Неясная фигура двигалась в несуществующем пространстве, в не имеющем значения времени.

Вокруг дули ветры, которые не были ветрами. Не имея ни источника, ни направления, они отбрасывали волосы путника в одну сторону, а полы одежды – в другую. В них было и горячее дуновение сухих пустынь, и ледяное дыхание кружащей вьюги. Они несли с собой аромат растущей жизни, тлетворное веяние смерти, и запахи, не известные ни в одном из миров, населенных разумными существами.

Земля вздымалась, но это была не земля. Серый и черный оттенки – не столько цвет, сколько отсутствие цвета – вместе создавали поверхность, не менее опасную, чем зыбучие пески. На этой несуществующей земле, под ней и над ней, в том, что едва ли можно было назвать небом, змеились реки огня и молний, жидкой почвы и зазубренной воды, и сырой, неукротимой маны. Краски, никогда не виданные человеческим глазом, переливались и отказывались застывать, они парили на крыльях забытых истин, подхваченные шальными вихрями. Нагромождения настоящих и будущих миров сочились горькими слезами, оплакивая реальности, которых никогда не было, и несостоявшееся грядущее, о котором некому будет скорбеть.

Хаос. Невозможность. Безумие.

Слепая Вечность.

Далеко позади, насколько хватало глаз, простиралась завеса мутного, вязкого света, отделяющая сводящее с ума пространство необузданного творения от одного из многих миров в пределах практически безграничной Мультивселенной. В этом мире не было ничего особенного, по крайней мере, для тех, кто оценивал его извне. Но одинокий путник пришел именно из этого мира, и вскоре ему предстояло вернуться обратно.

Здесь, за пределами миров, существовал лишь его силуэт. Был ли он женщиной? Была ли она мужчиной? Высокий он или низкорослый? Человек? Эльф? Гоблин? Демон, ангел или джинн? Возможно, сразу все и ничего, да и какое это имело значение? Любой обычный смертный уже давно пропал бы здесь, его тело, разум и душу разорвал и поглотил бы бурлящий водоворот того, что было, что будет, и что может быть.

Но путник был не таков. Направляемый крохотной искрой самой Слепой Вечности, пылавшей в его душе, мироходец уверенно шагал сквозь бушующие волны реальности. Безумный хаос между мирами был для него всего лишь очередным препятствием на пути, который суждено пройти немногим.

Невзирая на опасность, отбросив отвращение, он упрямо шел вперед, совершенно потеряв счет времени. Но вот, наконец, миновало целое мгновение, – или прошло всего лишь столетие, – и из бурлящей нестабильности вновь соткалась завеса света. Путник прошел сквозь нее и возродился в новой реальности, стоя на твердой земле настоящего мира.

У этого мира не было имени, потому что он давным-давно умер. Здесь не дул ветер, и затхлый, почти ядовитый воздух неподвижно застыл над землей. Ни деревья, ни горы не нарушали ровной линии горизонта, и лишь мелкая пыль покрывала всю поверхность мира. Мертвого, безжизненного, заброшенного…

Мира без лишних свидетелей.

И мироходец стоял, ждал, нервно ходил туда-сюда, а потом снова ждал, пока в конце концов не явился Другой.

Первой мыслью мироходца было даже не облегчение от того, что ожидание наконец-то завершилось, – она пришла позже. Первой мыслью, промелькнувшей у него в голове, было: «В следующий раз выбор места встречи – за мной!»

Само собой, говорить такое вслух было бы в высшей степени неразумно. Поэтому мироходец поклонился, достаточно низко для того, чтобы продемонстрировать уважение, однако не настолько, чтобы казалось, будто он испуган.

– Ну и каков будет твой ответ?

Несколько долгих мгновений Другой смотрел на него, не моргая.

– Пожалуй, более подходящим был бы вопрос – останется ли он таким же?

Мироходец пожал плечами – удивительно обыденный жест для столь странного разговора.

– Я и так трачу на это слишком много времени, и слишком многое поставлено на карту, чтобы сейчас взять и отыграть назад. Ты это знаешь.

– Сложную же интригу ты мне предлагаешь. Сплошь хитросплетения и запутанные ходы – настоящий лабиринт. Очень многое должно сойтись воедино, если ты собираешься отдать мне то, что мне причитается.

Мироходец снова пожал плечами.

– Очень скоро мне придется платить по счетам. Так что терять мне особо нечего.

– Да, в этом есть своя правда, – признал Другой.

– Таким образом я обеспечу себе защиту. Мне придется делать все это своими руками, и, если вдруг обнаружат, что…

– Да, да. Нет нужды повторять мне это снова.

Мироходец замолчал. Пугающая тишина окутала весь мир.

– Ты знаешь, что нам придется с тобой сделать? – наконец спросил Другой. – Чтобы быть уверенными, что любитель читать чужие мысли не вытянет из тебя всю правду?

Глубокий вдох, и еще один, и еще, чтобы успокоить бешено стучащее сердце.

– Да.

– Тогда не шевелись.

И затем остался только крик, бездыханный, бесконечный, крик, способный заглушить даже рев Слепой Вечности… Другой протянул нечеловеческие пальцы, коснулся разума и души мироходца, и принялся – о, как же медленно и осторожно он это делал, – складывать и соединять.

Оказалось, что с пьяных глаз округ Аварик выглядел ничуть не симпатичнее. Ирримовое вино сладко туманило разум, но и оно не сделало приятными взгляду загаженную булыжную мостовую, полусгнившие крыши построек и слякоть, сплошь покрывающую дороги. Даже сладкий аромат выпивки не задерживался в носу достаточно долго, чтобы перебить смрад постоянного разложения и вышибающие слезу миазмы, которые здесь считались воздухом. Приземистые дома и торговые лавки клонились к земле, как нетвердо стоящие на ногах старики, а широкие пустыри между ними напоминали дырки от выпавших зубов. Пожалуй, единственным преимуществом этого вечера было отсутствие комаров.

Обычно дожди выманивали целые тучи насекомых из болот и сточных канав, представляющих собой зыбкое основание Аварика. Но, кажется, даже эти твари решили взять передышку в ночь празднования Избавления.

Каллист Рока спустил немалую сумму на то, чтобы довести себя до состояния изрядного опьянения. Теперь он с огорчением смотрел по сторонам и чувствовал, что мир упорно не желает выглядеть так, как ему, Каллисту, пришлось бы по нраву. Это было в высшей степени нелюбезно с его стороны.

Но не только Аварик отказывался подчиняться его пьяным прихотям. И, если сравнить упрямство обстановки вокруг с упрямством некоей чародейки с волосами цвета воронова крыла, то, несомненно, гнусный округ был еще вполне сговорчивым.

При мысли о женщине, которую он оставил в таверне «Худой Конец», Каллиста так скрутило, что от боли он согнулся пополам. Он присел и выждал несколько долгих мгновений, пока ком из желудка не подкатил к горлу. Дрожащей рукой – дрожащей от чрезмерного количества вина, а не от каких-либо глубинных переживаний, как он сам себя убедил – Каллист утер лицо, постаравшись одновременно убрать с него страдальческое выражение.

И уже не в первый раз Каллист пробормотал несколько крепких словечек в адрес некоего типа, из-за которого он был вынужден влачить столь жалкое существование. Подумать только, еще год назад он прожигал жизнь в тени высоких башен Равники. А сейчас? Сейчас вокруг едва ли можно было найти постройку, способную отбрасывать хоть какую-то тень. Чтобы опуститься еще ниже, Каллисту потребовалось бы поселиться прямо в сточной канаве.

Одного этого было бы достаточно, чтобы самый мягкосердечный человек забыл о всепрощении, а Каллист так и вовсе не отличался излишней добротой.

Но игра бы стоила свеч, если бы она сказала «да»…

Исчерпав в своем пьяном мозгу весь запас ругательств, Каллист уставился себе под ноги. Сейчас он даже не мог различить цвет сапог из кожи василиска, одной из немногих оставшихся у него роскошных вещей, столь жирно они были покрыты толстым слоем болотной тины, которая каждый раз после дождя обильно сочилась из-под брусчатки. Сапоги расплывались у него перед глазами. Каллист понял, что его сейчас стошнит, и рассердился, что дорогое ирримовое вино пропадет впустую. Однако мысль о том, что он может упасть на четвереньки прямо посреди дороги, заставила его взять себя в руки. Каллист все еще мог различить отголоски музыки и топот танцоров на празднике в честь Избавления, доносившиеся со стороны «Худого Конца». Он бы трижды возненавидел себя, если бы кто-нибудь из нынешних посетителей таверны решил пройтись по переулку и увидел, как его выворачивает наизнанку. Уверенной, но нетвердой походкой, которая помогла ему сойти за трезвого разве что в собственных глазах, Каллист двинулся дальше.

Округ Аварик был невелик, как и все окрестные поселения. Он находился на отшибе, и со всех сторон его окружали такие же захолустные районы, между которыми в некоторых местах прорывались на поверхность подземные болота – уродливые и смердящие язвы на стареющем лике Равники. Люди жили здесь только потому, что все прочие места, которые они могли себе позволить, были еще хуже, а нескольких грибных огородов хватало, чтобы прокормить целую ораву. И, хотя «Худой Конец» и дом, который Каллист делил с женщиной, повинной в его нынешнем нетрезвом состоянии, находились на противоположных концах Аварика, обычно между ними было всего двадцать минут ходьбы неспешным шагом.

Другое дело, что «обычно» ноги Каллиста не заплетались так сильно, как сейчас. К тому же он уже дважды умудрился свернуть не туда. Прошло больше получаса, но он все еще мог слышать далекие обрывки песен, а от уличного смрада уже начинало резать глаза…

К тому же ему срочно понадобилось уединиться, чтобы избавиться от излишков вина. Каллист взглянул себе под ноги, потом в ближайший проулок, – где было примерно по щиколотку болотной воды, щедро приправленной всевозможными отбросами, – пробормотал: «Да пошло бы оно все…», и свернул с улицы.

Его передернуло, когда сапог раздавил под водой что-то скользкое и упругое, но переполненный мочевой пузырь оказался сильнее беспокойства о сохранности обуви. Будь Каллист чуть трезвее, или, наоборот, чуть пьянее, он задумался бы о возможном столкновении с канализационными гоблинами, или даже с грибоподобными созданиями Гольгари, чудом пережившими соперничество и крах гильдий. Но сейчас ему было все равно.

Тяжело вздохнув, он справил нужду на грязную заднюю стену чьего-то дома и выбрался обратно на улицу, где едва не столкнулся с человеком, бредущим ему навстречу.

– О… Гариэл…, – поприветствовал его Каллист, изо всех сил пытаясь казаться трезвым.

– Каллист, ты, что ли? Чего это ты забыл в этой дыре, да еще и в такое время? Гоблы не боишься?

Каллист резко обернулся, в пьяном угаре почти надеясь увидеть за спиной банду отвратительных существ. Но там никого не оказалось, и он медленно опустился на грязную мостовую, пережидая очередной приступ тошноты.

Каллист взглянул на приятеля с раздражением, а тот не смог скрыть ухмылку. Внешне Гариэл был полной противоположностью Каллисту: темнокожий, мускулистый, высокий, с теплыми карими глазами, в то время как Каллист отличался бледностью, худобой, самым обычным ростом, а глаза у него были цвета морской волны. Вдобавок ко всему, Гариэл носил ухоженную бороду. Дело было не в моде Равники – в этом захолустье такого понятия вовсе не существовало. Гариэл просто-напросто всей душой ненавидел бриться. «Я позволю лезвию приблизиться к моему лицу лишь в одном случае, – сказал он как-то Каллисту, – если это будет столовый нож с нанизанной на него сосиской!» И если бы не одинаковый каштановый цвет волос, то двое молодых людей вполне могли бы сойти за представителей разных видов.

Должно быть, в выражении лица Каллиста промелькнуло нечто такое, что Гариэл заметил даже в неверном свете луны и тусклом сиянии камня-пламени, зажатого в его левом кулаке. Махнув рукой, Гариэл присел на грязную мостовую рядом с другом.

– Да, пил ты явно не на радостях, – протянул он, прислоняясь к стене.

Каллист покосился на него, судорожно стараясь придать своему лицу застывшее, безразличное выражение. В его взгляде читался вызов.

Повисла тишина, которую нарушал только писк башенного нетопыря, порхающего над болотистыми лужами между проезжей дорогой и дешевыми домами, стоявшими стена к стене.

– Выходит, она сказала «нет»? – наконец спросил Гариэл.

Плечи Каллиста поникли.

– Она сказала, что подумает.

Гариэл заставил себя усмехнуться, хотя от переживания за друга в висках у него тяжело застучала кровь.

– Ну и ладно. По крайней мере, это не отказ.

– Да брось ты, Гариэл, – Каллист с силой пнул комок грязи. – Когда это Лилиана давала себе труд о чем-то задуматься? Все, что она делает, она делает сразу, – он вздохнул и снова попытался сглотнуть отвратительный комок, подступивший к горлу, но тот, похоже, твердо решил остаться. – Мы с тобой оба знаем, что «я подумаю» на самом деле значит «я не хочу обижать тебя прямым отказом».

Гариэл хотел приободрить друга, но его язык как будто прилип к небу.

– Ну… Это… Сколько вы были вместе? Несколько месяцев?

– Да. С тех пор, как…

Он не договорил. Сколько Гариэл знал Каллиста, тот никогда не договаривал эту фразу до конца.

– Вот видишь! Несколько месяцев. Пусть пройдет еще немного времени. Если бы Лилиане хотелось все закончить, она бы не стала жалеть твои чувства. Сказала бы «все кончено», и точка. Может, в ближайшие пару-тройку лет…

Каллист невольно рассмеялся, хотя в этом смехе чувствовался яд цикуты.

– Именно. Ведь Лилиана так любит менять свои решения после того, как говорит, что не собирается менять своих решений.

На самом деле, за все время знакомства с Каллистом Лилиана поступила так лишь однажды.

Да и Гариэл слишком хорошо знал их обоих, чтобы в это вмешиваться. Но слова сорвались с его губ прежде, чем он успел задуматься о последствиях и заткнуться.

– Думаю, тебе стоит плюнуть на нее. В смысле, я не это имел в виду, – поспешно добавил он. – Извини. Что-то со мной неладное сегодня.

– Не с тобой одним, – Каллист поднялся и обратил свой мутный взор на юго-запад. – Пойду-ка я домой…

– Погоди, – Гариэл встал и положил руку на плечо друга. – А где вообще сейчас Лилиана?

– Сам-то как думаешь – где она может быть в ночь праздника Избавления?

– Что? – не на шутку рассвирепел Гариэл. Его вопль мог бы перебудить половину улицы, если бы в праздничную ночь хоть кто-нибудь спал. – То есть ты хочешь сказать, что после этого вашего разговора…

Каллист развел руками и даже сумел усмехнуться.

– Она заявила, что не позволит испортить себе вечеринку. Более того, она приглашала меня остаться потанцевать, но – эй, Гариэл, ты куда?

– Туда! К ней! Потолкую с твоей подругой, чтобы знала, что я думаю о ее поведении! – выкрикнул Гариэл на бегу, даже не оборачиваясь.

– Не надо!

Но Гариэл уже пропал за углом. Будь Каллист не столь измотан, подавлен и пьян, он мог бы догнать Гариэла, или хотя бы попытаться это сделать. Но он лишь повесил голову и поплелся к дому, надеясь, что не забудет перед сном напиться еще сильнее.

А еще он понадеялся, что таверна «Худой Конец» уцелеет после сегодняшней ночи.

***

Хотя гильдии ушли в прошлое, большая часть жителей Равники продолжала отмечать Праздник Договора, словно напоминание о годах процветания и законности могло спасти их от окончательного погружения в омут нынешней мятежной эпохи. Большая часть – но далеко не все. Некоторые районы города сильнее других страдали под гнетом гильдий, и немало было тех, кто обрадовался их падению.

Жители Аварика относились именно к таким. Семьи, населявшие этот округ, находились чуть ли не в рабстве у патриархов-ростовщиков из Синдиката Оржов, и крах так называемой Гильдии Дельцов стал для них лучшей новостью за последние несколько тысячелетий.

Стены, пол, столы и стулья таверны «Худой Конец» ходили ходуном, как при землетрясении. Добрый люд Аварика праздновал свое Избавление от гнета.

В углу шумная толпа артистов колошматила по барабанам, щипала струны и изо всех сил дула в рога и трубы. Это было сущим безумием, но из хаоса звуков непонятным образом вырастала связная мелодия.

У стен общего зала расположились те, кто не участвовал в танце. Они хлопали в ладоши и отбивали ногами ритм постепенно набирающего скорость мотива. Танцоры в это время поднимали с пола тучи опилок и заставляли древесную пыль обильно сыпаться из-под стропил. Завтра хозяевам заведения придется заменить несколько половиц, и возможно, даже стульев и столов, не говоря уж об огромном количестве кружек и мисок. Но «Худой Конец» располагал единственным в округе залом, способным вместить вечеринку в честь Избавления, и Ишри, хозяйка таверны, справедливо рассудила, что наплыв клиентов с лихвой окупит разломанную мебель и битую посуду.

Лилиана Весс вихрем кружилась в танце посреди толпы, оставляя следы каблуков не только на разбросанных по дощатому полу опилках, но и на сердцах мужчин, не оставлявших надежду познакомиться с ней поближе. Ее волосы чернее полуночного мрака взметались над ее головой, как грозовая туча, а может, как нечистый зловещий нимб. Чародейка была облачена в платье кремового цвета с глубоким вырезом, приводившим окружающих в смятение. Во время танца ее подол вздымался, кружился и опадал, обещая открыть нечто большее, но, словно игривая куртизанка, всегда обманывал ожидания.

Запыхавшись от бешеной пляски, она каждый раз ловко уворачивалась от десятков протянутых к ней рук. Улыбка Лилианы словно подсвечивала черты ее лица, благородные, но довольно-таки резкие. Они едва ли соответствовали классическим представлениям о красоте, но, увидев ее, любой бы согласился с тем, что эта женщина красива. Однако глаза Лилианы оставались печальными. Чародейка пыталась раствориться в ритме вечеринки, в обожающих взорах, направленных на нее, в попытках танцоров мужского пола хотя бы на миг дотронуться до ее тела – и не могла.

Чтоб его! Чувство вины было для Лилианы в новинку, и она быстро поняла, что это ощущение ей совершенно не нравится. Причудливое нагромождение звуков и ритмов, успешно маскировавшееся под песню, наконец-то подошло к концу, и Лилиана прекратила последние попытки изобразить праздничное настроение. Поклонившись и сорвав аплодисменты, музыканты удалились со сцены на заслуженный перерыв. Развлекать народ за них остался одинокий инструмент с заколдованными струнами, наигрывающий медленную и печальную мелодию. Несколько парочек покачивалось в дремотном танце посреди зала, но большинство празднующих вернулись за свои столы в ожидании веселых плясовых.

Лилиана рассеянно наблюдала за людьми, удивляясь про себя, до чего же глупо выглядят ее временные соседи. В честь праздника Избавления народ разоделся в пух и прах. В Аварике парадная одежда состояла из рубахи с длинным, а не с коротким рукавом, штанов без видимых заплат, а также жилета, который имел любой броский цвет вместо повседневных серого или коричневого. Здесь никто не мог позволить себе яркие ткани, шикарные пуговицы или пряжки, как у богачей, но все равно местные жители носили свои «лучшие» наряды с гордостью. Вместо дежурной пищи вроде грибов, болотных рыб и рептилий, которых иногда удавалось выудить из прудов со стоячей водой, они жевали худосочные бифштексы. И граждане Аварика наслаждались этим так, словно их нелепая нищенская роскошь и правда что-то значила.

Для Лилианы это было дикостью. Она признавала и даже уважала местные традиции, но понять их не могла.

Когда чародейка вернулась к своему столику и потянулась за кружкой горького местного пива, чтобы утолить разыгравшуюся жажду, она заметила, как кто-то проталкивается к ней сквозь толпу. Грубая, заросшая густой бородой физиономия расплылась в улыбке, которую ее хозяин, видимо, считал очаровательной. Незваный гость заложил два жирных, как сосиски, пальца за отвороты жилета из плотной черной ткани, желая, очевидно, привлечь внимание дамы к столь изысканному одеянию. Этот пьяница непрерывно таращился на нее с того самого момента, как Каллист испортил ей вечер, закатил истерику и сбежал из таверны. Каждую ночь попадался по крайней мере один такой, и Лилиана все ждала, когда же он выпьет достаточно, чтобы набраться смелости и подойти к ней.

– Я тут случайно увидел, – начал настойчивый субъект охрипшим от пива голосом, – что ты выпроводила своего тощего мальчишку. Не желаешь ли теперь познакомиться с настоящим мужиком?

В ином, более приподнятом настроении Лилиана даже не побрезговала бы слегка пофлиртовать с местным кавалером. Правда, потом она все равно объяснила бы этому любителю легких знакомств, куда именно ему следует пойти. Но сейчас чародейке было не до заигрываний.

Лилиана взяла со стола кухонный нож, испачканный остатками пережаренного бифштекса.

– Если ты сейчас же не исчезнешь, то очень скоро перестанешь быть «настоящим мужиком».

Пару секунд на лице пьяницы читалась борьба между здравым смыслом и уязвленной гордостью. Но в конце концов он, по-видимому, заметил неестественный блеск в глазах Лилианы, и осторожность победила. Ворча, мужчина удалился за свой столик, чтобы рассказать приятелям о том, как дама до него домогалась, а он ее отверг.

Лилиана с облегчением вздохнула, опускаясь на стул. Внезапно она почувствовала нечто нехарактерное для себя. Ей захотелось, чтобы Каллист был здесь и видел эту перепалку. Проклятье, подумала она, вновь потянувшись к кружке с пивом, час от часу…

– Эй! Слышь ты, стерва!

…Не легче.

Половина присутствующих в таверне обернулась на возглас смуглого громилы, который вошел через парадную дверь и зашагал по залу, разбрасывая прилипшие к сапогам комья грязи. Но Лилиана сразу же поняла, к кому он обращался. Она изящно поднялась с места и одарила новоприбывшего своей самой сногсшибательной улыбкой.

– И тебе веселого дня Избавления, Гариэл!

– Да провались ты со своим Избавлением, будь оно проклято! – прорычал Гариэл, прокладывая себе путь к ее столу сквозь сонные парочки, которые все еще топтались посреди зала. – Ты что о себе возомнила, я тебя спра…

А они опытные бойцы, подумала Лилиана чуть позже, когда у нее появилась такая возможность; нужно отдать им должное. Она и не заметила их, пока над плечом Гариэла не сверкнул направленный на нее клинок.

Не было времени даже на то, чтобы предупредить его. Лилиана врезала коленом Гариэлу в живот, – она слишком уважала его как друга Каллиста, чтобы целиться ниже, – а когда он согнулся пополам, схватила его за плечи, навалилась всем телом, и вдвоем они опрокинулись назад вместе со стулом. Это было совершенно не изящно, но зато позволило им на волосок разминуться с мечом, описавшим в воздухе над ними смертоносную дугу.

Грохот, с которым два тела и стул рухнули на пол, был слышен даже сквозь царивший в зале гвалт. Сначала к ним обернулась всего пара человек, потом еще несколько, и еще. Людей больше не интересовали ни тарелки с едой, ни танцы; словно круги по поверхности застоявшегося пруда, по таверне «Худой Конец» постепенно расходилось понимание того, что дело плохо.

Лилиана охнула, когда ей в бок вонзился острый угол стула, но это не помешало ей завершить свой неуклюжий кувырок. Они с Гариэлом перевалились через стул, и Лилиана сильно приложилась головой о доски пола, но и этому она постаралась не придавать значения. Во время падения она умудрилась отвести Гариэла в сторону, не давая ему рухнуть прямо на нее. Пока тот судорожно хватал ртом воздух, распластавшись на полу, Лилиана успела вскочить на ноги и занять позицию, при которой стол оказался между нею и нападавшим. Вернее, сразу двумя нападавшими. Проклятье.

Они точно пожаловали со стороны. Аварик был невелик, но все же не настолько, чтобы все жители узнавали друг друга в лицо. Тем не менее, на первый взгляд эти двое прекрасно вписывались в окружение – оба среднего роста, оба одеты, как работяги, решившие в конце долгого трудового дня пропустить в таверне стаканчик-другой перед тем, как направиться домой и там продолжить возлияния. Но вблизи их выдавали холодные, лишенные малейшего проблеска эмоций глаза.

А также тяжелые клинки, напоминающие мясницкие тесаки.

Они приближались неспешно, даже расслабленно, обходя стол каждый со своей стороны. Несмотря на то, с каким проворством Лилиана увернулась от их первой атаки, они, очевидно, не ждали встретить здесь особого сопротивления.

По крайней мере, в отношении прочих посетителей таверны они оказались правы. Те, кто стоял к Лилиане ближе всего, только сейчас пустились наутек, завопили от ужаса или застыли на месте, в зависимости от особенностей характера. Из-за барной стойки появилась Ишри с тяжелой дубинкой в руке, но толпа, напуганная предстоящим кровопролитием, так напирала на нее, что трактирщица ни за что не успела бы добраться до столика вовремя. Отвергнутый Лилианой искатель женской ласки, к его чести, тоже прокладывал себе путь сквозь зал, потрясая увесистыми кулаками. Но он был уже настолько пьян, что, даже сумей он добраться до места, толку от него было бы немного.

Впрочем, Лилиана и не нуждалась в чьей-либо помощи.

Чуть присев, она перехватила столовый нож – не самое грозное оружие, но ничего другого у нее все равно не было – обратным хватом. Еле слышно, почти не шевеля губами, она затянула низкую, раскатистую песнь. Абстрактные линии татуировки проступили на ее шее, продолжаясь на спине, очевидно, еще более замысловатыми узорами. Казалось, будто что-то выжигает их на коже изнутри.

Если бы нападавшие могли расслышать эти звуки сквозь шум охваченной паникой таверны, то наверняка предпочли бы не связываться. Ирреальные, загробные тона были настолько низкими, что голос Лилианы попросту не мог их воспроизвести. Слоги складывались в слова никому не известного языка, и то ужасное значение, которое они несли, напрямую проникало в самые глубины души слушателя, минуя его разум.

Но они не слышали ничего, два самодовольных болвана, возомнивших себя охотниками, а не добычей. А если бы и услышали, все равно уже было слишком поздно что-либо делать.

Словно откусив кончик кожаного ремешка, Лилиана бросила в глубины эфира последнее слово, слово силы, и взмахнула ножом. Что-то невидимое шевельнулось под столом – всего лишь еще одна тень в мерцании ламп «Худого Конца», призванная из глубоких пучин за пределами самого царства смерти. Тень протянула невероятно длинные пальцы, они все росли и росли, пока не коснулись двух ножек стола. Дерево моментально сгнило, рассыпавшись в мягкую труху, словно разом состарилось на целую сотню лет. Тяжелая столешница завалилась на бок, отдавив ноги одному из нападавших. Он вскрикнул от боли и заковылял в сторону, прихрамывая и спотыкаясь среди разбросанных тарелок и недоеденной буханки черствого ржаного хлеба.

Его крик заставил второго убийцу отвлечься от Лилианы – всего лишь на мгновение, но этого ей оказалось достаточно. Низко наклонившись, она полоснула его ножом по вытянутой руке. Зазубренная сталь пропорола ткань и плоть, и бандит сдавленно выругался сквозь стиснутые зубы. На его запястье показались красные бусины крови. Рана была неглубокой, болезненной, но совершенно не опасной. Гримаса боли на лице нападавшего сменилась хищной ухмылкой, когда он решил, что атака Лилианы прошла впустую.

Но Лилиана и не собиралась наносить ему серьезный урон. Ей всего лишь нужно было пустить противнику кровь, чтобы привлечь внимание невидимой теневой твари, которая до сих пор непостижимым образом скользила по полу. Никем не замеченная, тьма во тьме, черное на черном, она протянула свои когти и погрузила их в порез на руке убийцы. Гниль просочилась в рану и потекла по сосудам руки, поражая мышцы.

Убийца испустил нечеловеческий вопль, когда гангрена начала пожирать его руку. Клинок выпал из немеющих пальцев и вонзился в пол рядом с его ногой. Его кожа стала болезненно-синей, а кровь – черной и вязкой. Плоть онемела и потрескалась, истекая густым желтоватым гноем. Здоровой рукой прижимая к груди больную, наемник рухнул на колени и захныкал, как младенец.

Лилиана не удостоила его даже мимолетным взглядом. Скоро его мучения должны были закончиться – когда порча доберется до сердца.

Тем временем второй бандит успел оправиться после падения стола ему на ногу, и, несмотря на растущую обеспокоенность, быстро приближался на расстояние удара. Зарычав, он занес свой тесак высоко над головой и обрушил на чародейку удар такой силы, что парировать его хрупким столовым ножом не было ни малейшего шанса.

В ответ Лилиана даже не попыталась поднять свое жалкое оружие. Все еще продолжая шевелить губами, хотя у нее давным-давно должно было закончиться дыхание, чародейка левой рукой схватила занесенное над ней лезвие.

Тесак должен был рассечь ее плоть, как пергамент. Так бы оно и случилось, если бы в самой верхней точке замаха лезвие вдруг не почернело, окутанное клубами тьмы. В тот момент, когда клинок мог соприкоснуться с телом Лилианы, он попросту исчез, отправившись в небытие между миром живых и миром мертвых. Обезоруженный боец застыл на месте, тупо уставившись на свою пустую руку.

Пожав плечами, Лилиана двумя согнутыми пальцами ткнула его в выпученные от удивления глаза. Удар не был смертельным, но его хватило, чтобы визжащий от боли бандит выбыл из игры.

В таверне воцарилась мертвая тишина. Жуткие символы на спине Лилианы растаяли так же быстро, как и появились, вновь сделав ее кожу девственно чистой. Не обращая внимания на вытянутые лица тех, кто не сбежал из «Худого Конца» с криками и теперь молча таращился на нее, Лилиана отошла от поверженного бандита, походя развеяв призрачную тень одной лишь силой мысли. Из всех присутствующих лишь самой чародейке было слышен разочарованный вопль тени, стремительно уносящейся назад в бескрайнюю тьму.

Поставив ногу на опрокинутый стул, Лилиана оперлась на колено и пристально взглянула на Гариэла – который, в свою очередь, смотрел на нее с таким удивлением, как будто она только что на его глазах покрылась перьями.

– Что… Кто… Как…?

– Хорошие вопросы, коротко и по существу, – одобрила Лилиана. – Ты в порядке?

– Жить буду.

– Не делай поспешных выводов, – Лилиана протянула руку, делая вид, что хочет помочь смущенному приятелю подняться – но тут же отдернула ее, едва он попытался на нее опереться. От неожиданности Гариэл снова рухнул лицом на пол, и доски ощутимо вздрогнули под его весом.

– Есть одно маленькое «но», – промолвила чародейка с хищной ухмылкой. – Ты вломился сюда, наорал на меня, обругал последними словами…

– Я…, – Гариэл вытер лицо рукой, больше размазав, чем стерев кровь, капающую у него из носа. – Лилиана, люди же смотрят.

– Когда ты оскорблял меня, тебя это не волновало.

Гариэл снова взглянул на притихших посетителей таверны, на покалеченных бандитов, и смог лишь в очередной раз подивился тому, до чего же безумную подружку нашел себе его приятель. Он уже открыл было рот, чтобы задать пару вопросов, – но подавился щепками, когда арбалетный болт толщиной чуть ли не с древесный ствол вонзился в половицу всего в паре дюймов от его лица.

Лилиана от неожиданности вздрогнула, и, услышав жужжание и щелчок взводимого механического арбалета, повернулась к двери. На пороге стояли трое. Они сильно напоминали тех двоих, что напали на нее пару секунд назад. Вот только эта троица, как догадалась Лилиана при виде одинаковых самозарядных арбалетов, была не в пример лучше подготовлена.

– В следующий раз, – прохрипел мужчина, стоявший посередине, – я продырявлю ему башку.

Он бросил быстрый взгляд на двух бандитов, скорчившихся на полу, – один уже испускал дух, второй наверняка лишился зрения, – и его лицо побагровело.

– Не думаю, что тебе хватит сноровки остановить нас троих, ведьма.

Лилиана нахмурилась.

– Стреляй, мне-то что. Он для меня ничего не значит, но обещаю вам, что даже с такими замечательными арбалетами выстрелить снова вы уже не успеете.

– Верно, – преувеличенно ласково ответил мужчина, – но зато он кое-что значит для кое-кого, не правда ли?

Лилиана нахмурилась еще сильнее, но ее плечи поникли, и она знала, что убийцы это заметили.

– Чего вы хотите?

– Лично я больше всего хотел бы сейчас вогнать в тебя пару болтов за то, что ты сделала с моими парнями, – ответил ей главный бандит, – но придется нам поступить по-другому…

К тому времени, как Каллист открыл глаза, на улице зарядил мелкий дождь. Это была противная сырая изморось, которая пришлась бы по душе разве что болотной плесени и слизи в сточных канавах. Взвесь воды в воздухе умудрилась промочить насквозь все вокруг, даже не образуя настоящих капель. Она собиралась в струи, стекала по наклонной крыше, огибая углубления на месте отсутствующих кусков дранки, и лилась ручьями мимо окон. «Хоть завтра и праздник, – подумал Каллист, – а комаров уж точно налетят целые тучи».

Это была его первая мысль. За ней пришла вторая – «почему это я прилип к столу?»

Морщась от боли и стыда, Каллист отодрал небритую щеку от деревянной столешницы и ощутил неприятную вязкость собственной слюны. «По крайней мере, – подумал он, обводя взглядом знакомую обстановку вокруг, – я сумел добраться домой прежде, чем вырубился окончательно».

Когда Каллист поднялся со стула, спина болью выразила ему свой протест против сгорбленной позы, в которой он провел несколько часов. В глазах у него мутилось, но голова, вопреки ожиданию, вовсе не раскалывалась. Спотыкаясь, Каллист медленно заковылял по дому. Жилище было невелико: две комнаты, одна из которых совмещалась с кухней, и отдельно стоящая купальня для мытья и прочих естественных надобностей. По сравнению с тем, что Каллисту доводилось видеть в других районах Равники, оно и вовсе было крохотным, но по меркам Аварика могло считаться чуть ли не дворцом.

Вместо того чтобы пойти умываться в купальню и вымокнуть по дороге до нитки, Каллист подошел к окну, распахнул ставни и зачерпнул в ладони немного дождя. Одна пригоршня ушла на то, чтобы утолить мучившую его жажду, вторая – чтобы смыть наконец с лица отвратительную клейкую пленку.

И лишь когда он начал по-настоящему просыпаться, а запоздалая мигрень стала постепенно проникать в его череп отдаленным стуком копыт, Каллист задумался о том, что же его разбудило.

Каллист замер, все еще держа руки за окном и лихорадочно вспоминая, как нужно соображать. Это не мог быть гром, потому что на улице шел всего лишь мелкий дождик, а не ливень с грозой. Кто-то хлопнул дверью? Возможно. Но чтобы разбудить пьяного Каллиста, этот кто-то должен был наподдать по двери с силой, которая повалила бы и вековое дерево. Так что этот вариант тоже не годился.

И все же он отчетливо припоминал, что его действительно разбудил какой-то стук – стук, который вполне мог раздаться и внутри дома.

Разум Каллиста наконец избавился от остатков апатии и начал работать если не в полную силу, то по крайней мере достаточно близко к этому. И как раз в этот момент из прохода в кухню до него донесся еле слышный шелест ткани, задевшей дерево.

И в лучшие времена Каллисту было далеко до Лилианы в том, что касалось магии; он обучался этому искусству, но всегда больше тяготел к мечу, чем к заклинаниям. А сейчас, когда в его крови оставалось еще немало выпивки, все, что хотя бы отдаленно напоминало сложное волшебство, было выше его сил. Тем не менее, быстрый шепоток, рожденный внезапным приступом страха, позволил Каллисту окружить себя тончайшей иллюзией. Не бог весть что, но для посторонних глаз Каллист все еще подставлял обе руки под дождь, в то время как на самом деле он уже тянулся к рукояти кинжала, пристегнутого к его правому бедру. Кинжал был до смешного легким, и Каллист пожалел, что не выбрал окно рядом с кроватью, откуда легко бы дотянулся до своего верного палаша.

Но тут он затылком почувствовал горячее дыхание незваного гостя и понял, что время сокрушаться и корить себя прошло.

Каллист резко развернулся, врезав подкравшемуся сзади человеку в подбородок массивным навершием рукояти кинжала. Он успел разглядеть щетину на лице и водянистые слезящиеся глаза, перед тем как незадачливый тип отшатнулся от него, схватившись за сломанную челюсть. Кровь хлынула из прокушенного языка, стекая из уголков его рта. Оружие злоумышленника, тяжелая деревянная дубинка, с грохотом упало на пол между ним и Каллистом.

Сомневаясь, что нападавший явился в одиночку, Каллист принял стойку мастера ножевого боя – правая рука прижата к телу и держит направленный вниз кинжал обратным хватом, левая выставлена вперед, чтобы схватить противника или отбить удар. Это была отработанная позиция, но Каллист все равно чувствовал себя сейчас несколько неуверенно. Как будто его разум знал, что нужно делать, но мускулы отчего-то не спешили подчиняться ему.

Наверное, подумал Каллист, надо больше тренироваться.

Или меньше пить.

Продолжая краем глаза присматривать за рухнувшим на пол мужчиной на случай, если у того вдруг откроется второе дыхание, Каллист крадущимся шагом пересек комнату, готовый отпрыгнуть в любую сторону. Пару секунд он пытался вынести свои чувства за пределы тела, воспроизводя выученное им когда-то заклинание, позволяющее заглядывать за угол. Но будь он даже в лучшей форме, его шансы на успех оставляли бы желать лучшего. Сейчас Каллист добился лишь того, что в глазах у него помутилось, а стук в висках усилился.

К тому моменту, как зрение Каллиста прояснилось и до него дошло, что к стуку в его голове примешивается стук шагов того, кто влез в открытое окно, было уже поздно. Каллисту показалось, что он увидел край лица, и в следующий миг его голова заболела гораздо сильнее, чем до этого.

А потом стало темно и совсем не больно.

***

Когда Каллист снова пришел в чувство, с ним произошло то, чему он так сопротивлялся весь вечер по дороге из «Худого Конца», – его стошнило на пол. Вернее, он думал, что на пол. Между приступами тошноты Каллист обнаружил, что он крепко привязан к стулу, поэтому мерзкая масса, которая когда-то была отбивной, похожей на подметку, жареными клубнями и ирримовым вином, оказалась у него на коленях.

– Знаешь что, Рока? Это и в самом деле омерзительно.

С трудом подняв голову, Каллист с ненавистью взглянул на человека, стоявшего у противоположной стены.

– Семнер.

– О, так ты меня знаешь. Я польщен.

– Я наслышан о тебе, в основном от людей, которые пытались объяснить, почему им так необходимо принять ванну в двенадцатый раз подряд. Что занесло тебя в эту задницу Равники?

Его собеседник оскалил желтые зубы в уродливом подобии улыбки.

– Да вот, понимаешь, ищу тут всякое дерьмо. Сегодня, например, нашел тебя.

Семнер выглядел ужасно, с какой стороны ни посмотри. Его черты лица были грубыми и оплывшими, редкие волосы напоминали грязную солому, а его мятую одежду украшали застарелые пятна пива и крови. От него разило потом и ни разу в жизни не чищеными зубами.

При этом его внутренний мир был куда отвратительнее внешности. Головорез, палач и мучитель, он, по мнению многих, позорил имя наемного убийцы. В те времена, когда законы Равники еще охраняла Лига Войеков, Семнер и его шайка были, в сущности, никем. Никем они и остались, но теперь их стало ощутимо больше.

Каллист кивнул. Это был единственный жест, который он мог себе позволить, будучи так крепко связанным.

– Ну и кто желает моей смерти на этот раз?

– У меня есть идея, – Семнер подошел поближе и уселся на корточки перед стулом. – Давай-ка ты заткнешь пасть, а я буду задавать вопросы.

Несмотря на тугие веревки, Каллист не смог побороть ухмылку.

– Будь ты магом, ты мог бы просто заставить меня заткнуться.

Семнер стал красным, как помидор. Каллист улыбнулся еще шире. Сам он никогда не работал на Семнера, но действительно знал людей, которым доводилось драться и убивать в составе его банды. По их рассказам, Семнер преклонялся перед магией, которой владели многие его подельники, и он не раз пытался научиться волшебству сам, но у него ничего не выходило.

– А что ты скажешь, – прорычал Семнер, – если я заткну тебя, вбив тебе в глотку твои же зубы? А? По-моему, должно сработать.

Каллист заткнулся. Его мысли, однако, метались, словно штормовые дрейки с подожженными хвостами. Семнера можно было назвать разными словами, но хитрецом – вряд ли. Его представления о «скрытности» заключались в том, что Семнер просто избавлялся от всех свидетелей. И если Каллист до сих пор был жив, значит, Семнеру от него что-то было нужно. Или тому, кто его нанял. Каллист не знал, чего ему бояться больше.

– Так я и думал, – удовлетворенно произнес Семнер после того, как Каллист молчал целую минуту. Затем бандит встал, подтащил еще один стул и плюхнулся на него напротив Каллиста, направив ему в лицо кинжал. Пару мгновений он наслаждался театральной позой, а потом сделал резкий выпад вперед. Каллист не сдержался и испуганно охнул, когда лезвие откололо деревянную щепку от высокой спинки стула прямо рядом с его лицом.

– Если ты сейчас думаешь вызвать еще какого-нибудь маленького фантомчика, советую забыть об этом. Иначе я порежу тебя так, что ты не сможешь даже выговорить слово «волшебство», не то что сотворить его.

– Это было чертовски страшно. Но я бы хотел успеть выстирать штаны, пока пятно не присохло, так что давай ближе к делу…

– Давай, – Семнер придвинулся еще ближе и вонзил кинжал в сиденье стула, всего в паре дюймов от промежности Каллиста. – У меня к тебе всего один простой вопрос, Рока. Ответишь на него, и, возможно, уйдешь отсюда живым и здоровым. Где я могу найти Джейса Белерена?

Каллист почувствовал, что ему не хватает воздуха. Руки его непроизвольно сжались в кулаки. Волна гнева захлестнула его, и он ощутил непреодолимое желание просто выложить Семнеру все, что ему известно. Поделом будет ублюдку…

Но Каллист не был уверен, что Лилиана его правильно поймет.

– Когда я в последний раз общался с Белереном, я сказал, куда ему следует пойти. Так что можешь смело отправляться за ним прямо на…

Он не успел договорить. Кулак Семнера врезался ему в лицо. Каллист сдавленно вскрикнул, почувствовав, что его губа разбилась в кровь, а один зуб во рту явственно зашатался. Стул покачнулся и опрокинулся. Каллист с размаху приложился затылком об пол, и боль опять пронзила его голову. Несколько долгих мгновений он мог лишь таращиться в потолок, собираясь с духом.

Семнер поднялся, поставил ногу на перекладину между ножек опрокинутого стула, и нажал. Комната покачнулась, и Каллист вернулся в вертикальное положение, где его снова поджидал кулак Семнера. На этот раз удар пришелся в нос. Кровь брызнула из него, смешиваясь с кровавыми подтеками из разбитой губы.

– До меня тут дошли слухи, – Семнер вытер руку об рубашку Каллиста, – что вы с Белереном с некоторых пор вроде как не дружите, – он принялся расхаживать по комнате взад-вперед, вертя кинжал между пальцев, – так почему бы тебе не спасти свою шкуру и просто не указать мне нужное направление?

Каллист потрогал языком шатающийся зуб, сплюнул на пол кровь и ничего не ответил.

– Знаешь, я бы с огромной радостью сделал из тебя отбивную, – проворчал Семнер, – но у меня очень плотное расписание. Так что поступим проще. Эй, парни!

Дверь распахнулась, и Каллист вывернул каждую мышцу в своем теле, чтобы увидеть происходящее. Двое мужчин и женщина, выглядевшие почти так же непривлекательно, как и их главарь, ввалились в комнату, волоча кого-то за собой.

Еще несколько бандитов – Каллист не смог подсчитать точное число – искоса поглядывали из промозглой ночной тьмы снаружи. Мешок, который они надели на голову пленницы, не помешал Каллисту сразу же узнать ее. Когда мешок стащили, и под ним оказалось лицо Лилианы, он почувствовал нечто сродни разочарованию.

– Сволочи! – прошипел Каллист. И как только ничтожество вроде Семнера умудрилось ее схватить?

Утешало то, что Лилиана не была ранена. Ее волосы прилипли к лицу, а мокрая одежда пристала к телу. При других обстоятельствах это выглядело бы соблазнительно.

– Прости, Каллист.

С ума сойти, подумал Каллист, неужели она и вправду просит прощения?

Семнер махнул рукой, и державшие Лилиану молодчики отпустили ее – лишь затем, чтобы демонстративно навести арбалеты на ее незащищенную спину.

– Итак, продолжим, – Семнер снова повернулся к своему избитому пленнику. – Где Джейс Белерен?

– Фавариал, – Каллист не мог позволить себе даже бросить взгляд на своего мучителя, поскольку все его внимание было приковано к арбалетам, направленным в спину Лилиане. – Где именно, понятия не имею, и даже не уверен, что он все еще там. Но когда мы общались в последний раз, он жил в Фавариале.

Семнер медленно кивнул и повернулся к бандитам, стоявшим в дверях.

– Ее можете отпустить. А его убейте.

Глаза Лилианы расширились. Ее губы задрожали, словно она хотела что-то сказать и не могла. Вокруг нее нарисовались три злобные ухмылки, и три острых болта оказались нацелены в грудь Каллиста.

Каллист почувствовал, как его сердце бешено застучало, а ладони вспотели. Но он тут же остыл, как будто на него вывалили ведро снега, и почти сразу успокоился и собрался с мыслями. В конце концов, он бывал и в худших передрягах. Да что там, он сам загонял других в худшие передряги.

– Это очень, очень плохая идея, Семнер, – ровным голосом произнес он. – Я и не думал, что ты настолько глуп.

На самой уродливой физиономии в комнате отразилась борьба любопытства и злости, и в конечном счете любопытство победило. Семнер поднял руку, останавливая своих людей, которые уже почти надавили пальцами на спусковые крючки.

– То есть?

– Фавариал страшно далеко отсюда. Пройдет несколько дней, прежде чем ты узнаешь, соврал я тебе или нет.

Семнер заскрежетал зубами.

– Так ты соврал?

– Нет, – широко улыбнулся Каллист. – Насколько ты можешь судить.

– Рока, я тебя сейчас…

– А если он уже уехал? – развивал Каллист свое наступление. – Очевидно, меня найти оказалось гораздо легче, чем его, иначе мы бы не вели сейчас эту задушевную беседу. Он может быть где угодно, – возможно, вообще не в Равнике, но Семнеру этого было не понять, – пускай мы с ним больше не общаемся, но я все равно знаю этого типа намного лучше, чем ты. Если я лгу, или если Белерен куда-нибудь уехал, как ты собираешься искать его дальше без моей помощи?

Скрежет зубов Семнера достиг мощи небольшого землетрясения. Каллист загнал его в угол, и он это понимал.

– Ну хорошо, – сдался наконец бандит. – Дыши, пока дают.

Он указал на стул, на котором сам сидел до этого.

– Привяжите девку, да покрепче.

– Что? – Каллист нахмурился. – Ты же только что велел своим людям отпустить ее!

– Это было до того, как ты любезно указал мне на мою глупость, – ухмыльнулся Семнер. Один из его головорезов отправился за веревкой, и Семнер обратился к остальным:

– Эррит, вы с Рин останетесь здесь. Спать будете по очереди. Я хочу, чтобы эти двое постоянно были под присмотром. Сам я, может, и не маг, – он бросил на Каллиста взгляд, полный горечи, – но я могу нанять мага. Как только мы прибудем в Фавариал, я пошлю гонца, который сообщит вам, не соврал ли Рока. А если соврал, – мрачно добавил Семнер, – вы как следует разукрасите его девку.

Каллист зарычал от злости. Но, похоже, из присутствующих не он один был не согласен с этим планом.

– Это самое, босс…, – встрял бандит по имени Эррит. Его голос выдавал неуверенность. – Нам правда придется присматривать за ними обоими? Несколько дней? Нас же всего двое!

– Не бойся. Они будут связаны.

– Но… Ты же сам сказал нам, что это колдун и ведьма. А вдруг они напустят порчу на Рин? Вдруг превратят меня в гоблу или вроде того?

– Может, тогда ты наконец начнешь нравиться женщинам! – Семнер заржал, но на его лице появилось сомнение.

– Тебе придется взять нас с собой, Семнер, – подала голос Лилиана. – Мы можем сказать всего одно слово, да что там – просто посмотреть особым взглядом, и готово. Эти болваны ни за что не смогут удержать нас долго.

– Еще как смогут! – огрызнулся Семнер, и вдруг довольно осклабился. Лилиана подмигнула Каллисту, который с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться.

– Заткните им рты кляпами, – приказал Семнер, – и завяжите глаза. Тогда они не смогут ничего наколдовать. А если все же смогут…

Он обернулся к Лилиане и медленно оглядел ее с головы до ног похотливым взглядом. Ее передернуло, как будто Семнер и в самом деле прикасался к ней руками. В этот момент Каллисту отчаянно захотелось иметь под рукой нож или хотя бы осколок стекла.

– Если один из них станет вести себя хоть капельку подозрительно, отрежьте второму что-нибудь очень личное и невосполнимое. Это их приструнит.

Дверь распахнулась, и вошел бандит с большим мотком веревки, заброшенным на плечо. Он оставлял на полу мокрые следы, и звуки, доносившиеся с улицы, ясно говорили о том, что всепроникающая морось наконец-то превратилась в настоящий ливень.

– Что с едой и водой? – продолжал расспрашивать Семнера Эррит, пока другой головорез разматывал веревку.

– Обойдутся. Нас не будет три или четыре дня. За такое время без еды еще никто не умирал. А вода… смачивайте им кляпы раз в пару часов, пускай высасывают воду.

– А если они попросятся в сортир? – Эррита явно беспокоила мысль о том, что колдуны смогут свободно разгуливать по комнате.

Семнер снова усмехнулся.

– Не пускать. Запах хоть немного перебьет вонь от блевотины Роки.

Лилиана гордо проследовала к стулу с высоко поднятой головой. Она села сама, не желая, чтобы ее принуждали силой. Когда Эррит и его подельница – предположительно, Рин – принялись наматывать веревку, Лилиана встретилась взглядом с Каллистом. Затем она медленно опустила глаза, указав на его путы, и вновь подняла их. Каллист едва заметно кивнул.

Губы Лилианы беззвучно зашевелились.

За считанные минуты она была привязана к стулу так же крепко, как и Каллист. Весь процесс сопровождался ехидными или угрожающими комментариями Семнера. Вскоре после этого помещение опустело, и пленники остались наедине с двумя нервными сторожами и шумом усиливающегося дождя.

Говорят, что малое знание приносит большие беды. Семнер, разгильдяй и недоучка, в вопросах магии обладал именно что малыми знаниями. Если бы он знал чуть больше, если бы чуть внимательнее присматривался к действиям волшебников, с которыми работал, и чуть лучше помнил те немногие уроки волшебства, которые ему довелось получить, то осознал бы, что простая магия требует совсем простых действий, и догадался бы, что Лилиана просто ломала перед ним комедию, заставляя поверить в действенность веревок и кляпа. На самом же деле они доставляли магам разве что легкое неудобство.

Повинуясь воле некромантки, веревки успели сгнить еще до того, как Семнер покинул дом. Скрыть этот факт помогло заклинание Каллиста, совсем простенькая фантасмагория, благодаря которой окружающим веревочные путы продолжали казаться целыми и невредимыми, и даже скрипели, если пленники начинали шевелиться. А потом они просто стали ждать подходящего момента, пока их стражники нервничали – Эррит мерял комнату шагами, а Рин копалась в куче тряпья в поисках подходящих кляпов и повязок на глаза. В конце концов она остановила свой выбор на рваной простыне и старой рубахе.

Каллист поморщился, когда одну тряпку затолкали ему в рот, а вторую намотали на голову. Но теперь, когда застиранная ткань скрыла комнату от его глаз, он позволил телу расслабиться, сосредоточил ум и внимание, и потянулся к мане. Ее источником были колодцы и цистерны с водой, зарытые под дорогами округа. До этого похмелье и зашкаливающий адреналин не позволили бы Каллисту сотворить заклинание. Но сейчас он словно вынес свое зрение за пределы головы, и это оказалось даже проще, чем он ожидал. Потрепанный лоскут, казалось, приблизился, а затем исчез. Теперь Каллист рассматривал комнату с точки, находящейся в нескольких дюймах от его собственного лица. Отсюда он принялся наблюдать, ожидая, когда Лилиана сделает первый шаг.

Звуки ливня стихли, сменившись легким ночным шелестом. Первые робкие лучи рассвета слабо забрезжили через ставни на окнах.

Эррит издал сдавленный писк, когда Лилиана встала со стула, сбросила остатки веревок, небрежным жестом избавилась от тряпок и улыбнулась ему самой соблазнительной улыбкой.

Такого отвлекающего маневра Каллисту было более чем достаточно. Он вскочил и со всей силы врезал бандиту стулом по затылку.

Но даже это не разбудило Рин, которая улеглась спать в ожидании своего дежурства. Тень затаилась под ее кроватью, как только Лилиана затянула свое песнопение, а затем прикоснулась к телу женщины жуткими конечностями и ускользнула обратно в эфир. Теперь Рин уже ничто не смогло бы разбудить.

– Я смотрю, ты не больно-то торопилась, – заметил Каллист, перешагивая через окровавленное тело, распластавшееся на полу. Он бросил на лицо бандита свою бывшую повязку и кляп – иного савана тот не заслужил. – Мы уже час как освободились.

– Я ведь должна была убедиться, что Семнер не вернется.

– Вот как. Мыслишь разумно.

– Всегда помни об этом.

Каллист невольно улыбнулся. Он шагнул к женщине, которую любил, – хотя прошлым вечером понял, как сильно способен ее ненавидеть, – и попытался ее обнять. Лилиана отстранилась, и сердце Каллиста ушло в пятки, но затем он вспомнил, в каком состоянии была его одежда.

– Новые штаны мне не помешают, – вздохнул он.

– Да уж, было бы чудесно.

Каллист направился к кровати, по дороге задержавшись у окна, чтобы зачерпнуть дождевой воды и кое-как смыть с лица кровь.

– Ты в порядке? – спросил он, присев перед платяным шкафом и запустив обе руки в его нижнее отделение. – Они тебя не тронули?

– Нет, ты же сам видел.

– Я рад, – спотыкаясь и прыгая по комнате на одной ноге, Каллист пытался одновременно натянуть на себя новые штаны и собрать кое-какие необходимые вещи. – Как ты думаешь, кто нанял Семнера? Борицов? Сам Консорциум? Или, может, тот шаман из Камигавы – тоже мироходец?

– Какая разница? – склонившись над бессознательным телом головореза, Лилиана связывала уцелевшими обрывками веревки его неестественно вывихнутые конечности. – Пока мы будем тут сидеть и составлять полный список тех, кто хочет смерти Джейса, он уже сам умрет от старости и избавит их от лишних хлопот.

– Разница большая, – Каллист стоял в середине комнаты, пошатываясь под тяжестью груды припасов, из которой торчал его верный палаш в ножнах. – В зависимости от этого мы выберем, как и куда нам скрыться.

– Скрыться?

– Если это всего лишь месть от крысолюдей из Камигавы, то в дальнейшем нам вряд ли есть причины чего-то опасаться. Но если на нас снова охотится Безграничный Консорциум, нам придется поискать себе новый дом по крайней мере в паре сотен лиг отсюда. Как насчет какого-нибудь округа побольше? Скажем, Глахии. Фавариал, само собой, отпадает. Или можно…

– Каллист, – Лилиана положила ему на плечо нежную руку, хотя он и не помнил, чтобы она пересекала комнату, – помолчи.

Он замолчал.

– Мы не можем просто взять и сбежать.

– Как это не можем? Смотри, вещи уже собраны, и, раз уж у нас есть ноги, я не вижу…

– Мы должны предупредить Джейса.

Каллист выронил все, что держал в руках. Рукоять палаша больно ударила его по ноге, и, не надень он заранее сапоги, перелом был бы ему обеспечен.

– Да, Семнер приложил меня крепче, чем я думал.

– Что?

– У меня начались галлюцинации. Мне только что послышалось, что ты сказала: «Мы должны предупредить Джейса».

– Что ж, эта галлюцинация пришлась очень кстати, потому что я и в самом деле так сказала. Рада, что не придется повторять.

– Ты ненормальная. Мы никак не…

– Кто-то должен это сделать, Каллист.

– Лилиана, Джейс не желает нас видеть.

– Да. А мы не желаем видеть его, – согласилась она.

– Именно. И зачем тогда нарушать эту взаимную идиллию?

– Но, Каллист…

– Он тебя не простил, Лилиана. И уж точно никогда не простит меня.

– И это, конечно же, веская причина, чтобы приговорить человека к смерти.

– Джейс сломал мне жизнь!

– Он пытался ее спасти.

Повисла долгая пауза, во время которой Каллист пристально смотрел на Лилиану – а потом его плечи поникли, и он негромко прошипел сквозь стиснутые зубы:

– Проклятье!

– И не говори.

Каллист сполз по стене на пол и сел у окна, обхватив руками колени. Опустившись рядом, Лилиана двумя пальцами принялась лениво расчесывать ему волосы.

– С каких это пор мы стали беспокоиться о том, что такое хорошо и что такое плохо? – в голосе Каллиста звучала обреченность.

– Я думаю, с тех пор, как это стало касаться того, кто десятки раз спасал твою шкуру.

Каллист выдохнул, как будто сдувшись, и кивнул.

– Хорошо, – сказал он, и еще раз повторил, – Хорошо. Договорились. У Семнера есть фора примерно в час. Но по пути отсюда до Фавариала довольно легко заплутать среди улиц и туннелей. В любом случае, если я поспешу, то смогу добраться туда раньше Семнера и найти Джейса до того, как это сделает он. Конечно, если этот мерзавец до сих пор не покинул округ.

– Ты хотел сказать «мы», – поправила его Лилиана с едва заметными нотками льда в голосе.

– Ну…, – замялся Каллист, внезапно осознав, в какую глубокую трясину он едва не шагнул, – нет, я хотел сказать совсем не это.

– А мне кажется, это. Просто ты сам еще этого не понял.

– Лилиана, – Каллист вывернулся из-под ее руки и встал. – Тебе не стоит идти со мной.

Стремительно и плавно чародейка воспарила на несколько дюймов над полом. Аура мерцающего черного тумана окутала ее тело, а на спине и шее вновь проступили древние колдовские символы. Лилиана все продолжала подниматься, так что вскоре Каллисту пришлось смотреть на нее снизу вверх.

Даже понимая, что она не собирается причинять ему вред, Каллист поежился от леденящего кровь холода, исходящего от некромантки. Он мог бы поклясться, что непроглядно-черная аура шептала и стонала голосами тысяч душ.

Но когда Лилиана вновь заговорила, ее тон был спокоен и сдержан. Каллист почти с благоговением понял, что она не пытается запугать его, а просто подчеркивает свою точку зрения.

– Ты и вправду думаешь, – спросила она, – что торчать здесь, в Аварике, в ожидании тебя – это лучшее применение для моих способностей? Или ты хочешь сказать, что сам легко справишься с этим путешествием, а для меня оно почему-то окажется слишком опасным?

Разумеется, дело было вовсе не в опасности. Каллист совершенно не представлял себе, как он сможет провести трое или четверо суток подряд наедине с Лилианой после того, что произошло между ними накануне вечером. Но он был не настолько глуп, чтобы это озвучивать.

– Да. Я считаю, нельзя подвергать риску нас обоих.

Лилиана засмеялась и стала постепенно опускаться, пока ее ноги снова не коснулись пола. Темная аура рассеялась.

– То есть ты считаешь, что для одного это путешествие будет безопаснее, чем для двоих? Я думала, это мне положено иметь проблемы с логикой.

– Лилиана…

– Кроме того, – она легонько дотронулась пальцем до кончика носа Каллиста, – без меня тебе будет скучно.

Каллист умел понять, когда он проиграл. Почему-то в последнее время это случалось слишком часто.

– Ну ладно, – неохотно проворчал он. – Собери пока то, что может тебе понадобиться, а я еще должен кое о чем позаботится.

Лилиана мгновенно стала серьезной.

– Может, лучше я? – мягко спросила она.

– Ни в коем случае.

Каллист вытащил из-под груды вещей свой палаш и сбросил с него ножны. Затем он развернулся, деревянной походкой пересек комнату и встал над Эрритом.

Связанный бандит, который успел прийти в сознание, пока Каллист и Лилиана вели свой разговор, забился на полу.

– Не надо! Подождите!

– Чего? – голос Каллиста был таким же механическим, как и его движения.

– Я… Какой вам с этого прок? Я ничего вам не сделаю! Хотите, я даже помогу вам? Я…

– Тебе следовало получше расспросить Семнера о тех, с кем вам придется иметь дело.

Каллист резко опустил клинок. Раздался хруст. Не говоря ни слова, он отвернулся и принялся вытирать лезвие. Кровь из разрубленного тела бандита хлынула в щель, оставленную в половицах ударом палаша.

Каллист сердито огляделся, как будто надеялся запугать дождь. Тот дерзко отказался повиноваться его угрозам, так что Каллисту оставалось лишь утереть лицо, стряхнув добрую пригоршню воды на и без того сырую землю.

– Зато ни запаха, ни комаров, – Лилиана сообщила это настолько беззаботным голосом, что у Каллиста возникло непреодолимое желание треснуть ее по голове первым попавшимся под руку кирпичом. Но вместо этого он лишь наградил ее многозначительным взглядом.

– Может, если бы ты взяла у меня хоть один из этих мешков, мне было бы не так паршиво.

– Все свое я и так тащу на себе. Сам виноват, что у тебя барахла, как у девчонки.

– А у тебя, значит, как у парня?

– У меня, любовь моя, – в глазах Лилианы промелькнула соблазнительная искорка, а язык едва заметно скользнул по губам, – нет ничего как у парня.

Каллист еще не пришел в себя настолько, чтобы поддерживать подобные разговоры, поэтому просто продолжил идти вперед.

Оба были одеты в тяжелые плащи, предназначенные не только для того, чтобы спасать их от непогоды, но и чтобы скрывать их бедную крестьянскую одежду. Единственная дорога, ведущая из Аварика, пролегала по таким задворкам, сточным туннелям и канавам, рядом с которыми даже этот нищенский округ мог бы показаться престижным. Но вскоре им придется держать путь через куда более благополучные кварталы. Там они, конечно, без труда сумеют раздобыть новые наряды, но до тех пор им лучше было не выглядеть неотесанными деревенщинами.

Каллист дополнил свой костюм широкополой шляпой, Лилиана надвинула на лицо капюшон. Увы, ни то, ни другое не уберегло их от дождя. Их обувь уже была безнадежно испорчена, а размокшая грязь Аварика только-только сменилась настоящими помоями и водами из самых омерзительных стоков Равники.

Еще несколько мгновений тишины, еще несколько сот пройденных ярдов. Дождь снова усилился, незначительно, но вполне достаточно для того, чтобы промочить те предметы одежды Каллиста, которые до сих пор оставались сухими. Ему оставалось лишь покачать головой.

– Не слишком-то удачное начало путешествия, – пробормотал он вполголоса.

– Ну что ты, Каллист, ты же не суеверен?

Каллист повернул к Лилиане ничего не выражающее лицо.

– Я иду в компании чародейки, рожденной в другом мире, чтобы предупредить одного типа о том, что на него готовится покушение по приказу либо межпланарной криминальной организации, либо одержимой духами крысы. Насколько я могу судить, то, что ты называешь «суеверием», я зову «осторожностью».

– Справедливо. Тогда будь осторожен.

Каллист покосился на Лилиану, не уверенный, слышал ли он угрозу в ее словах, или ему просто почудилось. Но улыбка Лилианы говорила о том, что она пошутила. По крайней мере, Каллист решил так считать.

Снова несколько мгновений тишины, нарушаемой только шумом дождя и чавканьем сапог.

– Лилиана, – неуверенно начал Каллист. – Насчет нашего разговора прошлой ночью…

– Нет.

– Ну и прекрасно, – в голосе Каллиста явно прозвучала злость с оттенком разочарования. Он собирался ускорить шаг, но легкая рука на плече остановила его.

Обернувшись, он взглянул в широко распахнутые глаза Лилианы и увидел, что они блестят не только от капель дождя.

– Каллист, – прошептала чародейка, – давай потом. Когда мы со всем этим разберемся, найдем Джейса и покончим с делами в Фавариале, если что-нибудь изменится, ты спросишь меня еще раз. Но не сейчас. Нам и так предстоит много испытаний.

Каллист лишь кивнул, не в силах произнести ни единого внятного слова, и некоторое время шел молча.

Затем, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ровнее, он осторожно поинтересовался:

– Если мы все-таки найдем Джейса, как ты думаешь, он захочет нас видеть?

– Сомневаюсь, – Лилиана была серьезна. – Но я и не собиралась спрашивать его об этом. Ты же сам сказал, что он никогда не простит ни тебя, ни меня. Нам придется спасти его вопреки его желанию. Да и кто знает, – добавила она, не столько с уверенностью, сколько с надеждой, – может, если мы спасем ему жизнь еще раз, это и нам зачтется?

Каллист мрачно усмехнулся. – Ага. А когда ты поймешь всю глубину своих заблуждений, я готов предложить тебе великолепный замок в Доминарии с прекрасным видом на горы. Дешево.

И вновь они пошли в тишине. По мере того, как путники неумолимо отдалялись от Аварика, их окружение становилось все грязнее и мрачнее. По крайней мере, лачуги Аварика ни на что не претендовали; эти же дома изо всех сил старались потягаться со зданиями куда более роскошных окрестных районов. В каменных стенах были прорезаны узкие окна и высокие сводчатые дверные проемы, но камень потрескался и покрылся птичьим пометом, ставни покосились, а двери сгнили. Паутина занавешивала окна плотнее, чем шторы, а звуки, производимые немногочисленными жильцами, были робкими и торопливыми. Брусчатку покрывал разноцветный ковер плесени, которая пышно разрослась на стоках и отходах, никогда не видя солнца.

Каллист, поглощенный кошмарным зрелищем заброшенных, погибающих домов, и вдобавок наполовину ослепленный моросью, висевшей в воздухе подобно туману, едва не выскочил вон из кожи, когда сзади в плечо ему вцепилась рука Лилианы.

– Лилиана, какого…

– Тсс! – ее шепот заставил Каллиста замолчать скорее, чем любой крик. – Слышишь?

Да, теперь он тоже это слышал, и проклинал себя за невнимательность. Под землей, в канализационных туннелях, били барабаны. Дюжина или около того.

– Помойные гоблины, – пробормотал Каллист. Рука его уже легла на рукоять палаша.

– Ничего не понимаю, – чародейка чуть отступила, давая Каллисту возможность вытащить клинок из ножен. – Я думала, они не вылезают днем.

– Так и есть.

Голос Каллиста стал отстраненным. Какая-то смутная мысль не давала ему покоя. Что-то, связанное с барабанами, о чем он когда-то услышал от Джейса в рассказе про крысолюдей Камигавы…

– Лилиана, – внезапно в горле у Каллиста пересохло. – Мне кажется, тут есть вещи пострашнее гоблинов…

Неизвестно, откуда появилась эта тварь. Быть может, гоблинские шаманы или те бесноватые исчадия ночи, которые порой повелевали ими, призвали ее из ядовитых болот, служивших им домом, сотворив тело, разум и душу из плесени, человеческих отходов и гниющих едких отбросов? А может, примитивный зов барабанов был услышан гораздо дальше, в далеких мирах, и некая порочная душа явилась сюда, воплотившись в том, что ей смогли предложить в качестве оболочки?

В конце концов, это было неважно. Бой барабанов становился все более исступленным, и вместе с ним из сточной канавы поднимался ужас.

Зловонная волна болотного газа была его глашатаем, комья ила и лужи слизи – его почетным эскортом. Взметнувшись выше дома, мимо которого Лилиана и Каллист только что прошли, он пополз вдоль ливневого стока, разинув челюсти в беззвучном реве. Густая грязь и вонючая жижа сочились из его тела и растекались вокруг, всякий раз обнажая новый слой гнили. Его лапы были сломанными досками, когти – обломками камня и ржавыми гвоздями, а клыки в пасти, напоминавшей смрадную пещеру, – осколками грязного стекла. Все самое омерзительное, что было в Равнике, все нечистоты, плавучий мусор и падаль, собрались воедино, чтобы породить ужасную, первобытную жизнь. И ненависть.

