тошнотой, и сдерживая рвотные позывы. Понять его несложно. Еще недавно он доставил неприятности своим ранением. Товарищи уже успели высказать ему и Пересу свое фи. В смысле, командир конечно у них сволочь. Но и они хороши! Два заряда «Аптечки» как корова языком слизала. Раньше-то они только слышали о том, какие чудеса могут совершать артефакты. Теперь же убедились в этом воочию.

Виктор приблизился к парню. И попытался взглянуть на его Суть. Да кой черт попытался. Увидел без труда, как у любого инициированного. Разве только вид какой-то блеклый, словно надпись подернута дымкой, и показатели основных характеристик отсутствуют.

Подъем дался тяжко. Это если опустить подробности. Такие удобные поначалу кошки, постепенно начали доставлять неудобство, впиваясь в грунт, и с неохотой высвобождаясь от него. Каждый шаг давался так, словно он шел по песчаному пляжу. С грузом, и в гору. В то же время, Виктор прекрасно отдавал себе отчет в том, что на поросшем травой склоне, иначе двигаться будет проблематично. Скорее из этого и вовсе ничего не получится.

Хм. А ведь он уже и не так крут. Еще метров сто назад Виктор выпрямился и прибрал крюки. Присоединил штык тесак к «Горке» и использует артефакт как обычный посох. Вот не подумал взять с собой какой-нибудь шест. А стоило бы.

Похоже от когтей можно избавиться. Присел, и начал распускать ремни. До вершины еще двести двадцать метров. Потом по гребню еще двести сорок. И он на месте. Этот путь у него уже занял час. Не лучший час в его жизни. Еще минут пятнадцать, и начнет выбирать позицию. Да перед открытием огня не помешает немного отдышаться. А иначе, на такой дистанции только ворон пугать.

На месте был как и рассчитывал. Оставшиеся неполные пять сотен метров дались ему нелегко. Уже на подходе вспомнил слова отца, о необходимости вкладываться в Выносливость. Потребность в ней у Нестерова возникает не так часто. Но порой от этого слишком многое зависит. Вот как сейчас. Если не управятся в оставшиеся в два с небольшим часа, тогда все планы псу под хвост. Потому что завтра, а то и в ночь, взвод морпехов непременно получит подкрепление. Если уже не получил.

К краю вершины он подползал, набросив на голову кусок маскировочной сети. Места занимает немного, вес не значительный. Зато снимает немало проблем. А уж в купе с «Камуфляжем», так и вовсе. Вершина голая, даже трава низкая. Судя по всему, тут пасется местная живность. Дикая, ясное дело. Кто же отпустит домашнюю в такую даль. Эдак и без кормилицы останешься.

Его ожидания оправдались полностью. Блокпост как на ладони. Конечно хватает и мертвых пространств, но по счастью позиция миномета, в просторном круглом окопе, обложенном мешками, простреливается практически полностью. Если ее постоянно контролировать и не дать перенести миномет в другое место, то поделать они ничего не смогут.

Разве только задействовать крупнокалиберный пулемет Браунинга, расположившегося подобным же образом. Удачный образец, с точным боем. Виктору доводилось из него стрелять. Ничем не уступит дэвээровскому крупнокалиберному единому пулемету Горского, КЕПГ. А может и превзойдет его. Он у морпехов и в качестве средства противовоздушной обороны, и против техники хорош. Разумеется, с противопульной броней.

К примеру, лобовая «тройки» ему не по зубам ни при каких обстоятельствах. Только в борт, корму или в крышу. Но, опять же, все зависит от дистанции и угла прилета пули. А вот «бардак» хоть в упор пусть расстреливает. Там мало, что толстая броня и оптимальные углы наклона, так еще и новый сплав, подобного которому в мире пока еще нет. Это насколько известно Виктору.

Впрочем, это все отступление. Потому что если пулеметчики обнаружат его, и сосредоточат на нем огонь, то могут и достать. Так что, надо бы иметь этих ребят ввиду, как и минометчиков. Эти две цели в приоритете, причем, вот так сразу и не поймешь, какая из них в наибольшем. Утащат миномет в мертвую зону, иди потом борись с этим.

Вся территория разделена стенками из мешков с землей. Траншеи по периметру, в две линии, соединенные ходами сообщений. Ведут они и к блиндажам, и к позициям миномета и Браунинга. Ну и как буй, торчит наблюдательная вышка.

Весьма практично, ввиду хорошего обзора подходов к блокпосту. Как результат, нет нужды выставлять дополнительных часовых. Во всяком случае, в дневное время. К слову, часовые вооружены пулеметом Льюиса. Непонятно только зачем. Ведь если что, они будут целью номер один.

Судя по передвижению личного состава, их там все еще не больше взвода. А значит, если не тянуть кота за подробности, то задуманное Виктором вполне осуществимо. Прислушался к себе. Нет. Пока рано. Напряжение после трудного восхождения еще не прошло.

Покончив с изучением позиций противника, Виктор связался по радиостанции с Туниковым, сообщив, что уже на месте и вскоре будет готов действовать. К чему, следовало бы подготовиться и бойцам взвода.

После этого достал из рюкзака банку глушителя, для винтовки. Подобные используются снайперами как с дозвуковыми патронами, так и с обычными. Звук выстрела в этом случае не глушится, зато рассеивается, и как результат определить по нему местоположение стрелка становится весьма затруднительно. А при наличии развитого «Камуфляжа» и подавно. Тут без «Наблюдательности» не обойтись.

Глушитель прошел испытания как в Испании, так и в Китае. Зарекомендовал себя выше всяческих похвал. И Виктор, при первой же возможности разжился им. Не в оружейной лавке, разумеется. Спасибо вездесущему Ясеневу, сумевшему выменять его у кладовщика оружейника. Виктор только заикнулся о своем намерении, а пронырливый радист тут же все и организовал.

После винтовки взялся за гранатомет. Прицельная дальность четыреста метров. Но это если без перепада высот. Здесь же он составляет шестьсот пятьдесят метров. Так что, задав нужный угол Виктор без труда забросит гранату на блок пост. Лететь она будет долго. Да и разброс на такой дистанции составит метров десять не меньше. Но лишним эта ручная артиллерия тут точно не будет. Хотя сомнения у него появились еще в самом начале восхождения.

– Пятьсот четвертый, ответь пятьсот первому, прием, – наконец вызвал Виктор.

– На связи, пятьсот четвертый, – отозвался Туников.

– Я готов. Начинайте.

– Принял.

– Пятьсот первый, конец связи.

– Пятьсот четвертый, конец связи.

Виктор приник к оптическому прицелу, и прицелился в одного из часовых на вышке. Хм. А ведь если они не изменят свое положение, он сможет снять их обоих. Убойности выстрела хватит, чтобы на таком расстоянии пробить тело насквозь, и достать второго. У него ведь не простая винтовка. Правда, убить обоих не получится. Стрелять придется бод большим углом, и даже если он сразит наповал одного, второго однозначно ранит. Но это и не важно. В идеале ему не убивать их нужно, а выводить из строя.

БРДМ выкатил на дорогу, и направился в сторону блокпоста, неся на броне десант. Следом отправились обе мотоциклетные команды. Окопы, к слову, успели выкопать. А вот заминировать противоположный склон, нет.

Не доезжая до позиций около километра, Туников ссадил десант. Остановились и мотоциклы. Оставив транспорт, личный состав сгрудился за «бардаком» и двинулся дальше укрываясь за корпусом боевой машины, двигающейся со скоростью пешехода. Для двадцати четырех человек конечно тесновато. Но лучше уж так, чем в открытую, рассыпавшись редкой цепью.

К сожалению, Виктор пока не имел возможности обзавестись бронежилетами и щитами, каковые пользовал в Китае. Но всему свое время. Вот пойдет подбитая бронетехника, тогда и озаботится из кусков бортов не сгоревших машин. А пока приходится вот так.

