Страшная болезнь перечеркивает размеренную жизнь Мишель и ставит крест на ее мечтах. Маски сняты и каждый покажет свое истинное лицо. Чего ждать от судьбы, когда вердикт уже вынесен? И есть ли шанс спасти чью-то жизнь?
Я смотрела в окно, наблюдая за суетливыми пешеходами. Все куда-то бегут, спешат, торопятся. А есть ли в этом смысл? Мы бежим, не замечая главного. Жизнь проходит мимо нас. Мы не успеваем прожить день в суматохе событий и рутины. Зачем же мы так торопимся? Что за погоню ведем? Погоня за смертью, не иначе.
— Ты расскажешь ему? — спросила Изабелла, вырвав меня из темных мыслей.
— Нет, — уверенно качнула головой я, задумчиво помешивая чай.
Подруга вопросительно посмотрела на меня. Я ощущала ее осуждающий взгляд и понимала, что она права. Но не могла. Не могла я признаться. Это сложно объяснить. Ты цепляешься за последние крохи надежды, сохранить все как прежде, но понимаешь, что этому не бывать.
— Почему? Ты не можешь скрывать от Майка правды! Рано или поздно он все равно узнает! — ее тон повысился, и она тут же осеклась, стыдливо потупив взгляд.
— Уж лучше пусть это будет поздно…
— Это эгоистично по отношению к нему! Он заслуживает знать правду.
***
На улице стояла ранняя весна — одиннадцатое марта. Сегодня три года, как мы встречаемся с Майком. До него я не верила в любовь, возможно, и сейчас не верю, но с ним так уютно и тепло, что все невзгоды теряют смысл. Возможно, и это мы переживем, вместе. Я хочу быть вечно с ним. До последнего вздоха, до последнего удара сердца… И не представляю, как сейчас остаться без него.
Случайная встреча, бессмысленные разговоры, нелепые ссоры привели нас к чему-то большему, чем просто любовь. Мы были лучшими друзьями, красивой парой, коллегами — мы были одним целым. Именно с ним я решила пойти под венец.
Сегодня мы должны были встретиться, чтобы отпраздновать наше маленькое торжество, но…я не пришла. Вместо того чтобы быть рядом с ним, любить его, я сидела в больнице, ожидая результаты анализов.
Последнее время я себя неважно чувствовала. Ужасные головные боли сопровождали меня повсюду, звон, какой-то шум. А буквально неделю назад я начала терять сознание. Сперва списала на переутомление. Было тяжелое закрытие года на работе. А после мои родители настояли, чтобы я обратилась к врачу, так как очередное падение произошло на их глазах. И вот я здесь.
— Вы Мишель Аддерли? — спросил меня врач, только что вышедший из-за кабинета с пачкой бумаг в руках.
— Да.
— Пройдемте, — он поправил очки и жестом пригласил войти в его кабинет.
Я села на стул, поджимая ноги. Из-за напряжённости в горле пересохло и постоянно першило. Я смяла лист бумаги с направлением и приготовилась слушать врача.
Он тяжело вздохнул.
— У меня плохие новости… Мы обнаружили злокачественную опухоль. Требуется срочное лечение. Госпитализация. Курс химиотерапии. Но признаться честно, шансы малы. Мне жаль.
Это прозвучало как приговор. Остального я уже не слышала, в голове закружились мысли, подобно водовороту. Конец. Я умираю.
По настоянию родителей врачи повторно проверили анализы, но ничего не изменилось. У меня подтвердили рак головного мозга. В моем случае это уже не лечится. Врачи могли только уменьшить боли, но процесс разрушения был необратим… Мне оставалось жить пару месяцев, может чуть больше. Я не хотела рассказывать это Майку. Просто не могла причинить ему боль! Но я понимала, что нам необходимо расстаться. Я решила не рассказывать ему о болезни. Самое безболезненное, что я могла придумать — это расстаться до ухудшения моего состояния.
Я продолжала встречаться с Майком, притворяясь изо всех сил, что у нас все хорошо. Он даже простил меня за то, что я не пришла на годовщину нашего знакомства. И не отвечала сутки на звонки. Он был идеальным парнем! Доверял мне, а я нагло врала ему. Но как я могла все это разрушить?