И голод.

Непонятные звуки, доносившиеся из домов вокруг, переросли в вопли ужаса. Послышался топот ног, захлопали двери. Бедняки спешно искали более надежное укрытие, спасаясь от непостижимой угрозы. В старые времена, времена порядка и закона, помойное отродье было бы тут же встречено в штыки бойцами Лиги Войеков, или, по крайней мере, силами какой-нибудь другой из великих гильдий. Но сейчас подобной защитой располагали лишь те округа, которые могли позволить себе иметь собственную стражу или платить грабительские подати преемникам Легиона. Здесь же, в краю обездоленных, больных и покинутых, никому ни до чего не было дела.

Каллист, чей разум помутился от ужаса, отреагировал почти бессознательно. Одной лишь силой инстинктов он сотворил магическую пелену и бросился на чудовище с клинком наперевес. Каким бы слабым магом он ни был, его отчаянная иллюзия должна была на время сделать его невидимым, позволив незаметно добежать до колышущейся массы и выиграть бесценные секунды, чтобы рубануть палашом ничего не подозревающую тварь.

Но мысли Каллиста до сих пор путались, и он ни разу в жизни не имел дела с подобными чудовищами. Без глаз, без мозга в черепе, существо не имело ничего, на что могла бы подействовать магия иллюзии. Как только Каллист приблизился, помойный шатун огрел его огромным кулаком из грязи и гниющих отходов. Боль пронзила тело Каллиста, когда десятки зазубренных острых граней прочертили алые следы в его плоти. Он едва успел осознать, что мостовая уходит у него из-под ног, и тут же со всей силы врезался спиной в стену на другой стороне дороги. Перед его глазами заплясали яркие вспышки, а воздух ринулся из легких наружу. Задыхаясь, Каллист сполз к основанию дома. Только чистая случайность помогла ему не напороться на собственное грозное оружие.

Меж тем, тварь и не думала оставлять его в покое. Едва Каллист опустился на землю, держась прямо только благодаря стене, как шатун распахнул свой страшный зев. Сперва чудовище напоминало раздвинувшую челюсти змею, но в отсутствие костей пасть продолжила растягиваться, в конце концов став невероятно широкой. И, словно из врат самого омерзительного ада, из нее хлынул поток гнилостных помоев, ударивший Каллиста едва ли не сильнее, чем кулак до этого. Тошнотворная масса пристала к нему, набилась в рот и нос, и начала мгновенно застывать, надежно приклеив его к земле.

Даже Лилиана, имевшая гораздо больше опыта в обращении с плодами подобного насилия над природой, растерялась. Она лихорадочно переводила взгляд с неуклюжей твари на своего беспомощного друга и обратно, не зная, как ей быть.

Ужас направился к ней, не потрудившись даже повернуть свою незрячую голову в ее направлении. Время для размышлений закончилось. Затянув погребальную песнь, более низкую, более мрачную и леденящую душу, чем даже та, что звучала в таверне «Худой Конец», Лилиана подняла обе руки и двинулась вправо, уводя чудовище подальше от того места, где лежал Каллист. Рунические завитки, вытатуированные на спине чародейки, засветились темно-багровым цветом, напоминавшим о свежих синяках, и принялись пульсировать в едином ритме с ее сердцем.

С мучительной неспешностью к Каллисту вернулись зрение и чувствительность. Едва способный повернуть голову, он мог видеть только маленький кусочек нависающей над ним стены и затянутое тучами небо. По мере того, как едкие помои просачивались сквозь одежду, его ноги и спина сначала зачесались, а потом начали гореть. Застывшая грязь держала Каллиста крепко, и он испугался, что так и останется лежать здесь беспомощным, пока его не подберет еще какая-нибудь тварь, или он не задохнется в зловонных мусорных испарениях.

Когда Каллист почувствовал, что корка ломается, сначала на руках, потом на шее, и увидел тонкие и бледные пальцы, то чуть не заплакал от облегчения.

– Лилиана! – он с наслаждением вздохнул полной грудью. – Как ты…

И тут Каллист увидел, кто на самом деле его спас. Кровь отхлынула от его лица, оставив даже губы бледными, как рыбье брюхо, и первым, о чем он невольно подумал, было: «Какую же цену Лилиане пришлось заплатить за такую помощь?»

Простой народ в сотнях миров верил, что ангелы были посланницами богов, созданиями света, парящими в небесной выси, величественными и прекрасными, непорочными и праведными. Для простого народа Равники ангелы были соседями, обитавшими в тех же городах, что и люди, ведалкены или виашино.

Но ни в Равнике, ни в каком-либо ином мире никто не смог бы вообразить такого ангела.

Когда Каллист обрел достаточно свободы, чтобы вызволить себя самостоятельно, она выпрямилась, представ перед ним во всем своем пугающем великолепии. Этот ангел точно не спускался с небесной выси. Чернота его перьев, мрачных и тусклых, как у вороны, казалось, вытравила из переулка последние крупицы солнечного света. Мертвенно-бледное тело прикрывал доспех, изготовленный из кожи поверженных врагов ангела, демонических и смертных. Обманчиво изящная рука сжимала иззубренное ржавое копье, больше похожее на выкованную из стали молнию. От него исходила столь мощная аура опустошения, что рядом с ним засыхала даже плесень. Из щелей между булыжниками на мостовой и из решеток канализации полезли жуки, крысы и прочая ползучая мелочь. Они отчаянно пытались спастить от неминуемой гибели, но падали замертво прямо у ног ангела.

Ангел повернулся и с нескрываемым вожделением устремил свой взгляд, наполненный одной лишь жаждой разрушения за гранью понимания Каллиста, на бушевавшую посреди улице драку. Сев прямо и пытаясь нащупать свой меч, Каллист последовал его примеру.

Лилиане пришлось расплачиваться за свое решение отправить призванного ангела на помощь Каллисту. Она зависла в воздухе в нескольких футах над дорогой, заслонившись скрещенными в запястьях руками. Вокруг чародейки вновь возникла аура шевелящегося черного тумана. Ожившая куча отбросов осыпала Лилиану ударами, но каждое прикосновение к смертоносной магии, окутавшей некромантку, заставляло ее отпрянуть. К несчастью, это канализационное отродье не было живым в полном смысле этого слова. С каждым ударом зазубренная лапа проникала в туман чуть глубже, прежде чем создание было вынуждено вновь ее отдернуть. В любую секунду защита Лилианы могла подвести.

– Эй! Чего ты ждешь?

Ангел стоял перед Каллистом неподвижно, как статуя. Позже он с содроганием вспоминал, как возмущался и требовал чего-то от этого исчадия преисподней. Но сейчас Каллист думал только о том, что его любимой женщине угрожает смерть.

– Она призвала тебя! Помоги ей!

Повернувшись к Каллисту, ангел одарил его пугающей, пробирающей до глубины души улыбкой. От вида его убийственно-соблазнительного лика у Каллиста перехватило дыхание, он почувствовал прилив крови к чреслам и тошнотворные спазмы в желудке, его ноги и руки онемели, а в висках застучало. Но не жалкие требования Каллиста, а тихий зов Лилианы заставил ангела взмыть в воздух. Он вознесся с песней о сражении, крови и смерти, разрывающей сердце своей красотой. Его крылья расправлялись все шире и шире, невероятно широко, пока не перегородили собой весь проулок. Даже слепой шатун, занесший кулак для очередного удара, ощутил леденящий холод ангельской тени и поежился, почуяв страх тем первобытным угольком, что заменял ему душу.

Голос ангела ни разу дрогнул, песня ни на миг не прервалась, когда он камнем рухнул с неба на ожившую кучу нечистот и вогнал в нее копье. Там, где острие пронзило грязь, слизь и отбросы, зеленое моментально разлагалось до бурого, а бурое сгнивало и становилось черным. Поверхность живой массы пошла пузырями, которые лопались с отвратительнейшим смрадом, оставляя огромные зияющие язвы на ее липкой шкуре.

Но элементаль, призванный гоблинскими шаманами, не собирался сдаваться так легко. Издав еще один беззвучный рев, он отвернулся от обессиленной чародейки и злобно полоснул когтями по своей чернокрылой мучительнице. Одним мощным взмахом крыльев ангел стремительно взмыл на десять футов вверх, словно его дернули за невидимые нити. А в следующий миг он столь же стремительно снова бросился вниз, вонзая копье в голову шатуна.

По телу существа пошла рябь, оно дрожало и корчилось, пока грязь и слизь принимали новую форму. Пасть со стеклянными зубами переместилась к затылку и со свирепым клацаньем сомкнулась на ржавом острие. Ангел попытался выдернуть оружие, но ему не помогли ни огромная сила, ни мощные взмахи крыльев. Воспользовавшись этой краткой заминкой, зловонная куча потянулась вверх и заключила ангела в крепкие объятья мусора и ржавых железок.

Боевой гимн ангела прервался, но не смолк. Словно празднующие в «Худом Конце» накануне вечером, противники закружились посреди дороге в гротескном танце, разбрасывая во все стороны куски брусчатки. Кожа лопалась и расцветала синяками, слизь вытекала и сразу же сгнивала.

Хватая ртом воздух, Лилиана рухнула вниз. Аура тьмы пропала, едва ее ноги коснулись земли. Выступивший на лбу пот смешивался с дождевой водой, мокрые пряди волос липли к щекам, но чародейка не сводила глаз с борющегося ангела. Ее губы шевелились, слагая неслышные заклятия.

Убедившись, что Лилиане не угрожает непосредственная опасность, Каллист принялся рыться в сумке. Оставив на время свой палаш под слоем затвердевших помоев, он достал из сумки один из механических арбалетов, которые они с Лилианой забрали у своих незадачливых похитителей.

Сжимая оружие в левой руке, правой Каллист извлек болт из маленького колчана и вложил его в желобок, одновременно большим пальцем начертив в воздухе руну над стальной головкой снаряда. Символ обрел плотность, зависнув над болтом на пару мгновений перед тем, как раствориться под дождем.

Несколько долгих секунд Каллист целился, в буквальном смысле затаив дыхание. Он сомневался, что в случае промаха у него хватит сил повторить заклинание. И страшно подумать, что может случиться, если болт пробьет шатуна насквозь и ударит в ангела…

Тварь повернулась спиной, и Каллист нажал на спусковой крючок, медленно выдохнув. Арбалет дернулся, тетива издала звук порванной струны, и зачарованные шестеренки, зажужжав, вновь взвели ее в ожидании нового болта. Пущенный снаряд сверкнул в воздухе и пропал в живой куче отбросов без всякого видимого эффекта.

Каллист снова затаил дыхание. Более сильный маг мог бы нацелить заклинание напрямую, не нуждаясь в помощи зачарованного болта. Но Каллисту магия давалась с трудом. Может, он что-то перепутал? Может, болт прошел насквозь, не задев ничего твердого? Подействует ли вообще это заклинание на существо без внутренних органов, мышц, крови и костей?

Каллист так неотрывно таращился на происходящее, боясь даже моргнуть, что от напряжения и дождевой воды его зрение помутилось, и он едва не упустил момент, когда заклинание начало действовать. Настолько плавно, что это можно было списать на обман зрения или игру света в каплях дождя, шатун замедлил свои движения. Каждый шаг давался ему с бóльшим трудом, чем предыдущий. Не успевая переставлять конечности вслед за влекущей его вперед инерцией, чудовище закачалось, угрожая в любой момент рухнуть на мостовую. Хотя силы у элементаля ничуть не убавилось, он больше не мог вовремя реагировать на рывки ангела, и в конце концов тот вырвался из его хватки, разметав вокруг черные перья. Кожа ангела была изуродована грязными гниющими ранами, а левая рука безвольно обвисла в том месте, где треснули кости. Но его голос зазвучал так мощно, что заглушил раскаты грома, а здоровой рукой он взметнул копье в небо, словно желая пронзить им тучи.

И, когда враг отклонился назад, отчаянно пытаясь удержать равновесие, ангел ударил.

Заторможенный заклинанием Каллиста до черепашьей скорости, шатун с тем же успехом мог пытаться увернуться от молнии. Удар ангела был настолько страшен, что вязкая шкура чудовища буквально разверзлась перед ним. Вместе с копьем он прошел сквозь тело твари и вылетел из спины в брызгах тухлой грязи и ядовитой жижи.

То ли от боли у неуклюжей конструкции наконец-то прорезался голос, то ли это просто поток воздуха ворвался в разинутую пасть и со свистом вышел через зияющую рану на спине, но шатун взвыл, издав ужасный звук хлюпающей трясины и ревущего ветра. Грибы и крысиные кости прорвали его грязевую кожу, дергаясь в предсмертных конвульсиях, словно ножки жуткого таракана. Но, несмотря на то, что тварь тяжело опрокинулась на мостовую, опираясь лишь на одну осклизлую лапу, она упорно отказывалась умирать.

Лилиане, которая также скорчилась на мостовой, оставалось лишь уповать на то, что конец ужасного создания близок, поскольку больше она не могла поддерживать свое колдовство. Со вздохом чародейка высвободила всю накопленную энергию и позволила себе расслабиться после нечеловеческой концентрации. С немым вопросом ангел повернул к Лилиане свое бледное, покрытое грязью лицо, и в следующий миг испарился, вернувшись в ту преисподнюю, которая его породила.

Каллист не знал, сумеет ли помойная тварь оправиться после столь чудовищного урона, и не собирался это выяснять. Отбросив арбалет, он подхватил палаш и побежал по проулку с намерением покрошить существо на столько мельчайших кусочков, чтобы оно уже никогда не возродилось.

Но Лилиана была быстрее, или, по крайней мере, гораздо ближе. Несмотря на туман в глазах и нетвердую походку, она шагнула к бьющемуся в судорогах чудовищу. Конечно, пройдет еще немало времени, прежде чем она осмелится призвать кого-нибудь наподобие того ангела, но, даже находясь не в лучшей форме, Лилиана Весс все равно обладала таким запасом магических трюков, которому позавидовали бы многие.

Едкие болезненно-фиолетовые испарения потекли из ее ладоней, клубясь на ветру. Там, где они проплывали, немногие уцелевшие во время битвы грибы и сорняки поникали и обращались в прах. Если бы шатун был полон сил, скрытое в нем живительное начало легко могло бы противостоять колдовской отраве, которой Лилиана наполняла сырой воздух, но сейчас, с вывороченными наружу внутренностями, он утратил былую стойкость.

Каллист, уже занесший было палаш для удара, резко остановился. Существо вздрогнуло, издало свой последний предсмертный рев и разлилось по мостовой мутной жижей, которую струи дождя тут же смыли в сточную канаву.

Напряжение, гнетущее, словно нависающие со всех сторон дома, наконец покинуло тело Каллиста, и он вздохнул с облегчением. Его плечи расслабились, кончик палаша царапнул булыжники мостовой, и он уже открыл было рот, собираясь позвать Лилиану, как вдруг…

Что-то тяжелое бросилось на него сзади, размахивая конечностями и клацая зубами.

Каллист повалился навзничь. Длинные и сильные пальцы сомкнулись на его шее, пригибая голову к шершавым камням мостовой. Он шарил рукой в поисках рукояти меча, но, даже сумей он найти его, в таком положении не приходилось рассчитывать на меткий удар. Яркие вспышки опять заплясали у него перед глазами; легкие и ноздри обожгло огнем. Шум крови в ушах заглушил шипение и ворчание оседлавшей его твари.

Он также заглушил внезапный звон тетивы брошенного им арбалета. Болт пролетел мимо, но достаточно близко, чтобы спугнуть нападавшего. Груз покинул плечи Каллиста так же неожиданно, как и навалился. Подняв свою многострадальную голову, он успел увидеть, как небольшое существо со всех ног улепетывает к открытому водостоку.

– Что за…, – с трудом проговорил Каллист, пытаясь выровнять дыхание в четвертый раз за последние несколько минут. – Что это…

– Помойный гоблин, – сообщила Лилиана, обессиленно падая на ступеньку крыльца ближайшего дома. Арбалет выскользнул из ее ослабевших пальцев. – Кажется, им не понравилось, что мы выжили.

Каллист нахмурился и прижался лбом к коленям, все еще стараясь отдышаться.

– Что они вообще вытворяют? Они не должны показываться на поверхности днем, и уж точно не должны натравливать элементалей на случайных прохожих!

– Если только им за это не заплатили, – ответила Лилиана. – Жадные мелкие ублюдки!

– Семнер?

– Кто же еще? Наверняка он решил позаботиться о том, чтобы мы не последовали за ним, если нам удастся сбежать от его головорезов. Даже он не настолько глуп, чтобы не видеть в нас угрозы, а предугадать наш маршрут было проще простого. Выбор-то у нас небогатый.

Каллист хотел было задать еще один вопрос, но тут же закрыл рот, когда поднял голову и как следует рассмотрел сидящую рядом женщину. Ее кожа была бледной и липкой от пота, а одежда промокла насквозь. Хотя чародейка и сидела, сгорбившись, ее руки все еще дрожали от усталости.

– Паршиво выглядишь, – не удержался Каллист.

– Мне нужно отдохнуть, – согласилась Лилиана, и Каллист знал, что она имеет в виду не только телесный отдых. Провести столь сложный призыв… Ее магическая сущность, должно быть, иссохла, как старый пергамент. Болотистая почва Аварика была богата черной маной и идеально подходила для той магии, которую практиковала Лилиана – это было одной из причин, по которым они с Каллистом перебрались туда после ссоры с Джейсом. Но сейчас, направляясь в Фавариал, она медленно, но верно отдалялась от болот. Для восстановления ей потребуется время.

Неистовый барабанный бой, внезапно вновь раздавшийся в глубине гулких сточных туннелей, возвестил о том, что времени у них нет.

Помогая друг другу, путники с трудом, тяжело дыша, поднялись на ноги. Шаг, еще шаг…

– Проклятье! – Каллист сжал кулаки в бессильной ярости, даже не заметив, как Лилиана зашипела от боли, когда он нечаянно сдавил ее изящную ладонь своей. – Эти ублюдки сперли наши вещи!

Все их припасы, вся еда, все самое необходимое было в сумке, которую Каллист оставил на земле после того, как ангел высвободил его из липких помоев. А теперь их пожитков и след простыл.

– Можно попытаться их догнать и вернуть сумки, – предложила Лилиана. – В конце концов, это всего лишь помойные гоблины…

Но оба понимали, что это пустая затея. Каллист покачал головой, и двое изможденных путников двинулись дальше, прокладывая себе путь через городское дно в надежде оторваться от назойливых барабанов и тех мерзких тварей, которые могли явиться на их зов.

Он едва ли входил в число богатейших округов Равники. Здесь не было ни поразительно широких проспектов, освещенных мистическим светом негаснущих фонарей, ни башен, столь высоких, что их шпили возносились над облаками, ни просторных арок, ни изысканных мостов, которые делали город многоуровневым, проходя один над другим так, что с самого верха не было видно земли.

Но по сравнению со многими городами в других мирах, и тем более по сравнению с такими бедными округами, как Аварик, Фавариал был просто вызывающе роскошен.

Даже не поперхнувшись, Равника поглотила и вобрала в себя не только холмы, горы и болота, но и озера этого мира. Фавариал был выстроен над поверхностью пресного водоема, глубокого и широкого, как небольшое море. Проспекты и площади покоились на опорах, надежно врытых в илистое дно озера. В свою очередь, они служили опорой для широких пролетов, на которых стояли здания. Если специально не подходить к краю мостовой и не заглядывать вниз, озера можно было и вовсе не заметить. С сушей Фавариал связывали огромные мосты, позволяющие путникам и торговцам свободно приходить в округ и покидать его.

Само озеро служило источником самого ходового товара в области. Окрестные муниципалитеты пополняли в Фавариале запасы свежей питьевой воды, и местная Речная гильдия – не чета великим гильдиям прошлого, но достаточно влиятельная в своем округе – драла по три шкуры, чтобы реки исправно продолжали течь. Если соседи не платили вовремя, дамбы наглухо перекрывали русло.

Все это сделало Фавариал настоящим экономическим гигантом, и вскоре он стал популярным местом у торговцев, покупателей и праздных зевак. Поэтому, когда небо наконец прояснилось, солнце высушило сырую брусчатку, а измученные маги подошли к границам Фавариала, они неожиданно очутились среди весьма разношерстной публики. Толпа, поначалу похожая на слабый ручеек, превращалась в бурный поток по мере того, как к главному проспекту подходили все новые и новые улицы; кто-то шел пешком, кто-то ехал на повозке, верхом на лошади, гигантском ящере, а то и на одомашненном волке. Хотя эту часть Равники в основном населяли люди, среди путников попадались и эльфы, и люди-ящеры виашино. Никто из них и не взглянул на Каллиста и Лилиану, когда они заняли место в хвосте процессии.

На протяжении двух с половиной дней истощенная пара поддерживала свои силы лишь дождевой водой и той пищей, которую можно было раздобыть на грязных базарах в нищих кварталах по дороге. Каллист до сих пор чувствовал во рту сладковатый привкус мяса вьюнковой змеи – возможно, потому, что ему так и не удалось полностью выковырять из зубов его тонкие волокна. В первую ночь они были вынуждены устроиться на ночлег прямо на улице, прижавшись друг к другу под дождем среди мусорных куч. К счастью, на вторую ночь им удалось добраться до более приличного района, где они смогли отыскать постоялый двор. Каллист был благодарен судьбе за то, что больше никто не пытался на них напасть. Лилиана все еще не пришла в себя, и у них оставалось ровно два арбалетных болта – прочие утащили гоблины вместе с сумкой.

И вот теперь, когда они прибыли на место, и на горизонте уже показались верхушки самых высоких башни, Каллист вспомнил, каким же удручающе непривлекательным в действительности был этот округ. Да, жители захолустья наподобие Аварика находили Фавариал внушительным, но у человека, рожденного среди исполинских шпилей более богатых районов, он мог вызвать разве что снисходительное «Ну…».

Оборонные укрепления округа представляли собой тяжелые железные ворота в конце каждого моста и невысокую стену, дающую защиту от угроз со стороны озера. У ворот дежурили стражники с зазубренными алебардами и двузубыми копьями, всем своим видом выражая намерение отразить нападение, которое вряд ли когда-нибудь состоится. Помимо этого, они не делали ровным счетом ничего полезного. Никто не удосуживался даже досмотреть путников или расспросить их о чем-нибудь, да и о чем тут можно было расспрашивать?

Шаг. Остановка. Еще шаг. Опять остановка. Очередь еле-еле продвигалась вперед, люди толкались и мешали друг другу. Каллист проклинал каждую впустую потраченную минуту, каждую заминку. Когда Лилиана наклонилась к нему и прошептала: «Придется попотеть, но я могу попытаться призвать кого-нибудь, кто проест нам путь к воротам», он лишь выдавил из себя усталую улыбку.

Пока они приближались к воротам, стало жарче. Солнце отражалось от поверхности воды и слепило глаза, а в воздухе не было ни малейшего намека на ветерок. Разумеется, это было лучше, чем несколько дней торчать под дождем, отбиваясь от комаров, – но не сказать чтобы слишком. И лишь когда они подошли вплотную, шум внутренних улиц буквально накрыл их с головой. Опять же, в более крупных районах Каллисту доводилось слышать куда более оглушительный и всепроникающий гвалт, но после столь долгого пребывания в тихом Аварике и этого было достаточно, чтобы поначалу вызвать оторопь.

Слишком душно, громко, ярко и пахуче. Проходя сквозь ворота, Каллист чувствовал к себе такую жалость, что совершенно не обратил внимания на то, как необычайно пристально одна стражница разглядывала его и его спутницу. А затем напирающая толпа унесла его вперед, и женщина в доспехах скрылась из виду.

И все-таки… Фавариал, по крайней мере, напоминал ему о доме куда сильнее, чем Аварик. Резные узоры покрывали колонны и высокие арки монументальных зданий, многие из которых были выстроены из необычного аквамаринового камня, мерцающего, словно озерная гладь. Разноцветные вымпелы свисали с хрустальных и каменных минаретов. Люди здесь носили одежду ярких, жизнерадостных цветов, которой представители среднего класса обычно показывают, что могут позволить себе такие вольности, как сочные и легкомысленные краски.

И этих людей было так много, что одна улица, должно быть, вмещала половину населения целого Аварика.

Каллист повернулся к Лилиане, собираясь отпустить какой-нибудь язвительный комментарий, который она наверняка сочла бы не столь остроумным, и внезапно ощутил приступ настоящей паники. С быстротой разящей гадюки он схватил Лилиану за руку и потащил за собой. Не успела чародейка даже пискнуть в знак протеста, как они уже небрежно, но решительно пробирались к дальней обочине проспекта.

Ты чего? – прошипела она Каллисту в самое ухо, так, чтобы он расслышал ее голос в шуме толпы.

– Надеюсь, ничего, – тихо ответил он, не замедляя при этом шаг и не отпуская ее руку. – Но еще со времен Консорциума я хорошенько уяснил, что если толпа вооруженных стражников начинает двигаться в твою сторону, лучше поскорее убраться куда-нибудь подальше.

– Даже так? – Лилиана мотнула головой, как будто отбросила с лица прядь волос, а сама при этом быстро посмотрела назад. – А… что следует делать, если они начинают указывать в твою сторону и орать?

– Следует бежать.

И они бросились бежать, плечами и локтями прокладывая себе путь сквозь толпы людей, которые будто бы специально старались брести как можно более неторопливо, собирались на каждом перекрестке, вставали на пути беглецов и, напротив, расступались перед их преследователями.

Очень скоро Каллист и Лилиана заблудились в незнакомых переулках Фавариала. Они уже не представляли себе, ни куда они направляются, ни как им вернуться назад. И стражники, знавшие здесь каждую подворотню, каждый тупик, поворот и закоулок, получили преимущество.

Они вслепую метались из стороны в сторону, а солдаты следовали за ними по пятам. Каллист наводил на себя и Лилиану образы местных прохожих, одновременно пуская все новых и новых иллюзорных двойников в самые дальние переулки. Но стражникам каким-то образом всегда удавалось раскусить обман.

Каллист так давно не сталкивался с реальной опасностью, – Семнер и его шайка были не в счет, – что его чутье успело порядком притупиться. Иначе он бы непременно заметил, как несколько людей Семнера, затаившись на низких крышах и балконах или смешавшись с толпой, следили за его трюками и подавали сигнал страже.

Пару раз то один, то другой бандит вскидывал свой арбалет, не желая упускать прекрасную возможность для выстрела, но их же напарники не давали им нажать на спусковой крючок. Пока их никто не заметил, весь риск лежал на стражниках. Если бы выстрел не попал в цель или привлек внимание того из двоих беглецов, кто не являлся мишенью, последствия могли бы быть самыми плачевными. Поэтому бандиты не высовывались, в этот раз взяв на себя роль соглядатаев, а не исполнителей грязной работы.

Тяжело дыша, взмокнув, точно демоны в церкви, маги завернули за очередной угол и неожиданно очутились в начале широкого проспекта. Он походил на все прочие местные улицы – по обеим сторонами мощеной дороги располагались торговые лавки, которые в погоне за респектабельным статусом были построены значительно выше, чем необходимо. Проспект оказался чудовищно протяженным, его ближайшее пересечение с другой улицей терялось вдали. Вдобавок к этому толпа, медленно передвигаясь от одной витрины к другой, образовывала прямо перед беглецами живую стену. Каллист и Лилиана обменялись мрачными взглядами, и каждый из них без слов понял, о чем подумал другой.

Они ни за что не смогут покрыть это расстояние до того, как стражники догонят их.

– Если ты ждал подходящего момента, чтобы удивить меня заклинанием полета, – процедила Лилиана, – то сейчас самое время.

Каллист виновато нахмурился.

– Джейс, пожалуй, смог бы, – с горечью признался он. – Я же совершенно не представляю, как это делается. Может, ты…

Она покачала головой.

– Я умею разве что парить над землей, но это нам не поможет, – Лилиана скорчила гримасу и повернулась к ближайшему преследователю. – Мы можем просто разделаться с ними, Каллист.

– Нет. Убийство городских стражников никогда не стоит тех последствий, которыми оно грозит. Уж поверь мне. Я знаю.

Время для болтовни прошло. Горожане прыснули в разные стороны, словно сухие листья от стального ветра брони и клинков. В мгновение ока Каллист и Лилиана оказались окружены частоколом мечей и копий.

– Доброго денечка, офицеры, – отчеканил Каллист, нацепив слащавую улыбочку. – Что-то случилось?

Растолкав стражу, к пленникам пробился худой высокий мужчина с вислыми рыжими усами. Его подбородок был настолько острым, что мог бы служить дополнительным оружием. Человек, возможно, с легкой примесью эльфийской крови, он был одет в табард[1] горчичного цвета поверх кольчуги. Слева на груди у него красовалась бляха из красного металла, весьма схематично изображающая дракона. Несомненно, это был знак отличия, но будь Каллист проклят, если он в этом разбирался. После расформирования Лиги Войеков собственные знаки и символы стали изобретать не то что в каждом округе, но и в личной охране каждого аристократа Равники.

– Вам не следовало убегать, – гаркнул офицер, высокомерно дыхнув на Каллиста и Лилиану запахом яичницы, съеденной на завтрак. – Ни мне, ни моим людям не доставляет удовольствия гоняться за кем-то. Вы только усложнили себе жизнь.

– Но мы ни в чем не виноваты! – запротестовала чародейка, придавая лицу самое милое и невинное выражение – губы чуть приоткрыты, глаза широко распахнуты. – Вы нас напугали! Само собой, мы побежали, мы ведь не знали, за что вы нас ловите!

Играла она превосходно. Половина стражников тут же, не задумываясь, опустила оружие. Но командир, которому не впервой было наблюдать подобные фокусы, лишь усмехнулся.

– Как по-вашему, парни? Они говорят, что ни в чем не виноваты. Наверное, стоит их отпустить, а?

Самый молодой из стражников удивленно уставился на командира.

– Серьезно?

Старший стражник закатил глаза и отвесил младшему звучную оплеуху.

– У нас имеются достоверные сведения, – сообщил он, – что за последние пару дней вы неоднократно нарушали общественный порядок и даже совершали нападения на добропорядочных граждан. Вы арестованы. Оба.

– Да мы же только час назад прошли через ворота на мосту, – запротестовал Каллист. – Спросите у ваших проклятых стражников!

Командир пожал плечами.

– Мимо них ежедневно проходят сотни людей. Вряд ли они смогут припомнить два определенных лица, как вы думаете? Но вы не волнуйтесь. Если вы говорите правду, мы быстро это выясним. На все про все уйдет два, три, ну, может, четыре дня. В худшем случае неделя.

В мозгу Каллиста как будто что-то щелкнуло, и он проклял себя распоследними словами. Идиот. Эти сроки не могли быть простым совпадением. Тут явно постарался Семнер.

С другой стороны, это означало, что охранники могли вывести их на этого мерзкого ублюдка.

– Надо идти с ними! – сквозь зубы прошипел он Лилиане, заметив, как ее губы начали шевелиться.

Чародейка посмотрела на него, как на ненормального, но подчинилась.

Двое стражников вышли вперед, чтобы забрать у пленных палаш и арбалет. Один из них, ворча, обыскал Каллиста на предмет прочего оружия. Второй, похотливо улыбаясь, ощупал Лилиану. Каллист увидел жестокий блеск в глазах чародейки и подумал, что на месте стражника постарался бы больше никогда с ней не встречаться. И вот, скованные наручниками, в окружении целого взвода солдат, они двинулись по улицам Фавариала.

***

– Если уж на то пошло, – сказал Каллист Лилиане пару часов спустя, – бывал я в тюрьмах и похуже.

Чародейка покосилась на него.

– Если таким образом ты хочешь меня успокоить, то попробуй лучше другой подход. Например, дай мне в челюсть. Пожалуй, это сработает вернее.

– Я и сбегал из тюрем похуже, – возразил Каллист.

– Я почти поражена.

– Что ж, почти спасибо.

Их временным пристанищем стала обшарпанная камера, с трех сторон огороженная каменными стенами, а с четвертой – зарешеченной дверью. Она ничем не отличалась от остальных камер в каталажке Фавариала – точно так же пропахла застарелым потом, страхом и нечистотами, и точно так же была рассчитана не менее чем на дюжину арестантов.

То, что в камере их было только двое, лишний раз подтверждало всю несостоятельность предъявленных им обвинений.

Сидеть приходилось на каменных нарах, крепко привинченных к полу, а отхожим местом служила крошечная дырка в полу, настолько узкая, что даже вконец отчаявшийся и до предела исхудавший узник не смог бы в нее протиснуться. В дальнем конце коридора, за пределами досягаемости узников, единственный выход охраняла самая большая самка виашино, которую Каллист когда-либо видел. Ее тускло-бурую чешую украшали узоры в виде зеленых и красных колец. Она носила переделанную под ее тело стальную кирасу и опиралась на… Каллист все никак не мог подобрать подходящего названия этому уродливому оружию: что-то вроде шестопера, у которого были явные проблемы с управлением гневом. Один конец тяжелого железного бруса длиной в человеческую ногу был обтянут кожей, а остальное пространство занимал настоящий лес шипов, колючек и лезвий разной длины и толщины. Виашино не сводила холодного немигающего взгляда со всех камер разом.

Казалось, что в этой тюрьме были предприняты все возможные меры, чтобы обычный человек не смог ни сбежать, ни смастерить себе даже самое примитивное оружие.

Однако ее нынешних обитателей никак нельзя было назвать «обычными людьми». Да, здесь были и амулеты, и колдовские печати, призванные удержать взаперти магов – но на мироходцев, таких, как Лилиана, строители тюрьмы явно не рассчитывали.

Очевидно, люди Семнера не потрудились объяснить командиру взвода, с кем ему придется иметь дело. Иначе он был бы куда более осторожен.

По крайней мере, тот факт, что столь могущественные маги до сих пор не смылись, заставил бы его заподозрить что-то очень, очень нехорошее.

Каллист и Лилиана так и сидели на нарах, время от времени вяло переругиваясь и гадая про себя, сколько же им еще придется ждать. Наконец, когда беспечный день пал жертвой ночного мрака, подкравшегося незаметно, словно уличный грабитель, тяжелая дубовая дверь тюрьмы заскрипела. Маги дружно приникли к решетке. Арестовавший их днем офицер прошел мимо рептилии-охранницы, одарил пленников широкой улыбкой и направился к двери их камеры.

– Я – лейтенант Албин, – представился он. – А вы…?

– А мы – нет, – грубо ответил Каллист.

– Как вам тут, удобно? – лейтенант сделал вид, что не заметил хамства.

– Как вам денежки, полученные от Семнера? – в тон ему осведомилась Лилиана.

Албин продолжал улыбаться, но в его голосе зазвучала сталь.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – отрезал он, адресуя свой ответ скорее виашино, чем узникам. После этого он приблизился к решетке, чтобы его дальнейшие слова было труднее подслушать.

– Наш общий друг, похоже, думает, что вы кое-что знаете, – тихо начал лейтенант. – То, что поможет ему выследить его цель. Если вы окажете содействие, я обеспечу вам здесь самые комфортные условия, а может, даже вытащу вас отсюда побыстрее. Если же нет…

– Что вы предлагаете? – поинтересовался Каллист. Албин вновь улыбнулся и подошел к решетке вплотную, чтобы можно было говорить шепотом.

Именно этого узники и ждали. У Каллиста в кулаке был спрятан один из гигантских железных винтов, которыми нары крепились к полу. Предполагалось, что вытащить их совершенно невозможно. Каллист обладал разве что самыми зачаточными навыками телекинеза, – что и говорить, сам Джейс не был достаточно искусен в этом деле, – но раскрошить немного цемента? На такое оказался способен даже он. С хищной ухмылкой он упал на колени, просунул руку сквозь решетку и всадил ржавый кусок железа в ляжку Албина.

Вдвоем со стражником они одновременно отшатнулись друг от друга. Вопль Албина эхом пронесся по камерам. Винт исчез в рукаве Каллиста, вдобавок к слою ткани скрытый тонкой завесой иллюзии. Лейтенант катался по полу, зажимая руками рваную кровоточащую рану.

Виашино подскочила к ним, замахнувшись своим страшным оружием, но Каллист и Лилиана уже отступили вглубь камеры, где она не могла их достать. Несколько долгих секунд рептилия молча таращилась на них, то высовывая язык из пасти, то втягивая его обратно, а затем опустилась на колени и легко подняла на руки раненого офицера, словно тот был новорожденным ребенком.

Еще пару мгновений она колебалась, озадаченная необходимостью покинуть свой пост. Но это не должно было занять много времени, а растущая лужа крови на полу ясно давала понять, что на счету каждая секунда. Напоследок она бросила на пленников еще один свирепый взгляд и удалилась через единственный выход, захлопнув и заперев за собой дверь.

– Этого хватит? – Каллист вытряхнул из рукава измазанный кровью винт. Лилиана едва взглянула на него.

– Более чем.

– Отлично. Тогда давай убираться отсюда, а то вместо ящерицы придет кто-нибудь другой. Я не хочу убивать тех, кто этого не заслужил.

К тому времени, как кто-то вновь вошел в коридор, Каллист и Лилиана попросту исчезли. О том, что они вообще были в камере, напоминали лишь разбросанные по полу железные прутья да горстка пыли от цемента, который раньше удерживал их на месте.

Лейтенант Албин, пошатываясь и прихрамывая, пересек кабинет и рухнул в кресло. Изрыгая проклятья при каждом вздохе, он некоторое время пытался найти удобную позу, при которой повязка на бедре не натягивалась бы, добавляя к постоянной ноющей боли яркие обжигающие вспышки. Он проклинал узников, которые его ранили, Семнера, который втянул его в это дело, и городские власти, которые платили ему жалкие гроши, вынуждая брать взятки, чтобы обеспечить себе достойное существование.

Он проклинал свой стол, заваленный формами и предписаниями. Черт бы их побрал, пускай валяются!

А еще он проклинал сквозняк, доносившийся от закрытой двери кабинета. Сквозняк, который он ощущал даже сквозь мундир.

Откуда, во имя всех богов и демонов, так дует? Кабинет лейтенанта находился в самом центре сторожевой башни, вдали от входов и выходов. Даже если бы все двери в здании вдруг распахнулись, ни один сквозняк не смог бы добраться досюда по извилистым коридорам. И, если какому-нибудь безумному божку не взбрело в голову поменять местами времена года, то любое дуновение с улицы должно было быть теплым и приятным. Сейчас же Албин чувствовал ледяное дыхание зимы.

Скрипнув креслом, он поднялся на трясущиеся ноги, и в тот же миг между ним и дверью разлилась тьма. Застилая все вокруг, с каменных плит пола взметнулся вихрь чернильно-черного дыма. Воздух в кабинете продолжал становиться все холоднее и холоднее, пока с каждым испуганным вздохом изо рта Албина не начал выходить пар, а зубы его не застучали со звуком стеклянных шариков, падающих на каменный пол.

Среди клубящейся тьмы вспыхнули два крохотных огонька, а следом за ними – еще два. Мерцая слабым желтоватым светом, точно гнилушки, они превратились в две пары глаз, неотрывно следивших за Албином из противоположных концов кабинета. Тьма вокруг глаз перестала клубиться и как будто обвисла. Из нее проступили смутные очертания рук с длинными когтями, огромных крыльев, сложенных за спиной, и ног, которые постепенно таяли, растворяясь в эфемерной колыбели ночи.

Они поплыли вперед, оставаясь при этом совершенно неподвижными. Албин не мог избавиться от жуткого ощущения, словно это он сам вместе со всем миром постепенно приближается к ним. Пальцы, состоявшие из клочьев кромешной темноты, потянулись к нему, и продажный стражник понял, что вот-вот завизжит от ужаса.

– Не вздумай кричать…, – под одной из пар глаз распахнулась светящаяся неровная пасть, но слова Албин услышал не ушами. Он почувствовал их нутром, будто вспомнив о давно забытых кошмарах. Этот тихий шепот едва не оглушил его, поскольку в нем звучали вопли тысяч неупокоенных мертвецов. – Не вздумай кричать, иначе мы вырвем твою душу из оков плоти и оставим пять твоих бестелесных чувств навеки прозябать в этой убогой комнате, беспомощно, безвестно, незримо…

Пытаясь сдержать рвущийся наружу крик, Албин прикусил язык и едва не захлебнулся собственной кровью.

Пальцы бездны с двух сторон сомкнулись на его предплечьях. Его тело обожгло холодом, в глазах помутилось, а в груди и висках застучало так, словно ему не хватало воздуха.

А затем его куда-то потащили! Продолжая чувствовать на себе железную хватку, неумолимую, как сама смерть, он начал проваливаться прямо сквозь стену позади. На миг Албина накрыла отвратительная тошнота, когда мир словно вывернулся наизнанку, а грубая структура камня проникла в его плоть, и он очутился снаружи. Земля ушла у него из-под ног. Он парил в воздухе, крепко схваченный теневыми тварями, от прикосновения которых стыла душа и трещали кости.

Его руки уже онемели, и обжигающий холод пополз вниз, к кончикам пальцев, и вверх, к плечам и груди, пока Албину не стало трудно дышать. Духи поднимали его все выше и выше, и вот уже бескрайние просторы Равники внизу стали казаться всего лишь картой пересекающихся мостов и дорог, а белые хлопья облаков перемешались с клочьями темноты, уносившими его ввысь

Тварь слева от него наклонилась ближе, и Албин готов был поклясться, что услышал ее мерзкое хихиканье.

– А вот теперь кричи сколько влезет.

Но он не мог даже набрать воздуха в грудь.

Преодолев добрых пол-округа, они упали вниз столь же стремительно, как до этого взмыли в холодное ночное небо. Полет завершился резкой остановкой прямо над старым складом неподалеку от доков, где дома были заметно ниже, а крыши – более плоскими. Они замерли, зависнув в нескольких футах над зданием.

И Албин, который был уверен, что теперь-то его уже ничто не сможет удивить, вытаращил глаза при виде пары, дожидавшейся его на крыше. У самого края расположился Каллист, свесив вниз двуручный меч стражника. Чуть поодаль, скрестив руки и положив ногу на ногу, сидела Лилиана. Ее губы беспрестанно шевелились, произнося звучное заклинание, а из-под опущенных век пробивалось такое же слабое желтое свечение, как и то, что очерчивало силуэты призрачных теней.

– Как вам полет, лейтенант? – грубовато осведомился Каллист.

– Я… Я…, – он не мог вымолвить ни слова.

– Я так и думал. Давай сразу перейдем к делу, Албин. У нас есть к тебе вопросы. Ты должен ответить на них быстро и честно, иначе тебе сильно не поздоровится.

Стражник почувствовал внезапный прилив согревающей надежды, достаточной для того, чтобы растопить ледяной ком у него в горле.

– Если я сделаю это, вы меня отпустите? Вы оставите меня в живых?

Каллист печально улыбнулся.

– Кажется, ты, Албин, так ничего и не понял. Фантомы уже убили тебя.

Каллист медленно поднял меч и безжалостно рассек им руки, ноги, грудь Албина.

Клинок не встретил ни малейшего сопротивления.

Наконец-то Албин нашел в себе силы закричать. Каллист терпеливо дожидался, пока он закончит, плашмя похлопывая себя клинком по ноге.

– Твое тело, – заговорил он вновь мягким, полным сочувствия голосом, – лежит на полу в твоем кабинете. Я думаю, его обнаружат только утром. Пойми, Албин, твой выбор сейчас состоит уже не в том, чтобы помочь нам и выжить, или отказаться и умереть. У тебя другие варианты – ты либо расскажешь нам все и упокоишься с миром, либо будешь упрямиться, и тогда мы позволим фантомам вдоволь позабавиться с твоей душой.

В голове мертвого Албина раздалось сдвоенное шипение, наполненное жаждой удовольствия, но даже оно не смогло заглушить пение некромантки.

И Албин, роняя призрачные слезы, начал рассказывать.

***

– Ты уверена, что готова пойти на такое? – спросил Каллист обеспокоенным шепотом уже в третий раз с того момента, как они свернули в переулок, и по меньшей мере в восьмой раз за все утро.

– Каллист?

– Да?

– Будет очень обидно, если мне придется прикончить тебя самой, не оставив людям Семнера шанса сделать это.

Ну все, понял Каллист. Она не остановится ни перед чем.

Призвать двух фантомов из преисподней не составило для Лилианы особого труда. Но вот на то, чтобы послать их на поиски Албина и продержать его душу в материальном мире до тех пор, пока он не даст все необходимые ответы, ей потребовалось бы гораздо больше усилий. Тут-то и пригодилась кровь лейтенанта, которую чародейка использовала в качестве якоря и маяка.

И все же Лилиане пришлось провести немало последующих часов за отдыхом и медитацией. Воды озера и окрестные берега переполняла мана, но она была богата жизненной силой и плохо подходила для некромантии. Чародейка выжала все, что смогла, из небольших заболоченных участков, разбросанных вдоль берега, и даже из колоний плесени, забившей канализационные трубы под Фавариалом, а затем устремила свой внутренний взор еще дальше, подпитываясь от Аварика и гораздо более удаленных мест. Она поклялась, что этого будет достаточно, но Каллист до сих пор считал, что Лилиана выглядит чересчур изможденной, хотя прошло уже несколько дней.

Каллист делал вид, что использует эту вынужденную задержку с пользой. Он раздобыл им новую одежду, чтобы не выделяться среди жителей среднего достатка. Покончив с этим, он не находил себе места до тех пор, пока Лилиана не восстановила силы. Однако, каким бы мучительным не было ожидание, оно, несомненно, того стоило.

Как оказалось, Семнер использовал нечистых на руку стражников Албина не только для того, чтобы вставлять конкурентам палки в колеса; он подключил их к своим собственным поискам. Благодаря стенающему призраку Албина Каллисту и Лилиане удалось найти большую часть соглядатаев лейтенанта в их излюбленных тавернах, игорных домах и борделях. Дав стражникам понять, что им известно обо всех их грязных делишках, и пригрозив колдовской карой, маги убедили многих продолжить охоту, но о результатах докладывать уже не Семнеру, а им.

Сведения, полученные от одного нервного стражника, который долго умолял их не превращать его ни во что скользкое, привели Каллиста и Лилиану в узкий зловонный переулок напротив многоэтажного доходного дома в одном из беднейших кварталов округа. Аквамариновые стены были покрыты паутиной трещин, стрельчатые окна прятались за заплесневевшими ставнями, а створки дверей выгнулись в безнадежно покосившихся дверных проемах. За те несколько минут, в течение которых пара наблюдала за домом из тени, ни одна живая душа – ни Джейс, ни кто-либо другой – не входила в ветхое здание и не покидала его.

– Если это не очередной ложный след, – пробормотала Лилиана, – то за последние шесть месяцев Джейс значительно поумерил свои запросы.

Каллист лишь пожал плечами.

– Трудно оставаться незамеченным, когда живешь с королевским шиком.

– Каллист, – чародейка сменила тон на серьезный, – ты уверен, что мы все делаем правильно? Я имею в виду, сможем ли мы вообще узнать Джейса?

– Думаю, что да, – Каллист задумчиво нахмурил лоб. – Конечно, как иллюзионист Джейс в сотни раз лучше меня. Он, пожалуй, и мать-леонийку заставил бы признать в нем своего котенка. Но даже Джейс не сумел бы притворяться кем-то постоянно, каждый день. Время от времени он может надевать чужую личину, если заподозрит опасность, но…

Леденящий душу вопль разорвал вечернюю тишину. Сквозь закрытые ставни окна на последнем этаже полыхнул яркий и страшный огонь. Все кончилось так же внезапно, как и началось, и переулок вновь погрузился в безмолвный полумрак.

– Например, как сейчас, – Лилиана и Каллист испуганно переглянулись и со всех ног бросились через дорогу.

Каллист уже в который раз пожалел о потере своего палаша. Ему не хватало ощущения надежной, успокаивающей тяжести в руке. Меч стражника, который Каллист присвоил во время бегства из тюрьмы, казался ему чересчур легким и неудобным. Впрочем, сокрушаться было некогда. Каллист на полном ходу врезался плечом во входную дверь дома. Трухлявые доски разлетелись в щепки, и он помчался вверх по шатким, покрытым плесенью лестничным пролетам.

Он проскочил первый этаж, затем второй, третий; в этом проклятом месте даже высота доходных домов превышала все разумные пределы! Его топот эхом разносился по лестничной клетке, словно за ним по пятам следовало целое войско троллей. Перед ним захлопывались двери и щелкали задвижки – все обитатели дома дружно пришли к выводу, что благоразумнее будет спрятаться и переждать, чем выходить и выяснять, в чем дело.

Добравшись до верхнего этажа, Каллист заметил женщину, в которой сразу же опознал участницу банды Семнера. Он не смог определить, что с ней произошло, но она лежала, распластавшись на верхних ступенях лестницы, и только-только начала приходить в себя. У Каллиста промелькнула мысль, как это Семнер выследил Джейса без помощи подкупленной стражи, но тратить время на выяснение этого он не собирался. Не сбавляя шага, он полоснул женщину мечом по затылку. У него еще будет шанс расспросить об этом кого-нибудь в более подходящий момент.

На самом верху лестницы Каллист на миг замешкался, чтобы сориентироваться и определить, какая из множества дверей вела в квартиру, из которой вырывался огонь. Затем, как и в случае с парадным входом, Каллист просто навалился плечом на дверь, и та поддалась.

А Каллист в изумлении застыл на месте. Позабыв о спешке, он не мог отвести взгляда от окружающего его великолепия. Нет, Джейс вовсе не изменил своим привычкам; он просто научился их скрывать.

Помещение занимало почти весь верхний этаж – кто-то снес все внутренние перегородки, отделяющие одни апартаменты от других. Оставшиеся стены были отполированы так, что сверкали океанской лазурью. На них не было видно ни единой трещинки вроде тех, что покрывали старые камни снаружи. Ковры в квартире были пышными, а мебель – удобной. Небольшой обеденный столик лежал на боку, скатерть и посуда разлетелись по всему полу. Но, несмотря на следы борьбы, в воздухе витал аромат благовоний, заглушающий резкие запахи города.

Из оцепенения Каллиста вывел внезапный глухой стук, как будто чье-то тело рухнуло на пол. Он направился к комнате, из которой донесся этот до боли знакомый звук, и успел преодолеть примерно половину расстояния до нее, когда дверь вдруг распахнулась.

Впервые за полгода Каллист встретился лицом к лицу с Джейсом Белереном – человеком, которого он когда-то считал своим лучшим другом.

Они вполне могли бы быть братьями, и пару раз выдавали себя за них во время службы в Безграничном Консорциуме. Разница в росте между ними составляла всего лишь пару дюймов, разница в весе – пару фунтов. Возможно, Джейс был чище выбрит, а волосы Каллиста казались на полтона светлее; их определенно нельзя было назвать одинаковыми, но их сходство моментально бросалось в глаза.

Джейс, одетый в плотный синий плащ, который он, видимо, накинул поверх пижамы во время первой атаки, застыл в дверях. От удивления его глаза стали размером с блюдца, упавшие со стола.

– Ты!

Каллист никогда прежде не слышал, чтобы в столь обыденном слове звучало столько желчи.

– Тебе мало того, что ты увел ее у меня? Теперь хочешь окончательно со мной разделаться?

Каллист, который в глубине души успел было обрадоваться встрече со старым другом, вновь нахмурился, почувствовав нарастающий гнев.

– Да что же ты за… Джейс! Мы пришли предупредить тебя! Хотя…, – Каллист заметил три тела, лежащие на полу в спальне, – тебе, кажется, и без нас неплохо справляешься.

– И ты хочешь, чтобы я поверил тебе после всего, что было? – не сдавался Джейс.

– Да, – Каллист стиснул рукоять меча так, что кожаная оплетка начала проминаться под пальцами. – А теперь, если ты…

Внезапно Каллист застыл на месте, словно пораженный взглядом василиска. Он не мог дышать; не мог говорить; не мог думать. Он чувствовал, как стальные тиски сдавили его разум, пригвоздив его к месту и не давая даже пошевелиться. Меж тем, Джейс не терял времени даром. Каллист ощутил легкое прикосновение к своим мыслям, как будто по ним пробежали шустрые паучки.

Он в ужасе ахнул и понял, что лежит на полу.

– Проклятье, Джейс! – Каллист не мог понять, чего ему больше хочется – убивать или плакать, и решил остановиться на яростном крике. – Ты же обещал! Ты поклялся никогда не читать мои…

– Мы оба не сдержали обещания, не так ли? – огрызнулся в ответ Джейс, но лицо его смягчилось, и он медленно, словно преодолевая сопротивление воды, подошел к Каллисту и подал ему руку, помогая поднялся с пола.

– Прости меня.

Он произнес эти слова чуть слышно, скривившись при этом так, словно они были кислыми на вкус. Но все-таки Джейс их произнес. – И я верю тебе, – добавил он, когда Каллист встал на ноги. – Мне просто надо было убедиться.

– Ладно, забыли. Так что здесь случилось?

Джейс пожал плечами и отошел в сторону, как будто даже стоять рядом с человеком, предавшим его доверие, было для него мучительно. – Какие-то люди вломились в дверь и в окно и попытались меня убить.

– И?

– Я не дался.

– Среди них был Семнер?

Джейс скрипнул зубами.

– Что, и Семнер здесь?

– Это его люди, – Каллист нахмурился. – Если в этот раз он не пожаловал сам, значит, грядет еще одно нападение.

– Его подослал Консорциум?

– Подозреваю, что да, но не уверен. Ты же сам знаешь его репутацию. Он может наняться и к бородавочнику, если тот хорошо ему заплатит. Нам нужно поскорее убраться отсюда и поискать более безопасное место, где мы могли бы обдумать наш следующий шаг.

– А где Лилиана? – тихо спросил Джейс.

Каллист застонал, проклиная себя последними словами. Она была всего в паре шагов позади него, когда он покинули переулок. Но встреча с Джейсом настолько ошеломила его, что он даже не задумался, почему она не вошла за ним в дверь.

И как назло, в этот самый момент на лестнице внезапно раздался крик, испуганный и несомненно женский.

Месяцев злости и взаимных упреков словно и не было. Джейс и Каллист снова встали плечом к плечу. Один отточенным движением поднял меч, другой сосредоточился, готовый отвести глаза или выжечь разум любому, кто осмелится встать у них на пути. Никто из них понятия не имел, что могло вызвать у Лилианы такую реакцию, но, что бы это ни было, Каллист намеревался лично спустить за это с Семнера три шкуры.

Он первым добежал до входной двери – и вдруг, сложившись пополам, повалился обратно в комнату. Меч выскользнул из его пальцев. Каллист не успел заметить, что его ударило, но удар вышел весьма болезненным. Челюсть резко заболела, в голове загудело, и он едва мог различить окружающие предметы, не говоря уже о том, чтобы подняться на ноги. Кровавый ручеек потек по ковру, и Каллист понял, что это была его кровь.

За его спиной раздался топот, но Каллист не мог повернуться. Перед ним возникли две пары грязных, поношенных сапог, без сомнения принадлежавших кому-то из головорезов Семнера, но он не мог поднять голову. Он видел, как Джейс отступил на несколько шагов, готовый сотворить любое опустошительное заклинание из своего богатого арсенала. Из коридора за дверью до него донесся голос Лилианы – сначала чародейка прокричала его имя, а потом затянула один из своих темных напевов. Он обрадовался, что она еще жива, но повернуться все равно не смог.

Гул в голове продолжал нарастать, кровь застучала в висках, а свет в комнате потускнел и померк. Все вокруг стало нечетким и поплыло перед глазами, двигаясь то плавно, то рывками.

Обнажив клинки, люди Семнера наступали на Джейса.

Первый бандит упал и принялся истошно вопить, захлебываясь собственной кровью, не в силах вынести тех кошмаров, которые заклинание мага выжгло в его сознании.

Второй почти достал его, но Джейс успел выбросить вперед руку. Небесно-голубой угорь, извиваясь, вырвался из его ладони, пролетел по воздуху и обвился вокруг туловища и шеи нападавшего. Встопорщенные плавники глубоко вонзились в тело, а зубастая пасть вцепилась в лицо головореза, перемалывая кожу, кости, кровь и раздавленные глазные яблоки в липкое месиво, которое стало медленно стекать в глотку существа.

На какой-то миг, пока его сознание продолжало то угасать, то вспыхивать вновь, Каллисту даже показалось, что все обойдется.

Глаза Джейса расширились при виде новой опасности в коридоре, позади распростертого на полу тела Каллиста. Каллист заметил, как губы мага зашевелились; заметил, как на его лице отразилось сомнение, близкое к испугу. Джейс сделал шаг назад, отступая от того, что приближалось к нему.

Ставни на окне за его спиной влетели внутрь комнаты от удара сапог Семнера. Тонкие деревянные рейки не стали серьезным препятствием на пути гориллоподобного наемника, соскользнувшего с крыши. Он врезался в спину Джейса, и маг, охнув от боли, растянулся на полу.

Каллист изо всех сил попытался ползти, вцепившись пальцами в ворс ковра, но по-прежнему не мог заставить себя двигаться. Сзади раздался стук шагов. Он узнал лодыжки Лилианы и ее резкий вдох.

Джейс перекатился по полу и вскочил на ноги как раз в тот момент, когда кинжал Семнера покинул ножны. Жертвой первого выпада стал плащ Джейса. Лишь самый кончик кинжала прочертил кровавую линию у него на груди; он вскрикнул и побледнел, но не отступил.

И все-таки в хаосе сражения Джейс позволил боли от пореза отвлечь себя. Застав его врасплох, Семнер развернулся, отведя руку так, словно собирался нанести еще один удар. Тем временем второй кинжал скользнул из рукава в его левую ладонь. Совершенно неожиданно для жертвы последовал резкий и жестокий удар. Пройдя сквозь плоть и кости, безжалостное лезвие пронзило трепещущее сердце.

На бесконечно долгий миг в комнате воцарилась полнейшая тишина. А потом все вокруг озарила ослепительная вспышка голубого света, настолько яркого, что он казался почти белым. Вспышка зависла в воздухе между поверженным Каллистом и умирающим Джейсом. Несмотря на всю ее яркость, ни один из них не отбрасывал тени.

Каллист закричал. Это был не просто горестный плач или вскрик ярости, но ужасный первобытный вопль, на который обернулись и Лилиана, и Семнер. Он все не смолкал, хотя Каллист уже давно должен был исчерпать весь воздух в легких и сорвать голос.

Он больше не видел комнаты. Чужие образы, чувства, намерения и мечты хлынули в его разум, пока он не оказался на грани взрыва, пока окружающий мир не исчез окончательно. Как животное, ведомое одним лишь инстинктом, он поднялся с пола и бросился в распахнутую дверь, в порыве безумия позабыв и о слабости, и о ранах.

Как он не потерял равновесия на шатких ступенях, сколько раз сворачивал за угол, скольких прохожих оттолкнул, сколько ругательств услышал вслед – он ни за что не ответил бы на эти вопросы. Он бежал до тех пор, пока звуки Фавариала не затихли вдали, а стены очередного темного переулка не преградили ему путь.

Мысли все еще бешено кружились у него в голове, но в конце концов они начали выстраиваться в правильном порядке, занимать положенные им места, и он снова начал видеть, чувствовать и думать.

И вспоминать.

Джейс Белерен, давно похитивший разум человека, которого он называл другом, полгода проживший под именем Каллиста Роки, рухнул на колени посреди грязного переулка и горько зарыдал.

Тяжело дыша и, казалось, совершенно позабыв о вражде, Семнер и Лилиана несколько мгновений таращились в распахнутую дверь, хотя беглеца уже и след простыл. Когда, наконец, некромантка повернулась к Семнеру, в ее глазах плясало черное пламя мерцающих теней. Семнер вскинул бровь.

– Я бы не советовал, – произнес он, лениво вертя в пальцах окровавленный кинжал. – Сейчас ты ему уже ничем не поможешь. А что до меня, свой контракт я выполнил. У меня нет причин тебя убивать, если только ты сама меня не вынудишь, – как обычно, его похотливый взгляд скользил по телу Лилианы, словно жирный слизняк, – но это будет очень большая потеря.

Лилиана едва взглянула на него. Любое отвращение, которое она могла испытывать, заглушила растущая ярость. Семнер невольно поежился.

– Полагаю, – заговорил он снова, уже не столь уверенно, – мне все же следовало бы прирезать тебя за то, что ты сделала с моими ребятами. Но, если подумать, – бандит сделал паузу и огляделся, еще раз убедившись, что все его люди либо мертвы, либо валяются на полу без сознания, – это всего лишь означает, что мне не придется делить деньги. Я…

– Ты идиот! – Лилиана наконец взорвалась и обличающе ткнула пальцем в бандита и убийцу, словно тот был провинившимся ребенком. – Полудурок! Ты что, совсем умом тронулся?

– Я… чего?

– «Ее отпустите, его убейте»? – передразнила Лилиана приказ, отданный Семнером несколько дней назад. – Да что ты о себе возомнил?

– Я… чего? – повторил Семнер, считая, по-видимому, этот аргумент удачным.

– Тебе было приказано оставить в живых нас обоих! – чародейка шагнула к бандиту, и тот с удивлением понял, что пятится назад. – Ты чуть все не испортил!

– Эй, не учи меня, стерва! Я хорошо знаю, что за тип этот Рока. Он наемный убийца! Я не собирался оставлять его в живых, чтобы он потом пришел…, – его грубое лицо стало озаряться пониманием по мере того, как его мозг переваривал услышанное, хрипя и отдуваясь от непривычных усилий. – А откуда, черт тебя подери, ты узнала, что мне было приказано?

Лилиана лишь возвела глаза к небу, словно умоляя высшие силы даровать ей терпение.

– Да уж, ты и впрямь настолько туп…

– Полегче, Весс…

– Я сказала то, что хотела сказать. В состязании тупых ты занял бы только второе место, потому что ты самый тупой!

Нежелание Семнера убивать Лилиану без контракта постепенно испарялось, как утренняя роса.

– Я смотрю, ты не лезешь за словом в карман, да? А что, если я подойду и воткну вот этот кинжал тебе в черепушку? Найдется, что ответить на это, а?

– В таком случая я, безусловно, умру. Так что, если ты не прячешь в кармане маленького некроманта, это очень глупый вопрос.

Это стало последней каплей. Семнер перестал вертеть кинжал в пальцах и направил его прямо в лицо Лилиане.

– Что я там сказал насчет большой потери? Забудь. Я просто отрежу самые лакомые кусочки и заберу их с собой. Как считаешь, получится у тебя призвать кого-нибудь, пока я еще не приступил?

– И зачем же мне призывать кого-то, – ответила чародейка с неожиданно хищной улыбкой, – если у меня здесь и так полно друзей?

Позади Семнера трупы его жертвы и одного из его сообщников приподнялись и поползли к нему, подтягиваясь на бледных обескровленных руках. Хрупкие ногти крошились под весом тел; двойная полоса крови, моментально засохшей и почерневшей под воздействием оживляющего колдовства Лилианы, запачкала и склеила ворс еще недавно идеально чистого ковра.

Едва Семнер успел сообразить, что ему, наверное, стоит испугаться, как оба покойника протянули руки и стиснули его лодыжки железной хваткой, разорвав и ткань, и кожу под ней.

Пронзительно визжа, Семнер корчился от невыносимой боли. Пальцы сжимали его так крепко, давили так сильно, что плоть отделялась от костей, а мышцы – от связок. Для трупов, нечувствительных к боли, это не имело никакого значения. Но для Семнера это значило очень многое.

Дергаясь в конвульсиях, он кричал, пока его легкие не начали гореть. Тем временем костлявые пальцы погрузились в мышцы его голеней и вырвали их.

Вся комната затряслась, когда Семнер опрокинулся на пол. Даже если бы удар не вышиб из его легких последний воздух, он все равно не смог бы больше вопить. Слишком много крови уже вытекло из рваных ран на его ногах; он побледнел, и в глазах у него начало темнеть.

Сознание милосердно – возможно, более милосердно, чем Семнер того заслуживал – покинуло его еще до того, как мертвецы подползли к его распростертому телу и от лодыжек перешли к гораздо более важным органам.

Все это время Лилиана равнодушно наблюдала кровавое зрелище. Она не отвернулась, когда впервые показались внутренности Семнера, и не вздрогнула от мерзкого чавканья разрываемой плоти. Только когда Семнер оказался несомненно и окончательно мертв, она расслабилась, позволив мертвецам обрести заслуженный покой.

Чародейка прошла по ковру, который при каждом ее шаге отвратительно хлюпал от пропитавшей его крови. Осторожно присев у тела Каллиста, – настоящего Каллиста, а не того человека, с которым она провела несколько месяцев, невольно потакая его попыткам обмануть самого себя, – она опустила руку ему на плечо.

– Мне жаль, что так вышло. Ты этого не заслужил, – это был всего лишь еле слышный шепот, но она считала себя не вправе предложить что-то большее.

Несколько минут она провела возле трупа, склонив голову так, что ее волосы почти касались постепенно высыхающей крови. На мгновение Лилиане захотелось бросить все, кинуться прочь из комнаты и вниз по лестнице, отыскать Джейса и удостовериться, что она не причинила ему вреда своим парализующим душу заклинанием, которое повалило его на пол у двери. Обнять его и не отпускать все то время, пока с ним будет его ужас, его чудовищная, невыносимая боль.

Но вместо этого она поднялась на ноги и повернулась к самому темному углу комнаты. Магия уже струилась сквозь нее. Возможно, когда все закончится – если допустить, что они победят, а Джейс останется жив, – она найдет способ все исправить. Но не сейчас.

– Отыщи его, – приказала Лилиана. – Он не мог далеко уйти. Но не попадайся ему на глаза. Дай мне знать, если будет понятно, что он уже не сможет оправиться. Если нет, то позаботься о том, чтобы с ним ничего не случилось до его возвращения.

Темнота как будто кивнула из угла, моргнула тускло светящимися глазами и исчезла, оставив Лилиану наедине с мертвецами.

Он вспомнил.

Он вспомнил свое детство, до того, как начались сны и видения. Вспомнил, как впервые осознал, что голоса в его голове принадлежат не ему, а окружающим людям. Вспомнил Каллиста и Теззерета, Бэлтрис и Гемретха, и, конечно же, Лилиану.

А еще он вспомнил боль. Вспомнил, как надругался над разумом Каллиста и утратил собственный рассудок.

Вспомнил день, когда все началось. Чуть больше трех лет назад.

***

Это была Равника. Равника, какой ей полагалось быть.

Округ Дравхок спускался с пологой горы наподобие застывшей в янтаре лавины, чарующе прекрасный в ярких лучах солнца. Повторяя очертания горного склона, он простирался до самого берега широкой и бурной реки, захватывая при этом несколько маленьких островков и отмелей, выступающих из воды среди волнорезов.

Вдоль просторных улочек возвышались грандиозные здания с отвесными крышами, построенные из ослепительного мрамора. Их карнизы украшали скульптуры – абстрактные и реалистичные, божественно прекрасные и жуткие, точно демоны из глубин преисподней. Некоторые здания имели всего пару этажей, но куда больше было таких, что возносились на головокружительную высоту, горделиво вырисовываясь на фоне бескрайнего неба, словно рукотворные горы, ставшие продолжением настоящих, словно утесы, поднимающиеся из воды и отбрасывающие бесконечно длинные тени. Между необъятными куполами и тонкими, точно иглы, шпилями раскинулась паутина подвесных мостов – пешеходных дорог, никогда не встречавшихся с грешной землей.

Исполинские статуи забытых богов и героев стояли посреди широких площадей или поддерживали на своих якобы божественных плечах целые улицы. Некоторые из самых высоких башен и вовсе не касались земли, а держались в воздухе благодаря массивным каменным опорам, которые соединяли их с другими зданиями, имевшими более надежный фундамент.

Далеко внизу простирались мощеные улицы, никогда не терявшие своего лоска – от узких извилистых переулков до проспектов, настолько широких, что выстрелом из арбалета невозможно было убить человека, стоящего через дорогу. Один из таких проспектов пролегал прямо по склону горы, уровень за уровнем, терраса за террасой, так, что с самого верха открывался удивительный по красоте вид на реку внизу. Здесь можно было встретить неслыханное для прочих миров многообразие разумных существ: люди и эльфы, гоблины и виашино, локсодоны и кентавры, даже ангелы и случайные призраки гуляли бок о бок, спеша уступить друг другу дорогу. Тысячи слов сливались в единый голос, тысячи запахов – в единый аромат, которые становились чем-то большим, нежели просто сумма их частей, и создавали неповторимую атмосферу, подобных которой не было ни в одном другом городе Мультивселенной.