Дальность прямого выстрела пушки «бардака» тысяча четыреста метров. Но учитывая необходимость попадания в амбразуры, лучше все же подъехать поближе. Тем более, что противотанковых средств у янки попросту нет. Но огневые точки, согласно боевого расписания они займут непременно. Еще и огонь откроют, чтобы достать укрывающуюся за машиной пехоту.

На блокпосту поднялась суета. Подняты по тревоге личный состав занимал свои позиции согласно боевого расчета. Впрочем, половина морпехов и так находится на позициях. Было бы глупо ожидать иного.

Пора.

Прицел уже выставлен. Необходимые поправки внесены. Причем учтены температура воздуха, влажность, направление и сила ветра, возвышение стрелка над целью и угол падения пули. И все это как-то походя, как само собой разумеющееся. Все же, интересные возможности появляются с новыми умениями. Впрочем, они ведь пришли не на пустое место. Виктор и без того отличный стрелок. И навыки эти получил не в подарок, а упорным трудом и наработкой навыков.

Правда, перед тем как нажать на спусковой крючок, он все же подумал о том, что следовало бы сделать несколько пробных выстрелов на подобную дистанцию и при наличии нового умения. А так, придется рассчитывать еще и на элемент удачи. Впрочем, чего теперь-то. Хорошая мысля, приходит опосля.

Интересно, они такие смелые, или непуганые? А может повстанцы с которыми им до этого доводилось иметь дело, плохие стрелки? В любом случае, Виктор не понимал, с чего двое часовых, вместо того, чтобы спуститься в траншею, начали готовить свой Льюис для стрельбы прямо с вышки. Он планировал подловить их в момент спуска, когда они будут у лестницы друг напротив друга. Но то и так, когда они рядом у пулемета, то же хорошо.

Выстрел!

Секунда с небольшим. Дернувшаяся панорама только успела вернуться в прежнее положение, а пуля уже достигла цели.

Виктор перекатился в бок, одновременно разворачиваясь и откатываясь назад, за вершину. Крупнокалиберные пули с глухим каменным стуком ударили в тонкий плодородный слой, выбивая фонтанчики земли и каменной крошки. Парочка ушла в рикошет, и гулко вжикнув, пронеслась над ним рассерженными шмелями. Другие со свистом, оставляя короткие росчерки трассеров, прошли чуть выше. И только когда он уже был в безопасности донеслось запоздалое басовитое дудуканье пулемета.

Быстро же его обнаружили. С точностью у Браунинга все в порядке. И пулеметчик хорош, сволочь. Но радует, что хотя бы не додумались установить оптику. А то ведь это получилась бы настоящая дальнобойная снайперская винтовка.

Хм. А, кстати! Он ведь ни о чем подобном не слышал. Учитывая увеличившиеся характеристики, себе на «Горку» он приобрел прицел с переменной шестикратной оптикой Вышло дорого. Но оно того стоило.

Крупнокалиберные пулеметы имеют схожие характеристики, в смысле дальности и убойности. С кучностью у них все же значительно хуже. Хотя и имелись парочка исключений, которые были весьма не плохи на больших дистанциях, и при ведении одиночного огня. Это как раз американский Браунинг, и дэвээровский Крупнокалиберный, единый пулемет Горского, КЕПГ.

Но на них дополнительно устанавливали только зенитные прицелы. Так как и рассматривали в первую очередь как средство противовоздушной обороны. Последние, так и вовсе стали устанавливать на всей новой бронетехнике. Что себя вполне оправдывало. Как и в качестве средств поражения легкобронированной техники. Сегодня, это практически все танки.

Думая об этом, Виктор отполз в мертвую зону, поднялся и пригнувшись побежал влево, меняя позицию. Рация и гранатомет остались в стороне. Но и бог с ними. Он же не убегает черт знает куда. Повредить же их пулеметным огнем нереально. Там такой слой каменистого грунта пробить нужно, что и пушка не управится.

К слову, орудие БРДМ долбило с завидной регулярностью. И ответные винтовочно-пулеметные выстрелы звучали уже не так интенсивно. Вообще, самое умное, что могут сделать янки, это покинуть первую линию траншей, и обосноваться во второй, с блиндажами. Хотя можно и просто в окопах. Пушка не гаубица и не миномет, и забросить снаряд по крутой траектории у нее не получится.

Сменив позицию, вновь выглянул за обрез склона. Маскировочная сеть конечно прикрывает, как и умение «Камуфляж». Но что-то подсказывает Виктору, что приметил его имеющий не менее развитую «Наблюдательность».

Пулемет долбил по площадям, обрабатывая вершину вслепую. Чем плох крупняк, так это небольшим ресурсом ствола. Вести из него беспрерывный огонь, это верный путь к перегреву и окончательному выходу из строя. Поэтому бил пулеметчик короткими очередями. И превратить всю вершину в кашу не мог по определению. Просто, каждый раз очередь на десяток патронов била по разным участкам, выбивая фонтанчики из земли и каменной крошки.

Но сам пулеметчик Виктора сейчас интересовал мало. Отставив «Горку», он всматривался в пулеметное гнездо, выискивая глазастого наблюдателя. Негде ему больше находиться. Ведь нужно же корректировать огонь. И наверняка тот сейчас столь же внимательно обшаривает вершину, в поисках снайпера.

– Вот ты где, засранец, – удовлетворенно произнес Виктор.

Дело за малым. Попасть в голову, прикрытую каской, выглядывающую из-за мешков с землей лишь по глаза. Виктор конечно отличный стрелок. И новое умение, вкупе с характеристиками самой «Горки», уменьшает рассеивание винтовки в одну целую пятьдесят четыре сотых раза. Но мишень как бы маловата, даже для такого подспорья.

Ч-черт. Неудобно. Хоть бери и приделывай к винтовке сошки, как на пулеметах и противотанковых ружьях. Он над этим еще подумает. Но потом. Сейчас же его куда больше занимало то, как достать наблюдателя. Который непременно обнаружит Виктора, как бы он не отводил взгляд. Если янки сумел сделать это один раз, получится и во второй.

Виктор достал из отдельного патронташа и загнал в ствол патрон с бронебойной пулей. Эти он разрабатывал лично, под изменившиеся характеристики «Горки». Подобрал необходимую марку пороха, рассчитал увеличенную навеску. Правда, пулю при этом взял обычную, бронебойную.

А отчего бы и нет, коль скоро это способствует захвату совершенно целой бронетехники. Призовые никто не отменял. Он конечно особой нужды в средствах не испытывает, но деньги никогда не будут лишними. Тем более, в свете наметившихся подвижек на личном фронте. Одно плохо. Патронов этих не так много, и перед ним не танк. Но с другой стороны, премиальные они бывают разные. Так что, оно того стоит, однозначно.

Навел птичку прицела на едва заметную голову. Мысленно дорисовал силуэт присевшего за мешками наблюдателя, и взял прицел ниже. Внес поправку с учетом использования другого патрона. И потянул спусковой крючок.

– Ты точно здоров? – поинтересовалась Таня.

Голос звучит так, словно из патефона, появившегося недавно у них во взводе. Парни каждую свободную минуту крутят пластинки. Правда, времени этого у них не так чтобы и много. Виктор гоняет личный состав нещадно. Еще и образование их взялся повышать. В смысле, никарагуанцев. С русскими все сложней. У них среднее уже имеется, а для получения высшего Нестеров как преподаватель не годится.

Зато с начальным пока очень даже справляется, чему способствуют знания, а так же повышенные значения Интеллекта и Харизмы. Уж на сандинистов-то этих надбавок хватает с лихвой. Настолько, что они прогрессируют с завидными темпами. Всего-то месяц прошел, а их умения уже сдвинулись с мертвой точки. Что свидетельствует о явном прогрессе. Правда, тут еще следует прибавить и саму жадность молодых людей к учебе. Они впитывали в себя знания как губка.

– Да говорю же в полном порядке, – ответил Виктор, с улыбкой глядя на артефакт.