Но в скором времени, я начала провоцировать его на ссоры и делать все возможное, чтобы он бросил меня…Ушел не оглядываясь. Но в конце любой ссоры он обнимал меня за плечи, нежно водил носом по волосам и ласково шептал «люблю». Его любовь разрывала мою душу на тысячу осколков. Выворачивала наизнанку.
Дни сменялись друг за другом. К головным болям присоединились головокружение и носовое кровотечение. Медлить было нельзя. Смотря на свое серое отражение с размазанной кровью под носом, я приняла решение, что должна поставить точку в отношениях.
Неожиданно в комнате раздался телефонный звонок. Это был Майк.
— Привет, Майк!
— Нам необходимо встретится сейчас, — серьезно проговорил парень, от чего желудок скрутило в тугой узел.
— Сейчас?! — переспросила я.
— Да. Я в парке, на том самом месте, где мы познакомились.
— Ну, хорошо. Сейчас буду.
— Жду, — Майк отключился.
Не теряя времени, я отправилась на наше место. Это была третья скамья от центрального фонтана, скрытая от посторонних глаз живой изгородью. Но вместо Майка на скамье лежали бумаги с моими анализами. От безысходности я смяла их и раздражено кинула в урну.
— Нет! Как? — на душе стало мерзко.
«Только не так… Он должен был узнать все от меня!»
Слезы душили, воздуха не хватало…это конец. Он ушел!
— Кто?! Кто мог ему рассказать?
О моей болезни знала только моя подруга Изабелла. Неужели она рассказала Майку? Она сделала то, чего не смогла я. Мне нужно объясниться с ним. Я не представляла в каком он был состоянии. Его девушка умирала, а он бессилен.
В течение нескольких дней я пыталась дозвониться ему, но телефон постоянно был недоступен. Тогда я решила прийти к нему домой. Да я могла и раньше это сделать, но ему нужно было осознать случившиеся… Переварить информацию и смириться. Я дала это время.
Поднимаясь по лестнице, я услышала резвые крики и стоны, от которых все нутро холодело и покрывалось коркой льда.
«Нет! Не может быть!»
В голове больно кольнуло и в глазах резко потемнело. Я схватилась о стену, удерживая равновесие. Встряхнула головой и глубоко задышала, считая до десяти. Преодолев последние ступени, я толкнула дверь. Не заперто.
Я тихо прошла по коридору в направлении комнаты Майка. На пороге замерла, наблюдая как мой парень трахает другую. Стоны, пыхтения и запах предательства наполнили помещение, вызывая рвотный рефлекс.
— Майк?! — окликнула я, сама не зная зачем. Проще было уйти, но нет. Моя растоптанная гордость не могла молчать.
— Мишель?! — он резко обернулся, вынимая член из девушки и заворачиваясь в простыни. Следом показалась темноволосая голова.
— Изабелла?! — я ошарашено смотрела на эту парочку и не находила слов. Самые близкие мне люди вонзили в спину нож. — Как вы могли?!
Изабелла укрылась одеялом и молча хлопала глазами, а Майк подошел ко мне.
— Что ты тут делаешь? Зачем пришла?!
— Я думала, что ты любишь меня… А ты… — мне хотелось более масштабно выразить свое разочарование, но не могла…От боли предательства мысли путались, не позволяя сформулировать желаемое.
— Ты смертельно больна, Мишель! У нас нет будущего. Объясни, одно, зачем ты молчала, если знала, что вот-вот умрешь, меня помучить захотелось?! Не выйдет!
— Но мы…
— Нас больше нет…есть ты, и есть я… По-отдельности!
— А как же твои слова? Я буду всегда рядом с тобой, чтобы не случилось?
— Я не имел в виду твою болезнь, это другое! Я хочу жить полноценно, а не сидеть возле твоей кровати, держа тебя за руку.
— Вот как! Какие же вы свиньи! — я уже не сдерживала слез. — Иди… ты свободен!
— Прощай! И не возвращайся!
— Я вышлю тебе приглашение на мои похороны! — крикнула я и поспешила выйти из этой злосчастной квартиры.
— Ага… — с полным безразличием отмахнулся Майк.
Я была раздавлена! Больше ничто не могло меня так сильно ранить. У меня был рак мозга, а теперь разбито сердце.