Да, здесь Равника представала во всем своем великолепии – но и здесь она медленно умирала с тех пор, как пали гильдии. Она все еще казалась красивой, но под слоем искусного макияжа скрывалась стареющая куртизанка, которая с каждым днем становилась все более дряхлой и немощной. Сейчас даже самый проницательный оракул не смог бы сказать, оправится ли город от невзгод минувшей эпохи, чтобы переродиться в нечто более великое, или же окончательно рухнет, не выдержав собственной тяжести.

Почти на самой высокой террасе широкого, плавно уходящего вниз проспекта, под зонтиком уличного кафе, носившего название «Небесная Амброзия», сидел Джейс Белерен, потягивая из стакана холодный мятный чай. Хотя его волосы были на несколько дюймов длиннее, чем диктовала нынешняя мода, и он чисто брился, пренебрегая возможностью отпустить пышную бороду, Джейс выглядел образцовым равницким аристократом. Его одежда была пошита из ткани и кожи высшего качества, и, в отличие от броских, кричащих нарядов, которые хвастливо выставляли напоказ горожане среднего достатка, имела более сдержанный оттенок, свидетельствующий об истинном богатстве владельца. Его рубашка и штаны из мягкой замши были темно-синими, а жилет – настолько черным, что взгляд просто тонул в нем. Но блистательнее всего выглядел плащ Джейса, легкий, струящийся, словно частичка таинственных океанских глубин. Пуговицы и пряжки на жилете и плаще, – а их насчитывалось немало, и в этом Джейс следовал моде, – были сделаны из полированного серебра и сплошь покрыты разнообразными символами, которые непосвященным казались мистическими и зловещими, но на самом деле не имели никакого смысла. Джейс просто решил, что они хорошо смотрятся.

Напротив, попивая нечто, что было покрепче мятного чая, и названия чему Джейс ни за что не сумел бы выговорить, сидел… не то чтобы друг, но кто-то вроде того. Рулан одевался почти так же, как Джейс, но синему и черному предпочитал насыщенные красный и пурпурный тона. Кроме того, в отличие от Джейса, Рулан носил ухоженную, аккуратно подстриженную бороду.

Бороду, на которой сейчас повис клочок пены его алкогольного неизвестно-чего. Джейс не стал ему на это указывать.

– …половину того, что осталось, – завершил Рулан свою мысль, которую начал перед тем, как прервался на большой глоток. Он небрежно толкнул по столу небольшой мешочек с монетами. Джейс схватил его и нахмурился, оценив его тяжесть – а точнее, отсутствие таковой.

– Половину? – усомнился он. – В самом деле?

– Половину, – подтвердил Рулан. – И это со всех счетов на твое имя, сложенных вместе.

Лицо Джейса сделалось мрачнее, чем цвет его одежды. Некоторое время он молча смотрел поверх стены, огораживающей терассу, на сверкающие воды реки далеко внизу.

– Может, тебе стоит урезать свою долю? – наконец сказал он.

Рулан хмыкнул и снова отхлебнул своего напитка, за который заплатил Джейс, – без особой, впрочем, на то охоты.

– Можешь попробовать найти себе другого банкира, который возьмется управлять твоими счетами в четырех разных округах, под четырьмя разными именами. Посмотришь, какие условия он тебе выставит, – он рыгнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони с безупречно ухоженными ногтями, и заговорил уже серьезно:

– Беррим, – под этим именем он знал своего молодого клиента, под ним же Джейс вел все свои дела в Дравхоке, – ты ведь понимаешь, что я и так предлагаю тебе чертовски выгодную сделку?

– Понимаю.

– В таком случае, – Рулан поднялся со стула, – я советую тебе либо поумерить свои запросы, либо найти более щедрый источник дохода, – он поклонился с почти издевательским подобострастием и ушел, оставив своего озадаченного приятеля платить по счету.

Задумчиво гоняя чай во рту, Джейс взял со стола кошелек и положил его на ладонь. И это половина? Ему придется найти нового «клиента», и поскорее. Джейс всегда был умерен в своих требованиях и бережно обращался с чужими тайнами, которые так легко ему доставались, однако сейчас ему начало казаться, что в последний раз он проявил недостаточную осторожность. Бормоча себе под нос слова, совершенно не подобающие аристократу, Джейс снова обратил свой взгляд на реку внизу. Обычно он находил ее вид умиротворяющим, но сегодня все шло из рук вон плохо. Возможно…

Всплеск ужаса остальных посетителей кафе – прилив эмоций, который Джейс смог ощутить без малейших усилий – стал его единственным предупреждением. Инстинкты, частично приобретенные с опытом, частично запечатленные в его разуме и душе с самого рождения, заставили его опрокинуться набок вместе со стулом и нырнуть под тяжелый стол прежде, чем он успел осознать угрозу. Сгусток ревущего испепеляющего пламени обрушился с небес, расплескавшись по каменной столешнице, которая служила Джейсу укрытием. Его легкие обжег раскаленный воздух, и он почувствовал, как сгорают кончики его волос.

К счастью, стол был достаточно широким, а воздух заволокло дымом. Если нападавший не видел, как Джейс нырнул вниз, можно было просто затаиться и ждать до тех пор, пока происходящим не заинтересуются власти. В конце концов, Дравхок был достаточно богат, чтобы позволить себе нанять патрульных из Гвардии Облачных Крыльев. Организация, состоящая из немногих выживших членов Лиги Войеков, бывших стражей закона и хранителей порядка Равники, славилась своим умением разбираться с преступниками быстро, эффективно и навсегда. Пускай лучше они рискуют жизнью, сражаясь с тем, кто швырнул в него огнем.

Но на фоне потрескивания декоративных растений, загоревшихся от пожара, и топота зевак, с истошными воплями убегающих прочь, Джейс расслышал нечто необычное. По столешнице над ним постукивали и царапали когти. Кто-то снизошел в огне на землю!

Джейс замер, цедя проклятия сквозь зубы. При всей своей довольно скромной численности гвардейцам Облачных Крыльев приходилось патрулировать весьма обширные округа. Если нечто охотилось на него прямо посреди площади, уповать лишь на их внезапное появление было плохой идеей.

Оглянувшись через плечо, он оценил расстояние до ближайшего выхода. Ему отчаянно хотелось удрать, но, не зная точно, что за тварь скребет когтями по столу и как долго она сможет его преследовать, Джейс не поставил бы на свой успех даже тех небольших денег, что у него были.

Сразу четверо Джейсов рванулись из-под стола в разные стороны, устремившись к другим огнеупорным объектам – этот скрылся за колонной, тот бросился под соседний стол. Тварь, бегающая по каменной столешнице, пыталась уследить за всеми четырьмя разом. В замешательстве она прижала уши к голове и, широко разинув пасть, недовольно затрещала, словно десяток костров.

Она могла бы сойти за кошку, если бы не была величиной почти с охотничьего пса – и если бы ее тело целиком не состояло из живого, частично твердого пламени.

Все четыре образа Джейса одновременно высунулись из своих укрытий. Из их вытянутых рук повалили клубы густого ледяного тумана. Устремившись через все кафе, они заволокли огненного хищника, угрожая промочить его насквозь. В воздух взметнулась струя пара, и громкое шипение от столкновения воды с огнем почти заглушило испуганный визг элементаля.

Затем и образы, и вода, и даже пар вдруг пропали. Огненная кошка застыла на месте, совершенно сбитая с толку – ее животный разум оказался неспособен осознать понятие иллюзии.

А Джейс – настоящий Джейс, который не был ни одним из четырех фантомов, а все это время кутался в завесу невидимости – встал перед ошеломленным зверем в полный рост, замахнулся и нанес удар.

Это был вовсе не обычный удар. В нем заключалась сокрушительная мистическая сила. Телекинез никогда не относился к сильным сторонам Джейса – его навыков едва хватало, чтобы поднять вилку или открыть окно. Но манипулировать самим собой? Это оказалось гораздо проще. Настолько, что понадобилась всего пара секунд подготовки и прилив маны, чтобы многократно увеличить наносимый ущерб, чтобы ухватиться за тяжеленный стол и резко его перевернуть.

Огненная бестия не удержалась на столешнице. Она пролетела по воздуху несколько десятков футов – прямо через стену, обозначающую границы терассы – и пропала из виду. Джейс не знал, на сколько уровней вниз она могла упасть, и будет ли этого падения достаточно, чтобы ее убить, но он твердо намеревался убраться отсюда как можно дальше, не дожидаясь, пока тварь вернется.

На мгновение Джейс вынес свои чувства наружу, мысленно осмотрев стены, заглянув за углы и под лестницы. Но беглый осмотр не помог ему вычислить мага, призвавшего тварь, а задерживаться и продолжать поиски Джейс не собирался. Быстрым шагом он направился к выходу из кафе, стараясь поглядывать во все стороны одновременно и размышляя на ходу, кому же на этот раз он умудрился так насолить. Его обгоревший плащ эффектно развевался за спиной.

***

Двумя уровнями выше, у самой вершины горы, в проеме высокого стрельчатого окна стоял мужчина. Он внимательно смотрел вниз, вооружившись странным прозрачным прибором, состоящим из вложенных друг в друга сфер. Сквозь него мужчина наблюдал за всем, что происходило в кафе внизу, опустив сферы лишь после того, как Джейс Белерен стремглав вылетел из открытого дворика на людный проспект.

Мужчина подождал еще немного, и вскоре к нему присоединилась женщина. Она была выше своего спутника и шире в плечах, и имела копну пепельно-серых волос, которые заметно прибавляли ей возраста.

– Неплохое выступление, – начал мужчина без предисловий. – Он пережил нападение твоей огнекошки без особого труда, дорогая моя.

– Так себе, – женщина пожала плечами и прислонилась к массивной раме. – Меня не впечатлило. Реакция у него достойная, это верно, и силой он не обделен. Но мы, помнится, отказывали новобранцам, которые проявляли себя куда лучше.

– Совершенно верно. Но ведь мы хотим заполучить Джейса Белерена не за скорость его реакции, и даже не за его иллюзии, не так ли?

– Посмотрим, как он справится с Гемретхом. А там решим, получится ли из Джейса Белерена тот, кто нам нужен. И то, что нам нужно.

***

В измученном паранойей сознании Джейса каждое насекомое, порхающее в темноте, представлялось глазом врага; каждый шорох – эхом шагов преследователя, крадущегося по булыжной мостовой; каждый незнакомец – убийцей, желающим напасть на него сзади; каждый свисающий флаг – петлей, готовой затянуться на его шее. Он почти бегом преодолевал улицы, переулки и широкие лестницы нисходящих проспектов, подскакивая при каждом звуке, с подозрением всматриваясь в каждую тень, пока наконец не добрался до места назначения.

Домом Джейсу служили скромные трехкомнатные апартаменты, расположенные на одном из нижних уровней Дравхока, где сырой воздух был наполнен легкими ароматами речной рыбы, а стоимость проживания почти не вызывала праведного возмущения. Да, она была значительно ниже, чем в более роскошных кварталах, но близость к реке и крохотным прибрежным островкам придавала Джейсу чувство защищенности. Он никогда не понимал, и ни один из его наставников так и не сумел толком объяснить ему, почему лучшим источником для магии разума была мана, которая струилась вместе с водными потоками большинства миров; он просто знал, что это так.

С глубоким вздохом облегчения Джейс захлопнул за собой дверь, прислонился к ней спиной и постарался взять себя в руки. То, что за последние несколько лет он сумел нажить себе много врагов, было вовсе неудивительно, учитывая, каким образом он добывал средства на поддержание своего излюбленного образа жизни. Но от мысли, что кто-то из них мог разыскать его, когда он был столь уязвим, Джейса бросало в дрожь. Он повернулся к двери и запер ее на четыре засова. Не зажигая свет, он наугад набросил плащ на старую вешалку, шагнул в комнату и рухнул на кровать, даже не потрудившись раздеться. С мятой одеждой он разберется утром; сейчас же ему нужно было просто расслабиться и помедитировать на поток маны, сливавшийся с течением реки у берега.

Несмотря на нервное напряжение, уже через минуту Джейса окутал причудливый, беспокойный сон, в котором он пытался дать взятку гигантской кошке, чтобы та не плевалась в него огнем, но понимал, что у него нет необходимой суммы. Он бежал от хищника, взывая о помощи, а с неба на него градом сыпались раскаленные угли.

И вдруг Джейс проснулся, крича от боли, пронзившей его грудную клетку.

Вытянув голову так, что заныла шея, Джейс уставился на омерзительный силуэт, скорчившийся у него на груди. Существо, едва различимое во мраке комнаты, опиралось на четыре ноги, которые торчали из его боков, как у насекомого. Еще двумя конечностями, растущими из плеч, оно крепко вцепилось Джейсу в воротник. Лицо веселого, почти благообразного старичка резко контрастировало с грозным жалом на хвосте, с которого капала кровь Джейса.

– Что…, – Джейс замолчал на полуслове, стиснув челюсти и выгнувшись всем телом от новой вспышки боли. – Что за…, – и снова он не смог закончить вопрос.

– Это ты ответь мне, чтец мыслей, – прошипел демон дрожащим, как у паралитика, голосом.

– Я… Я не могу! – Джейсу едва хватало сил, чтобы кое-как произносить слова. О том, чтобы читать чужие мысли, и речи быть не могло.

– Придется! Скажи мне, почему я здесь, Джейс Белерен, и что мне от тебя нужно, и я облегчу твои страдания. Но если ошибешься, яд сделает свое дело!

Джейс почти не обратил внимания на упоминание своего имени, хотя в Дравхоке он представлялся исключительно Берримом, а имени «Джейс» не открывал никому с тех самых пор, как прибыл в бескрайний мир-город Равнику. Он попытался привстать и сбросить с себя жуткую тварь, но жгучий яд, растекаясь по телу, стремительно лишал его последних сил.

Ему хотелось кричать, звать на помощь, протестовать против несправедливости всего происходящего, но вместо этого он крепко зажмурился, сжал челюсти так, что заныли зубы, и заставил себя успокоиться.

Прошло много времени, и боль становилась все невыносимее, но Джейс оставался сосредоточенным. Он снова уставился на тварь, и его глаза озарились сиянием, едва заметным даже в темной комнате.

– Твой хозяин – маг по имени Гемретх, это он призвал тебя, – произнес он дрожащими губами. – Тебе сказали, что его хозяин, которого зовут Теззерет, хочет со мной встретиться. «Первый Виноградник», завтра через час после заката, – даже сквозь боль Джейс почувствовал, как внутри него нарастает злость, постепенно замещая собой слабость. – Так это было испытание! – воскликнул он.

– Именно так, Джейс Белерен. И ты его прошел, – жуткий уродец спрыгнул с него и засеменил к окну.

– Противоядие…, – прохрипел Джейс пересохшим от мучений горлом.

Каким-то образом нечеловеческое создание изобразило равнодушное пожимание плечами.

– Яд не смертелен, – мерзко хихикая, оно забралось на подоконник. – Через пару часов будешь как новенький.

Джейс проводил тварь взглядом. Гнев и унижение жгли его изнутри куда сильнее, чем яд. Он повалился на матрас и снова попытался найти свою точку равновесия, мысленно сосредоточиться на бурных водах реки, богатых маной. А затем, вопреки боли, вопреки смятению и не покидающему его страху, он начал творить заклинание, которое было гораздо проще, чем чтение мыслей.

***

Маг по имени Гемретх ждал неподалеку, расположившись рядом с прилавком продавца фруктов и с наслаждением уплетая яблоко в медовой глазури. Его подернутая сединой борода была густой и всклокоченной, а вовсе не аккуратно подстриженной, но в остальном он с ног до головы выглядел обеспеченным и модным жителем Дравхока, закутанным в многослойное одеяние насыщенно-бордового и черного цветов. Проглотив последний кусочек засахаренного фрукта, он улыбнулся при виде своего питомца, который суетливо выбежал из-за угла, цепляясь за стены и карнизы.

Крохотный демон завис прямо над плечом мага, и в течение нескольких мгновений они о чем-то переговаривались, после чего Гемретх взмахнул рукой и отослал тварь туда, откуда она явилась. Поковырявшись в зубах и сплюнув на землю кусочек яблочной кожуры, он зашагал прочь, смешавшись с толпой ночных прохожих.

У него над головой, на удивление беззвучно трепеща стрекозиными крыльями, летела крохотная облачная фея. Совершенно незаметная на фоне потемневшего неба, она следила за каждым его шагом.

***

Разумеется, не все богатые районы Равники выглядели столь же впечатляюще, как Дравхок. Этот округ привалился к склону горы, точно усталый путник, но большая часть Равники была покрыта не горными вершинами, не сверкающими озерами и не топкими болотами, а холмистыми равнинами. В центре одной такой обширной равнины и располагался округ Овиция – а в центре самой Овиции располагались особняки из числа крупнейших во всей Равнике. На следующий день рано утром Джейс поднялся по сверкающим ступеням одного из них, пересек широкое мраморное крыльцо и подошел к дверям.

Женщина, открывшая Джейсу после того, как он позвонил в колокольчик, определенно не была служанкой. Она носила халат из тончайшей белой ткани поверх золотистой ночной рубашки, идеально сочетающейся с ее длинными, до пояса, волосами, зачесанным назад так, что были видны заостренные уши. Ее стройной, как стебель тростника, фигуре в лучшем случае подходило описание «мальчишеская», но черты ее лица были нежны и изящны, а в каждом ее движении сквозило то, что Джейс не мог назвать иначе как истинно женственной грацией.

– Беррим! – она тепло приветствовала гостя, заключив в ласковые, хоть и некрепкие объятья, и невинно поцеловав в правую щеку.

– Здравствуй, Эммара, – Джейс в ответ широко улыбнулся. – Я надеюсь, ты не против, что я вваливаюсь к тебе вот так, без предупреждения?

– Ох, не говори глупостей! Ты же знаешь, я никогда не против. Что привело тебя в Овицию?

– Да так, ничего особенного, – уклончиво ответил Джейс. – Шатался по городу, дела не клеились, и я решил не лезть на рожон, а вместо этого проведать старого друга.

– И правильно сделал! Разве это не вы, люди, вечно говорите – «лезть тебе не поможет»?

Джейс удивленно моргнул и даже повторил про себя фразу, чтобы удостовериться, что он правильно расслышал.

– Забавно, – наконец протянул он. – Долго ждала, пока представится случай?

– О, многие годы! – беспечно отозвалась Эммара. – Нам, эльфам, некуда спешить, ты же знаешь.

Оба расплылись в улыбках, и Эммара отступила на шаг назад, пропуская гостя в дом, которому больше подошло бы название «частная закрытая вилла».

Эммара Тандрис была первым магом, с которым Джейс познакомился в Равнике, и до сих пор многое в ней приводило его в замешательство. Ходили слухи, что когда-то она занимала высокий пост в Конклаве Селезнии, но, если это и было правдой, падение гильдии никак не отразилось на ее благополучии. Эммара почти не демонстрировала свое могущество прилюдно, но в приватной жизни магия сопровождала ее повсюду, даже там, где можно и нужно было бы обойтись более приземленными средствами.

В огромном особняке Эммары не было ни одного живого слуги. Вместо этого различные конструкции в виде гуманоидов и лесных животных – некоторые из белого мрамора, некоторые из ткани, наподобие мягких игрушек – приносили вещи и наводили порядок по ее велению. В основном они были крохотными, едва способными нести поднос с едой, но некоторые могли сравниться ростом с самой эльфийкой. Оживление этих «кукол» было одним из ее многочисленных увлечений, а также источником постоянного дохода – известно, что Эммара часто брала заказы на изготовление подобных безмозглых прислужников.

На этом странности не заканчивались. Внутри особняка не было ни стен, ни дверей, ни лестниц. Вместо этого по всему жилищу на равном расстоянии друг от друга высились мраморные колонны, покрытые резным орнаментом, напоминающим кору деревьев. Они поддерживали верхние этажи, но совершенно не подходили на роль перегородок между комнатами. В действительности, «комнаты» здесь начинались и заканчивались там, где Эммаре того хотелось. Если требовалось уединиться, достаточно было всего лишь перенестись на другой этаж – и для этого тоже служили колонны. Хотя на первый взгляд они казались достаточно твердыми, при желании можно было войти в любую из них (ощущение, которое Джейс мог сравнить разве что с проходом через стену из застывшего жира, собранного с поверхности густой похлебки) и выйти уже из другой колонны в любой точке особняка.

Подытоживая все вышесказанное, Эммара вела весьма причудливую жизнь и имела гораздо больше свободного пространства, чем могло понадобиться любому человеку. Но Джейс давно уже оставил попытки понять образ мышления эльфов в целом – а Эммара была куда более странной, чем большинство из них.

Час или около того они просидели за обеденным столиком, беседуя о последних новостях: какие округа были вынуждены бороться за выживание после краха гильдий, какие процветали, а какие оказались раздроблены политическими и криминальными противостояниями. Маленькие конструкции сновали вокруг, появляясь то из одной, то из другой колонны с графинчиками сока, нектара или фруктового чая, а также с полными тарелками эльфийских пирожных, которые буквально таяли во рту, так, что их даже не требовалось жевать.

Наконец, когда стаканы опустели, а блюда с десертами заметно полегчали, взгляд Эммары, вмиг став серьезным, сперва скользнул по легкому ожогу на лице Джейса, который тот считал совершенно незаметным, а затем остановился точно на зудящем шраме на его груди, скрытом от глаз рубашкой и жилетом.

– Если хочешь, я могу заняться ими, – предложила она.

Джейс улыбнулся, но покачал головой.

– Да это так, царапины. Уже совсем не болят.

– Не желаешь рассказать, зачем ты пришел на самом деле, Беррим? Я обожаю твое общество, и ты знаешь, что я всегда тебе рада, но не слишком ли долгий путь ты проделал для случайной прогулки?

Джейс поднял бокал с остатками напитка, покачал его в руке и поставил обратно на стол.

– Что ты знаешь о человеке по имени Теззерет? – наконец спросил он.

Эльфийка удивленно подняла бровь.

– Я знаю, что если ты получил эти раны в драке с ним или с его людьми, то ты еще очень легко отделался.

– Ну… Можно и так сказать. И все же – Теззерет, – напомнил Джейс.

Эммара покачала головой.

– Ты когда-нибудь слышал об организации под названием Безграничный Консорциум?

– Кажется, что-то припоминаю.

– До тех пор, пока не пали гильдии, они были всего лишь одним из многих торговых объединений. Но теперь… Я не удивлюсь, если в один прекрасный день они обретут политический вес. Если коротко, то Консорциум промышляет делами в духе «пойти туда, не знаю куда, добыть то, не знаю что, и продать это кому угодно за хорошую цену». Я уверена, что контрабандой они занимаются по крайней мере не реже, чем легальными товарами. Но никто не мог доказать этого раньше, и некому доказывать это сейчас.

– Вон оно что, – пробормотал Джейс, откидываясь на спинку кресла и размышляя про себя, что именно могло понадобиться от него подобным людям.

– Дело в том, – предостерегла Эммара, – что они, похоже, действительно могут раздобыть все, что угодно. По крайней мере, так про них говорят в определенных кругах, куда я имею доступ. Абсолютно все, включая предметы и существ с весьма сильными магическими свойствами. А также вещи, происхождение которых мне совершенно не известно.

Джейс выпрямился в кресле и нахмурился. Он до сих пор так и не выяснил, знает ли Эммара о существовании других миров, о мироходцах и о Слепой Вечности. Как правило, обычные люди, даже маги, ни о чем таком и не подозревали.

Тем не менее, название «Безграничный Консорциум» внезапно приобрело для него совершенно новый смысл.

– А этот Теззерет – он их лидер? – не сдавался Джейс.

Эммара кивнула.

– Не первый, как я понимаю. Но сейчас вся власть принадлежит ему. Он маг, Беррим. Очень могущественный. И поговаривают, что он там не один такой. Я ни разу не слышала, чтобы они причиняли людям вред без повода, но связываться с ними – себе дороже. А кстати, почему ты ими интересуешься?

Джейс ответил улыбкой, которая должна была выглядеть ободряюще, но вместо этого скорее свидетельствовала о проблемах с желудком.

– Они хотят со мной встретиться. И надо сказать, их приглашение было весьма настойчивым. Хотя и грубым.

Нахмурившись, Эммара подалась вперед всем телом и положила изящную ладонь на руку Джейса.

– Хочешь, я пойду с тобой?

Джейс сглотнул внезапно подкатившийся к горлу комок. Предложение эльфийки его растрогало. Вновь улыбнувшись, на этот раз – искренне, он взял Эммару за руку.

– Спасибо, – впервые за долгое время эти слова в его устах не были пустым звуком. – Но я не хочу, чтобы ты подвергала себя такой опасности. Кроме того, если бы они хотели меня убить, то с легкостью могли бы сделать это еще во время «доставки приглашения».

Все это звучало очень благородно, очень по-рыцарски, но по сути было полнейшей чушью. Если бы Джейс на самом деле считал, что Эммара сможет уберечь его от смерти, он бы не раздумывая принял ее предложение. Но посланец Теззерета ничего не говорил о присутствии третьих лиц, и Джейс прекрасно понимал, – учитывая ту жестокость, на которую они были способны ради одного только испытания, – что бросать им вызов, явившись с подкреплением, было бы в высшей степени неразумно.

Еще час он провел в компании эльфийской чародейки, узнав еще кое-что о Безграничном Консорциуме, а затем, когда разговор ушел от темы, как это бывает даже с самыми серьезными разговорами, – о составе эльфийских пирожных, трудностях добычи определенных фруктов и о том, какой ущерб урожаю нанесло непривычно жаркое лето.

Солнце медленно опустилось за самые высокие здания, и длинные тени, будто цепкие пальцы, потянулись в разные стороны, стремясь охватить всю округу. Джейс понял, что загостился. Еще раз поблагодарив Эммару, он немного постоял на пороге, успокаивая нервы, и вышел на улицу.

Внутренний голос буквально кричал ему, чтобы он бежал от этой встречи, как от чумной крысы, но Джейс не был готов распрощаться с Дравхоком, а значит, не мог позволить себе вражду с Теззеретом. К тому же ему и в самом деле хотелось узнать, откуда им стало известно о нем и о его способностях, если для всех в Равнике они были полнейшей тайной.

Но это вовсе не означало, что Джейс собирался играть по навязанным ему правилам, не заглянув в карты противника. Неспешно шагая по улицам Овиции, Джейс на мгновение сосредоточился и стал ждать ответа от своей феи-шпионки.

«Первый Виноградник» был назван так потому, что находился на этом месте с незапамятных времен, когда никакой Равники вокруг еще не построили. По крайней мере, так утверждал хозяин таверны. Ни одна из гильдий, имевших отношение к природе, никогда не подтверждала его слов, как, впрочем, и не опровергала их. Здесь всегда было людно, поскольку заведение пользовалось успехом и у тонких ценителей вин, и у простых пьянчужек. Снаружи таверна выглядела как длинный бревенчатый зал, сложенный из древесных пород, которые больше нельзя было найти и на тысячу лиг вокруг. Те, кто наведывался сюда, в основном были заинтересованы лишь в том, чтобы поскорее купить бутыль, кувшин, бочонок или иную емкость освежающего напитка и отправиться с ним восвояси. Но в глубине зала, возле лестницы, ведущей в погреб, стояло несколько столов, где посетители могли присесть и безотлагательно угоститься выпивкой.

За самым дальним столом двое ждали третьего, который, похоже, решил не приходить. Содержимое стоявших перед ними кубков осталось почти нетронутым, несмотря на его тончайший винный букет. Слева расположилась женщина с более массивным телосложением, чем у иного грузчика. Даже сидя, в ней было добрых шесть футов роста, а шириной плеч она напоминала некрупного огра. У нее было неприметное лицо и тусклые глаза, казавшиеся серыми в неярком свете таверны, но пепельные волосы безошибочно выдавали в ней ту самую женщину, которая испортила Джейсу дневной отдых в кафе.

Ее спутник был почти таким же высоким, но куда более стройным, с рельефной мускулатурой кузнеца. Его светлые волосы свисали до плеч. То ли длинная щетина, то ли короткая борода – это зависело от освещения и настроения наблюдателя – покрывала его щеки и подбородок. Но примечательнее всего была рука, в которой он держал кубок, поскольку она состояла не из плоти и костей, а из темного, ничего не отражающего металла. Пожалуй, лишь это говорило о том, что Теззерет, хозяин Безграничного Консорциума, таил в себе гораздо большее, чем казалось на первый взгляд.

Оба носили одежду из темной кожи: женщина – мягкую и податливую, мужчина – снабженную огромным количеством пряжек и карманов. И оба выглядели крайне недовольными, несмотря на изысканное вино перед ними. Мужчина пробормотал что-то нелицеприятное в свой бокал.

– Говорила же, босс, – отозвалась женщина.

– Чепуха, Бэлтрис, – хриплый и необычайно низкий голос Теззерета был прекрасно слышен даже сквозь гомон окружающих посетителей. – Он прошел испытание Гемретха. Он знает время и место.

Бэлтрис пожала плечами. С ее фигурой это выглядело внушительно.

– Значит, он просто трус. Ему слишком страшно воспользоваться выпавшим шансом. Он слаб.

– Увы, похоже на то, – Теззерет покачал головой. – А ведь он мог бы столько для нас сделать.

– Кто знает, – Бэлтрис явно в этом сомневалась. – Мы оставим его в живых?

– Хм… пожалуй – ему не известно ничего, что могло бы нам навредить. Но я еще подумаю над этим, – Теззерет вздохнул. – Будь любезна, разберись со счетом. Пора убираться отсюда и передать Палдору плохие новости. Обсудим с ним, кого еще он хотел бы видеть в своей ячейке.

Странная пара покинула «Первый Виноградник» и, несмотря на поздний час, не спеша отправилась в долгий путь домой по бесконечным извилистым улочкам.

***

Штаб-квартира равницкой ячейки Консорциума – обширная сеть построек, связанных надземными переходами и подземными туннелями – располагалась на восточной окраине Щербатой Пустоши. Свое название эта область получила еще в те далекие времена, когда призванный осадный вурм не оставил от нее камня на камне. Долгое время район был покинутым, но в последние годы начал стремительно восстанавливаться. Дорогая недвижимость, хорошее расположение и низкие цены привлекли сюда целый поток вкладчиков, как только вместе с гильдиями исчез запрет на новую застройку. Вопреки своему названию, сейчас Щербатая Пустошь находилась на пороге славного возрождения, и в этом была немалая заслуга Консорциума.

Путникам оставалось пройти примерно полквартала до первого здания Консорциума, когда из крохотного переулка им навстречу шагнула фигура в плаще с капюшоном. Поначалу это выглядело обычным совпадением; хотя Щербатая Пустошь еще не стала по-настоящему процветающим районом, она была уже вовсе не такой безлюдной, как раньше, и человек мог оказаться всего лишь случайным прохожим. Но когда незнакомец шагнул в сторону, мешая паре его обойти, стало очевидно, что он здесь неспроста.

– Если ты хочешь нас ограбить, – промолвила Бэлтрис со злобной ухмылкой, – то милости прошу. Я не против поразвлечься.

– Нет, я пришел не грабить, – ответил незнакомец, сняв капюшон. Под ним оказалось молодое, чисто выбритое лицо. – Я здесь, чтобы встретиться с вами. Я просто хотел дать вам понять, что вы не единственные, кто умеет играть в подобные игры.

Бэлтрис нахмурилась, но ее спутник, справившись с первоначальным удивлением, внезапно расхохотался.

– Дорогая моя, разве ты не видишь? – сказал он в ответ на ее недоуменный взгляд, – Это же Джейс Белерен!

Хотя Джейс уже знал, что им известно, как его зовут на самом деле, он все равно вздрогнул, услышав свое имя.

– Ну а ты, выходит, Теззерет?

– Выходит, так, – Теззерет поднял свою искусственную руку, то ли поприветствовав, то ли раздраженно отмахнувшись. Джейс сощурился, но так и не смог опознать странный, необычно тусклый металл.

– Босс, мне это не нравится, – прорычала Бэлтрис, не заботясь о том, что Джейс отлично мог ее слышать. – Как он нашел комплекс?

– Дорогая моя, это то, что он умеет лучше всего, – Теззерет перестал улыбаться, и его лицо стало задумчивым. – Очень хорошо, Белерен. Считай, что ты донес до меня свою точку зрения. Может, зайдем куда-нибудь пообщаться? Здешние таверны, конечно, не сравнятся с «Виноградником», но что поделать.

– Ты хочешь сказать, к себе вы меня не пригласите? – издевательским тоном спросил Джейс.

– Не в этот раз, Белерен. Не в этот раз…

***

Джейс не запомнил названия таверны, поскольку был слишком занят, присматривая за обоими новыми знакомыми разом. Однако он заметил, что, как и обещал Теззерет, она действительно ничем не напоминала «Первый Виноградник». Посетители, половина из которых была одета в кричащие цвета среднего класса, а другая половина – в тусклую одежду бедняков, сидели за расставленными в беспорядке столиками разных стилей и форм. Таверна находилась на самой окраине Щербатой Пустоши, и Джейс предположил, что большая часть мебели была подобрана когда-то среди развалин. Теззерет и Бэлтрис заказали лишь небольшие кружки легкого, но душистого пива. Джейс, с утра не евший ничего, кроме пирожных Эммары, попросил принести ему миску клецок с начинкой из сыра и колбасы.

– Итак, – начал Джейс, когда все заказы были сделаны, – что…

Теззерет остановил его, подняв металлическую руку, в которой держал причудливый прибор. Пирамидка из неизвестного металла, не похожего ни на тот, из которого состояла искусственная рука Теззерета, ни на какой-либо из известных Джейсу обычных сплавов, была покрыта мелкими отверстиями и тихо подрагивала в такт тиканью и щелканью крошечного механизма внутри.

Теззерет переложил прибор в левую руку – настоящую, из плоти – и поднес его к лицу Джейса.

– Скажи сюда что-нибудь, будь добр, – попросил он.

Джейс удивленно нахмурил брови.

– Что именно?

– Этого достаточно, – улыбнулся Теззерет. Он поставил прибор в центр стола и стал чего-то ждать.

Щелканье и стук пирамидки становились все громче, все чаще, пока под ней не завибрировал стол. А затем механизм достиг некоего заранее определенного порога, и звуки пропали, оставив лишь слабое жужжание на заднем плане.

При этом пропали не только звуки самого агрегата, но и гомон в таверне, и отдаленные голоса ночных обитателей Равники, вышедших по своим делам на темные улицы. Джейс недоверчиво уставился на Теззерета.

– Она фильтрует звуки, – объяснил тот, – и нейтрализует их. Поэтому ей нужен был образец твоего голоса. Мы свои уже предоставили. Шум извне, если он не будет по-настоящему громким, до нас не дойдет. А наши собственные голоса, если ты не будешь орать во всю глотку, не услышит никто за пределами нашего стола.

– Удобно, – Джейс постарался скрыть восхищение за сарказмом, но потерпел неудачу.

– Еще бы, – Теззерет изобразил театральный поклон, прижав к груди искусственную руку. – Ну ладно. Прежде всего, позволь мне извиниться за тот способ, которым тебя пригласили на нашу встречу. Вероятно, это сбило тебя с толку и доставило некоторые неудобства.

– Это еще мягко сказано, – пробормотал Джейс.

– Тем не менее, это было необходимо. В Консорциуме работают только лучшие из лучших – от этого зависит успех нашего дела. Нам нужно было убедиться, что ты годишься пополнить этот список.

– И?

– Мы же здесь, не так ли?

– А если бы я не прошел отбор?

Теззерет промолчал. Бэлтрис ухмыльнулась и пожала плечами.

– Возможно, будет лучше, если никто из нас об этом не узнает, – она протянула руку через стол. – Без обид, идет?

Джейс поглядел на ее руку, как на ядовитую змею, а затем встретился с ней взглядом, позволив искорке силы на мгновение промелькнуть в своих глазах.

– Я дам тебе знать, – мрачно произнес он. – Когда решу, понравилось ли мне услышанное здесь или нет.

Вот вам, ублюдки! Не вы одни умеете строить из себя невесть что.

Бэлтрис зарычала и убрала руку, но Джейс с наслаждением заметил, как она напряглась от его слов. Теззерет лишь усмехнулся.

– Смею предположить, – произнес светловолосый маг мгновение спустя, – что ты не терял времени даром и успел кое-что разузнать о нас?

Джейс медленно кивнул.

– Теззерет, маг и изобретатель с немалым талантом, возглавляющий организацию с немалым влиянием, – Теззерет склонил голову в знак согласия. – А о тебе…, – Джейс коротко взглянул на Бэлтрис и тут же отвернулся, словно считал ее пустым местом, – …не могу сказать ничего интересного.

Он притворился, что не слышит ни рыка, вновь донесшегося через стол, ни урчания в собственном животе. Может, и не стоило так явно ее провоцировать…

– Насколько мне известно, – продолжил Джейс, тщательно подбирая слова, – Безграничный Консорциум по сути представляет собой нечто вроде торгового синдиката. Вы приобретаете товар в одном месте, а продаете его в другом, где он представляет наибольшую ценность…, – все, пора засунуть голову в пасть дракону, – …и, как я предполагаю, частенько эти места находятся в совершенно разных мирах. Ты мироходец, Теззерет, или на тебя работает кто-то из мироходцев.

Теззерет улыбнулся и даже коротко поаплодировал.

– Браво. Видишь, Бэлтрис, я же говорил, что он догадается. Что-нибудь еще, Белерен?

Джейс сидел, тупо уставившись в стол, и бесцельно водил пальцем по старой царапине на дереве. Он закусил губу, словно набирался смелости, чтобы что-то сказать. Какое-то время Теззерет терпеливо ждал, но вскоре его улыбка увяла, а его пальцы забарабанили по столу.

Но так было нужно. Они дали Джейсу время сосредоточиться, сфокусировать свой разум. И, используя накопленную силу, Джейс Белерен – который не привык довольствоваться лишь половиной ответов – нажал. Теззерет отшатнулся вместе со стулом, почувствовав, как молодой маг заглядывает в окно его сознания, пока что поверхностно, и собирается нырнуть глубже.

– Я знаю, что ты не всегда был главным в Консорциуме, – озадаченно произнес Джейс. – Но я не могу взять в толк, как можно украсть целую организацию. И у кого…

Стол подскочил, едва не треснув пополам от могучего удара металлической руки Теззерета. Он перегнулся через столешницу, не обращая внимания на расплескавшееся пиво, и Джейс съежился под его пристальным взглядом, словно тот обладал реальным весом. Бэлтрис встала, и пламя – не просто гнев, а самое настоящее жаркое пламя – вспыхнуло в ее зрачках и охватило ее ладони. Она подалась вперед, явно намереваясь прикончить наглеца, но стремительный жест Теззерета заставил ее остановиться.

Все это время прочие посетители таверны продолжали как ни в чем не бывало выпивать за своими столиками, даже не подозревая, что рядом с ними вот-вот взорвется вулкан.

– Мне известно, что прошло уже довольно много времени с тех пор, как ты в последний раз официально чему-то учился, – процедил Теззерет, – так что позволь преподать тебе краткий урок. Возможно, ты и привык безнаказанно копаться в чужих мыслях, Белерен, и ошибочно полагаешь, что мало кто из магов обладает подобным талантом. Но любой чародей, имеющий хотя бы малейшее представление о магии разума, может почувствовать твое вторжение, пускай мы и не способны его повторить. И мы от этого не в восторге.

Теззерет медленно опустился на стул; Бэлтрис, хотя и с явной неохотой, последовала его примеру.

– Сегодня это сошло тебе с рук, Белерен, поскольку ты еще не понимаешь правил. Но учти – если ты еще хоть раз проделаешь нечто подобное со мной или с кем-то из моих приближенных, я тебя убью, невзирая на всю ту пользу, которую ты мог бы принести.

Хотя в тот момент Джейсу больше всего хотелось подчиниться своим инстинктам и сбежать, он постарался придать своему лицу безразличное выражение и кивнул.

– Что касается твоего предыдущего вопроса, – продолжил Теззерет спокойным ровным голосом, как будто ничего не случилось, – да, я и в самом деле обладаю Искрой, и Бэлтрис тоже. Среди всех известных мне организаций во всех мирах Безграничный Консорциум может похвастаться самым большим числом мироходцев.

– И каково же это число? – уточнил Джейс как можно более небрежно.

– Если ты примешь мое предложение, – серьезно ответил Теззерет, – то нас будет пятеро. Плюс еще троих я могу нанять для определенной работы, но они не являются полноправными членами Консорциума.

Ага, вот мы и подошли к самому главному.

Джейс не стал расспрашивать, зачем он им понадобился. Он и сам прекрасно понимал ценность своей магии, в особенности редких телепатических способностей. Теперь ему стало ясно и то, как Теззерет узнал о нем; человеку с таким влиянием, простиравшимся на многие миры, не требовалось читать чужие мысли, чтобы узнать все, что он хотел.

Поэтому он задал другой вопрос:

– Зачем мне вступать в вашу организацию? Мне и так неплохо живется.

– Неужели? – спросил Теззерет с нескрываемым разочарованием. – Шантажируя богатых дураков тем, что раскроешь их страшные секреты? Кто там был последним, а, Белерен? Лорд Делвеккян с его пристрастием к дерябскому корню? И сколько он заплатил, чтобы сохранить эту маленькую тайну – пару сотен мер золота?

На этот раз Джейс даже не потрудился ответить, лишь покачал головой, удивляясь осведомленности Теззерета.

– А потом у тебя закончатся деньги, и что тогда? Очередной богатый дурак? Жить от секрета до секрета и от угрозы до угрозы, пока ты не прихватишь одного из них крепче, чем он мог бы стерпеть? Скверный образ жизни, Белерен. Я бы даже сказал, позорный. И, если быть откровенным, недостойный твоих талантов.

– Пока что меня все устраивает, – пробормотал Джейс в свою защиту, чувствуя, как от стыда у него загорелись щеки. Правда в словах Теззерета уязвила его больнее, чем подосланный Гемретхом демон.

– Устраивает, – передразнил его изобретатель. – Но и только. Ты ничего не достиг. Не совершил ничего стоящего. Меж тем твои задатки, Джейс Белерен, слишком велики, чтобы прожигать жизнь вот так, впустую. Ты спрашиваешь, почему ты должен присоединиться к нам. Вероятно, потому, что ты ищешь возможность сорвать куш, – настоящий куш, – чтобы жить в свое удовольствие, не бегая от одного развращенного скряги к другому. Потому что ты хочешь заслужить уважение других людей, мужчин и женщин, которые будут бояться тебя за то, кем ты являешься и что ты делаешь, а не потому, что тебе про них что-то известно. И еще потому, что подсознательно ты понимаешь, хотя и не хочешь себе в этом признаться, – здесь твои умения пропадают зря. У тебя есть сила, Белерен, в том числе врожденное владение магией, освоить которую способны считанные единицы. А ты готов позволить ей зачахнуть. Вступи в Безграничный Консорциум, и я гарантирую, что ты сможешь развивать свои таланты, возвыситься над собой, учиться у других.

Джейс поднял взгляд, чувствуя, как участился его пульс.

– У вас есть те, кто будет учить меня?

У него не было настоящего наставника уже много лет, с тех пор, как…

– Чтению мыслей – нет. Другим видам магии разума, таким, как твои иллюзии и твое ясновидение – несомненно. Я сам немного понимаю в этом, хотя подобные вещи не относятся к моим первоочередным интересам. Я мог бы учить тебя лично, когда позволит время. Пускай я не смогу наставлять тебя в телепатии, но, по крайней мере, я приведу в порядок твою дисциплину, чтобы ты использовал свои способности с наибольшей отдачей.

– Ты правда готов на это пойти?

– Белерен, чтобы заполучить себе такого могущественного мага разума, как ты, я готов пойти и на большее.

– Осторожнее, а то закончишь, как его прошлый учитель, – ухмыльнулась Бэлтрис.

Раздался треск керамики, и кружка в руке Джейса разлетелась на куски. Все его тело онемело, словно его хватил удар, и он поднял на женщину взгляд ярко сияющих глаз. Если бы желания могли убивать, то вместо кружки в его кулаке хрустнула бы шея Бэлтрис.

– Откуда ты… Как? – горечь подступила к его горлу, и он едва мог выдавить из себя слова.

– Да ладно тебе, Белерен, – подмигнула Бэлтрис. – Если уж нам известно все остальное, думаешь, мы не узнали про Альхаммаррета? Насколько я понимаю, тебя до сих пор разыскивают в каждом селении на сотню миль от Скрещения Силмота.

Взор Джейса заволокло красной пеленой ненависти. Он сам не понял, как вскочил на ноги, опрокинув стул.

– Ты никогда больше не произнесешь это имя.

Голос его был на удивление ровным, без малейшего намека на крик, но он хлестнул, словно невидимый кнут. Бэлтрис уловила нависшую опасность, но не собиралась отступать перед этим выскочкой. Она тоже встала, и атмосфера за столом накалилась от напряжения и скопившейся магии. Теззерет ничего не говорил. Похоже, ему было любопытно, кто из двоих не выдержит первым.

Это был Джейс. Он отвернулся, решив не вступать в битву, не будучи уверенным в ее исходе. Все еще красный, он поднял стул и опустился на него, потупив взор. Но уголок его рта слегка приподнялся, как будто ему все же удалось что-то доказать противнице.

С кривой высокомерной ухмылкой Бэлтрис тоже вернулась на место.

– Бэлтрис, – вдруг обратился к ней Теззерет, – подожди меня на улице.

Улыбка моментально пропала с лица женщины, словно подстреленная из арбалета.

– Что? Босс, я…

– Мне нужно поговорить с Белереном, и желательно, чтобы при этом вы не угрожали друг другу каждые пять секунд.

Джейс стиснул зубы, чтобы не засмеяться.

– Но босс, вдруг он…

– Белерен не опасен для меня. Иди.

Бэлтрис презрительно хмыкнула, сверкнула напоследок глазами и покинула стол, все еще втайне надеясь, что маленький ублюдок сглупит и откажется от предложения Теззерета. И тогда, учитывая все то, что ему уже известно, боссу не останется ничего другого, кроме как позволить ей…

Бэлтрис настолько глубоко погрузилась в свои мечты, представляя, что именно она сделает с Белереном, если ей представится такая возможность, что поняла это только спустя какое-то время: до конца своих дней она так и не смогла вспомнить имени наставника Джейса.

Они сидели на полу, напротив друг друга, посреди похожего на пещеру зала, расположенного под комплексом Щербатой Пустоши. Внешние стены зала были каменными, но внутренние перегородки состояли из тонких металлических пластин. Пластины эти складывались и скользили вдоль рельсов на потолке, благодаря чему зал можно было поделить на любое количество маленьких кабинетов какой угодно формы. В данный момент они выстроились так, что получился почти идеальный овал.

– Полагаю, нет нужды объяснять тебе, – помолчав пару секунд, начал Теззерет, – насколько мощным инструментом может стать телепатия для такой организации, как моя?

– Нет, – ответил Джейс с легкой улыбкой. – Мне кажется, я и сам могу догадаться.

– Отлично. Ты прошел тест под названием «Я не безнадежный болван». Теперь…

– А вот чего я никак не могу понять, – перебил Джейс, – так это того, почему ты до сих пор еще не получил доступа к подобной силе. Я знаю, что у меня редкий дар, но ведь не настолько же редкий! Или нет?

– Это может показаться странным, – согласился Теззерет, – но за всю свою жизнь я встречал только двух телепатов, не считая тебя. Один из них уже мертв, а другой… скажем так, он недоступен для найма.

– Но…

– Много раз я пытался построить какой-нибудь прибор, – продолжил Теззерет, на этот раз не позволив себя перебить, – устройство для достижения того, на что оказались не способны ни я, ни мои агенты. Но все мои попытки провалились. Я собрал две короны из эфирия…

– Эфирия? – переспросил Джейс.

Теззерет скрипнул зубами, явно недовольный тем, что его снова прервали, и поднял свою искусственную руку.

– Вот он, эфирий. Мощный, насыщенный магией сплав, который прекрасно держит любые чары. Кроме того, он исключительно редок, поскольку секрет его изготовления утерян во всей Мультивселенной. Моя рука, вероятно, стоит больше, чем весь этот округ.

Джейс удивленно вытаращил глаза.

– Как я уже сказал, – продолжил изобретатель, – у меня было две короны из эфирия. Одна из них должна была позволить мне читать мысли того, кто наденет вторую. У нас получалось вести беседу, разговаривать так, как будто мы рядом, находясь при этом за много миль друг от друга. Но я так и не мог прочитать мысли, которые собеседник не желал открыть мне добровольно. Затем я построил саркофаг, начиненный иглами и трубками, в который помещался подопытный. Мне удалось извлечь из его разума примерно пару слов в мысленном эквиваленте, но затем машина превратила мозг испытуемого в нечто, напоминающее помет гаргульи.

Джейс поежился.

– Однажды я оборудовал хрустальный зал, – пустился в воспоминания Теззерет, и взгляд его подернулся дымкой, – который мог сохранить в себе память и личность умирающего человека. Но механизм, который должен был позволить мне общаться с находящимся внутри разумом, не сработал. Поскольку я построил этот зал исключительно для общения, я не предусмотрел никаких средств для пересадки разума в новое, живое тело. Поэтому я до сих пор не знаю, что именно мне удалось сохранить.

– Я хочу сказать, – подытожил Теззерет, внезапно придя в себя и глядя на Джейса так, словно это он перевел разговор на другую тему, – что, хотя для тебя в этом и нет ничего сложного, а волшебники уже много веков бьются над изучением этого вида магии, подобные навыки в действительности являются очень редкими и трудно поддаются освоению. А это значит, Белерен, что нам придется выжать из тебя все, на что ты способен.

– Я переживу, – осклабился Джейс.

– Рад это слышать. А теперь поговори со мной.

– Что?

– Поговори со мной, – Теззерет подался вперед, упираясь кулаками в стол. – Но не языком. Мыслями.

Пару мгновений Джейс тупо смотрел перед собой. Теззерет не был уверен, пытался ли он сосредоточиться, или же просто не понял приказа. Но потом…

– Так?

Слова возникали сразу в мозгу Теззерета. Губы Джейса, его язык и челюсти оставались совершенно неподвижными.

– Именно так, – вслух ответил ему изобретатель. – Вижу, что ты делаешь это не впервые.

– Пару раз это здорово меня выручало.

– Какова дальность?

Джейс пожал плечами и ответил вслух.

– Пара ярдов или около того, дальше не пробовал.

– Тогда проверим. – Теззерет указал металлическим пальцем на дверь. – Снаружи в коридоре стоит несколько стражников. Ты можешь поговорить с ними?

– Хм. Я никогда не делал этого с теми, кто находится за пределами видимости. Разве что с уже знакомыми мне людьми.

– Значит, сейчас самое время начать.

Спустя миг глаза Джейса выпучились, и мышцы его лица свело судорогой, как будто он пытался подавить крик. Затем дверь распахнулась, и в помещение, звеня кольчугами, ворвались трое стражников, уже готовые выхватить мечи. В зале резко запахло оружейной смазкой.

– Босс? – озабоченно поинтересовался один из них. – У вас все в порядке? Мне показалось, что нас кто-то зовет.

– И вам тоже? – спросил Теззерет у двух других.

Оба покачали головами:

– Мы ничего не слышали, босс.

– Неплохо для начала, – Теззерет показал на первого стражника, который снова повернулся к Джейсу. – Можешь теперь одновременно подключить нас обоих?

– Что?

– Ты можешь поговорить сразу и с ним, и со мной?

Джейс нахмурился и сжал кулаки.

– Не уверен…

Теззерет посмотрел на стражника. Тот кивнул.

– Я слышал его, босс.

– Превосходно!

Молодой маг быстро уставал, пускай не телом, но разумом. По ощущению это напоминало попытку жонглировать двумя мячиками в разных направлениях.

Но он едва не упал в обморок, когда Теззерет указал на другого стражника.

– А теперь – с нами тремя.

Джейсу потребовалось примерно полдюжины попыток, чтобы второй стражник услышал его мысленный голос. Его лоб покрылся испариной, горло пересохло, как мумифицированная кость, а взор начал мутиться. Теперь настоящие Теззерет и стражники казались ему такими же расплывчатыми, как и их отражения в гладких стальных стенах.

– Нет! – увидев, что Теззерет показывает на третьего стражника, Джейс покачал головой и тут же пожалел об этом – мир закружился у него перед глазами. – Теззерет, я не могу. У меня…

– Нет, ты не сдашься вот так! – рявкнул изобретатель, багровея лицом. – Я этого не позволю!

– Но… Но я…

– Проклятье, Белерен! Делай это! Сейчас же!

Джейс постарался охватить своим мысленным голосом сразу четырех человек. Голова его раскалывалась, как будто кто-то воткнул ему в череп лом и теперь методично проворачивал его то в одну, то в другую сторону.

– Жалкое зрелище, – произнес Теззерет, вставая с места. При этом, несмотря на тон, он не оставил Джейса лежать на полу, а протянул ему руку, помогая сесть, прислонившись к стене. – Я жду от тебя лучших результатов, Белерен. Я знаю, что ты способен на большее.

Он повернулся к ближайшему стражнику.

– Когда он придет в себя, не выпускайте его отсюда до тех пор, пока он снова не сможет поговорить хотя бы с вами тремя. Я хочу знать – и пусть он тоже это знает – что боль и прошлые неудачи не остановят его и не заставят забыть уже достигнутое.

– Будет сделано, босс.

Изобретатель ушел, оставив стражников наедине с Джейсом, дрожащим не столько от боли, сколько от стыда за свое первое поражение.

***

Вот уже несколько часов Джейс лежал на пышной пуховой перине, положив руки под голову, и таращился в потолок. На протяжении многих дней это было его основным времяпрепровождением, и маг в очередной раз задумался о том, что понятие Теззерета о насыщенной жизни, по-видимому, сильно отличалось от его собственного. Ему оставалось разве что с нетерпением ждать новой тренировки. Они мало подходили под определение «веселья», и Джейс даже всерьез подумывал о том, чтобы бросить их после того, первого раза – вот только они работали! Будь он проклят, если за считанные дни не стал ощущать, как его сознание расширяется. Теперь он с легкостью постигал волшебство, которым до этого ни разу не пользовался, а прошлые магические навыки отточил до бритвенной остроты.

Но занятия проходили от случая к случаю, когда Теззерет находил возможность оторваться от множества других забот во множестве других миров. И Джейс начинал откровенно скучать.

Равницкое подразделение Консорциума было одним из самых благоустроенных во всех мирах – по крайней мере, так утверждал Теззерет. Джейсу доводилось видеть здесь залы с мраморными стенами и богатыми коврами, кухни, где готовилась еда, которая сама по себе могла считаться особым видом волшебства, и библиотеки, способные похвастаться коллекцией любых книг на какую угодно тему.

Личные покои Джейса состояли из нескольких комнат, освещенных самосветными свечами, которые не давали тепла; в гостиной постоянно горел камин, способный греть или охлаждать по желанию постояльца; а механические слуги, пускай они и уступали куклам Эммары в расторопности и ненавязчивости, все же весьма прилежно исполняли все прихоти Джейса.

Первые несколько дней все это казалось ему настоящим раем, и Джейс нежился в роскоши, которой никогда прежде не знал.

Но спустя два месяца, в течение которых он только и делал, что рылся в вышеуказанных библиотеках или бесцельно слонялся по улицам Равники (с чем он прекрасно справлялся и до вступления в Консорциум), Джейс был готов к любым переменам. Однако ни сам Теззерет, ни глава равницкой ячейки, кажется, не собирались поручать ему никаких настоящих дел.

Местный командир, невероятно тучный тип с пальцами, похожими на сардельки, всклокоченными волосами и черной бородой, был настолько приземистым, что при первой встрече у Джейса промелькнула мысль – а не происходит ли он из мифической расы гномов, о которой ходили слухи в других мирах? Его звали Палдор; «звучит почти как «падла», – любил говорить он при любом удобном случае, похлопывая себя по толстому брюху, – ума не приложу, чего от меня ожидали родители, когда наградили таким имечком?» Никто не находил эту шутку смешной, что вовсе не мешало Палдору повторять ее снова и снова.

Он казался вполне дружелюбным малым, охотно помог Джейсу освоиться на новом месте и представил его другим членам ячейки. Но Джейс не раз задумывался о том, насколько же темную сторону личности должен был таить в себе Палдор, чтобы пробиться на столь высокий пост под началом Теззерета. Само собой, обязанности Палдора не позволяли ему долго нянчиться с новичком, и вскоре Джейс снова оказался предоставлен самому себе. При этом он даже не мог самостоятельно с кем-нибудь познакомиться, потому что не знал, кто из членов равницкой ячейки в курсе иномирного происхождения Консорциума, и боялся случайно разболтать секреты Теззерета непосвященным.

Джейс все лежал, разглядывая потолок и предаваясь размышлениям, пока не провалился в то полусонное состояние, которое возникает, если долго валяться в кровати и ничего не делать. Поэтому он далеко не сразу сообразил, что кто-то тарабанит кулаком в его дверь.

Потратив пару мгновений на то, чтобы расправить самые заметные складки на одежде, Джейс распахнул дверь и с удивлением обнаружил, что смотрит в немного кривое зеркало – по крайней мере, так ему показалось поначалу.

– Ты, наверное, Джейс, – предположил незнакомец.

Джейс в ответ красноречиво моргнул.

– А я Каллист. Каллист Рока. Ты уж либо научись не так крепко дрыхнуть, либо заведи себе дверной колокольчик. Лучше всего будет снять его с церковной колокольни.

– Угу, – добавил Джейс.

– Идем, нас вызывают. Нам уже минут пять как нужно быть в кабинете Палдора. Так что если твоя магия не может перенести нас назад во времени или сотворить для нас действительно веское оправдание, предлагаю ускориться.

И Джейс, до сих пор не понимая, что происходит, ускорился.

Хотя маг уже давно изучил в здании все входы и выходы, он позволил своему спутнику идти впереди, чтобы иметь возможность рассмотреть его поближе. Сейчас, когда Джейс был чуть менее сонным и гораздо более внимательным, сходство между ними уже не казалось ему таким сильным. Каллист носил черный кожаный доспех поверх темно-синего поддоспешника; возможно, они походили на одежду Джейса цветом, но никак не назначением. Различные клинки, которыми Каллист был увешан с ног до головы, также намекали на огромную пропасть между навыками двух молодых людей. Тем не менее, они все еще могли сойти за родственников, и Джейс отказывался считать это простым совпадением.

Каллист знал извилистую череду коридоров по крайней мере не хуже, чем Джейс. Он ни разу не замешкался по дороге к кабинету Палдора, который находился на верхнем этаже самого высокого строения. Пока Джейс пытался отдышаться после долгого подъема, он с некоторым раздражением отметил, что Каллист нисколько не запыхался.

Кабинет, куда Каллист вошел первым, небрежно постучав в дверь, был просторным и в основном пустым. В дальнем его конце стоял письменный стол из красного дерева, широкий, но необычайно низкий, как раз под стать Палдору. Вокруг неровным полукругом располагалось несколько стульев. Над столом висели часы с латунными шестеренками и тяжелыми маятниками. Правую стену занимало большое окно, из которого открывался вид на постепенно возрождающуюся Щербатую Пустошь. Левую же…

На левой стене находилось хитроумное устройство, по размеру меньше часов, но куда более сложное. Стеклянные трубки переплетались друг с другом, почти завязываясь в узлы и изгибаясь под немыслимыми углами. По ним длинными прядями струился… нет, не дым, поскольку никакой дым не мог бы иметь столь неестественный цвет. Джейсу понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы узнать эфир Слепой Вечности, ведь до этого ему ни разу не доводилось наблюдать даже легкого облачка этой субстанции в материальном мире. О назначении такого прибора он мог только гадать.

Больше в кабинете не было ровным счетом ничего. Огромное пространство служило одной-единственной цели – чтобы посетители могли видеть, какое огромное пространство Палдор мог позволить себе потратить впустую.

Палдор поднял голову, бросил недовольный взгляд на часы над головой и отошел от стола на пару шагов. Сегодня он был облачен в нечто такое, что Джейс вежливо мог бы назвать просторной мантией, а честно – небольшим шатром. Одеяние имело насыщенно-лиловый цвет и делало Палдора похожим на огромную бородатую виноградину.

– Добро пожаловать на первое задание, Белерен, – поприветствовал он.

Ответа не последовало. Потребовалось весьма недвусмысленное «кхм!», чтобы отвлечь внимание Джейса от замысловатого агрегата на стене.

– Ах, да, – спохватился Джейс. – Прошу прощения.

Палдор нахмурился и покачал головой.

– Ты когда-нибудь слышал о Ронии Хессет?

– Кажется, где-то мне встречалось это имя. Кто она?

– Глава купеческой семьи, некогда имевшая связи с Оржовом. Консорциум тесно сотрудничал с ней после того, как гильдии приказали долго жить. Пару раз она даже вела переговоры с самим Теззеретом. Ей не известно ни о том, кто мы на самом деле, ни о существовании других миров, если уж на то пошло, – но для постороннего человека она неплохо осведомлена о делах Консорциума. А в последнее время сорвалось несколько наших сделок с ее Домом. Поначалу мы с Теззеретом смотрели на это сквозь пальцы; в каждой подобной организации есть нечистые на руку люди, а сама Рония в прошлом неплохо себя зарекомендовала. Но сейчас она утверждает, что потеряла целый платеж, несколько тысяч мер в золотом эквиваленте. А если учесть, что примерно в это же время один из ее родственников выплатил огромный долг крепко прижавшим его ростовщикам… Думаю, вы понимаете, что все это возбудило мои подозрения.

– Возбудило? – хмыкнул Каллист откуда-то сзади. – По мне, так подозрения уже должны пускать слюну от похоти…

– Твоя задача, – продолжил Палдор, обращаясь к Джейсу, – будет несложной для человека с такими талантами. Сперва мы хотели, чтобы ты просто встретился с Хессет и заглянул ей в голову, как ты обычно это делаешь, но она уже несколько дней отказывается с кем-либо видеться. Говорит, что слишком занята. Но, честно говоря, терпение Теззерета на исходе. Так что придется вам с Рокой нанести визит ей домой. Он поможет тебе проникнуть в ее покои; затем ты проникнешь в ее мысли. Если окажется, что она все-таки невиновна и ничего не знает о краже, вы просто вернетесь сюда, и дальше это уже станет моей заботой. Но если мои подозрения подтвердятся, и она действительно водит нас за нос, ты сообщишь об этом Каллисту, а уж он разберется с ней, как он умеет, чтобы другим неповадно было.

Джейс скривился. Он знал, что работа в Консорциуме потребует от него того, что он предпочитал называть «полулегальной деятельностью». Черт возьми, он и так многие годы жил за счет этого. Но убийство?

У Джейса отвратительно засосало под ложечкой, и он уже открыл было рот, чтобы возразить, или хотя бы просто сообщить Палдору, что все это было ошибкой, и работа на Теззерета все-таки не для него.

Но слова отказывались выходить наружу. Страх потерять все те возможности, которые обещал ему Теззерет – не говоря уже о куда более сильном страхе перед тем, что эти люди могут сделать с ним, если он сейчас пойдет на попятную, – сжал его голосовые связки стальной хваткой. И вот, чувствуя новый приступ тошноты, вызванный не только и не столько страхом, Джейс кивнул.

– Каллист уже изучил план особняка Хессет, – сообщил Палдор. – У вас не будет особых трудностей.

Джейс повернулся.

– И вы выбрали именно Каллиста, потому что у вас вдруг оказался боец, очень похожий на вашего единственного телепата – или телепат, напоминающий вашего лучшего бойца, – добавил он с саркастической ухмылкой и кивнул в сторону Каллиста. – Наверное, вам любопытно посмотреть, насколько хорошо они вдвоем сумеют выполнить простое задание, чтобы вы могли понять, получится ли извлечь выгоду из их сходства в будущем?

Палдор широко улыбнулся:

– Вот, ты уже мыслишь как член Консорциума! А теперь к делу, – он развернулся в кресле и снял со стены странное приспособление в виде трубки с воронкой на конце. Прибор не содержал в себе никакого волшебства – это было обычное переговорное устройство, предназначенное для того, чтобы без помех доносить приказы в нижние помещения.

– Капитан! – крикнул Палдор в трубку, улыбаясь при этом Джейсу и Каллисту. – Принесите для Роки и Белерена пару комплектов формы слуг имения Хессет!

Джейсу даже не потребовалось читать мысли – достаточно было страдальческого стона Каллиста, чтобы понять, что обновка ему не понравится.

И это было еще мягко сказано. Джейсу дали примерно полчаса, чтобы переодеться в отвратительного вида ливрею с канареечно-желтыми штанами и темно-красной рубашкой и собрать все, что он посчитает необходимым. На вопрос, может ли он взглянуть на план имения, ему посоветовали больше доверять напарнику, и выставили обоих за порог.

– Я чувствую себя фруктовым салатом! – пожаловался Джейс Каллисту, когда они покинули Щербатую Пустошь.

– Кому ты это говоришь? Я даже на свои ноги стараюсь не смотреть, чтобы ненароком не выжечь себе глаза.

Какое-то время они молчали, пока не подошли к имению Хессет. Джейс почувствовал некоторое облегчение, когда увидел, что этот район был в основном населен представителями среднего класса, так что они с Каллистом были далеко не самыми нелепо одетыми людьми на улице.

– Мне кажется, – заметил Джейс, когда впереди показалась наружная стена усадьбы, – или эта операция действительно несколько непродуманная? Неужели нельзя было дождаться удобного случая, чтобы я прочитал мысли Хессет где-нибудь на людях? Зачем ломиться к ней в дом?

– Возможно, ты и прав, – согласился Каллист. – Но Теззерету на днях должны доставить мешочек редких нефритов, которые посчастливилось раздобыть другой ячейке, а кое-кто вне Консорциума уже распустил слухи о наших убытках от сделок с Домом Хессет. Он действительно хочет поскорее все уладить, пока кто-нибудь, кто поверил слухам и счел нас уязвимыми, не позарился на эти нефриты.

– Ясно, – и вдруг, в порыве внезапной подозрительности, Джейс добавил: – Но я никогда раньше не встречал мироходца, который предпочитает оружие заклинаниям.

– Да ты и сейчас не встретил. Я достаточно имел дело с такими, как ты, в том числе с Теззеретом, и поэтому в курсе всего, что здесь творится. Но сам я не отличу огненный шар от стеклянного шарика.

Тем временем напарники наконец пришли на место, и дальнейшие разговоры были отложены до лучших времен.

Внешняя стена имения не стала для них серьезной преградой. Джейс сумел мысленно заглянуть за нее и наблюдал до тех пор, пока не убедился в отсутствии охраны, сторожевого пса или дрейка. Когда стало ясно, что путь свободен, Каллист бросил веревку с зачарованным концом, который цеплялся безо всякого крюка, и они перелезли через стену. Джейс сделал это чуть менее изящно, чем боец.

– Полезный трюк, – прошептал Каллист, когда они оказались на земле. – Пожалуй, надо бы и мне выучить пару-тройку волшебных слов.

Джейса ответил ему даже не шепотом; его слова сразу раздались в мозгу Каллиста:

– Да, тебе бы не повредило.

Каллист замер, наградил Джейса взглядом, значение которого тот не смог понять, и двинулся вперед.

Пересечь двор усадьбы оказалось не сложнее, чем преодолеть стену. Благодаря натренированным чувствам Каллиста и сверхъестественному чутью Джейса они могли распознать приближение любого стражника или животного и вовремя укрыться за изгородью или деревом, которыми изобиловало имение. Но все-таки два огромных пса, тянувших за собой на поводках своего хозяина, едва не унюхали незваных гостей. Подстриженный кустарник, за которым они спрятались, мог обмануть глаза человека, но только не собачий нос. Каллист потянулся было к своим клинкам, ругаясь вполголоса из-за того, что придется наделать шума, но вовремя заметил, как Джейс бормочет что-то себе под нос. Собаки прошли мимо, не задержавшись ни на секунду.

– Что ты…?

На этот раз Джейс ответил вслух:

– Большинство людей думает, что иллюзия – это только образы или звуки. Конечно, запахи имитировать сложнее, но если знать, как это делается…

Каллист усмехнулся.

– Ты непременно должен научить меня этому. Но… не слишком увлекайся подобными штуками, ладно? А то от этих мысленных разговоров у меня мороз по коже.