«Кинитофон» ему достался в качестве трофея, еще в Китае. Один комплект он сдал за вознаграждение в тыловую службу ЧВК «Витязь». Второй, с одобрения взвода, оставил себе. Ну и как следствие, одну половину парного артефакта передал Баевой, вторую оставил себе. Благодаря чему раз в десять дней они вполне себе общались напрямую.

Впрочем, параллельно вели активную переписку. Артефакт все же не заменит дорогих строчек. Разговор ты не запишешь, и переслушивать его не будешь. А вот письмо можно в любой момент открыть и перечитать. Смешно, но бойцы зачитывают их до дыр. И Виктор не исключение. К слову, шутить с этим делом не рекомендовалось. За исписанный клочок бумаги можно огрести кучу неприятностей.

– А почему голос тогда такой смурной? – не унималась Таня.

– Да так. Ерунда, – попытался уйти от ответа он.

– Ви-итя-а, – многозначительно и требовательно протянула она.

– Правда, все в порядке. Просто настроение подпортила одна встреча.

– И кого ты там встретил?

– Панова.

– Гену.

– Ага. Его.

– Но разве у них уже был выпуск?

– Нет. Зато сейчас стажировка. Он же у нас вечный отличник. Так что и в училище лидер во всем. Наверное его подстегнула наша встреча, прошлым летом, перед моей отправкой в Китай. Я тогда не удержался и похвастал своими достижениями. Вот он похоже и решил ускориться. Получил высшее образование по Эфиру, и как результат, ему предоставили право выбора места стажировки. Ну, а Никарагуа сейчас у всех на слуху.

– Это точно. Газеты так и пестрят громкими заголовками.

Ничего удивительного в том, что они говорили на отвлеченные темы, обо всем и ни о чем конкретно. Душевные томления они предпочитали изливать на бумагу, чтобы потом испытывать их снова и снова, перечитывая дорогие строчки. Артефакты пользовали для обычного трепа, дабы услышать пусть и измененный, но узнаваемый голос. Второй заряд никогда не расходовали. Хотя ресурс при этом и не экономился, его они берегли для экстренной связи.

– Но разве юнкеров отправляют на войну? – удивилась девушка.

– Вспомни меня, – пожал плечами Виктор.

Она конечно этого видеть не могла, но сделал он это непроизвольно.

– Но ты ведь отправлялся не в действующую армию, а на стажировку. Просто, так получалось, что обе они совпали с провокациями на границе.

– Вероятно причина в его успехах. А может и в дворянской партии. Как ни стараются изжить сословные предрассудки, они все еще сильны. Хотя и не дают абсолютно никаких преимуществ, – предположил он.

– Я знаю. Получается, вы с ним встретились, и он ни преминул тебя задеть?

– Признаться, откровенно не задевал. Просто сразу же спелся с дворянским кружком в офицерском собрании. Он и прежде был той еще занозой голубых кровей, а тут еще и присущая летчикам заносчивость.

– Он тебя задел, – догадалась она.

– Так. Самую малость. Приблизившись к черте, но не заступив за нее.

– И ты решил вспомнить ему «тренировку» на пустыре, и его слова о готовности повторить ее в любое удобное время после сдачи выпускных экзаменов, – не спрашивая, а утверждая, произнесла она.

– В полный контакт, – подтвердил он. – Ты ведь знаешь, я запасливый и у меня в загашнике всегда найдется парочка другая «Аптечек». Так что, увечий препятствующих исполнению служебных обязанностей не предвидится.

– И?

– Отказался, – скрежетнув зубами, ответил Виктор. – Да так технично, что облил меня помоями, вновь пройдя по грани. Даже на поединок не вызвать. Сам же дураком и буду выглядеть. Если только внаглую ломиться, как завзятый бретер.

– Не стоит оно того, Витя, – произнесла она, и ее взволнованность передалась даже механическим устройством. – О твоей храбрости и профессиональных умениях говорят твоя Суть и награды. Так что, подобные спичи скорее не красят его самого. Он сам того не понимая выглядит как задиристый пудель, тявкающий на маститого, сильного и уже все доказавшего бульдога. Так что, сколько бы он не вылил на тебя помоев, грязь к тебе не престанет. Если только ты сам в ней не вываляешься.

– А еще, ты не согласишься быть рядом с бретером, – хмыкнул Виктор.

– Но ты ведь не такой?

– Нет конечно, – открестился Виктор.

Хотя именно мысль о дуэли он в голове и держал. Просто осуществить это намеревался в ДВР, а не здесь, где действовали законы военного времени. Тут ни о каких поединках не могло быть и речи. Но после слов подруги, или даже скорее уж невесты, он предпочел сразу же отмести эти намерения. Таня ему была куда дороже, какого-то много о себе думающего дворянчика.

Час пролетел незаметно. Казалось бы он едва активировал артефакт, как время истекло. И по обыкновению разговор оборвался внезапно, на середине фразы. Как обычно, за временем они не следили. Вообще, Виктор удивлялся самому себе. Обычно он был неразговорчив. И не потому что стеснялся, а просто не находил тем для разговора.

Даже со своими закадычными подругами из фармацевтического общежития. Бывало такое, что он просто замолкал, и мог не проронить ни слова в течении длительного времени. У девчат даже присказка появилась в отношении него. В такие моменту, кто-нибудь из подруг непременно поинтересуется – «о чем молчать будем».

А тут, прямо болтает без умолку. И ладно бы инициатива исходила от Татьяны. Ничего подобного. Трещит как пулемет, она порой даже фразу вставить не может.

– Разрешите, товарищ поручик? – заглянул в палатку Ясенев.

– Говори, – закрывая и убирая «Кинитофон» в специальный чемоданчик, где хранились все артефакты, произнес Виктор.

– Вас комбат вызывает.

– И давно стоишь у порога? – нахмурился Виктор.

– Минут пять.

– Тимур, – нахмурился Нестеров.

– Товарищ поручик, ничего там особого не будет. Отправят в какую-то задницу. А так, вы хотя бы с Татьяной Леонидовной поговорили.

– Ну, моли бога, чтобы мы из этой задницы не вернулись, – многообещающе пообещал Виктор.

– Я уж лучше вернусь, – буркнул в ответ радист.

Не забыл еще о том, как ему аукнулись насмешки над отделением Овечкина. Старший унтер из их экипажа всю душу вынул. Такого веселья Ясенев не мог припомнить даже во время курса молодого бойца. Тогда ему казалось, что хуже быть уже не может. Как оказалось, унтера их даже жалели.

Сидор Матвеевич был пустышом, но пределы выносливости инициированных прекрасно понимал. Попросил Виктора озвучить Суть наказываемых, деловито записал в свой блокнотик, после чего начал вдумчиво выворачивать их наизнанку.

– Виктор Антипович, что так долго? – недовольно сдвинул брови капитан Остроухов.

– Прошу прощения, товарищ капитан, спешил как только мог.

Мысленно удивляясь присутствию их главного молчи-молчи, майора Ворохова, ответил Виктор. Особист напрягал своим присутствием, и дело даже не в том, что Нестеров испытывал к нему стойкую неприязнь. Просто от ДБР он в принципе не ожидал ничего хорошего.

– Прошу, товарищ майор, – комбат предложил изложить суть дела особисту.

– Смотрите, – пригласил тот Виктора к столу, с расстеленной картой. – Сегодня утром две наших эскадрильи бомбардировщиков, под прикрытием истребителей выполняли задачу по уничтожению складов в Леоне. По возвращении, вот в этом квадрате их настигли две эскадрильи истребителей «Буфало», с авианосца «Саратога». Завязался бой, в результате которого три наших самолета получили повреждения. Два дотянули до аэродрома. Третий упал, не дотянув до линии фронта примерно двадцать километров. Пилот, ваш одноклассник, Панов.

– Мне предлагается отправиться на его поиски? – вздернул бровь Виктор.

Вполне оправданное удивление. Бог бы с ним, с прогулкой за линию фронта. Она тут не сплошная. И за прошедшее время, Нестеров не раз и не два совершал рейды по тылам противника. Мало того, действовал там в составе взвода, неоднократно раскатывая небольшие гарнизоны селений или блокпосты на дорогах.