***
Родители смогли меня уговорить лечь в городскую больницу и еще побороться за жизнь. Но я не видела в этом смысла. Отчаяние прочно поселилось во мне, и его уже было ничем не искоренить. Врачи поддерживали мое состояние, но результаты оставались неутешительными.
Я видела, как в больницу привозили детей таких же, как и я. Некоторым было десять, другим семнадцать, а некоторым и года не было.
Однажды мне дали на руки младенца…Боже мой, какое же чудо держать эту малютку, если можно было бы забрать ее боль, страдания, я бы это сделала! Ее жизнь только начинается, а она уже заражена ядом двадцать первого века… Почему? За что? Что за несправедливость? Убийцы и маньяки доживают до старости, а невинные души гибнут в муках обреченности…
Но какое было облегчение видеть, как выписывают их. Видеть, как родители крепко обнимают своих чад и уводят в светлое будущее. Я искреннее радовалось за каждого ребенка. Но за ту малютку в особенности. У нее впереди долгая и счастливая жизнь. Я знаю. Я точно это знаю.
Врачи удивлялись моих анализам, по которым мне оставалось жить меньше месяца, однако я провела в больнице уже дольше их первого поставленного срока в два раза. Возможно, я еще боролась, не осознавая этого?
Как-то я сидела в парке перед больницей, размышляя над тем, что будет после моей смерти…Какое будет небо, солнце? Как изменится мир, люди? Как далеко зайдет медицина? Возможно, в будущем найдется лекарство от рака, СПИДа, и других заболеваний. Как же будет здорово! Ведь тогда будут спасены миллионы душ.
Смотря по сторонам, видя пациентов больницы, я поняла, как много людей борется со своим недугом. Они не сдались, нет, они жили! Не смотря ни на что нужно жить! Мне стало стыдно за собственные мысли о смерти. Да, я умру, но сейчас я живу, дышу, слышу, вижу… Это мимолетное счастье охватило меня, но открыв глаза, устремив взгляд в пространство голубого неба, я ужаснулась. Я больше не увижу этого неба…не почувствую вкус свежей выпечки моей мамы. Не услышу шелест листвы на ветру. И я так многое не успела сделать… Столько мечт и желаний раздавлены тремя буквами. Страшно.
— Привет, — ко мне подошел незнакомый парень в белом халате.
— Здравствуй.
— Ты из сто третьей палаты? — поинтересовался брюнет.
— Да. А что? — с нотками волнения спросила я.
— Я слышу, как ты плачешь по ночам…
Я молчала, просто не знала, что сказать.
— Я видел твои анализы.
— И? — наконец ответила я.
— Давай прогуляемся, — предложил он, и я согласилась, думая, что будут какие-то новости.
— Да, конечно.
Мы гуляли по территории больницы первые минуты молча. Просто бродили по тропинкам.
— Меня зовут Алекс, — представился брюнет. — Стажер.
— Вот оно что… А я Мишель — пациентка.
Мы пожали руки, что вызвало лёгкую улыбку.
— Приятно познакомиться. Не против если я составлю тебе компанию на ближайшее время?
— Разумеется, нет. Как видишь здесь не так много желающих общаться.
Алекс улыбнулся и плавно перешел к рассказу о себе, заставляя и меня рассказывать о своей жизни.
***
Все свое свободное время мы проводили вместе, разлучались только, когда у меня были процедуры, а у него обход… Мы с ним разговаривали на разные темы, не замечая, как быстро пролетали дни и ночи. Мне нравилось с ним общаться. Он был хорошим собеседником, всегда знал, как поддержать меня, успокоить. Мы делились секретами, словно девчонки, смеясь над собственными ошибками молодости. Конечно, больше рассказывала я, а он внимательно слушал, все впитывал, как губка.
Однажды ночью, Алекс забрался ко мне в палату с неожиданным предложением.
— Давай эту ночь проведем по-особенному?
— По-особенному? — чуть не поперхнувшись, переспросила я.
— Да. Давай сбежим из больницы и отправимся в город.
— Зачем?
— А какая разница?
— Это самое странное предложение, которое я слышала.
— А что нас останавливает? Другого шанса может и не быть для безумств.
Я задумалась. А ведь, правда. Мы так часто откладываем что-то, ссылаясь на следующий раз. А у меня нет этого раза. У меня есть только этот момент! И я согласилась.
