Ни в одной другой цивилизации религия не играла такой глубокой роли и не проникала буквально в каждую пору общественной жизни, как в Индии. Она имела и имеет огромное значение для развития социума и формирования его структуры. В основе индийского общества лежала концепция неравенства и неравноправия людей с момента рождения. Существует жесткое деление на общественные сословия, каждому из которых предписаны определенные обязанности, и представители того или иного сословия должны им строго следовать в течение всей своей жизни.

Положение человека в обществе являлось следствием действия кармы, которая, в свою очередь, действовала на основе дхармы – универсального Священного Закона, определяющего всю жизнь и социума, и отдельного человека, закона, который невозможно обойти или избежать последствий его действия[38].

Если человек родился в рамках определенного сословия, это означало, что таково действие кармы и что человек обязан выполнять в течение своей жизни все обязанности, которые налагаются на представителя данного сословия. Уйти от этого можно было лишь через смерть и перерождение. Первоначально арии, заявляя о божественном происхождении деления общества на сословия, руководствовались сугубо расистскими мотивами[39]. Позднее, конечно, эта концепция оправдывала существование привилегированных слоев общества и вызывала естественные протесты – наиболее мощной и в известной степени успешной формой такого протеста стал буддизм.

Но именно благодаря тому, что она поддерживала и оправдывала существование привилегированных общественных групп, классов и сословий, эта концепция выжила и сохранилась.

К концу ведического периода деление общества на четыре основных сословия уже воспринималось как безоговорочно и окончательно установленная божественная данность. По крайней мере, теоретически все арии должны были принадлежать к одному из четырех сословий, за исключением детей, аскетов и вдов. За пределами сословий оказывались представители захваченных племен, вообще лишенные общественного статуса. Хотя физически они существовали, но не имели никакого права принимать участие в религиозной жизни сообщества. Три высших сословия – брахманы, кшатрии и вайшьи – подчеркнуто отделялись от низшего сословия – шудр – при помощи церемонии посвящения, на которую имели право представители только трех высших сословий. Обязанности всех сословий были четко прописаны. Брахман должен проводить все свое время обучая и обучаясь, совершая обряд жертвоприношения, принимая и вручая дары. Кшатрий должен защищать людей, учиться совершать жертвоприношения. Вайшья должен совершать жертвоприношения и учиться, однако главной его задачей является разведение домашнего скота, земледелие и торговля; он также должен выполнять функции заимодавца. Задача шудры состоит в том, чтобы обслуживать три высших сословия.

Жизнь, конечно, отличалась от того идеального порядка, который рисовали составители законов и предписаний. Брахманы, разрабатывавшие эти законы, фактически создавали философскую утопию. В реальной жизни правила поведения как внутри одного сословия, так и между различными сословиями часто нарушались или просто игнорировались.

Два брахмана (снизу слева), сидящие перед царем

Брахманы подчеркивали, что имеют сверхъестественные способности, с помощью которых уничтожат тех правителей вместе с их армиями, которые посмеют покуситься на привилегии этого сословия. Они требовали полного подчинения и безоговорочного признания их высшего положения в обществе. Однако и высшее сословие делилось и было неоднородным. Некоторые брахманы были действительно учеными людьми, в то время как другие, жители деревень, ничем не отличались от обычных предсказателей. Несмотря на принадлежность к жреческому сословию, далеко не все брахманы становились жрецами – просто потому, что столько жрецов было не нужно. Некоторые выбирали путь отшельников и проводили свои дни среди густых лесов и диких животных. Другие жили обособленно за счет подарков и подношений от правителей и обывателей. Иные исполняли роль советников правителей, а бывали брахманы, которые становились основателями царских династий. Хотя брахманам запрещалось заниматься некоторыми видами деятельности, в том числе и сельским хозяйством, им доводилось выполнять самый широкий круг обязанностей; представители этого сословия работали даже в спецслужбах и разведке. Но чем бы брахман ни занимался, его запрещалось пытать или казнить; он также освобождался от налогов. Хотя четко не оговаривалось, может ли брахман, работающий в различных областях светской жизни, пользоваться теми же привилегиями и уважением, что и жрец, все-таки наибольшие привилегии имели те представители этого сословия, которые совершали обряды жертвоприношения и обучали.

Привилегии брахманов, конечно, вызывали зависть, и известны случаи довольно едких сатирических выпадов в литературных источниках в адрес тех брахманов, которые не выполняли должным образом своих обязанностей. Прямые нападки на брахманов можно встретить очень редко даже в буддийских текстах. В реальной жизни претензии брахманов на особые привилегии нередко игнорировались; все зависело от того, в какой степени почитали и опасались конкретного брахмана, верили в его сверхъестественные способности.

Кшатрий, «защитник людей», должен был управлять государством, участвовать в войнах и поддерживать мир. Безусловно, имел место конфликт между брахманами и кшатриями, вызванный борьбой за преобладающее положение в обществе, но, конечно, во времена Маурьев (начало периода, рассматриваемого в настоящей книге), брахманы, по крайней мере теоретически, находились на первом месте, хотя в практической жизни все зависело от того, какое положение занимал и каким влиянием пользовался тот или иной кшатрий. Хотя кшатрии считались военным сословием, не все из них становились воинами; некоторые купцами и ремесленниками. Правда, все кшатрии были обязаны пройти военную подготовку. К привилегиям, которыми обладали все кшатрии – даже занимающиеся торговлей, относилось их право на два вида брака: брак с похищением невесты и брак, когда невеста имела право сама выбирать суженого из группы претендентов.

Хотя вайшьи, так же как брахманы и кшатрии, имели право изучать священные тексты и проходить церемонию посвящения, их общественный статус был намного ниже. Первоначально вайшьи являлись земледельцами-общинниками, что, очевидно, и было причиной скромного общественного статуса этого сословия. Со временем, однако, положение существенно изменилось. Многие вайшьи стали преуспевающими и богатыми купцами и организовали могущественные гильдии. Именно от них получал финансовую поддержку буддизм и джайнизм во времена правления великих царей-буддистов; тогда вайшьи играли роль самой настоящей буржуазии. Согласно сохранившимся источникам, вайшьи оказывали существенное влияние на государственную жизнь, многие из них оказывали поддержку наукам и искусствам. Тем не менее дискриминация в отношении этого сословия сохранялась. Вайшьям приходилось платить больше налогов, чем остальным сословиям, что подтверждало их более низкую роль в общественной иерархии по сравнению с двумя высшими сословиями – брахманами и кшатриями.

Положение шудр вполне можно охарактеризовать словами «граждане второго сорта». Даже если люди, относящиеся к данному сословию, имели знатных предков и родителей, у них были те же права, что и у других, если они являлись незаконнорожденными. К сословию шудр практически относился любой, кто не пользовался «уважаемым» положением в обществе; это распространялось и на тех, кто отвергал предлагаемые брахманами изменения в традиционных канонических взглядах и верованиях и являлся своего рода старообрядцем. Шудры делились на две категории: «чистые» и «нечистые», в зависимости от традиций и обычаев данной местности и профессионального положения. «Нечистые» имели практически такой же статус, как и неприкасаемые. У шудр было очень мало прав и много обязанностей. Поскольку в соответствии с теорией кармы оказаться в сословии шудр мог лишь человек, совершавший злые поступки в прошлой жизни, в нынешней жизни шудры должны были накопить максимальный «капитал» из добрых дел, чтобы обеспечить себе лучшее положение в следующей жизни, – это и являлось их главной задачей.

Согласно брахманским текстам, шудра должен был питаться остатками со стола своего хозяина и носить его обноски. Брахман, убивший шудру, нес такое же наказание, как за убийство собаки или кошки. Считалось, что шудра должен быть просто слугой и не питать никаких надежд на улучшение своего положения. В жизни, конечно, все обстояло в значительной степени по-другому. Ряд представителей этого сословия стали купцами. Были случаи, когда шудры становились правителями[40].

Хотя шудры не имели права читать важнейшие священные тексты и даже слышать о них, они могли знакомиться с другими текстами. Закон обеспечивал их права как рабочих, и работодатели должны были заключать с ними договор, в котором оговаривались права и обязанности обеих сторон. Шудры, однако, были обязаны бесплатно работать на государство один или два дня в месяц.