После захвата первого, у Палакагуина, Виктор не стал накладывать руку на находившуюся там пару полуторатонных грузовиков «Джефри». Просто незачем было. Но захватив блокпост у Ла-Тринидат один из грузовиков отжал в пользу своего разросшегося взвода. Очень уж ему не понравилось возить десант на броне.

А вот дополнительный внедорожный грузовик, с легкостью способный вместить не только десяток бойцов, но и дополнительные боеприпасы, был куда как полезен. И уж тем более, когда возникала необходимость вывезти тела с изрядным запасом избыточного опыта.

– Товарищ майор, подобная спасательная экспедиция, это все равно, что искать иголку в стоге сена, – покачал головой Виктор, и продолжил. – Учитывая, что территория занята противником, шансы и вовсе стремятся к нулю. К тому же, опыт пограничных конфликтов ДВР и СССР, гражданской войны в Испании, военного конфликта в Китае и войны в Эфиопии, указывает на то, что для поиска сбитых пилотов противником задействуются серьезные силы и средства. Иными словами, я предполагаю, что Геннадий Владимирович уже в плену.

– Панов из состоятельной семьи… – произнес Ворохов.

– Мне это известно, – невольно прервал его Виктор.

– И они могут позволить себе дорогостоящие покупки, – не придал значения резкости поручика, майор. – Панов прибыл сюда не только с «Аптечкой». При нем имелись двойной «Кинитофон», вторая часть которого, ясное дело, у его родителей. И четверной «Маяк», – с этими словами он выложил на стол коробочку из нержавеющей стали.

Взглянув на артефакт, Виктор увидел, что один заряд израсходован. После чего взял «Маяк» в руки, и откинул крышку. Под ней ожидаемо обнаружился компас, указывающий северо-западное направление. Табло, из барабанчиков с цифрами, с дистанцией до точки последней активации. Тридцать семь километров триста тринадцать метров.

Хм. А еще, там имелась латунная кнопка запроса. Получается, это новейший образец. Впрочем, как уже говорилось, родители Панова могли себе позволить большие траты. Нажав ее, можно послать сигнал на первую половину. Получив его, владелец артефакта активирует свою половинку «Маяка» и уточняет направление поиска. Далеко не всегда можно оставаться на месте. Как пример, случай Панова.

Прежде, в подобных случаях, приходилось просто ожидать сигнала от первой половины «Маяка». Стрелка показывала в сторону места подачи последнего сигнала, а табло указывало расстояние до точки.

– Я так понимаю, все, что у нас есть, это сигнал от Панова. Но кто сказал, что это не попытка заманить нас в ловушку? – усомнился Виктор.

– Геннадий Владимирович связался с родителями, и сообщил что в полном порядке. Они в свою очередь прибыли в отдел ДБР в Троицке, и заканчивал разговор он уже с дежурным офицером. От него информация по радио дошла до нас. Панову удалось приземлиться без приключений, и он, предположительно, вырвался из квадрата поиска, в северо-восточном направлении, уйдя в холмы покрытые лесами. Конечно янки не прекратят поиски, и скорее всего расширят радиус. Но мы должны попытаться вырвать нашего летчика из возможного плена.

– Не вижу причин, отчего бы ему не сдаться, – пожал плечами Виктор. – Американцы не японцы, и даже с наемниками будут обращаться согласно Женевской конвенции.

– Не совсем так, – возразил Ворохов. – Намерения ДВР уже секрет Полишинеля. Американцы не желают появления никарагуанского канала, и утраты своего влияния в регионе. Уже запущена компания по очернению ЧВК «Варяг». На наши головы выливаются тонны лжи. Нас обвиняют в военных преступлениях, убийствах местных жителей. И черт его знает в чем еще. ДБР разумеется старается развенчивать это, но лить помои куда проще, а в плохое верится значительно легче.

– Вы это к чему?

– К тому, что всех пленных варягов будут судить, и приговор будет однозначным – электрический стул, до окончательной смерти.

– О к-как! – опешил Виктор.

– Вот так, – слегка развел руками Ворохов. – В этой связи, принято решение прилагать все усилия для спасения граждан республики.

– И чего они стремятся этим добиться? – имея ввиду американцев, поинтересовался Виктор.

– Показательные процессы и казни наших граждан призваны поднять волну недовольства в ДВР, политикой правительства.

– Мы своих не бросаем, – кивнув, произнес Виктор.

– Именно, – подтвердил майор. – Я знаю, что отношения у вас с Пановым, мягко говоря, сложные…

– Это тут вообще ни при чем, – покачав головой, возразил Виктор, вертя в руках «Маяк». – Для меня имеет значение только возможность выполнить задание, и причина по которой стоило бы рискнуть несколькими жизнями, ради спасения одной.

– И? – поинтересовался Ворохов.

Приказывать Нестерову в данной ситуации никто не собирался. Как раз тот случай, когда браться за дело должны добровольцы. Отказаться же Виктор не мог, так как понимал, что имеет возможность выполнить задание.

– Причина веская, возможность спасения не призрачная. А значит, мы теряем время, товарищ майор, – пожал плечами Виктор.

– Сколько человек возьмете с собой? – поинтересовался Остроухов.

Комбат уже привык, что Нестеров действует в составе отдельного мобильного ударного подразделения, а не разведки танкового батальона. И признаться, его это мало задевало. Ну хотя бы потому что характер боевых действий был таким, что роты, а то и отдельные взводы, приходилось придавать для усиления стрелковых частей.

– Отправлюсь в составе экипажа БРДМ. Большими силами просто не имеет смысла. Наша задача проникнуть на территорию противника, и вывезти нашего летчика. Так что, лучше действовать только одной машиной.

– Уверены, что обойдетесь без поддержки пехоты, – усомнился Остроухов.

– Она нас будет только сковывать, – покачав головой, ответил Нестеров.

– Виктор Антипович, – окликнул его Ворохов, когда он вышел из палатки.

– Да, товарищ майор? – обернулся Нестеров.

– Я давно хотел поговорить с вами, да все как-то недосуг было, – слегка разведя руками, начал майор.

– Я слушаю вас, – холодно произнес Виктор.

Нестеров не забыл Ворохову того, как тот вынудил его сказать гадость о матери. Умом понимал, что майор просто выполнял свою работу. Что в тот момент ему необходимо было понять, находится ли Виктор в прострации, или водит особистов за нос. Но это умом. Русский же человек зачастую думает сердцем. Вот такой он, не прагматичный.

– Виктор Антипович, я хотел бы принести вам свои извинения за то, что затронул честь вашей матери. Самые искренние извинения, – с нажимом произнес Ворохов.

Хм. А ведь он похоже не лукавит. Григорьев просил Виктора не влезать с ним в противостояние, и обещал позаботиться о том, чтобы тот ответил за свои слова. Не результат ли это деятельности Александра Трифоновича? Вообще-то сомнительно. Виктор не чувствует фальши.

– Если вы считаете, что этого недостаточно, то по возвращении я готов встать к барьеру, – поняв по-своему задумчивый вид Виктора, продолжил майор. – А до того, попросил бы вас спрятать вашу неприязнь ко мне, и не размахивать ею как знаменем.

Хм. А ведь и правда. Нестеров не является подчиненным Ворохова. Он уже офицер, и имеет полное право вызвать его на дуэль. Причина? Конечно если он выскажет ее, то дуэльный комитет отмахнется от этого. Майор не затаскивал его в застенки по личной прихоти, а выполнял служебные обязанности. Но коль скоро сам особист выказывает готовность встать к барьеру, это все меняет.

– Переживаете за свой авторитет в глазах окружающих? – невольно вырвалось у Виктора совершенно не то, что хотелось сказать.

– Офицер особого отдела делающий ставку на страх и непререкаемый авторитет, идиот, и ему не место в наших рядах. Просто, вы редкий случай, когда я действительно ощущаю, что где-то был неправ. Подобное редкость, но порой случается.