Мы быстро переоделись и украдкой вышли на задний двор больницы через запасной выход. Как и предполагал Алекс, охрана спала. Мы преодолели рубеж в виде ворот, и выбежали на пустую от машин дорогу.
Не знаю почему, но адреналин вызвал неконтролируемую тягу к приключениям.
— И куда мы? — спросила я, как только мы свернули в переулок.
— Не знаю, — усмехнулся Алекс и остановился, глядя на меня. — Покажи мне свое самое любимое место в городе.
Я задумалась, прикидывая варианты. Я много, где любила гулять: пляж, набережная, центральный парк, но именно в эту минуту мне захотелось оказаться над городом.
— Есть один вариант, но думаю это не возможно. Смотровая площадка, но она закрыта ночью.
— Тогда нам нужна крыша, — радостно воскликнул парень.
Он взял меня за руку и потянул за собой.
— Куда мы?
— Ищем подходящее здание, — Алекс крутил головой, оценивая здания. — О, идея! Телебашня!
— Ты издеваешься? — я скептически оглядела парня.
— Ни сколько. Где мы ещё найдем достаточную высоту? Давай смелее.
— Бог с тобой. Пошли. Но уверена мы не попадем в нее.
Но каким-то мистическим образом мы прокрались в башню и тихо поднимались по лестнице. То ли везение, то ли это была ловушка судьбы.
— Если мне и суждено попасть в ад, то он точно будет таким. Бесконечная лестница вверх, — тяжело дыша, проговорила я, вглядываясь в бесконечное количество ступеней.
— Не говори ерунды. Твоя душа не для ада.
— Откуда ты можешь знать?
Алекс лишь пожал плечами.
— Знаю и все, — он улыбнулся. И эта лучезарная улыбка даровала новые силы двигаться вперед.
Винтовая лестница, наконец-то завершилась, и мы свернули к двери, ведущей на крышу.
Порывы ветра заставили меня вцепиться в руку Алекса. Он крепче сжал мои пальцы и пододвинулся, обхватывая за плечи.
Мы сделали несколько несмелых шагов к парапету и взглянули на открывающий вид, на неспящий город. Тысячи огней мигали, переливались красками, напоминания звёздное небо. А движущая дорога, словно ярка река, извилисто переплелась между скалами.
— Ух ты! — воскликнул парень.
— Да, красиво.
Алекс снял с себя кожанку и постелил на вентиляционный короб, приглашая присесть.
— Ты замерзнешь!
— Не переживай. Иди сюда, — он подтянул меня к себе и усадил рядом, устремляя свой восхищенный взгляд на город.
— Ты как ребенок радуешься, — не удержала я слов.
— В детстве я мечтал стать пилотом, — задумчиво начал Алекс. — Всегда мечтал посмотреть на мир с высоты. Странная тяга к небу.
— И что тебя привело в медицину?
— Судьба, — коротко ответил тот. Заметив мой ожидающий продолжения взгляд, он добавил. — В жизни не все бывает так, как мы того хотим. Но надо искать плюсы в том, что происходит. В каждом нашем шаге есть смысл. Каждая запинка при выборе, что съесть на завтрак тоже имеет смысл.
Его голос впитывался в меня, как вода в губку, наполняя до краев. И я не смела, прервать это. Я приткнулась к его плечу, чувствуя, как слезы наполняли глаза. Я не видела больше смысла. Я не хотела умирать. Но за меня все решили свыше.
— Не плачь.
Я судорожно вытерла щеку и подняла на Алекса глаза.
— Все хорошо.
— Все будет хорошо, — поправил он.
Мы еще недолго просидели на крыше и отправились к лестнице. Спуск, конечно, дался легче, но все же утомительно.
Ближе к выходу мы услышали приближающийся разговор охранников и заторопились выбежать, но нас заметили и начали преследовать, с криками немедленно остановиться.
Почему-то я не испытывала страха быть пойманной, меня накрыло некой эйфорией и весельем. Мы, смеясь, убегали от преследования, лавируя между разными препятствиями. В итоге, мы вырвались на улицу и со всех ног рванули прочь от телебашни.
Замедлили бег мы только после того, как пробежали пару кварталов и убедились, что преследователи отстали. Сквозь тяжелое дыхание и учащенный пульс я смеялась от всего сердца.