Эта категория была по статусу еще ниже, чем шудры, и ее представители выполняли работу, считавшуюся самой неприятной и даже грязной[41].

Возможно, в эту группу входили представители некоторых племен и малых народностей, завоеванных ариями. Наиболее значительную часть группы неприкасаемых составляла категория, называемая «кандала». Кандалам запрещалось жить в городах и деревнях, где жили арии, их главная обязанность, по крайней мере согласно предписаниям, состояла в том, чтобы убирать тела умерших или сжигать их, а также выполнять функции палачей. Во времена империи Гуптов контакт с представителями этой группы считался настолько недопустимым и оскверняющим, что кандалы должны были оповещать о своем приближении при помощи деревянной трещотки. Представитель более высокого сословия, случайно встретившийся взглядом с кандалой, должен был промыть глаза ароматизированной водой; оскверняющей считалась даже тень кандалы, случайно упавшая на тень представителя более высокого сословия.

Представителям этой группы было предписано выполнять «нечистую» работу. В частности, в их обязанности входило заниматься дублением шкур, поскольку это было связано с убийством животных. В то же время им приходилось заниматься плетением корзин и строительством колесниц; такой род деятельности невозможно объяснить вышеупомянутыми причинами. Неприкасаемые не имели права входить в храм (это дискриминационное правило было запрещено законом в 1947 году после обретения Индией независимости).

Иностранцы автоматически относились к категории неприкасаемых, но они, конечно, не становились объектами подобной дискриминации. Их называли словом «млеччха», что означает «чужой»[42].

Иностранцы практически не могли принимать участия в жизни общества. Правда, если млеччха жил в Индии длительное время, он получал право быть включенным в то или иное сословие, даже в высшее. За пределами общества находились и аскеты, но они были добровольными изгнанниками и пользовались огромным уважением. Брахманские тексты предупреждали, что недопустимо давать неприкасаемому возможность пользоваться каким-то общественным влиянием, однако в реальной жизни были известны случаи, когда они такого влияния достигали.

Хотя, согласно правилам, смешанные браки между представителями различных сословий не разрешались, в жизни дело обстояло по-другому в силу универсального характера человеческой природы. Такие браки встречались в Древней Индии. Люди, писавшие законы, вынуждены были сформулировать и последствия, к которым приведут подобные браки. Заключив такой брак, нельзя было поднять свой общественный статус и попасть в более высокое сословие, но было очень легко скатиться в низшее. Теоретически, если человек не выполнял обязательств, которые возлагала на него принадлежность к тому или иному сословию, он должен был понести наказание; стать «нечистым» или вовсе оказаться за пределами сословий. Однако существует множество свидетельств, что в городах с развитой и культурной жизнью подобные правила игнорировались и в случае заключения смешанных браков никто не нес никакого наказания. За чистотой сословия и соблюдением правил взаимоотношений между ними должен был следить верховный правитель, и некоторые пытались это делать. Тем не менее, браки между представителями различных сословий допускались, хотя и с некоторыми ограничениями. Мужчина из более высокого сословия мог взять в жены женщину из более низкого, но не наоборот. Дети от брака первого типа занимали общественный статус, который являлся промежуточным между положением их отца и матери. В случае же второго вида брака дети занимали более низкое положение, чем оба их родителя. И как со всем остальным в Индии, в правиле о невозможности смешанных браков были предусмотрены исключения: они касались строителей колесниц и бардов-сказителей.

Когда португальцы появились в Индии в XVI в., они обнаружили, что общество разделено на большое количество групп. Португальцы назвали эти группы кастами; по-португальски слово «каста» означает «племя», «клан», «группа», или «семья». Им стали обозначать основные группы, на которые делилось индийское общество. Однако слово использовалось ошибочно и неверно. На сегодняшний день существует около 3000 каст, основных же сословий по-прежнему четыре. Система каст – это совокупность групп внутри одного сословия, которые появились относительно недавно. Такая группа обозначается в Индии словом «джати». Это слово редко встречается в древнеиндийской литературе, но и тогда оно имело другой смысл, чем сегодня, а именно: замкнутая группа, представители которой заключали браки только между собой (эндогамия), могли делить трапезу только друг с другом или с представителем более высокой по статусу общественной группы (комменсализм) и занимались одним видом профессиональной деятельности, характерным для данной группы.

Млеччха, или иностранец (слева) и отверженный верхом на крылатых львах

Касты развивались и формировались в течение очень долгого времени, история их происхождения так до конца и не выяснена. По одной из наиболее вероятных версий, они берут начало от торговых гильдий: существует множество примеров, когда целые деревни Древней Индии торговали каким-то определенным видом продукции; для них отводились специальные площадки в городах. В VII в. уже упоминавшийся китайский путешественник Сюань Цзян, хотя и отмечал существование четырех сословий, в то же время указывал на большое количество смешанных групп, куда входили представители разных сословий; однако из его описания невозможно сделать вывод, употреблялось ли тогда слово «каста» в сегодняшнем значении. Кастовая система более или менее устойчиво сформировалась к Средним векам, когда индийское общество в целом приобрело уже довольно четкую структуру[43].

Возможно, институт рабства возник в Древней Индии, когда пришедшие в страну арии пытались удержать в подчинении захваченные племена и территории. Покоренные племена называли словом «даса» или «дасья», что означало «враг», «чужой»[44].

Позднее этим словом стали обозначать рабов. Согласно «Махабхарате», захваченные военнопленные обращались в рабство и оставались рабами до тех пор, пока за них не платили выкуп. Рабство увековечивалось тем, что дети рабов становились рабами их хозяев. Человек мог продать в рабство себя и свою семью или быть обращен в рабство в качестве наказания за преступление или за долги. В последнем случае он получал свободу после того, как отрабатывал сумму долга.

Рабы не играли важной роли в экономической жизни и в основном использовались в качестве домашней прислуги. Их могли продать и купить, однако их жизнь и быт защищал закон. В «Артхашастре» описываются достаточно либеральные формы института рабства и достаточно человечное отношение к самим рабам. Детей запрещалось продавать в рабство, за исключением случаев самой крайней нужды или похожих чрезвычайных обстоятельств. Рабы могли быть собственниками и имели право на наследство. Рабынь закон защищал от похоти и сексуальных домогательств хозяев. В случае изнасилования рабыню отпускали на волю и обязаны были выплатить ей компенсацию. В целом положение рабов в Индии было значительно менее тяжелым, чем в других странах, где существовал институт рабства. Однако известны случаи, когда происходили восстания рабов.

При царском дворе рабыни использовались в качестве охранниц-амазонок царского гарема. Также активно шла торговля невольницами для самого гарема. В гаремы индийских правителей поступало много девушек из Греции, а индийские девушки пользовались большим спросом в Римской империи.

Традиционно индийская семья представляла собой единое целое, что в определенной степени сохранилось и по сей день. Это означало, что все родственники: братья, племянники, двоюродные братья, дяди, тети и т. д. жили под одной крышей в общем доме. В Древней Индии в состав семьи могли входить приемные дети, а также прислуга, если материальное положение семьи это позволяло. Поскольку мужчине разрешалось иметь нескольких жен, семьи часто были достаточно многочисленны. Семья была основной ячейкой общества, и население считали не по количеству людей, а по количеству семей.

Стражницы-амазонки

Семья скреплялась обычаем поминовения предков – совместной трапезой (шраддха), связывающей мертвых и живых и вызывавшей, укреплявшей чувство единения, преемственности и сопричастности. Каждый член семьи знал, что оказание помощи другому члену семьи является и правом и обязанностью. Глава семьи не мог делать все, что вздумается, его власть ограничивалась Священным Законом[45] и традициями; поэтому он был скорее не собственником семьи, а ее главным попечителем. Правда, в сборниках законов иногда встречались разночтения относительно прав главы семейства по отношению к детям: согласно одним, он имел право продавать их, согласно другим, это категорически запрещалось.