Григорьев? Или все же это решение самого майора? А может это всего лишь еще один стимулирующий фактор, чтобы Виктор подошел к спасению Панова со всем тщанием? Очень может быть. Ведь это офицер ДБР, а они чистоплюйством не отличаются. Н-но… Вот как-то верилось в то, что Ворохов искренен. Вот не хотелось бы в каждом встречном поперечном видеть одних только циников.

– Я принимаю ваши извинения, Всеволод Иванович, – выпрямившись, и глядя прямо в глаза особисту, ответил Нестеров.

– Честь имею, – так же выпрямившись, и коротко кивнув, произнес тот, после чего пошел по своим делам.

Виктор проводил его взглядом, невольно улыбаясь. Бог весть отчего, но ему как-то стало радостно на душе, от того, что он ошибался в этом человеке. А может тому, что за прошедшее время успел повзрослеть, и воспринимать окружающую его действительность без юношеского максимализма. Конечно возможен вариант и того, что его только что развели как мальчишку. Но в это верить как-то не хотелось.

– Не дело это, Виктор Антипович, – огладив усы, возразил Овечкин.

– Не бухти, Сидор Матвеевич. Там всего-то, добежать до места, подхватить летчика, и вернуться обратно. Пристроим его в боевом отделении, если взять половинный боекомплект, то даже особо тесно не будет, – возразил Виктор.

– Ну, а если все пойдет не так, как задумано? Что тогда делать станете? А так-то, загрузимся в прицеп, и прямо по озеру. А как не полный боекомплект, так может и на броне, чтобы с ним не возиться.

– И тогда вас всех перебьют. Пойдем ведь не ночью, а белым днем, – возразил Виктор.

– А так, вы окажетесь без прикрытия. Подбежит какой придурок, и забросит бутылку с горючкой на моторный отсек, – не унимался унтер.

– Ну, с этим мы справимся, – отмахнулся Нестеров.

– А как, кто с сумкой со взрывчаткой? – гнул свое Овечкин.

– Не нагнетай, Сидор Матвеевич, все одно лишних с собой брать не стану. Да и не смогу. Если только вплавь.

– Ну хоть боекомплект-то полный возьми. Всяко разно лишним не будет, – наконец сдался унтер, который все больше начинал напоминать наседку…

Едва определились с вопросом спасать Панова или нет, как Виктор изменил направление движения, уходя с условной прямой, по которой пришел сигнал с артефакта. Тут ведь дело какое. Новая модель «Маяка» работает в обе стороны. У первой половины так же имеется компас и табло с указанием направления и расстояния до второго артефакта. Единственное отличие, в том, что первый работает в течении часа, а второй подает лишь короткий сигнал.

Поэтому Виктор скомандовал поворот влево, на юго-запад. Ехали довольно быстро, все так же уверенно подламывая подлесок, ломая тонкие деревья, и объезжая толстые. Ну как быстро. Относительно конечно же. Со скоростью человека бегущего трусцой. Впрочем, все зависит от дороги. Ну или от отсутствия оной.

– Опасно, – высказал свое мнение Ясенев, когда Виктор озвучил свой план.

– Тимур дело говорит, товарищ поручик. Опасно одному. Возьмите его с собой, у него «Камуфляж» на третьей ступени, – поддержал радиста, обстоятельный Туников.

– Встречать нас готовятся наверняка не мальчики для битья. А потому, Тимур мне не помощником будет, а скорее помехой. Вы не забывайте, что кроме умений, я еще и охотник не из последних. Так что, этот вопрос закрыт. Но помочь вы мне сможете.

– Как? – поинтересовался Уткин.

– Хочу опять у вас одолжиться, чтобы расширить возможности «Шестого чувства».

При этих словах, лицо Ясенева залил румянец смущения. Лично у него в запасе оставалось всего-то чуть больше одной тысячи избытка и свободного. Как уже говорилось, он начал вкладываться в получение «Наблюдательности». Но пока, все еще был далек его получения.

Мехвод и заряжающий, без лишних вопросов, подтянули рукава комбинезонов и кителей, выражая свою готовность ссудить Нестерова.

К слову, Туников уже давно предлагал это. Еще и посмеиваясь заявлял, что мол у командира опыт будет куда сохранней. А то, не приведи господь, окажутся в плену, как те же янки, и потеряют все безвозвратно. А Виктор сразу все пустит в дело, и отобрать у него ничего не получится.

Однако Нестеров отказался от этого предложения. Как ни крути, а это нужно одалживаться. Война, она конечно способствует заработку. Только дело это не отличается стабильностью. Как в той поговорке, то пусто, то густо. А на нем еще и беспроцентная ссуда висит, между прочим.

Виктор достал из БРДМа свой чемоданчик, и разложил артефакты, соединив между собой соответствующим образом. После чего перекачал опыт из товарищей в себя. Взял ровно столько, сколько нужно. Разве только округлил, чтобы проще было запомнить долг. После чего начал перераспределять опыт.

– На блок пост не отвлекаемся. Миша, педаль в пол, – приказал Виктор.

– Есть, – тут же отозвался мехвод.

Но вопреки словам Нестерова, БРДМ не ускорился. Он и так несся на полной скорости, поднимая за собой густой шлейф пыли. Благодаря попутному ветру тот частично его обгонял, а потому определить, что именно за машина приближается к въезду в городок, было достаточно затруднительно. На что и был расчет.

– Тимур, не смей стрелять из картечницы, – счел нужным отметить особо, Виктор.

– Очень уж удачно стоят, товарищ поручик, – отозвался радист.

В его ведении находилась картечница, а морпехи на блок посту и впрямь стоят удачно. Метров с пятидесяти картечь хорошо разойдется, и накроет качественно. Так, что наверняка накроет всех четверых. Вот только открывать пальбу раньше времени Виктор не собирался. Стремительность, внезапность, натиск. Именно эти три фактора были залогом успеха их дерзкого налета.

– Отставить, Ясенев, – одернул он радиста.

– Есть отставить, – не скрывая разочарования, отозвался тот.

Тем временем навстречу «бардаку» вышел сержант морской пехоты, и поднял руку с раскрытой ладонью, в требовательном жесте остановиться. Вел он себя как человек имеющий право приказывать, и привыкший к подчинению. Вот только не в этот раз. В какой-то момент он понял, что водитель собирается его проигнорировать, и едва успел убраться с дороги, машины непривычной формы. При этом он костерил лихача на чем свет стоит.

Послышался треск разлетевшегося в щепки шлагбаума. Порскнули в сторону находившиеся у дороги морпехи, посылая вдогонку придурку самые искренние пожелания скопытиться, поиметь самого себя в зад, и забраться обратно в утробу потаскухи матери. И никто из них так и не сообразил, что это была за машина. Что в общем-то и не удивительно. За последнее время в Никарагуа доставили достаточно большое количество разнообразной техники. А конкретно эту из-за пыли и высокой скорости они током и не рассмотрели.

– Следующий поворот направо, – произнес пленный смотревший в перископ смотровой щели.

Самому со связанными руками ему не устоять, поэтому поддерживал его Туников.

– Миша, по улице направо, – скомандовал Виктор, уточнив, что нужно держаться проезжей части.

Скомандуй он поворот, и мехвод без раздумий вломится в забор. У него уже выработалась привычка, сначала выполнять приказ, и только потом задавать вопросы. Подобный подход уже не раз спасал их от возможных неприятностей.

Машина значительно сбавила ход, но все же громыхая подвеской продолжала нестись по улицам с довольно приличной скоростью в пятьдесят и даже шестьдесят километров в час. Как, при этом Михаил умудряется управлять ею, оставалось загадкой. Впрочем, соответствующие умения, плюс вложение надбавок в Силу и Выносливость, служили ему в этом хорошим подспорьем.