Парадная дверь особняка вызвала у них не более чем секундную заминку. Пока Каллист возился с замком, Джейс стоял на страже, и, хотя его напарник больше ругался, чем совершал какие-либо действия, в конце концов с глухим щелчком механизм все же поддался. Позволив себе немного расслабиться, Джейс осмотрел дверь и прихожую на предмет магической сигнализации, но, если таковая и присутствовала, он не смог ее распознать.

– Это и должно быть настолько легко? – уточнил Джейс, когда они вошли в дом, мягко закрыв за собой дверь.

Каллист пожал плечами.

– Обычно со мной рядом нет того, кто умеет видеть сквозь стены и затыкать собакам носы с расстояния в тридцать футов, – прошептал он, – поэтому я ожидал, что будет легче, чем обычно.

Некоторое время они молча пробирались по темным коридорам.

– Это и должно быть настолько легко? – повторил Джейс свой вопрос, когда уже в третьем коридоре подряд им не встретилось ни единого стражника.

– Боюсь, что нет, – со вздохом признал Каллист.

Особняк был довольно типичным, похожим на все другие особняки: множество коридоров с комнатами по обеим сторонам; изысканные ковры и роскошные картины в еще более роскошных рамах; подсвечники, камины, широкие лестницы и обеденные столы, которые были гораздо больше, чем диктовала целесообразность. Коридоры наполнял сильный аромат розовых лепестков, и Джейс никак не мог понять, исходил ли он от ваз с цветами, которые украшали карнизы и полки, или здесь не обошлось без магии. А вот полное отсутствие пыли и грязи, несомненно, достигалось при помощи волшебства, поскольку даже самая старательная служанка не добилась бы такой чистоты.

Лишь раз Каллисту и Джейсу пришлось спрятаться в крохотном алькове, заслышав приближающийся топот тяжелых сапог. Трое стражников – до зубов вооруженных и закованных в доспехи, словно они и впрямь были рыцарями, собравшимися на войну, – прошагали мимо их укрытия. Никто из них даже не удосужился посмотреть по сторонам во время обхода.

Джейс и Каллист обменялись подозрительными взглядами, одновременно пожали плечами и продолжили путь к лестнице.

Им по-прежнему никто не мешал, и очень скоро они очутились рядом с дверью, ведущей, как утверждал Каллист, в опочивальню самой Ронии Хессет. Он осторожно потянулся к дверной ручке, но Джейс перехватил его руку.

– В чем дело? – прошипел Каллист. – Разве тебе не нужно видеть ее, чтобы прочитать ее мысли?

– Нужно, ведь я с ней толком не знаком, – кивнул Джейс. – Но… Я не знаю. Может, нам сперва, ну, скажем, смазать петли? Что, если дверь заскрипит?

Губы Каллиста тронула едва заметная улыбка.

– Да уж, Джейс, для вора ты очень неплохой маг.

– Что?

– Что ты можешь сказать мне об этой двери?

– Тяжелая. Деревянная. С хрустальной ручкой. Открывается внутрь… Ага.

– Вот тебе и «ага».

– Так почему бы нам просто не приоткрыть ее?

– И действительно.

Каллист мягко повернул ручку, а затем резко толкнул дверь, чтобы свести к минимуму любой шум, который она могла бы издать. Дверь приоткрылась на несколько дюймов, вполне достаточно для того, чтобы Каллист мог дотянуться до петель – но никакого скрипа не последовало. Действуя более осторожно, Каллист постепенно открыл дверь настолько, чтобы оба напарника смогли заглянуть в роскошную комнату.

Даже в неверном свете луны, проникающем сквозь окно, они различили исполинский гардероб, широкую кровать с балдахином и шелковыми простынями, и лежащую на ней фигуру, с головой укрытую одеялом.

– Готов? – еле слышно прошептал Каллист.

Джейс кивнул. Пожалуйста, мысленно взмолился он, обращаясь ко всей Мультивселенной разом, пусть она окажется невиновной! Тогда они с Каллистом смогут просто уйти, и никому не придется погибать этой ночью – ни Ронии Хессет, ни его, Джейса, душе…

Джейс уставился на спящую фигуру, потратил нескольких напряженных мгновений, чтобы сосредоточиться, и устремился в путешествие по чужим мыслям.

Хватая ртом воздух, Джейс вернулся в собственный разум.

– Ну что там? – прошептал Каллист. – Она виновна?

– Не могу сказать наверняка, но предположил бы, что да, – печально пробормотал Джейс.

Каллист удивленно моргнул.

– Как это – не можешь сказать?

– Под одеялом – не она. Это один из стражников, и он не спит. Другие сейчас направляются сюда. Каллист, они знали, что мы придем!

– Что ж, это веский довод в пользу ее вины, – бесстрастно произнес Каллист. – Я…

Позже Джейс так и не смог вспомнить, почувствовал ли он намерения приманки благодаря все еще сохранявшейся между ними телепатической связи, или же просто уловил что-то боковым зрением. Как бы то ни было, обеими руками он оттолкнул напарника в сторону почти одновременно с тем, как из комнаты раздался звон арбалетной тетивы. Болт пролетел сквозь приоткрытую дверь, с пугающей точностью прошив то место, где еще мгновение назад находилась голова Каллиста.

– Я твой должник, – выдавил из себя Каллист, дотянувшись мыском сапога до двери и захлопнув ее.

– Вспомнишь об этом на моем дне рождения, – ответил Джейс, удивляясь собственному хладнокровию.

Каллист фыркнул и подтолкнул Джейса к небольшому боковому коридорчику, где можно было хотя бы ненадолго укрыться в случае, если кто-нибудь поднимется по лестнице или выйдет из комнаты. Оба ждали, что дверь вот-вот распахнется, но, видимо, стражник в спальне решил дождаться подкрепления.

– Ну что, Джейс? Пойдем искать ее? Теперь, когда они знают, что мы здесь, это будет гораздо сложнее…

Маг не понял, почему Каллист решил предоставить право решения ему, но отрицательно покачал головой.

– Нет. Я понятия не имею, почему мы до сих пор не слышим топота бегущих стражников, но они могут появиться в любую секунду. Лучше мы расскажем Палдору о том, что произошло, а он организует для Хессет что-нибудь вроде случайного падения с моста.

И пусть в этом участвует кто-нибудь другой!

Выражение лица Каллиста осталось слишком непроницаемым, чтобы можно было понять, согласен ли он с этим, или же просто не хочет спорить. Тем не менее, он кивнул.

– Ну ладно. Давай выбираться отсюда поскорее.

Они вышли в коридор. Боец чуть отстал, чтобы извлечь свой самый большой клинок – устрашающего вида широкий палаш с зазубренным лезвием – и со всей силы ударил навершием рукояти по ручке двери в спальню. Хрусталь раскололся, и Джейс услышал, как внутри треснул механизм замка.

В ответ на его вопросительный взгляд Каллист лишь пожал плечами:

– Если стражник заперт в спальне, то он уже не помешает нам выбраться.

Они осторожно пошли по коридору, а затем вниз по лестнице, прижимаясь к стенам и старясь держаться в тени, хотя оба понимали всю тщетность этих попыток оставаться незаметными. Джейс чувствовал, что каждый их шаг, каждый вздох, каждый удар сердца звучит как сигнальный гонг, оповещающий всех в округе об их присутствии.

У подножия лестницы Каллист внезапно присел на корточки, держа в одной руке палаш, а в другой – длинный кинжал. Джейс тоже на долю секунды замер, не понимая, что же так насторожило напарника. И тут из-за ближайших дверей на них кинулась стража.

Их было трое: мужчина и две женщины, достаточно похожие друг на друга, чтобы можно было предположить, что они состоят между собой в родстве. У всех были кольчуги, боевые топоры с короткими рукоятями, темные волосы, стриженные ежиком, и хищные ухмылки. Они двигались с поразительной слаженностью, которая свидетельствовала не только об отточенном мастерстве, но и о богатом опыте командного боя.

Трио рассредоточилось: мужчина и одна из женщин встали по обе стороны лестницы, а вторая женщина осталась в центре. Ее топор чертил в воздухе гипнотические узоры.

Джейс швырнул ей в лицо извивающегося угря с острыми, как бритва, плавниками.

Угорь был ненастоящим, но для неподготовленного ума его фантомная натура не имела значения; испуг все равно оставался испугом, а боль определенно оставалась болью.

Женщина вскрикнула и упала навзничь. Пытаясь отмахнуться от фантома, она чуть не раскроила себе череп собственным топором.

Ее товарищи замешкались, не зная, что им делать – броситься ей на помощь или изрубить врага в фарш. Каллист, напротив, не мешкал ни секунды. Одним прыжком он очутился между противниками и полоснул каждого из них клинком. Джейс, только-только успевший перевести дух, приготовился было сотворить еще одно заклинание, но замер в немом изумлении, глядя на работу своего напарника.

Казалось, что Каллист находится одновременно в двух, а то и в трех местах. Сначала он прыгнул вправо и ударил, заставляя противника-мужчину поднять топор в отчаянной попытке защититься. Сталь лязгнула о сталь, и Каллист развернулся в другую сторону, используя движение вражеского топора для усиления собственного замаха. Во время разворота он кинжалом успел парировать выпад подобравшейся к нему сзади женщины, пнув ее при этом в колено. От удара нога женщины неестественно подвернулась, и она рухнула на четвереньки, шипя от боли. Каллист снова обернулся к мужчине и замахнулся палашом для нового удара.

Он продолжал метаться между противниками, парируя удары одного и атакуя другого. Меч встречался с топором, топор – с кинжалом, кулак бил в броню, нога – в незащищенное тело. Мужчина принялся наседать на Каллиста, намереваясь зажать его в углу вместе с его товарищем. Каллист в ответ ткнул его кинжалом в бедро, и стражник упал, но зато поднялась женщина. Пытаясь увернуться от грозного палаша, она пошатнулась и на миг потеряла равновесие. Этого хватило, чтобы Каллист снова повернулся и коленом ударил в лицо ее брата, который как раз собирался встать. Хрустнули хрящи, хлынула кровь, и стражник опять растянулся на полу. Было не похоже, что в ближайшее время он сможет подняться.

Женщина поднырнула под бешено крутящийся клинок Каллиста и врезала ему между ног рукоятью топора. Каллист сложился пополам, как бумажный журавлик, но, превозмогая боль, выбросил вперед кинжал. Лезвие пронзило кожаную перчатку женщины и пригвоздило ее руку к оружию. От боли она широко открыла рот, и Каллист вогнал кончик палаша ей промеж зубов.

Оба упали на пол одновременно. Встал только Каллист. Хромая и морщась, сначала он перерезал горло второй женщине, все еще сражавшейся с угрем-фантомом, а затем, на всякий случай, – солдату с разбитым лицом, который лежал на полу без сознания.

– Признаю, – тяжело дыша, вымолвил Джейс, когда снова смог собраться с мыслями. – Ты непременно должен научить меня этому.

Каллист усмехнулся, хотя его лицо все еще было бледным от боли.

– Договорились.

Они быстро нашли путь обратно в фойе, и так же быстро поняли, что попасть туда было самым легким делом.

– Там, – проговорил Каллист, заглядывая в щель между шторами на парадном окне, – полным-полно стражников.

Джейс мог только кивнуть. Так вот почему они почти не встретили сопротивления в доме! Большая часть воинов Хессет собралась во дворе, перекрыв все возможные подходы к внешней стене усадьбы. И ждать они явно намеревались до победного конца.

Это было весьма умно с их стороны, и Каллист громким шепотом проклял себя за то, что не предусмотрел подобного развития событий. В доме имелось множество комнаток, шкафов и закоулков, где без труда можно было спрятаться. Но снаружи? Почему-то обоим незадачливым взломщикам казалось, что прятки по кустам на этот раз им не помогут.

– Ну хорошо, – сказал Каллист. – Раз уж тебе так не нравится мой план, почему бы тебе самому что-нибудь не придумать?

Джейс удивленно посмотрел на него.

– Ты пока не предложил никакого плана.

– Да, но поверь на слово: тебе не понравится то, что пришло мне в голову.

Маг фыркнул, но тут же снова посерьезнел. Каллист усмехнулся.

– Неужто придумал?

– Возможно, – Джейс повернулся к нему. – Прошу, скажи мне, что ты видел Ронию Хессет лично.

– Пару раз, когда она вела переговоры с Палдором. Но только мельком.

– Сойдет. Мне нужно, чтобы ты сделал две вещи. Первое – я получил бессрочный приказ не лезть в мысли членов Консорциума без разрешения. Так что мне нужно твое разрешение.

– Ммм…, – Каллист выглядел так, как будто ему стало нехорошо.

– Я обещаю, что посмотрю только одну вещь.

– И что это будет?

– А это моя вторая просьба. Ты должен представить себе образ Хессет, так подробно, как только можешь. Черты ее лица, походку, манеру держаться, голос… В общем, все.

Каллист внезапно понял, о чем говорит маг, и улыбнулся.

– Неплохо, Джейс.

– Скажешь это, когда сработает.

Пару мгновений Джейс внимательно изучал лицо и голос Ронии Хессет, чтобы запомнить их в точности такими, как представлял себе Каллист. Спустя еще пару мгновений стражники во дворе увидели, как на верхнем этаже особняка распахнулось окно, и Рония высунулась наружу. Изо рта у нее текла кровь, как будто ее ударили чем-то тяжелым.

– Сюда! – отчаянно завизжала она. – Скорее!

Спрятавшись внутри просторного платяного шкафа, Джейс и Каллист слушали, как мимо них грохочут тяжелые сапоги стражников. У них будет в лучшем случае несколько минут, пока настоящая Хессет не услышит топот солдат, не выйдет к ним и не прикажет возвращаться во двор.

Джейс и Каллист метнулись в зал и напоследок снова выглянули в окно. Их взорам предстало около дюжины вооруженных солдат; лишь половина стражников откликнулась на зов «хозяйки».

– Думаешь, мы с ними справимся? – поинтересовался Джейс.

– Придется, иначе через пару минут их станет вдвое больше.

Каллист буквально вылетел из парадных дверей, выписывая клинками причудливые узоры в воздухе. Джейс бежал на шаг позади, на ходу творя заклинание; вокруг него из воздуха возникли три маленьких дрейка, готовые рвать противника своими острейшими когтями. И, подобно небольшой, но грозной волне, стража имения Хессет бросилась им наперерез.

***

Когда напарники из последних сил добрели до комплекса Консорциума, с ног до головы покрытые неглубокими, но кровоточащими ранами, Джейс понадеялся, что на этом его дела с Хессет закончатся.

Он ошибался.

Теперь он сидел справа от Палдора за длинным столом в комнате, где он еще ни разу не был. Перед ним лежал тяжелый гроссбух, в котором он непрерывно строчил что-то пером, не требующим чернил. Смысл написанного не имел никакого значения, и уже довольно долгое время он чертил в книге лишь бессмысленные каракули. Джейсу просто нужно было выглядеть, как прилежный секретарь.

В течение последнего часа в кабинет один за другим приходили члены Консорциума, которые вели дела с Домом Хессет. Палдор в своей обычной дружелюбной манере расспрашивал их о том, как идут дела, что они думают о сотрудничестве двух организаций, и так далее. Каждый отвечал на вопросы, после чего отправлялся восвояси. Джейс продолжал строчить.

Все, о чем он мог думать в те редкие моменты, когда находился в собственном сознании, а не погружался в чужое, было: только бы не ты, только бы не ты, только бы не ты.

Голова мага гудела, а в глазах потемнело от усталости. Никогда прежде он не пытался прочитать столько чужих мыслей даже за день, не то что за час, и он не знал, насколько его еще хватит. Хотя он искал всего лишь вину или невиновность, обман или честность, сам факт того, что после проделанной работы он все еще держится, был потрясающим. Он мысленно возблагодарил Теззерета за немногочисленные уроки, давшие ему такую выносливость.

И все же Джейс уже готов был попросить Палдора продолжить следствие завтра, но тут он заглянул в разум тощего, чем-то встревоженного счетовода, чьего имени так и не удосужился запомнить, и внезапно нашел то, что искал.

Джейс вздохнул. Он понимал, что это было неизбежно. Откуда еще Хессет могла узнать, что Консорциум собирается прийти за ней, не говоря уже о том, когда именно это случится? Но он все равно на что-то надеялся.

В качестве заранее условленного сигнала Джейс прекратил писать, отложил перо и захлопнул книгу.

Палдор кивнул и шевельнул двумя толстыми пальцами. Только когда двое стражников грубо, до хруста в костях, схватили его за руки, архивариус понял, что попался, и осознал, какую участь уготовил ему Консорциум. Бедняга вопил, визжал, молил о пощаде и рыдал в голос, пока его голос не затих в дальних коридорах.

Все это время, даже когда он размышлял о многих часах, которые ему предстоит провести наедине с предателем в так называемой «дисциплинарной комнате» комплекса, радостное выражение не покидало лица Палдора.

– Запиши все полезное, что тебе удалось добыть из его разума, – приказал он Джейсу, поднимая из-за стола свою увесистую тушу. – А потом иди выпей. Видно, что тебе это не помешает.

Джейс, который сомневался, что еще хоть когда-нибудь сможет заставить себя проглотить еду или напиток, лишь тупо кивнул и снова взялся за перо.

Но проглотить напиток оказалось гораздо легче, чем он предполагал. Когда зал таверны уже начал двоиться у него перед глазами, он понял, что куда сложнее ему будет остановиться.

Он мог бы покинуть Консорциум, но тогда он потеряет самый невероятный шанс из всех, что когда-либо ему выпадали. И даже если он попросит об отставке, его не отпустят. Только что он обрек человека на пытки и, вероятно, на смерть за его предательство, и наверняка будет вынужден сделать это еще не раз. Джейс понимал, что и ему не видать пощады, если он попытается сбежать.

Мысли свернулись в кольцо, словно змея, заглатывающая собственный хвост. Но какое бы сознательное решение Джейс не принял, в глубине души он понимал, что никуда не уйдет, поскольку слишком боится того, что с ним произойдет или не произойдет в этом случае.

И он продолжил топить в спиртном чувство вины, раз уж не получалось утопить страх.

Джейс не сразу понял, что рядом с ним кто-то сидит. Это было странно даже в его состоянии, учитывая, сколько пространства занимал этот «кто-то».

– Когда я говорил «иди выпей», – наставительно произнес Палдор, и стул жалобно заскрипел под его весом, – я имел в виду наш обеденный зал. У нас есть очень неплохой винный погреб, ты же знаешь.

Джейс неловко пожал плечами.

– Нд было, это, выражацца яснее. Я вам хто, телепат?

Палдор усмехнулся.

– Вроде того, – ответил тучный бандит. – Ладно, мне и самому время от времени надо выбираться в город. Чтобы напомнить себе, как я это ненавижу.

Хрюкнув, он вытащил откуда-то из складок тела небольшой мешочек и швырнул его на стол.

– Эт-та што? – пьяно удивился Джейс.

– Это, Белерен, хорошая новость. Премия от Теззерета, за то, что ты вычислил крысу. Мы с Теззеретом не любим крыс.

Палдор пристально посмотрел в глаза Джейсу, и маг почувствовал, что ему стало не по себе, несмотря на опьянение.

– А теперь – плохая новость. Ты меня не впечатлил. Предполагалось, что ты великий и могучий повелитель разума, и я даже готов поверить, что это правда. Но ты слабак. Ты чистоплюй и слюнтяй. Консорциум нанимает только лучших из лучших, и я, честно говоря, не уверен, что ты хотя бы условно подходишь под это определение. Не будь твои способности так чертовски редки, я бы уже давно искал замену твоей жалкой заднице. Пока что можешь отдохнуть немного, расслабиться. Я жду тебя в своем кабинете в начале следующей недели, и мы попробуем подобрать тебе какую-нибудь непыльную работенку до той поры, пока ты не наберешься храбрости. Но учти, Белерен – если ты не возьмешь себя в руки, мы от тебя избавимся, будь ты хоть трижды телепат. И имей в виду, когда я говорю «избавимся», это вовсе не значит «выставим за дверь»!

Джейс не заметил ухода Палдора, поскольку был слишком занят тем, что с отвращением глядел на мешочек, словно это было ядовитое насекомое. Он не желал брать оттуда ни единой монеты. При одной мысли об этом его начинало мутить, и он рисковал утратить существенную долю опьянения, над которым так усердно работал. Черт подери, да он даже не представлял себе, что делать с этими деньгами! Он жил в апартаментах Консорциума, ел за его счет, и даже начал откладывать свое месячное жалование. В его голове опять мелькнула шальная мысль прихватить деньги и сбежать, но он прекрасно понимал, насколько это глупо; на следующей неделе он, как и было приказано, явится в кабинет Палдора. Может быть, к тому времени этот случай и вовсе перестанет его беспокоить.

Но будет странно, если он совсем ничего не сделает с этими деньгами…

Эммара Тандрис вернулась домой после одного из своих редких выходов в свет, держа в охапке сумку, набитую эльфийскими приключенческими романами на языке оригинала. На пороге дома ее ждала большая посылка. Заинтересовавшись, Эммара опустила мешок на землю и присела рядом с коробкой.

Уловив знакомый аромат, эльфийка не сдержала улыбки. Ей не нужно было открывать коробку: уже по запаху она догадалась, что внутри находятся экзотические фрукты. Эммара протянула руку и достала записку, вложенную между деревянными рейками ящика.

«Ничего не могу с собой поделать, все вспоминаю наш последний разговор.

Надеюсь, это скрасит тебе ожидание нового урожая.

А с тебя – десерт. Как минимум огромный.

– Беррим.»

Выходит, он все же вступил в Консорциум. Другой возможности позволить себе это у него не было. Эммара была благодарна за столь роскошный подарок, но ей не давала покоя мысль о том, чем же он смог заслужить такое богатство.

Улыбка пропала с ее лица. Она пожелала, чтобы с ее другом все было в порядке.

***

Джейс поймал деревянный меч, даже не поморщившись, когда тот больно шлепнул его по руке. Древесина была гладкой от частого использования, и насквозь пропиталась застарелым потом. Он взглянул на Каллиста и принял неуклюжее подобие его боевой стойки. Одновременно Джейс пытался заставить себя не обращать внимания на десяток других мужчин и женщин из Консорциума, которые отошли к стенам зала, охотно прервав собственные тренировки ради того, чтобы посмотреть, как будут разделывать под орех этого новичка.

– Засим начнем первый урок! – торжественно возвестил Каллист, но в глазах его мелькнул озорной огонек. – Готов?

– Более чем, – процедил Джейс сквозь зубы. – Ты падешь, Каллист!

– Разве что от смеха, Джейс.

– В этом и заключается мой план.

На самом деле, Джейс не впервые держал меч в руках, а в детстве ему приходилось защищаться и палкой, и ножом, так что полнейшим неумехой он не был. Ему даже удалось отразить две атаки Каллиста, гулко стукнув деревом о дерево, пока его левый бок не пронзила боль, и там не начал наливаться поистине впечатляющий синяк.

Кое-кто из зрителей сочувственно поморщился, когда деревянный меч поразил свою цель.

Каллист подошел и протянул руку, помогая Джейсу подняться на ноги.

– Гляди, – начал он, демонстрируя хват, и сразу же бросился поправлять Джейса, пытавшегося повторить его движение, – вот почему ты пропустил этот удар…

Затем последовало несколько минут обсуждения и демонстрации (во время которых аудитория откровенно скучала и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу), а потом – еще один быстрый обмен ударами и еще один внушительный синяк у Джейса. Это повторилось снова, и снова, и снова.

И снова.

К исходу второго часа легкие Джейса горели так же, как и его бока, но зато удары Каллиста все реже и реже достигали цели. Пускай он использовал лишь простейшие приемы, и двигались противники с половиной обычной скорости, но кое-чему Джейс все же успел научиться.

В очередной раз он шагнул вперед, намереваясь нанести удар сверху вниз, но проделал это столь неуклюже, что в толпе зрителей раздались смешки. Каллист пренебрежительно поднял свой меч для отражения атаки.

Деревянный клинок рассек воздух, не встретив никакого сопротивления, и тут уже настал черед Каллиста повалиться на пол, тяжело дыша и хватаясь за живот.

Подняв взгляд, он успел заметить, как растворяется иллюзия руки Джейса и появляется настоящая рука, которая довольно ловко ударила его в незащищенное место.

– Засим, – провозгласил Джейс, держась левой рукой за помятые ребра, – начнем первый урок!

Он бросил меч на пол и протянул Каллисту руку.

Крякнув и проворчав вполголоса «я просто жду, когда тут не будет свидетелей, чтобы медленно тебя убить», тот взялся за нее и встал.

– Ну что, завтра в это же время? – поинтересовался Джейс.

Каллист потер ушибленное место и недобро ухмыльнулся.

– Еще бы. Такое я не пропущу ни за какие коврижки!

Джейс смотрел вниз с балкона одной из самых высоких башен Равники, усилив зрение заклинанием предвидения. Небрежно облокотившись на перила, он несколько секунд наблюдал за тем, как толпа людей с криками удирает от струй огня, которые возвещали о появлении любимой огнекошки Бэлтрис. Их главная жертва – лысый синекожий ведалкен по имени… эм… Сериен? Севриен? Что-то вроде этого – упала на мостовую, перекувыркнулась и поспешно вскочила на ноги. В одной руке он держал сверкающий щит, в другой – грубо зазубренный ятаган.

– Ты поступаешь так со всеми потенциальными новобранцами? – пренебрежительно осведомился Джейс. – Я имею в виду, ты действительно не способна выдумать ничего нового?

Продолжая краем глаза наблюдать за происходящим внизу, Бэлтрис проворчала из-за его спины:

– Но ведь работает, не так ли?

– Знаешь, ночные горшки тоже работают, – заметил Джейс, вытягивая шею, чтобы лучше видеть ведалкена. Тот как раз заслонился щитом от огненного залпа, а затем нанес сокрушительный удар ятаганом и чуть не отсек огнекошке одну лапу. – Но лично я предпочитаю современный санузел.

Огненная волшебница одарила Джейса таким взглядом, что стало ясно – она с радостью набросилась бы на него, если бы ее внимание не требовалось в другом месте.

В очередной раз Джейс задумался, за что же Бэлтрис так сильно его ненавидит. Не то чтобы это сильно его тревожило – сам маг любил ее ничуть не больше. Но его одолевало любопытство.

– А ты что придумал? – грубовато спросила Бэлтрис, сочувственно поморщившись при виде того, как внизу ее огненный зверь получил еще одну серьезную рану.

– Пока ничего, – признался Джейс. – Я знаю, что должен «испытать его способности», но… Посмотри, ведь он даже не маг.

– Ого, ты сумел это заметить? Теззерет не ошибся, ты и вправду чертовски умен!

– Я имею в виду, – Джейс проигнорировал насмешку, – что его способности скорее по части Каллиста. Почему Палдор отправил на это дело именно меня?

– Быть может, выяснить это – очередное испытание для тебя.

Разумеется, это было не так. Бэлтрис имела четкие указания по поводу Белерена. Она просто не потрудилась сообщить ему о них.

Само собой, она всегда могла заявить, что передала все в точности. В конце концов, Джейс был единственным телепатом, так что Палдор не смог бы проверить истинность ее слов. И он не отважился бы просить Теззерета подвергнуть ее действию одного из эликсиров правды; кого угодно, но только не Бэлтрис.

Бэлтрис усмехнулась вслед Джейсу, который покинул балкон, намереваясь под покровом невидимости последовать за Севриеном – или Сериеном – к нему домой и там устроить ему свое испытание. Нет, неудача здесь не имела бы далеко идущих последствий, но каждое маленькое разочарование пятнало репутацию подчиненного в глазах Теззерета.

С уходом Белерена усмешка Бэлтрис пропала, уступив место знакомому страху, который пожирал ее изнутри. Как бы хорошо она ни делала свою работу, вокруг всегда было полно тех, кто умеет убивать не менее искусно.

Но насколько ей было известно, читать чужие мысли умел только один человек.

Несмотря на ее многолетнюю службу в Консорциуме, в глубине души Бэлтрис сомневалась, кем из них двоих Теззерет предпочтет пожертвовать, если обстоятельства вынудят его сделать подобный выбор.

***

– …знать, что мне полагалось делать, – горько посетовал Джейс, плюхнувшись в глубокое и мягкое кресло в своих апартаментах. – Но Палдор был явно мной недоволен. Даже при том, что он все же решил принять Севриена.

Каллист кивнул и прислонился к книжному шкафу у дальней стены.

– Кстати, а что именно ты сделал?

Джейс развел руками.

– Нечто вроде полосы препятствий. Несколько иллюзий, появляющихся из ниоткуда. Проверка на реакцию, меткость и тому подобные вещи.

– Хм. Знаешь, Джейс, – задумчиво предположил Каллист, – в Консорциуме ведь есть и другие иллюзионисты. Может, от тебя ждали чего-то другого, того, на что способен только ты? Скажем, прочитать его мысли?

– И что я должен был там искать?

– Мне-то откуда знать? Может, тебе надо было как-то спровоцировать его. Проверить его силу воли. Его болевой порог. Или узнать, насколько быстро ты сможешь прочитать его мысли! Такие сведения об агенте могут быть очень полезными, как думаешь?

– Да ну тебя, Каллист, – усмехнулся Джейс. – В этом нет никакого смысла. И так понятно, что Севриен мне не соперник. Он вообще не владеет магией.

– Знаешь что, Джейс? – сказал Каллист после нескольких глубоких вздохов. – Если Теззерет учит тебя быть ослиной задницей, то ты вполне тянешь на отличника!

– Что? Что я…

Но прежде чем Джейс сумел закончить фразу, за его приятелем уже захлопнулась дверь.

***

– Ты опоздал, Белерен, – без предисловий начал Теззерет, когда Джейс вошел в подземную комнату с каменными стенами. – Не сомневаюсь, что у тебя есть все основания считать, будто бы ты можешь распоряжаться моим временем, как своим собственным, и делать все, что тебе заблагорассудится. Но, веришь ты или нет, управление межпланарной организацией на самом деле требует к себе некоторого внимания.

– А…, – Джейс чуть не упал под напором этой гневной тирады. – Я прошу прощения, – продолжил он. – Совсем потерял счет времени.

– Да ты что! И чем же таким важным ты был занят?

– В основном получал разнос от Палдора. И еще немножко повыводил из себя своего лучшего друга.

– Любопытно. А от самого Палдора я услышу про разнос?

– Вероятно.

Теззерет кивнул, жестом приглашая застывшего на пороге Джейса пройти в комнату.

– Давай-ка приступим к тренировке, пока я еще за что-нибудь на тебя не разозлился.

Джейс вошел в уже знакомое помещение с металлическими перегородками. Зал снова принял овальную форму, но на этот раз в центре него был установлен стол. Он представлял собой огромную каменную плиту, и размерами напоминал небольшую кровать.

А может быть, гроб.

Стульев рядом не было, а сидеть на полу за таким исполинским столом показалось Джейсу глупым. Поэтому он остался стоять, всем своим видом выражая легкое недоумение.

Теззерет подошел к раздвижной стене и постучал по стальным панелям костяшкой эфириевого пальца. Все помещение загудело, словно гигантский колокол, и, прежде чем утихли раскаты звука, одна из стен отъехала в сторону, впустив в помещение смрад застарелого пота и человеческих отходов. Вслед за ним появилось четверо стражников, волокущих за собой грязного человека без сознания. Тело несчастного покрывали свежие шрамы и ожоги, сальные волосы прилипли к голове из-за пота и масла, а из одежды на пленнике были только серые штаны. Джейс, чувствуя внутри нарастающую тревогу, с трудом опознал счетовода, продавшего их Ронии Хессет.

Человека, собственноручно отданного им на растерзание Палдору. Джейс был уверен, что его убили еще несколько месяцев назад.

– Мы сохранили ему жизнь, – ответил Теззерет на невысказанный вопрос Джейса. – Палдор хотел быть уверенным, что мы вытянули из него все мало-мальски ценное, все наши секреты, которые он успел выдать. Поначалу мы думали, что ты просто извлечешь их из его разума, но Палдору показалось, что тебе не понравится эта затея. Поскольку ему действительно не терпелось наказать мерзавца, я не стал настаивать; Палдор ненавидит предательство почти так же сильно, как и я. Но отныне и впредь у тебя уже не получится избегать грязной работы. Сегодня, – произнес Теззерет, когда стражники взвалили безжизненное тело на стол, – мы поговорим о разуме. Погрузись в его мысли, Белерен.

– Но… Ты же сказал, что вы узнали все. Что мне там искать?

Изобретатель покачал головой.

– Пока ничего. Не читай его мысли. Просто установи контакт.

Джейс неуверенно кивнул и сосредоточил все внимание на человеке, лежащем на столе.

– Есть, – отрапортовал он спустя миг, не поворачиваясь к Теззерету.

– Отлично. Почувствуй его разум.

– Что?

– Его сознание, Белерен. Ты читаешь чужой разум, как открытую книгу, ты можешь общаться с ним. И, как показал опыт с Альхаммарретом, ты можешь уничтожить его. Разум – это вещь в себе, Белерен! Он реален, как мана, которую ты и я поглощаем из окружающего мира. Дотронься до него! Почувствуй его!

И Джейс почувствовал, хотя ему пришлось крепко зажмуриться, чтобы полностью отрешиться от материального мира вокруг. Впервые Джейс воспринимал разум живого существа не как череду образов, которые можно прочесть, и не как механизм, который можно выключить, но как нечто несравнимо большее. Нечто совершенно своеобразное. Своими собственными мыслями он ощущал чужие, вертел их в разные стороны, изучал, словно ювелир, осматривающий незнакомый камень, ощупывал их контуры.

– Хорошо, – Джейс различил в голосе Теззерета откровенное удовольствие и даже гордость. – Ты видишь?

– Я… Я вижу, – Джейс все еще не открывал глаз, боясь потерять этот эфемерный образ, эту тонкую, легче перышка, связь с чужим разумом. – Но… Для чего все это? Что мне с ним делать?

– Все, что пожелаешь, – голос Теззерета изменился, и теперь каждое его слово как будто сочилось липким густым ядом. – Разве не в этом заключается весь смысл? Если разум – это предмет, ты можешь поступать с ним, как с предметом!

Джейса затрясло. Он почувствовал, как к горлу подступает отвратительный комок желчи.

– К чему просто читать его мысли? – не унимался Теззерет. Он уже стоял так близко, что Джейс затылком мог почувствовать его дыхание. – Контролируй их! Он лежит без сознания, но его разум – в твоих руках!

– Нет…

– Это и есть настоящая власть над разумом, Белерен. Читать мысли? Детская забава, пустая трата времени для того, кто способен ими управлять! Ты можешь заставить его делать то, что тебе нужно. Можешь изменить его воспоминания!

– Нет!

Джейс распахнул глаза и отшатнулся от стола, позволив разорваться связи, соединявшей его с безжизненным телом. Он повернулся к Теззерету, сжав кулаки.

– Нет? – переспросил изобретатель обманчиво мягким голосом.

Как же заставить Теззерета понять? Как объяснить, насколько претит ему сама идея влезть в чужой разум и перемешать его, словно суп в кастрюле? Неужели он так и не сможет донести до наставника, как это ужасно, когда твоя воля тебе не принадлежит? Как при одной мысли о том, чтобы сотворить подобное с другим человеком, отвращение пробирает его до самой глубины души?

Но вместо всего этого Джейс через силу произнес:

– То, о чем ты меня просишь… Сейчас я могу десять раз все испортить. Просто нечаянно убить его.

– Тебя так волнует судьба предателя Консорциума?

Джейс вздрогнул, но решил идти до конца:

– Да, если в момент его смерти я окажусь внутри его разума, – постарался оправдаться он.

– Ясно, – Теззерет кивнул и повернулся к стражникам. – Очень жаль. Я надеялся, что ты сотрешь из его разума все сведения о Консорциуме, чтобы нам не пришлось его казнить. Он действительно очень хороший счетовод. Мы могли бы нанять его для местной работы, которая не требует посвящения в тайны Консорциума, – изобретатель испустил притворный вздох сожаления и поманил к себе одного из стражников. – Что ж, я понимаю твое нежелание, Белерен, – он выхватил меч из ножен на поясе стражника и протянул его Джейсу рукоятью вперед. – Тогда просто прикончи его.

Джейсу показалось, что стальные стены комнаты обступили его со всех сторон. Он даже пригляделся, желая удостовериться, что пластины и в самом деле не скользят вдоль рельс.

– Почему…, – он закашлялся, пытаясь сглотнуть ком в горле. – Почему я?

– Потому что после того, как ты раскрыл предательство этого человека, Палдор рассказал мне о твоей «проблеме»! – прошипел Теззерет, и его голос был холоден, как стены вокруг. – Потому что ты не станешь тем, кем ты мог бы стать, – кем ты должен стать! – не переступив через те границы, в которые сам же себя и заключил! Ты думаешь, я прошу тебя убить этого человека, – продолжил изобретатель уже гораздо спокойнее, – но это не так. Наоборот, я призываю тебя спасти его, Белерен. Я не могу позволить ему жить с тем, что он знает. Я прошу тебя дать мне иной, более милосердный выбор.

Джейс смотрел на Теззерета, стуча зубами.

– Теперь решение за тобой, – глубоко вздохнув, продолжил изобретатель. – Брать меч или нет – воля твоя. Но имей в виду, либо он будет жить без памяти, либо погибнет вместе с ней. И если ты намерен остаться в Консорциуме, свой приговор ты приведешь в исполнение сам.

Джейс стиснул кулаки так, что его пальцы побелели. Он медленно выдохнул, произнес первые слова заклинания…

– Нет, – Теззерет протянул металлическую руку и отвесил ему легкую, но чувствительную затрещину. – Никаких призывов. Это только твое дело.

Сдерживая рвотные позывы, Джейс повернулся к столу. Собрав все свои силы, вложив в заклинание всего себя, чтобы даже не задумываться о том, что он делает, он снова окутал сознание архивариуса своим разумом. Его взору вновь предстали чужие мысли, воспоминания, мечты. И, пока некая часть его души заходилась в безмолвных рыданиях, Джейс принялся небрежно вычищать разум предателя.

А затем он рухнул на колени, цепляясь одной рукой за край стола у себя над головой.

Теззерет присел рядом, положив руку – левую, живую, из плоти и крови, – ему на плечо.

– Благодарю, Белерен. Идем.

Он поднялся сам и помог встать Джейсу.

– Выпьем чего-нибудь в обеденном зале перед тем, как мне нужно будет покинуть Равнику. Сегодняшний день стал триумфом для нас обоих.

Кажется, они еще о чем-то беседовали, когда шли по коридорам комплекса, и когда распили на двоих бутылку самого изысканного из вин Палдора. Должны были беседовать, но Джейс не мог припомнить ни единого слова из их разговора. Он помнил только, как еще долго сидел в зале и вливал в себя кубок за кубком после того, как изобретатель его оставил. Вливал до тех пор, пока уже не мог вспомнить беспомощное выражение лица архивариуса, запах его пота, и ощущение постепенно исчезающего разума.

Только через несколько дней Джейс узнал, что его действия были вовсе не столь аккуратны, как ему казалось. Он уничтожил не мысли о Консорциуме, а воспоминания обо всей жизни. От бедняги осталась лишь пустая оболочка, ум новорожденного в теле взрослого.

Но к этому моменту Джейс уже смог убедить себя, что ему все равно.

– В чем дело, Джейс? – спросил Палдор, откинувшись на стуле под часами, висевшими над его столом.

– Да как сказать… Для начала, я сейчас изо всех сил стараюсь найти вежливый, допустимый субординацией способ послать тебя в задницу, и все никак не могу подобрать слова.

Палдор усмехнулся. Кто-то из присутствующих в комнате сделал то же самое – кто-то, кто точно не был Каллистом.

– Что, боишься работать со мной, Джейс? – издевательски поинтересовалась Бэлтрис.

– Если под «боюсь» ты понимаешь «предпочту засунуть интимные части тела между работающими шестеренками», то однозначно.

Палдор поднялся с места, хлопнув по столу ладонями.

– Прекратить, живо! – прорычал он, внезапно утратив большую часть своего добродушия. – Джейс, потрудись-ка объяснить, в чем твоя проблема?

– В том, Палдор, что я гораздо охотнее поработал бы с Каллистом. Или с Ириной. Или с Гемретхом, или вообще с кем угодно, но только не с ней.

– Как мило, – ответил Палдор. – И совершенно невозможно.

– Но, Палдор…

– У меня, понимаешь ли, не так много людей, которых можно подрядить на это задание. Цель у вас, скажем так, не местная. И дар хождения по мирам на дороге не валяется, вас крайне мало. Бэлтрис сейчас – единственный мироходец, которым, помимо тебя, располагает Консорциум. А это значит, что вам все же придется поработать вместе. Что еще важнее, таков был прямой приказ Теззерета. Можешь закатывать истерику ему, если хочешь.

– А мы что, правда можем с ним связаться? – озадаченно спросил Джейс. Бэлтрис фыркнула.

Палдор указал на замысловатую стеклянную конструкцию, заполненную эфиром:

– Такая штука есть у каждой ячейки Консорциума, на случай, если нам понадобится срочно привлечь его внимание. Если разбить стекло, Теззерет почувствует утечку эфира и поймет, что нам нужно с ним пообщаться. Само собой, они предназначены только для крайних случаев, и, насколько мне известно, собрать такой прибор ужасно сложно, но так уж и быть, ни в чем себе не отказывай. Я уверен, Теззерет сочтет ваши разногласия достойным поводом для его использования.

Джейс сник.

– Я необычайно ценю то, что Бэлтрис будет сопровождать меня в этом многотрудном походе, – бесцветным голосом произнес он. – Всю жизнь об этом мечтал.

– Вот это другое дело.

– Те же условия, что и с Каллистом? – уточнил Джейс. – Я обеспечиваю поддержку, шпионю для нее, но всю грязную работу она делает сама, так?

– Ой-ой-ой! – язвительно протянула Бэлтрис. – Неужто у малютки Джейса кишка тонка?

Джейс предпочел пропустить ее слова мимо ушей.

– Так? – снова спросил он у Палдора.

Тот кивнул. Бэлтрис криво улыбнулась. Джейс вздохнул.

– Хорошо. В чем заключается наша задача?

– Садитесь. Оба.

Когда Джейс и Бэлтрис заняли свои стулья, Палдор продолжил:

– Вы когда-нибудь слышали о мире под названием Камигава?

Джейс вскинул голову, словно волк, учуявший охромевшего дромада.

– Еще бы! Я слышал множество захватывающих историй об этом мире. Я частенько подумывал о том, чтобы наведаться туда.

– Что ж, заметано. Ты отправляешься туда, хотя не думаю, что ты будешь в восторге от компании.

– Ты про Бэлтрис? – надменно спросил Джейс. Та сердито глянула на него. Палдор лишь покачал головой.

– Нет. Я про то, что тебе придется иметь дело, кхм, не с нормальными людьми. Нам нужно, чтобы вы двое устранили сегуна из племени нэдзуми.

– Нэдзуми? – переспросил Джейс.

– Люди-крысы, – поморщилась Бэлтрис. – Гнусные мелкие твари.

– Держу пари, что мы им отвратительны не меньше, чем они нам.

По крайней мере, ты.

– Если вы оба закончили…, – Палдор угрожающе навис над столом. Удостоверившись, что его внимательно слушают, он продолжил:

– Мы ничего не имеем против самого племени… эээ… проклятье, об это название язык можно сломать! Я вам напишу его перед вашим уходом. Просто так уж вышло, что оно живет в богатых маной болотах. Теззерет хочет, чтобы его ячейка в Камигаве получила к ним доступ, но местный вождь и слышать об этом не желает. Правда, его наследник оказался более сговорчивым и готов заключить сделку.

Земля? С каких это пор Консорциум убивает за землю? На мгновение Джейс почувствовал, что ему опять становится плохо. Он сосредоточился на своих внутренних ощущениях и попытался мысленно развеять приступ тошноты, как неудавшееся заклинание. Свое решение он принял давно, и менять его было уже поздно.

– А зачем нам это? – спросил он. – В смысле, я не верю, что племя постоянно держит в поле зрения целое болото. Конечно, неплохо было бы иметь их дозволение, но так ли оно необходимо?

К его удивлению, ответила Бэлтрис.

– Некоторые области Камигавы, как бы это сказать… враждебны к магам из других миров, Белерен. Тамошнюю землю населяют… сущности. Духи, демоны… Местные зовут их «ками». Если ты их разозлишь, то добыча маны станет наименьшей из твоих забот.

– Ясно. И?

– Принц племени, – вновь заговорил Палдор, – клянется нам, что их шаманские практики усмирения духов не дадут ками помешать нам, пока мы будем устанавливать связь с землей.

Джейс почувствовал, как уголки его губ поползли вверх:

– Это очень любезно с их стороны.

– Так и есть. И вот тут в дело вступаете вы. Задача Бэлтрис – убрать с дороги сегуна. Твоя – удостовериться, что его сынок сказал нам правду.

– Хорошо. Тогда последний вопрос: почему всем этим не может заняться ячейка Камигавы? Почему нам надо самим туда тащиться?

Лейтенант пожал плечами:

– Они нашли правдоподобную отговорку. В прошлом племя имело официальные отношения с Консорциумом Камигавы. А вас…

– …Не узнают, если поймают и порубят на крысиный корм, – закончил Джейс.

– Примерно так. Теперь идите и собирайтесь. Когда вернетесь, я дам вам план деревни.

***

Несколько часов на подготовку плана, ночь на сон, еще час на сборы самых необходимых вещей, и Джейс снова встретился с Бэлтрис глубоко в недрах комплекса, в безликой комнате, отделанной камнем. Джейс был одет в слегка распахнутый на груди халат и широкие штаны, которые выглядели так, будто они вот-вот с него спадут. Их поддерживал широкий голубой пояс, обвязанный вокруг его талии. Поверх всего этого маг накинул свой любимый плащ; по крайней мере, он не будет чересчур бросаться в глаза там, куда им предстояло отправиться. Бэлтрис надела длинную темно-красную рубашку, скрывавшую ее привычный кожаный доспех. Оба перекрасили волосы в черный цвет, но ничего не смогли поделать с кожей, которая по меркам Камигавы выглядела чересчур бледно. К счастью, их маршрут проходил в стороне от человеческих поселений, так что вряд ли кто-нибудь станет их пристально разглядывать.

– Готов? – спросила Бэлтрис без привычного яда в голосе. Оба понимали всю важность предстоящей миссии.

– Да, – подтвердил Джейс. – Но я никогда там не бывал.

Бэлтрис кивнула.

– Я оставлю тебе след в эфире, если получится.

Джейс глубоко вздохнул.

– Тогда в путь.

Не проронив больше ни слова, Бэлтрис повернулась и отправилась на поиски уединенного места, предоставив Джейсу возможность сосредоточиться.

Джейс не знал, на что это похоже у других мироходцев, как оно воспринимается, как пронизывает разум, тело, душу, застывшее прошлое, неопределенное будущее. Он знал лишь то, что у каждого эти ощущения уникальны, как самые глубокие, потаенные, позабытые сны.

Для Джейса все началось с внезапной усталости, настолько непреодолимой, что смерть стала казаться желанной, как сон. В глазах у него потемнело, по всему телу прошла дрожь, голова закружилась, и в этот момент его сознание слилось с подсознанием, и разум растворился в череде личностей. Он изо всех сил направлял ману сквозь Мультивселенную, собирая ее в единую, не поддающуюся восприятию точку, крохотную частичку, метафизическую искорку.

А затем наступил краткий миг торжества, более яркого, чем любое физическое удовольствие, и Джейс Белерен снова стал Джейсом Белереном, а тот снова стал мироходцем. Искра горела в его душе, и от нее воспламенилась та крохотная частица маны, которую он сумел собрать.

Окружающий мир вспыхнул невидимым пламенем и начал таять, пока не осталось ничего, кроме искрящейся завесы мерцающего дыма. Джейс рукой откинул ее в сторону и шагнул в неизвестность.

Джейс Белерен парил в Слепой Вечности. Волны созидания захлестнули его, но он устоял. Без опаски он покорился воле ветров, которые дули ниоткуда, принося с собой частицы вероятности. Он ступал по поверхности воспоминаний, взбирался на склоны уже прошедших завтрашних дней. Ядовитые цвета хищно кружили вокруг него, порхая среди облаков беспрестанных мелодий, но не могли сбить его с пути. До его прибытия и после его ухода они не знали ничего, кроме оттенков голода и порывов желаний. Но в течение того бесконечного момента, когда Джейс проходил мимо них, они знали еще и страх.

Глаза Джейса мерцали, распространяя свет во все стороны, насколько вообще понятие «сторона» было применимо в этом месте. Он ощущал сдвиги почвы под ногами и ступал осторожно, чтобы не свалиться в необъятный хаос, бурлящий под слоями реальности. На его пути возникали препятствия, – предметы, живые существа и идеи, – и он обходил или сбивал их, пока они не успели изувечить его тело, вторгнуться в его разум и сожрать его мысли.

Он не переставал следить за тем, что находилось впереди и внизу. Перед собой он видел мерцающую дорогу, ленту пламени, протянувшуюся вдалеке. Она упиралась в выжженный остов, мертвое дерево, которое потрескивало и вспыхивало, но не сгорало. Джейс знал, что это Искра женщины, за которой он следует. На миг он задался вопросом, как выглядит для нее его собственная Искра, но вскоре оставил размышления и просто пошел за ней.

Неопределенно долгое время он шел по ее тропе, следуя за тонкой путеводной нитью, цепочкой горящих следов, оставленных ею. Следы терялись, таяли, а несколько раз даже взмывали в воздух и растворялись в вышине. Но все же этой тонкой нити оказалось достаточно.

И вот, наконец, он встал перед дымной завесой. Она походила на ту, сквозь которую он покинул Равнику, но ее свечение имело более серебристый оттенок. Вновь протянув руку, Джейс откинул туманный полог и сделал последний шаг.

Хватая ртом воздух, он рухнул на четвереньки в лужу стоячей воды глубиной в несколько дюймов и начал постепенно погружаться в илистое дно. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулся зеленый ковер. Несложно было догадаться, что он очутился посреди рисового чека.

Неподалеку от него, скрестив ноги, сидела Бэлтрис. Ей явно повезло больше – она появилась на широкой земляной насыпи между затопленными участками. Прямо за ее спиной начинались предгорья, которые плавно переходили в склон ближайшей горы.

– Добро пожаловать в Камигаву, – слегка запыхавшись, произнесла она.

– Счастлив оказаться здесь.

Это был не совсем сарказм. От Теззерета Джейс слышал немало историй о сегунатах Камигавы. Очарованный ими, он мечтал воочию увидеть многоярусные храмы и нарядные дворцы, прогуляться по городским улочкам и окунуться в певучие интонации местных наречий.

Увы, сегодня Джейсу не суждено было заняться всем этим. Задание, которое привело его сюда, не предполагало посещения крупных городов.

Джейс выкарабкался из мутной воды, плюхнулся на ближайший клочок сухой почвы и начал глубоко дышать. Ни одно волшебство не выматывало его так, как хождение по мирам. Конечно, при необходимости он мог бы немедленно вскочить на ноги, но, раз уж выпала возможность, предпочел собраться с силами. Поэтому Джейс лег на спину и осмотрелся.

Приходилось признать, что место прибытия Бэлтрис выбрала весьма разумно. Холмы и земляные насыпи не были островами в традиционном смысле слова, поскольку рисовые чеки не являлись, по сути, озерами. Но все-таки живительная плещущая влага на границе воды и земли у зыбкого «берега» могла дать Джейсу необходимую толику маны, чтобы освежить и дух, и тело.

А гора, в тени которой располагались рисовые чеки, прекрасно отвечала потребностям Бэлтрис – пожалуй, даже лучше, чем эти лужицы воды отвечали его, Джейса, потребностям.

Джейс позволил своему сознанию просочиться прямо в сырую почву под ним, проникнуть в неизведанные глубины. И там, в недрах чужой земли, он ощутил присутствие иных сущностей: духи стихий и древние призраки, порожденные душой Камигавы или привлеченные ею, забирали себе почти всю ее ману. Должно быть, это и были ками; Джейс поспешил оставить их в покое, пока они не разгневались и не вырвались в верхний мир.

Джейс осмелился впустить в свою душу лишь малые крохи силы земли, и теперь, даже после часа отдыха, он все еще чувствовал слабость. Тихо ворча, маг заставил себя подняться и хмуро осмотрел манжеты, рукава и подол плаща, покрытые коркой присохшего ила из лужи, в которую он приземлился.

Бэлтрис сердито взглянула на него. Джейс удивился, чем он успел разозлить ее на этот раз, но затем понял, что дело, скорее всего, было не в нем. Вероятно, ее драгоценная гора тоже оказалась не столь щедра на ману, как она надеялась.

– Куда теперь? – спросил он.

Бэлтрис наморщила лоб, пытаясь сообразить.

– Мне нужно найти пару ориентиров, чтобы быть уверенной, – протянула она, – но кажется, до деревни миль сорок или пятьдесят.

– О, так нам предстоит захватывающий поход.

– Что-то не нравится? В другой раз поведешь ты.

Джейс пожал плечами. По крайней мере, у него будет одна или две ночи сна до того, как они достигнут цели. Он сможет как следует отдохнуть – пускай в компании Бэлтрис «отдых», скорее всего, окажется таким же приятным, как схватка с крокодилом.

Они двинулись в путь. Грязь постепенно уступила место сухой земле, трава перестала хлюпать от сырости и начала мягко шелестеть. Джейс, прекрасно понимая, что его ждет впереди, наслаждался ощущением твердой почвой под ногами. Отойдя от горы, они заметили в отдалении группу людей, – крестьян, судя по их одинаковой бедной одежде и широкополым соломенным шляпам, – по колено стоящих в воде рисового чека. Хотя они явно таращились на путников, никто из них не попытался подойти ближе и завязать разговор.

А позади крестьян, едва различимый на горизонте, возвышался один из знаменитых многоярусных храмов Камигавы.

Джейс и Бэлтрис шли молча, не имея особого желания общаться друг с другом. Несколько раз Джейс пробовал мысленно пробежаться по плану, но это занимало так мало времени, что вскоре он оставил эту затею.

Наконец солнце скрылось на западе, незнакомые ночные птицы хором затянули свою песню под несмолкаемый аккомпанемент примерно миллиона сверчков, и Бэлтрис остановилась, чтобы разбить лагерь и уточнить их местоположение. Ночь в Камигаве почему-то пахла хризантемами.

Не придумав себе иного занятия, Джейс все-таки спросил у Бэлтрис:

– А откуда ты так хорошо знаешь Камигаву?

– Я бывала здесь раньше, – пояснила Бэлтрис. Она поднесла ладонь к небольшой охапке хвороста, пересыпанного сухим мхом, и напрягла руку, словно поднимала что-то тяжелое. Из-под ее ногтей посыпались искры, и вскоре разгорелся небольшой, но весело потрескивающий походный костерок. – Помогала Теззерету основать камигавскую ячейку Консорциума, пока мы не нашли местных для управления ею. Провела здесь пару месяцев.

– А нэдзуми?

Бэлтрис хмыкнула.

– Лично я ни разу не встречалась с ними. Но мне говорили, что доверять им не стоит.

– Палдор упоминал об этом, – подтвердил Джейс.

Но все это были завтрашние заботы. Прожевав пару ломтиков вяленого мяса, Джейс удалился к своей походной постели, больше не сказав Бэлтрис ни слова. Сосредоточившись на миг, чтобы накрыть себя магической завесой, которая разбудит его, если кто-то подойдет слишком близко, маг закрыл глаза и уснул.

***

Бэлтрис сидела, прислонившись спиной к бревну, и смотрела на спящего Джейса. Их разделяли только тлеющие угли почти догоревшего костра.

Это было бы очень просто. Мгновенная вспышка пламени, или внезапный призыв, и Белерен умрет прежде, чем успеет выбраться из-под одеяла. Больше никаких тревог, не придется то и дело оглядываться через плечо и думать о том, насколько далеко простираются его амбиции в Консорциуме.

Не нужно будет больше гадать, что случиться, если – или когда – Теззерет решит, что телепат в качестве правой руки ему нужнее, чем заклинательница огня.

Так просто… И никто ни о чем не узнает. Она скажет, что Белерена казнили нэдзуми, или что он слишком жадно зачерпнул ману Камигавы и навлек на себя гнев ками, местных духов-демонов. Можно будет даже рассказать, что он заблудился, следуя за ней сквозь Слепую Вечности, и пропал там бесследно. Такое изредка, но все же случалось. Белерен стал бы не первым мироходцем, который устремился к незнакомой цели, чтобы больше никогда не вернуться.

Бэлтрис почувствовала, что ее дыхание участилось, а кровь быстрее понеслась по венам. Крохотные искры сыпались из уголков ее глаз, хоть она этого не замечала. Даже угли костра вспыхнули новой жизнью, когда магия заструилась вокруг и сквозь нее.

Так просто… Бэлтрис глубоко вздохнула и позволила своей ревнивой злости развеяться. Костер снова потух, и пламя в ее глазах угасло.

Не милосердие остановило ее руку этой ночью. Это была верность, сказала она себе, преданность Теззерету, Консорциуму и всей их миссии. Она не могла предугадать, что ее ожидает, с чем она столкнется, вступив в схватку с нэдзуми. И Белерен мог ей пригодиться, сколь ни противна была ей сама мысль об этом. К тому же в случае провала ей вовсе не хотелось держать ответ перед Теззеретом, если вина за неудачу будет целиком и полностью лежать на ней.

Так что пускай Белерен поживет еще одну ночь. Возможно, когда задание будет выполнено, ей выпадет другой шанс разделаться с ним.

Наконец Бэлтрис улеглась в свою постель, завернулась в одеяло и погрузилась в сон.

***

– Интересно, кому пришла в голову столь идиотская мысль – отправить двоих людей на вылазку в этот крысятник? – сердито прошипела Бэлтрис.

Джейс пожал плечами, хотя он был уверен, что напарница не видит его жеста.

– Как только ты найдешь мироходца-нэдзуми и завербуешь его в Консорциум, обязательно дай мне знать. К тому же, – добавил он, помолчав немного, – мы оба знаем, чья это была идея. Если хочешь, я донесу твои жалобы до сведения Теззерета, когда мы вернемся. Уверен, он будет в восторге от того, насколько ты разделяешь его точку зрения.

Бэлтрис одарила Джейса взглядом, который мог бы испепелить его без всякой магии, но промолчала.

Они лежали, скорчившись в липкой вязкой тине – достаточно жидкой, чтобы просочиться сквозь одежду, и достаточно густой, чтобы намертво к ней пристать. Соприкасаясь с кожей, она мерзко хлюпала, словно заразная болезнь, обретшая плоть. Несмотря на полное отсутствие ветра, вода постоянно двигалась – подводные течения тревожили заросли тростника и огибали стволы исполинских кипарисов, чьи зеленые лапы жадно собирали весь солнечный свет, не оставляя ничего для болота внизу.

Джейс дернулся, когда насекомое величиной, по-видимому, с небольшого дрейка больно ужалило его за ухом. Он поклялся себе, что больше никогда и близко не подойдет к болоту, если, конечно, его мнение будет кого-нибудь интересовать.

Они лежали так уже несколько часов, покрытые грязью и опавшей листвой. Лежали, наблюдали, размышляли, спорили и снова наблюдали, поскольку ни один из них не представлял, что же им делать дальше.

Деревня нэдзуми занимала обширный участок болота. Кособокие хижины, сложенные из обрубков древесных стволов и стеблей бамбука, покоились на сваях различной высоты, которые приподнимали их над топью. Эти довольно примитивные постройки, тем не менее, свидетельствовали об уровне мастерства, который для Джейса стал неожиданностью. Дверные проемы и окна были не грубыми и наугад проделанными дырами, а аккуратными отверстиями круглой или овальной формы. Ступени, вырубленные в самых больших стволах, выглядели надежными и ровными, хотя явно предназначались не для человеческих ног. На бамбуковых шестах, выступающих из стен, висели фонари и несколько потрепанных знамен. Хотя болота вокруг были достаточно мелкими, чтобы ходить по ним вброд, у основания многих хижин виднелись утлые лодчонки, привязанные к сваям.

Но все это было совершенно не важно. В замешательство напарников поверг тот факт, что деревню населяло несколько сотен нэдзуми, чья жизнь, похоже, не подчинялась никакому распорядку, включая смену дня и ночи. Воистину, «незначительные затруднения»! Первые пять минут Бэлтрис вполголоса проклинала Палдора и его бесполезные сведения.

Поэтому они терпеливо дожидались наступления ночи в надежде на то, что в темноте их хотя бы не заметят. Нэдзуми тем временем сновали между сваями на самодельных плотах, обсуждая все, что могло заинтересовать человекообразных крыс. Фермеры бродили туда-сюда по пояс в болотной жиже, таская на спине мешки с рисом. Солдаты в доспехах из вареной кожи, вооруженные копьями тэ яри, кривыми кинжалами, короткими изогнутыми луками и даже настоящими катанами, охраняли границы поселения. Одни из них несли дозор на ветвях деревьев или помостах, закрепленных высоко среди стеблей бамбука, другие патрулировали болото в лодках с высокими бортами.

Солнце зашло за горизонт, на небо высыпали звезды, и луна застенчиво показала тонкий краешек своего диска. Фермеры ушли, но их место заняли охотники. Они отправились ставить капканы и выслеживать ночных болотных тварей. Фонари окутали деревню тусклым светом. Его едва хватало Джейсу и Бэлтрис, но для крысиного зрения нэдзуми такого освещения было более чем достаточно. Похоже, деревня вовсе не собиралась засыпать.

– Хватит, – сказал Джейс, когда стало очевидно, что ночь поможет им не больше, чем день. – Глупость переходит все границы. Мы не можем что-то предпринимать, имея так мало сведений. Оставайся здесь.

Не дожидаясь ответа, Джейс пополз по грязи, опираясь на колени и локти. Поначалу он хотел замаскироваться при помощи иллюзии, приняв вид типичного обитателя болота, но решил, что в облике аллигатора или удава его запросто может прикончить какой-нибудь излишне ретивый охотник, а его скудные познания о Камигаве не позволяли ему придумать столь же подходящий, но менее аппетитный образ. Если подумать, Джейс даже не был уверен, что в Камигаве водятся удавы и аллигаторы. Поэтому маг просто окружил себя тенью, сделавшись невидимым даже для обостренных чувств крысолюдей.

Приблизившись к деревне, Джейс зашептал, вспоминая слова древнего заклинания, возможность применить которое ему выпадала нечасто. Это заклинание полностью устраняло любой языковой барьер. Многие маги пытались его постичь, но мироходцам оно давалось гораздо легче; возможно, их Искра, связь с миром за пределами миров, открывала их разум для магии значения.

Неуклюже, ползком, перемазавшись болотной тиной, Джейс все же сумел подобраться к одному из патрулей достаточно близко, чтобы расслышать, о чем говорят солдаты. Поначалу он с трудом различал слова незнакомого языка, звучавшие из нечеловеческих уст. Но звуки проникали глубоко в его сознание, проходили сквозь заклинание и обретали смысл. Слухом он все еще воспринимал камигавскую речь, но значение слов вспыхивало в мозгу мага спустя миг после того, как они достигали его ушей. Джейс как будто вспоминал определения, которые никогда до этого не учил.

– Эх, мясо! – мечтательно произнес один из стражников, когда разум Джейса наконец настроился на нужный язык. – Давненько я не ел мяса саламандры! Дневной патруль вечно забирает себе самые лучшие куски.

Джейс мысленно похвалил себя за то, что не стал притворяться съедобной тварью, и продолжить слушать.

– Не скажу, что узнал много полезного, – сообщил он Бэлтрис спустя примерно полчаса, – за исключением того, что наши худшие опасения подтвердились. Эта деревня никогда не спит. Я понятия не имею, как нам незаметно пробраться к вождю. Мои иллюзии работают, но мы вряд ли сможем отвести глаза целому поселению.

– Он обманул нас, Белерен. Этот паршивый крысиный принц обманул нас.

Джейс кивнул.

– Я это заметил.

В глазах Бэлтрис начал разгораться огонь, а лицо исказила гримаса гневного презрения.

– Нас подставили. Мы – просто пешки в игре нэдзуми. Кое-кто или сам глупец, или свято верит в то, что мы – идиоты. Те «разведданные», что нам предоставили, и близко не соответствуют истине.

Джейс снова кивнул:

– Похоже, нам надо убираться отсюда. Доложим Теззерету, пусть он решит…

– Еще чего! – возразила Бэлтрис. На ее лице неожиданно появилась жуткая ухмылка. – Мы же оба знаем, как Теззерет поступает с предателями, да, Белерен?

Бэлтрис стояла перед Джейсом, с головы до ног покрытая липким илом и ошметками полусгнивших растений, словно разгневанный дух болот. Пламя плясало в ее глазах, и все ее тело дрожало от внезапного напряжения.

– Бэлтрис? Бэлтрис, что ты делаешь?

Она промолчала, но вскоре Джейс и так получил ответ на свой вопрос.

Небо над болотом посветлело. Поначалу незаметная сквозь полог тяжелых ветвей и свисающих прядей мха, странная вспышка становилась ярче с каждой секундой. В небе взошла вторая луна, красная, ревущая и злая; а затем эта луна превратилась в неестественный рассвет.

Пока нэдзуми напряженно всматривались в небо со своих постов или выглядывали из хижин, щурясь от яркого света, огненный шар рухнул с высоты и взорвался на окраине деревни. Целые дома испарились в мгновение ока, а затем огонь ринулся над стоячей водой во все стороны, подгоняемый жарким ветром.

Чудовищный пожар одинаково легко пожирал кипарисы, бамбук и шкуры нэдзуми – но растения хотя бы не визжали от боли. Дым клубился между уцелевших ветвей, заслоняя звезды и разнося по округе удушливый, тошнотворный запах горелой плоти.

Джейс кричал Бэлтрис, чтобы она остановилась, но его голос затерялся среди треска пламени и воплей умирающих нэдзуми. Дым выедал ему глаза, и, несмотря на пылающую жару, он не мог унять дрожь, пробирающую его до костей.

Одно убийство. Одно. С этим еще можно было смириться. К такому он уже давно приучил себя. Но это…

Незаметно встав позади Бэлтрис, которая продолжала упиваться своими самыми разрушительными заклинаниями, Джейс развел руки, словно хотел обхватить ими сознание волшебницы. Ее разум был в его власти, и в какой-то миг он понял, что способен убить.

Но она продолжала творить заклинания. Пожар, вызванный ее огненным шаром, еще не закончил свое смертельное пиршество, а Бэлтрис уже снова напряглась всем телом, издав визгливый рык. Джейс почувствовал знакомое покалывание на коже и понял, что нечто рвется в этот мир извне.

Он восстал из болота в том самом месте, где упал огненный шар, словно вулкан пылающей ярости. Неглубокая вода вокруг него зашипела и обратилась в пар. Человекообразный лишь по самым общим признакам, он возвышался над зарослями бамбука и даже над некоторыми деревьями. Он глядел по сторонам огненным взором и размахивал огненными руками, ибо он и был самим огнем: чистым, первобытным и неукротимым.

Безжалостный титан агонии и смерти приближался к деревне, и в треске его пламени слышался безумный хохот Бэлтрис. Солдаты нэдзуми отвлеклись от суеты вокруг горящих хижин и преградили путь надвигающемуся чудовищу, но мало кто из них рассчитывал на что-то иное, кроме достойной смерти.

– Бэлтрис! – внутри Джейса словно прорвало плотину, и весь его ужас выплеснулся наружу. – Ради всех богов и демонов, что ты творишь? Оставь хоть что-нибудь от племени, с которым нам нужно договориться!

Бэлтрис, казалось, перестала воспринимать окружающий мир. Широко раскинув руки, она купалась в языках адского пламени, которое сама же и разожгла. В ее глазах горело красное зарево ярости и огня.

Тем не менее, она повернула голову к Джейсу и спокойно ответила:

– Расслабься, Белерен. У меня есть план.

– Да ты что! И в чем же он заключается?

Бэлтрис улыбнулась, и это была улыбка разумного мыслящего человека, а не гримаса вошедшего в раж пиромана, как несколько мгновений назад.

– Может, сам посмотришь?

Джейс посмотрел, и вынужден был согласиться, что в ее словах имелась доля правды. При всей своей первоначальной ярости, огненный шар спалил всего несколько хижин, все прочие при желании можно было потушить. А элементаль, хоть он и разбрасывал сейчас солдат нэдзуми так, будто они и в самом деле были всего лишь жалкими крысами, вовсе не намеревался продвигаться вглубь деревни.