Закон также разрешал разделять семью, когда она становилась очень большой. Обычно это происходило в случае смерти главы семейства, тогда собственность делилась между его сыновьями, причем старший сын не имел привилегий по сравнению с остальными. Семейное имущество также могло быть поделено, если глава семьи становился аскетом или безнадежно заболевал. В сборнике законов подробно предусмотрена процедура разделения собственности, и, хотя разные книги трактуют некоторые нюансы по-разному, согласно всем им, женщина не имела права наследования. Столетия спустя личная собственность и пожитки членов семьи перестали быть семейной собственностью и превратились в собственность их владельца. Однако в период, охваченный данной книгой, такой практики не существовало.

Как арийское общество было разделено на четыре основных сословия, так и индивидуальная жизнь каждого ария должна была пройти четыре основных этапа (ашрама). Первый этап, который назывался брахмачарин, начинался обрядом посвящения и приобщения к таинствам жизни. На этом этапе детство заканчивалось и начинался период обучения. Второй этап назывался грихастха, когда человек, изучив ведийские священные тексты, создавал семью и становился хозяином дома. На третьем этапе, ванапрастха, увидев рождение внуков и удостоверившись, что его род продолжен и жизнь детей развивается в правильном направлении, он становился отшельником. И на последнем этапе, саньяси, ему предписывалось покинуть жилище отшельника после того, как он очистил свою душу при помощи медитаций от оков и искушений материального мира, и стать бездомным странником.

Конечно, такой порядок вещей должен был быть в идеале. Многие арии не соблюдали предписаний первого этапа так, как они были изложены. Другие становились отшельниками до вступления в брак, и т. д. Однако этот сформулированный порядок оказался настолько идеальным, что многие пытались ему следовать. До начала первого этапа, то есть пока ребенок не проходил обряд посвящения, он не мог считаться полноценным членом арийского сообщества. Это не означает, что его жизнь не регулировалась религиозными обрядами. Напротив, такие обряды начинались до рождения и продолжались в течение всей жизни[46].

Будущие родители проводили три обряда перед рождением ребенка: обряд, посвященный успешному зачатию, обряд с просьбой о том, чтобы родился сын, и обряд с просьбой благополучного вынашивания ребенка. Обряд рождения начинался еще до того, как перерезали пуповину. В ухо ребенку нашептывали священные заклинания, в рот ему вкладывали мед и очищенное масло и давали сокровенное имя, которое держалось в секрете и произносилось вслух только годы спустя, во время церемонии посвящения. В течение десяти дней после рождения ребенка родители считались нечистыми. На десятый день ребенку давали гражданское имя, и период, когда родители считались нечистыми, заканчивался.

Как и в большинстве древних обществ, пища имела большое значение во время ритуала. Когда ребенку исполнялось шесть месяцев, ему давали горсть блюда, состоявшего из мяса, рыбы и риса, смешанного с творогом, медом и очищенным маслом. Зачитывали гимны из вед и очищенное масло выливали на огонь. Когда ребенок достигал возраста трех лет, если это был мальчик, проходил обряд обривания; на голове оставался только хохолок. Имели место и другие обряды, связанные, в частности, с прокалыванием ушей или первым изучением алфавита. Конечно, в полном объеме все эти обряды соблюдались только в очень набожных семьях, однако они демонстрировали то большое значение, которое придавалось детям, особенно мальчикам, в жизни семьи. Было необходимо, чтобы по крайней мере один сын присутствовал при погребальном обряде в случае смерти отца, – считалось, что без этого ему трудно будет перейти в другой мир и перерождение, таким образом, будет затруднено. Страстное желание иметь мальчиков, которое сейчас наблюдается в индийских семьях, уходит своими корнями именно в тот период. От девочек было мало пользы: они не могли ни присутствовать при погребальном обряде, ни продлевать род, поскольку, выйдя замуж, становились членами семьи мужа. Помимо религиозных существовали мирские причины, по которым девочки были нежелательны: выдавать замуж их обязательно требовалось с приданым. Этого вполне хватало для того, чтобы тяготиться рождением дочери.

Из литературы того времени мы видим, что детям, и даже девочкам, предоставлялось довольно много свободы. В поэзии о детях пишут с любовью и трепетом. Но детство быстро заканчивалось. Бедняки отправлялись работать, а дети более высокого сословия начинали проходить домашнее обучение под бдительным оком домашнего наставника. В изучаемые предметы входили чтение и математика, но читать Веды мальчик мог только после прохождения церемонии посвящения. Хотя образованию девочек уделялось немного внимания и оно вообще считалось не важным делом, они зачастую обучались дома вместе с мальчиками до тех пор, пока последние не проходили церемонию посвящения.

Церемония посвящения, или «второго рождения» (упанаяна), являлась привилегией только высших трех сословий – брахманов, кшатриев и вайшьев. Шудры и остальные группы, находящиеся в самом низу общественной иерархии, не только не имели права на такой обряд, но не могли даже слушать или изучать священные тексты. Для представителей высших сословий обряд посвящения проводился: в 8 лет для брахманов, в 11 для кшатриев, в 12 для вайшьев, хотя, конечно, эти правила не всегда строго соблюдались. Сам обряд был очень древним, он появился еще до того, как арии начали проникать в Индию. Наиболее важная его часть состояла в том, что мальчику, одетому как аскет и державшему в руках посох, накладывали на левое плечо священный шнур (упавиту) и продевали под правой рукой. Его он должен был носить постоянно. На этом шнуре было три нити, на каждой из которых девять узелков: для брахманов из шелка, для кшатриев из конопли, а для вайшьев – из шерсти.

В ходе этой церемонии жрец шептал на ухо мальчику гимн из «Ригведы» (название гимна – «Гайятри»). Эти строчки могли быть произнесены только представителям трех высших сословий, поскольку считались самыми священными и сокровенными из сборника священных текстов. Звучали они следующим образом: «Будем уповать на могущество и милость Савитри[47], чтобы она укрепила и исправила наш разум и направила нас на истинный путь».

Вполне возможно, что в начале нашей эры многие кшатрии и вайшьи не проходили этого обряда полностью, а термин «дважды рожденный» стал применяться исключительно по отношению к брахманам. После этой церемонии для мальчика начинался период учения, который продолжался до тех пор, пока он не вступал в следующий этап своей жизни и не становился главой семьи и хозяином дома.

Ученик должен был проходить обучение в доме своего учителя (гуру). Здесь его впервые знакомили с ежедневными молитвенными обрядами, которые проводились утром, днем и вечером. Главной задачей было изучение Вед, и существовал целый ряд приемов, как лучше запомнить тысячи гимнов из священных текстов. Ученики также изучали «лимбы (края) Вед», которые представляли собой совокупность вспомогательных дисциплин, помогающих в изучении основных священных текстов. Эти дисциплины разъясняли, как правильно осуществлять подношения и жертвоприношения, как правильно произносить слова, в них входили метрика и просодия[48], объяснение сложных и незнакомых слов; грамматика, а также летосчисление и искусство составления календаря. Помимо шести лимбов Вед, ученикам также преподавали метафизику, причем основных школ (систем) метафизики было также шесть. Помимо изучения Священного Закона, изучались и светские науки, такие, как математика, астрономия, литература и т. д. Качество обучения в очень большой степени зависело от квалификации учителя, его взглядов, пристрастий, вкусов и отношения к жизни[49].

Дети, изучающие священные тексты

Хотя в идеале все молодые люди должны были получить подобное образование, на практике это получалось не всегда. Так, представители сословия кшатриев (воинов) больший упор делали на обучение военному делу и управлению государством, в то время как вайшьи уделяли больше внимания искусству ведения торговли. Также не всегда соблюдалось требование, чтобы у одного учителя было лишь несколько учеников. Нередко случалось, что один учитель обучал сразу пятьсот учеников, бывало и так, что ученики не жили в доме учителя.

Буддисты и джайнисты проходили образование в школах, располагающихся вокруг монастырей. Некоторые из таких учебных центров приобрели большую известность. Наверное, самым знаменитым был основанный во времена империи Гуптов университет в Наланде (современный Бихар), подробно описанный Сюань Цзяном. Как отмечает китайский паломник, там изучали Веды, индийскую философию, логику, грамматику, медицину и основы буддизма. Училось в этом университете десять тысяч человек. Идея обучения в монастырях была позднее воспринята и развита индуизмом.