Редкие горожане, собаки и кошки, заполошно бросались в стороны, чтобы не попасть под большие зубатые покрышки. Военных не встретили ни разу. Разве только двоих патрульных полицейских, с ошарашенным видом взиравших на несущуюся и грохочущую стальную махину. Но тревогу поднимать они не стали. Либо испугались, либо решили, что это одна из машин янки.

– Вон те ворота, с грибком, – когда они свернули на очередную улицу, произнес пленный.

И тут же Туников усадил его на пол, чтобы он больше не мешал. Виктор, находившийся на месте заряжающего, кивнул Игорю и откинул крышку люка. Тот сжал губы в тонкую линию и кивнул в ответ. Всем своим видом говоря о том, что происходящее ему решительно не нравится.

Доехать до места. Забрать Панова, вырвавшегося из зоны поиска, и вернуться обратно. В этом был изначальный план. Вот только все пошло наперекосяк. Пока им везло. Правда, решительно непонятно как долго еще им будет улыбаться Фортуна.

Виктор выглянул из люка, пристроившись поудобнее, чтобы быстро покинуть машину, и то же время, оставаться под прикрытием поднятой крышки. Наконец «бардак» вильнул к противоположной стороне улицы, обеспечивая себе большой радиус поворота. Заскрипели тормоза и БРДМ заложив правый поворот въехал на территорию комендатуры.

Тут же грохнула картечница. Раз. Другой. Третий. Рявкнула пушка. Рванул снаряд, ударив в стену. По крышке люка звонко прощелкали осколки. Загрохотал башенный пулемет. И все это едва ли не одновременно. БРДМ еще не успел замереть посреди просторного двора, а тут уже творилось черт его знает что.

У Виктора перед взором побежали сообщения Эфира, воспринимающиеся как само собой разумеющееся, а округа огласилась заполошными испуганными криками, и стенаниями раненых. Народу внутри оказалось как-то слишком много. Ну и пальба из всех стволов, на довольно ограниченном пространстве, это куда как серьезно.

Виктор выбросил свое тело вверх и выскальзывая из люка откинулся назад. Спасибо регулярным занятием гимнастикой и Ловкости. Кувырок из неудобного положения, да еще и с полной выкладкой, в бронежилете, получился пусть и не идеальным, но он получился. Оказавшись в кормовой части на колене, он развернулся и выстрелил в опешившего часового, которого тут же снес рой картечи.

Нестеров скатился с брони, и побежал к ближайшей двери левого крыла П-образного здания. Не факт, что туда куда надо. Но и столбенеть на улице, последнее дело. Прежде чем забежать вовнутрь, забросил гранату. И как только грохнуло, ввалился в помещение. Убить Панова он не боялся. На этот случай имеется «Аптечка». И даже если ему прилетит в голову, то на фоне перспективы окончательной смерти, это не так страшно.

Вломившись в помещение сквозь пыль и пламя, Виктор приметил растерянно трясущего головой морпеха. Надо же. Не посекло осколками. Хотя вон тому в дальнем углу повезло меньше. Ни живые, ни раненые так не лежат. Да и Суть говорила о том же. Если не использовать «Аптечку», то через какое-то время он поднимется сам, лишившись одного возрождения.

Сделав два стремительных шага, приблизился к оглушенному, сунул в душу приклад ружья. И тут же бросил оружие, повисшее на ремне. Схватил правую руку согнувшегося в три погибели морпеха, и единым плавным движением завел ее за спину. Повалил его на пол, уперев колено в спину, и ничуть не заботясь о комфорте янки. Подхватил вторую руку. Потом дернул из подсумка подготовленный конец веревки. Накинул петлю на руки, и резко затянул. Наработка которую показали ему спецназовцы. Все. Теперь если и высвободится, то не вдруг. А долго Виктор с ним возиться и не собирался.

Закончив вязать, вздернул пленника схватив за воротник кителя, и приложив о стену затылком. Действовал нарочито жестко. Чтобы у пленника никаких сомнений, что тут все по взрослому. Ствол дробовика уперся в подбородок, опять же причиняя боль. Чтобы дошло до печенки.

– Пленный русский летчик, – глядя ему в глаза, громко, едва не выкрикивая, произнес Виктор.

– Т-там, – с все еще ошарашенным видом, и излишне громко ответил капрал.

Он попытался указать рукой, и поняв, что они связаны, опасливо кивнул, на противоположную сторону двора. Виктор коротко глянул. Навес, и ступени уходящие вниз. Рядом полосатая будка часового, которого нигде не видно.

– В подвале? – уточнил Нестеров.

– Д-да. На гауптвахте, – подтвердил пленник.

– Если наврал, умрешь, – пообещал Виктор.

В ответ янки только нервно сглотнул. Умирать не хочется никому. Пусть в запасе и имеется еще одна жизнь, это ни о чем не говорит.

Тем временем во дворе продолжал грохотать башенный пулемет, безнаказанно расстреливая морпехов, которых оказалось как-то многовато. Наверняка, к комендачам добавились приехавшие за пленником из Леона. Время от времени рявкала картечница, наводку которой обеспечивал Уткин, разворачивавший «бардак», подавая его то вперед, то назад.

Ну что сказать. Морпехи сориентировались довольно быстро. Один из них сзади уже заскочил на броню с гранатой в руке. Дернул было крышку люка, но та оказалась запертой. Больше предпринять ничего не успел, так как Виктор свалил его очередным зарядом картечи.

Нестеров передернул цевье, быстрыми, отточенными движениями вытянул из бандольеры пару патронов, и загнал их в приемное окно трубчатого магазина. После чего, толкнул пленника вперед, явно давая понять, что тому следует показывать дорогу. Тот и рад бы отказаться. Но не мог себе этого позволить.

Виктор делал ставку на стремительность, внезапность и натиск. И пока все три козыря были разыграны с максимальной эффективностью. Вот только нужно поворачиваться побыстрее. Ибо, танк без прикрытия в городском бою, это не грозная сила, а объект для атаки противника и братская могила для экипажа. Точно так же, как и штурм помещений в одиночку, умной затеей не назвать. Н-да. Как и все это предприятие, в общем-то.

Подталкивая перед собой пленника со связанными руками, Виктор выбежал из помещения во двор. Они миновали уже половину пути, когда он вдруг ощутил как слева потянуто знакомым могильным холодом. Жутко неприятные ощущения.

Нестеров упал на колено, и вскинув дробовик развернулся в сторону окна на втором этаже, откуда исходила опасность. На спусковой крючок нажал едва успев направить ствол в нужную сторону. Дробовик грохнул, и весомо толкнул в плечо. Метров двадцать.

Картечь успела изрядно разойтись, частью попала в оконную раму, выбивая щепу, частью досталось стеклам. Но что-то прилетело и в морпеха целившегося в него из Томпсона, тут же исчезнувшего из поля зрения.

– Товарищи офицеры, в очередной раз предлагаю вам решить дело миром, – произнес Панов, встав между Нестеровым и Мицкевичем.

– Если Борис Аркадьевич извинится, то я не вижу причин для отказа от примирения, – пожал плечами Виктор.

– Не тратьте время, Геннадий Владимирович, – заведя руки за спину, и вздернув подбородок отказался Мицкевич.

Все неймется ему. Гоношится. Через свой гонор у барьера и оказался. Сколько по краю ходил, но все же заступил за черту. Чем Виктор и воспользовался, потребовав удовлетворения. Дуэльный комитет рассмотрев дело, пришел к выводу, что возникший конфликт может быть разрешен поединком. Ну или примирением сторон. Вот уж чего Виктор не собирался делать, так это спускать этому надутому павлину прежние выходки. Не забыл и о том, как тот отправил его восвояси во время поступления в училище. Злопамятный? Есть немного.

К слову, Мицкевич конечно нервничает, но особого страха не выказывает. Дело в том, что в дуэльный кодекс ДВР была внесена существенная поправка. Согласно которой на поединке с каждой из сторон должен присутствовать медик, с «Аптечкой». Погибших поднимали сразу. Раненых, дабы жизнь медом не казалась, оставляли без помощи артефакта.