– Я не собираюсь уничтожать все племя, Белерен. Но следует доходчиво объяснить принцу, что ложь Консорциуму дорого обходится. Пускай он на своей шкуре почувствует мощь тех, кем пытался манипулировать. Отныне он будет с нами гораздо более честен, ты так не считаешь?

Джейсу стало нехорошо.

– Скольких ты сожгла, Бэлтрис? Три десятка нэдзуми? Четыре?

На этот раз она действительно его не услышала, или предпочла не услышать, и ответила лишь:

– У нас не будет лучшей возможности, чем сейчас. Идем. Если предположить, что крысеныш хоть в чем-то не соврал, хижина вождя должна быть в центре деревни.

Не зная, как еще ему поступить, – или не желая поступать по-иному, – Джейс последовал за Бэлтрис. По крайней мере, обреченно думал он, глядя на горящие деревья, которые превратились в нечто вроде исполинских факелов, мы теперь все сможем разглядеть.

Бэлтрис лавировала между танцующими тенями, пробираясь по воде, достававшей ей до бедер. Она честно пыталась прятаться, хотя это и не имело особого смысла – морды всех жителей деревни были обращены к тому или иному источнику огня. Джейс подумал, что они вдвоем могли бы промаршировать по деревне с целым батальоном, в сопровождении трубачей, барабанщиков, и, возможно, даже боевого слона, и все равно остались бы незамеченными. Тем не менее, он чуть отстал и снова накинул на себя покров тени, просто на всякий случай.

Когда они подошли к большой центральной хижине, внимание Джейса привлекло строение меньших размеров, расположенное рядом. Домик покоился на одной-единственной невероятно тонкой свае, и было странно, как она умудряется выдерживать его вес. В хижине не оказалось окон, лишь одна дверь и труба, торчащая из крыши под острым углом. Но интерес Джейса вызвал не столько сам дом, сколько приглушенные звуки, доносившиеся изнутри. Даже сквозь окружающую какофонию он расслышал барабанный бой в сопровождении нечеловеческого, шипящего голоса, заходившегося в непрерывном пении.

Едва Джейс сообразил, что ритм служит основой для мощного заклятия, как разразился ливень. Пожар, вызванный падением огненного шара, начал с шипением угасать. Элементаля дождь, казалось, вовсе не беспокоил, хотя из ран, оставленных каплями на его теле, вырывались струи пара. Но за его спиной болотная вода вдруг забурлила, заволновалась и вздыбилась, готовая породить нечто столь же первобытное.

Поставив ногу на первую перекладину лестницы, ведущей к хижине вождя, Джейс на миг сосредоточился. Нам определенно следует остерегаться шамана, послал он мысленное предупреждение.

Бэлтрис замерла на полпути вверх по лестнице. Ее плечи напряглись, словно ее вздернули на дыбе, и, когда она развернулась всем телом, чтобы взглянуть на Джейса, тот был уверен, что ее мышцы вот-вот лопнут.

– Мне до чумной крысиной задницы, какая опасность нам может грозить, – яростно зашипела она, – но если твои мысли еще раз окажутся в моей голове, твоя голова окажется в огне!

Джейс поежился и постарался сделать вид, что соскочил с лестницы вовсе не в ответ на ее внезапный разворот.

– Я просто подумал, что тебе стоит знать, – сказал он уже вслух.

Бэлтрис влетела в хижину вождя, по пути оторвав кожаную штору, служившую дверью. У нее было ровно мгновение, чтобы осмотреть помещение в неверном свете пожара. Комната имела форму неровного круга и занимала собой всю хижину. По стенам были развешаны бесчисленные трофеи – черепа и кости, а также оружие, добытое в десятках сражений в различных областях Камигавы. В помещении стоял отвратительный смрад, и в полу у противоположной стены Бэлтрис заметила загаженную дыру, которая открывалась прямо в находящееся несколькими футами ниже болото – видимо, так крысиный король представлял себе уборную.

Пока Бэлтрис осматривалась, что-то, напоминающее завернутый в бархат камень, сильно ударило ее в висок. В глазах у нее помутилось, и она опустилась на одно колено, изо всех сил стараясь удержать равновесие.

Поразивший ее снаряд упал рядом. Им оказалась отсеченная голова нэдзуми, покрытая светлым мехом. Последнее удивление все еще читалось на ее морде.

– Погляди! Не это ли тот гнусный предатель, из-за которого ты убиваешь моих братьев и сестер?

Для Бэлтрис эти слова были полнейшей чепухой, но Джейс, успевший войти в хижину, все прекрасно понял.

Поднявшись с пола, Бэлтрис бросилась в атаку, но трехпалая когтистая нога врезалась ей в лицо, отправив ее в полет через всю комнату. Кровь хлынула из ее носа и губы, а один глаз начал стремительно заплывать.

Тот, кто вышел к ним из темноты, горбился, как и большинство мужчин-нэдзуми, из-за чего казался гораздо ниже, чем был на самом деле. Черный с проседью мех покрывал все его тело, за исключением розового чешуйчатого хвоста, когтистых лап и кончика подергивающегося носа. С его морды свисали пышные усы, а в черных, как ночь, глазах отражались сполохи огня. Он носил пластинчатый доспех из кожи саламандры и коническую шляпу с широкими полями. Нагината, которую он держал в руках, в длину была больше его роста и имела широкое зазубренное лезвие.

Бэлтрис попыталась призвать себе на помощь какое-нибудь существо, но мир внезапно закружился вокруг нее, и она от всей души пожалела, что потратила столько сил на предыдущее заклинание.

– Я – Костяной Зуб, – продолжил крысочеловек, медленно подходя к ним. – Сын Болотного Ока, дочери Лунной Руки Третьей. Я – вождь клана Нэдзуми-Кацуро, и таковыми были мои отцы и матери до десятого колена.

Он остановился над поверженной Бэлтрис и приставил к ее шее лезвие нагинаты. От нажима кожа слегка разошлась, и из пореза потекла кровь. Бэлтрис замерла, надеясь отсрочить настоящий удар, чтобы успеть собраться с силами.

– Вы вступили в заговор против меня с моим никчемным сыном, чье имя будет предано забвению вместе с ним. Он, вероятно, лгал вам, как и мне, как и многим другим. Поэтому, хоть я и знал, что вы явитесь убить меня, я готов был отпустить вас с миром. И что же? – его скрюченный палец с длинным когтем дрожал от ярости, когда он указал им на пламя, видневшееся сквозь дверной проем. – Вы пришли убить одного, но погибли многие! За столь жестокое преступление против Нэдзуми-Кацуро вам не будет пощады!

Нагината поднялась. На ее лезвии блестела капля крови Бэлтрис.

А затем она замерла. Тянулись мгновения, а Бэлтрис могла только ждать, глядя на своего палача. Почему же он медлит?

Только сейчас она заметила, как дрожат руки крысиного вождя. Повернувшись, Бэлтрис увидела стоящего в дверях Джейса. Тот вытянул руку в сторону Костяного Зуба и сжал пальцы, но не в кулак, а словно схватил ими нечто невидимое. На лбу мага выступил пот, и Бэлтрис поняла, что он вызван вовсе не ее пожаром.

Теззерет был прав. Джейс нащупал разум сегуна, сущность, не связанную с внешним миром. Он чувствовал, – он знал, – что при желании может остановить его мысли, поменять их порядок, забрать с собой, перестроить или разрушить. Он знал, что сила, обещанная Теззеретом, уже почти у него в руках.

Но это открытие не принесло ему радости. Джейс чувствовал себя настолько грязным, что воды тысячи рек не смогли бы смыть с него эту скверну. К горлу вновь подступила тошнота. В своей голове Джейс слышал безмолвные крики вождя, молящего о свободе. Он мог поклясться, что ощущал под пальцами судороги мозга нэдзуми, который бился и дергался, силясь вырваться из его хватки.

И несколько раз он почти сделал это, почти сбросил оцепенение, насланное Джейсом, – но не потому, что сегун был сильнее, а потому, что Джейс сам отчаянно желал отпустить его. Благодаря их ментальной связи маг ощущал любую потребность, любое стремление или страх, и больше всего на свете он хотел освободить сознание крысочеловека.

И это не говоря уже о том, что Джейс охотно бы посмотрел, как Бэлтрис нашинкуют на мелкие кусочки и разбросают их по хижине. Но отчего-то ему казалось, что Теззерет этого не оценит.

Как бы противно ему ни было, он мог бы и дальше держать разум сегуна, заставить его вывести их из деревни, взять его в заложники, и тем самым вынудить племя пойти на усупки. Но это требовало слишком большого внимания, слишком сильной концентрации. Если бы крысы все же напали на них, или если бы шаман сотворил какое-нибудь смертоносное заклинание, Джейс оказался бы бессилен, а на Бэлтрис в ее состоянии рассчитывать не приходилось. Он мог бы отпустить Костяного Зуба, но как тогда не дать ему убить Бэлтрис или отправить за ними в погоню целую деревню?

Будь у Джейса больше времени на то, чтобы поразмыслить обо всем и понять, что именно он собирается сделать, он бы ни за что на это не решился. Но когда к нему пришло ясное осознание, что других вариантов действительно не осталось, он уже начал действовать.

Усилив нажим на разум Костяного Зуба, Джейс скомандовал сегуну, который уже перестал двигаться, заодно и перестать дышать. Глаза крысочеловека на миг расширились, все его тело содрогнулось, и он замертво рухнул на пол хижины.

Сохраняя свой разум почти таким же пустым, как у мертвеца, Джейс опустился на колени возле Бэлтрис, которая смотрела на него с непонимающим и, по какой-то совершенно непостижимой причине, слегка враждебным выражением.

– Ты можешь ходить? – спросил Джейс, сделав на последнем слове такое ударение, что Бэлтрис сразу поняла – речь идет не о спуске по лестнице.

– Я не…, – шум в ее голове утих, но отнюдь не пропал, – я не думаю, что…

Джейс положил руку ей на плечо и сосредоточился, бормоча себе под нос звуки, которые не были словами. На миг он почувствовал, как нечто поднимается в его груди, с легким покалыванием течет по его руке и исчезает. Его плечи поникли; он ощутил себя – не то чтобы слабым, но гораздо слабее, чем был мгновение назад.

– А теперь? Рекомендую сказать «да», потому как если нет, то ты, черт тебя подери, останешься здесь. Я больше не собираюсь тратить на тебя ману.

– Да, я могу ходить, – огрызнулась Бэлтрис.

– Замечательно. Вот и иди. Я подожду, пока ты не уйдешь. Ни к чему нам обоим быть беспомощными одновременно.

– Решил поиграть в рыцаря, Белерен? – ехидно спросила Бэлтрис, с трудом вставая на ноги.

– Даже не думал. Это только потому, что в твоем нынешнем состоянии ты не смогла бы прогнать даже престарелого кобольда.

Каким-то образом Бэлтрис умудрилась осклабиться еще шире и не потерять при этом нижнюю челюсть.

– А я вот не могу решить, что лучше – сдохнуть или остаться у тебя в долгу за это?

Она начала готовиться к переходу, и Джейс отвернулся, занявшись собственным заклинанием. Он вновь проделал дыру в ткани мира, на этот раз проникнув в царство злейшего холода. Из разрыва вылетела стая остроклювых хищных птиц. Их перья блестели, покрытые коркой хрупкого льда.

Джейс разбил их на группы, по одной на дверь и каждое окно. Это были не самые сильные помощники из тех, кого он мог бы призвать, но они сумеют задержать воинов нэдзуми, если те решат ворваться в хижину, пока сам маг будет готовиться перейти в другой мир.

Прошло несколько долгих мгновений, каждое чуть более обнадеживающее, чем предыдущее, пока Бэлтрис наконец не исчезла. Джейс вышел на середину комнаты, старательно отводя взгляд от мохнатого тела на полу, и снова сосредоточился, желая покончить со всем раньше, чем сюда нагрянет какой-нибудь очередной враг.

Но когда ритуал был уже близок к завершению, магу на миг показалось, что у него не получится.

Враг вошел не в дверь и не в окно. Целая стена хижины просто исчезла, вырванная силой, которую Джейс едва мог вообразить. В проломе стоял нэдзуми, еще более скрюченный и сгорбленный, чем вождь. Его белая, как кость, шкура была покрыта шрамами и проколота многочисленными украшениями. Он держал посох, по виду сделанный из окаменевшего мха, и носил лишь набедренную повязку да ленту из змеиной кожи на лбу.

Но стену хижины оторвал вовсе не шаман – нечто огромное возвышалось позади него. Очевидно, это чудовище попросту сожрало огненного элементаля Бэлтрис, и теперь от него клубами валил пар. Краем глаза Джейс заметил громадное тело, состоящее из кипарисовых стволов, лапы с кривыми деревянными когтями и огромную пасть, из которой непрерывным потоком лилась болотная вода. Шаман завопил, демонстрируя ряды зубов, покрытых таинственными рунами, и дрожащей лапой указал на мага. Морозные птицы стаей накинулись на незваных гостей, но толку от них было немного.

А затем мир растаял, завеса дымчатого света раздвинулась перед ним, и Джейс очутился в Слепой Вечности, не в силах припомнить, когда он в последний раз так радовался ее безумному хаосу.

***

– …да любой слепой гоблин организовал бы все лучше! Что за безмозглые мартышки теперь планируют наши операции?

Джейс сгорбился на стуле посреди апартаментов Каллиста и рассеяно теребил край своего плаща. Хозяин комнаты расположился напротив, прихлебывая из чашки давно остывший фруктовый чай. Стол между ними занимала незавершенная партия в «игру гильдий» – на кону стояла бутылка эльфийского вина. Разглядывая игровое поле, Каллист снова отметил, насколько его территория больше, чем у Джейса, и пожалел, что вообще поднял эту тему.

– Знаю, знаю, – сказал он успокаивающим тоном. – А теперь не могли бы мы вернуться…

Подол плаща Джейса выскользнул из его руки и задел край доски. Фишки разлетелись по всему столу. Джейс продолжил теребить плащ, совершенно ничего не заметив. Каллист лишь тяжело вздохнул.

– Слушай, Джейс, – он выпрямился на стуле, – все ведь могло закончиться гораздо хуже.

– Правда? Исключая мою гибель, назови хоть один вариант.

– Ну, ты мог бы погиб… Ох. Да, ты, пожалуй, прав.

– Все хуже некуда, Каллист. Это…

– Ладно. Я, наверное, не должен был тебе этого говорить, но ты не единственный, кто так думает.

– Я…, – Джейс удивленно моргнул. – Что?

– В обеденном зале я кое-что подслушал…

– В том самом обеденном зале, где собираются люди, ничего не знающие об операциях в других мирах и ни разу в жизни не слыхавшие о мироходцах? Что-то ты темнишь!

Каллист снова вздохнул.

– Ну хорошо. Палдор разоткровенничался со мной, когда ты ушел; я обнаружил его пьяным в зале. По-видимому, камигавская ячейка уже не в первый раз передает Теззерету непроверенные сведения – хотя впервые речь идет о деле такой важности. Если бы он знал, насколько велико поселение, куда вам предстоит отправиться, или хотя бы насколько лжив этот принц…, – Каллист пожал плечами.

Джейс задумчиво кивнул.

– Ладно. Но я удивлен, что он простил главе ячейки подобную беспечность.

– Насколько я понимаю, – продолжил Каллист, – он как раз не простил. Пара-тройка мелких накладок – это одно дело. Но то, что случилось сейчас? Наш прославленный руководитель недоволен ячейкой Камигавы. И Бэлтрис. И тобой тоже, если уж на то пошло.

– Потрясающе. Не могу дождаться, когда он вызовет меня для беседы, – Джейс замолчал, но потом продолжил: – Но, полагаю, это должно по крайней мере упростить переговоры для ячейки Камигавы, ведь теперь им придется иметь дело лишь с половиной нэдзуми.

Каллист усмехнулся.

– Половиной? Я так понимаю, Бэлтрис прикончила от силы пятую часть.

Сердитый взгляд Джейса дал ему понять, что маг вовсе не находит ситуацию забавной. Боец тоже посерьезнел.

– Джейс, что тебя на самом деле гложет?

– Я…

– Можешь пропустить ту часть, где ты отрицаешь это.

– Это…

– И еще ту, где ты утверждаешь, что это вина за случайные жертвы. Я знаю, что тебя это волнует. А еще я знаю, что дело не только в этом. Мы слишком долго работали вместе.

– Мне можно закончить фразу?

– Думаю, да.

Джейс еще сильнее обвис на стуле, словно из его тела разом исчезли все кости. Каллист даже испугался, что его друг сейчас растечется лужей по полу.

– Я когда-нибудь упоминал при тебе об Альхаммаррете? – спросил Джейс отстраненным голосом.

– Так, мимоходом. Он был твоим учителем, да?

– Не просто учителем, – ответил Джейс, возвращаясь к действительности. – Я вырос в местечке под названием… в общем, мы называли его Скрещением Силмота, но так же мы называли каждое поселение на десять миль в округе. Что-то вроде одной большой общины. На самом деле, название относилось к самому крупному из них, а все остальные были так, деревеньками. Я жил как раз в одной из таких деревенек. До тех пор, пока однажды…

Джейс покачал головой.

– Думаю, все мое жизнеописание тебе не понадобится. Если вкратце, то мой отец решил отослать меня прочь из дома, когда ему стало ясно, что местное население не в восторге от тех способностей, которые начали у меня проявляться. По его просьбе меня забрал к себе Альхаммаррет. Он научил меня, как пользоваться магией, доступной мне от рождения, и показал мне уйму разных заклинаний, которых я до этого не знал. А еще он всегда был приветлив со мной. В те годы это стало для меня чем-то совершенно новым. Несколько лет я был счастлив с Альхаммарретом. И однажды я решил проверить, достаточно ли я силен, чтобы прочитать его мысли…

Джейс горько усмехнулся, полный презрения к самому себе.

– Раньше я никогда не делал этого – я имею в виду, с ним. Мысли других людей я читал много раз, и никогда не задумывался о том, что именно там находил. Один из первых уроков, который я уяснил, заключался в том, что он чувствовал все мои попытки. А я, наверное, слишком уважал учителя, или слишком боялся возможных последствий, чтобы с этим спорить. Но ты же знаешь, как ведут себя подростки. Так что я ждал, когда он отвлечется, чтобы иметь хотя бы несколько секунд до того, как он меня обнаружит. И я вошел. Я не хотел причинять ему вред, и не искал ничего определенного. Мне просто хотелось узнать, смогу ли я.

Каллист уже мог догадаться, что будет дальше.

– И что ты узнал? – тихо спросил он.

– Что я – мироходец, – Джейс кивнул в подтверждение своих слов, заметив потрясенный взгляд Каллиста. – Моя Искра проявилась годом раньше, но я тогда не понял, что это значит. Когда это случилось, я очутился в Слепой Вечности, но лишь на мгновение. Альхаммаррет тогда назвал это галлюцинацией, сказал, что моя собственная магия иллюзий сыграла злую шутку с моим разумом. А после этого он нагрузил меня изучением новых заклинаний, чтобы это больше не повторялось. Я помню… помню, как увидел в его сознании, что мой отец все знал, и что Альхаммаррет обсуждал с ним это. Я до сих пор не понимаю, почему они решили скрыть это от меня. Наверное, они считали, что совершают благое дело. Но я был в бешенстве от того, что мне так долго лгали. Понимаешь, Каллист, я и до этого порой злился, но тогда я впервые почувствовал, что меня предали.

Джейс поднялся со стула и начал ходить по комнате взад-вперед, как будто напряженность момента требовала физического выхода.

– Я хотел было наорать на учителя, закатить истерику, дать волю рукам… Все, чего можно было бы ждать от парня в моем возрасте. Но я этого не сделал. Я мог бы спросить его, почему так вышло, но не стал. Я просто… весь кипел изнутри. Несколько дней подряд я прокручивал это у себя в голове, снова и снова. И вот, во время нашей следующей тренировки, я… не выдержал. Сломался. Я ворвался в его разум и выплеснул там весь свой гнев. Знаешь, Каллист я до сих пор не позволяю себе вспоминать его лицо. Я применил к себе собственную магию, чтобы его не видеть. Потому что если я подумаю о нем, то увижу не наставника, который научил меня большей части из того, что я теперь знаю. Я увижу того, кого я покинул: выпученные глаза, открытый рот, медленно багровеющая кожа. Олицетворение уничтоженного разума, забывшего, кто он такой и что он такое. Забывшего даже, как дышать.

Не обращая внимания на легкую дрожь Каллиста, Джейс облокотился на спинку стула.

– Мне довелось поучаствовать во многих боях и до, и после того, как я вступил в Консорциум, так что с тех пор я убил еще по меньшей мере пару человек – но это всегда была самозащита. Я никогда не делал этого намеренно, просто не давал им навредить мне или убирал их с дороги. С тех пор, как Теззерет нанял меня, я совершил немало отвратительных вещей, но по-настоящему убивать всегда приходилось тебе, или Бэлтрис, или кому-нибудь еще, и многие из наших жертв, пожалуй, заслужили смерть. Возможно, это был самообман, но я никогда не считал себя убийцей. И вот теперь, в Камигаве, я повторил то, что сделал с Альхаммарретом. Только на этот раз я совершил это намеренно.

Каллист кивнул. Ему показалось, что он все понял.

– И тебя беспокоит то, какие чувства вызвало у тебя убийство нэдзуми?

Но Джейс покачал головой.

– Нет, Каллист, – он повернулся к другу, и его взгляд был совершенно пустым, – меня беспокоит то, что убийство нэдзуми не вызвало у меня никаких чувств.

Всю неделю, прошедшую с момента возвращения из Камигавы, Джейс почти не спал. Его одолевали тревожные, выматывающие сны, по сравнению с которыми обычные кошмары казались чуть ли не пределом мечтаний. Он не мог разобраться в том, кем он был, кем становился. Он беспокоился о состоянии Консорциума, не понимая, почему столь важная операция была организована и проведена так ужасно, и что заставило Теззерета принять именно такие решения.

Но больше всего его тревожил тот факт, что Теззерет до сих пор с ним не поговорил, и каждый день он ждал этой неотвратимой встречи с нарастающим ужасом.

Поэтому, когда утром в дверь постучал гонец, вырвав Джейса из очередного беспокойного сновидения, и известил мага о том, что Теззерет ждет его, – причем не в зале для тренировок, а снаружи, на заброшенном участке Щербатой Пустоши, – он испытал нечто сродни облегчению.

Джейс выделил себе пять минут на то, чтобы побрызгать в лицо водой и натянуть синие штаны и рубашку, – плащ он решил оставить, поскольку не собирался никуда уходить, – а затем помчался по комплексу, выскочил наружу и свернул на одну из боковых улиц.

Он нашел изобретателя во внутреннем дворике, образованном стенами четырех соседних зданий, которые все еще лежали в руинах – постепенное возрождение района пока что их не коснулось. Сквозь разбитые булыжники мостовой проросли сорняки, а на стенах домов, словно краска, лежал толстый слой помета птиц, летучих мышей и грифонов. Но сам дворик кто-то успел основательно очистить от осколков камней и прочего мусора; помимо Теззерета, прислонившегося к стене в десятке ярдов от входа, в нем не было ничего и никого.

– Призови кого-нибудь! – четкий приказ изобретателя без труда можно было расслышать на другом конце двора.

– Что? – Джейс, уже открывший было рот для приветствия или хотя бы для оправдания, застыл в недоумении. – Что я должен…

– Призови кого-нибудь! Сейчас же!

Потрясенный яростью в голосе Теззерета, которую можно было буквально осязать даже на таком расстоянии, Джейс решил больше не задавать вопросов. Все еще не вполне понимая, что происходит, он проник в эфир, простирая свою волю между мирами. Перед ним в завесе реальности открылось крохотное отверстие, из которого выскользнула облачная фея, принеся с собой из неба иного мира легкое облачко водяного пара. Джейс уже не раз призывал эту фею. Она мельком улыбнулась магу, приветственно кивнула и огляделась с озадаченным выражением личика.

Теззерет отлип наконец от полуразрушенной стены и швырнул вперед нечто, что до этого прятал в своем эфириевом кулаке.

Кривобокий железный диск, украшенный маленькими острыми выступами, полетел на удивление ровно и прямо. Вращаясь, он пересек двор и упал на камни в нескольких футах от Джейса.

Как только диск приземлился, он начал меняться и складываться, взывая к энергии других миров, подобно магии призыва самого Джейса. В мгновение ока устройство выбросило пучок извивающихся механических щупалец, став похожим на перевернутую железную медузу, и забилось на земле перед магом. Там, где щупальца соприкасались друг с другом, вспыхивали тусклые огоньки, как в плавильной печи. Они напоминали злые нечеловеческие глаза, зорко следящие за добычей из металлических зарослей.

Самое тонкое из щупалец просвистело в воздухе подобно арбалетному болту. Его острый кончик проткнул крылья феи, пришпилив ее к ближайшей стене за оставшиеся обрывки. Даже скрежет металла о камень не смог заглушить испуганного визга феи, когда к ней потянулось второе щупальце, снабженное режущей кромкой. С обманчивой нежностью это гибкое лезвие обвилось вокруг крохотного создания. Джейс отчаянно пытался отменить свой призыв, отправить фею назад, но он был настолько поражен внезапным нападением, что опоздал всего на несколько роковых секунд. Щупальце сжалось, и крик феи резко оборвался. Две половинки ее тельца упали со стены и исчезли, едва коснувшись земли. О том, что еще мгновение назад фея была здесь, теперь напоминало лишь маленькое пятнышко крови.

Джейс с ненавистью взглянул на Теззерета.

– Зачем? – крикнул он, охваченный странным чувством вины, которое еще ни разу не испытывал при виде гибели призванного им существа. – В этом не было смысла! Не было…

Металл царапнул по металлу, и железное чудовище снова нанесло удар, на этот раз – толстым и плоским щупальцем. Будь удар посильнее, он раздробил бы Джейсу ребра и превратил бы его внутренние органы в сплошное месиво, но он был рассчитан так, чтобы всего лишь вышибить воздух из легких мага. От боли на глаза у Джейса навернулись слезы, и он неуклюже попятился. Едва он поднял голову, как второй удар метко угодил ему в глаз, и тот моментально начал заплывать.

– Призови еще кого-нибудь, – мрачно скомандовал Теззерет.

– Не буду, – прорычал Джейс, пытаясь подняться. – В этом нет смысла.

– О, поверь мне, смысл есть, – почти нежно произнес Теззерет.

На Джейса упала тень. Задрав голову, он увидел, как к нему приближается не просто очередное щупальце, а целое железное бревно. Оно обхватило мага и, стиснув до колик в желудке, подняло его в воздух, а затем отпустило. Вновь очутившись на земле, Джейс не смог справиться с тошнотой, и его вырвало желчью. Он попытался отползти за пределы досягаемости щупальца, молясь о том, чтобы само устройство оказалось не способным покинуть своего места, но не успел проползти и ярда, как невероятно длинный отросток обвился вокруг его ноги и потащил обратно.

– Зачем ты нападаешь на меня? – выпалил Джейс, силясь высвободиться из смертоносной хватки механизма.

– Я не нападаю, Белерен. Я учу.

Джейс понял, что Теззерет не собирается убивать или калечить его, и потому не дает своей конструкции атаковать в полную силу. А еще он понял, что это избиение будет продолжаться до тех пор, пока он сам не придумает, как его остановить.

С яростным воплем Джейс воззвал к иным мирам, забыв о боли и горьком привкусе во рту, и в ответ ему раздался жуткий, нечеловеческий крик. С неба, раскинув крылья на всю ширину двора, упало огромное существо. Его чешуя переливалась оттенками синего, морда и рога были белее слоновой кости, и из трепещущих ноздрей вырывались струи пара. На миг оно зависло в воздухе, размеренно взмахивая крыльями и внимательно изучая своего металлического противника.

– Уже лучше, – отметил Теззерет, не двигаясь с места. – Но все еще недостаточно хорошо.

Словно желая доказать неправоту изобретателя, дрейк ринулся вперед прямо сквозь чащу щупалец. Он кренился то на одно, то на другое крыло, уворачиваясь от череды жестоких хлестких ударов, а затем вонзил когти в два самых толстых щупальца, выдрал их из тела конструкции и швырнул об стену, вызвав тем самым оглушительный дребезг. С сердитым клекотом дрейк взмыл под облака и зашел на вираж, снова поворачиваясь к механизму. Приблизившись, он широко разинул пасть и изрыгнул струю пара, настолько горячего, что даже огонь Бэлтрис не смог бы с ним сравниться.

Острые железные края оплавились и потускнели, и жидкий металл закапал на землю с переплетенных щупалец. Голем вновь попытался атаковать, но его движения стали медленными и вялыми. Несколько тонких конечностей готовы были вот-вот отказать. Дрейк еще раз описал круг над двором, намереваясь окончательно превратить конструкцию в шлак.

Но, пока его противник исполнял свои пируэты, ослабевший голем дотянулся щупальцем до сломанных проржавевших ворот, лежавших у входа в одно из зданий. От прикосновения железо тут же раскрошилось в пыль – и в тот же миг все щупальца механизма бодро распрямились. На них не осталось и следа повреждений, за исключением нескольких подпалин.

Более десятка металлических хлыстов разом ринулись через двор навстречу дрейку, заставляя дрожать брусчатку под ногами. Замелькали лезвия, когти заскрежетали о металл, на землю градом посыпались искры. Джейсу оставалось только в ужасе отвернуться, когда израненный дрейк рухнул прямо в центр извивающейся массы и медленно пропал из виду. От отчаяния и страха магу хотелось плакать, но он безжалостно подавил это желание, позволив себе лишь легкий горестный вздох.

– Еще, Белерен! – своим ревом Теззерет заглушил исступленный протестующий вопль Джейса. – Призывай!

У него почти ничего не осталось. Привалившись к стене и пытаясь отдышаться, Джейс во все глаза смотрел на извивающиеся щупальца, которые опять потянулись к нему. Он ни разу не призывал кого-то сильнее парового дрейка; тот всегда оставался его главным козырем, существом, с которым не мог справиться ни один враг. К тому же Джейс был вымотан недельным недосыпом, все его тело болело от полученных ударов, а предыдущие призывы почти лишили его магических сил. Во имя огненной бездны, он ведь даже не успел позавтракать!

Но он прекрасно понимал, что не может позволить избить себя снова. И дело было не только в телесных страданиях: он не хотел, чтобы этот ублюдок с металлической рукой и дальше продолжал считать его жалким слабаком.

Джейс опустился на землю и прислонился спиной к стене, скрестив ноги. Он дышал медленно и глубоко, стараясь не обращать внимания на металлическую тварь, которая подползала к нему все ближе. Своим мысленным взором он отчаянно, но вместе с тем осторожно тянулся к реке, которая текла в самом сердце Равники, сквозь округ Дравхок. Хотя Щербатая Пустошь находилась не на берегу этой реки, отсюда до него было не так уж и далеко. Джейс надеялся, что достаточно будет просто как следует его представить.

Он коснулся ее разума и души, и понял, что она откликнулась на его зов. Раньше он ощущал ее присутствие, хотя и не понимал, кем или чем она была. Но он знал, что она наблюдала за ним всякий раз, когда он посылал свое сознание в эфир, заучивал магические фразы и выполнял упражнения, готовясь овладеть заклинаниями призыва, куда более мощными, чем те, что он когда-либо пытался сотворить. Совсем не так он представлял себе проверку своих достижений, но Теззерет не оставил ему выбора.

Вобрав в себя ману из реки, словно он был всего лишь одним из ее рукавов, Джейс швырнул в бездну свои силу, волю и мольбу.

Каменная стена одного из ближайших строений взорвалась, мгновенно обратившись в облако пыли, похожее на снег, когда нечто невероятно мощное ударило в нее изнутри. Ломая каменную кладку, в образовавшийся пролом протиснулось исполинское львиное тело. Существо было покрыто мехом неестественного темно-синего оттенка, его спину украшали радужные крылья, а его голова и лицо принадлежали очень красивой и очень сердитой женщине. Она скользнула взглядом по избитому Джейсу, а затем повернулась к угрожающим ему металлическим щупальцам. Задрав голову, она издала рык, который даже отдаленно не напоминал женский, и, оттолкнувшись задними лапами, взмыла в воздух. Прыжок был настолько мощным, что ей даже не понадобилось расправлять крылья, чтобы пересечь двор и приземлиться прямо на врага.

Сразу с десяток щупалец было смято ее большой массой и куда большей силой. В ответ механизм принялся лупить ее острыми лезвиями и тяжелыми дубинами. От большинства атак она просто отмахнулась, словно кошка, играющая с полудохлой ящерицей. Те удары, что все же достигали цели, отскакивали от толстой шкуры; лишь однажды лезвие голема вонзилось достаточно глубоко, чтобы из раны показалась кровь, такая же синяя, как и мех сфинкс. Она взревела, встала на дыбы и обрушилась на противника всем своим весом. Передние лапы замелькали так быстро, что глаз не успевал следить за ними. Когда она, наконец, остановилась и отошла в сторону, от конструкции Теззерета осталась лишь груда металлических полосок, поскольку ее когти раздирали железо с той же легкостью, что и плоть. В воздухе резко запахло смазкой и железной стружкой.

Джейс благодарно улыбнулся ей и даже поклонился, освобождая от заклятия призыва и отпуская обратно в ее далекий мир. А затем он повернулся и с ненавистью посмотрел на Теззерета, который подошел к нему, негромко аплодируя.

– Ну что, теперь ты доволен? – огрызнулся Джейс.

– Именно, – Теззерет опустился на колени, чтобы заглянуть в глаза молодого мага. – Сегодня, Белерен, ты получил три жизненно важных урока. Ты узнал, что сила, которую ты не используешь, – это сила, которой у тебя нет. Ты не должен сдерживать свой потенциал. И ты научился звать на помощь союзников, гораздо более могущественных, чем те, кем ты командовал до этого.

– А третий? – Джейс еле сдерживался, чтобы не наорать на Теззерета и не закатить глаза от его «уроков».

– Ты осознал, что без колебаний лишаешь свободы выбора других существ, если тебе это необходимо. Или ты считаешь, что призванные тобой феи, дрейки и сфинксы добровольно сражаются за тебя, рискуя жизнью?

Джейс почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. И как он раньше этого не понимал?

– Бэлтрис рассказала мне, что ты сделал с той крысой, – продолжил изобретатель. – Я знал, что ты способен на это, и сейчас я показал тебе, что ты охотно этим пользуешься. Поэтому, когда в следующий раз я прикажу тебе сделать нечто подобное, я буду ждать от тебя беспрекословного подчинения. Никаких колебаний и жалоб. А теперь марш к целителям, иначе останутся шрамы, – и с этими словами Теззерет покинул дворик.

Джейс пристально смотрел ему вслед, и его глаза сузились от кипящего внутри негодования. Да, таковы были методы обучения Теззерета. Да, сегодня ему и в самом деле удалось освоить мощное волшебство. И нет, Теззерет ни словом не обмолвился о проваленной операции в Камигаве.

Но ребра и живот, отзывающиеся болью на каждое движение, и один здоровый глаз, которым Джейс хмуро оглядел двор, чертовски ясно давали понять, что он все-таки получил свое наказание.

***

Толку от целителей оказалось не так уж и много – к вечеру следующего дня тело Джейса все еще ныло, а ссадин на нем было столько, что издали он мог сойти за жертву чумы. Но гонец, стучавший ему в дверь, взмок от спешки, и по его тону было понятно, что раз Палдор сказал «прямо сейчас», значит, явиться к нему следовало действительно прямо сейчас. Так что Джейс стоически стиснул зубы и помчался по коридорам, протискиваясь мимо слуг и солдат, когда это было возможно, и отпихивая их с пути, когда нет. Наконец ноги принесли его к вестибюлю у главного входа, и здесь он позволил себе перевести дух и как следует осмотреться.

Палдор стоял возле двери, в которую только что вломился Джейс. Он держал руки за спиной, но молодой маг заметил, что его мясистые ладони сжимают взведенный и готовый к стрельбе арбалет. С полдюжины бойцов Консорциума, включая Каллиста, с обнаженными клинками окружили незнакомца, который криво усмехался, словно все происходящее казалось ему забавным представлением.

Незнакомец был человеком, со светлыми волосами, зачесанными назад настолько туго, что от этого у него должна была разболеться голова. Он носил темно-бордовый плащ до пят поверх черных замшевых рубашки и штанов. Костюм дополняли золотая пряжка и черные оборки на воротнике. На поясе у него висел изогнутый кинжал, но сейчас он развел руки в стороны, держа их как можно дальше от рукояти оружия.

– Что здесь происходит? – спросил Джейс у Палдора, все еще пытаясь отдышаться.

– Этот тип заявляет, что он здесь по поручению «хозяина» Теззерета, – проворчал тучный лейтенант.

Некоторое время Джейс лишь молча таращился на Палдора.

– Хозяина? – наконец сумел выдавить он из себя.

– Никола Боласа. У мерзавца явно извращенное чувство юмора.

– И кто…, – взор Джейса озарился внезапной догадкой. – Это тот, у кого Теззерет украл Консорциум? – прошептал он как можно тише, чтобы больше никто его не услышал. Маг даже подумал было сказать это мысленно, но решил, что рисковать не стоит.

– Я предпочитаю другую формулировку – организация сменила руководство для всеобщего блага, – ответил Палдор столь же тихо.

– И он знает, где нас найти? Он что, просто пришел и постучал в дверь?

– Именно так. У Боласа есть своя сеть, и она ничуть не меньше Консорциума. Мы можем быть соперниками, но нам все равно приходится поддерживать связь. Равника слишком густо населена, поэтому никто не рискнет развязать здесь открытую войну. Она – что-то вроде нейтральной территории. И уж здесь-то каждый знает, как найти представителей другой стороны.

– Понятно, – протянул Джейс, хотя на самом деле с трудом что-либо понимал. – А меня сюда вызвали для…?

– Для того, чтобы ты прочел его мысли. Он утверждает, что у него есть письмо, адресованное лично Теззерету. И я хочу убедиться, что он не треклятый наемный убийца или не какая-нибудь магическая конструкция, прежде чем решу, пускать его к боссу или нет.

– А что, если он маг? Если он меня почувствует?

Палдор пожал плечами.

– Ну и пускай возмущается, сколько влезет. Но знаешь что, Джейс, – добавил он, когда телепат сделал шаг вперед, – постарайся не лезть на рожон. Мы не знаем, на какое колдовство способен сам Болас, и не хотим оскорблять его без надобности. К тому же, он не стал бы посылать к нам гонца, которому действительно известно что-то о его намерениях. Просто убедись, что он тот, за кого себя выдает, и пришел именно затем, зачем сказал, но глубже этого рыть не стоит.

Джейс кивнул и сосредоточился. Незнакомец взглянул на него и одарил улыбкой, в равной мере заискивающей и снисходительной. Если он и понял, что происходит, если почувствовал прикосновение Джейса к своим мыслям, то не подал виду.

– Его зовут Мауриэл Пеллам, – сообщил Джейс Палдору минутой позже, – и он действительно гонец от Боласа – вернее, от тех, кто работает на тех, кто работает на Боласа. Насколько я могу судить, он явился сюда лишь для того, чтобы доставить письмо, и не имеет никаких злых намерений.

– Отлично, – пробормотал Палдор, а затем добавил уже громче: – Ну ладно, парни, вольно! Вы двое, любезно сопроводите нас с моим гостем в мой кабинет. Остальным вернуться к своим обязанностям!

Джейс смотрел, как четверо мужчин разворачиваются и уходят прочь по коридору. Он послал Каллисту вопросительный взгляд, но тот лишь развел руками, сбитый с толку не меньше приятеля. Маг покинул вестибюль гораздо неспешнее, чем прибыл сюда, оберегая помятые ребра и размышляя про себя, что за чертовщина здесь творится.

***

Обеденный зал был одним из самых роскошных и хорошо оборудованных помещений во всем комплексе равницкой ячейки Консорциума. Многочисленные столы, от маленьких, на две персоны, до огромных, способных с запасом вместить тридцать человек, были расставлены по всему залу. Стулья с мягкой обивкой представляли собой настоящие произведения искусства, на которых можно было сидеть часами, не испытывая при этом ни малейших неудобств. Множество дверей соединяло зал с коридорами комплекса, а также с просторной кухней, благодаря чему слуги могли с легкостью ходить туда-сюда, никому не мешая. На каждой стене висели изысканные гобелены ручной работы, за долгие годы успевшие насквозь пропитаться соблазнительными ароматами всевозможных яств. Тяжелые деревянные балки на потолке не несли никакой функциональной нагрузки, но придавали всему помещению уютный, домашний вид.

При этом пол был покрыт лишь голыми досками; Палдор, скрепя сердце, позволил снять с него пышные узорчатые ковры после того, как все уборщики в очередной раз пригрозили уволиться.

Вечером Палдор пригласил нескольких лучших агентов ячейки на ужин, приготовленный его личными поварами, – такое случалось время от времени, если требовалось обсудить важные предстоящие дела. За средних размеров столом собрались семеро: Каллист и Джейс; Ирина, необычайно смуглая эльфийка в кроваво-красном платье, которое, вопреки ее убеждению, совершенно ей не шло; маг Гемретх со странным питомцем – четырехкрылым бесом, который восседал у него на плече и то и дело принимался хихикать без причины; ведалкен Севриен, облаченный в кольчугу солдата Консорциума; Ксалмарий, кентавр, одетый лишь в темно-зеленый жилет с позолоченными пуговицами, который освободил себе место у стола, расшвыряв по комнате несколько стульев; и, разумеется, сам Палдор.

Гости уже успели расправиться с первым блюдом, – густой наваристой похлебкой из клубней, – и теперь в центре стола располагался дымящийся поднос с постной овощной выпечкой. Это была закуска перед мясным пирогом, который Палдор специально заказал для ночной трапезы.

Пока все ждали перемены блюд, Джейс сидел, разглядывая стол перед собой. Угощение пахло восхитительно, но он съел всего пару ложек супа и сомневался, что сможет осилить пирог. За прошедшие четыре дня он почти оправился от ранений, но неприятное ощущение, то ли боль, то ли тошнота, все еще гнездилось в его животе.

– Ну ладно, – произнес Палдор, откусив внушительный кусок печенья. – Начнем, пожалуй, – лейтенант так наловчился говорить с набитым ртом, что все его слова были без труда понятны собравшимся, – Ирина, возникли кое-какие трудности с работными домами в алхимических трущобах Налатраса. То ли отравление, то ли болезнь, с которой не могут справиться наши целители. И она расползается, как живая. Мы наняли Весс тебе в помощь, на случай, если там не обошлось без злых духов, – Ирина нахмурилась, но кивнула в знак согласия. – В общем, когда вы обе…

Палдор продолжал говорить, но Джейс пропускал его слова мимо ушей. Он понимал, что ему, вероятно, следует обращать больше внимания на происходящее вокруг, не выпадать из жизни ячейки, но сегодня у него не было на это сил. Он едва заметил, как слуги проворно пробежали мимо стола, поставив прямо перед ним блюдо с пирогом и хлебом.

Лишь звук собственного имени заставил Джейса поднять голову и тупо уставиться на Палдора. Все лицо командира было в крошках фарша, а по подбородку тонкой струйкой стекал жир.

– Да?

– Для тебя на этой неделе не будет ничего сложного, – сообщил лейтенант, вытирая рот салфеткой. – Один из землевладельцев Щербатой Пустоши заартачился по поводу стоимости участка, который нужен нам для расширения комплекса. Вы с Каллистом изобразите братьев из «купеческой семьи», которая хочет приобрести эту землю. Торгом займется Каллист. Твоя задача – заглянуть в голову того типа и найти там что-нибудь этакое, чтобы мы могли, кхм, убедить его быть посговорчивее.

– Угу. А если там нет ничего такого?

– Всегда что-нибудь да найдется. В Равнике невозможно стать землевладельцем, если ты не умеешь ходить по головам. Ну а если вдруг и вправду нет, то ты просто заставишь его подписать договор на наших условиях. Конечно, долгосрочное решение было бы лучше, но тут уж как получится.

Джейс кивнул, вяло потыкав вилкой в свой ужин.

– Сколько будет охраны, если вдруг что-то пойдет не так?

Палдор пожал плечами.

– Мои источники говорят, что обычно он берет с собой четверых. Вы легко справитесь.

– Легко – в смысле, «по-настоящему легко», или «легко, как в деревне нэдзуми»? – не подумав, выпалил Джейс. – Потому что во втором случае, боюсь, нам понадобится серьезное подкрепление.

Несколько столовых приборов звякнули об стол, и несколько ртов одновременно перестали жевать, когда шесть пар глаз уставились на мага в немом изумлении. Но Джейс был уже слишком зол, чтобы придать этому значение.

– Вон оно что, – Палдор проглотил то, что было у него во рту, и аккуратно отложил вилку с салфеткой в сторону, после чего быстро окинул взором весь стол. – Есть ли среди нас те, – спокойно спросил он, – кто не знаком с недавними печальными событиями, о которых упомянул Джейс?

Все до единого отвели взгляды, возможно, желая тем самым уберечь мага от позора. При том, что лишь немногим из присутствующих было известно что-либо о других мирах, все они уже успели выслушать слегка измененный вариант рассказа о недавнем «провале» Джейса.

– Ну а ты, Джейс? – продолжил Палдор. – Ты считаешь, что с тобой поступили несправедливо?

В этот момент Джейс, наконец, сообразил, что разумнее всего было бы прямо сейчас взять и заткнуться. Но его уже понесло.

– У меня такое чувство, что меня наказали, – произнес он, рассеяно потирая ноющий живот, – за чьи-то чужие ошибки.

– В самом деле, – Палдор откинулся на стуле и потянулся так, что его позвоночник трижды громко хрустнул. – Обычно у нас не принято отзываться плохо о руководстве другой ячейки, – медленно произнес он, – но сейчас это уже не имеет значения. Да, Джейс. Ошибки были, по большей части, совершены не тобой. Люди обленились, возомнили о себе невесть что, и начали верить всему, что им говорят. Насколько мне известно, новый лидер ячейки сейчас очень старается разрулить ситуацию с нэдзуми, поскольку Теззерет выразил свое недовольство его предшественником весьма недвусмысленно… и окончательно.

Кое-кто из гостей пробормотал нечто нечленораздельное, прикрывшись рукой или сделав вид, что пьет из бокала.

– Что касается Бэлтрис…, – с этими словами Палдор залез правой рукой в левый рукав, а затем с размаху хлопнул ей по столу. – Ты знаешь, что это такое?

Вопрос был адресован Джейсу, но некоторые из присутствующих в страхе отшатнулись от стола.

Нет, Джейс не знал, но готов был поклясться Слепой Вечностью, что это вовсе не обычный кинжал. Его лезвие было сделано из странного серого металла, который мерцал даже без внешнего источника света – Джейс понял, что это может быть эфирий, или, по крайней мере, его сплав. От кромки лезвия исходила легкая темная дымка, словно оно понемногу испарялось в прохладном ночном воздухе, однако сам кинжал при этом ничуть не уменьшался.

– Перед тобой мана-клинок, – объяснил Палдор, так и не дождавшись ответа. – Редкое оружие. Теззерет получил его несколько лет назад от Церкви Воплощенной Души.

– Никогда о них не слышал.

– Неудивительно, да это и не важно. Его лезвие не просто режет плоть, Джейс. Вернее, против кого-нибудь вроде меня он сработает совершенно нормально. Нож и есть нож, не так ли? Но, – Палдор подался вперед, – у мага он пронзит саму душу и заставит его волшебную сущность утекать в мировой эфир. Если ранить им чародея, тот потеряет не только кровь – он утратит свою связь с маной. Мне говорили, что это одно из самых мучительных ощущений, какие только можно себе вообразить.

Джейс невольно вздрогнул. Что же это за церковь, если в ней куют такое оружие?

– Когда-то Теззерет подарил мне этот клинок в награду за успешное проведение одной очень важной операции. Но время от времени он берет его попользоваться. В последний раз это случилось на прошлой неделе. Я так понимаю, – на лице Палдора не осталось и следа от его обычного веселья, – дело обошлось неглубокими порезами. В конце концов, Теззерет просто хотел донести свое мнение, а не оставить калекой своего лучшего агента. Скорее всего, раны Бэлтрис заживут до того, как вы с ней снова увидитесь. По крайней мере, телесные раны, – глаза Палдора неприятно блеснули. – Я присутствовал при этом, – Теззерет позволил мне понаблюдать, поскольку это мой клинок, – и мне кажется, что Бэлтрис будет помнить об этом еще очень долго после того, как исчезнут ее шрамы. Так что не надо приходить сюда, Белерен, и жаловаться мне на мелкие царапины после проваленного задания, – Палдор сделал неуловимое движение рукой, и мана-клинок снова исчез в его рукаве. – Поверь мне, ты не знаешь, что такое настоящее наказание. И если не хочешь этого узнать, продолжай стараться как следует, и Теззерет тебя озолотит.

Джейс опустил взгляд и кивнул.

– Вот и молодец, – на лице Палдора вновь заиграла его привычная широкая улыбка. – Ну, кто хочет десерта, пока мы не начали обсуждать детали?

Когда Джейс ворвался в кабинет Палдора, его лицо напоминало каменную маску. Однако те, кто хорошо его знал, могли бы разглядеть в его глазах огонек раздражения и даже негодования. В последнее время это стало для него привычным.

– Что же такого срочного могло случиться, – начал маг негромким, но твердым, как сталь, голосом, упершись кулаками в стол Палдора, – что ты вытащил меня прямо посреди задания?

Палдор многозначительно посмотрел сначала на стол, а затем на Джейса. Он не улыбался.

– Руки прочь.

Джейс выпрямился, но выражение его лица не изменилось.

– Ты знаешь, что Каллисту сейчас приходится заканчивать дело в одиночку? Кто говорил – без поножовщины? Кто говорил, что смерть должна казаться естественной? Каким образом Каллист сможет сделать ее естественной без меня, а, Палдор? Ты об этом подумал?

Багровея лицом, Палдор указал пальцем на противоположную стену. Только тогда Джейс понял, что в дальнем углу комнаты стоит человек, мимо которого он пронесся, даже не заметив.

– Действительно, Белерен, – упрекнул его Теззерет, – не кажется ли тебе, что ты стал чересчур непочтительным к начальству?

– И как, по-твоему, я должен ответить на этот вопрос?

Теззерет усмехнулся.

– Полагаю, никак. Я прошу прощения за то, что был вынужден оторвать тебя от твоего задания, Белерен. Но я уверен, что Каллист и сам отлично справится. Он занимался этим задолго до того, как появился ты.

– Вот именно – до того.

– Ты нужен мне для более важного дела. Я хочу, чтобы ты сопровождал меня на одну встречу.

Джейс удивленно вскинул бровь.

– Неужели есть шанс, что ты возьмешь меня в свою секретную цитадель?

– Нет. Мы отправимся в куда менее приятное место.

Увидев разочарование на лице Джейса, Палдор фыркнул.

– А чего ты ожидал? Я, к примеру, даже не знаю, где его высокопревосходительство изволит справлять нужду.

– Мне не нравится, когда меня так называют, ты же знаешь, – напомнил ему Теззерет.

– Что поделать? Мне вот не нравится быть таким коротышкой, – с усмешкой ответил Палдор. Теззерет нахмурился, но ничего не сказал.

– Так что насчет встречи? – напомнил о себе Джейс.

– Что ж, позволь, я поясню, – Теззерет подошел к столу и выразительно взглянул на Палдора. Лейтенант заворчал, но убрал со стула свое грузное тело, чтобы его начальник мог сесть. Изобретатель мрачно оценил высоту стула, которая вкупе со столь же низким столом заставляла его выглядеть крайне нелепо. Зато можно было не сомневаться, что стул его выдержит.

Он обернулся и наградил Палдора еще одним, столь же выразительным взглядом.

– Да вы шутите! – воскликнул Палдор. – Босс, это же мой кабинет!

– Значит, тебе известен самый короткий путь до двери, не так ли? Я дам тебе знать, когда мы закончим.

Ворча еще громче и нарочно топая ногами, Палдор вышел из кабинета и с грохотом захлопнул за собой дверь.

– Мы давненько не общались. Как жизнь, Белерен?

Сокращается. А у тебя?

– Да в целом неплохо.

– Рад это слышать. Итак, тебе предстоит сопровождать меня на одни довольно деликатные переговоры.

– А поподробнее?

Теззерет махнул рукой.

– Всего лишь небольшой конфликт из-за добычи полезных ископаемых на спорных территориях. Ничего, что могло бы тебя заинтересовать.

– Хорошо, но я скорее имел в виду – с кем будет эта встреча?

– С Николом Боласом.

– Ага, – протянул Джейс, перед этим несколько раз мысленно повторив имя, желая убедиться, что не ослышался. – И это как-то связано с тем гонцом, который приходил к нам пару недель назад?

– Да, связано.

Джейс покачал головой и позволил себе плюхнуться на один из множества стульев, стоявших в комнате.

– Я так до конца и не понял… Этот Болас, судя по всему, довольно могущественный тип. Очевидно, что он мироходец, иначе не сумел бы создать такую штуку, как Консорциум. Так зачем же было красть у него целую организацию? Неужели не было более безопасного способа стать главным?

Теззерет усмехнулся.

– Некоторое время назад, Белерен, я вступил в ряды тайного общества под названием «Искатели Кармота». Эти волшебники и алхимики совершили множество потрясающих открытий, но самым великим из них, тем, чему они обещали научить и меня, если я докажу им свою ценность, было возрождение древнего искусства создания эфирия!

Он потряс своей металлической рукой, словно считая нужным напомнить Джейсу о ее существовании.

– Разумеется, я был заинтригован, – продолжил он таким тоном, словно речь шла об очевиднейших вещах. – Тот, кто научится восполнять оскудевшие запасы эфирия в Мультивселенной, будь то отдельный человек или организация, обретет такую власть, что сможет торговать целыми мирами! Представь себе мое разочарование, когда я обнаружил, что все это было ложью. Что все истории про выплавку эфирия от начала и до конца оказались выдумкой, которую настоящий лидер Искателей Кармота использовал в одном из своих запутанных замыслов. И представь себе мой гнев, когда Искатели, поняв, что мне известна правда, попытались убить меня! После того, как я верой и правдой служил им столько лет!

Теззерет покачал головой и снова улыбнулся.

– Ну что, ты догадываешься, кто был настоящим лидером Искателей?

Джейс открыл рот от удивления.

– Так значит, кража Консорциума была – местью?

– Я, – почти ласково произнес Теззерет, – не питаю теплых чувств к тем, кто меня предает.

Несколько долгих мгновений Джейс пытался переварить услышанное.

– Ну ладно, – сказал он наконец. – А что насчет ответной мести? Ты думаешь, Болас собирается всего лишь мирно побеседовать с тобой? Вот так, запросто? Не боишься, что он может, ну, скажем, попытаться тебя убить?

Теззерет хмыкнул и принялся лениво постукивать пальцами по столу. От соприкосновения с эфирием дерево издавало глухие звуки.

– Болас контролирует собственную сеть организаций, Белерен, и он согласился встретиться со мной, как лидер с лидером. Он обещал мне мирные переговоры, и не нарушит данного слова, зная, что об этом может стать известно тем, с кем ему еще предстоит иметь дело в будущем.

– И ты доверяешь ему?

– Нисколько. Я согласился на эту встречу при условии, что мы заранее позаботимся о защите, чтобы никто из нас не смог напасть на другого. А мы с тобой прибудем на место загодя, чтобы проверить все еще раз.

– Ну, если ты все предусмотрел…, – нахмурился Джейс. – Зачем тогда тебе нужен я?

– Ах, ну да, – усмешка Теззерета внезапно превратилась в гримасу легкой озабоченности. – Честно говоря, мне не известно, на что способен Болас. Если быть точнее, я не знаю, умеет ли он читать мысли.

Джейс задумчиво кивнул.

– Палдор предполагал нечто подобное. Значит, ты берешь меня с собой, чтобы я дал тебе знать, если…

– Нет. Я уверен, что почувствую, если Болас попробует влезть мне в голову. Я беру тебя с собой, чтобы ты помешал ему сделать это.

Джейс моргнул.

– К чему мне знать, что он читает мои мысли, – пояснил Теззерет, – если он в это время получит то, что ищет? Мои деловые интересы могут существенно пострадать, если ему станут известны некоторые, кхм, любопытные детали.

– А зачем идти к нему лично? Почему бы не послать доверенное лицо?

– Это часть уговора, – проворчал изобретатель. – Болас не будет встречаться ни с кем, кроме меня, а на кону стоит слишком многое. Мне необходимо поскорее уладить этот вопрос.

Джейс нахмурился. Что-то явно не складывалось. Он мог бы поклясться, что сквозь обычно непроницаемое выражение лица Теззерета отчетливо проглядывает страх.

Но он давно уяснил, что этому человеку лучше не задавать лишних вопросов.

– Ты же знаешь, что я ни разу в жизни не встречал других телепатов, верно? По крайней мере, мне об этом неизвестно, – сказал он. – Теоретически я прекрасно понимаю, как помешать чужой попытке вторжения в разум, но на практике я никогда этого не делал. Я понятия не имею, смогу ли я совершить то, о чем ты просишь.

Теззерет кивнул.

– Тем не менее, ты справишься с этим скорее, чем кто-либо другой, не так ли?

Да, это было логично; Джейс кивнул в ответ.

– Хорошо. Значит, Никол Болас. Мне следует знать о нем еще что-нибудь, кроме того, что он мироходец, затаивший на тебя злобу?

– Пожалуй, нет, – произнес Теззерет, вставая из-за стола, – О, разве только то, что он вдобавок еще и дракон двадцати пяти тысяч лет от роду и размером больше великанского амбара. Еще вопросы есть?

– Нет, – пролепетал Джейс севшим голосом. – Пожалуй, на сегодня с меня хватит.

***

После того, как Теззерет в третий раз попытался произнести для Джейса название мира и потерпел неудачу, молодой маг решил не забивать себе этим голову. В конце концов, что бы изменилось, узнай он это название?

Главное он понял и так – в этом мире было чертовски холодно.

Они стояли у подножия обледеневшего горного хребта, в расщелине, которая лишь условно защищала от завывающих ветров. Из-за этих ветров снег разлетался в разные стороны, засыпая скалы и каменные арки. Вьюга обжигала лицо, а снежинки таяли на одежде, и влага проникала насквозь, вызывая озноб. Джейс чувствовал присутствие маны во льдах под ногами, но оно было слабым, еле уловимым. Что-то или кто-то – возможно, сам Болас? – часто и жадно черпал отсюда магию, оставляя лишь малую толику до той поры, пока земля вновь не восстановится.

Джейс закутался в тяжелый, подбитый мехом плащ, придерживая его скрещенными на груди руками. Даже сквозь шарф с каждым вздохом изо рта у него вырывалось облачко пара. Как ни странно, Теззерет, одетый лишь в кожаные штаны и жилет с множеством пряжек и карманов, выглядел вполне довольным жизнью. На предплечье его искусственной руки висел медный шар, прикрепленный, судя по всему, при помощи магнетизма или клея. Он сиял теплым оранжевым светом и издавал низкий гул, от которого Джейсу хотелось запустить руку в собственную черепную коробку и почесать зудящие барабанные перепонки изнутри.

А еще как следует двинуть Теззерету в челюсть за то, что шар был только один.

– И где же он? – громко спросил Джейс, стараясь перекричать шум ветра. – Я думал, мы должны были встретиться с ним еще полчаса назад!

Теззерет развел руками.

– Болас никого не ждет, – ответил он, явно кого-то цитируя. – Все ждут Боласа.

– Мне никогда не нравилась эта фраза.

Голос прозвучал из ниоткуда и отовсюду одновременно, прилетел на крыльях ветра и эхом разнесся по ущелью. Он был глубоким, как рокот горных недр при легком сотрясении поверхности земли, и беспрепятственно проникал в уши, невзирая на бешеную вьюгу.

– Она звучит слишком помпезно. Терпеть не могу, когда другие приписывают мне помпезные фразы.

В каньоне перед ними стала сгущаться темнота, словно нечто невообразимо огромное постепенно обретало форму.

– Я предпочитаю, – продолжил голос, – произносить их сам.

И он явился. Старший мироходец. Вечный Змей. Никол Болас.

Он заполнил собой каньон, словно живая гора мускулов и чешуи, огня и клыков. Его темная шкура казалась зеленой на фоне ослепительной белизны. Дым, валивший из его ноздрей, был густым и красным, и от жара его дыхания падающий снег таял, проливаясь на землю дождем. Его громадные крылья широко распахнулись, простираясь от расщелины на сотни футов в обе стороны – а затем он с поразительной легкостью сложил их, плотно прижал к телу и опустился на дно каньона. Огромная голова повернулась, направляя один глаз на двух ничтожных людишек, и те увидели свое отражение в черной бездне.

Джейс утратил дар речи и едва не разучился дышать. Даже Теззерет побледнел, хотя заметить это мог лишь тот, кто знал его так же долго, как Джейс. Изобретатель старательно не подавал виду, но он был в ужасе, и это беспокоило Джейса гораздо сильнее, чем сам дракон. Но вот, сделав глубокий вдох, Теззерет шагнул вперед, как бы невзначай задев при этом Джейса плечом. Толчок привел мага в чувство, и он сплел мысленную сеть вокруг разума Теззерета, однако так и не смог оторвать взгляда от невероятного чудовища перед ним.

– Ты оказываешь нам великую честь своим присутствием, – начал Теззерет, и в его голосе слышался лишь легкий трепет. – Я искренне надеюсь, Никол Болас, что мы сумеем прийти к взаимовыгодному…

– Заткнись.

Болас повернул голову, чем вызвал сход небольшой лавины из камней и льда с расположенного рядом уступа.

– Я ненавижу тебя, изобретатель, а я не так часто утруждаю себя ненавистью к кому бы то ни было. Единственная причина, по которой я до сих пор еще не выковыриваю твой позвоночник из своих зубов – это то, что у тебя хватило ума заранее позаботиться о своей безопасности. Более того, – продолжал дракон, – я прекрасно знаю, что ты испытываешь ко мне точно такие же чувства, а все твои учтивые слова подобны надушенным и приодетым старым нищенкам.

Дракон пошевелился, с пронзительным скрежетом проведя по льду когтистой лапой.

– Так что оставь свои любезности тем, кому есть до них дело, и говори начистоту, с чем ты ко мне пожаловал?

– Ну хорошо. Для начала, я хочу, чтобы ты прекратил…, – Теззерет кашлянул, стараясь скрыть тот факт, что его голос почти сорвался, – прекратил мешать моим разработкам месторождений в горах Канкарраса.

– Твоим разработкам? – прогремел Болас. – Если мне не изменяет память, я совершенно официально – и в полном соответствии с законом – застолбил право на добычу полезных ископаемых на всей территории от берегов Ашадриса до…

Спустя несколько минут перечисления гор и рек, шахт и литейных цехов, двусторонних соглашений и нейтральных территорий Джейс утратил к разговору всяческий интерес. Голоса дракона и изобретателя ушли на задний план, растворившись среди завывания вьюги.

– Утомительно, не правда ли, Джейс Белерен?

От неожиданности Джейс едва не выскочил из одежды, что могло бы создать ему немало проблем, учитывая окружающую температуру. Он узнал голос, но внимание дракона оставалось прикованным к Теззерету, а его массивная челюсть продолжала двигаться в такт произносимым словам. Магу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он участвует в мысленном диалоге, но только в качестве принимающей, а не передающей стороны.

– Владыка Болас? – мысленно уточнил он.

– Никол Болас. Ты удивишься, как мало значат титулы после того, как соберешь их все.

Джейс обнаружил, что кивает в знак согласия, и заставил себя прекратить. Он понимал, что Теззерет будет не в восторге, если узнает об этой беседе.

– Мне стало любопытно, – продолжил Болас, – с какой стати кому-то вроде тебя подтирать грязь за изобретателем?

Джейс снова пришлось себя останавливать, на этот раз – от пожимания плечами.

– Это лучшее предложение из тех, что я получал.

– Вот как. Однажды ты поймешь, Джейс Белерен, что лучшее – еще не значит хорошее.

Прошла минута, а дракон все продолжал спорить с Теззеретом, ничем себя не выдавая.

– Как же ты умудрился потерять целую организацию? – Джейс пожалел об этой мысли сразу же, как послал ее, но было уже поздно.

Болас лишь усмехнулся – странный звук, если он раздается прямо в мозгу.

– А я-то считал тебя трусом.

– Ну, я…

– Если вкратце, Джейс Белерен, то я стал слишком беспечным. Мне подчиняется столько группировок и тайных обществ, что я не могу следить за ними так пристально, как мне бы того хотелось. Уже не могу, – печально добавил он.

Джейс хотел было спросить, что он имеет в виду, но решил, что не стоит искушать судьбу.

– Изобретатель просто прокладывал себе путь наверх, пока не добрался почти до самой вершины – а затем его приспешники расправились с теми, кто стоял выше. Более того, они убили всех, кому было известно, что Консорциум тайно подчиняется мне – кроме тех, кому они безоговорочно доверяли. Когда некому стало оспорить его власть, он просто занял освободившееся место и продолжил управлять Консорциумом, как будто ничего не изменилось. Время от времени я пытался внедрить к нему своих лазутчиков, но он всегда вычислял их, – хотя дракон и не поворачивал головы, Джейс внезапно почувствовал на себе пристальный взгляд, – как будто у него на службе состоит телепат, не так ли?

Джейс, которому не раз приходилось проверять благонадежность новобранцев и указывать на тех, кто таил в мыслях какие-либо секреты, робко улыбнулся и на всякий случай огляделся в поисках укрытия.

Но когда Болас снова «заговорил» с ним, в его словах звучал скорее не гнев, а тоска.

– Когда-то мы были богами, Белерен. Ты знал об этом?

– Я… Что?

– Подозреваю, что нет. Ты слишком юн, – дракон издал то, что Джейс мог назвать не иначе как мысленным вздохом. – Было время, когда наша Искра пылала гораздо ярче. Мы диктовали свою волю целым мирам, и миры беспрекословно повиновались нам. А затем случилась эта катастрофа в Доминарии, и мы… Мы потеряли себя, Белерен. Мы стали намного слабее, чем были…, – и тут разум дракона вспыхнул таким нестерпимым жаром, что чуть не спалил душу Джейса, – …и намного слабее, чем будем!

От всепоглощающего пыла драконьих мыслей у Джейса закружилась голова.

– Зачем… Зачем ты говоришь мне все это?

– Зачем, Джейс Белерен? Я подумал, что тебе будет небезынтересно это узнать. К тому же это прекрасный отвлекающий маневр, тебе так не кажется?

Джейс застыл, пораженный паникой, и в тот же миг разум дракона пронесся мимо него, устремляясь в прорехи «сети» из мыслей и намерений, которую он соорудил вокруг сознания Теззерета.

Тело не слушалось Джейса, как будто окоченело от ледяного дыхания вьюги. Его разум кричал среди льдов, но никто этого не слышал. Вложив всю силу воли в ментальный бросок, он начал сжимать мысленную клетку, как пальцы в кулак, пытаясь помешать Боласу…

О, Святые небеса!

Разум Джейса дрогнул перед величайшей мощью из всех, которые он когда-либо ощущал. Сокровенные глубины сознания Альхаммаррета, само средоточие сущности мага, казались ничтожными в сравнении с одним тонким щупальцем драконьего разума, будто легкий ветерок в сравнении с бушующим ураганом.

Щупальце стало копьем, нацеленным точно в разум Теззерета, но паутина магии Джейса оплела его, запирая в пространстве между идеями. Болас нажал, Джейс стиснул сильнее, и на мгновение – невероятно крохотный отрезок времени, но Джейс и представить себе не мог, насколько велик был его подвиг – молодому магу удалось остановить противника.

Пот ручьями тек с его лба и застывал на морозе, превращая его брови в ледяные гребни. Его глаза слезились, и приходилось часто моргать, чтобы слезы не стали сосульками и не ослепили его. У него раскалывалась голова, а в глазах потемнело так, что небо и снег стали казаться серыми. Всего за несколько секунд небогатый запас маны иссяк. Джейс постарался проникнуть глубже, надеясь на большее, и почти ничего не обнаружил. Болас, а может быть, кто-то из магов, населявших этот негостеприимный мир, действительно осушил эту область до дна.

Он дышал тяжело и отрывисто, холодный воздух обжигал ему легкие. Его желудок скрутило, а пальцы внутри рукавиц свело судорогой. Джейс почувствовал, как в левом глазу лопнул сосуд, а затем что-то разорвалось глубоко в носоглотке. Из носа потекла теплая жижа, которая почти сразу же начала остывать и замерзать.