Обучение продолжалось двенадцать лет. Когда молодому человеку было немного за двадцать, он должен был закончить обучение и вернуться в отчий дом для того, чтобы вести обычную жизнь, характерную для представителей его сословия. Расставаясь с учителем, он делал ему подарок, чья стоимость зависела от уровня достатка его семьи. По окончании обучения ученик проходил обряд священного омовения, после чего он получал право носить обычную одежду, украшения и принимать пищу, которую разрешалось принимать представителям его сословия. Теперь ему предстояло как можно быстрее создать семью и, таким образом, выполнить религиозные предписания. Создавая семью, он сам переходил на новый этап своей жизни, становясь главой семьи, помогал перейти на новый этап жизни своему отцу, который мог это сделать лишь после появления внуков, и получал возможность наслаждаться интимной жизнью. Таковы, согласно предписаниям, были три основные задачи вступления в брак.

Для родителей бракосочетание сына представляло много проблем. Необходимо было тщательно составить гороскопы и проверить родословную, поскольку не разрешалось заключать браки между родственниками: по линии отца в семи поколениях, а по линии матери в пяти (хотя эти положения не всегда соблюдались в южных районах Индии). В идеале возраст невесты должен был составлять ¹/₃ от возраста жениха[50].

Жениху должно было быть не менее 20 лет. Согласно медицинским взглядам того времени, наиболее здоровые дети рождались от матерей старше 16 лет, однако свадьбы между детьми также имели место в Древней Индии; они стали распространенной практикой в Средние века.

Церемония бракосочетания и сегодня мало отличается от той, которая описана в «Ригведе». Все расходы несли родители невесты, они же были обязаны дать за дочерью приданое. Свадьба обходилась и обходится очень дорого и сопровождалась многочисленными сложными ритуалами. Богато одетый жених в сопровождении родственников и друзей приходил в дом невесты, где получал из рук ее отца напиток из молока и меда. Во дворе дома находилось специальное помещение, куда с разных сторон заходили жених и невеста и садились друг против друга по разные стороны занавески. Жрец-брахман произносил священные тексты и отодвигал занавеску, после чего жених и невеста могли увидеть друг друга, зачастую впервые. После этого отец невесты официально передавал свою дочь жениху, а тот обещал относиться к ней в соответствии с тремя основными правилами, которых требовали предписания: стремиться к набожности и добропорядочности; стремиться к богатству и благосостоянию; стремиться к получению радостей и удовольствий. После этого на священный огонь выливали блюдо, приготовленное из очищенного масла и риса, жених брал невесту за правую руку и привязывал одну из складок ее одежды к своей. Затем они вставали на жернов и делали по нему вместе семь шагов, причем на каждом шагу невеста должна была наступить на горку риса, которая была специально для этого приготовлена. После разбрызгивания освященной воды церемония считалась завершенной. В разных местах детали церемонии могли не совпадать, но священные тексты, которые произносили во время обряда, были обязательными везде.

После окончания основной части церемонии жених и невеста отправлялись в дом жениха, где совершали жертвоприношение над огнем домашнего очага. Вечером они вдвоем смотрели на Полярную звезду, которая считалась символом верности. В течение первых трех ночей, которые они проводили вместе, они не имели близости. На четвертую ночь жених совершал обряд с просьбой о счастливой и полной радости интимной жизни, после чего свадьба считалась завершенной.

Судя по продолжительности свадьбы и многочисленным священным текстам и песнопениям, которые должны были звучать во время обряда, бракосочетанию в древнеиндийском обществе уделялось очень большое внимание, и оно считалось исключительно важным событием, согласно существовавшим правилам и предписаниям. Однако описанная церемония была не единственной из тех, которые встречались в то время в Древней Индии. Свадьба могла состояться и без всякой церемонии. В этом случае она считалась в такой же степени действительной. Всего было восемь видов свадеб. К четырем из них с признанием и уважением относились даже брахманы. Первый вид бракосочетания описан выше. Второй вид свадьбы состоял в том, что отец отдавал свою дочь жрецу в качестве оплаты, по крайней мере частичной, за совершение жертвоприношения. При третьем виде свадьбы все приданое состояло только из коровы или быка. При четвертом виде свадьбы не было никакого приданого. К последующим четырем видам бракосочетания, по крайней мере, официальное отношение со стороны жрецов было неблагожелательное. Это были: свадьба по взаимному согласию, при которой не было никакой церемонии, а лишь только провозглашалось заключение брака; свадьба путем покупки невесты; свадьба путем похищения невесты и свадьба, если ее можно так назвать, последовавшая за тем, как девушка была лишена невинности в состоянии сна, в состоянии опьянения или в том случае, когда происходило овладение девушкой, страдавшей психическим расстройством[51].

Брак по взаимному согласию (гандхарва) часто был временным и недолговечным, но не считался особо предосудительным. О таких браках можно прочитать много романтических историй в индийской литературе. Трем последним видам брака давали имена демонов, подчеркивая этим, что заключение подобных браков являлось следствием действия темных сил внутри человека. Самый последний из них (после овладения девушкой в состоянии алкогольного опьянения) считался наиболее предосудительным даже в группах, находившихся в самом низу общественной иерархии. Однако само признание существования подобных форм брака говорило о том, что брахманы, составлявшие своды законов и предписаний, не парили в небесах. Также предписывалось освятить последние четыре вида брака религиозной церемонией. Существовал и еще один вид брака, напоминавший гандхарву, скорее, одна из его разновидностей. Он позволял девушке, выданной замуж нетрадиционным способом, по достижении половой зрелости выбрать себе жениха. О таких браках можно встретить упоминание в индийских эпосах.

После свершения церемонии бракосочетания в жизни мужчины начинался новый этап – он становился главой семьи. Теперь ему следовало посвятить себя трем основным целям жизни, как и было обещано отцу невесты. Что касается достижения богатства и стремления к удовольствиям, то это в особых комментариях не нуждается. Однако для достижения добропорядочности, в соответствии с требованиями Священного Закона, следовало исполнять целый ряд обрядов. Помимо ритуалов, которыми сопровождались рождение, бракосочетание и смерть, необходимо было вершить жертвенный труд – соблюдать «пять великих жертв» (панчмахаяджна). Они включали в себя: воздаяние Брахману или Мировому Духу, что делалось посредством декламирования соответствующих Вед; поминовение предков посредством возлияния и распрыскивания освященной воды; воздаяние богам посредством возлияния очищенного масла на священный огонь; молитву, обращенную ко всем живым существам, сопровождавшуюся разбрасыванием пищи для животных, птиц и духов на пороге дома, а также молитву за здравие всех людей и проявление гостеприимства. Согласно ортодоксальным религиозным предписаниям, эти обряды должны были совершаться три раза в день – на рассвете, в полдень и на закате.

Предполагалось, что брак, освященный соответствующими религиозными ритуалами, должен быть священным и нерасторжимым. В соответствии с «законами Ману»[52], если жена изменила мужу с представителем более высокого сословия, она могла быть восстановлена в правах жены после истечения срока наказания; если же она сделала то же самое с представителем низшего сословия, ее следовало бросить на растерзание собакам. Однако сборник светских законов исходил из реалий настоящей жизни. В «Артхашастре» разрешался развод по взаимному согласию сторон, если один из партнеров испытывал страх по отношению к другому.

Пять героев «Махабхараты» и их жена Друпади

Правда, это относилось лишь к бракам, не освященным религиозным обрядом. Однако даже если брак был заключен в полном соответствии с религиозными предписаниями, уход из семьи мог служить основанием для развода: период с момента ухода из семьи, дававший право на развод, варьировался от одного до двадцати лет, в зависимости от обстоятельств или сословия. К началу правления Гуптов развод практически был запрещен представителям высших сословий. И хотя многоженство не приветствовалось ни светскими законами, ни священными текстами, такая практика существовала среди тех, кто мог себе это позволить – обычно среди представителей высших сословий. Так, почти у всех царей и верховных правителей было несколько жен. Встречалась и противоположность многоженства – многомужество; к нему относились гораздо менее терпимо. Правда, в знаменитом эпосе «Махабхарата» описывается, как у пяти героев этого эпоса (представителей знатного рода) была одна жена; этот случай так и не разъяснен специалистами до конца. Многомужество было обычной практикой среди племен, находившихся на низком уровне общественного развития; в некоторых племенах оно встречается и сегодня.