— Никогда бы не подумала, что нарушать правила это так весело, — сквозь смех сказала я, пытаясь отдышаться.
— Только не привыкай к этому, — улыбаясь, ответил Алекс.
Мы взглянули друг другу в глаза и звонко засмеялись. Но наш пыл быстро остудил внезапно начавшийся дождь. Мы одновременно подняли голову навстречу каплям.
— Бежим под крышу того магазинчика? — кивнул Алекс в сторону желтой вывески.
— Не-а, я хочу насладиться дождем. Мы так часто от него прячемся, а он всего лишь хочет поговорить с нами.
— Ты простынешь.
— И что? — я посмотрела на задумчивого Алекса. — Все равно умру… — глаза предательски защипали. — Алекс, я не хочу умирать…
Парень тут же сократил расстояние между нами и крепко обнял, обрушивая на меня свои теплые объятия.
— Не думай об этом. Только не сейчас. В эту минуту у тебя есть миг, наслаждайся им.
Я уткнулась в его грудь, чувствуя, как слезы обжигают кожу. Я обхватила его руками, желая прижаться как можно ближе, словно пыталась защититься от жестокой реальности. Алекс аккуратно провел пальцем по моей щеке. Нежно коснулся подбородка, вынуждая меня посмотреть на него.
— Не бойся. Я буду рядом, — он склонил голову, и его губы мягко коснулись моих в трепетном поцелуе полном надежды и веры в чудо. Или мне так того хотелось. Я ответила на поцелуй, желая продлить мгновение, сохраняя его в памяти.
Мы соприкоснулись лбами в тихом молчании, но каждый все понимал. Возможно это наша последняя ночь вместе.
***
Следующее утро принесло свет в мой мрачный мир. Я больше не одинока. Да, родители навещали меня, но я попросила их не находиться на постоянной основе рядом. У них есть еще Моника. Моя младшая сестра. А я встретила Алекса.
— Знаешь, а я хочу создать семью… — однажды начал он. — Я хочу удочерить шестимесячную девочку из соседнего детского дома. Она такая милая, такая славная булочка.
— А что же мешает?
— Мешает… — тихо повторил он и, набрав воздуха в легкие продолжил. — Во-первых, удочерить может только полноценная семья, имеющая хорошее материальное положение… А я сирота. У меня то и жилья нормального нет. Постоянно живу в больнице. Я уже здесь прописался… — насмешливо, но с нотками сожаления, объяснил Алекс.
— Я уверена, что у тебя все получится. Подожди немного, все будет, — подбодрила я его.
— А ты не хочешь на нее взглянуть?
— Что? А можно? — я приятно удивилась. Я так давно не выходила за пределы больницы, что этот шанс не могла упустить. И, конечно же, мне было интересно увидеть девочку, о которой с таким воодушевлением рассказывал Алекс.
— Конечно. Ты ведь здесь сама себе хозяйка, тебя никто не заставлял ложиться сюда.
— Откуда ты все знаешь?
— Я наблюдал за тобой с самого твоего приезда, — он мило улыбнулся, взяв меня за руку. — Идем.
— Прямо сейчас?
— А чего ждать? — искренне не понимал он меня. — Не забывай. Время — самый мощный ресурс в жизни. Нельзя его использовать вхолостую.
Всю дорогу до детского дома Алекс рассказывал мне о своей будущей дочери. Он уже считал ее своей. Из него вышел бы замечательный отец!
«Надеюсь, у него все получится со временем. Найдет жену и обязательно удочерит малышку».
Когда мы пришли, я поняла, что Алекс здесь частый гость, его все знали и приветствовали. Все ему были рады! Ему доверяли… Когда Алексу разрешили взять на руки Джессику — так звали девочку, он просто весь засветился от счастья. А я не могла спокойно смотреть на это чудо. Кроха уже тянулась к нему и признавала его, как родного. Меня переполняло умиление и восторг. Стало тяжело дышать. Ком в горле не желал исчезать.
— Почему ты плачешь? — не отрываясь от Джессики, спросил меня Алекс.
— Я так рада за вас! Я знаю, тебе разрешат ее удочерить! Ты замечательный!
— Мишель, возьми ее… — он протянул мне малышку.