При сегодняшней квалификации и мастерстве медиков, даже смертельное ранение не являлось приговором. Во многих случаях они были способны помочь пострадавшим. Иное дело, что все зависит от квалификации и их умения все же не сравнятся с «Аптечкой». А потому, страданий бедолаге хватит с лихвой. Может случиться и гибель. Правда, в этом случае, в ход пускался артефакт.

Вот и получалось, что погибнуть на дуэли было сложно. Но в то же время ни у кого не возникало и мысли, чтобы называть такую дуэль водевилем. Да, стрелялись на пятидесяти метрах из гладкоствольных дуэльных пистолетах. Но пуля заходила в ствол не болтаясь, а тут еще и соответствующие умения, выступающие серьезным подспорьем. Так что, пули летели в цель довольно точно. Не то, что в девятнадцатом веке. Хотя тогда и стрелялись на смешной дистанции.

– Витя, после выстрела не забудь прикрыться пистолем, – напомнил Геннадий.

После той истории, Панов пересмотрел свою жизненную позицию. Что Нестерова откровенно радовало. По сути, у одноклассника не было гнили. Заносчивость, да. Однако сволочью он не был. Посматривал с высока, не без того. Но все же без дворянской спеси. Хотя прежде Виктору и казалось иначе. А стоило посмотреть на это чуть под другим углом, и стало понятно, что многое он сам притянул за уши. Юношеский максимализм он такой.

– После выстрела, мне не придется прикрываться, – улыбнувшись отрицательно покачал головой Виктор.

Так оно и вышло. Развели их на семьдесят метров. После чего они должны были сходиться до барьеров. Стрелять можно было в любой момент. Но выстреливший был обязан подойти к барьеру, и стоять в ожидании ответного выстрела. Все как и в прежние времена, только дистанция куда значительней.

Виктор не сделал ни единого шага. Как только скомандовали сходитесь, он вскинул пистоль, прицелился и выстрелил, в шагающего ему навстречу Мицкевича. Круглая свинцовая пуля ударила противника в лоб, разрушив мозг. Тот конечно же понимал, что как стрелок проигрывает Нестерову. Но даже не предполагал, что дело может разрешиться столь радикально.

– Это случайность, или специально? – хмыкнул Аршинов, бывший вторым секундантом Виктора.

– Удача любит подготовленных, Рома. Никаких случайностей. Этот пистоль достаточно точное оружие. А с моими умениями, так и подавно.

– И зачем так жестко? – не удержался от вопроса Панов.

– Боря частенько говорил, что таким как я не место в офицерском корпусе ДВР. А я считаю, что в армии нечего делать таким как он. Не имея в запасе возрождения он гарантированно отправится на гражданку. Закон суров, но он закон. А до второго ему еще очень и очень далеко, – пожал плечами Виктор.

– Получается, что ты намеренно лишил республику офицера имеющего практический опыт. Как бы ты к нему не относился, но данного факта ты отрицать не можешь, – заметил Панов.

– И не буду. Только возрождение он получит. Со временем. А если война, то под мобилизацию все одно подпадет. Ну а вот такой пассаж научит его быть куда осмотрительней, и не таким гонористым. Ладно. Поехали, что ли, – посмотрел Нестеров на своих секундантов, и нанятого медика…

Президент ДВР Песчанин Антон Сергеевич, закончил читать отчет главы департамента безопасности республики. Ну что сказать, очередная операция по изъятию одаренного прошла успешно. Это уже десятый, которого удалось умыкнуть в ДВР. Более чем серьезно, если учесть насколько редко они осчастливливают человечество своим появлением.

Внешняя разведка носом землю роет в поисках таких гениев, как впрочем и отмеченных Эфиром. Кого не получалось выкрасть, старались устранить. Даже сегодня их наличие дает преимущества. Что уж говорить о временах, когда они сумеют развиться в достаточной мере. Песчанин знал это по себе. Ибо сам являлся одаренным. Да еще и явился в этот мир, как раз в миг падения Тунгусского метеорита. А может быть и вследствие него.

На сегодняшний день разведчикам удалось ликвидировать шестерых, двоих одаренных, и четверых отмеченных Эфиром. Ничего не поделать, конкуренция развернулась жесткая. Пока у ДВР имеется неоспоримое преимущество в области артефакторики. Тут они бесспорные лидеры.

А все благодаря тому, что Антон Сергеевич прекрасно представлял себе насколько важно иметь в своей команде одаренных и отмеченных Эфиром. Как имел и общее представление о развитии персонажей в компьютерной игре. Жаль только сам не был геймером. Но даже уровня его понимания оказалось более чем достаточно, чтобы выйти в бесспорные лидеры.

Правда, приходится всячески придерживать как свое послезнание, так и реальные достижения в различных областях. Делиться технологиями он не торопится. Пусть мироздание не терпит перекосов, и ратует за равновесие. Как впрочем и Эфир. В чем он успел убедиться на собственном примере.

Именно Песчанину, совместно с одаренным медиком удалось создать первую «Аптечку». Он тогда посчитал, что получил неоспоримое преимущество. И это несомненно было так. Но буквально через десять лет после создания им первого артефакта, такой же паре американских одаренных, механику и медику, удалось повторить их достижение.

Причем, шли они своим путем. И механизм артефакта отличался. Это удалось выяснить попросту разобрав его. Ясное дело повторить конструкцию не получилось бы. Подобные попытки еще ни разу ни к чему не привели. Но сравнить рассыпавшиеся потроха, возможность была.

И тогда, Песчанин решил поставить производство «Аптечек» на поток и приступить к их продажам. Пришлось изрядно вложиться. Но результат радовал. А там начался выпуск и других артефактов, различного назначения. Сегодня ДВР являлся бесспорным лидером в области артефакторики.

К слову, данное обстоятельство не больно-то и нравится другим мировым державам. В особенности Великобритании. Правда, пока не настолько, чтобы нападать на республику. Хотя козни конечно же строят. Количество выловленных шпионов поистине впечатляет.

Но пока гадят только исподтишка. Демонстрация возможностей вооруженных сил республики в Испании, Китае, и в особенности в Никарагуа, впечатляли. Все потери военно-морского флота США случились не просто в один день. А явились результатом одного единственного налета.

В атаке принимали участие только шесть бомбардировщиков, с подвешенными торпедами. Которые прикрывали две эскадрильи истребителей. Причем, летчики сначала привлекли к себе внимание. Дали противнику изготовить средства противовоздушной обороны. И только после этого провели торпедную атаку.

Пилот брал в прицел необходимый корабль, данные поступали на активированный артефакт самонаведения, недавно созданный в университете Виноградовска, после чего следовал сброс торпеды. Причем, на расстоянии нескольких километров, вне зоны действия артиллерии ПВО. Самодвижущаяся мина шла строго за выбранной целью. И, благодаря электрическому двигателю не оставляла за собой следа. Противоминные маневры, не помогали. Поражение гарантированное.

Дорого. Не без того. Как горячие пирожки клепать такое оружие не получится. Но эффективность, выше всяческих похвал. И этот посыл был понят правильно. Никто не обманывался по поводу того, в Никарагуа действовала независимая ЧВК «Варяг». Всем и каждому было понятно, что их руками действует ДВР. США предпочли отказаться от открытого противостояния. Как не решались пока начинать активные действия и остальные серьезные игроки тихоокеанского региона.

Конечно это преимущество не может быть вечным. Через какое-то время соперники сумеют воссоздать нечто похожее. А потому необходимо все время двигаться вперед. И только вперед. Ну и делать все, ради того, чтобы затормозить соперников в этой гонке. В том числе, и лишая их соответствующих кадров…

– Антон Сергеевич, к вам Горский, – послышался из селектора голос секретаря.

– Пусть войдет, – ответил Песчанин, откладывая документы в сторону.

– Здравствуй, Антон, – войдя в кабинет, и закрыв за собой дверь, запросто обратился к нему Горский.

– Аркаша, ну побойся бога. Я же не в твоей мастерской, а в своем кабинете. Президентском, между прочим.