Строго следуя Священному Закону, после рождения внуков человек обязан был стать отшельником. Он мог или оставить свою жену на попечение детей, или взять ее с собой. За годы отшельничества с помощью медитации, самосовершенствования и ритуалов он освобождался от уз окружающего мира. После чего должен был стать странником, имея при себе лишь сосуд для сбора подаяний, посох и набедренную повязку. Конечно, этого уровня жизни достигали не все, но значительное число людей следовало предписаниям Священного Закона. Подобная практика не так уж редко встречается и сегодня.

Древние индийцы, как и другие народы, считали опасным и всячески избегали прикасаться к покойникам. Это было уделом отверженных, в задачу которых входило подготовить и положить тело на паланкин для того, чтобы его можно было нести к погребальному костру. Это следовало сделать как можно быстрее после наступления смерти. Процессию несущих паланкин возглавляли самые старшие по возрасту. Когда зажигался погребальный костер, все присутствующие ходили вокруг него против часовой стрелки, произнося строки из священных текстов. После этого скорбящие проходили омовение в близлежащем водоеме или реке и возвращались домой – впереди всех на этот раз шли уже самые молодые. Три дня спустя после кремации обугленные кости собирали и бросали в реку – желательно в Ганг, главную священную реку Индии.

В течение десяти дней с момента кремации совершались жертвоприношения, возлияния воды и ритуальные подношения блюд из риса и молока для умиротворения души умершего, поскольку считалось, что в этот момент она еще не покинула тело и может нанести ущерб родственникам. После последнего обряда душа покидала тело и отправлялась в путь, сопровождаемая молитвами членов семьи, воздававших должное и поминавших всех умерших. Для представителей высших сословий церемония похорон осталась неизменной и по сей день.

Брахман, просящий пропитания, со священным шнуром, повязанным через плечо

Далеко не каждая семья в Индии сжигала своих умерших родственников. В некоторых случаях это объяснялось экономическими причинами, особенно когда речь шла о низших сословиях и бедняках: так, в засушливых районах росло мало деревьев и, чтобы достать поленья для погребального костра, требовались соответствующие затраты. Согласно некоторым литературным источникам (а это порой единственные имеющиеся источники), ряд народов и племен Индии оставляли тела умерших на съедение диким животным и птицам.

Согласно большинству сохранившихся предписаний, по которым можно судить о тех временах, женщине было отведено подчиненное положение. Ребенком она должна была подчиняться родителям, выйдя замуж – мужу, в случае его смерти, оставшись вдовой, – своим детям. Женщины, конечно, обладали некоторыми правами, в частности, правами на личное имущество, которое в случае их смерти переходило к дочерям. Женщины могли также участвовать в религиозной жизни и до начала нашей эры имели право читать священные ведические тексты, что, правда, позднее было запрещено. Буддизм даже разрешал женщине стать монахиней. Однако главная задача женщин, согласно существовавшим в Индии правилам и предписаниям, заключалась в том, чтобы выйти замуж и рожать детей. Это не мешало представительницам высших сословий получить соответствующее образование; сохранились даже пьесы и поэтические произведения, написанные женщинами.

В Древней Индии мы не сталкиваемся с попытками изолировать женщин от мужчин, что стало обычной практикой после вторжения мусульман. Однако гарем правителя строго охранялся, и находящимся в нем женщинам не предоставлялось никакой свободы. В высших сословиях женщины не были изолированы, но их старались ограждать от контактов с лицами противоположного пола. В «Артхашастре» описаны наказания женщин за поведение, которое считается неблагопристойным. В индийской литературе, а также в сборниках как священных, так и светских законов и предписаний можно увидеть двойственное отношение к женщине. С одной стороны, воспевается ее любовь, преданность и верность, подчеркивается, что она не просто придаток мужчины, но его половина. К женщине следует относиться с любовью, ни в коем случае не заниматься рукоприкладством. С другой стороны, подчеркивается, что женщина является сладострастной и похотливой от природы, поэтому за ней нужен жесткий контроль, ибо она может изменить мужу при первой возможности, как с мужчиной, так и с женщиной. Но к счастью, в повседневной жизни не руководствовались буквально положениями текстов и предписаний, а также взглядами, которые высказывали отдельные философы.

Если к жене относились одновременно с почтением и подозрительностью, то вдовам, особенно в семьях, строго соблюдающих все предписания, жилось действительно очень тяжело. На ранних этапах древней истории вдовы не имели права вновь выходить замуж, правда, постепенно эта традиция отмерла среди представителей высших сословий. После смерти мужа женщина могла принимать пищу только раз в день, причем не имела права употреблять мясо, вино, соль и мед. Она не имела права носить украшения и цветную одежду. Все время ей следовало проводить в молитвах, готовясь к встрече с мужем, поскольку считалось, что после смерти ее душа должна встретиться с душой мужа. Считалось, что, если вдова будет вести себя неподобающим образом, она повредит душе умершего мужа. Поэтому родственники должны были строго следить за тем, чтобы вдова следовала всем правилам и предписаниям и вела аскетический образ жизни. Ей не позволялось участвовать в семейных праздниках, и ее жизнь была совершенно безрадостной. Поэтому и неудивительно, что многие женщины по смерти мужа совершали акт самосожжения на погребальном костре умершего. Подобная практика называлась сати, – это слово означает добродетельная, но относится оно именно к женщине, взошедшей на костер, а не к самому акту в целом. Следует отметить, что, хотя такая практика уходит корнями в глубокое прошлое, она не была частым явлением до V–VI вв.

Из трех целей семейной жизни получение удовольствий считалось наименее главным, но оно занимало вполне определенное и достаточно важное место в жизни человека в обществе. Из всех видов удовольствия наилучшим признавалось удовольствие, получаемое от интимной жизни. Для мужчин и женщин это было религиозным обрядом и обязанностью; мужчина должен был соблюдать ее всегда, когда физическое состояние женщины это позволяло. К интимным отношениям относились как к искусству, ведущему к очищению. Им посвящено множество работ и произведений, написанных специально для влюбленных и помогавших мужчинам и женщинам постичь искусство интимной жизни. Самой знаменитой работой является «Камасутра», составителем которой считают Ватсаяну. Она предназначена для просвещенных и культурных городских жителей и, несмотря на то что является несколько академичной и напоминает научное пособие или инструкцию, содержит достаточно много полезных советов для молодоженов. Гомосексуализм был известен в Древней Индии, хотя в литературе он упоминается крайне редко.

Для интимной жизни вне брака существовали публичные дома. За ними тщательно наблюдало государство, но пользовались ими в основном представители низших слоев общества. Представители высших сословий прибегали к услугам куртизанок. На куртизанок не распространялись ограничения, действительные для остальных женщин. Они находились словно за пределами религиозного сообщества, однако играли немалую роль в обществе светском. Некоторые добились достаточно высокого положения и пользовались немалым авторитетом и влиянием. Следует выделить одну категорию проституток, деятельность которых осуществлялась в рамках религиозных законов. Это были храмовые проститутки, или девадаси. Хотя о них упоминается в надписях, появившихся вскоре после смерти Ашоки, девадаси встречались редко, по крайней мере вплоть до Средних веков.

Древние индийцы, в отличие от древних греков, не проявляли особого интереса к философским спорам о происхождения государства и его природе, об идеальном общественном устройстве и законодательстве. Гораздо больше их занимала работа государственного механизма, его организация с практической точки зрения. На эту тему сохранился целый ряд текстов. Они вовсе не обязательно описывали, как в действительности работало государство, – скорее как оно должно работать.

Некоторые историки воспринимают информацию, почерпнутую из этих старинных источников, без тени критичности. И в результате получают ложное представление о системе государственного правления в Древней Индии. Да, старинные тексты содержат элементы правды и потому имеют огромную ценность. Однако нелишне помнить, что индийские цари – как и правители других стран – были сугубо практичными, земными людьми и их не слишком интересовали теоретические тонкости в делах государственного правления. Эту заботу они оставляли авторам научных трактатов.