— Что? Нет, я не могу…
— Ну же… — Алекс передал мне ребенка. — Вы могли бы нас сфотографировать? — попросил Алекс кого-то из персонала, а сам встал рядом со мной, обняв за талию и нежно смотря в мои кристальные от слез глаза. — Вот видишь, мы уже семья!
Я не удержала слез и восхищенно посмотрела на Алекса. А он улыбался так невинно, так ярко, словно ангел, спустившийся с небес.
— Да… — со всхлипом ответила я, прижимая Джессику к себе.
«Мне никогда не стать матерью, но ведь можно притвориться и представить, что она моя. Хоть на мгновение, правда?»
Я чмокнула малышку в лоб, смотря, как она крепко схватила меня за указательный палец.
— Обещай мне… — Алекс приблизился к моему лицу. — Что ты выживешь, и мы станем семьей, — его губы коснулись моих губ, и я не смогла остановить этот поцелуй, полный трепета и веры на совместное будущее.
Аккуратно Алекс вытер мои слезы, нежно целуя щеки.
— Обещай!
Я неуверенно кивнула. Он взял у меня Джессику, заметив мои трясущиеся руки, и передал воспитателям.
— Когда есть ради чего жить, мы будем бороться.
— Алекс… — я готова была вновь разреветься, но он громко рассмеялся, прижав к себе.
— Все будет хо-ро-шо! Ну-ка повтори, — ласково скомандовал он.
— Все будет хорошо, — промямлила я, шмыгая носом.
— Ну и отлично!
***
Сегодня Алекс не пришел ко мне. Уже пятый день он не появлялся, и от него не было вестей. Я списывала его отсутствие на возможные выходные. Не мог же он действительно жить в больнице. Но от тоски по нему, я готова была биться о стены, только чтобы заглушить внутреннюю боль, но она же вернется. Я металась по комнате, пытаясь, успокоиться, но это было бесполезно! Мне нужен был Алекс! А что если он меня бросил? Как и Майк, понял, что я безнадежна и ушел?
Стук в дверь привел меня в чувства и дал надежду…Но это был всего лишь мой лечащий врач. Он пришел, чтобы переговорить со мной о ходе моего лечения, но мне было не до этого и я начала его расспрашивать про Алекса.
И вот тут моему удивлению не было края. Оказывается в больнице нет никакого стажера по имени Алекс Холидей и никогда не было. А Алекс — это пациент больницы из сто четвертой палаты.
Он был обречен на одиночество с самого детства, и он никогда не искал выхода оттуда. До моего появления. Его болезнь, так же как и моя неизлечима, но все это время была пассивной, из-за этого его бросили родители в пятилетнем возрасте, всю жизнь он прожил в этой больнице, а сейчас он умирал. Его опухоль разрушила ткани мозга, ему оставалось жить пару дней…
Узнав, где он сейчас, я немедленно бросилась к нему, но мой лечащий врач остановил, сказав, что Алексу будет лучше, если меня не будет рядом. Рекомендовал не травмировать нервную систему лишний раз, но я и слушать его не стала.
Зайдя в палату, я попыталась улыбнуться, но получилось ужасно.
— Привет, — бледно серое лицо Алекса, растянутое в измученной улыбке поприветствовало меня. От этой беззаботной улыбки внутри все сжалось от страха потерять его.
— Алекс, но зачем ты продолжаешь улыбаться? — я села рядом с ним, взяв его руку в свои ладони. — Зачем ты солгал?
— Я испугался… — тихо ответил парень. — Каждый чего-то боится…Кто-то боится смерти, кто-то одиночества, кто-то собственного я…
— Почему я? Почему ты выбрал меня?
— Я увидел в тебе свет. Не знаю, как объяснить, но я верю, что тебя ждет иной исход.
— Чудес не бывает…
— Бывают, в них стоит только поверить, — хрипло сказал он и закашлялся. Я была готова уже звать врачей, но Алекс удержал меня, сжав мою руку. — Я загадал тебя… Мне было так невыносимо жить в одиночестве, что я поверил в появление друга, девушки, семьи… А теперь вижу, что допустил ошибку. Мои родителя отказались от меня из-за моего диагноза, они тоже испугались, и я их не виню… А теперь ты боишься потерять меня… лучше бы тебе отказаться от меня, это выход. Прости, что был с тобой.