– Ага. Мне попробовать войти еще раз? – берясь за дверную ручку, поинтересовался оружейник.

– Ты еще обиженную барышню разыграй. Лучше показывай, чего там принес, – кивая на футляр в руках оружейника, проявил любопытство Песчанин.

Горский не был пришельцем из другого времени, и, чего уж там, теперь и другого мира. Он был плоть от плоти этого, ставшего для Антона родным. А еще, являлся первым членом команды нынешнего президента ДВР, тогда простого парнишки без кола и двора.

Горский водрузил футляр на стол, и с видом фокусника откинул крышку, явив его содержимое. Внутри находился автомат с интегрированным глушителем, и секторным магазином на тридцать патронов. Это заметно, по габаритам.

– Как ты и заказывал, бесшумный автомат. Я его назвал «Рысь».

– Почему «Рысь»? – беря в руки оружие сильно походящее на знакомый ему по прежней жизни «Вал», поинтересовался Песчанин.

– Такой же тихий и смертоносный. Характеристики даже лучше чем у БК. Но значительно легче, плюс промежуточный патрон в девять миллиметров, что увеличивает боекомплект. Работа подвижных частей практически не слышна.

Подступаться к созданию этого оружия, пока не получится надежный автомат, под промежуточный патрон, не имело смысла. Поэтому первые образцы бесшумного оружия были карабинами. Но после того, как АГ-36, автомат Горского тридцать шестого года, успешно прошел войсковые испытания, избавившись от детских болячек, можно было приступать и к бесшумной версии.

Разумеется, общего, кроме концепции у них было мало. Но при создании автомата, был наработан столь необходимый опыт. И работы по конструированию бесшумного автомата шли уже куда легче. Результат же Песчанин сейчас наблюдает своими глазами.

– Отлично получилось, – вскинув оружие, и уперев приклад в плечо, похвалил Антон.

– И это еще не все, – многозначительно произнес оружейник.

– Ну давай, удивляй дальше, – хмыкнул президент.

– В рамочный приклад встроена ниша, для установки артефакта «Модификатор». К сожалению только одного, и это улучшает показатели лишь на четверть. Н-но-о… – Горский не без удовольствия развел руками.

– «Модификатор»? На автомат? – недоверчиво покосился на оружейника Песчанин.

Было чему удивляться. Двигаясь по проторенной дорожке, новый артефакт, толчок к созданию которого дал молодой изобретатель Нестеров, удалось довести до максимальных на сегодня значений. Не составило труда создать под него и синхронизатор. Как результат, орудия, реактивные установки и минометы улучшали свои характеристики в полтора раза.

Но установить артефакты к стрелковому оружию не получалось. К японскому противотанковому ружью, которое по факту было уже ручной пушкой, пристроить «Модификатор», еще получалось. Но все попытки использовать на вооружении калибром меньше двадцати миллиметров были провальными. Вот только похоже это уже не так.

– Сподобились артефакторщики, – с довольной улыбкой, произнес Горский.

– С твоей помощью? – уточнил Песчанин.

– Не без того. Именно поэтому Дубков сейчас сидит в приемной, и грызет ногти. Но уговор дороже денег. Ты уж не поскупись и на доброе слово и вообще. А то, обошел получается на повороте. Нехорошо.

– А о чем ты раньше думал?

– Хотелось первым увидеть как твои глазки загорятся.

– Ладно. Не обижу. Тем более, что профессор Дубков это реально заслужил. А ты у него этот триумф украл.

– Ой ладно. Больше не буду.

– Ага. Зарекалась коза не ходить в огород.

– Слушай, я с этим автоматом, совсем из реалий выпал. Так понимаю, ты дожал-таки янки.

– Ну-у, не то чтобы совсем. Придется еще пободаться. Но это не так чтобы и страшно. Во-первых, подготовим вооруженные силы Никарагуа. Во-вторых, сумеем создать фронт освобождения Коста-Рики. А когда самураи схлестнутся с янки, приступим к строительству канала. Сейчас это пока преждевременно.

– Думаешь история все же не вильнет в сторону? Сам же говорил, что бои на Хасане в твоем мире были в тридцать восьмом, а мы схлестнулись с японцами в тридцать пятом. А на Халхин-Гол они и вовсе может не сунутся.

– Ты забываешь, что и расстановка сил на Дальнем востоке другая. В моем мире ДВР прекратила свое существование еще в начале двадцатых. Зато гражданская война в Испании как по учебнику. Поэтому, думаю, что на европейском театре все пройдет без изменений.

– А Эфир?

– Как видишь, его влияние пока не столь значительно, и старушка история не спешит прогибаться.

– Так может и Зимняя война будет не против финов, а против нас.

– Я не знаю точно, из-за чего была та война. В наших учебниках говорилось о том, что таким образом пытались обезопасить Ленинград, отодвинув государственную границу. Но сомневаюсь, что это действительно так. Поживем увидим. Но мне все же кажется, ситуация на европейском театре останется неизменной.

– А что японцы? Следуя твоей логике, здесь, на Дальнем востоке, изменения как раз самые разительные.

– Есть такое дело. Но тут нам удалось добиться кое-чего, и слегка подтолкнуть Японию к Америке. У них, не без нашей помощи, победила концепция военно-морского флота. Захват островов и прибрежной инфраструктуры, без углубления на материк. Морячки в фаворе, и съедают львиную долю военного бюджета, армия финансируется по остаточному признаку. Вдоль границы с нами уже началось возведение укрепрайонов.

– И как мы их будем вскрывать? – невесело ухмыльнулся Горский.

– Изнутри. С самыми минимальными потерями.

– Похоже, я пропустил еще кое-что. Я так понимаю, получилось? – глаза Горского загорелись.

– Позавчера прошли успешные испытания, – кивнув, подтвердил Песчанин.

Еще в своем мире, он когда-то читал о лучах смерти русского ученого Филиппова. К сожалению появился Антон в этой реальности, когда тот уже умер в своей лаборатории при невыясненных обстоятельствах. Но Песчанину все же удалось раздобыть все изъятое оборудование его лаборатории, а так же разыскать похищенные дневники. Соединив их воедино, и передав одаренному физику, он наконец получил положительный результат.

Это конечно не ядерная бомба, но то еще супер оружие. Из существенных недостатков, использовать его можно только против стационарной цели. Но те же корабли на рейде, вполне подпадают под это определение. Как и бункеры, если известны их координаты, и глубина.

– Так может тогда и не давать в руки человечества ядерное оружие? – предположил Горский.

– Как к нему не относись, но именно его разрушительная сила сдерживала сильных моего мира от очередной мировой мясорубки. И именно оно может стать гарантией того, что в конце этого века Россия объединится, и станет еще сильнее. СССР, при всех его недостатках, не заслуживал гибели. Потому что достоинств у него было куда больше, чем недостатков. Страна нуждалась в реформировании, а ее тупо развалили. Очень надеюсь, что у меня получится сохранить лучшие ее черты.

– А не боишься, что нас нагнут с помощью ядерной дубинки, – усомнился Горский.

– Не боюсь, – покачал головой Песчанин. – Если у них будет дубинка, то у нас уже есть стилет. Лучи смерти, даже в моем времени, почти сто лет спустя, были скорее фантастикой и как оружие вызывали чаще улыбки, чем живой интерес. Не думаю, что они получат распространение здесь. К тому же, у меня дома, использовался принцип передачи на расстояние тепла. Способ же Филиппова основан на использовании взрывной волны.

– Допустим. Ну, а как ты относишься к различным теориям относительно того, что появление Эфира приведет к тектоническим сдвигам в развитии человечества.

– Серьезно отношусь, – откинувшись на спинку кресла, произнес Песчанин. – Но тут уж мое послезнание бессильно. Нам остается только позаботиться о том, чтобы ДВР была достаточно сильна, и смогла выстоять в надвигающемся шторме. И пока, у нас неплохо получается.

– Ну что же. Поживем увидим, – подытожил их разговор Горский.