Давление продолжало нарастать, мысленное щупальце дергалось в его захвате, и Джейс знал, хоть и не понимал, откуда, что дракон еще даже не начал толком сопротивляться. Возможно, – возможно, – если бы он не отвлекся, если бы заметил атаку прежде, чем она пробила его хлипкую оборону, у него был бы шанс. Он мог бы перестроить заслон из сосредоточенности и вдумчивости, защищавший Теззерета, закрыть все прорехи, не давая Боласу воспользоваться ими, и тогда, может быть, сумел бы удержать дракона на расстоянии достаточно долго, чтобы успеть предупредить изобретателя.

Но сейчас? Все инстинкты Джейса, все частицы его души требовали отступить, вернуться в собственный разум, а потом убираться отсюда как можно скорее. С обреченным вздохом Джейс рухнул на лед, содрогаясь всем телом. Снег вокруг него порозовел от крови.

Но Теззерет этого не видел. Не закончив фразы, изобретатель пошатнулся, когда сознание Никола Боласа обрушилось на него всей своей мощью. И лишь после этого, приоткрыв рот от неожиданности и нарастающей тревоги, он оглянулся и заметил Джейса, ползущего по льду.

– Знаешь, Теззерет, – произнес Никол Болас как ни в чем не бывало, – я разочарован. Разумеется, он уже мертв; мне давно было известно, что он был подкуплен. Но он, похоже, не знал, кому именно отправлялась руда, которую он воровал из моих поставок. С твоей стороны было довольно умно использовать третью сторону. А вот явиться после этого ко мне – напротив, весьма глупо.

– Ты не посмеешь тронуть меня, Болас! – заявил Теззерет, снова выпрямляясь во весь рост, хотя все его тело начало дрожать, и причиной тому был вовсе не холод. Его левая рука, заведенная за спину, потянулась к сумке с инструментами, а правую, искусственную, он выбросил вверх, готовый сотворить целую серию мощных заклятий. – Можешь сколько угодно обвинять меня в том, что я совершил за пределами этого места, но пока ты здесь, ты скован чарами!

Громогласный хохот дракона прокатился по ущельям, потревожив снег на вершинах ближайших гор.

– Ты абсолютно прав, мой маленький изобретатель. Я скован теми же чарами, что и ты, и к тому моменту, как я смогу от них избавиться, ты уже будешь далеко отсюда.

Теззерет почувствовал, как малая доля напряжения покинула его плечи. Но она вернулась вдвойне, когда в землю у его ног вонзилась стрела, и осколки льда впились ему в сапоги.

– Само собой, – продолжил Болас, когда над каньоном показалась огромная толпа человеческих фигур, – как ты сам великодушно постановил, подкупив моих слуг, мы не берем в расчет третью сторону.

Не слыша звука собственных шагов за топотом людей, звоном тетивы и жутким рокочущим смехом Боласа, Теззерет бросился бежать.

Снег лишь слегка проседал под ногами изобретателя, почти не замедляя его, как будто он частично парил в воздухе на какой-то невидимой платформе. Он в два счета поравнялся с Джейсом и на первый взгляд вовсе не собирался останавливаться. Лишь заметив, что молодой маг уже самостоятельно пытается подняться, он протянул металлическую руку и рывком поставил его на ноги.

– Ты можешь бежать? – нетерпеливо спросил Теззерет.

– Я…

– Беги или умрешь.

Джейс побежал.

Стрелы сыпались на них так же густо, как снег. Джейс то и дело спотыкался в сугробах, замедляя их продвижение. Одна из стрел своим острым наконечником оцарапала Теззерету левую руку, и кровь брызнула на промерзшую землю, застывая в воздухе. Изобретатель зарычал, зачерпнул эфириевой рукой горсть снега и прижал ее к неглубокому порезу, чтобы остановить кровотечение, но в остальном не придал этому значения.

Как ни странно, снегопад и завывающий ветер стали их союзниками. Заставляя охотников целиться наугад, непогода защищала беглецов до тех пор, пока Теззерет не пришел в себя настолько, чтобы укрыть их белой иллюзорной пеленой, постоянно меняющей очертания. Благодаря этому их стало невозможно отличить от снега – по крайней мере, издали.

Изобретатель скрылся за крутым поворотом каньона, увлекая за собой хромающего Джейса, и извлек из кармана хрустальную сферу, ту самую, при помощи которой он шпионил за магом во время испытания Бэлтрис. Приложив ее к глазу и обретя тем самым нечеловеческое зрение, он осторожно выглянул из-за угла.

Расстояние перестало иметь для него значение, и падающий снег больше не слепил глаза. Он разглядел несколько десятков людей, сползающих по стенам каньона, будто огромные пауки – некоторые при этом и вовсе обходились без веревок. Каждый имел пышную бороду рыжего, светлого или каштанового оттенка, и каждый был одет в меха и шкуры животных, которых Теззерету никогда не доводилось встречать живьем. На поясе у них висели топоры и скрамасаксы[2], а за спиной крепились короткие, но мощные луки. Без сомнения, это были варвары из местных племен, нанятые или принужденные служить поневоле. Между тем, Боласа нигде не было видно, лишь отзвук его хохота все еще слышался среди ледяных ветров.

Но больше всего Теззерета беспокоили даже не сами варвары, хотя их число и в самом деле внушало опасения, а двое мужчин в тяжелых красных меховых плащах поверх доспехов у подножья скалы. Изобретатель понятия не имел, как им удалось спуститься сюда так быстро, но за собой они волокли двухколесную тележку, сделанную из старого потрескавшегося дерева. На ней стоял ящик примерно пяти футов высотой, высеченный из цельного куска черного железа и покрытый примитивными рунами, от которых на морозе поднимался пар.

Не успел Теззерет задуматься, что же может скрываться в этом узилище из металла и магии, как один из мужчин наклонился к ящику и провел рукой по вырезанным символам. От его прикосновения металл начал искривляться, выгибаться и отслаиваться, из-за чего ящик стал походить на диковинный черный цветок. А затем из него выбралось нечто.

Одна конечность опустилась на промерзшую землю, словно передняя лапа гончей собаки – вот только это была не лапа, а человеческая рука. Длинные пальцы растопырились, когда ладонь коснулась льда, и следом тут же показалась вторая конечность.

Тварь была человекообразной, но передвигалась на четвереньках, словно хищный зверь. Теззерет отчетливо видел ее глаза, рыщущие по сторонам, и оскал кривых зубов за редкой клочковатой бородой. По виду человек, по повадкам животное, она целиком состояла из сотканных вместе клочьев тумана – последних горячих вздохов сотен замерзших тел.

И, хотя существо никак не могло видеть Теззерета сквозь пелену вьюги и покров иллюзии, оно вскинуло голову к небу в безмолвном вое, а затем уверенно поскакало в его направлении. Варвары последовали за ним.

Им снова пришлось бежать. Джейс пыхтел и хрипел позади изобретателя, которому, казалось, все было нипочем. Не единожды маг спотыкался о сугробы, которые Теззерет преодолевал без малейшего труда; когда он споткнулся в третий раз, изобретатель остановился и за шиворот поднял его с земли. Джейс почувствовал внезапный холодок, который не имел никакого отношения к вьюге вокруг, и удвоил свои старания.

Лишь один раз Теззерет, который гораздо увереннее чувствовал себя в роли охотника, нежели добычи, остановился, чтобы дать врагу отпор. Произнося сложное заклинание, он швырнул маленький осколок металла. Тот полетел против ветра и вонзился в железный ящик, внутри которого скрывалась призрачная гончая варваров. От удара железо начало гнуться и скручиваться. Под скрежет рвущегося металла ящик медленно опрокинулся с тележки и тут же поднялся вновь – уже не ящик, а конструкция исполинских размеров, человекоподобная, но в два раза выше обычного человека, одержимая сущностью, которую Теззерет призвал из пустоты за пределами миров. Издавая щелканье и жужжание, она шагнула вперед, готовая сразиться с варварами.

А в вышине огромная тень заслонила собой окутанное холодной мглой солнце. Раскинув крылья так широко, словно он собирался обхватить ими весь мир, Никол Болас описал в небе круг и одним метким огненным плевком обратил кованого союзника Теззерета в груду шлака, наполнив ущелье удушливым дымом.

Разумеется, огонь не тронул мага и изобретателя, поскольку Боласа до сих пор сдерживали чары. Но, когда Джейс и Теззерет опять бросились наутек, а варвары устремились за ними в погоню, по каньону снова разнесся хохот дракона. Оглянувшись на бегу, Джейс с некоторым удивлением заметил, что морозный призрак, возглавляющий преследователей, на мгновение остановился у быстро остывающих обломков. В затуманенном усталостью мозгу мага начала зарождаться некая идея.

Дно ущелья стало неровным. Острые камни преграждали им путь, цепляясь за плащи и за ноги; над головой протянулись каменные мосты, по которым дикари перебегали с одной стороны на другую в поисках лучшего места для стрельбы, осыпая беглецов снегом. Каменная тропа полностью скрылась под снежным покровом, и вскоре даже Теззерету пришлось сбавить ход, чтобы ненароком не подвернуть лодыжку и не впечататься лицом в землю.

Варвары не отставали, ведомые своим верным псом. Они маячили сверху, стреляя при малейшем признаке движения. Они бежали всего в нескольких сотнях ярдов позади, следуя за призрачным проводником из ящика. Снова и снова Джейс с Теззеретом прятались в укрытиях и вслушивались в шум ветра, надеясь, что преследователи потеряют их из виду и позволят им покинуть этот мир. Но как только они начинали готовиться к переходу, до них доносился топот приближающихся сапог.

В конце концов даже казавшийся неутомимым Теззерет начал задыхаться, а Джейсу так и вовсе приходилось постоянно держаться рукой за стену ущелья, чтобы не упасть.

Вдруг изобретатель резко повернулся, схватил Джейса за руку и втащил его в очередную крохотную расщелину, которая станет совершенно никудышным укрытием, как только их опять заметят. Но на этот раз Теззерет закричал, призывая каждую крупицу маны, которую он мог потратить, не рискуя застрять на этом забытом богами обледеневшем камне. По обе стороны от трещины лед начал плавиться, сбегая со стен быстрыми ручейками, а камень раскалился докрасна. Медленно – как показалось Джейсу, слишком медленно, – он перекрыл устье расщелины, отрезая ее от остального ущелья. Теззерет, чье лицо вопреки холоду было мокрым от пота, продолжал стоять, читая заклинание, и камень остыл так же быстро, как и нагрелся. Всего через несколько мгновений глухая каменная стена отделила добычу от охотников.

Джейс пошатнулся и обессиленно привалился к стене. В голове у него до сих пор гудело, и он едва мог говорить, поскольку все его лицо было покрыто замерзшей коркой крови и пота. Он понимал, что творить заклинания сейчас было бы неразумно, что ему нужно беречь силу для того, чтобы выбраться из этого мира.

– Это задержит дикарей, – пробормотал Теззерет, – но не думаю, что это остановит ту… тварь. И как только она нас находит?

Пытаясь не потерять сознание, Джейс хрипло прошептал:

– Мне кажется, она чувствует наше тепло, Теззерет, – он снова попытался мысленно проникнуть в окружающий лед, всей душой уповая на то, что где-то поблизости отыщется нетронутый источник маны, и снова обнаружил лишь жалкие крохи.

Зато его посетило озарение.

– Теззерет! – прошипел он в темноту. – Этот твой прибор… Который тебя греет!

– Что с ним? – подозрительно спросил Теззерет.

– Ты можешь заставить его производить холод?

– Белерен, какой от этого может быть… Ты что, серьезно?

– Разумеется, нет! Это чертова шутка, которую я берег именно для такого случая.

– Да ты хоть понимаешь, насколько холодным должен быть воздух, чтобы полностью скрыть тепло наших тел? Если мы задержимся хоть на полминуты, мы замерзнем насмерть!

Джейс хмыкнул.

– И ты споришь со мной, тратя драгоценное время, потому что у тебя, конечно же, есть идея получше?

Теззерет вздохнул и принялся копаться в устройстве, закрепленном у него на руке.

Снаружи морозная тварь уже положила лапу на свежую стену, отделявшую расщелину от внешнего мира, и вдруг застыла на месте. Заскулив, как настоящая собака, она подняла голову и стала удивленно принюхиваться, снова и снова.

Ничего. Никаких источников тепла, кроме хозяев и членов их стаи позади.

Несколько долгих минут она не шевелилась, озадаченная, как никогда раньше. Но истерзанная душа призрачной твари принадлежала не собаке, хоть и вела себя очень похоже. Когда-то она была человеком, и пускай все следы человечности в ней были стерты, она сохранила способность рассуждать. И раз уж у нее не получалось взять след добычи здесь, она направилась прямиком к тому месту, где чуяла беглецов в последний раз.

Эти минуты замешательства решили все. Когда тварь все же просочилась в расщелину, пройдя сквозь снег и камни там, где не пролез бы даже крохотный жучок, она обнаружила лишь пустоту.

***

– Как дела, Джейс? – спросил Каллист, прислонившись к стене у двери.

Джейс высунул голову из-под внушительной горы одеял.

– Жить буду. Хотя, возможно, во мне сейчас говорят остатки кальолового бренди.

Каллист улыбнулся.

– Что, хотел напиться до потери чувств?

– Каллист, – ответил Джейс с усмешкой, – я и так с трудом что-либо чувствую.

Но лицо мага быстро стало серьезным.

– Что там с твоим заданием? У тебя вышло организовать все так, чтобы оно выглядело естественно?

– Еле-еле. Потребовался огонь. Много огня. В общем, лучше не спрашивай, – боец заговорщицки подмигнул. – И не думай, что сможешь так легко уйти от темы.

– Честно, Каллист, я в полном порядке. Подумаешь, палец на ноге; у меня осталось еще девять. Целители говорят, что через пару дней я даже хромать не буду.

Каллист кивнул.

– Как думаешь, Теззерету что-нибудь отрезали?

– Понятия не имею. Но дай мне знать, когда соберешься задать ему этот вопрос. Я предпочту оказаться где-нибудь подальше.

– Точно не сегодня, – Каллист тоже перестал улыбаться. – Сегодня он хочет побеседовать с тобой.

– Да чтоб его…! Он что, не может дать мне хотя бы пару дней на…

– Он вроде как желает видеть тебя прямо сейчас, Джейс. Ждет тебя в кабинете Палдора.

– Так и быть, – Джейс отбросил одеяла на одну сторону кровати и повернулся, чтобы сесть на край. Он извлек бинт из миски с отварами трав, стоящей на тумбочке, и принялся обматывать свою искалеченную ногу. Каллист старательно делал вид, что не замечает, как его друг вздрагивает и шипит от боли.

– Когда в следующий раз кто-то скажет тебе, что замерзнуть насмерть – это «легкий конец», – пробормотал Джейс, заметно побледнев, – отправь его ко мне, я расскажу ему об обморожении…

Закончив бинтовать ногу, маг поднялся и накинул свой тяжелый плащ, оставшись при этом в пижаме.

– Если Теззерету так не терпится увидеть меня прежде, чем я поправлюсь, – объяснил он Каллисту, – то он прекрасно сможет обойтись и без формальностей.

Но к тому моменту, как друзья подошли к двери кабинета, и Джейс услышал приглушенную речь Теззерета, выговаривавшего за что-то Палдору, он уже начал жалеть, что не переоделся и не привел себя в порядок. Пожалуй, это помогло бы отсрочить разговор.

И, возможно, хотя бы немного смягчило гнев изобретателя.

Не успел Джейс сделать по кабинету и трех шагов, как перед ним словно из-под земли вырос Теззерет. Две руки, одна из плоти, другая из металла, вцепились ему в плечи и дернули вперед так, что лицо мага оказалось всего в паре дюймов от лица Теззерета.

– Ты идиот! – прошипел Теззерет. Даже сквозь ноющую боль Джейс почувствовал щекой его горячее дыхание. – Ты хоть представляешь себе, сколько денег я потерял из-за тебя? Сколько труда пропало впустую?

Возможно, виновата была боль. Возможно, остаточный эффект кальолового бренди или просто паника. Но, как бы то ни было, Джейс сказал в свою защиту именно то, чего говорить не следовало.

– Ты не понимаешь! – слабо запротестовал он. – Ты требовал от меня невозможных вещей! Я вряд ли смог бы остановить его, даже если бы он меня не отвлек…

Еще не закончив фразу, он понял, что сболтнул лишнего, но раскаиваться было уже поздно. Руки Теззерета стиснули его еще сильнее, и Джейс и ахнуть не успел, как оказался на полу.

Теззерет опустился рядом на одно колено и крепко вцепился в волосы Джейса эфириевой рукой.

– Мне следовало бы убить тебя, – еле слышно прошептал он, – ты приносишь мне одни проблемы и убытки. Но видят боги, я слишком много вложил в тебя, чтобы просто вышвырнуть тебя вон. Поэтому я собираюсь дать тебе еще один, последний шанс. Последний. Но я также позабочусь о том, чтобы ты вынес урок из своего поражения.

Не разжимая кулак, Теззерет протянул вторую руку.

– Палдор! Будь так любезен, подай мне твой клинок.

С трудом соображая, Джейс поднял взгляд. Его мозг отказывался сосредоточиться на чем-нибудь одном. Он увидел, что Каллист до сих пор стоит в дверях, стиснув зубы и держа руку у рукояти меча. Джейс был благодарен другу за это намерение, а еще больше – за то, что у него хватило ума не обнажать клинок.

Затем он увидел руку Палдора с зажатым в ней темным дымящимся кинжалом, и слепая паника затмила все остальные эмоции. Он ощутил укол лезвия в спину и понял, что сейчас произойдет, понял, что ничем не может этому помешать.

Кинжал разрезал его плоть и душу, и все вокруг потонуло в нестерпимой боли.

На сей раз к Джейсу не притронулся ни один из целителей Консорциума. Все знали, как он получил эти раны, и никто не захотел вмешиваться в наказание Теззерета. Почти два дня Джейс метался в агонии, не в силах ни уснуть, ни толком пошевелиться. Его простыни и матрас были перепачканы засохшей кровью. Порезы на спине и руках мага оказались неглубокими, но длинными. Они причиняли невыносимую боль, которая, тем не менее, не шла ни в какое сравнение с болью в его душе.

Джейс чувствовал себя выгоревшим изнутри. Сама мысль о чародействе вызывала у него тошноту, и он не мог уловить ни капли маны, как бы ни старался сосредоточиться.

К вечеру второго дня он понял, что больше так не выдержит. С трудом встав с постели, он кое-как натянул первую попавшуюся рубашку, морщась при каждом движении, каждом наклоне. Затем он покинул свою комнату и медленно побрел по коридору в направлении ближайшего выхода из комплекса.

Если в Консорциуме никто не собирается помогать ему, он найдет помощь в другом месте.

Джейс почти добрался до первого главного коридора, когда кто-то шагнул ему навстречу из тени слева.

– А я все думал, решишься ли ты на что-нибудь подобное или нет, – произнес Каллист.

– Пришлось. Выбора нет. Слишком больно.

– Джейс, – обеспокоенно заметил боец, – ты едва стоишь на ногах. Как ты собираешься выйти наружу? Я не думаю, что стражники причинят тебе вред, но они не выпустят тебя, пока не удостоверятся, что твое наказание окончено. Возвращайся в постель. Я принесу тебе чего-нибудь. Бренди, например. Хоть заснешь.

– Нет. Каллист, пожалуйста… Ты даже не представляешь, каково это… Мне нужна твоя помощь.

Каллист нахмурился, а затем глубоко вздохнул.

– Так и быть, – сказал он тихо, – но за тобой должок. Сколько времени тебе нужно, чтобы добраться до выхода?

Джейс мысленно прикинул расположение коридоров. Потом сделал поправку на свое нынешнее состояние.

– Десять минут.

– Ладно. Держись ко мне поближе и будь начеку.

Джейс так и не понял, каким образом Каллист смог заставить сработать волшебную сигнализацию, которая защищала комплекс от незваных гостей, да еще и на другом конце здания. К тому моменту, как улеглась суматоха, и стражники вернулись на свои места, Джейс уже успел выскользнуть на улицы Щербатой Пустоши через ближайшую дверь.

Путь, на который обычно требовалось пять минут, сейчас занял все пятнадцать, но в конце концов маг все же доплелся до соседнего округа. Еще двадцать минут ушло на то, чтобы в столь поздний час выловить экипаж.

– Куда едем? – спросил кентавр, бывший одновременно и извозчиком, и лошадью.

– Овиция, – простонал Джейс, буквально рухнув на сиденье.

– Хрм. Даже не знаю, господин. Это же страшно далеко отсюда, а уже ночь на дворе. Возможно…

Тяжело вздохнув, Джейс полез в карман и высыпал на полку перед собой целую пригоршню золотых монет, даже не потрудившись их пересчитать.

– Овиция, – повторил кентавр, выпрямляясь всем торсом. – Отправляемся сию же минуту, господин.

Потряхивание повозки на булыжной мостовой причиняло боль, но вместе с тем сулило скорое облегчение, и Джейс провалился в сладостную полудрему.

***

– Ты уверен, что тебе ничего не нужно, Беррим? Ты должен чем-то подкрепить свои силы.

– Мне нужна только моя рубашка, – ответил Джейс, слегка вздрагивая, – и не только от холода, – когда Эммара нежно проводила пальцем по едва зажившим шрамам на его спине.

– Оденешься только после того, как я буду уверена, что все зажило. Ни секундой раньше. И кстати, Беррим, – добавила эльфийка, – если ты позволишь себе еще хоть одно ехидное замечание по поводу того, как я к тебе прикасаюсь, то я зашью тебе не только раны, но и рот.

Джейс щелкнул зубами, проглотив колкость, которая уже вертелась у него на языке, словно недожеванная клецка.

Они расположились не за обеденным столом на первом этаже, как в прошлый раз, а у небольшой конторки в библиотеке – под «библиотекой» в данном случае подразумевалась куча колонн с книжными полками между ними. За те два дня, которые Джейс провел в доме Эммары, он побывал лишь здесь и в комнате для гостей. Он помногу спал, пока его тело восстанавливалось благодаря волшебству эльфийки, а в остальное время исследовал содержимое библиотечных шкафов. К сожалению, те книги, которые были написаны на известных ему языках, представляли собой либо нудные любовные романы, либо истории о захватывающих приключениях. В свете недавних событий, их Джейсу читать не хотелось особенно.

– Ну хорошо, – наконец сказала Эммара, вставая и протягивая магу аккуратно сложенную рубашку. – Думаю, моя работа здесь завершена. Телесные раны почти зажили. Как насчет…?

Само собой, Джейс не стал вдаваться в детали, но ему пришлось объяснить природу мана-клинка, чтобы Эммара смогла лечить его правильно. На мгновение он наморщил лоб, заглядывая внутрь себя и словно разминая неосязаемые мускулы.

– Мне станет легче, если я доберусь до воды, – наконец ответил он. – Но не думаю, чтобы после этого у меня были какие-то проблемы. Похоже, что все снова работает.

– Рада это слышать.

– Ты уверена, что не хочешь никакой платы? – уточнил Джейс. – Я чувствую себя обя…

– Нет, Беррим, – сказала Эммара, а затем добавила с легкой улыбкой: – Впрочем, если ты вдруг раздобудешь еще тех фруктов…

Некоторое время они сидели молча.

– Мне кажется, он зашел слишком далеко, – наконец произнес Джейс.

– Теззерет?

Маг кивнул.

– Он всегда был жестким, но сейчас становится жестоким. Хотя… Возможно, раньше я просто не замечал его жестокости, потому что она была направлена не на меня, – Джейс грустно покачал головой. – Я с первого дня понял, что Теззерет жаждет власти. Отчасти это и привлекло меня в нем; я подумал, что он поделится ею со мной. Но сейчас мне кажется, что он попросту одержим этой жаждой. Он был готов развязать войну из-за мелочных притязаний, потому что переоценил собственные силы. Мои, впрочем, тоже, но мне, в отличие от себя, он не прощает ошибок.

– Неужели твоя ошибка была настолько ужасной?

Джейс пожал плечами.

– Мне с самого начала следовало понять, что у меня не хватит сил на то, чего он просит. Но ведь он должен был знать это даже лучше меня, Эммара! Он как будто забыл, что есть вещи, которые ему неподвластны. Поэтому всякий раз, когда что-то идет не так, он винит в этом других.

– И это еще не самое худшее, – Джейс понимал, что ему стоит замолчать: даже не вдаваясь в подробности, он уже успел разболтать о Консорциуме столько, что Теззерет и Палдор вряд ли бы это одобрили. Но он чувствовал, что не может остановиться. – Меня скорее пугает то, как Теззерет распоряжается своей нынешней властью, чем то, как он пытается ее приумножить. Я сам далеко не святой, и ты это знаешь, но то, что я видел, особенно в последнее время… То, что он делал со мной… Я до смерти боюсь его, Эммара. Боюсь того, на что еще он может быть способен.

– Так почему же ты не уйдешь от него? – тихо спросила Эммара.

Вот он, тот вопрос, который Джейс надеялся не услышать, хотя и задавал его себе тысячу раз с тех пор, как мана-клинок впервые прикоснулся к его коже.

– Потому что Теззерет все же поделился со мной своей властью, – наконец признался Джейс. – Моя магия сейчас сильнее, чем я мог и мечтать. Потому что я теперь богат, и не хочу снова становиться тем, кем я был раньше.

Эммара положила свою мягкую ладонь на руку Джейса, притворившись, что не замечает, как она дрожит.

– А может быть, – прошептала она, – потому что ты боишься того, что он сделает с тобой, если ты уйдешь?

Джейс сидел, уставившись в стол, и молчал.

***

– Ну и что мне прикажешь с тобой делать, Белерен?

Вопрос явно был риторическим, поэтому Джейс решил не отвечать.

Он стоял, вытянувшись по струнке, посреди кабинета Палдора, куда ему недвусмысленно приказали явиться, едва он переступил порог комплекса Консорциума. Палдор шагал взад-вперед вдоль стола, сотрясая комнату своей поступью и изредка поглядывая на мага.

– С одной стороны, тебе должно было быть ясно, что Теззерет хотел продлить твое наказание. Именно поэтому он не подпускал к тебе целителей.

Джейс нахмурился, но промолчал.

– Но с другой, – Палдор внезапно остановился и повернулся к магу, пристально глядя ему в глаза, – никто ведь не приказывал тебе торчать здесь, не так ли? Подразумевалось, что это и так понятно, но некоторым, видимо, закон не писан, да? Только не говори, что ты умчался на задание. Никто не рассчитывал, что в ближайшую пару недель ты сможешь вернуться к своим обязанностям.

Пальцами одной руки лейтенант барабанил по столу. Другая была скрыта под мантией, где, как подозревал Джейс, находился мана-клинок. Маг облизнул пересохшие губы и постарался выглядеть хотя бы вполовину увереннее, чем был на самом деле.

Наконец Палдор махнул рукой.

– Иди к себе. Замнем это и будем считать, что ничего не случилось. Но когда босс накажет тебя в следующий раз, Белерен, не вздумай выкручиваться и юлить. Считай это бессрочным приказом. И я рекомендую тебе поменьше возникать, пока ты не получишь очередное задание.

У Джейса невольно вырвался вздох облегчения, и он развернулся, чтобы уйти. Но когда он уже достиг двери, слова Палдора заставили его застыть на месте.

– К слову, Белерен. Каллист знал, на что шел. И за свою маленькую партию в твоем спектакле он получил сполна.

Пальцы Джейса сжали дверную ручку.

– Что с ним? Он… ранен?

– Всего пара ударов кнутом. Ничего страшного, оклемается, и глазом моргнуть не успеешь. А также штраф и кое-какие исправительные работы. Просто чтобы до него дошло.

– Что дошло? – не удержался Джейс.

– Что мне известно обо всем, – хриплый голос Палдора неожиданно зазвучал угрожающе, – что происходит в моем здании. А что до тебя, запомни хорошенько – когда ты с разбегу плюхаешься в дерьмо, брызги летят во всех, кто рядом. Уяснил?

– Уяснил, – прошептал Джейс.

– Прекрасно. А теперь пошел вон.

***

Несколькими неделями позже, в просторной, но скромной часовне, выстроенной под сенью Эфемерного Храма, пожилой человек откинулся на спинку кресла и вздохнул, размышляя над вечерней проповедью. Его звали Талкез, и он был Святейшим Квестором Церкви Воплощенной Души. Его кожа имела глубокий каштановый оттенок, а борода походила на серый мох. Из-за них, и вдобавок из-за темно-зеленой ризы, ученики и прихожане повадились называть его Дедушкой Дубом. Он никогда не ругался на них за это; напротив, ему нравилось такое выражение привязанности.

Всю свою жизнь Талкез посвятил служению вере, сначала как простой послушник, затем как маг и Квестор, пока, наконец, не принял высший церковный сан. И теперь, откровенно говоря, ему с каждым разом все труднее было придумать свежую тему для проповеди.

Святейший Квестор провел рукой над манускриптом, и некоторое время смотрел, как выцветает и исчезает последний параграф. Затем он отвернулся, глотнул из полупустой кружки меда (уже успевшего нагреться) и взял с полупустого блюда на краю стола ломтик оленины (уже успевшей остыть). Еще раз вздохнув, он вернулся к манускрипту и снова принялся за работу. У него не было ни пера, ни чернил – Талкез просто водил пальцем по странице и наблюдал, как слова появляются на ней сами собой. Этим простым волшебством он отдавал дань центральному догмату своего вероучения – служитель Воплощенной Души не должен заниматься даже самым необременительным ручным трудом, если может выполнить работу при помощи волшебства.

Он был так занят подготовкой проповеди, что едва заметил, как за его спиной отворилась дверь.

– Войди и присядь, брат мой, – рассеянно поприветствовал он, не оборачиваясь. – Я присоединюсь к тебе через минуту.

Талкез не заподозрил ничего до тех пор, пока дверь не захлопнулась, и он не услышал двойной щелчок запираемого изнутри замка.

***

Когда Джейс впервые услышал описание Церкви Воплощенной Души, он долго смеялся. Эта религия показалась ему самой нелепой из всех, с которыми ему когда-либо доводилось сталкиваться. Члены Церкви искренне верили в то, что мана была ничем иным, как проявлением божественной воли. Обучение магии позволяло прикоснуться к силе богов, и если простой смертный сумеет овладеть всеми секретами маны, – действительно всеми, превзойдя искусством самых могущественных архимагов, – то он сам станет небожителем. Неудивительно, что мироходцев они считали едва ли не полубогами и истово молились им, хотя почти никому в Церкви ни разу в жизни не доводилось встретить живого мироходца.

Джейс понятия не имел, как вообще могла возникнуть столь странная система верований (хотя подозревал, что сами мироходцы приложили к этому руку много поколений назад). Не знал он и того, откуда и когда о ней стало известно Теззерету. Эта Церковь вполне могла бы повторить судьбу многих сект, – возникнуть, набрать силу, прийти в упадок и исчезнуть, не оставив следа в памяти даже самых дотошных историков, – если бы про нее не ходили прелюбопытнейшие слухи. Именно они и привели Джейса в этот мир.

Благодаря изучению маны в распоряжении адептов Церкви имелись, – конечно, если верить слухам, – заклинания и техники манипуляции магией, выходящие далеко за пределы возможностей обычных чародеев. Поговаривали, что они владеют предметами, способными вмещать немыслимое количество энергии и превращать один тип маны в другой; что им под силу извлекать ману из земель, которые считались полностью истощенными, из миров, никогда не знавших волшебства. Рассказывали даже, что они могут управлять маной других магов, подпитывая своих союзников и делая врагов беспомощными, как жалкие смертные.

Никто не смог бы с уверенностью сказать, что из этого было правдой, а что – полнейшей чепухой. Но Церковь не стеснялась публично демонстрировать свою мощь, к примеру, создавая предметы вроде мана-клинка Палдора. Поэтому даже те, кто насмехался над верованиями Церкви Воплощенной Души, предпочитали делать это тихо и всеми силами старались не навлечь на себя ее гнев.

Некоторое время Теззерет различными способами пытался заставить Церковь заключить с ним союз или покориться его власти. Он настаивал на том, что обязан завладеть этим инструментом, этим бесценным ресурсом, способным помочь Безграничному Консорциуму противостоять любому врагу, будь то Болас или кто угодно другой.

А теперь он настаивал, чтобы Джейс Белерен преподнес ему Церковь на блюдечке. Изобретатель и не думал скрывать, что это самое важное и ответственное из всех заданий, которые он когда-либо поручал магу разума. И пускай Теззерет не сказал об этом прямо, Джейс прекрасно понимал, что ему доверили эту миссию лишь за неимением лучших исполнителей – и что это был его единственный шанс искупить свою вину за «провал» с Николом Боласом.

Так что Джейсу оставалось лишь отправиться в очередной мир, напялить на себя зеленую хламиду аколита Воплощенной Души и мысленно готовиться к тому, что ему придется превратить разум пожилого священника в нечто вроде детской игрушки, которой Теззерет сможет распоряжаться, как ему вздумается.

Келья представляла собой небольшое помещение, расположенное выше и чуть сбоку над главным святилищем храма, где уже собралось полдюжины прихожан, разодетых для вечерней службы в свои лучшие шерстяные штаны и короткие кожаные куртки. В ней находился только небольшой стол, пара шатких стульев (один из которых уже был занят самим Святейшим Квестором), книжный шкаф, ломившийся от томов и свитков, и странный многоцветный круг на стене. Джейс решил, что это был главный символ Церкви.

Стены оказались тонкими, а голоса внизу пока еще звучали негромко. Джейс надеялся, что сможет обойтись без лишнего шума.

Он с удивлением понял, что кивает головой в ответ на предложение присесть – проклятье, у этого старика такой успокаивающий голос! – и вошел внутрь, заперев за собой дверь.

Джейсу пришлось признать, что Святейший Квестор был вовсе не глуп; священник моментально обернулся, услышав, как лязгнул засов.

– Кажется, ты не из моей паствы, – мягко произнес Талкез.

– А, нет…, – Джейс обнаружил, что не знает, с чего начать.

– Но кто же…, – глаза старого священника внезапно округлились, и Талкез рухнул на пол, припав к ногам гостя. Джейс оторопел.

– Странник по мирам! – воскликнул он, и Джейсу стало нехорошо от благоговения в его голосе. – Ты оказываешь мне великую честь!

– Встаньте, – оборвал его Джейс. Он давно не чувствовал себя таким злым, и не мог понять, в чем причина. – Встаньте, кому говорят!

Священник встал, но лишь на колени. В глазах его стояли слезы.

– Я и не надеялся, что хоть раз в жизни встречу кого-нибудь из вас, – выдохнул он, протягивая руку и дотрагиваясь до Джейса, словно желая удостовериться, что тот существует на самом деле. – Я и мечтать не смел…

– Как вы вообще узнали? – спросил Джейс с неподдельным любопытством. – Мы и сами не всегда опознаем себе подобных.

– Хорошим же я был бы священником, если бы не мог отличить тех, на кого снизошла божественная благодать! Мы знаем вас, возможно, лучше, чем вы сами знаете себя.

– Да встаньте же вы! – сердито потребовал Джейс. – Старый дурак! Никакой я вам не бог, слышите? Даже близко не бог!

– Неважно, веришь ли ты в это или нет, – произнес Талкез, улыбаясь в бороду. – Все равно это правда.

Джейс почувствовал, как сами собой сжались его кулаки.

– Я – не бог, – повторил он. – И вы не стали бы меня так называть, если бы знали, зачем я здесь.

– О, я знаю, – спокойно ответил Святейший Квестор. – Мы все приветствовали бы тебя, приди ты к нам открыто. Но раз ты посчитал нужным войти тайком, переодевшись, значит, ты явился за мной.

– Тогда предлагаю поскорее покончить с этим, – Джейс присел на корточки и схватил руками пустоту, словно собирался разорвать воздух и добыть заключенную в нем ману. Вдруг по комнате пронесся порыв влажного ветра, разметав по полу листы пергамента. Из сгустившегося тумана понемногу начали проступать силуэты чудовищ. Глаза Джейса и даже ногти на его руках вспыхнули ослепительным синим сиянием.

Превратив свой разум в остро отточенное лезвие, он был готов рассечь сознание Квестора, прервать любое его заклинание прежде, чем он успеет довести его до конца. Джейс воистину был готов ко всему…

Кроме того, что старик просто широко разведет руки и зажмурится.

Джейс знал, что ему не стоит задавать лишних вопросов, а нужно пользоваться предоставленной возможностью, какой бы странной она ни была. Он мог бы поклясться, что за одним плечом он слышит окрик Теззерета, а за другим – ободряющие слова Каллиста.

Шли секунды, а Джейс продолжал стоять в нерешительности. Его крошечные солдаты жужжали и шипели в воздухе вокруг него.

Наконец, проклиная все на свете, он поднял руку. Ветер утих так же быстро, как и поднялся, когда Джейс позволил части собранной им маны уйти обратно в мировые воды. Все еще хмурясь, он присел, поджав ноги.

– Святейший Квестор?

Старик открыл глаза и довольно улыбнулся.

– Ты – мироходец, – просто сказал он. – Я не знаю, зачем тебе моя жизнь, но, раз ты пришел за ней, забирай.

У Джейса затряслись руки, и он вновь почувствовал подступающую тошноту. Но его голос прозвучал необычайно ласково и даже сочувствующе:

– Вы не поняли меня, Квестор. Мертвым вы нам будете бесполезны.

Лишь тогда Талкез начал что-то понимать. Лишь тогда он побледнел, лишь тогда в ужасе затаил дыхание и, похоже, решил сопротивляться, а не покоряться.

Но к тому моменту Джейс уже проник в его разум.

– Джейс! – Каллист с удивлением привстал, увидев в дверях знакомую фигуру. – Я и не знал, что ты уже вернулся.

– Прекрасно, – голос мага был ровным, почти монотонным. – Тогда есть вероятность, что Теззерет тоже не знает.

Каллист поднялся.

– Джейс, что…? – он осекся, увидев покрасневшие глаза друга. – Что произошло?

Что произошло? Джейс прикусил губу и изо всех сил сжал кулаки, чтобы не упасть на колени и не разрыдаться. До чего же простой вопрос…

Что произошло?

Найдет ли он слова, чтобы на него ответить? Чтобы объяснить тому, кто не умеет читать чужие мысли, каково это – ощутить веру другого человека? Не просто услышать или увидеть, а проникнуться его уверенностью в существовании чего-то гораздо большего, чем он сам?

Как мог он передать ужас от открытия, что вся эта преданность направлена на него, Джейса Белерена? Что кто-то настолько погряз в заблуждениях, – или же настолько сильно уверовал, – что счел его святым?

Джейс не смог бы объяснить все это, даже найди он нужные слова.

Но не это было главной причиной, по которой он сбежал из храма, оставив Святейшего Квестора в глубоком недоумении, но невредимого и сохранившего собственную волю.

– Я заглянул в разум Квестора, Каллист, – объяснил Джейс. – Я увидел, какие из слухов лживы, а какие – чистая правда. Церковь… может сотворить многое. И с магией, и с маной, и с теми, кто повелевает магией и маной.

– И что?

– И, – голос Джейса стал тверже, – меня совсем не радует мысль, что Теззерет получит доступ к этой власти, – он едва заметно вздрогнул, вспомнив прикосновение мана-клинка к своей коже. – Власти над магами и мироходцами. Власти надо мной. Это слишком опасно. Я не могу позволить ему заполучить такую силу, Каллист, после всего того, что я узнал о нем.

Кровь так резко отхлынула от лица Каллиста, как будто кто-то выдернул затычку.

– Ты провалил задание, – прошептал он.

– Да.

– Намеренно!

– Да.

– Боги и демоны, Джейс! Зачем ты пришел сюда? Они убьют тебя, как только обо всем узнают!

Джейс слабо улыбнулся и передернул плечами, демонстрируя котомку, заброшенную за спину.

– Неужели ты вернулся только за своим барахлом? – недоверчиво спросил Каллист.

– Нет. Я вернулся, чтобы ты смог уйти со мной.

– Я – что? О чем ты? Ты же не можешь…

– Я не могу взять тебя с собой в другой мир, это верно. Но Равника сама по себе огромна. Даже Консорциуму не под силу прочесать ее целиком. У меня есть на примете места, куда я – куда мы можем сбежать. Там мы будем в безопасности.

– Погоди, Джейс, – тихо проговорил Каллист. – Ты отличный друг. Я надеюсь, что у тебя все получится; я со своей стороны сделаю все, чтобы тебе помочь. Но я не собираюсь просто так взять и оставить ради тебя то, чем я живу. Прости.

Едва видимая улыбка окончательно пропала с лица мага.

– Нет, Каллист. Это ты меня прости. Я не хотел тебя во все это впутывать. Но я прошу не ради себя. Пойми, я забочусь о тебе. Мы были друзьями и напарниками почти три года, и Палдору известно, что раньше ты уже помогал мне – в нарушение всех правил. Если ты скажешь Теззерету, мол, нет, я понятия не имею, куда подевался Джейс, думаешь, он хоть на миг тебе поверит?

– Рано или поздно ему придется, – пробормотал Каллист, но его лицо заметно вытянулось.

– И что произойдет с тобой, пока он будет убеждаться в твоей правоте? Что произойдет с твоим местом в Консорциуме после того, как над тобой нависнет подозрение?

Каллист на миг отвернулся, а затем резко развернулся и врезал кулаком по верхнему ящику комода.

– Да будь ты проклят, Джейс!

Джейс лишь кивнул в знак согласия. Каллист потряс ушибленной рукой, и на мебель полетели мелкие щепки и капли крови. Затем он молча двинулся по комнате, собирая все, что, по его мнению, могло ему пригодиться. Джейсу оставалось только наблюдать за ним, сокрушаясь о содеянном – и вместе с тем втайне радуясь тому, что ему не придется уходить в одиночку.

В конце концов Каллист все же заговорил с Джейсом. То ли его гнев уже успел утихнуть, то ли он чертовски хорошо его скрывал.

– Ну ладно. У меня есть план.

– Правда? – Джейс был удивлен.

– Да. Во-первых, ты прямо сейчас сообщишь мне, что являешься реинкарнацией величайшего мага Сената Азориус.

– Эээ…

– А потом ты используешь свое непревзойденное мастерство, чтобы сокрушить всех наших врагов.

– Понятно, – Джейс заставил себя снова улыбнуться. – Ну а если я найду в этом плане слабые места?

– Тогда тебе лучше придумать что-то взамен, потому что это все, что у меня есть.

Лишь на последнем слове голос Каллиста дрогнул, и Джейс понял, что его друг боится. В какой-то мере это было удивительнее всего, что ему довелось пережить ранее. За все годы совместной работы Джейс сотню раз видел Каллиста обеспокоенным, но вот испуганным – никогда.

– Вообще-то, я уже придумал, – протянул Джейс. – Но мне кажется, что твой вариант тебе понравится больше.

– С добрым утром, Каллист. Или ты уже выбрал себе новое имя?

Каллист молниеносно развернулся и уже потянулся было к мечу, но вовремя опознал Лилиану в стоящем у него за спиной силуэте. Солнце до сих пор не взошло, и по Луриасу, словно паутина, тянулись длинные тени. В воздухе пока что пахло росой, а не раскаленными камнями мостовой и не толпами народа. В этот ранний предрассветный час улицы еще оставались пустынными, но постепенно они наполнялись людьми, эльфами, виашино и представителями прочих рас, которые спешили приступить к своим дневным делам, перехватив сначала чего-нибудь на завтрак.

– И тебе того же, – грубовато отозвался Каллист, когда Лилиана поравнялась с ним. – Джейс сказал, что мы должны доверять тебе, – неохотно добавил он.

– Но ты не доверяешь, – это было сказано утвердительно.

Каллист пожал плечами.

– Ну, по крайней мере, меня больше не подмывает проткнуть тебя насквозь из чистого принципа. Но Джейс – он странный малый. Он использует тех людей, которым следует доверять, доверяет тем, кого следует избегать, и избегает тех, кого следует использовать. Так что нет. Нет, я все еще не доверяю тебе.

Лилиана мягко улыбнулась.

– Ты мудрее, чем он, – улыбка исчезла с ее лица. – Я наслышана о вас двоих. В последние дни, конечно, слухов стало меньше, но… Он ведь опасен, не так ли?

– Очень, – кивнул Каллист. – И не только для врагов, – добавил он с явным оттенком горечи в голосе.

С неожиданной нежностью Лилиана коснулась руки Каллиста.

– Это было весьма великодушно с твоей стороны – взять его под свое покровительство. Я думаю, немногие поступили бы так же.

Каллист снова пожал плечами.

– Вы случайно не…? – она сделала многозначительную паузу.

– Любовники? – Каллист рассмеялся. – Эээ, нет. Мы были друзьями, напарниками, даже, пожалуй, братьями. Ничего более.

– Были? – уточнила Лилиана, подняв бровь.

– И сейчас есть. Я так и сказал.

– Ты сказал – были.

– Я оговорился.

– Само собой, – промолвила она с загадочной улыбкой. – Если тебе нужна работа, зайди на рыночную площадь. Там полно купцов, которые ищут телохранителей. Желаю удачи!

Лилиана повернулась и пошла прочь, а Каллист смотрел ей вслед, не зная, что и думать. Его руку слегка покалывало в том месте, где Лилиана ее коснулась.

***

Когда они снова столкнулись вечером, – а может, когда она опять его выследила, Каллист не мог сказать наверняка, – Лилиана предложила где-нибудь перекусить. Каллист, разочарованный тем, как прошел его день, согласился. Они сидели в открытом кафе, которое состояло из нескольких столиков под зонтиками и будки, где можно было заказать все, что угодно – при условии, что оно имело в своем составе хлеб, рыбу или мясо какой-нибудь рептилии.

Но они пришли сюда не затем, чтобы есть, впрочем, как и все остальные. Дворик кафе, располагался на пока что не застроенном участке берега и был обращен строго на запад. Каждый вечер несколько десятков горожан собирались здесь, чтобы полюбоваться, как лазурно-золотистые лучи заходящего солнца сверкают на поверхности воды, проникая между высотными зданиями, словно точно пущенные стрелы.

Каллист пытался наслаждаться пейзажем. Он был благодарен Лилиане за то, что она показала ему такую красоту, но мысли его все равно были далеко отсюда. Когда Лилиана в третий раз заметила, что он смотрит в тарелку, размешивает ложкой рыбное жаркое и что-то бормочет себе под нос, она сердито топнула ногой.

– Выкладывай уже, – потребовала она, – пока не подавился. Эту дрянную еду и так-то непросто проглотить.

– Мне здесь не место, – произнес Каллист.

– А нам? Думаешь, мне нравится тут жить? А ему?

– Вам-то хорошо, – огрызнулся Каллист. – Вы можете ходить по чертовым мирам! Не нравится ваша жизнь? Не вопрос, пошли искать другую!

– Если ты и вправду думаешь, что это так легко, – тихий, как дыхание, голос Лилианы мог бы заморозить само море, – то ты самый большой глупец, которого я только встречала. Во всех мирах.

– Ну ладно, допустим, – ответил Каллист, кое-как справившись с собой. – Но все равно я считаю, что вы не привыкли пускать корни, вам ничего не стоит бросить все и уйти. Я-то рассчитывал прослужить в Консорциуме до конца своих дней! Мне там нравилось! Но Джейс…, – боец покачал головой. – Сперва он тянет меня за собой в самую глубокую лужу дерьма, а потом мне же приходится вытаскивать оттуда нас обоих. Он передо мной в долгу, Лилиана. Он задолжал мне нормальную жизнь! Но попробуй скажи ему об этом!

– А мне показалось, – заговорила Лилиана, повернувшись так, чтобы блики солнца ласкали ее волосы и лицо, словно нежные руки возлюбленного, – что он взял тебя с собой, потому что пытался поступить правильно.

– Правильно! – усмехнулся Каллист. – Мы были убийцами, Лилиана. С чего бы нам беспокоиться о таких вещах? Но да, Джейс действительно поднаторел в правильных поступках – правильных для Джейса! Если бы он хотя бы на пару секунд задумался о том, чем его действия могут обернуться для остальных, это было бы на пару секунд больше, чем за всю его предыдущую жизнь.

Улыбнувшись, Лилиана дотронулась до руки Каллиста. Он не мог понять, был ли это просто дружеский жест или нечто большее.

– Здесь не так уж и плохо, Каллист, – серьезно сказала она. – Думаю, тебе просто нужно привыкнуть, и тогда ты оценишь…

Не договорив, она внезапно подняла взгляд и уставилась на улицу через плечо Каллиста.

– Дже…эй, Даррим! – крикнула Лилиана новому участнику действа, который держал путь к дворику, но замедлил шаг, увидев, кто его там ждет. – Давай к нам!

– Лилиана, – с улыбкой поздоровался маг, пробираясь между соседними столиками. – Я как раз искал тебя. Здесь фантастический вид, не правда ли? Жаль, что я пропустил большую часть зрелища…, – придвинув стул, он посмотрел направо, и его улыбка угасла, как последние лучи заходящего солнца. – Привет, Каллист, – тихо пробормотал он, чтобы никто не мог его подслушать.

– И тебе привет, Джейс. Или Даррим, как тебе больше нравится. Мы как раз тебя вспоминали.

– Не сомневаюсь.

Несмотря на все усилия Лилианы, вскоре после этого беседа заглохла.

***

Джейс распахнул дверь ресторана, где они с Каллистом впервые встретились с Лилианой. С тех пор он бывал здесь уже с десяток раз – как правило, в одиночку.

За несколько недель, прошедших с момента их прибытия в округ, он многое разузнал об этом месте, и теперь оно было для него не просто «тем зданием с облезлой вывеской». Таверна принадлежала некому Эштону, практически местной знаменитости, и потому носила невероятно оригинальное название «Таверна Эштона». К счастью, Эштон варил пиво, коптил сосиски и пек пирожки с куда большим мастерством, чем придумывал названия. Таверна пользовалась популярностью, поскольку здесь можно было поесть и выпить в относительно приватной обстановке, а цены если и были завышены, то лишь самую малость.

Как только его глаза привыкли к полумраку помещения, Джейс сразу же увидел возможность взять реванш. Он бросился через весь зал, на ходу махнув рукой паре знакомых завсегдатаев, и неожиданно влетел за ширму, где Лилиана робко ковырялась в тарелке с чем-то, напоминающим паштет. Ее вопль при виде внезапно возникшего перед ней Джейса прозвучал почти трогательно.

– Око за око, – объявил Джейс. Он зачерпнул полную ложку паштета и отправил ее в рот, но вкус заставил его недовольно скривиться. – Это честная игра.

– О, Джейс, Джейс, Джейс, – промурлыкала Лилиана. – Ты и не представляешь, сколько игр знаю я.

Джейс вздрогнул.

– Я бы хотел, чтобы на людях ты называла меня Дарримом

– Не говори глупостей. Никто нас не слышит. Что ты тут делаешь?

– Ищу тебя. Мы так и не успели толком пообщаться.

– Неужели? – лукаво спросила Лилиана.

– В смысле, наедине, – уточнил маг.

– Вот что я тебе скажу, – произнесла она с игривой улыбкой. – Эта так называемая «еда» способна помешать любому общению. Хочешь мудрый совет? Здесь отличные сосиски, стейки и клецки. А к остальному лучше не притрагиваться.

– Понял.

– Если ты сейчас пойдешь и принесешь мне что-нибудь действительно съедобное, то я с удовольствием посижу здесь еще и побеседую с тобой.

– Да, моя госпожа, – подмигнул Джейс.

– Не наглей. Это моя работа.

Джейс хмыкнул и отправился к барной стойке.

Проводив его задумчивым взглядом, Лилиана устало откинулась на спинку стула. Пару минут она прислушивалась к окружающим ее звукам ресторана, звону бокалов и тарелок, нудному гулу десятка бессмысленных разговоров. Когда на стол перед ней упала тень, она подняла взгляд, удивившись, что Джейс вернулся так быстро – а увидев, что это был вовсе не Джейс, страдальчески возвела взор к небу.

Ей давно пришлось смириться с тем удручающим фактом, что в любой таверне, в любом ресторане, на любой вечеринке – порой даже на службе в храме! – присутствовал по крайней мере один мужчина, убежденный в том, что любая мало-мальски привлекательная женщина не может жить без его внимания. Многие полагали, что подобное случается редко; среди них не было вышеупомянутых женщин. Возможно, причина крылась в тех силах, которыми повелевала Лилиана? В подсознательном влечении к смерти, в подспудной тяге к той, кому довелось соприкоснуться со столькими душами? А может, она просто пыталась найти скрытый смысл там, где его не существовало, и все дело было лишь в сочетании дурного воспитания и необузданной похоти?

Как бы то ни было, Лилиана взглянула на типа, который навис над столиком и плотоядно пялился на нее, и твердо решила не иметь с ним никаких дел. Хотя этот, по крайней мере, удосужился подстричь свою рыжую бороду, имел все зубы и был одет в чистый наряд (кричащих цветов, обычных для тех, кто хотел казаться богаче, чем он есть на самом деле) – в отличие от многих других, кто пытался злоупотребить ее терпением в прошлом.

– Ну что за красотка…, – только и успел произнести он перед тем, как Лилиана демонстративно зевнула ему в лицо и отвернулась.

– Всего одну чертову минуту! – прорычал парень и потянулся к ней через стол. – Выслушай хотя бы, с чем я к тебе…, – он снова замолчал, и его рука замерла в дюйме от запястья Лилианы. Оглянувшись, Лилиана с удивлением увидела, как навязчивый ухажер внезапно выпрямился, расправил плечи и откашлялся.

– Прошу простить меня за доставленные неудобства, – его голос остался прежним, но интонации и манеры словно принадлежали совершенно другому человеку. – Я хочу сказать, вы здесь наслаждаетесь трапезой, а я бессовестно лезу к вам и порчу аппетит. Я просто обязан извиниться.

Лилиана в изумлении хлопала глазами.

– Ваш друг, должно быть, чувствует себя еще более неловко, – продолжил парень. – Я имею в виду, что вы с ним едва знакомы. Вы предпочли бы, чтобы он не вмешивался и предоставил вам возможность самой разобраться? Или чтобы он выбил из меня всю дурь, несмотря на то, что я примерно на пятнадцать фунтов тяжелее его? Должно быть, он с ума сходит, пытаясь принять верное решение.

Лилиана почувствовала, что ее улыбка вот-вот дойдет до ушей. Вытянув шею, она заглянула за спину прилипчивому кавалеру и увидела Джейса. Тот стоял между барной стойкой к столиком, не сводя глаз с рыжебородого и сосредоточенно нахмурив лоб. При виде него Лилиана разразилась гортанным, мелодичным, радостным смехом.

– Я думаю, – негромко ответила она парню, хотя ее взгляд оставался прикованным к Джейсу, – что он справился прекрасно.

Джейс и его «марионетка» одновременно улыбнулись; затем второй пошел прочь, недоуменно качая головой, а первый вернулся за стол, неся две тарелки с едой.

***

Джейс метался и ворочался в постели, взбивал подушку, уминал ногами матрас и даже всерьез подумывал о том, чтобы наложить на себя заклятье. Но, как он ни старался, уснуть ему не удавалось.

Ужин стал полнейшей катастрофой. Пока не пришла Лилиана, Каллист только и говорил о своих тщетных поисках работы в этом несчастном округе и о том, что Джейсу тоже было бы неплохо этим заняться, если уж ему так не хочется возвращаться к прежним методам, потому как запасы золота не вечны, и так далее, и тому подобное.

А потом она явилась, и что же? Джейс, который рассчитывал узнать Лилиану лучше, чем при той встрече в таверне Эштона, не смог бы вклиниться в беседу, даже будь у него осадный таран. Каллист не умолкал ни на минуту, рассказывая о себе, о своей службе в Консорциуме и связанных с ней опасных приключениях. Конечно, Джейс тоже в них участвовал, но только сейчас, услышав пересказ этих событий из чужих уст, он осознал, что ему обычно доставалась роль скромного подручного, помогающего Каллисту в его подвигах.

В результате Джейс так и не узнал о Лилиане Весс ничего нового, кроме того, что у нее была привычка солить почти все, что было на столе – и что ему по-настоящему нравилось смотреть, как она ест.

В конце концов Джейс скатился с кровати с твердым намерением разбудить Каллиста и высказать ему все, что накипело. То ли ему просто захотелось поскандалить, то ли он действительно надеялся разрешить возникшее недоразумение – это так и осталось загадкой, потому что, войдя в общий зал, он увидел, что дверь в комнату Каллиста распахнута, и в ней никого нет.

Джейс вернулся в постель и пролежал еще несколько часов, борясь со сном, когда тот наконец соизволил прийти, пока не услышал шаги Каллиста на лестнице и не удостоверился, что его друг вернулся один.

***

Примерно неделю спустя Каллист вернулся после очередного похода на рыночную площадь с относительно хорошими новостями.

– Неужели нашел работу? – поинтересовался Джейс.

– А то. Я теперь командир смены в личной охране одного из местных купцов.

– Ты? Охранник? Да ты шутишь! – Джейс не смог удержаться от смеха и был рад тому, что Каллист улыбается вместе с ним.

– Как это ни странно, нет. Похоже, что уровень преступности вырос из-за плохого урожая, вызванного наступлением болот. Поэтому купцы не могут рассчитывать на то, что городская стража защитит их. При этом между ними идет своего рода подпольная война за оставшееся зерно… В общем, это сложные экономические игры, и тебе они совершенно не интересны.

– Это точно, – согласился Джейс, продолжая ухмыляться. – Но, как я понимаю, вся эта «война» означает, что ты будешь не простым охранником?

– Возможно, мне порой придется выполнять менее законную работу, – согласился Каллист, – но она и оплачивается лучше!

– Что ж, мои поздравления, Каллист, – Джейс сказал это совершенно искренне, и Каллист так же искренне был рад это слышать.

Перемирие продолжалось целых три минуты.

– Во имя Вечности! – Джейс с трудом подавил желание швырнуть в друга чем-нибудь увесистым и желательно заостренным. – Да когда же это кончится?! Я повторил это больше раз, чем миров в Мультивселенной, – я не собираюсь рисковать и устраивать здесь грандиозные магические представления, и уж тем более я не намерен опускаться до грязной черновой работы в такой дыре, как Луриас!

– Понимаю. Ведь для этого существуют простофили вроде меня, да?

– По-моему, ты прекрасно для этого подходишь!

Каллист прорычал что-то неразборчивое и вышел за дверь прежде, чем Джейс успел извиниться – или хотя бы решить, хочет ли он это сделать.

Поворчав пару минут себе под нос, маг тоже покинул квартиру, напоследок громко хлопнув дверью. Ноги сами понесли его в таверну Эштона – пожалуй, единственное место в Луриасе, которое не раздражало его одним своим видом.

Для столь раннего часа в таверне было на удивление многолюдно. Поначалу Джейс удивился, но тут же вспомнил, что слышал недавно про какой-то местный праздник. Что именно отмечалось, он понятия не имел, а спрашивать желания не было. Он протиснулся сквозь толпу незнакомых людей, нерешительно махнул рукой тем, чьи имена мог припомнить, и плюхнулся на стул у первого же свободного столика, как капризный ребенок. Сделав заказ, он несколько минут сидел молча, ни с кем не заговаривая и ни на кого не глядя, пока внезапно у стола не возникла знакомая фигура.

Джейс потрясенно поднял взгляд.

– Неужели ты здесь работаешь?!

Лилиана наградила его таким взглядом, словно она и впрямь была барменом, а он заказал целую бутылку ирримового вина – и сказал, что заплатит позже.

– Я что, похожа на официантку?

– По крайней мере, тот мясной пирог, который ты принесла, наверняка предназначен мне.

Лилиана небрежно бросила тарелку на стол и села рядом с магом, толкнув его локтем, чтобы он подвинулся.

– Я видела, как ты идешь сюда, – объяснила она. – Так что у меня была возможность посмотреть, не найдется ли в твоем заказе чего-нибудь, что я могла бы стащить. Да, и это напомнило мне, что надо быть аккуратной в расходах, – закончила она с улыбкой.

– Да? Как это?

– Если я не буду бережливой, то мне и вправду придется пойти работать, – Лилиана наигранно вздрогнула. Джейс невольно улыбнулся, хоть тема была не из приятных.

– Так что я собиралась спросить, не будешь ли ты против, если я присоединюсь к тебе, – продолжила Лилиана, подцепив вилкой обжаренный в масле клубень с его тарелки, – но потом увидела твое несчастное выражение лица, и решила, что лучше не стану, – она вновь улыбнулась.

– У меня сейчас… много разных забот, – неопределенно сказал Джейс, а затем добавил: – Уверен, что с твоими способностями тебе будет несложно заработать денег.

Улыбка Лилианы слегка померкла.

– Да, разумеется. Если я захочу оказаться в центре всеобщего внимания. Маги, может, и не самая большая редкость в Равнике, но все же они встречаются здесь не на каждом шагу – по крайней мере, такие, как мы с тобой. И что мне прикажешь делать? Устраивать представления, вызывая духов на потеху публике? Я могла бы работать на купеческую семью, но это не лучший способ спрятаться от Консорциума. Или, может, мне надо убить пару сотен крестьян, чтобы народ захотел откупиться от меня? Этот вариант меня тоже не устраивает. Я могла бы уйти отсюда, – честно говоря, я много раз об этом думала, – но я и в самом деле не знаю места, где у меня будет больше возможностей, чем в Равнике. Признаться, я немного удивлена, что тебя не посещали те же мысли.

– Посещали, – нахмурился Джейс. – Я просто надеялся, что ты додумалась до чего-то такого, что не пришло в голову мне.

Лилиана усмехнулась.

– Посмотри на нас, «Даррим». Не исключено, что мы с тобой – два самых могущественных человека в этом мире. А мы сидим тут и обсуждаем поиск работы и плату за жилье. Жаль, что мы не умеем превращать плесень в золото, да?

– Когда-то мы были богами…, – прошептал Джейс себе под нос, а затем лишь покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Лилианы.

– Все равно я не верю, что для тебя это проблема, – усмехнулся он, пытаясь перевести беседу в более приятное русло. – В смысле, мне кажется, что тебе не составит труда найти тех, кто будет готов приютить тебя на какое-то время.

Произнеся эти слова, Джейс понял, что именно он ляпнул, и густо покраснел. Но едва он открыл рот, чтобы извиниться, как Лилиана громко расхохоталась.

– Ты не слишком-то опытен в отношениях с женщинами, не так ли? – поддразнила она.

Джейс хмыкнул.

– Да, но я схватываю на лету, – насмешливо ответил он.

Лилиана застенчиво отвернулась, что было как нельзя кстати; Джейс бы устыдился, если бы она увидела его довольную улыбку от уха до уха.

На самом деле, в ранние годы, еще до прибытия в Равнику, он пробовал встречаться с девушками, буквально пару раз, и обычно просто извлекал их желания и предпочтения прямо у них из головы. Если нужно было действовать «по старинке», он становился неловким и застенчивым, как неоперившийся юнец.

Отчего-то ему было крайне неудобно признаться в этом Лилиане.

Они поболтали еще немного. Лилиана поведала Джейсу несколько скудных подробностей своей жизни. Он мог лишь посочувствовать ее рассказу о том, как ей пришлось покинуть дом, чтобы ей не причинили вреда те, кого она считала друзьями.

– И все же – тихо закончила она, – я думаю, тебе пришлось тяжелее, чем мне.

– Да? – Джейс озадаченно поглядел на нее. Улыбка сползла с его лица. – Почему ты так решила?

– Потому что у меня нет твоих способностей. Я привыкла считать, что люди не станут доверять мне, или начнут бояться, когда узнают, какой именно магией я владею. А ты – ты можешь все это видеть. Видеть их недоверие и страх. Всякий раз тебе приходится заставлять себя не обращать на это внимания. Наверное, тебе очень одиноко.

Все это полная чепуха, сказал себе Джейс. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Никогда! Но почему-то он никак не мог развеять сомнения, которые постепенно заволакивали его мысли.

Прежде чем он успел придумать подходящий ответ, у входа в Таверну Эштона раздался знакомый голос, приветствующий кого-то из гостей. Джейс привстал и увидел Каллиста, который высматривал кого-то в зале – и этим кем-то, судя по нетерпеливому выражению его лица, был явно не Джейс.

– Ну, по крайней мере, – неожиданно сердито произнес Джейс, – не все обязаны быть такими одинокими, как я.

С этими словами он удалился, не дав Лилиане возможности ответить.

***

Несколько часов Джейс шатался по округе, как разбуженный великан, а когда вернулся, на него обрушился водопад звуков: музыка и смех, шум танца и пьяная болтовня. Празднование Дня Не-Пойми-Чего было в самом разгаре, и он всерьез подумал о том, чтобы прийти сюда в более подходящее время. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось иметь дело с радостной толпой.

Но, представив себе, как он снова будет пытаться заснуть в пустой квартире, Джейс вздохнул и вошел в дверь.

Музыка, которая снаружи казалась просто громкой, внутри была буквально осязаемой. Еще немного, и она могла бы наброситься на нового гостя и потребовать у него кошелек с золотом. На сцене яблоку было негде упасть, а большую часть ширм сдвинули к стенам, чтобы освободить место для танцев. Несколько десятков гостей уже кружились в вихре рук, ног и пестрой одежды под аккомпанемент пары менестрелей в углу, которые с трудом пытались поспевать за их движениями.

Расчистив себе путь при помощи локтей и гневных взглядов, Джейс занял место у края танцевальной площадки и стал ждать, пока ритм танца не вынесет к нему Лилиану. Он испытал странное облегчение, когда увидел, что она танцует то с одним, то с другим партнером, никому не отдавая предпочтения.

Но когда их взгляды встретились, это облегчение разлетелось вдребезги, столкнувшись с ледяным выражением лица Лилианы. Она сделала небольшой шаг в сторону, чтобы не стоять на пути у танцоров, и пристально посмотрела на Джейса.

– Ну? – ее голос был прекрасно слышен, несмотря на музыку.

– Лилиана, я хотел…, – Джейс внезапно умолк, размышляя, куда мог подеваться Каллист.

– Да? – холодно переспросила она.

– Я хотел извиниться! – прокричал он так громко, что несколько ближайших к нему посетителей взглянули на него, сделали свои выводы и захихикали, – Мне не стоило…, – он снова умолк и пожал плечами.

– Не стоило вести себя по-свински с тем, кто пытался быть добрым к тебе? – уточнила Лилиана.

– Ну, в общем, да, – поник Джейс.

– Ну ладно. Извинения приняты, – на миг сверкнула ее улыбка, а затем тонкая рука схватила его, словно змея, и не успел он опомниться, как очутился в самой гуще танцующей толпы.

Следующие несколько минут Джейс помнил смутно; он не мог ни думать, ни тем более разговаривать, поскольку все его внимание было сосредоточено на том, чтобы не споткнуться и не сбиться с ритма. И только когда он уже решил, что целью всего этого было посмотреть, успеют ли его ноги отвалиться прежде, чем пот смоет губы и нос с его лица, Лилиана вытащила его из толпы и проводила за ширму, где по счастливому стечению обстоятельств было пусто.

– Знаешь, а ты почти неплохо танцуешь.

– Я паршиво танцую, – тяжело дыша, признался Джейс, а затем постучал себе пальцем по виску. – Но видишь того парня в черно-зеленой одежде? Вот он – действительно прекрасный танцор.

У Лилианы на миг отвисла челюсть, а затем она рассмеялась.

– Что я вижу? Неужели ты, «Даррим», пытаешься произвести на меня впечатление?

– Только если это действует… Лилиана, мне правда очень стыдно.

– Я знаю, – ответила она.

Джейс слабо улыбнулся.

– Ты продолжишь мне верить, если я спрошу, куда делся Каллист?

Она нахмурилась и пожала плечами.

– Каллист ушел – любезно! – добавила она, шутливо ткнув Джейса пальцем в живот, – когда я дала ему понять, что он неправильно истолковал природу наших зарождающихся отношений.

– Ого…, – Джейс почувствовал, как его сердце забилось сильнее, чем во время танца. – А… Как насчет наших «зарождающихся отношений»?

Лилиана кокетливо улыбнулась и заказала еще один бокал вина.

– Не знаю. У нас они вообще есть?

– Слушай… Я понимаю, что до этого вел себя, как тролль, страдающий чесоткой. Но я хотел бы все исправить. Я… У меня тут есть кое-что для тебя.

Лилиане удалось сохранить улыбку на лице, хотя она с трудом сдержала жалобный стон.

– И что же это? Букетик цветов? Хорошенькое украшение, которое ты на самом деле не можешь себе позволить? Может быть, кукла?