— Что ты такое говоришь? — слезы непроизвольно заполнили глаза. — Я ни о чем не жалею. И ты поправишься. Вот увидишь. Сам говоришь, стоит только поверить.
— Я чувствую, что нужен в другом месте… А здесь я сделал все, что мог.
— Не говори так… — слезы градинами сорвались по щекам.
— Ты опять плачешь! Ну, ты моя плакса, — он привстал и приобнял меня. — Я не хочу видеть твои слезы.
— Прости, прости… прости меня!
— Дурочка, тебе не за что извиняться! Ты ведь мое самое яркое воспоминание, спасибо, — он поцеловал меня в макушку.
— Не говори так! Мы же семья! — я улыбнулась, хотя слезы не прекращались ни на минуту.
— Точно! — Алекс отодвинулся, предоставив мне место на кровати. — Ляжешь со мной? — он заставил меня засмеяться и засмущаться одновременно, у него это всегда хорошо получалось.
Когда лежала, уткнувшись в его грудь и вслушиваясь в сердцебиение, я взяла его за руку и начала молиться. Я хотела слышать стук сердца, чувствовать его тепло, ощущать его горячее дыхание и смотреть в его искренние глаза. Я хотела, чтобы он жил! Жил со мной!
Биение его сердца усыпляло меня, как самая лучшая колыбельная на свете, я сильнее прижалась к нему. Я почувствовала, как он начал свободной рукой водить по моим волосам. Открыла глаза и увидела его лучезарную улыбку.
— Ты больше никогда не плачь. А я помолюсь за тебя… — он приблизился ко мне и поцеловал в губы.
Так трогательно, нежно, успокаивающе… Поцелуй имеющий вкус боли. Когда я открыла глаза, я уже не слышала ни биения сердца, не видела его улыбки, но все еще чувствовала тепло его губ. А он лежал рядом, держа меня за руку. Его губы были слегка приоткрыты, словно он что-то говорил… говорил, а я не слышала.
Я поправила его челку и поцеловала в лоб. Живой, как живой…Казалось, что он просто спит, и вот взойдет солнце, и он откроет свои ясные глаза…но…но. Я бы еще долго стояла над его телом, рассматривая черты лица, стараясь запомнить, но вскоре пришли врачи и увели меня.
У меня был всего один вопрос: почему ангелы умирают? Но ответа, увы, нам не дано знать. Видимо у них более важные цели, чем существование на земле. Или наш мир так сильно прогнил, что все чистое ему чуждо, поэтому он избавляется от него…
Подходило и мое время, осталась одна процедура, всего одна проверка, когда настанет мой час. Алекс был прав, тяжело только первое время, а потом ты миришься с этим и уже не боишься смерти! Ты просто видишь в ней положительные стороны — избавление от адских мук, от боли, от тяжести в груди.
Я спокойно ожидала результатов. Не было сожаления о потерянных годах, я была готова! Для меня это стало спасением. На той стороне меня ждал Алекс. Я буду не одна.
— Мишель, это невероятно! — восхищенно воскликнул врач, тыкая пальцев в лист бумаги.
— Что случилось? — не понимая, спросила я.
— Твоя опухоль, она исчезла!
Я подняла глаза на врача, не веря его словам.
— Не может быть! Как? — я выхватила листок с результатами и пробежалась глазами по главным строкам. Все в норме. — Давайте перепроверим, это ошибка.
— Нет, данные точные, Мишель, ты совершенно здорова! В моей практике это впервые… Я сам еще в шоке. Но это чудо!
— Чудо? — переспросила я. — Не верю… А как же Алекс? Почему с ним его не случилось?! Почему я?
Врач молча смотрел на меня, не зная, что сказать. Но отложив бумаги и сняв очки, он ответил:
— Уверен, Алекс так сильно желал сохранить твою жизнь, что его молитвы были услышаны. Помню, как-то на обходе я услышал его просьбы устремленные к высшим силам. Он просил за тебя. За твое будущее, — доктор запнулся. — Я думаю, что все мы здесь ради спасения душ. Алекс спас твою.
Я не нашла слов для ответа. Меня разрывало от тоски, от скорби по человеку, который за короткий срок смог занять весь мой мир. А его отсутствие оставило не заживляющую рану, которая как напоминание сохранится со мной до конца моих дней.