В Древней Индии царь олицетворял собой государство. Его власть считалась священной, правление – ниспосланным свыше. Постоянно совершались обряды, которые должны были подчеркнуть вышеупомянутое происхождение его власти и закрепить это мнение в глазах подданных. Государство без царя не мыслилось, хотя в некоторых племенах существовали формы правления, напоминающие республику. Периоды анархии и хаоса, потрясавшие Индию между эпохами правления династий Маурьев и Гуптов, убедили многих индийских мыслителей в том, что главная причина несчастий кроется в отсутствии сильной монархической власти. Конечно, они были правы, анархия всегда появляется там, где нет сильного правителя. Пропаганда такой точки зрения (например, в знаменитом эпосе «Рамаяна») была рассчитана на то, чтобы закрепить ее в сознании народа. Именно в годы анархии людям казалось, что наступает конец света, и легенды о божественном происхождении монаршей власти, ниспосланной свыше для предотвращения хаоса, должны были максимально укрепить позиции властвующего монарха. Естественно, такие легенды всячески поддерживались самими правителями. С одной стороны, следует помнить, что обожествление – это вообще индийская традиция; в Индии обожествлялось все, даже камни. С другой, нужно иметь в виду, что почитаемые в Индии боги не считались непогрешимыми; предполагалось, что они могут совершить как грех, так и ошибку.

К монархам, безусловно, относились с большим уважением, однако самого по себе божественного происхождения царской власти для уважения было недостаточно, по крайней мере со стороны представителей высшего сословия. Буддисты и джайнисты даже подчеркивали, что правитель не должен чрезмерно полагаться на божественное происхождение своей власти. Главная задача царя заключается не в том, чтобы, возомнив себя божеством, делать все, что заблагорассудится, а в том, чтобы прилагать все усилия для активной защиты людей.

Царь, принимающий подношения

В Древней Индии это означало больше чем просто защита государства от внешней угрозы. Важнейшая обязанность монарха заключалась в поддержании внутриобщественного порядка, предписанного священными текстами. Если же правитель не делал этого, брахманы должны были предупредить его о том, что он ненадлежащим образом исполняет свои обязанности. И если он их игнорировал, могли его свергнуть. В источниках описано немало случаев, когда брахманы выступали против правителей, пытаясь заставить их поступать в соответствии с предписаниями Священного Закона. Конечно, сильные правители, положение которых было достаточно надежно, могли себе позволить собственное мнение и собственный путь, однако «право на мятеж» со стороны брахманов должно было оказывать сдерживающее воздействие на царя, своего рода моральное давление, чтобы он уважал установленные законы.

Во всех сохранившихся работах, посвященных государственному правлению, подчеркивается, что монархи должны внимательно прислушиваться к своим советникам, а также учитывать мнение других подданных из самых разных общественных слоев. На ранних этапах древней истории народные собрания могли ограничивать власть царя, но со временем подобные возможности сошли на нет. Существуют даже описания, правда не подтвержденные историческими источниками, народных восстаний, свергавших правителя. В «Рамаяне» рассказывается о том, как главный герой эпоса Рама, идеальный правитель, отправил в ссылку свою жену Ситу только потому, что подданные сомневались в благопристойности ее поведения, хотя он сам знал, что она чиста и ни в чем не повинна, – ибо его долгом было «делать угодное людям».

Обязанности правителя по отношению к подданным прописаны практически во всех сферах общественной и экономической жизни. Его деятельность проникает буквально во все поры общества. Он должен защищать касты и сословия от нарушителей правил и традиций. Он защищает семьи, наказывая за супружескую измену и следя за строгим соблюдением права наследования. Он защищает бедных от угнетения и несправедливости со стороны богатых. Он защищает богатых, оберегая их от разбойников и грабителей. Для поддержки религии жрецам и монастырям предоставлялись значительные экономические привилегии. Ради благосостояния всего общества царь контролировал развитие системы орошения, принимал меры по смягчению последствий голода; правитель следил за тем, чтобы торговля и коммерческая деятельность, а также экономическая жизнь в целом успешно развивались и процветали. Совершенным считался тот монарх, который все свое время печется о благоденствии страны и подданных. Согласно «Артхашастре», ему отводилось четыре с половиной часа на сон и три часа на отдых и принятие пищи. Нам неизвестно, сколько древнеиндийских правителей придерживались этих идеальных правил; но сомнительно, чтобы их было очень много.

Обычно от монарха власть переходила к его старшему сыну, но правила и процедура передачи власти не были четко прописаны. Священный Закон не разрешал становиться царем больному, калеке или человеку со слабым характером. В соответствии с «Артхашастрой», злой и недобропорядочный человек не должен восходить на трон, даже если он является единственным сыном предыдущего правителя. Известны случаи, когда правители назначали преемников. Отсутствие четких законов и правил передачи власти вызывало много конфликтов в древнеиндийских государствах и в ряде случаев вело к их распаду и гибели. Большую опасность представляли интриги среди родственников монархов, поэтому существовавшие предписания обязывали его не терять бдительности и четко контролировать своих родичей, для чего предполагалось использовать осведомителей, чтобы не допустить заговоров и государственных переворотов. Если же царь умирал, не оставив наследника, новый монарх в некоторых случаях назначался общим решением царедворцев, представителей высшего сословия, купцов и религиозных лидеров. Так, в частности, произошло, когда к власти пришел Харша, о чем упоминалось выше[53].

Практически во всех работах по государственному управлению монархам советуют назначать мудрых советников и всячески к их советам прислушиваться. Конечно, в реальной жизни очень многое зависело от личности правителя. Иногда назначенный правителем совет принимал решение в его отсутствие, когда он был в отъезде или на войне. Но на сегодняшний день нет данных о точных обязанностях царских советников. Когда государством руководили набожные правители, очень большую роль при дворе играли жрецы. Конечно, советники или министры, отвечавшие за финансы, состояние казны и сбор налогов, всегда играли большую роль. Во времена Гуптов существовал «министр войны и мира», пост вроде нынешнего министра иностранных дел, хотя ему приходилось заниматься и военными вопросами, и он часто сопровождал монарха во время военных походов.

Конечно, ни царь, ни его совет не издавали законов в современном понимании этого слова. Царские указы касались того, как следует выполнять отдельные положения Священного Закона или соблюдать традиции. Конечно, некоторые правители принимали и новые законы, например Ашока. Но это был выдающийся государственный деятель, которого нельзя относить к традиционным правителям. Царские указы подготавливались специальной группой секретарей, причем большое внимание уделялось тому, чтобы окончательный проект указа действительно соответствовал тому, что хотел сказать царь. Специальные служащие, своего рода цензоры-редакторы, проверяли каждую страницу и заверяли ее подлинность перед выходом окончательного варианта указа. С крайней тщательностью следили за тем, чтобы в документ не вкралась ошибка. Во времена династии Маурьев была очень развита система учета и контроля. Она охватывала фактически все стороны общественной жизни; функции государственных контролеров были весьма обширны. Некоторые из них специально отвечали за спиртные напитки, азартные игры и проституцию. Развитие экономики было прямой государственной задачей, и многое находилось в собственности и под контролем государства. Были крупные государственные предприятия, которые занимались прядением и ткачеством. Иногда государство предоставляло в аренду частным лицам рудник или право на добычу морского жемчуга. В этом случае оно имело право на определенный процент от прибыли.

Столь значительная роль государства в экономической жизни требовала развитой системы государственной службы. Служащие получали жалованье, подчас очень большое. Чтобы избежать коррупции, функции иногда дублировались, то есть два или несколько служащих отвечали за один и тот же участок для того, чтобы таким образом следить друг за другом.

В конце эпохи правления Маурьев государственные служащие стали получать доходы в виде платежей, собираемых с той или иной деревни или области. Это была своего рода замена государственного жалованья. Такая форма оплаты практиковалась и до Маурьев, однако ее активное распространение привело к созданию нового класса привилегированных полуфеодалов, которые, находясь между правителем и рядовыми гражданами, всячески ослабляли систему центрального управления, поскольку их все больше заботило не обеспечение необходимого взаимодействия, а лишь поддержание своего собственного привилегированного положения.