Но Джейс протянул ей увесистый конверт, запечатанный огромным куском воска, и Лилиана в замешательстве склонила голову на бок. Она уже была готова сорвать печать, но ее остановило мягкое прикосновение руки мага.

– Не открывай, пока тебе это действительно не понадобится.

– Я не понимаю. Что там?

Джейс скромно потупил взгляд.

– Там тайны. Личные секреты полудюжины купцов, банкиров и аристократов, проживающих в округе Дравхок, – его улыбка стала шире, когда он заметил ее крайне озадаченное выражение лица. – Я больше не занимаюсь подобными вещами, – пояснил он, – но это осталось еще с прошлых времен, так что оно не в счет. Я бы не советовал сильно задерживаться в Дравхоке; у Консорциума там повсюду глаза и уши. Но ты бы могла заглянуть туда ненадолго, чтобы собрать пару-тройку платежей. В общем, это на крайний случай, чтобы тебе не пришлось обслуживать столики в таверне.

Лилиана потянулась к Джейсу и коснулась губами его губ, наслаждаясь его внезапной оторопью до тех пор, пока он не ответил на ее поцелуй.

***

Солнце уже дремало, скрывшись за горизонтом на западе, когда они подошли к квартире Джейса. На душе у него было так легко, что он не заметил подъема по лестнице, и теперь с явной неохотой толкнул входную дверь.

– Кажется, – произнес он, обхватив ее ладони своими, – нам пора пожелать друг другу спокойной ночи.

Лилиана поцеловала его, а затем неожиданно скользнула мимо Джейса так, что теперь она стояла в дверях, а он – в коридоре.

– Нет, – произнесла она с улыбкой. – Лучше пожелаем друг другу доброго утра.

Джейс последовал за ней внутрь и закрыл дверь.

***

– Я ухожу, Джейс.

Джейс, который сидел на потрепанном диване, держа на коленях тарелку с грибами и свиными сосисками, поднял голову и увидел стоящего в дверях Каллиста. Медленно и неуверенно маг отставил тарелку в сторону и встал. Уже несколько дней он избегал своего друга, потому что не знал, что ему сказать. Но он определенно не ожидал, что разговор начнется вот так.

– Каллист, – медленно произнес он, – я не…

– Так лучше для нас троих, – перебил его Каллист с горечью в голосе.

Джейсу ничего не оставалось, как кивнуть.

– И что ты собираешься делать?

– Найти собственное жилье, – пожал плечами Каллист. – На новой работе мне платят более чем достаточно. Может, не так, как за шантаж богатых и знаменитых, но мне хватает.

– Ты же знаешь, что я давно с этим завязал, – возразил Джейс.

– Конечно, завязал. До тех пор, пока тебя по-настоящему не прижмет. Или пока тебя вежливо не попросит кто-нибудь посимпатичнее, чем я.

Джейс не стал спрашивать, как Каллист об этом узнал.

– Это совсем другое дело. То были старые сведения, и только на крайний…

– Ты лицемер, Джейс. Но все в порядке, я сам виноват. Мне не нужно было верить тебе на слово, когда речь зашла о том, чего тебе захотелось – о том единственном, что могло сделать этот треклятый округ хоть немного лучше!

– Она никогда не была твоей! – Джейс вскочил с дивана, сжав кулаки. – Никогда!

– Потому что ты не дал нам с ней ни единого шанса! – крикнул в ответ Каллист. – Тебе мало того, что ты и так отнял у меня все?

– Отнял? Да я спас твою жизнь, будь ты проклят!

– По-твоему, это жизнь?

Джейс собрался было возразить, попенять другу за его высокомерный, чересчур узкий взгляд на Луриас, на все то, что лежит за пределами Безграничного Консорциума… Но потом он вспомнил свою собственную реакцию, свои разговоры с Лилианой о том обществе, в котором они очутились, и слова застряли у него в горле. Джейс почувствовал, что краснеет, хотя и не понимал до конца, чего именно он стыдится.

Возможно, Каллист неверно истолковал молчание Джейса, но его лицо вдруг смягчилось.

– Послушай, Джейс, я не рассчитывал, что все будет вот так. Я знаю, что ты не желал мне зла. Что бы ни случилось дальше, мне есть за что тебя благодарить, а я до сих пор этого не сделал.

Это было великодушно с его стороны – пожалуй, даже более великодушно, чем он сам того хотел, или чем того заслуживал Джейс. Но именно он уходил сейчас навстречу будущему, так что он мог себе это позволить.

Маг снова поднял голову. Его глаза сияли.

– Я всегда буду рад видеть тебя здесь, Каллист. И… прости, что все вышло не так, как я надеялся.

Каллист кивнул и вышел, не проронив больше ни слова, а Джейс долго сидел и смотрел на серую безликую дверь, закрывшуюся за его спиной.

Ей понадобилось еще несколько недель, – недель, на протяжении которых они с Джейсом почти не расставались, недель, приятнее которых она не могла припомнить в своей жизни, – но, в конце концов, все было готово.

Он крепко попался в ее сети. Она могла вить из него веревки. Заставлять его делать именно то, что ей нужно. Она знала, что он доверяет ей. Любит ее. Именно этого она и добивалась так усердно, и вот, наконец, момент настал.

Так чего же она медлит? Почему она стоит посреди темной гостиной своей квартиры – которая уже успела стать ей чужой, так много времени проводила она в его доме – и вот уже битый час тупо разглядывает свои руки?

Должно быть, все дело в риске, говорила она себе. Она не могла точно предсказать, сколько их будет, но не сомневалась, что много. Возможно, стоило еще повременить? Найти новые способы испытать его силу, убедиться, что он не струсит и выйдет победителем в предстоящей схватке. Вдруг…

Нет, вовсе не поэтому она колебалась. И она прекрасно это понимала. А любые отсрочки сделают только хуже.

Решительно стиснув зубы, она начала колдовать. Она призвала своих призрачных гонцов и послала их в темноту над Равникой разносить вести, повторяя их шепотом снова и снова, пока они не достигнут ушей тех, кому они предназначены.

А потом Лилиана еще долго стояла во мраке, не понимая, почему мысль о том, что Джейс может пострадать, внезапно начала ее беспокоить.

***

Игникснакс несся сквозь извилистые переулки и наполовину отремонтированные здания Щербатой Пустоши так быстро, как только позволяли ему четыре беспорядочно бьющихся крыла, время от времени непристойно хихикая. Бес нечасто утруждал себя спешкой, разве что когда выполнял поручения того бородатого недоумка, который призвал его – и нечасто у него появлялся повод куда-то спешить. Но сегодня все было иначе. Сегодня он услышал шепот призраков и демонов, скрывающихся в тенях Равники, неотложный, жизненно важный шепот – шепот, который сулил веселье. И он знал, что услышанным необходимо поделиться.

Спикировав с высоты, он со скоростью молнии устремился к ближайшему входу в комплекс Консорциума. Как слуге одного из агентов, ему был обеспечен свободный доступ внутрь, и ни одна из магических мер безопасности на него не сработала. Но многие стражники у дверей восприняли его как угрозу. Выхватив оружие, они пытались сбить или пронзить в полете незнакомое существо, которое неожиданно возникло между ними. Игникснакс лишь захихикал громче и ринулся вперед, с унизительной для стражников легкостью уклоняясь от их клинков. Напоследок он даже задержался на секунду, чтобы хлестнуть одного из них по лицу колючим хвостом, а затем прошмыгнул в здание. Он летел по лабиринту коридоров, разбрызгивая по коврам и стенам капли крови незадачливого солдата, пока, наконец, не прибыл туда, куда ему было нужно. Зависнув в воздухе, бес поскребся в деревянную дверь, оставляя на ней глубокие царапины.

Издав серию щелчков и слабое гудение мистического символа, дверь отворилась, и Гемретх высунул голову наружу.

– Я, – взвизгнул бес с простодушным восторгом, – знаю, где найти Джейса Белерена!

Теперь настал черед Гемретха с громким топотом мчаться по коридорам комплекса к кабинету Палдору. Игникснакс примостился у него на плече и громко верещал всю дорогу.

***

Джейс улыбался, прокладывая себе путь сквозь рыночное столпотворение. Ему было так хорошо, что он даже не чувствовал желания отпихнуть кого-нибудь локтем. Он помахал рукой знакомым из таверны Эштона, потом постоял у прилавка, разглядывая изделия медника, и решил двинуться дальше. Наблюдая за тем, как двое грузчиков разгружают ящики с товаром под бдительным надзором частной охраны, он уловил легкий запах свежей рыбы. Это заставило его на миг вспомнить о Каллисте; он подумал, не дежурит ли боец где-нибудь поблизости, охраняя лавку или один из складов, которыми были застроены восточная и южная сторона рыночной площади?

Но даже эта мысль не смогла испортить Джейсу настроения; более того, он почти надеялся столкнуться со старым другом, поговорить с ним сейчас, когда прошло достаточно времени. Он испытывал неописуемый восторг от ощущения своей нормальности, хотя это чувство было ему незнакомо, и он бы никогда себе в нем не признался. Здесь он был счастлив, здесь он был в безопасности, и пускай он оставался слишком тщеславным и слишком очарованным собственной магией, чтобы удовлетвориться этим полностью, хотя бы на какое-то время этого должно было хватить.

Но времени у Джейса оставалось все меньше.

***

– Они идут.

Всего несколько секунд назад Лилиана рассталась с Джейсом на рынке, чтобы каждый мог заняться своими делами. Услышав голос, она застыла на месте, не обращая внимания на проклятья старика с охапкой буханок хлеба, который едва не налетел на нее сзади. Осторожно, то и дело оглядываясь по сторонам, Лилиана свернула с проспекта и скрылась в темной подворотне.

– Ты уверен? – прошептала она, убедившись перед этим, что никто ее не подслушивает.

– Ты приказала нам, – продолжил голос, и теперь Лилиана смогла различить среди теней призрачный силуэт человека, – быть настороже, пока мы разносим вести, следить за теми, кто отзовется. А сейчас ты сомневаешься в нас?

– Нет. Конечно же, нет.

– Тогда имей в виду. Они идут.

Проклятье! Она надеялась, что у нее в запасе будет еще несколько дней. Они, наверное, торопились изо всех сил, раз прибыли так быстро!

– Ступай, – велела она затаившемуся призраку. – Собери остальных. Присматривайте за ним. Предупреждайте его, охраняйте его, как сможете, но только не показывайтесь ему на глаза.

Призрак кивнул и с легким шипением растворился в тени. А сама Лилиана нырнула обратно в толпу и направилась туда, откуда пришла. Слова заклятья уже срывались с ее губ, как шустрые пауки.

***

По спине Джейса без всякой видимой причины пробежал легкий холодок. От странного ощущения волосы у него на загривке встали дыбом, и он резко обернулся, но не увидел позади себя ничего необычного – лишь привычную толчею, тележки с впряженными в них гигантскими ящерами, разнообразные прилавки и высотные здания, обступившие рыночную площадь. Он уже готов был списать свой внезапный озноб на легкий порыв морского бриза, но что-то продолжало его тревожить: очень уж это походило на магию смерти, которой владела Лилиана, на ощущение от присутствия ее ауры. Вдруг она там, в толпе? Вдруг это была атака, последствия которой еще не успели проявить себя? Или…

В этот момент на краю толпы Джейс заметил его. Он ни за что бы не обратил на него внимания, если бы это странное чувство холода не заставило его оглядеться; и даже тогда он не бросился бы магу в глаза, ведь в большинстве округов Равники представители синекожего племени были вовсе не в диковинку.

Но ведалкен посмотрел в его сторону, и Джейсу понадобилась всего доля секунды, чтобы узнать пристальный немигающий взор Севриена.

Они нашли нас!

Джейс тотчас же начал проталкиваться через толпу. В нем боролись желание остаться незамеченным и ярость пополам с ужасом. Теперь он видел их повсюду – мужчин и женщин, одетых в простую рабочую одежду вместо привычных кольчуг, но двигавшихся с уверенностью хорошо обученных солдат Консорциума. Он даже узнал пару лиц – в самом деле, почему бы и нет? Он достаточно долго жил с этими людьми в одном здании, хотя так и не потрудился выучить имена большинства из них.

Они ловко проскальзывали между людьми или расшвыривали их в стороны, медленно, но неумолимо сжимая кольцо. Джейс оглянулся через плечо и увидел, как Севриен отдает кому-то приказ, показывая при этом не в его сторону, а куда-то вбок. То ли он собирался отрезать жертве пути к отступлению, то ли…

Лилиана! Неужели они нашли Лилиану?

Он уже почти бежал, насколько позволяла напиравшая со всех сторон толпа. Таинственные слоги слетали с его языка, и через каждые несколько шагов он становился кем-то другим, окутывая себя все новыми и новыми иллюзиями. Вот он превратился в шаркающего старика, замотанного в тряпье, которое некогда было роскошным нарядом; в следующий миг он уже стал локсодоном, чьи бивни, хобот и уши размером с подносы возвышались над людским морем; а теперь он принял облик гоблинки, которая поводила носом туда-сюда в поисках торговцев, готовых иметь дело с ей подобными. Иногда Джейс брал образы из головы, а иногда использовал внешность тех, кого обгонял или отпихивал с дороги. В ход шло все, что могло сбить с толку множество зорких глаз. Среди базарной давки мало кто обращал внимание на его внезапные превращения, настолько все были поглощены своими заботами. А если кто и замечал что-нибудь необычное, то лишь удивленно моргал, размышляя, а не померещилось ли ему это.

Некоторое время такая путаница помогала Джейсу держать преследователей на расстоянии. Они были растеряны и сбиты с толку, не понимая, куда он подевался, и даже как он выглядит в данный момент. Но их было много, и они отлично знали, с кем имеют дело. По мере того, как все новые и новые бойцы Консорциума стекались к центру рыночной площади, вокруг Джейса постепенно затягивалась петля.

***

– Все готово? – спросил Каллист. Он стоял в воротах огромного склада рядом с телегой, которая скрипела под тяжестью десятка тяжеленых ящиков. Из-за череды бюрократических проволочек и долгого оформления документов поставка привезенных издалека тканей и так задерживалась на несколько часов; полдня торговли прошло впустую. Босс вряд ли будет рад, если они и дальше продолжат терять драгоценное время, но у Каллиста были свои инструкции, при исполнении которых торопиться не следовало.

– Ммм, еще не совсем, командир, – ответил ему стражник, задачей которого было осмотреть все улицы отсюда до рынка в поисках возможных угроз со стороны конкурентов.

– «Не совсем» – это как?

– Ну, нас это вроде бы не касается. Но на базаре творится что-то странное. Там полно народу, командир, и все они вооружены до зубов.

Каллист нахмурился. Неужели купеческие рода все-таки развязали гражданскую войну?

– Ты можешь сказать, на кого они работают? Или хотя бы чьим поставкам они пытаются помешать?

– Да в том-то и дело, что нет. Они перемещаются порознь и, похоже, не интересуются никакой определенной семьей или гильдией. Командир, мне раньше доводилось видеть облавы, и я готов поклясться, что они кого-то выслеживают.

Сердце Каллиста ушло в пятки. Конечно, они могли охотиться за кем-нибудь другим – но за кем? Кто еще в Луриасе мог быть настолько важен?

В этот момент все события прошедших месяцев перестали иметь значение. Сейчас он думал лишь о том, что человеку, который был его другом, братом и напарником, который спас ему жизнь, грозит смертельная опасность.

– Груз остается здесь! – гаркнул Каллист. – И вы тоже!

И прежде, чем стражник успел набрать в грудь воздуха, чтобы задать вопрос, он уже со всех ног мчался к площади, держа ладонь на рукояти палаша.

***

Джейс был так сосредоточен на поддержании своих иллюзий, что не заметил, как она появилась.

Словно живая струйка дыма, эльфийка Ирина текла сквозь толпу. Никого не задевая, она огибала выставленные локти и подныривала под протянутыми за товаром руками. Ее глаза немилосердно чесались от насыпанного в них порошка, но она не собиралась моргать, облегчая зуд. Через алхимическую дымку она внимательно разглядывала людей, высматривая, выжидая…

Вот он. Благодаря порошку Ирина могла видеть легкую магическую ауру Джейса Белерена, который метался из стороны в сторону в жалких попытках скрыться, и следовать за ним по пятам, какой бы глупый облик он не принял. Кружась и пританцовывая, словно восторженная девчонка, эльфийка подбиралась к нему все ближе и ближе. В руке у нее была порция другого порошка, надежно упакованная в защитный кожаный мешочек.

Джейс как раз миновал очередного торговца рыбой, когда она шагнула ему навстречу из-за прилавка. Сверкая ослепительной улыбкой, которая выглядела жутковато на ее смуглом лице, Ирина швырнула в лицо магу полную пригоршню порошка, целясь в рот и нос.

Но Джейс, хотя и был застигнут врасплох внезапной атакой, оказался готов к подобным вещам. Пускай он начал кашлять и задыхаться сразу же, как вещество проникло в его легкие, пускай он рухнул на мостовую и увидел, как мир вокруг заволакивает дымка, он все же сумел отразить часть порошка яростным телекинетическим ударом. Глаза Джейса слезились, а тело отчаянно требовало чистого воздуха, но он был далеко не так беспомощен, как рассчитывала Ирина.

Стоило ей подойти ближе, чтобы полюбоваться на дело своих рук, как Джейс поднялся на колени и ударил. Его кулак, окутанный той же аурой телекинеза, что помогла ему развеять порошок, с ужасающей силой врезался эльфийке в солнечное сплетение. Оглушительно взвизгнув, Ирина упала рядом с Джейсом, хватаясь за живот и извиваясь, словно выброшенная на берег рыба. Она не умрет, – если помощь подоспеет достаточно быстро, – но и опасности больше представлять не будет.

Джейс попытался подняться на ноги – и не смог. Он обессиленно привалился спиной к рыбному прилавку, но очередной приступ удушья заставил его снова скорчиться на земле. Лицо мага налилось кровью, и он отчаянно пытался вздохнуть, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

Люди вокруг, которые наконец-то начали поворачиваться в его сторону, желая узнать, что происходит, внезапно бросились врассыпную, заслышав приближающийся стук копыт. Джейс поднял взгляд и увидел силуэт склонившегося над ним кентавра. Ксалмарий; скорее всего, это был Ксалмарий, хотя из-за дурмана и слепящего солнца маг не мог сказать наверняка.

Кажется, Палдор и вправду послал за ним всех.

Кентавр встал на дыбы, сжимая в правой руке короткое копье. Его подковы были заточены так, что сами могли сойти за разящие клинки, а Джейс тем временем продолжал давиться и кашлять, пытаясь избавиться от порошка в легких и успеть спасти свою жизнь, пока еще не стало слишком поздно.

Вдруг из толпы кто-то бросился к кентавру и вскочил ему на спину, словно тот был всего лишь дикой необъезженной лошадью. Ксалмарий в негодовании вскрикнул, когда одна сильная рука схватилась за его оружие, пытаясь отобрать его, а другая вцепилась ему в гриву и дернула назад так резко, что у кентавра на глазах выступили слезы.

– Джейс! – прокричал Каллист, пытаясь удержаться на спине кентавра, который неистово метался и брыкался. – Беги! Уходи отсюда!

Кашель наконец-то начал отступать, и Джейс, с трудом поднявшись на ноги, сделал то, что было велено. Он снова кинулся к толпе, которая боязливо пятилась от разгорающейся драки, и попытался затеряться в ней.

Пока Джейс расталкивал людей локтями, он осторожно выпустил свое сознание наружу. Пытаясь до мельчайших подробностей припомнить урок Теззерета, маг поочередно касался чужих разумов, словно растягивая невидимую, но обширную паутину. Таким способом он не мог прочитать ни единой мысли, но это было и не нужно. В большинстве своем люди испытывали скуку, легкое возбуждение, или – ближе к тому месту, где Каллист сражался с Ксалмарием – нарастающий страх. Джейс уповал на то, что даже столь легкое прикосновение предупредит его об очередном убийце в толпе, позволит почувствовать кровожадное предвкушение атаки прежде, чем клинок Консорциума вонзится ему в спину.

И вдруг все эмоции вокруг него заглушила паника. Десятки торговцев, покупателей и зевак завопили от ужаса, глядя в небо. Джейс, все еще борясь с одышкой, тут же бросился на землю и неловко закатился под ближайший овощной прилавок. Лишь после этого он посмотрел вверх и пожалел, что остановился так рано.

Оно порхало над ним, двигаясь неуклюже, но ужасающе проворно. С момента их прошлой встречи, той жуткой ночью в его комнате, оно успело отрастить крылья, но Джейс сразу узнал лицо хихикающего старика и скорпионье жало, которое подрагивало за его спиной, готовое нанести удар.

Выбравшись из-под прилавка, маг позволил испуганной толпе увлечь себя. Он не сомневался, что смог бы призвать достойного соперника, чтобы сбить эту маленькую тварь, но все будет без толку, если он не найдет ее хозяина – которым почти наверняка был Гемретх, если, конечно, Палдор не отправил сюда одного из мироходцев Консорциума.

Изо всех сил удерживая свою мысленную «сеть» над толпой и не забывая следить за новыми атаками, Джейс вынес свое видение наружу и вверх, доверившись движению людей, пока его чувства витали в воздухе. С высоты он принялся высматривать темные одеяния и тронутую сединой бороду…

Вот он! Примерно в сотне футов Джейс заметил своего врага, сидящего на корточках на крыше купеческой повозки. Продолжая двигаться вместе с людским потоком, Джейс подождал, пока зрение вновь не вернется в его голову, и начал прокладывать себе путь вперед. Пробираясь сквозь толпу, он оглянулся через плечо, стараясь не упустить из виду мелкую гадину…

Ее нигде не было!

От страха холодный пот ручьями потек по спине Джейса, словно на него вылили ведро ледяной воды. Не видя твари, он становился таким же беспомощным, как и все вокруг, поскольку не мог обнаружить разум мелкого демона так легко, как разум смертного существа. Он понял, что пришло время звать на помощь. Творить заклинание, поддерживая при этом ментальную паутину, продолжая следить за вражеским магом и к тому же выискивая других неприятелей, которые могли скрываться поблизости, было невероятно сложно, но, тем не менее, – по иронии судьбы, благодаря урокам Теззерета, – Джейсу это удалось.

Вопли людей раздались с новой силой, когда грянул гром, и в вечернем небе возник другой силуэт, еще больше и страшнее первого. Паровой дрейк завис над центром рынка, заслонив солнце крыльями, которыми без труда можно было накрыть любой из торговых прилавков. Повинуясь безмолвной команде Джейса, он принялся описывать круги, высматривая свою маленькую, но смертоносную добычу. Сам маг продолжил двигаться вперед, радуясь, что летающие создания отвлекли на себя все внимание толпы, и никто не заметил, как он творит заклинание.

Завидев приближающегося Джейса, Гемретх победоносно ухмыльнулся, и это предупредило мага об опасности даже раньше, чем пронзительный крик дрейка. Джейс резко обернулся и успел заметить демона, кинувшегося на него с крыши ближайшей лавки. Уже в который раз падая на мостовую, он послал своему призванному союзнику мысленный крик о помощи.

И дрейк ответил на него единственным известным ему способом.

Волна ревущего пара захлестнула рынок – раскаленное копье, пронзившее сердце Луриаса. В мгновение ока и Гемретх, и его питомец превратились в кучки ошпаренной плоти и вываренных костей.

Та же участь постигла многих испуганных жителей округа. Они гибли в ужасе; они гибли в агонии.

И Джейс ощутил смерть каждого из них.

Сквозь нити психической паутины в его сознание устремились обрывки последних мыслей умирающих людей. Они словно содрали кожу с его разума и души, уничтожили его личность и мышление, пока не осталось ничего, кроме чудовищных страданий. Как же больно, как страшно, сколько предсмертных криков, и он никогда больше не увидит мужа, жену, братьев и сестер, и не откроет свою кузницу, а он о ней так мечтал, и не полюбуется на цветущий сейер в своем саду… Что станет с детьми? Танарра, я так любил тебя, как же горячо, как жжет, о боги, пусть это закончится…

Душой и телом Джейс скорчился на земле, превратившись в клубок воплощенной боли, и завопил множеством не своих голосов.

***

– Джейс!

Каллисту не составило труда найти своего поверженного друга; клубы пара и запах обугленной плоти безошибочно указали ему нужное место. Бросив меч, обагренный кровью Ксалмария, он опустился на колени на мостовую и обхватил ладонями голову Джейса.

– Джейс! Что с тобой? Что случилось?

Взгляд мага так и оставался рассредоточенным, и он все еще кричал.

На миг Каллиста охватила паника. Что случилось? Чем он может помочь? Возможно, стоит дождаться Лилианы, но где она? Может ли он позволить себе ждать ее так долго? А Джейс?

Нет. Каллист вовсе не был в этом уверен.

– Джейс! – он склонился над другом. – Ты слышишь меня, Джейс? Это я, Каллист! Я здесь!

Каллист глубоко вздохнул; он не знал, что именно сейчас чувствует Джейс, но за свою жизнь он видел и причинил немало страданий, чтобы понять, что его друг страшно мучается.

Еще один вздох, чтобы подготовить себя неизвестно к чему.

– Джейс! Я не знаю, что делать! Скажи мне, чем тебе…

Джейс не услышал слов, но зато ощутил мысли и эмоции, скрывающиеся за ними. Разум Каллиста, так хорошо знакомый магу, стал лучом света во тьме агонии, путеводной нитью к выходу из кошмарного лабиринта.

Джейс перестал кричать, и Каллист почувствовал, как что-то вторгается в его разум. Прикосновение было столь грубым, столь болезненным, что боец уже приготовился если не умереть, то уж точно потерять рассудок – но то была хватка не ярости, а отчаяния и ужаса.

Джейс вцепился в разум Каллиста, словно в надежную скалу среди бушующих волн. Держась за него, он невыносимо медленно, дюйм за дюймом, смог вытянуть себя наружу.

Они лежали бок о бок, тяжело дыша от усталости и боли, в окружении мертвых и умирающих, пока несколько минут спустя их не обнаружила Лилиана. Джейс облокотился на нее, Каллист поплелся сзади, и трое успели скрыться до того, как Севриен и его солдаты вновь смогли отыскать их.

***

– Драться с ними? Да ты с ума сошла!

Лилиана покачала головой.

– Джейс, они нашли нас. И они найдут нас снова! Что еще нам остается?

Все трое укрылись в апартаментах Каллиста, чтобы перевести дух и обдумать дальнейшие действия. Ставни на окнах были наглухо закрыты, из-за чего в комнате царил зловещий полумрак, а дверь – заперта на три засова. Каллист поклялся, что здесь они будут в безопасности, хотя бы на время, потому что он снял жилье под вымышленным именем. Но все равно беглецы подскакивали при каждом звуке и в ужасе замирали, заслышав малейшее движение на лестничной площадке или под окнами на улице.

Джейс безвольно развалился в мягком кресле. Он был бледен, и его до сих пор трясло, но силы понемногу возвращались к магу. Он наотрез отказался говорить о том, что произошло на площади, отмахнувшись даже от самых тактичных вопросов Лилианы, и полностью сосредоточился на том, что будет дальше.

– Лилиана, – тихо сказал он, – Мы не сможем. Я не смогу.

– А какой у нас есть выбор? – настаивала она.

– Уйти в другой мир. Туда, где нас не найдут.

– Это значит, что нам придется бросить Каллиста, – напомнила Лилиана.

– Ничего страшного, – обернувшись, оба увидели Каллиста, стоявшего в дверях крохотной кухни с кружкой в руке. – Я все равно не готов начинать жизнь заново во второй раз. Кроме того, давайте уж говорить откровенно – на самом деле им нужен вовсе не я. Как только они поймут, что вам двоим удалось уйти, они вряд ли будут тратить время на охоту за мной. Я залягу на дно на пару недель, и этого хватит.

– И что, это все? – спросил Джейс, и ни Каллист, ни Лилиана не могли понять, сомневается ли он в словах друга или намекает на конец их взаимоотношений.

– Похоже на то, – тихо ответил Каллист. – Делай то, что должен, Джейс. Со мной все будет в порядке.

Джейс и Лилиана беседовали еще несколько часов, обсуждая миры, куда можно было бы отправиться. Время от времени она пыталась убедить его, что нужно остаться и дать отпор врагу, но он и слышать об этом не желал. В конце концов Лилиана встала и вышла из комнаты. Она сказала, что собирается отправить духов в апартаменты Джейса, чтобы те разузнали, безопасно ли забрать оттуда вещи, но на самом деле ей просто надоело спорить.

Видимо, нужно убедить его как-то иначе. Ну ничего. У нее еще есть время.

Только когда Лилиана действительно ушла, Джейс встал и поплелся в соседнюю комнату, куда Каллист удалился, чтобы не мешать их разговору. Маг замер в дверном проеме и несколько секунд смотрел на своего друга, который дремал, положив голову и руки на стол.

Джейс не стал выдавать Лилиане своего истинного замысла, иначе она принялась бы его отговаривать. Каллисту он тоже ничего не сказал, потому что тот совершенно точно отказался бы. И Джейсу приходилось признать, что у бойца были на то все основания.

Но Джейс не мог оставить его здесь. Он был внутри разума Каллиста и видел, как сильно его друг до сих пор переживает за него. И это чувство было взаимным. Джейс знал Теззерета, – гораздо лучше, чем Каллист, – и искренне полагал, что боец ошибается. Его не оставят в покое, даже если Джейс и Лилиана исчезнут на десятилетия.

Но выход был. Джейс обдумывал нечто подобное несколько лет, с тех пор, как Теззерет рассказал ему про свое «хранилище сознания», с тех пор, как он почувствовал разумы предателя и сегуна нэдзуми и осознал, что может ими манипулировать. И сейчас, когда он вновь прикоснулся к сознанию Каллиста, ощутил его вес, форму и суть, Джейс убедился в своей правоте.

Мироходец действительно не мог взять с собой в Слепую Вечность другого человека. А как насчет другого разума? Джейс знал, что это ему по силам. Он мог бы удерживать Каллиста внутри себя достаточно долго, чтобы успеть перейти в другой мир и там подыскать для него новое тело. Само собой, ему придется стереть разум другого человека, чтобы освободить место для Каллиста, но Джейс не сомневался, что он найдет того, кто этого заслуживает.

Каллист никогда не простит его; Джейс понимал это с самого начала. Но зато он будет жить. Джейс вернет свой долг – пускай и не так, как Каллисту бы того хотелось.

Глубоко вдохнув, Джейс погрузился в сознание друга. Снова он держал его разум в своих руках, осторожно поворачивал и рассматривал со всех сторон. А затем он совершил то, чего никогда раньше не пробовал – чего никто, насколько ему было известно, никогда раньше не пробовал. Он вобрал в себя чужой разум.

Он был Джейсом Белереном, магом разума и мироходцем. Он знал, что у него все получится.

Знал – ровно до того момента, пока разум Каллиста по-настоящему не проник в его собственный, и все не пошло наперекосяк.

Джейс думал, что сможет разграничить две личности, выделив тому себе, который был Каллистом, лишь крохотную часть того себя, который оставался Джейсом. Два разума должны были разделить одно тело, но отнюдь не поровну. Но когда они соприкоснулись, внутренняя защита Джейса лопнула, как мыльный пузырь при сильном ветре. Он никогда еще не испытывал подобного давления. Это была не атака и не попытка установить контакт. Это было нечто невообразимое – а то, что Джейс не мог вообразить, он не мог и облечь в слова заклинания.

Он уже переживал чужие впечатления, вспоминал сны, которых никогда не видел. Ему казалось, что он наблюдает комнату с двух разных точек, видит два лица и не может понять, какое из них действительно принадлежит ему. У него разыгралась мигрень, и вся его концентрация развеялась, как легкий дым.

В отчаянии он попытался прервать заклинание, отправить мысли Каллиста туда, где им полагалось находиться – но, даже будь у него на это силы, Джейс уже успел забыть, как это делается. Все его знания оказались погребены под лавиной чужого разума.

Тем не менее, он не сдавался. Полагаясь уже не на знания, а на инстинкты, он старался отделить мысли друга от своих мыслей, хотя уже перестал понимать, где чьи и кто есть кто.

Он пробовал снова и снова, до тех пор, пока то, что уже почти стало единым целым, снова не распалось на две части. Джейс, который раньше был Каллистом, и Каллист, который раньше был Джейсом, без сознания распластались рядом на тонком коврике в квартире, снятой на чужое имя.

Поток возвращающихся воспоминаний, возвращающейся жизни, постепенно ослабевал. Несмотря на теплую ночь, Джейса Белерена била крупная дрожь. Открыв глаза, он уже не в первый раз за сегодня обнаружил себя лежащим в переулке. Он вырвался из лабиринта прошлого. После стольких месяцев он наконец-то был самим собой, а не тем человеком, чьи мысли и воспоминания он похитил.

Руки и ноги Джейса были перепачканы помоями, в которые он упал, а зловоние проулка насквозь пропитало его одежду. Ему было все равно. Городской шум, чуть приглушенный, но не утихший даже после заката, проник в узкий проход за его спиной, но и этому он не придал значения.

Маг не мог сказать, как долго пролежал здесь. Ему казалось, что он пробудился после долгого сна, отягощенного лично им созданными кошмарами. Джейс поднялся на корточки и утер лицо рукавом, кое-как избавившись от слез на щеках.

Раз десять он пытался набрать воздуха в грудь, чтобы заговорить со своим погибшим другом, и не мог.

– Как? – наконец прошептал он. – Как можно попросить прощения за нечто подобное? «Ой, прости, что не справился с заклинанием. Я не хотел красть твой разум; я лишь собирался позаимствовать его на время, а потом запихнуть его куда-нибудь в другое место. Без обид?»

Джейс покачал головой и пару раз всхлипнул.

– Ты бы нашел нужные слова, Каллист. Ты бы высказал их мне в лицо, какими бы горькими они ни были. Я вел себя, как самоуверенный болван. Не сомневался, что знаю, как будет лучше для тебя, не сомневался, что у меня все получится. Великий Джейс Белерен никогда не ошибается, не правда ли?

Джейс медленно опустился на грязную землю.

– Знаешь, я ведь пришел в Фавариал, чтобы спасти тебя, – горько усмехнулся он. – Ну ладно, спасти «Джейса». И это твоя воля и твоя решимость привели меня сюда. Это ты сделал правильный выбор, а не я. Мы столько всего не успели уладить, Каллист. Даже если бы ты никогда не простил меня, я мог хотя бы попытаться загладить свою вину. Быть может, мы смогли бы снова стать друзьями, теперь, когда я понимаю, почему Лилиана вела себя именно так, почему она бросила «Джейса» ради…

И тут он вскочил, проклиная себя последними словами. Пока он распускает нюни в грязном переулке, с Лилианой может случиться нечто ужасное. Он вспомнил ее крик на лестнице, и ощутил внутри такой всплеск магии, о котором и мечтать не мог, пока считал себя Каллистом. Он резко направил поток волшебства себе под ноги, позволив ему вознести себя к небу. Невидимые крылья чистого телекинеза распахнулись за его спиной, задевая концами стены домов по обеим сторонам проулка, и прикосновение к камню отзывалось холодом в сознании мага. Он взмыл в воздух, и, описав дугу над соседними зданиями, резко свернул к квартире, которую его разум в теле Каллиста считал своим убежищем.

Это была Равника. Никто из прохожих даже не взглянул на человека, парящего в небе.

Впереди показалось открытое окно, разбитое и покореженное атакой Семнера. Джейс влетел внутрь. Его психические крылья растаяли, едва он коснулся ногами пола.

Лилиана сидела на полу, в изнеможении прислонившись спиной к опрокинутому столику. Она удивленно подняла на Джейса покрасневшие от усталости глаза, а затем встала и двинулась к нему неуверенными шагами, словно новорожденный олененок. Поначалу он испугался, что Лилиана ранена, но кровь на ее одежде принадлежала кому-то другому.

– Джейс? – тихо спросила она. Рука ее поднялась, и пальцы легко, словно крылья бабочки, погладили лицо мага. – Джейс, это ты?

Он кивнул, дрожа от ее голоса и прикосновения.

– О Джейс, мне так жаль! – он едва не завалился на спину, когда Лилиана бросилась ему на шею и стиснула в объятьях так крепко, словно боялась, что он сейчас снова исчезнет. – Я хотела объяснить, хотела все исправить, – всхлипывала она, спрятав лицо у него на груди. – Я не знала, как.

– Все хорошо, – проговорил Джейс, глотая собственные слезы. – Это не твоя вина. Я сам сделал это с собой и… и с Каллистом, – он тихо вздохнул, не решаясь повернуться и посмотреть, что творится в комнате. – Боюсь, Лилиана, из нас двоих выжил не тот человек. Каллист заслуживал этого гораздо больше, чем я.

– На что это похоже? – осторожно спросила она, все еще уткнувшись лицом ему в грудь.

– Это… ни на что не похоже, – Джейс говорил медленно, вспоминая все, что происходило с ним за последние шесть месяцев. – Я просто был им. Мне казалось, что все по-прежнему. Даже когда…, – Лилиана почувствовала, как он пожал плечами, – Мы с ним не были близнецами, но мне ни разу не приходило в голову, что мое лицо стало каким-то другим. Да, если бы я задумался об этом, я мог бы сказать: «Это Джейс отморозил себе палец на ноге», но когда я смотрел на обрубок, меня ничего не удивляло. Я ни разу не заподозрил неладное.

– Твоя душа, – предположила Лилиана.

– Что?

– Вы поменялись разумами, Джейс, но не душами. Твоя душа оставалась с тобой. Возможно, так она пыталась сохранить твой рассудок. Возможно, осознание случившегося без возможности что-то исправить нанесло бы ему… вред.

– Сомневаюсь, что вообще существует такое явление, как душа отдельно от разума, – признался Джейс.

– Существует, – еле слышно прошептала Лилиана. – Уж поверь мне.

Джейс кивнул и наконец набрался смелости сделать то, что должен был сделать. Ласково, но твердо он разомкнул объятия Лилианы и пошел по комнате, едва бросив взгляд на изувеченное тело Семнера. Он искал…

Джейс упал на колени. Он почувствовал руку Лилианы на своем плече, но не смог найти в себе силы обернуться. Разумеется, он знал, что Каллист мертв, знал это с того самого момента, как очнулся в переулке со своими воспоминаниями. Но увидеть это собственными глазами…

– Я не смогла его спасти, – прошептала Лилиана.

– Ты и не должна была, – прохрипел Джейс, медленно вставая с пола. – Это все моя вина.

– Джейс…

– Не спорь. Я сделал это. Мне и держать ответ. Но, – добавил он, обернувшись и шаря взглядом по комнате, – не мне одному.

Один из подручных Семнера все еще дышал, прислонившись к стене и завалившись на бок. Джейс долго смотрел на него, концентрируясь так, как не делал этого уже целую вечность. Воздух вокруг него озарился сиянием, в комнате повеяло зимним холодом, и маг, собрав достаточно маны, прорвался в сознание бандита.

На этот раз в его действиях не было ни деликатности, ни осторожности – лишь настойчивость и желание добиться своего. Джейс прорубался сквозь мысли и воспоминания, как будто сквозь кустарник, оставляя за собой широкую просеку. Человек без сознания дергался и метался, пока целые пласты его жизни превращались в ничто. Это было не смертельно – Джейс не испытывал желания убивать, все еще прекрасно помня о том, что случилось на рынке Луриаса. Но оставлять одного из головорезов Семнера безнаказанным он тоже не собирался. В итоге у него получился слюнявый кретин, которому можно было доверить возить тележки или таскать ящики в обмен на еду и крышу над головой. Мрачная перспектива, но по крайней мере ублюдок останется в живых, хотя, возможно, он этого и не заслуживал.

Джейс проникал все глубже, без сочувствия и раскаяния; он искал лишь одну вещь, сосредоточился на единственной цели. Но, как бы тщательно маг не просеивал ошметки того, что еще недавно было человеческим разумом, он не мог ее найти. В конце концов ему пришлось признать, что ее там попросту не было.

– Он не знает, – пояснил он Лилиане, давая волшебству развеяться и не обращая внимания на слабое бормотание и всхлипы того, кто был уже не вполне человеком. – Не знает, кто их нанял. Думаю, об этом было известно только самому Семнеру.

Лилиана осторожно взяла Джейса за руку.

– Разве здесь могут быть сомнения? – спросила она.

– Зачем им посылать кого-то вроде Семнера? – задал Джейс встречный вопрос. – Они должны были понимать, что он не годится для подобной работы. Будь это и вправду я, а не Каллист…

– Возможно, они и не посылали. Семнер мог случайно найти вас – найти «Каллиста» – и польститься на награду, которую они назначили за тебя. Конечная вина все равно лежит на них, не так ли?

Джейс отвел взгляд.

– Да, пожалуй, – согласился он.

– И что же, – Лилиана взяла его за подбородок и заставила смотреть ей глаза, – мы будем делать?

– Мы можем уйти в другой мир, как и собирались. Туда, где Консорциум нас не достанет.

– А есть ли такое место? Неужели тебе действительно хочется жить в чужом мире, вдали от друзей, да еще и в постоянном страхе? И неужели ты, – внезапно в голосе Лилианы прорезались стальные нотки, – собираешься спустить им с рук то, что они сделали с Каллистом? И с нами?

Джейс снова отстранился от нее, подошел к окну и стал смотреть на мерцающие огни Фавариала. Страх и гнев попеременно отражались на его лице, ведя борьбу за самые сокровенные глубины его души.

– Ты не знаешь Теззерета, – наконец прошептал он. – По крайней мере, не так, как знаю его я. Я не смогу… Мы не сможем победить его, Лилиана.

– Но…

Джейс повернулся к ней и покачал головой.

– Не сможем, – повторил он, – но нам это и не нужно. Консорциум пожалеет о том, что сделал, Лилиана. При этом мы ослепим их, внесем в их ряды сумятицу, позаботимся о том, чтобы они перестали гоняться за нами. Хотя бы до тех пор, пока мы и в самом деле не исчезнем.

Этого было совсем не достаточно. Но она не осмелилась и дальше давить на Джейса. Не так быстро. По крайней мере, начало было положено. Лилиана кивнула, а если Джейс и заметил, как напряглись ее плечи, то списал это на ужасы минувшей ночи.

Джейс вернулся к телу своего лучшего друга и напоследок снова присел рядом с ним. Не обращая внимания на кровь, которая уже успела присохнуть к ткани, Джейс поднял с пола свой любимый синий плащ. Он набросил его себе на плечи и вслед за Лилианой вышел из квартиры. Позже, когда у него будет шанс отдохнуть и почерпнуть ману из водных глубин, он снова распахнет невидимые крылья и взлетит в небо, унося их так далеко, как только сможет. Но пока что на этом долгом, утомительном пути к Щербатой Пустоши им стоило надеяться лишь на собственные ноги.

***

– Да провались ты в гнойную бездну! – прикрикнул Палдор на мигающее сияние, озарившее его бороду и одутловатую физиономию зловещими кроваво-красными отблесками. – Что вообще происходит? В чем дело?

Как ни странно, стол ему не ответил.

Стол Палдора был сконструирован самим Теззеретом и соединялся со всеми внешними окнами и дверями здания замысловатой магической системой оповещения. Стоило кому-нибудь, кроме членов Консорциума, попытаться проникнуть в комплекс, столешница начинала светиться, предупреждая Палдора о вторжении.

За последние три часа эта проклятая штуковина срабатывала уже в седьмой раз.

Палдор схватил переговорное устройство, чуть не вырвав его из стены, и поднес ко рту.

– Капитан Севриен! Примите меры!

Через пару мгновений тишины ровный голос ответил:

– Капитана нет на месте. У нас не хватает людей, и он проверяет последний случай вторжения лично.

Палдор процедил сквозь зубы что-то, от чего трубка едва не расплавилась, а затем добавил:

– Тогда поднимайте дневную смену, если с личным составом все так плохо!

– Лейтенант, но мы уже и так…

В ответ раздались новые цветистые ругательства.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Если верить схеме на столешнице, каждая последующая ложная тревога – если, конечно, они и впрямь были ложными – случалась настолько далеко от предыдущей, насколько это вообще было возможно. Охранники комплекса носились туда-сюда, выбиваясь из сил, и не только проверяли каждый сигнал, но и оставляли пару человек для охраны подозрительного прохода; разумеется, все свободные солдаты и так уже в этом участвовали.

Свечение погасло, и Палдор покачал головой. Может ли магия просто-напросто сбоить? Несмотря на долгую службу у Теззерета, он сумел постичь разве что самые азы волшебства. Но если это и в самом деле было нападение, или подготовка к нему, то где же сам враг? До сих пор стража не находила ни угрозы, ни внятного объяснения тому, как могла сработать сигнализация.

Уже не в первый раз Палдор бросил взгляд на стеклянный прибор на стене. И уже не в первый раз отказался от этой мысли еще до того, как она полностью сформировалась в его мозгу. Теззерет будет не в восторге, если его побеспокоят без веской причины. Пока Палдор сам не поймет, что здесь творится, лучше его не тревожить.

– Аааррргх! – в приступе истерики, более подобающей ребенку с коликами, он стукнул кулаками по столешнице, когда та снова засветилась, указывая на некое окно на другом конце здания. Ворча себе под нос, Палдор на всякий случай проверил все оружие, спрятанное под столом и на его необъятном теле, – как уже делал это семь или восемь раз за сегодня, – и рассвирепел пуще прежнего.

Но сейчас все было иначе, чем в прошлые разы.

– Мы обнаружили их, Палдор, – на этот раз голос, раздавшийся из трубки, принадлежал самому капитану-ведалкену.

– Ты знаешь, что происходит? – с надеждой уточнил Палдор.

– Я поместил пару человек у окна, которое до сих пор не срабатывало. Нам повезло застать нарушителей на месте преступления.

– И?

– Феи, – доложил капитан Севриен с явным отвращением в голосе. – Над нами издевается стайка проклятых фей. Я бы лично пообрывал им крылья, но они смылись, как только увидели, что мы их ждем.

Палдор кивнул, пускай Севриен и не мог его видеть, но брови его были нахмурены от нехороших предчувствий. Да, такое и впрямь случалось; некоторые виды мелких и относительно безвредных фей славились подобными проделками. И даже великий город Равника, где практически не осталось столь любимых феями рощ и лесов, не был полностью свободен от этих вредителей.

Но почему именно здесь? Да еще в таком количестве? Что-то робко постучалось в двери памяти Палдора, но замешкалось на пороге, не решаясь войти.

– Что это за феи, капитан?

Он и не думал задавать этот вопрос до тех пор, пока слова сами не сорвались с его губ. Зачем-то ему позарез нужно было это узнать.

– Простите?

– Я спрашиваю, что это за феи? Какая разновидность?

Палдор почти услышал, как Севриен пожимает плечами.

– Без понятия, командир. Я не разбираюсь в этих мелких ублюдках. Я…

– Тогда живо дуй в библиотеку или в мастерскую, – приказал ему Палдор, рыча от злости, – и найди там кого-нибудь, кто разбирается!

И он швырнул трубку обратно на крепление в стене.

Стол вспыхивал еще дважды, заставляя Палдора скрежетать зубами так сильно, что он мог бы перемолоть ими целый мешок зерна, пока из трубки опять не раздался голос капитана.

– Что у тебя, капитан? – тут же спросил его Палдор.

– В общем, я описал их Фанолу, который сидит в книгохранилище, и если верить ему…

– Ну?

– Он говорит, что это облачная фея, командир. Вполне безобидная. Но странное дело – он сказал, что они не промышляют таким озорством, что они…

Палдор больше не слушал Севриена. Воспоминание, таившееся где-то в глубине его разума, наконец-то всплыло на поверхность. Да, облачные феи действительно не занимаются подобными вещами. Кроме того, они вообще редко встречаются в Равнике, а уж тем более в центре крупных округов.

Но главное – Палдор все же вспомнил, где он в последний раз слышал об этих созданиях.

– Собирай своих людей, капитан! – закричал он. – Пусть охраняют главные входы, и, ради всего святого, организуй солдат в группы больше двух человек!

– Командир, я не уверен, что…

– На нас напали, капитан!

Палдор услышал, как Севриен убрал трубку ото рта и прокричал гонцам, чтобы те передали стражникам приказ перегруппироваться.

– Кто, командир?

– Джейс, чтоб его, Белерен!

Увы, Палдору не пришло в голову, что, имея дело с потенциально невидимым врагом, он уже опоздал со всеми мерами предосторожности. Феи отвлекали их не от готовящегося, а от уже совершенного проникновения; а система безопасности была взломана еще во время третьей «ложной» тревоги.

– Командир!

Голос принадлежал не самому капитану, а одному из гонцов, который, запыхавшись, обращался к нему. Но Палдор, бледнея с каждой секундой, слышал весь разговор через трубку.

– Командир, я…

– Успокойся, боец! – рявкнул на него Севриен. – Возьми себя в руки!

– Но – но командир! Отряд Ирины… они все пали!

– Как это – пали? – в один голос спросили Севриен и Палдор, который совершенно позабыл, что гонец его не слышит.

– О боги! – Палдор готов был поклясться, что паренька вот-вот хватит удар. – Там трое, и они… они как будто гнили лет сто, командир! Я – я поскользнулся на одном из них, и теперь я весь в…

Палдор услышал резкий звук пощечины и зычный призыв к спокойствию, а вместе с тем – тревожные перешептывания остальных мужчин и женщин в комнате. Заместитель Теззерета понял, что вспотел от страха.

– Что с остальными? – наседал на несчастного Севриен. – Где сама Ирина?

– Они… они просто сидели на полу посреди всего этого, командир, – всхлипнул боец. – Вытаращились на меня, как будто видели впервые в жизни! Даже не узнали своих имен, когда я позвал их!

– Силы небесные, – прошептал Севриен. – Ну хорошо, – добавил он, и по изменению громкости голоса Палдор понял, что капитан повернулся к другому подчиненному. – Где лейтенант Калран? Он нужен мне для…

– Он в коридоре, командир, – послышался третий голос, столь тихий, что Палдор едва расслышал его в трубке. – Он там… играет со своим мечом и хихикает, как… как мальчишка.

Повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым, испуганным дыханием на обоих концах переговорного устройства.

– Капитан? – Палдор не смог разобрать, кто именно из солдат это говорит. – Капитан, что нам де…?

Из трубки донеслись вопли и вскрики, а затем что-то – вероятно, дверь – разлетелось на миллион щепок. Сталь прошелестела о кожу, когда мечи покинули свои ножны, и звон кольчуг эхом разнесся в узком канале устройства. Десятки голосов слились в беспорядочный гвалт, заглушив приказы Севриена, которые все равно никто не слушал.

Дерево хрустнуло так, что даже в кабинете Палдора задрожал пол. Человеческие голоса перекрыл чудовищный рев, настолько громкий, что он донесся до лейтенанта и без всякой трубки, прямо с нижнего этажа. Воинственные кличи солдат сначала сменились испуганным визгом, затем – воплями агонии, а под конец – отвратительными хлюпающими звуками и глухими ударами.

И вновь стало тихо.

– Капитан? – Палдор откашлялся, надеясь тем самым унять дрожь в голосе, и потряс трубку липкими от пота руками. – Капитан? Меня слышно?

Несколько секунд молчания, а затем – чуть слышный ребячий смешок, к которому тут же присоединился второй, третий, четвертый. И все эти голоса, все до единого, звучали очень знакомо.

– Капитан? – теперь это уже был не крик, а еле слышный шепот человека, не желающего верить в происходящее. – Капитан?

В переговорной трубке раздался стук, когда кто-то взял ее оттуда, где она висела, брошенная в суматохе.

– Боюсь, капитан тебя не слышит, – ответил тихий голос. – Или слышит, но не понимает. Он сейчас немного не в себе.

– Белерен, – выдохнул Палдор.

– Ему следовало оставить меня в покое, – сказал Джейс. – Все, что происходит сейчас, – на его совести. И на твоей тоже.

Скрежет рвущегося металла едва не оглушил Палдора. Вторая трубка была вырвана из стены.

Лейтенант стоял, сжимая в руке ставшее бесполезным устройство. Пот стекал по его лицу, собирался в складках подбородка и пропитывал бороду, заставляя ее топорщиться во все стороны. Он бросил безумный взгляд на дверь, подумал было бежать, но понял, что это бесполезно. Пока Белерен и вызванные им чудовища рыскали по коридорам, даже у здорового и быстроногого бегуна было мало шансов на спасение. Сам Палдор к таковым не относился.

К тому же, покидать свой пост в такой момент было бы в высшей степени безответственно.

Непослушными пальцами Палдор вытащил из-под стола весь свой арсенал арбалетов и кинжалов, взвел одни, вынул из ножен другие, а затем разложил их по всему кабинету так, чтобы оружие всегда было у него под рукой, где бы он ни находился. Затем он нащупал в рукаве мана-клинок и убедился, что тот надежно закреплен.

Только после этого он повернулся к устройству на стене и врезал по нему рукоятью кинжала, глядя на то, как осколки стекла разлетаются по полу. Хотя Палдор уже давно не верил ни в каких богов, – с тех пор, как узнал от Теззерета о существовании других миров за пределами его родного, – он осознал, что молится, обращаясь к кому угодно, лишь бы его услышали, молится о том, чтобы Теззерет не был сейчас занят ничем другим и прибыл бы как можно скорее.

И в самом деле, всего через несколько секунд дверь распахнулась, но на пороге стоял вовсе не Теззерет.

С жутким криком Палдор развернулся к двери. В его мясистую ладонь из рукава скользнул крошечный арбалет, и он выстрелил. Но не успел болт пересечь комнату, как лейтенант замер, обратившись в изваяние из плоти и крови. Двигаться могли лишь его зрачки, и они расширились, когда он почувствовал, как Белерен пробуравливает его разум. Палдор мог бы поклясться, что ощущает прикосновения пальцев к своим мыслям, тяжесть взгляда на своих воспоминаниях, тепло дыхания на своих мечтах.

– Тебе следовало и дальше прятаться, жалкая ты крыса! – внутренне Палдор бился в бессильной ярости, пытаясь закричать, и надеялся, что Белерен слышит его мысли. – Ты хотел войны? Ты ее получишь! Я знаю Теззерета! Он не успокоится, пока не убьет всех твоих друзей. А перед смертью он заставит их испытать все мыслимые и немыслимые мучения. И они будут знать, что в этом виноват только ты!

Он так и не узнал, услышал ли Джейс его угрозы. Маг сжал мысленный кулак, и Палдора не стало. Нет, тело его жило, как и прежде, а разум сохранил способность к обучению; это тучное человеческое существо вполне можно было бы перевоспитать для новой жизни.

Но как человек, как алчный и добродушно-жестокий лейтенант Безграничного Консорциума, Палдор перестал существовать.

Однако Джейс не собирался оставлять его в покое. Он нырнул в бескрайнюю пустоту, зияющую там, где некогда находилась личность, и оставил сообщение, которое Палдор должен будет произнести, когда Теззерет все-таки придет сюда.

– Это была Равника, Теззерет, – говорил Джейс вслух замогильным голосом, одновременно внедряя слова в сознание Палдора. – Быть может, следующей будет Камигава? А может, Аранжур или Меркадия? Ячеек так много, мне есть из чего выбрать. Тебе нужно было оставить меня в покое, Теззерет. Хочешь добраться до меня, ты, выживший из ума жестянщик с раздутым самомнением? Так иди и найди меня!

Лилиана шагала по коридорам Консорциума, и смерть следовала за ней по пятам. Привидения, фантомы, и даже глаза без всего остального тела порхали вокруг нее, рыская по углам и высасывая жизнь из всякого глупца, вставшего на ее пути. А далеко позади, в недрах комплекса, обширные архивы равницкой ячейки – результат многолетних магических трудов – обращались в пепел и сажу, заволакивая проходы клубами едкого дыма.

Дойдя до двери кабинета и оставаясь вне поля зрения Джейса и Палдора, Лилиана услышала конец их разговора и угрожающий тон внедренного Джейсом послания. В тот же миг она сосредоточенно нахмурилась, и из ее волос потянулись струйки черного дыма, а ее дыхание превратилось в пар, когда воздух вокруг замерз от присутствия темнейшей магии. Полдюжины маленьких фантомов возникли из окружающих теней и нырнули в ближайшее окно. Одному из них было приказано затаиться в небе над этим самым зданием; остальные устремились к тайным убежищам Консорциума, разбросанным по всей Равнике. Там они станут наблюдать за обстановкой, и, как надеялась Лилиана, доложат ей о действиях Теззерета и Бэлтрис, когда те вернутся.

– Смелая речь, – сказала она Джейсу с еле заметной улыбкой, входя в комнату. Его ответная улыбка была еще более незаметной. – Но ты вроде бы говорил, что не хочешь с ним драться?

Джейс покачал головой.

– Не хочу. Но пока он… будет думать, что мы сами придем за ним, он… уф, он не станет искать… искать нас где-нибудь еще, – его дыхание участилось, а лицо побледнело.

– Джейс? – Лилиана подскочила к нему, холодея от страха. – Джейс, с тобой все хорошо?

– Нет… Кажется, нет.

Джейс наконец позволил распахнуться своему тяжелому плащу. Лилиана ахнула и прикрыла рот рукой, увидев оперение арбалетного болта, торчащего из груди мага, и кровавое пятно, стремительно расползающееся вокруг него по рубашке.

– Палдор…, – прошептал Джейс со слабой усмешкой, – был и впрямь хорошим… стрелком.

Лилиана едва успела подхватить его, чтобы он не рухнул на пол и не вогнал болт еще глубже, повреждая жизненно важные органы. Пытаясь остановить кровотечение, она поразилась тому, сколько силы и самообладания, должно быть, потребовалось Джейсу, чтобы скрывать боль, пока он оставлял свое послание.

– Джейс! – взмолилась Лилиана, дрожащими руками прижимая край собственного платья к его ране. – Джейс, очнись! Я же… я же не знаю, чем тебе помочь! Я не целитель!

– Я… я знаю здесь кое-кого, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Но не уверен… что смогу дойти.

– А сфинкс? – с надеждой спросила Лилиана. Конечно, полет подобного существа над остроконечными башнями Равники не остался бы незамеченным, но подобные зрелища горожане и так видели по десять раз на дню.

– Отпустил ее… когда она разделалась со стражей. Это было… гениально, не правда ли? – Джейс издал сдавленный смешок и тут же вздрогнул от боли, когда болт задел его ребра.

Лилиана встала.

– Ну хорошо. Что бы ни случилось, не сопротивляйся.

Ее голос звучал четко и ясно, как обычно, но при этом ее губы двигались сами по себе, как будто слагая песнопение отдельно от произносимых ею слов.

Рядом с Джейсом из-под пола поднялось нечто неосязаемое и полупрозрачное, легкая дымка, лишь отдаленно напоминающая человеческую фигуру. Она потянулась к магу, но не рукой, а головой. Призрачная шея вытягивалась, становясь невозможно тонкой, несуществующий рот присосался к коже молодого человека, и по его телу пробежала дрожь, вызванная вовсе не болью от раны.

Лилиана велела ему не сопротивляться, но как он мог оставаться спокойным? Прикосновение этого существа было неестественным, гадким, оно словно просочилось в его плоть и теперь гладило его изнутри.

Если бы Джейс был здоров, он не позволил бы бестелесной твари проникнуть в себя. Но сейчас, когда на малейшее движение его рана отзывалась жгучей болью, а кровь из нее уже капала на пол, Джейс попытался собраться с мыслями, призвать все силы, что у него оставались… и не смог.

Он чувствовал, как нечто жидкое и холодное течет сквозь его тело, проникая в кости и мышцы. Его руки и ноги онемели, а мир вокруг стал казаться слегка расплывчатым, искаженным, словно кто-то задернул тонкую завесу между его разумом и зрением.

– Что ты со мной сделала? – потребовал объяснений Джейс. Он с удивлением обнаружил, что говорить уже не так больно, как минуту назад – и что его языку и губам понадобилась целая секунда, чтобы начать озвучивать его мысленный вопрос.

– Ты одержим, – Лилиана произнесла это таким будничным тоном, как будто мимоходом заметила, что у него что-то застряло в зубах.

– Я – что?

– Расслабься, Джейс. Я приказала ему подчиняться твоим мыслям. Ты все еще сам управляешь своим телом.

– Зачем тебе…?

– Как ты себя чувствуешь?

Джейс помедлил с ответом, прислушиваясь к себе. Мучения перестали быть столь страшными, хотя ощущение нескольких дюймов древесины в теле все еще заставляло его болезненно морщиться.

– Пожалуй… лучше, – признал он.

Лилиана кивнула.

– Он оградит тебя от сильной боли и защитит твое тело, чтобы ты не повредил себе еще что-нибудь при ходьбе. Далеко ты не уйдешь, но мы сумеем хотя бы выйти на улицу и поймать экипаж.

– Ладно.

Медленно, все еще не привыкнув к странной задержке между намерением и действием, Джейс встал на ноги. Он испытал легкое дежа вю, вспомнив, что однажды уже покидал комплекс вот так, раненным, спотыкаясь на каждом шагу.

– Нам… Нам лучше поскорее убраться отсюда. Лилиана?

– Да?

– У Палдора. В левом рукаве.

Лилиана присела возле оцепеневшего человека и тут же поднялась с мана-клинком в руке.

– Во имя Урзы, что…

– Мана-клинок. Очень мощный, может пригодиться. И будь я проклят, если позволю Теззерету снова завладеть им!

Кивнув, она протянула кинжал Джейсу, и тот кое-как заткнул оружие за пояс. Тем временем Лилиана снова наклонилась и подобрала маленький арбалет Палдора вместе с пригоршней болтов. Кто знает, когда они могут понадобиться, особенно учитывая беспомощное состояние Джейса.

– Куда мы едем? – уточнила Лилиана, пока они с Джейсом осторожно продвигались к двери. – Где живет этот твой целитель?

– В округе Овиция, – ответил маг.

***

– Да уж, – сказала Эммара, глядя на двоих гостей на крыльце. Их силуэты слабо вырисовывались в оранжевом свете заходящего солнца и волшебных уличных фонарей, которые по очереди зажигались на ночь. – К такому я явно не готовилась.

– Эммара! – поприветствовал ее Джейс заплетающимся языком. – Рад снова… Ты… То есть…, – он вяло моргнул и потянулся к ней, – Где мои руки? – его глаза закатились, веки закрылись, и Джейс обмяк, повиснув, словно пальто на вешалке, благодаря находящемуся внутри его бессознательного тела призраку.

Эммара обошла вокруг мага, как будто искала невидимые ниточки, которые удерживали его в вертикальном положении, а затем склонилась над ним и принялась осматривать его очевидную рану. Все это время Лилиана наблюдала за ней с выражением то ли надежды, то ли глубокого недоверия. Между ними повисла тишина, нарушаемая только грохотом повозок и шагами прохожих внизу, редкими сигналами лодок на реке и прерывистым, тяжелым дыханием Джейса.

– Ты можешь помочь ему? – наконец подала голос Лилиана. Эммара как раз распахнула плащ, чтобы поближе рассмотреть торчащий болт. Она выпрямилась во весь свой невпечатляющий рост и вкрадчиво спросила:

– И кому же я помогаю? Берриму? Или Джейсу?

Лилиана и глазом не моргнула.

– Зависит от того, кому ты поможешь быстрее.

Эльфийка недобро прищурилась, но кивнула.

– Заноси его в дом.

По команде Лилианы дух внутри Джейса стал дергать за его мышцы и сухожилия, от чего тело мага начало двигаться с грацией только что оживленного зомби. Эммара бросила на некромантку полный отвращения взгляд и осознала, что непроизвольно вспоминает известные ей защитные заклинания – просто на всякий случай. Затем она проследовала в дом и захлопнула за собой дверь.

***

Тьма сменилась серой дымкой, а затем – слегка расплывчатым образом беловато-желтой комнаты.

Нет, не комнаты. Комнаты окружены стенами, а здесь были только колонны, и лишь одна-единственная стена с окном, выходящим на улицу. Он дошел.

Джейс облегченно вздохнул, но тут же застонал от нестерпимой боли – словно кто-то отплясывал на его ребрах в железных башмаках. Мир вокруг снова стал серым, а когда он наконец вернулся к облику дома Эммары, маг увидел над собой прекрасное лицо, обрамленное черными волосами.

– Скучала по мне? – слабым голосом спросил он.

– Явно сильнее, чем Палдор, – Лилиана присела рядом с ним – незаурядное достижение, учитывая, насколько узкой была его кровать – и вытерла пот с его лба. – Как ты себя чувствуешь?

– Как будто кто-то…

– Если ты сейчас скажешь «как будто кто-то подстрелил меня из арбалета», я заберу болт у твоей эльфийской подружки и засуну его обратно в тебя.

– Ну… мне больно, – запинаясь, договорил маг.

– Я знаю, – тихо произнесла Лилиана. – И я не хочу, чтобы это повторилось. Но Джейс…

Он узнал этот тон и почувствовал, как его губы поневоле сжались в тонкую линию. Молчи! Дай мне хотя бы пару дней – хотя бы пару минут – чтобы прийти в себя! Не говори этого!

– Они найдут нас снова, – твердо закончила она. – И продолжат находить до тех пор, пока мы их не остановим.

Все-таки сказала.

Джейс открыл было рот, чтобы возразить, но замер от мысли, которая внезапно пришла ему в голову. А как именно Семнер их нашел? У него не было никаких способностей к магии, и сами они ничем себя не выдавали – по крайней мере, он не мог припомнить ничего подобного. Никто из важных персон не посещал Аварик. Так каким же образом…

Он понял, что Лилиана продолжает о чем-то говорить, и попытался изобразить заинтересованность.

– Лилиана, взгляни на меня! Это была всего лишь одна ячейка, и во мне уже проделали дыру! У нас нет ни единого шанса против целого…

– Проклятье, Джейс, послушай же меня!

– Нет.

Лилиана наклонилась к магу и заглянула ему прямо в глаза.

– Мы сможем одолеть их!

Джейс выдавил хриплый смешок, и тут же пожалел об этом. Комната снова поплыла у него перед глазами, а в груди как будто вспыхнул пожар.

– Лилиана! – прошипел он сквозь зубы. – Ты ошибаешься. Ты даже не представляешь себе, насколько силен Теззерет! Я…

– Он не сильнее, чем мы вдвоем.

– Даже если ты и права, – возразил Джейс, надеясь, что новое направление разговора избавит его от очередного повторения того же довода, – что хорошего из этого выйдет? Представь себе, что мы каким-то чудом избавимся от этого ублюдка. А дальше? Снова ударимся в бега, когда тот, кто придет ему на смену, захочет нам отомстить? Как там было? «Нельзя позволить людям считать, что Консорциум дал слабину»? Куда ни кинь…

– Какой же ты идиот, – Лилиана покачала головой, затем встала и направилась к ближайшей колонне. – Как я могла быть неравнодушной к такому тупице?

Джейс проводил ее взглядом, прищурившись, когда она прошла мимо открытого окна, и беззаботное солнце на миг ослепило его своими лучами.

– Ну так просвети же меня.

– Возможно, ты и знаешь Теззерета, но я изучала сам Консорциум.

– Теззерет и есть сам Консорциум.

– Нет, ты ошибаешься. Подумай хорошенько. Десятки ячеек, в каждой – десятки работников, солдат и шпионов. Скольким из них, по-твоему, известно о существовании иных миров?

– Да, верно, но…

– А скольким из них известно о том, кто такой Теззерет? И кому есть до этого дело? Разве что паре-тройке лейтенантов и личных помощников. Больше никому, Джейс. Во имя Урзы, да как, по-твоему, он сам в свое время захватил власть над Консорциумом? Все благодаря тому, что члены организации в основном и понятия не имеют, кто отдает им приказы. Им на это совершенно наплевать, пока они исправно получают свою долю.

Возможно, виновата в этом была боль, а может, легкое помутнение рассудка, вызванное ранением и целительной магией Эммары, но Джейс не мог – или не желал – осмыслить услышанное. Неужели она и впрямь произносит именно то, что ему кажется? Да быть этого не может!

Но в ответ на его недоуменный взор Лилиана лишь утвердительно кивнула.

– Тебе не нужно прятаться от Консорциума. Мы свергнем Теззерета, и сможем сами управлять этой чертовой организацией! Больше никакой паники. Никаких метаний от одного убежища к другому. Не нужно будет постоянно думать о том, кто наблюдает за тобой, или где сегодня раздобыть денег на еду. Полная свобода. Ты сможешь превратить Безграничный Консорциум во все, что захочешь!

– И нужно всего-навсего избавиться от Теззерета? – скептически уточнил Джейс.