— Мишель ты теперь абсолютно свободна, и можешь вернуться к семье…Единственное попрошу тебя являться на осмотры, чтобы контролировать ситуацию. Чисто для подстраховки.
— Да…
Я не испытывала особой радости. Мне казалось, что я еще не до конца осознала случившееся. Моя душа словно застряла в прошлом месяце и не собиралась покидать его.
Но вспомнив слова Алекса, я поняла, что жизнь просто так не дается… А мне подарили шанс начать все заново. Нельзя им пренебрегать.
Нужно ценить каждый миг, чтобы не пропустить нечто важное. И этим важным была Джессика. Я чувствовала, что обязана ее забрать. Словно ради нее я и вернулась.
Я быстро собрала вещи, попрощалась с персоналом, прошлась по всем памятным мне местам больницы и направилась в детский дом.
Как не странно меня узнали. Воспитатели встретили меня с улыбками. Еще на пороге, они поняли, зачем я пришла, но было много нюансов.
Я должна была доказать свою состоятельность и финансовую стабильность. И я сделала все возможное, чтобы в кратчайшие сроки оформить документы. Благодаря хорошим знакомым отца меня устроили на новую работу с достаточным заработком.
Спустя несколько месяцев Джессика официально стала моею дочерью и Алекса конечно. В день, когда я забирала малышку, одна из воспитательниц передала мне фотографию, на которой была запечатлена наша семья.
— Вы сохранили ее. Спасибо! — смотря на фото, я улыбнулась.
— Я знала, что вы вернетесь за Джессикой. Алекс верил в это. Берегите себя.
Я взглянула на Алекса, улыбающегося с фото.
«Я помолюсь за тебя…» — пронеслось в голове его голосом, и я мысленно ответила — «Спасибо!»
Вернувшись домой, я почувствовала себя сильнее. Словно Алекс стоял за моей спиной и оберегал, защищал нас от бед, отгоняя внутренние страхи. По крайней мере, мне хотелось в это верить, что он стал нашим ангелом хранителем, и всегда будет присматривать.
Я изменилась за эти месяцы. А все благодаря Алексу, он научил меня жить и радоваться в самых трудных ситуациях. Как бы больно не била судьба, имей силы подняться и улыбнуться ей в ответ. И тогда она тебя не победит.
Гуляя с Джессикой и мамой по пляжу, я встретила Майка. Он уже знал, что я здорова.
— Привет, — радостно крикнул он, заметив меня на горизонте.
— Здравствуй, — абсолютно безразлично ответила я.
— Как дела?
— Хорошо.
— Боже мой, я так соскучился, — Майк хотел обнять, но я отстранилась.
— Не надо!
— Зайка моя, любимая! Что с тобой? Мы теперь можем быть вместе, помнишь, как мы мечтали? — Майк через сопротивление обнял меня.
— Я все помню! — я оттолкнула его от себя, освобождаясь от мерзких рук. — И как ты бросил меня… Нам не о чем разговаривать, — отмахнулась я и направилась прочь от него.
— Мишель, но теперь все будет по-другому! — он догнал меня. — Мы будем счастливы! Ты здорова, а значит, есть будущее… Ведь любовь не умирает!
— Ты прав, любовь не умирает, — я вспомнила Алекса и улыбнулась, зная, что сумела испытать настоящую любовь. — Но нельзя убить то, чего не было, Майк. Любви не было! — я легко ударила Майка по плечу. — Ты свободен! И не появляйся в моей жизни. В ней нет места грязи.
Нельзя спешить жить…Нужно, ценить то, что у тебя есть, а не бежать вдогонку за несуществующим счастьем. Оно не кроется в деньгах, власти или престижной карьере. Оно живет в людях. В тех, кто каждое утро спрашивает, как твои дела? В тех, кто всегда рад встрече и всегда приходит на помощь.
Живите, любите, берегите дорогих вам людей, ведь жизнь непредсказуема и очень капризна. Возможно, завтра уже того, что было вчера, не будет…
Не разбрасываетесь священными клятвами любви, ведь любовь не в словах, а в поступках. Вы можете ничего не говорить, но, посмотрев в глаза, вы поймете, как необходимы друг другу.