Во времена Маурьев и Гуптов провинциями, на которые была разделена Индия, обычно управляли члены королевской семьи. Вслед за уровнем губернаторов провинций шли руководители районов, назначаемые губернаторами. Во времена Гуптов, а возможно, и раньше, руководители районов учитывали в своей работе мнение местных советчиков, состоявших из уважаемых лиц на местах. Как отмечает Мегасфен, при Чандрагупте советы существовали и в городах. Начальник города порой был и военачальником, возглавлявшим городские войска, полицию, секретную службу. Последняя играла важнейшую роль во всей системе управления.

Согласно «Артхашастре», государство должно было внимательно за всеми следить. В ведение одного государственного служащего входило сорок домов. Он отвечал за сбор налогов, регистрацию рождения и смерти, а также доходы и расходы тех, кто находился под его управлением. Он даже знал имена тех, кто приходил к людям в гости или посещал вверенную ему территорию. Эта информация учитывалась, тщательно велись записи, которые содержались в архиве. Наряду с открытым контролем активно использовалась деятельность секретных осведомителей. В «Артхишастре» приведены подробные инструкции, как наладить дело тайного сыска и сбора информации. Помимо обычной практики сбора информации, в задачу осведомителей входило выяснение общественного мнения, то есть мнения подданных о царе и проводимых им мероприятиях. Это считалось крайне важным для установки связи между монархом и его подданными. Эти же люди выступали в качестве пропагандистов, распространяя среди подданных взгляды, выгодные правителю. И хотя может показаться, что империя Маурьев имела признаки полицейского государства, в целом нет оснований считать, что она была основана на страхе и подавлении.

Низшей административной единицей являлась деревня. Еще с домаурийских времен один сборщик собирал налоги с группы деревень, а сама деревня находилась в самом низу пирамиды государственного управления – та же практика существует и по сей день. Этот уровень представлял деревенский глава и местный совет. Обычно должность деревенского главы переходила по наследству, хотя его могли на нее назначить царским указом. В качестве «жалованья» ему полагалось освобождение от земельного налога и другие привилегии того же рода. В больших деревнях глава пользовался услугами небольшого количества служащих: бухгалтера, писаря, агронома и т. п., труд которых оплачивался тем же способом, что и главы деревни. Деревенский совет был распространенным институтом в Древней Индии; он не упоминается в сборнике законов, поскольку являлся органом местного самоуправления и не входил в систему государственного управления. Именно поэтому у нас очень мало информации о том, как работали эти органы во времена, описанные в нашей книге. Можно предположить, что он состоял из уважаемых и влиятельных жителей, хотя известны случаи, когда члены совета назначались по жребию. Деревенские советы чаще встречались в южных областях страны, чем в северных районах, где сильно было влияние ариев. Везде, где они существовали, они представляли собой важный инструмент участия граждан в решении проблем сообщества[54].

Система сбора налогов возникла на самых ранних этапах развития древних цивилизаций. Безусловно, такая система существовала и в Индии, и сложилась она еще до правления Маурьев. В сельскохозяйственной стране основным налогом является налог на землю. Его платили в виде части произведенной сельскохозяйственной продукции. Размер определялся по-разному в различных сборниках законов; в целом, конечно, все зависело от воли монарха, а порой просто от его жадности. В одних районах взималась шестая часть урожая. «Артхашастра» советовала установить налог в размере четверти и даже трети урожая. Во времена Маурьев даже при таком образцовом правителе, как Ашока, собирали четверть урожая. Хотя обычно налог платился сельскохозяйственной продукцией, иногда бывали исключения. Так, в случае плохих урожаев налог не собирался вообще. Деревня могла быть освобождена от налога, если она осуществляла строительство оросительных сооружений или проводила расширение посевных земель.

Теоретически от налогов освобождались женщины, дети, учащиеся, ученые-брахманы и аскеты; но в реальной жизни так было не всегда. Социальные группы, находившиеся в самом низу общественной иерархии, часто платили более высокие налоги, чем те, кто стал на ступеньку выше. Был целый ряд налогов, которыми облагалось практически всё: от дома до гончарного круга. Также были и специальные пошлины за пользование водой из оросительных сооружений. «Артхашастра» предлагала взимать своего рода налог с продаж на ряд товаров: сахар, масло и одежду в размере одной двадцатой от стоимости товара; а на некоторые предметы роскоши – в размере одной пятой. Ремесленники должны были бесплатно отрабатывать один или два дня в месяц; на практике часть налога они, скорее всего, выплачивали в денежной форме.

Налоги всегда были (как и сейчас) довольно тяжким бременем, даже в те времена, когда правили справедливые монархи и действовала разумная система управления. Когда же у власти находились тираны, налоговое бремя становилось столь невыносимым, что люди бросали свои дома и переселялись целыми сообществами в другую местность только для того, чтобы избежать встречи со сборщиками налогов. В литературе по государственному управлению монархам рекомендовалось не допускать чрезмерного налогообложения подданных, чтобы не вызывать волнений и возмущения в обществе и не ставить под угрозу общественную безопасность и всю общественную жизнь, включая развитие экономики и торговли.

Царский сановник. Из складок одежды свернут мешочек для денег

Право царя собирать налоги объяснялось тем, что он был фактически собственником земли и воды. Поэтому налог представлял своего рода ренту, которую подданные должны были платить в качестве платы за аренду. Однако не во всех книгах, трактовавших законы, признавалось подобное право царя на собственность. Некоторые из них утверждали, что монарх получает налоги за то, что обеспечивает права и безопасность своих подданных, а согласно буддийским поверьям относительно происхождения и истоков царской власти, монарх имел право собирать и получать налоги лишь в том случае, если он обеспечивал надлежащую защиту своих подданных.

Однако, несмотря на упомянутые различия в теоретических нюансах, на практике все выглядело достаточно однородно. Царь получал свою долю, и в том случае, если он следовал советам, изложенным в книгах (а он обычно им следовал), шестую часть с получаемого дохода он клал в государственную казну; все специалисты по государственному управлению – и теоретики, и практики – сходились во мнении, что чем полнее казна, тем прочнее царская власть. В результате значительная часть золота, серебра и драгоценных камней хранилась в подвалах, представляя собой искушение для менее богатых царей. Помимо шестой части налога, которая шла в казну, оставшиеся средства следовало распределить следующим образом: половина государственного дохода – согласно правилам, сформулированным в более поздний период, – шла на военные расходы, ¹/₁₂ часть – на личные нужды царя, ¹/₁₂ – на благотворительность и религиозные пожертвования; ¹/₁₂ – на жалованье государственным служащим. Как распределялись другие средства – не вполне ясно, но скорее всего, они шли на те или иные общественные нужды.

Законодательство Древней Индии основывалось на сложном понятии дхарма. У этого слова много значений, и точно его не переведешь (Ашока понимал его как «праведность»). В правовом контексте оно означает «Священный Закон», что призвано подчеркнуть его традиционную важность и значение – божественное происхождение правил поведения – разумеется, неодинаковых для разных сословий и каст.

Главная задача монарха заключалась в том, чтобы соблюдать, поддерживать и защищать Священный Закон. Конечно, правитель нуждался в своеобразном путеводителе, то есть книгах, где было бы ясно изложено, что представляют собой нормы Священного Закона, как их надо поддерживать и им следовать в реальной жизни. Был написан ряд работ, которые представляли собой толкования древних священных текстов и сами были составлены и объединены в сборники в довольно ранние времена. Примером таких сборников служат дхармасутры, созданные между VI и II вв. до н. э.[55]

Дхармасутры были написаны в прозе, но в первые века нашей эры их пересказали в стихотворной форме; сборники таких стихотворных правил назывались дхармашастры («наставления, основанные на священных текстах»). К самым ранним из них относятся уже упоминавшиеся «Законы Ману» (окончательный вариант этого сборника появился во II–III вв.). В дхармашастрах и дхармасутрах были собраны и разъяснены традиционные идеи и предписания, уходившие корнями в глубокую древность. Всего они объединяли около семи тысяч текстов, выпущенных в двух сборниках; правда, на сегодняшний день сохранилась лишь незначительная их часть. Подобного рода литература составлялась брахманами, которые, естественно, учитывали интересы брахманского сословия. Светские законы также признавались, но рассматривались как вынужденная уступка погрязшему в зле и пороках миру; сюда относились различные гражданские акты, в том числе контракты, законодательные акты, основанные на традициях, а также царские указы. При этом отмечалось, что надо всем стоит Священный Закон. Правда, в двух сохранившихся работах, посвященных государственному устройству и управлению (одной из которых является «Артхашастра»), утверждается приоритет именно царских указов. Однако эти работы – исключение; они были написаны в то время, когда власть принадлежала могущественным правителям, игравшим решающую роль в жизни общества.

Все правила и предписания подчеркивали ответственность монарха за поддержание и соблюдение в обществе норм Священного Закона. Считалось, что, если царь не выполняет этой задачи, его ждет расплата в последующей жизни. И в этой жизни он тоже подлежал осуждению и наказанию, поскольку преступление, оставшееся без возмездия, означало невыполнение соответствующих обязательств.

Несмотря на то что иностранцы, посещавшие Индию, рисуют довольно радужную картину законопослушного общества (Мегасфен пишет, что во времена правления Чандрагупты преступности почти вовсе не было), книги законов и толкований более реалистично отображают действительность. Во времена перемен, а тем более политической анархии наблюдался всплеск преступности. А в истории Древней Индии такие периоды не редкость. Однако даже в эпоху сильной централизованной власти уровень преступности был высок. Так, «Артхашастра» рекомендовала вводить комендантский час в городах для того, чтобы предотвращать грабежи и разбой. Известны случаи, когда в деревнях фактически хозяйничали банды разбойников. Преступность удавалось более или менее поставить под контроль, когда у власти находились могущественные правители. О чем свидетельствуют и воспоминания многочисленных иностранных путешественников. В такие периоды роль полиции и службы безопасности возрастала, и работали они весьма эффективно. Руководители этих служб на местах несли персональную ответственность за борьбу с преступностью и соблюдение закона в своем районе, в их распоряжении находился личный состав полиции, военнослужащие и секретные агенты. И в городах, и в деревнях существовали службы специального ночного дозора, которые следили за поддержанием порядка в ночное время. Во времена правления Гуптов в состав сил, обеспечивающих безопасность и правопорядок в деревне, входили боевой слон, колесница для командира, три конника в полной амуниции и пять пеших воинов.

После того как преступника задерживали, следовало осуществить правосудие. И если в небольших государствах Древней Индии монарх являлся единственным судьей, который принимал соответствующее решение, то в больших государствах подобные полномочия им делегировались, и правосудие вершилось от его имени. Сам царь принимал решения лишь по наиболее серьезным делам, связанным с преступлениями против государства. Другие дела рассматривал суд, состоявший из нескольких судей. «Артхашастра» считает, что оптимальное количество судей – трое. В пьесе «Глиняная повозка» («Мркччхакатика»), написанной драматургом Шудракой в IV в. до н. э., довольно реалистично изображена городская жизнь того времени; в частности, там описывается процесс судопроизводства, когда решение в суде принимают главный судья, богатый купец, а также представитель касты писарей. Из пьесы следует, что главный судья был государственным служащим, в то время как двое остальных работали на общественных началах и были своего рода общественными заседателями.

К судьям предъявлялись исключительно высокие требования, чтобы максимально исключить саму возможность коррупции. «Артхашастра» даже советовала, чтобы для проверки честности судьи секретные агенты под видом истцов или ответчиков предлагали ему взятки[56].

Конечно, обеспечить беспристрастность свидетелей было очень сложно; хотя суровое наказание в этой жизни усугублялось угрозой многочисленных неприятностей в последующих жизнях. Представителям некоторых сословий вообще запрещалось свидетельствовать в суде; хотя в случае особо тяжких преступлений от этого правила отступали. В гражданских делах женщины, ученые-брахманы, государственные служащие, подростки, должники, лица, совершившие преступления, а также калеки не имели права давать показания. Человек из более низкого общественного сословия не имел права свидетельствовать против представителей более высокого.

Когда судьи были уверены в виновности подсудимого, но не имели достаточных доказательств, они могли использовать пытку в том случае, если подсудимый отказывался признавать вину. В целом пытки были не слишком жестокими. Все зависело от степени тяжести обвинения.

Теоретически пытать нельзя было брахманов, детей, пожилых людей, больных, умалишенных и беременных женщин; другие женщины могли быть подвергнуты только максимально мягкому испытанию. В некоторых случаях подсудимых подвергали «тяжкому испытанию», как это делалось в Европе в Средние века, хотя древние книги по законодательству это не приветствовали. Либо обвиняемого заставляли прикоснуться языком к раскаленному докрасна мелеху плуга. Считалось, что если человек виновен, то он нервничает, во рту у него сухо и поэтому он обожжет язык. А когда человек невиновен, у него происходит нормальное слюновыделение, вследствие чего язык будет влажным, и ожога не последует.

И истец и ответчик в Древней Индии были равны по крайней мере в одном: ни тому ни другому не полагалось адвоката.

Существовала очень древняя традиция штрафа за пролитую кровь; также считалось, что в случае преступления последует божественная кара. В ранних сутрах указывалось, что за убийство шудры или женщины из любого сословия следует заплатить десять коров; сто коров за убийство вайшьи, тысячу – за убийство кшатрия. Убийство брахмана считалось немыслимым злодеянием, штраф в этом случае не предусматривался, поскольку он не мог искупить содеянного. Со временем забыли о главном назначении штрафа, выплачиваемого в случае убийства, – избежать мщения, то есть ответного убийства. Однако штрафы продолжали играть важную роль в системе наказаний. За большинство преступлений, кроме наиболее серьезных, можно было заплатить штраф либо деньгами, либо имуществом; штраф шел в доход государства. Человек, неспособный заплатить, обязан был отработать. Однако штрафы были не единственным видом наказания; в Древней Индии существовали тюрьмы, условия содержания в которых были достаточно суровыми. В качестве казни также использовался труд на рудниках. Известен и такой вид наказания, как нанесение увечий, – считалось, что человека спасают от совершения новых преступлений в этой жизни и, таким образом, от соответствующего возмещения в последующей.

За ряд преступлений полагалась смертная казнь, в частности, согласно «Артхашастре», за убийство. Однако смертной казнью карали и за кражу со взломом, распространение лживых слухов, а также за похищение царских слонов. Виды казни зависели от совершенных преступлений. За вышеупомянутые полагалось вешать. За такие виды преступлений, как попытка проникнуть в царский гарем, убийство близкого родственника или аскета, а также за поджог приговаривали к сжиганию заживо. Гражданское лицо, уличенное в краже военного имущества, следовало пронзить стрелами насмерть. Однако самым распространенным видом смертной казни было сажание на кол.

Конечно, многие выступали против смертной казни и умышленного нанесения увечий. Однако даже при Ашоке, известном своим мягким и человечным правлением, казнь не была отменена. Во времена Гуптов, как отмечает Фа Сянь, большинство преступлений наказывалось штрафами, и, несмотря на его склонность к некоторым преувеличениям, можно сделать вывод, что исключения из этого правила бывали достаточно редко. Двести лет спустя, во времена правления Харши, как отмечает Сюань Цзян, высшей меры наказания не существовало, хотя преступников иногда оставляли сгнивать заживо в подземелье.

Естественно, брахманы всячески старались использовать привилегии своего сословия, позволявшие им стоять над законом. На практике это означало, что к ним надо было относиться снисходительнее, чем к представителям других сословий. Древние книги законов формулировали перечень наказаний, исходя из принципа, что если люди неравноправны от рождения, то и наказывать их следует неодинаково, и для всех сословий должны быть предусмотрены разные наказания. Согласно «Артхашастре», однако, брахманы не могли избежать суровой кары за целый ряд преступлений, и существуют свидетельства того, что им не всегда удавалось оставаться безнаказанными, как они того хотели.