– Ну, придется убить еще парочку его приближенных, но…

– И все? Убить Теззерета и еще нескольких помощников?

– А что? – спросила она, удивленная желчью в голосе мага.

– Я больше никого и никогда не хочу убивать, Лилиана. И тем более я не хочу, чтобы погиб кто-то из нас. А если мы решимся на это, обязательно случится и то, и другое. Сначала мы прикончим нескольких человек, а потом Теззерет прикончит нас. И все будет напрасно.

– Джейс…

– Ни за что! Даже если ты права во всем остальном, как, по-твоему, мы это сделаем? Неужели ты знаешь все миры, на которые распространяется влияние Консорциума? Местоположение каждой ячейки, имя каждого лидера? Или тебе известно, как сделать эти эфирные трубки, чтобы можно было почувствовать, если кто-то захочет связаться с тобой? Мы не сможем управлять Консорциумом, Лилиана!

– Сможем, когда ты вытянешь эту информацию из разума Теззерета.

– Это глупость, самоубийство, и мы не станем этого делать, – Джейс растянулся на кровати, испытывая внезапную и сильную потребность в отдыхе. – Я собираюсь спать, – заявил он, – пока мне не станет лучше. А потом, если ты будешь готова, мы сможем обсудить, где мы будем прятаться, когда покинем Равнику.

Он слегка поморщился от звука, но в остальном и ухом не повел, когда Лилиана, ворча, исчезла внутри колонны-телепорта. И, черт побери, он не испытывал никаких угрызений совести! Это была совершенно дурацкая идея. Мысль о том, что они смогут каким-то образом отобрать Консорциум у Теззерета, была столь же нелепой, как и попытка победить самого изобретателя. Лилиана обманывала сама себя.

Но когда боль утихла настолько, что Джейс смог уснуть, его сны были наполнены мечтами о могуществе.

***

Будь он проклят!

Лилиана в негодовании покинула дом, не обратив внимания на вопросительный взгляд Эммары. Довольно долго она бродила по улицам Овиции, почти надеясь, что к ней кто-нибудь пристанет. Это дало бы ей повод сорвать на бедняге зло. Но по закону подлости именно сейчас никому не было до нее дела. Наконец, когда в голове у нее начало проясняться, она поняла, что стоит перед лавкой, которая уже закрылась на ночь.

То, что надо. Одного легкого касания хватило, чтобы дерево вокруг задвижки сгнило, позволив Лилиане проскользнуть внутрь. Она плотно затворила за собой дверь и оглядела полки с мотками веревок, молотками, ящиками гвоздей и досками. Вдохнув сильный запах опилок, она задумалась, неужели кто-то в Овиции до сих пор строит из дерева. Затем, равнодушно пожав плечами, она отошла от окна и стала дышать размеренно, ровно, расслабленно, внутренне готовясь к предстоящим усилиям.

Еще несколько долгих минут Лилиана стояла, напрягшись всем телом, и никак не могла успокоиться. Вот он, момент истины, и ей приходилось признаться – хотя бы самой себе – что она не хотела бы доводить это дело до конца. Джейсу вновь придется страдать, страдать ужасно, и мысль об этом наполняла ее искренним сожалением. Такого чувства она раньше не испытывала, и ей оно совершенно не нравилось. На пару секунд Лилиана Весс даже позволила себе притвориться, что она вольна выбрать иной путь.

Но она знал, что на самом деле это не так, что любые пути к отступлению столь же эфемерны, как иллюзии Джейса. И если он не хочет послушать ее и сделать то, что требуется, значит, в его предстоящих страданиях будет виноват только он сам.

И им обоим придется просто с этим смириться.

Лилиана сотворила волшебство и шагнула прочь из Равники.

***

– Есть что-нибудь? – Теззерет откинулся в кресле и задумчиво сплел эфириевые пальцы с живыми, из плоти и крови. Из полированных металлических панелей на изобретателя смотрело его отражение. Искаженное, уродливое, оно, пожалуй, гораздо лучше соответствовало его душе, чем его настоящее лицо.

– Нет, – Бэлтрис глубоко вздохнула. – Как мы и договаривались, сама я не приближалась к комплексу. Но я нашла нескольких выживших стражников Палдора и отправила их обратно на разведку. Как ни крути, а ячейка потеряна, босс. Палдор, Севриен и Ирина начисто лишились разума, архивы сгорели… Не осталось ничего полезного.

Теззерет закричал, проклиная имя Белерена на полудюжине языков, обещая умертвить сотнями разных способов и самого молодого мага, и всех тех, кто давал ему приют, и даже тех, кто удостоил его хотя бы добрым словом или сочувственным взглядом. Под могучими ударами металлического кулака стол покрылся паутиной трещин, и из недр колдовского механизма потек зловонный эликсир из масла и крови. Бэлтрис, которая за годы службы уже не раз становилась свидетельницей подобных приступов ярости, предусмотрительно отошла назад и приготовилась сотворить несложное заклинание, чтобы при необходимости отразить летящие в нее осколки.

Но больше ничего не случилось, и буря улеглась так же внезапно, как и разразилась. Лишь краснота лица изобретателя и играющие на его скулах желваки свидетельствовали о том, что за фасадом спокойствия все еще бушует ярость.

– Будь он проклят…, – пробормотал Теззерет, исчерпав все свои более цветистые ругательства. – Ячейка Равники была одной из лучших. Ты хоть знаешь, как тяжело было ее организовать?

– Вообще-то да. Я сама участвовала в этом, – напомнила Бэлтрис, но Теззерет сделал вид, что не услышал ее.

– За что? – возопил он, обращаясь к самой Мультивселенной. – Почему он выполз из своей норы именно сейчас?

На сей раз Бэлтрис сочла разумным промолчать.

Теззерет испустил тяжелый, горестный вздох человека, понесшего невосполнимую утрату.

– Беда в том, что я был слишком добр. Добр и ленив. Мне следовало усерднее искать его все эти годы, и прикончить, пока он еще не стал такой занозой в заднице.

Именно это я и говорила, причем много раз, заметила про себя Бэлтрис.

Раздался еще один вздох, и комната наполнилась эхом отрывистых ударов металлических пальцев по столу. А затем Теззерет внезапно замер и уставился перед собой отсутствующим взглядом, который Бэлтрис видела уже не раз.

– Кто? – спросила она.

– Камигава, – пробормотал изобретатель спустя мгновение. – Только этого мне и не хватало. Клянусь, если этот проклятый крысиный шаман опять помешал отправке груза…

– Может, мне с этим разобраться? – предложила Бэлтрис.

– Нет, – ответил он. – Этим займусь я. По крайней мере, это даст мне время подумать.

Комната, в которой очутился Теззерет, была богато украшена. Шелковые занавески ярких оттенков, подобранных так, чтобы идеально оттенять более темные ковры, красовались на стенах и прикрывали дверные проемы. Бумажные фонарики освещали помещение приглушенным, но ровным светом, а от витавшего в воздухе аромата благовоний едва не кружилась голова.

Перед ним, низко кланяясь в знак глубочайшего почтения, стояла молодая на вид женщина, облаченная в темное кимоно. Ее распущенные волосы были заправлены за уши, и их серебристый оттенок вкупе с узким лицом женщины намекал на то, что среди ее далеких предков имелись цуки-бито, люди луны. Став уже третьим лидером ячейки Камигавы за все время ее существования, она унаследовала опасный пост, и Теззерет, откровенно говоря, не питал особых иллюзий насчет ее долгосрочных перспектив. Шаман Нэдзуми-Кацуро не только не простил нападения, в результате которого погиб его сегун, но и убил примерно полдюжины агентов Консорциума, а также замучил до смерти предыдущего лидера ячейки, пытаясь заставить Теззерета встретиться с ним лично. Его последнее послание было адресовано уже «Железнорукому Императору», из чего можно было сделать вывод, что он многое узнал во время допросов предыдущего лейтенанта.

Теззерету, само собой, не пристало иметь дело с крысой. Рано или поздно ячейка разберется с этим, и неважно, сколько лидеров погибнет в процессе.

– В чем дело, Каори? – угрюмо спросил он, разглядывая обломки трубок на стене. – Ты же знаешь, как сложно его заменить.

– Примите мои глубочайшие извинения, мой господин, – пропела она, и ее мелодичный говор потонул в жужжании разбитого механизма, – но здесь есть некто, желающий поговорить с вами. Когда-то вы уже нанимали ее, и она клянется, что обладает сведениями, которые вы обязаны услышать лично. Она утверждает, что не знала другого способа связаться с вами.

– Неужели? – Теззерет нахмурился, но затем кивнул, когда одна из занавесок на дальней стене распахнулась, и в комнату из прилегающего коридора вошла гостья.

– Так-так. Лилиана Весс.

– Теззерет, – коротко поприветствовала она.

– И чем же мы обязаны…

– Прошу прощения, но мне некогда обмениваться любезностями, – перебила она. – У меня мало времени, меня скоро хватятся.

– Хорошо. Я подозреваю, что это действительно важно, раз ты осмелилась вызвать меня таким способом.

– Как сказать. По-твоему, Джейс Белерен – это достаточно важно?

Теззерет наклонился вперед, как охотничий пес, взявший след.

– Ты знаешь, где он?

– Не совсем, – солгала она. – Призраки, сообщившие мне о нем, не стали вникать в подробности. То ли сами не знают, то ли решили не говорить мне. Но они многое поведали мне о том, чем он занимается сейчас, и что делал раньше, так что я, пожалуй, знаю, как его выманить.

***

Над Комариным переулком зашло солнце – точнее, солнце зашло на одном конце Комариного переулка, поскольку протяженность самой длинной улицы Равники была столь велика, что закат и восход никогда не наступали одновременно с двух ее сторон. Здесь, на уровне земли, под паутиной мостов и подвесных дорог, под высокими шпилями и парящими платформами, улицы были неухоженными, а строения – мрачными и зачастую крайне ветхими. Среди них, словно жирные пауки, примостились бордели, игорные дома и бары, где подавались напитки, недоступные или запрещенные на верхних уровнях. Комариный переулок просто не мог не быть таким длинным, ведь где-то на его протяженности любой пришлый смельчак или глупец имел шанс отыскать любые мыслимые товары и услуги, а также несколько таких, которые никакой здравый ум не в силах даже вообразить.

Конечно, при условии, что он сумеет прожить здесь достаточно долго.

Двое человеческих мужчин и одна гоблинская женщина сидели в тускло освещенном закутке одной из множества безымянных таверн «ночного конца» Комариного переулка. Пол покрывала грязь, а стол был усыпан остатками предыдущей трапезы. Эль оказался настолько разбавленным, что им проще было захлебнуться, чем напиться, еду до подачи на стол, кажется, трогал кто угодно, кроме повара, а свежая лужа рвоты на полу даже улучшала общую атмосферу.

Но это все не имело значения, поскольку никто не ходил сюда затем, чтобы есть и пить.

Теззерет, который благоразумно даже не притронулся к своей кружке неизвестно с чем, извлек из поясной сумки маленький кожаный мешочек и бросил его через стол. Гоблинка схватила его, развязала и принялась изучать золотую пыль внутри. Она моргнула, чихнула и что-то утвердительно пробормотала своему напарнику.

В отличие от гоблинки и даже от самого Теззерета, которые выглядели так, словно родились и выросли здесь, второй человек имел аккуратно зачесанные назад рыжие волосы, был безукоризненно выбрит и одет по последней моде, в черную тунику и лосины оттенка красного вина. Даже его ногти были ухоженными.

И, раз уж в таком виде ему удалось прожить в Комарином переулке дольше трех минут, он явно обладал нужными Теззерету качествами.

Услышав доклад гоблинки, человек улыбнулся ей обворожительно и любезно, как лучшей подруге.

– Отлично, – обратился он к Теззерету. – Я думаю, мы сработаемся. Несчастные случаи?

Изобретатель сразу понял, что означает этот на первый взгляд нелогичный вопрос.

– Ни в коем случае, – его собственная улыбка напоминала волчий оскал. – Ножи, огонь, колдовство. Наделайте побольше шума. Я хочу, чтобы и слепому было понятно, что этих людей именно убили.

Человек и гоблинка удивленно переглянулись, а затем пожали плечами. В конце концов, клиент всегда прав.

– Что ж, полагаю, остается лишь назвать имена, – сказал щеголь.

Теззерет извлек из кармана мятый обрывок пергамента, обработанный таким образом, чтобы моментально обратиться в пепел при малейшем контакте с открытым огнем. Это был список, переданный ему Лилианой Весс; изобретатель не смог удержаться от злорадной ухмылки при одной мысли о том, какое выражение лица будет у Джейса, когда тот обо всем узнает.

– Рулан Бартанеул, человек, банкир из округа Дравхок, – зачитал Теззерет. – Лафиэль Картц, тоже человек, и тоже из Дравхока. Эштон Навар, человек, хозяин таверны в Луриасе. И Эммара Тандрис, эльфийка из Овиции.

***

Лилиана подняла взгляд от нетронутой чашки с фруктовым чаем, стоящей перед ней на столе, когда из ближайшей колонны вышла хозяйка дома.

– Как он? – требовательно спросила чародейка.

Эммара неопределенно махнула рукой, но в остальном не удостоила ее ответом до тех пор, пока сама не села за стол – настолько далеко от Лилианы, насколько позволяли правила вежливости – и не заказала себе напиток у маленького искусственного слуги. Только после этого она повернулась к гостье.

– Лучше, – проронила она.

– Рада слышать, – ответила Лилиана без малейшей радости в голосе. – Правда, ты продолжаешь повторять это из раза в раз в течение двух последних дней! И при этом не пускаешь меня к нему!

– Потому что когда я позволила тебе навестить его в первый раз, он так разволновался, что это отбросило процесс выздоровления на целый день назад, – сердито сказала Эммара. – Так что не могла бы ты перестать нервировать меня, и его тоже, и дать мне спокойно делать мою работу?

Несколько мгновений они молча прожигали друг друга взглядами. Напряжение спало, лишь когда в комнату вернулся слуга со стаканом сока для эльфийки. Эммара сделала большой глоток и вздохнула, покачав головой.

– Он действительно поправляется, Лилиана, но я не хочу, чтобы ты сейчас к нему ходила. Ему все еще необходим отдых. Я и так с большим трудом убедила его, что ваши неотложные дела могут подождать до его полного выздоровления. Собираешься опять ворваться в спальню и уничтожить все мои труды? Чтобы он возбудился и начал бегать туда-сюда, пока не откроется внутренняя рана, которая еще не успела затянуться?

Лилиана проворчала что-то неразборчивое и откинулась на стуле. Она не заметила, как эльфийка вздрогнула, услышав жалобный треск хрупкой древесины, не привыкшей к столь грубому обращению.

– Он тебе небезразличен, – заметила Эммара. Это был не вопрос, но в ее тоне звучала неуверенность.

– Кажется, ты удивлена.

– Так и есть, – призналась эльфийка. – Никогда бы не подумала, что вы способны на такое сострадание.

– «Мы»? – уточнила Лилиана с угрозой в голосе. – В смысле, люди?

– Некроманты.

– Да, я некромант, – ответила Лилиана без тени смущения. – Смерть, воскрешение из мертвых, старение и распад – мои верные спутники. От этого я не перестаю быть человеком, – на последнем слове она сделала особое ударение, словно желая тем самым бросить эльфийке вызов. – А Джейс… он важен для меня.

– Для тебя? Или для твоих замыслов?

– А сама-то? – Лилиана внезапно пожелала сменить тему разговора. – Ты целительница, или, по крайней мере, так говорит Джейс. Почему же в таком случае он еще не встал на ноги за эти два дня?

– Я могла бы залечить его ранение быстрее, – пояснила эльфийка. – Но болт вошел глубоко и оказался слишком близко сразу к нескольким органам, потеря которых вряд ли бы его обрадовала. Я решила действовать как можно осторожнее – сначала позаботиться о внутренних повреждениях, и только потом закрыть внешнюю рану. Даже сейчас, пока мы сидим здесь и разговариваем, моя магия работает. Скоро он поправится.

– Спасибо, – скупо поблагодарила Лилиана. Обе сделали по глотку из своих стаканов, молча разглядывая друг друга.

– Вы с Джейсом…, – наконец решилась чародейка.

– С Берримом. Мне он известен как Беррим.

– Без разницы. Вы с ним были вместе?

– Конечно же, нет! – ужаснулась Эммара. Ее даже передернуло от этой мысли. – Он же человек.

Услышав столь явное отвращение в голосе эльфийки, Лилиана не удержалась от усмешки.

– Мы дружили, – продолжила Эммара. – Вернее, мне так казалось. Возможно, я пойму это точно, когда он расскажет мне, кто такой Беррим и кто такой Джейс. И почему о существовании последнего я узнала только тогда, когда его начали разыскивать весьма неприятные люди. Гильдий, конечно, больше нет, но у меня до сих пор остались мои источники. Так что мне не составило труда узнать, что Консорциум искал кого-то, кто использовал оба этих имени – и еще несколько других. Я достаточно долго живу на свете, чтобы замечать перемены, Лилиана, будь то городах, во власти, в именах или в людях. Учитывая то, что я слышала про Джейса, я могу понять, почему он предпочел стать Берримом. Но он вполне мог бы довериться мне и обо всем рассказать. Так что сейчас я не знаю, кем именно был мой друг. А ты понимаешь, о ком так сильно заботишься?

Разговор на грани ссоры продолжился, но Джейс перестал слушать. На миг сосредоточившись, – из-за раны это далось ему лишь чуть тяжелее, чем обычно, – он снял со стола заклятье ясновидения, уменьшив тем самым остроту своих чувств, но решил пока не развеивать его окончательно.

Плотно зажмурив глаза, маг удрученно уткнулся лицом в ладони. Хотя он считал, что использование псевдонимов было оправдано, он не мог винить Эммару в том, что она на него злится. Ведь она считала его своим другом, он называл себя ее другом, и при этом не доверил ей даже своего настоящего имени.

Все, что он делал, он делал из самых лучших побуждений. Как же он умудрился всюду напортачить?

И откуда он мог знать, что снова не портит все прямо сейчас?

Тем не менее, даже зная о том, что он не тот, за кого себя выдавал, она впустила его в свой дом и исцелила его раны, хотя ничем не была ему обязана. Вскоре мысли об Эммаре предсказуемо уступили место воспоминаниям о Каллисте. Джейс Белерен всерьез задумался о том, а достоин ли он хотя бы одного из своих друзей – и должны ли они были страдать из-за такого человека, как он.

Он попытался стряхнуть эту жалость к самому себе, пока она не поглотила его окончательно, и вместо этого сосредоточился на насущных заботах. Не открывая глаз и не прерывая заклинания ясновидения, он перенес все свое внимание на комнату вокруг. Сев на кровати, он ощутил тяжелые одеяла, которые укрывали его ноги, и зуд от засаленных волос, пропитанных горячечным потом и давно требовавших мытья. Потрогав пальцем обнаженные ребра, он почувствовал небольшое углубление и ноющую боль в мышцах, но она не шла ни в какое сравнение с прежней агонией. Он снова отметил про себя, до чего же велик его долг перед гостеприимной эльфийкой, и тут же отбросил эту мысль, пока она вновь не завела его в объятья хандры, которую он всеми силами старался прогнать.

Он медленно убрал пальцы от раны и положил руки на матрас, а вместо этого обратился к ней своим разумом. Он вспомнил тепло, которое растекалось по его телу от прикосновений целительницы, «вкус» ее маны, проникающей в его душу, и ощущение того, как стягиваются края раны. На мгновение его дух как будто замер на пороге важного открытия, понимания новой магии, более светлой и чистой, чем та, которую он практиковал до этого. Боль в его ране внезапно стала легкой, как перышко. И в глубине души Джейс возликовал, испытывая радость не столько от использования силы на собственное благо, а от ощущения волшебства, достойного того, чтобы творить его просто так.

Момент просветления был испорчен громкими ударами тяжелого кулака во входную дверь, которые вывели Джейса из его транса. Маг со стоном рухнул обратно на подушки, поскольку его чувства до сих пор витали в комнате внизу, и из-за этого звук он услышал не только ушами, но и непосредственно разумом.

Испытывая любопытство и слегка неуместное раздражение, Джейс направил свое заклинание мимо множества колонн, поддерживающих особняк Эммары, и протиснул его сквозь тяжелую деревянную дверную раму, чтобы как следует рассмотреть человека снаружи. Он не увидел ничего выдающегося – всего лишь здорового гориллоподобного типа с ящиком под мышкой. Очевидно, это был какой-то посыльный.

Но приступ паранойи заставил Джейса сосредоточиться сильнее и заглянуть в разум человека у двери. Читать мысли сквозь магическую линзу ясновидения было непросто, но это должно было стать хорошей проверкой его состояния.

И вдруг Джейс вскочил с постели, как ошпаренный. Превозмогая боль, спотыкаясь и поскальзываясь, теряя равновесие и хватаясь за стену, он отчаянно бросился к ближайшей колонне-телепорту.

В ожидании ответа на свой стук в дверь Керстоф переминался с ноги на ногу, сгорая от предвкушения. Левой рукой он обхватил совершенно пустую коробку, а правой в это время сжимал тонкий стилет, лезвие которого было обращено назад и скрывалось в его широком рукаве.

Из-за тяжелой двери донеслось слабое дребезжание, и маленькое окошко – так мастерски скрытое среди рисунка древесины, что Керстоф поначалу даже не заметил его – отворилось, явив примерно четверть симпатичного эльфийского личика.

– Да? Кто это?

– Вам посылочка, сударыня, – ответил Керстоф так, как и полагалось порядочному посыльному – вежливым, но скучающим тоном.

– Что в ней?

– Не могу знать, сударыня. На ней ничего не написано, а вскрывать или спрашивать – не моего ума дело.

– Хорошо. Подождите немного, пожалуйста.

Пульс Керстофа участился, и он почувствовал, как возбуждение переполняет его грудную клетку – не говоря уже о других местах чуть пониже. Его всегда заводил этот последний миг перед тем, как все будет кончено. Особенно если его «партнером» была привлекательная девушка.

Он услышал, как отодвинулась щеколда и звякнула цепочка, снятая с крючка, и дверь распахнулась. Он улыбнулся эльфийке чрезмерно дружелюбной улыбкой.

– Эммари Тандарс? – уточнил он, нарочно коверкая слова.

– Почти угадали, – улыбнулась она в ответ.

– Великолепно, – и плавным движением, отточенным за годы практики, он перехватил стилет поудобнее, шагнул к Эммаре, едва не прильнув к ней всем телом, и снизу вверх вонзил лезвие ей прямо под грудину.

Оба судорожно вздохнули, она – от внезапной боли, он – от наслаждения. Эльфийка пошатнулась, а Керстоф выдернул стилет и толкнул ее. Эммара опрокинулась назад, перестав дышать еще до того, как ее тело коснулась пола. Керстоф равнодушно присел рядом, положил на пол пустой ящик, затем поднялся, спокойно закрыл дверь и спустился по ступеням, смешавшись с уличной толпой.

За это время мимо прошло человек десять, не меньше, но никто ничего не заметил.

Даже на взгляд из непостоянной пустоты Слепой Вечности, сквозь ее бурю невообразимых сновидений и невиданных оттенков, этот мир отличался от остальных. Он был другим. Неправильным.

Ведь Гриксиз был вовсе и не миром, а скорее эхом, тенью, фантомным обрубком расчлененной реальности. Некогда, очень, очень давно, здесь находилась Алара, мир, изобилующий магией. Но Алара была уничтожена, и ее труп распался на пять разрозненных осколков, каждый из которых лишился жизненно важных аспектов маны, позволявших поддерживать равновесие естественного и сверхъестественного.

Одни из этих осколков, избавившись от своих худших черт, стали красивейшими местами. Конечно, это противоречило самой природе, и постепенно подталкивало новые миры к распаду, но все равно они были прекрасны.

Однако Гриксиз относился к другим.

В Слепой Вечности ветры, терзавшие душу Джейса, не касаясь его кожи, постепенно набирали силу, завывая так, что их вой выходил за пределы самого понятия о звуке. Они устремились внутрь, словно пытаясь заполнить грядущую пустоту, кружились вокруг гибнущих земель, которые догоняли, царапали и рвали друг друга в медленном круговороте разрушения. Здесь, как нигде больше в Мультивселенной, пестрая завеса, отделяющая реальное от возможного, конечное от вечного, вздувалась и корчилась, словно животное в муках или оболочка плода, из которой вот-вот должно было вырваться нечто гадкое. Она закручивалась внутрь, как будто нечто, находящееся по ту сторону, схватило ее исполинской рукой и потянуло на себя. Почти неслышное из-за воя ветра, далекое эхо крика погибающей Алары все еще разносилось среди потоков вероятности, и сама Слепая Вечность, казалось, в страхе съежилась, отпрянув от этой самой уродливой из реальностей.

Джейс ждал посреди бушующего хаоса, сгорбившись под натиском бури, которая могла уничтожить любое более слабое существо. Пять миров вращались за занавесом; цветное сияние то темнело, то светлело, беспокойство у границ то нарастало, то снова затихало, когда осколки Алары вздымались и опадали, повинуясь вечному движению волн реальности. Лишь на исходе третьего полного цикла, когда мироходец убедился в том, что изучил все оттенки и узоры, все приливы и отливы, – когда он был абсолютно уверен, какой именно осколок сейчас окажется перед ним, – он протиснулся сквозь стену мира и очутился среди пустошей Гриксиза.

Здесь, как он сразу понял, все было гораздо хуже, чем снаружи.

***

В пронзительном крике, донесшемся из глубины пещеры, слышалось страдание, выходящее за хрупкие границы здравого рассудка. Высоким и резким эхом он прокатился по просторным сводчатым коридорам, возвращаясь снова и снова, пока не превратился в настоящую симфонию.

На него почти не обратили внимания. Подумаешь, еще один крик.

Пещеру освещали только зловещие мерцающие огни, оставляя большую ее часть погруженной во тьму – за что любой вменяемый гость должен был быть безмерно благодарен. Стены пещеры, насколько хватало взгляда, были сложены из сломанных костей. С потолка по каплям сочилась пахнущая гнилью кровь. Сворачиваясь, она превращалась в теплые подрагивающие сосульки омерзительно-коричневого цвета. Сквозь окна, сделанные из ногтей, – не вырванных из чьих-то пальцев, а естественным образом выращенных в виде широких пластин, – можно было смутно разглядеть более ужасные помещения, где стены состояли из затвердевших до каменного состояния струпьев, которые прикрывали гноящиеся раны в самой земле, а из пола торчали клацающие зубы, угрожавшие перемолоть любого, кто будет недостаточно осторожен.

Трое распятых на земле мужчин лежали в центре пещеры, образуя нечто наподобие звезды. Тела несчастных были покрыты крохотными нагноившимися порезами, а вытаращенные глаза, не мигая, смотрели с потолок. Их лица были искажены непрерывным воплем, но ни одного членораздельного слова не вылетало из их широко раскрытых ртов; их зубы и языки, как и их веки, давно были вырваны и выброшены.

Вокруг и между ними, словно в танце, двигались мужчина и женщина. Из одежды на них имелись лишь простые кожаные набедренные повязки и висящие на поясе мешочки. Оба были жутко обезображены – у мужчины на пояснице рос чудовищный горб, который постоянно вынуждал его клониться вправо; у женщины не было левой руки, а совершенно нормальная кисть с пальцами росла прямо из плеча – и покрыты рядами нечестивых рун, вырезанными на спине и плечах. Они шли, запрокинув головы и закатив глаза, но ни разу не споткнулись и не нарушили ритм своего медленного и размеренного танца. На каждом третьем шаге они выпевали колдовские слова и разбрасывали из мешочков странные порошки, которые обжигали и секли плоть распростертых на земле людей.

Внезапно все трое мужчин перестали кричать и, как один, забились в судорогах, грозя оторвать руки от железных кольев, вбитых в землю. У двоих приступ прошел так же быстро, как и начался, и они вернулись к невнятным воплям, но третий продолжал издавать булькающие и стонущие звуки, которые могли бы быть словами, не лишись он языка.

– Хозяин! – вскрикнула безобразная женщина, глаза которой постепенно возвращались в нормальное состояние. – Хозяин, скорее сюда!

Ее крик повторился снова и снова, подхваченный магией, которая наполняла сеть пещер, и постепенно достиг куда более уютных и пригодных для жизни покоев за пределами этих залов ужаса. Тот, кого она звала, вздохнул, отложил в сторону древний фолиант, заворочался всем своим исполинским телом, расправил и сложил крылья, и лишь затем отправился на зов.

– Я здесь, Каладесса, – его могучий голос прогремел с уступа, расположенного над самым высоким сводом пещеры, в нескольких десятках футов над головой женщины.

Ведьма задрала голову, а затем низко поклонилась.

– Придержи его, – приказала она, повернувшись к своему напарнику. Тот, волоча ноги, подошел к бормочущему человеку и уперся коленями ему в грудь, положив конец тем дерганьям и метаниям, которые позволяли совершать вбитые в тело колья.

Та, что звалась Каладессой, опустилась рядом с распластанным мужчиной и потянулась к его лицу большим и указательным пальцами, снабженными длинными и корявыми ногтями. Она погрузила их в уголок его глаза, а затем отточенным движением подцепила и сняла его роговицу, как будто кожицу с фрукта.

Ведьма отвернулась, не обращая внимания на то, что бормотание несчастного снова превратилось в громкие вопли. Ее помощник встал и отошел в сторону, втайне радуясь, что это было лишь первое прозрение жертвы. Он ненавидел всю эту возню, связанную с заменой распятого сосуда после того, как оба его глаза будут израсходованы.

Каладесса лизнула тоненькую пленку, удаляя с нее слезы и соринки, которые могли попасть в не защищенный веком глаз жертвы. Ее собственное зрение должно было оставаться безупречным, иначе она рисковала навлечь на себя недовольство хозяина. Затем, снова запрокинув голову, она зажмурила правый глаз и аккуратно наложила чужую роговицу поверх левого.

– Что же ты видишь, предсказательница? – прогудел голос сверху.

– В Гриксиз прибыли двое, хозяин, – ответила она в странной, неприятной певучей манере. – Мироброды, манаеды, все еще полные жизни, стоят они среди восставших мертвецов.

– Двое? – по пещере эхом разнесся шелест трущихся друг о друга чешуек. – Двое… Расскажи мне о них.

– Один из них вторгается в умы, крадет мысли, отводит глаза и потрошит сновидения. Он гуляет по мечтам других людей так же легко, как по другим мирам, но ничего не знает о собственных желаниях. Вторая приносит погибель, говорит с трупами и седлает призраков. Она стоит на самом краю смерти и боится упасть вслед за теми, кого уже подтолкнула в пропасть. Цветок правды, гниющий вокруг семени бесконечной лжи.

– Ах, – донеслось сверху. – Эти двое.

Некоторое время великий дракон размышлял, после чего опять заговорил.

– Позови Мальфегора. Прикажи ему присмотреть за тем, что происходит здесь, пока я не вернусь.

Не дожидаясь ответа, Никол Болас распахнул огромные крылья и пропал в темноте под потолком пещеры, оставив за собой лишь топот ног и истошные вопли.

Он не упал с неба и не подкрался из засады; он просто появился там, где еще секунду назад были только прах и смрад. Его крылья раскинулись на всю ширину ущелья, а его исполинская туша перегородила проход, словно живая лавина.

Джейс и Лилиана вскочили на ноги и попятились к дальней стене. Оба понимали, что если бы Никол Болас действительно хотел их смерти, они бы уже стали пеплом на ветру или пережеванной кашицей у него в глотке. Но это понимание не смогло перебороть инстинктивный ужас.

И все же, невзирая на сковавший его тело страх, – и от вида хищника, и от внезапно нахлынувших воспоминаний об их последней встрече, – Джейс не удержался и ляпнул:

– Что же ты вечно забиваешься в какие-то щели?

– С другой стороны, это были всего-навсего восставшие мертвецы, – невозмутимо продолжило древнее чудовище, пропустив замечание мага мимо ушей. – Полагаю, вы не отделались бы так легко, если бы нарвались на одного из здешних демонов. Зачем вы пришли сюда?

– Демоны? Здесь есть демоны? – переспросила Лилиана неожиданно слабым голосом. Она быстро взяла себя в руки, но Джейс никогда не видел ее более испуганной, чем в эти пару мгновений.

– Разумеется. Так что вам здесь нужно?

– Откуда здесь столько нежити? – не унимался Джейс. – Неужели весь Гриксиз такой? Просто в голове не укладывается, что…

– Если ты продолжишь испытывать мое терпение, – пророкотал дракон, выпустив из ноздрей в небо две струйки темного дыма, – я закопаю тебя вместе с ними, чтобы ты сам мог узнать ответ на свой вопрос. У меня в распоряжении больше времени, чем у кого бы то ни было в Мультивселенной, Джейс Белерен, но это вовсе не значит, что его можно тратить впустую. Я спрашиваю вас в третий и в последний раз: что вам здесь нужно?

Очевидно, не желая, чтобы усталый и напуганный Джейс и дальше действовал дракону на нервы, Лилиана сжала его руку – сильно – и ответила сама:

– Мы пришли просить тебя о помощи, Никол Болас.

– Неужели? А вы помните, что я только что говорил о пустой трате времени? Почему я должен заниматься вашими ничтожными делами, которые меня совершенно не касаются?

– Но эти дела как раз касаются тебя, о великий Болас, – подал голос Джейс. – Теззерет. Мы ищем местонахождение главной цитадели Безграничного Консорциума.

– Вон оно что. Так бы сразу и сказал, Белерен. Разумеется, я буду рад помочь вам с этим. Вернее, был бы рад, – продолжил Болас, увидев, как просиял было Джейс, – если бы имел хоть малейшее представление о том, где она находится.

Слова дракона подействовали на Джейса, словно удар под дых. Звуки Гриксиза стихли, как будто он забил себе уши ватой; его плечи поникли, и он практически ощутил сердитое «Я же тебе говорила», исходящее от Лилианы. А ведь он был так уверен.

Однако Болас, как оказалось, еще не закончил фразу.

– Но я, пожалуй, мог бы указать вам путь к источнику нужной информации.

Джейс и Лилиана насторожились.

– Тогда, хм, почему ты сам еще не раздобыл ее? – не удержался Джейс.

– Потому что, мой маленький мироходец, у меня есть много замечательных и полезных способностей, но способность неделями прятаться в чулане не входит в их число.

Увидев их озадаченные лица, Болас удовлетворенно кивнул, словно ожидал именно такой реакции.

– Я уверен, ты помнишь тот ледяной мир, где мы с тобой впервые встретились?

Джейс мрачно усмехнулся.

– Я много думал о нем в последнее время.

– Прекрасно. В таком случае ты должен помнить и о том, как мы с изобретателем обсуждали там добычу полезных ископаемых.

– Должен. В смысле, да, я помню.

– Мы тогда спорили не о самой земле, мой маленький телепат, а о том, что находится в земле. Многие руды того мира насыщены различными видами маны. Они как будто впитывают ее. Теззерет полагает, что подобная руда является важнейшим компонентом для создания эфирия. И, хотя ему так и не удалось довести этот процесс до совершенства, он использует полученные материалы для иных целей. Как, впрочем, и я.

Так вот, на склоне горы, подальше от моих тамошних владений, находится комплекс Безграничного Консорциума, который служит одновременно и шахтой, и литейным цехом. Там они понемногу разрабатывают особенно богатую маной жилу. Через случайные промежутки времени, от нескольких дней до месяца, сам Теззерет или его верный цербер Бэлтрис приходят туда за очищенной рудой. Они берут немного – столько, сколько могут унести в руках – и возвращаются в резиденцию Консорциума, где проводят с рудой всевозможные эксперименты.

Джейс и Лилиана недоуменно переглянулись.

– То есть ты предлагаешь нам, – неуверенно начал маг, – проникнуть на эту проклятую фабрику и прятаться там черт знает сколько времени лишь для того, чтобы один раз влезть в голову Теззерету или Бэлтрис? И тем самым сразу же выдать себя?

– О нет, – заверил дракон. – Это будет вовсе не так просто.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Джейс.

– Даже рабочие литейной не знают, когда мироходцы забирают подготовленную руду, и не видят, как это происходит. Они оставляют небольшие ящики со слитками, как раз такие, чтобы их мог поднять сильный человек, в маленькой каморке с толстыми каменными стенами и единственной дверью из тяжелой стали. Когда очередная партия готова, ее отправляют туда, и через несколько дней она исчезает. И, предвосхищая твой следующий вопрос, – нет, каморка не настолько велика, чтобы там можно было спрятаться и остаться незамеченным, даже с помощью твоей мощной магии иллюзий.

Сам цех постоянно патрулируют и живые солдаты, и по меньшей мере два заводных голема Теззерета. При этом даже простые рабочие там обучены сражаться. Еще они носят с собой свистки, зачарованные таким образом, чтобы их звук был отлично слышен даже на фоне грохота плавильных печей. И учти, что все эти меры были приняты еще до того, как ты объявил войну Консорциуму. Сейчас они, несомненно, усилены.

Вот поэтому, мой дорогой чародей, я и не пытался раздобыть эти сведения.

Двое магов снова переглянулись. Однако после этого Джейс повернулся обратно к дракону с самой широкой улыбкой, которую только сумел изобразить.

– Как конфетку у ребенка отобрать, – заявил он.

Даже для самого могущественного и внимательного мироходца способность при переходе попадать в определенную точку – как, например, способность Бэлтрис неизменно оказываться в запертой комнате фабрики или в тупичке в сердце Консорциума – была делом не столько намерения, сколько постоянной практики и хорошего знания местности.

Как ни странно, одержимость духом, которая позволила им добраться до искомого мира, не подходила ни под одно из этих понятий. Поэтому Джейс и Лилиана очутились посреди на первый взгляд бескрайней пустыни. Солнце немилосердно жгло их, и вокруг не было заметно ни убежища Теззерета, ни каких-либо иных признаков цивилизации. Даже разнообразные призванные разведчики, которых они выпускали парить высоко в небе, не смогли заметить следов изобретателя. Однако им удалось найти караван дромадов, который медленно брел сквозь пески в паре миль впереди.

И теперь мироходцы, покрасневшие от солнечных ожогов, сидели на простых деревянных стульях напротив старика с огрубевшей кожей по имени Зарифим. Одетый в просторный халат песочного цвета, он сам казался частью пустыни. Его спутники в схожих одеяниях вежливо ждали поодаль, пока их предводитель вел переговоры.

– …найдется нужная вам одежда, о мои новообретенные друзья, – степенно говорил Зарифим, обращаясь к Джейсу, – но она дается нам немалым трудом.

– Понимаю, – отвечал Джейс. – Как насчет четырех кувшинов воды?

Ему было заранее жаль маны, которую придется потратить, чтобы сотворить воду в этом иссохшем от жары краю. Но им позарез нужна была одежда, подходящая для пустыни. К тому же, Зарифим мог поделиться ценными сведениями.

Старик, нужно отдать ему должное, не спешил соглашаться на сделку.

– Прости мне мою предосудительность, о друг мой, но ты выглядишь таким неподготовленным для странствий по пустыне. Откуда же ты возьмешь столько воды? Я не пожелал бы, чтобы ты умер от жажды прежде, чем достигнешь своей цели.

– Я ценю твою заботу, о друг мой, – в тон ему ответил ему Джейс, стараясь не обращать внимание на то, как Лилиана нетерпеливо притоптывает ногой у него за спиной. – Но уверяю тебя, что мы не пропадем.

– Очень хорошо. Тогда по рукам, – кочевник махнул рукой, и несколько его соплеменников вышли вперед, неся одеяния сродни тем, что носили сами.

– Не сочтите за излишнее любопытство, друзья мои, – неуверенно продолжил он, – но вы уверены, что вам действительно стоит идти к Железной Башне? Мы сами приходим к ней только тогда, когда у нас есть много ценных вещей на продажу, да и то с большой неохотой. Это гиблое место.

– Я в этом и не сомневаюсь, – заверил его Джейс. – Но, судя по вашему описанию, нам действительно нужно именно туда.

– Значит, так тому и быть. Да пребудет с вами благословение небес. Отсюда отправляйтесь на запад и идите два дня. Затем…

***

Прошло целых четыре дня, прежде чем Джейс Белерен и Лилиана Весс, обветренные и обгоревшие, несмотря на местную одежду и защитную магию, выбрались из этой бесконечной пустыни и очутились прямо перед чудовищным металлическим строением, которое служило Теззерету домом. Вопреки жаре, Джейс не расстался со своим синим плащом, и надел халат кочевника поверх него. Он понимал, что это отдает суеверием и откровенной глупостью, но он столько времени носил эту вещь, столько с ней пережил, что без нее при встрече с Теззеретом ощущал бы себя голым. Оба мироходца были измотаны путешествием, обоих беспокоило, что песок не может обеспечить их маной, пригодной для их волшебства. Оставалось лишь надеяться, что в самой цитадели они найдут подходящий источник силы, иначе перевес заранее будет не на их стороне.

Она возвышалась над барханами, как пологий холм, ослепительно сверкающий в лучах палящего солнца. С такого расстояния она казалась идеально гладкой, словно была выплавлена из цельного куска металла; лишь одинокая башня в центре постройки, увенчанная многочисленными шпилями и выступами и пронзающая небеса, подобно гигантскому кинжалу, нарушала в остальном безупречную поверхность склона. Со всех сторон ее окружали неровные кучи песка – вздымающиеся и опадающие волны, покорные воле пустынных ветров.

Маги внимательно изучали строение, заслоняя глаза руками от его невыносимого блеска. С их наблюдательного пункта невозможно было определить истинные размеры башни, поскольку пустыня вокруг была плоской и однообразной, а их взоры застилало марево и подгоняемые ветром песчинки.

Наконец Джейс повернулся к Лилиане и просто спросил:

– Как считаешь, сколько магии нужно, чтобы охлаждать такую громадину?

Лилиана фыркнула, и они побрели дальше. На ходу каждый призвал стайку подручных и приказал им лететь вперед – в случае Джейса это были крохотные феи, способные становиться невидимыми, а Лилиана остановила свой выбор на полупрозрачных призраках.

Когда они приблизились, им стали заметны многие подробности. Вопреки их изначальным догадкам, здание не было идеально круглым; они видели обратную сторону структуры, напоминающей полумесяц. Ее внутренний изгиб располагался ниже внешнего, и к концам уклон становился более пологим, чем в середине. Башня выходила из наивысшей точки сооружения. Оно также не было построено из единого куска металла, хотя отдельные пластины были подогнаны друг к другу настолько плотно, что это не имело значения.

Однако самым главным и самым неприятным оказалось то, что ни маги, ни их эфемерные помощники не смогли найти ничего похожего на вход. Казалось, будто здание наглухо запечатали еще при строительстве и с тех пор не трогали.

Снова и снова феи и фантомы облетали комплекс вокруг, но каждый раз возвращались ни с чем. Вскоре Джейс и Лилиана, укрывшиеся за дюной неподалеку, начали по-настоящему беспокоиться.

– Возможно ли такое, – наконец заговорил Джейс, – что двери и в самом деле нет? Может ли Теззерет целиком полагаться на магию телепортации?

Лилиана покачала головой.

– Очевидно, что в этом мире есть не только пустыня. Понадобились бы целые столетия, чтобы перенести сюда из других миров достаточно материалов для строительства такой махины.

– Верно. И?

– То же касается и припасов, Джейс. Теззерету нужно, чтобы ему доставляли еду, детали для механизмов и прочие вещи. Чтобы перевезти их через пустыню, требуются караваны. Дромады или верблюды, повозки, люди – сам понимаешь. И что, по-твоему, Теззерет телепортирует через эти стены целые обозы?

– Да, ты права. Но где же тогда эта чертова дверь?

– Я что, должна знать ответы на все вопросы?

Они снова погрузились в молчание.

В конечном итоге все оказалось куда проще, чем они предполагали. Воодушевленная предыдущим успехом в выслеживании Бэлтрис, Лилиана призвала самого маленького, слабого и безвредного фантома – такого, чтобы на него не среагировала сигнализация или защитные чары – и отправила его на разведку прямо сквозь стену. Призраку понадобилось совсем немного времени, чтобы отыскать охраняемый коридор, который оканчивался тупиком у внешней стены, и сообщить хозяйке о его местонахождении.

Конечно, он так и не узнал, каким образом открывается эта дверь – но теперь, по крайней мере, Джейс был в своей стихии.

– Скажи своему фантому, – обратился он к Лилиане, собираясь с мыслями и приступая к первому этапу заклинания ясновидения, – чтобы он указал мне, где стоят эти стражники.

***

Как выяснилось, «дверь» была частью самой стены, зачарованной таким образом, чтобы исчезать по команде стражников изнутри. Одетые пустынными кочевниками, Джейс и Лилиана вряд ли могли рассчитывать на пропуск внутрь, но иллюзия формы стражников Консорциума, которую Джейс ненароком продемонстрировал, откинув полу халата, сработала идеально. Один из незадачливых охранников теперь лежал без сознания на песке у ног Джейса, а второй, мертвый, – в коридоре, где призрак Лилианы настиг его прежде, чем он успел дотянуться до переговорного устройства.

Все это заняло примерно полминуты.

– Ты хоть понимаешь, что твой призрак мог поднять тревогу? – упрекнул Джейс Лилиану, пытаясь оттащить тело солдата подальше от дверного проема. – Мы же именно поэтому послали на разведку самого слабого фантома, помнишь?

Лилиана пожала плечами.

– Какая разница, если этот стражник все равно собирался доложить о нас? Мы вторглись в цитадель Теззерета, Джейс! Тебе не кажется, что уже поздно распускать сопли?

Джейс в ответ пробурчал что-то себе под нос. Лилиана истолковала это как согласие с ее словами, но нежелание вслух признавать ее правоту – и не ошиблась.

– Что теперь? – поинтересовалась она.

– Ну, – ответил Джейс, потратив пару мгновений на то, чтобы взять себя в руки, – поскольку нас до сих пор никто не атакует, мы можем смело предположить, что сигнализация все-таки не работает на духов.

– Или здесь попросту нет никакой сигнализации, – рассудила Лилиана.

Вспомнив, как была организована охрана комплекса в Равнике, Джейс сильно усомнился в этом.

– Пусть твой призрак уберет отсюда тело, – распорядился он.

– Я не уверена, что он сможет сделать это в одиночку, Джейс. Они не слишком хорошо управляются с материальными объектами.

– Ну ладно, – Джейс скривился, и бессознательный стражник, пошатываясь, поднялся на ноги. – Он поможет.

Пока странная парочка оттаскивала солдата наружу, Джейс копал в песке незаметную неглубокую могилу. Когда труп оказался внутри, Джейс сотворил новую иллюзию, которая, как он надеялся, должна была убедить всех, кто находится внутри, что дверь до сих пор на месте.

– Если там все же есть сигнализация, – сказала Лилиана мгновение спустя, – как мы попадем внутрь?

Джейс быстро обшарил мысли неподвижно стоящего стражника.

– Это похоже на сигнализацию в Равнике, – подтвердил он. – Она срабатывает на присутствие незарегистрированных лиц.

– Ясно. И что мы будем делать?

– Мы вежливо поговорим, – с улыбкой ответил Джейс, пока солдат вернулся в коридор и снял со стены трубку переговорного устройства, – с тем, кто может нас зарегистрировать.

Джейсу не составило труда подчинить себе начальника караула, пустынного эльфа с золотистой кожей по имени Ириван. Маг осторожно приказал ему встать, подойти к пульту управления сигнализацией и пропустить двоих мироходцев. Лилиана кивнула и отвернулась, наблюдая за тем, как эльф говорит в странный самоцвет, вставленный в стену – и поэтому совершенно не заметила, как помрачнел взгляд Джейса.

Потому что Джейс нашел в мыслях Иривана нечто, что встревожило его сильнее любой сигнализации. Пускай не рядовые солдаты, но высокопоставленный офицер Консорциума уж точно должен был иметь представление о многочисленных врагах организации. И конечно, Ириван прекрасно знал, кто такой Джейс Белерен. Были ему известны и Каллист Рока, и Никол Болас, и фея по имени Оберилия Зант, которая стащила у подручных Теззерета немало ценных артефактов, и еще пара десятков тех, кого Теззерет считал угрозой своей империи

Но несмотря на все ее заверения о том, что она тоже скрывается от их общего врага, Джейс не нашел там ни единого упоминания о чародейке Лилиане Весс.

Командир Ириван уверенно шел по металлическим коридорам. В двух шагах позади него следовала пара солдат Консорциума – по крайней мере, так казалось любому стороннему наблюдателю. Отчаянно стараясь ничем себя не выдать, Лилиана и Джейс прикладывали все усилия, чтобы не таращиться на ужасы этой преисподней из железа и стали и не морщиться от непрерывного стука, щелканья и свиста, наполнявшего гулкие переходы.

Потолок и стены из блестящего металла освещались расположенными в углублениях сферами, которые горели ярко, но не давали тепла. Кое-где стальные полы были покрыты мелкими узорами, позволяющими не скользить при ходьбе; в других местах на полу лежали тонкие ковры; наконец, в паре коридоров вместо пола была решетка, сквозь которую можно было рассмотреть то, что находится этажом ниже. Все помещения выглядели идеально чистыми, но воздух был наполнен резким запахом дыма и горючих масел.

Двери, которые представляли собой обычные стальные пластины, либо отъезжали в сторону, либо раскрывались наподобие створок диафрагмы, когда они или другие стражники и рабочие проходили сквозь них. Все это сопровождалось еле слышным шипением, доносящимся откуда-то изнутри стен. Массивные окна позволяли краем глаза взглянуть на помещения, полные подвижных металлических конечностей, шатких платформ, которые поднимались и опускались сами по себе, и сияющих сфер, пульсирующих в совершенно не доступной пониманию Джейса последовательности. Он не сомневался, что за видимостью механического хаоса скрываются строгие закономерности, но даже не надеялся, что сможет их вычислить.

Лишь постепенно Джейс и Лилиана начали осознавать, что, несмотря на сковавший их в первые секунды ужас, внутри комплекса они чувствуют себя гораздо лучше, чем снаружи. Поначалу Джейс списал это ощущение лишь на отсутствие изнуряющего пустынного зноя, но за ним определенно крылось нечто большее. Оно скорее походило на…

Ну разумеется. Мана. Она струилась сквозь стены и пол, словно живая кровь цитадели Консорциума. И это был не какой-то определенный тип энергии, но все типы сразу: и убаюкивающий шорох океанских волн, и пылающая ярость вулканов, и губительное притяжение болот. В результате некоего магического или алхимико-технического процесса, происходящего в недрах комплекса, вездесущая мана этого мира превращалась в любые мыслимые формы. Она была едва уловимой, труднодоступной, – как будто сами стены стремились удержать эту мощь внутри себя, – но она была здесь, рядом. Джейс выдохнул с облегчением, когда мимоходом попробовал припасть к этому источнику, и почувствовал, как его сила пусть медленно, но неуклонно растет. Он мог представить себе, что Лилиана в этот момент испытывала то же самое.

А затем они вошли в просторный зал как раз в тот момент, когда находящиеся в нем поршни пришли в движение. Эйфория Джейса вмиг развеялась, как дым, и он не смог сдержать вздох неприкрытого отвращения.

Он понимал, что за работой здешних машин стоит не только изобретательность механиков, но и волшебство, однако до сих пор не осознавал, какое именно. Пока они шли по залу, рассеянная в воздухе энергия становилась все более темной и холодной. Джейсу показалось, что сквозь дребезжание и шипение он слышит слабые стоны живых душ, запертых внутри машины и придающих ей подобие разума, позволяя понимать команды хозяина.

Никогда еще Джейс не испытывал к Теззерету такой ненависти, как сейчас; никогда еще он так ясно не видел истинное лицо того дьявола, которому он едва не продал свою душу.

Тихое шипение Лилианы вернуло его к действительности. Пока Джейс был погружен в свои мысли, Ириван замер, как вкопанный, и магу потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с силами и заставить эльфа снова двигаться вперед. Он успел очень вовремя, ведь стоило им миновать следующую дверь, как та отъехала в сторону, и в коридор вышла Бэлтрис собственной персоной.

Все трое стражников вжались в стену, освобождая ей путь. Она удостоила их лишь легким кивком, но, уже почти пройдя мимо, обернулась и пристально посмотрела на Джейса; ни один мускул не дрогнул на ее лице, только глаза на миг подозрительно сузились, словно ее что-то беспокоило, и она никак не могла понять, что именно. Но озабоченность тут же прошла, взгляд Бэлтрис стал обычным, и она скрылась за поворотом коридора.

Джейс шумно выдохнул, и группа двинулась дальше.

Под надежной защитой иллюзий они шли сквозь самые нижние уровни механического сердца Консорциума, незаметные для стражников и рабочих. Ведомые мыслями и воспоминаниями эльфа-сомнамбулы, Джейс с Лилианой приближались к конечной цели, и ни одна живая душа вокруг даже не подозревала об их присутствии.

Джейс не мог не отметить, что все идет слишком уж гладко, но не спешил радоваться; он знал, что долго это не продлится.

Так и вышло. Два человека и эльф ступили на винтовую лестницу, которая вела к тяжелой двери, сделанной не из железа и не из стали, а из старинной бронзы. Стену рядом с массивными воротами украшали ряды разноцветных камней, похожих на те, что служили для управления сигнализацией.

Магам не нужно было даже задаваться вопросом, что это за дверь. Они сразу поняли, что перед ними вход в саму главную башню.

Хотя благодаря ментальному контролю над эльфом это было совершенно необязательно, Джейс коротко кивнул коренастому солдату. Ириван сделал шаг вперед, провел рукой над самоцветами, и дверь с низким гулом и шипением пара уехала под потолок.

Совершенно позабыв о своей маскировке, Джейс и Лилиана застыли на месте и во все глаза уставились на открывшееся им зрелище.

Если то, что они видели раньше, было механизированным хаосом, то это следовало бы называть механизированным безумием. С полдесятка круглых разновеликих платформ, удерживаемых на весу при помощи идеально гладких тросов толщиной в древесный ствол, поднимались и опускались сквозь пустой центр башни, обеспечивая доступ к верхним областям. Нигде не было настоящих перекрытий – балконы, помещения и пристройки, которые могли сойти за небольшие здания, по-отдельности выступали из стен на разной высоте. Одни были соединены переходами и мостиками, другие – лестницами и лифтами, скользящими вдоль стен, третьих можно было достичь только с центральной платформы. В свою очередь, все эти помещения и «недоэтажи» также двигались, вращаясь по окружности башни и медленно скользя вверх и вниз, поэтому ничто не оставалось на одном месте дольше нескольких мгновений. Между и вокруг них огромные блоки и часто мигающие сферы дирижировали этим бесконечным механическим балетом. Движение башни было непрерывным, и при этом ни один трос не спутывался с другими.

Это все не имело и не могло иметь никакого смысла. Джейс не мог предположить ни единого назначения, ни единого повода сооружать столь замысловатую постройку, если только…

Если только это была вовсе не постройка.

– Это же артефакт, – прошептал он.

– Что? – Лилиана с трудом отвела взгляд от медленного танца у нее над головой. – О чем ты?

– Об этом месте. Все эти тросы, подвижные платформы… Это не здание, Лилиана. Это огромная жуткая машина. Просто внутри нее есть люди.

Она втянула воздух сквозь зубы, оглядываясь по сторонам.

– Машина, предназначенная для… чего? Не может же вся эта конструкция служить только для превращения одного вида маны в другой?

Джейс пожал плечами.

– Когда мы встретимся с Теззеретом, обязательно у него спрошу.

Насмотревшись на подвижную систему наверху, маг переключил внимание на свое непосредственное окружение. Пол был сделан из того же странного металла, что и светящиеся сферы, и сам едва заметно пульсировал красным. Это зловещее сияние, словно застывшее пламя, окрашивало багряными полосами круглые перила – Джейс предположил, что они здесь для того, чтобы никто не угодил под платформу и не был раздавлен. По периметру башни располагался ряд дверей, которые, по-видимому, вели в какие-то небольшие подсобные помещения. Помимо них, единственной заслуживающей внимания вещью в комнате был идеально гладкий бронзовый шпиль высотой примерно в восемь футов, установленный точно в центре башни.

– Нам, наверное, стоит подождать, пока не опустится какая-нибудь платформа, – робко предположил Джейс. – Может быть, здесь есть рычаг вызова, или что-то вроде того…

Лилиана не смогла предложить ничего лучше, а Иривана никогда не вызывали на верхние уровни башни, так что особого выбора у них не было. Звуки их шагов эхом отражались от мерцающего пола, а их тени, жутко подсвеченные снизу, так яростно метались сразу во всех направлениях, что казалось, будто они вот-вот оторвутся от своих хозяев и отправятся в свободный полет.

Чем ближе они подходили к центру комнаты, тем серьезнее становились подозрения Джейса по поводу бронзовой колонны. И, когда вся конструкция дрогнула и раскрылась пятью парами паучьих веретенообразных ног, увенчанных «головой» из торчащих во все стороны подвижных спиц, маг понял, что ничуть не удивлен.

Существо бросилось к ним. Каждый раз, когда его нога соприкасалась с металлом пола, раздавался отвратительный скрежет. Вблизи оно показалось Джейсу похожим уже не на паука, а на пару рук, соединенных запястьями и передвигающихся на тощих длинных пальцах.

Не добежав до них примерно десять футов, конструкция внезапно замерла на месте и принялась раскачиваться, словно готовясь к прыжку. Колючая масса над ногами щелкала и гремела, втягивая и выпуская иглы, словно спятившая швейная машинка. Среди шестеренок раскрылась тонкая бронзовая диафрагма, и показалась линза из зеленоватого стекла.

Эта проклятая тварь изучала их!

Спохватившись, Джейс послал мысленный приказ, и Ириван вытянулся по стойке «смирно». Спустя секунду маги последовали его примеру, и вся троица приготовилась к досмотру.

Возможно, это была неправильная реакция, но Джейс так не считал. Он мог бы поклясться, что перед тем, как вновь прийти в движение, механическая тварь посмотрела прямо на него, и ее линза едва ли не выпучилась от изумления.

С чисто машинным безразличием она отшвырнула Иривана в сторону, чтобы тот не мешал ей добраться до настоящей цели. Джейс бросился влево, больно ударился об пол, перекатился и вновь поднялся на ноги. Конструкция боднула колючей головой с пульсирующими иглами то место, где он только что стоял. Джейс швырнул в нее копьем телекинетической силы, в то время как Лилиана обошла конструкцию сзади и попыталась окутать ее тем же черным туманом, который похитил клинок у бандита в «Худом Конце». Но от первого заклинания механическое чудовище лишь слабо пошатнулось, а второе разлетелось бесполезными брызгами, едва коснувшись его искусственной ноги.

В ответ тварь лягнула Лилиану, и теперь настала очередь чародейки падать в сторону, иначе массивная бронзовая конечность пронзила бы ее насквозь или расплющила бы в лепешку. Не замедляя движения, конструкция скакнула вперед. Развернувшись в воздухе, она снова приземлилась рядом с Джейсом. Лишь в отчаянии выставленный силовой щит уберег его от очередного пинка, но удар оказался настолько сильным, что Джейс, несмотря на защитное заклинание, отлетел назад и покатился по полу. Металл разорвал его штанину и распорол бедро. Кряхтя от боли, маг с усилием поднялся на ноги. Его плащ пропитался кровью и теперь норовил прилипнуть к ране.

Ни иллюзии, ни контроль разума, ни темное истощающее колдовство не действовали на бронзовую тварь; у Джейса и Лилианы стремительно заканчивались идеи. Без сомнения, любой из них был способен призвать кого-нибудь большого и сильного, чтобы он разделался с механическим чудовищем, но на это понадобилось бы много маны, а Джейс не считал, что они могут позволить себе быть столь расточительными, еще даже не встретившись с Теззеретом. Ему оставалось лишь постепенно отступать под беспощадным натиском машины, с каждым шагом рискуя поскользнуться на идеально гладком полу, и пытаться придумать что-нибудь еще.

А затем он увидел, как Лилиана машет ему и указывает на один из рычагов, увидел, где она стоит, и кивнул, показывая ей, что все понял.

Конструкция снова подпрыгнула, но Джейс поднырнул под нее, перекувырнулся, вскочил и бросился бежать так быстро, как только позволяла ему раненая нога. Пол заходил ходуном, когда тварь с грохотом приземлилась и бросилась в погоню. Вибрация за его спиной стремительно нарастала, и маг понимал, что конструкция вот-вот настигнет его.

Он кинулся в сторону в третий раз, но машина уже научилась предугадывать подобный трюк. Выбросив вперед ногу, она пригвоздила к полу плащ Джейса. От резкого рывка тот повалился на спину, хрипя пережатым горлом. Башня закружилась у него перед глазами. Только скрип металла и вид нависшей над ним бронзовой громадины вернули его в чувства. Рванув застежку плаща, он проворно откатился вправо. Одна нога, вторая, третья вонзились в пол всего в каких-то дюймах позади него – а затем четвертая преградила ему путь, и лишь отчаянный рывок, потребовавший нечеловеческого напряжения всех мышц, не дал ему врезаться прямо в нее.

Джейс метнулся влево, но там его тоже встретила бронзовая конечность. Очутившись в клетке из механических ног, он взглянул вверх. Скопление иголок, служившее голему головой, дернулось вперед и вниз, скользя вдоль невидимого желобка. Острия кровожадно потянулись к Джейсу. Еще один телекинетический щит остановил конструкцию в нескольких дюймах от его плоти, и маг ощутил, как на его измученный разум навалились вся сила и весь вес монстра.

Он закричал от напряжения. Его магическая защита начала слабеть. Одна спица, движимая паровым поршнем и магией, медленно прошила щит насквозь и глубоко погрузилась в его плечо. Кровь закапала сквозь прорези в полу на расположенные внизу механизмы.

– Джейс!

Он с трудом расслышал Лилиану сквозь скрежет бронзы и шум у себя в голове.

– Джейс, давай!

Он улыбнулся машине, пытавшейся его прикончить.

Откуда-то сзади раздался страшный рев, от которого сотряслось все помещение. Джейс едва не зарыдал от облегчения, когда конструкция резко повернула голову, чтобы взглянуть на новую угрозу, и шип покинул его плоть.

Широко раскинув крылья и раскрыв рот в оглушительном крике, лазурная сфинкс, которую Джейс уже дважды призывал себе на помощь, камнем упала на конструкцию и подняла ее в воздух. Та билась и извивалась, пытаясь освободиться из когтей, но все было тщетно.

Скорее! – мысленно умолял Джейс свою союзницу. Он понимал, что если промедлить хотя бы одно лишнее мгновение, машина опомнится и разорвет сфинкс в клочья, как тонкую паутину. – Скорее!

Взревев во второй раз, сфинкс выпустила свою добычу. Беспомощно размахивая ногами, конструкция пролетела через всю комнату, снеся по пути перила в центре.

Посыпались искры, и механизм наконец-то замер, лежа на спине. Десять конечностей выгнулись в обратном направлении, а голова из шестеренок проскользнула сквозь тело, оказавшись там, где раньше было брюхо. Механическая тварь снова поднялась на ноги, готовая к бою.

Но какой бы проворной она ни была, она все же опоздала.

Не успела конструкция до конца выпрямиться, как ударилась головой о стремительно падающую на нее платформу – платформу, которую вызвала Лилиана, потянув за рычаг. Давления плиты, предназначенной поднимать груз в десятки, а то и в сотни тонн до самого верха башни, не смогла вынести даже эта машина. Бронзовые ноги беспорядочно забились, сгибаясь и ломаясь под весом лифта. Раздался стон, последний хруст покореженного металла, и платформа опустилась до самого пола, усеяв все вокруг бронзовыми обломками. Сфинкс с довольным выражением лица растянулась сверху.

Не сговариваясь, Джейс и Лилиана встали спина к спине в ожидании новой атаки, но ее не последовало. Лишь платформы продолжали свой причудливый танец, а тросы качались и натягивались под их весом.

Лилиана взглянула на Джейса. Тот пожал плечами.

– Стены здесь толстые, а машины постоянно шумят, – предположил он. – Возможно, никто и не услышал.

– Не нравится мне это, – призналась Лилиана. – Ты правда думаешь, что внутри самой башни нет ни единого стражника?

– Я думаю, что, раз уж нам везет, надо этим пользоваться, – ответил Джейс. Однако нельзя было предугадать, сколько времени пройдет, пока какой-нибудь стражник все же не заглянет сюда. – Но, хм, давай-ка на всякий случай уберем этот мусор с глаз долой.

– Верно, ведь никто не заметит пропажу целой колонны, – поддразнила его Лилиана. Но все же она решила помочь Джейсу собрать самые мелкие кусочки, когда увидела, что даже сфинкс – хотя и с выражением презрительного высокомерия – поднялась со своей лежанки, томно потянулась и принялась сгребать в сторону обломки покрупнее.

Никому из них не пришла в голову мысль о том, кто же еще мог наблюдать за ними сквозь линзу механизма.

В процессе уборки они обнаружили, что некоторые двери по периметру зала ведут в кладовые, и оттащили все куски бронзы в одну из них. Туда же отправилось и тело Иривана, который не выжил после того, как сторожевая конструкция отшвырнула его в сторону. Кивнув в знак признательности, Джейс отпустил сфинкс; какой бы полезной она ни была в бою, ее никак нельзя было назвать неприметной.

Маг с наслаждением потянулся, разгибая затекшую спину, и снова накинул на плечи свой уже изрядно потрепанный плащ.

– Побудь здесь, – сказал он, подходя к двери и постепенно становясь невидимым. – Я осмотрюсь вокруг. Хочу убедиться, что мы не привлекли лишнего внимания.

– Погоди, что? Джейс, постой…, – но он уже вышел наружу, и дверь плавно закрылась за ним.

Несколько минут Лилиана ругала мага последними словами. И что это взбрело ему в голову? Сейчас им только и не хватало, что разделяться – и уж конечно, в такой момент она не могла позволить себе не знать о его планах. Они были почти у цели, она была почти у цели, но в любую секунду все могло пойти прахом.

И, будто в подтверждение ее мыслей, дверь со скрипом отворилась, но за ней стоял вовсе не Джейс Белерен.

– Во имя Вечности, что ты тут забыла? – требовательно спросила Бэлтрис. Огонь затрещал между пальцами ее левой руки.

Лилиана и так уже была на взводе, но теперь ощутила первые признаки настоящей паники. Что именно известно Бэлтрис? Что Теззерет рассказал ей об их встрече?

– Уйди отсюда! Ты все испортишь! – в отчаянии зашипела она. – Черт возьми, спроси у босса! Он скажет тебе, на чьей я стороне!

– В этом нет необходимости, – произнесла Бэлтрис, медленно растворяясь в воздухе. – Ты только что сама все сказала.

Лилиана обреченно опустила голову и невольно зажмурилась.

– Джейс.

Она заставила себя открыть глаза как раз в тот момент, когда маг возник перед ней в облаке сияющего тумана.

– Джейс, это не то, о чем ты думаешь. Я…

Она поперхнулась словами, когда Джейс схватил ее за ворот платья и впечатал спиной в стену.

– Будь ты проклята! – он буквально тряс ее в воздухе. Откуда-то в его худом теле взялось достаточно силы, чтобы оторвать Лилиану от пола. Она ощущала его ярость не только в его хватке, но и в своем собственном разуме. Все ее мысли перемешались, словно угодив в бушующий водоворот, и теперь она даже не была уверена, что сможет удержаться на ногах, если Джейс ее отпустит. – Как ты могла так поступить со мной?

– Джейс, послушай…

– Я верил тебе, Лилиана! Я любил тебя! – в его глазах вспыхнул фиолетово-синий огонь, озарив всю комнату. Некромантка чувствовала, как в его душе собирается невиданная сила. Он был так уверен, что это просто игра его воображения, что все его подозрения – обычная паранойя. Его проверка, эта иллюзия, должна была всего лишь окончательно развеять все сомнения, но…

Но вышло совсем по-другому.

– Джейс, – снова попыталась Лилиана, коснувшись его руки и чувствуя, как под кожей напрягаются мышцы и сухожилия, – клянусь, я могу все объяснить. Но сейчас не время для этого. Ведь мы уже так близко!

– Вообще-то, – просочился сквозь приоткрытую дверь вкрадчивый голос Теззерета, – я считаю, что сейчас как раз самое подходящее время.

Массивную бронзовую дверь башни выбило наружу, как пробку из бутылки. По ушам резанул звук разрываемого металла, и колючая шрапнель прочертила глубокие борозды в стенах. Беспомощно, словно тряпичная кукла, Теззерет приземлился на спину в куче покореженных обломков. Он часто моргал, пытаясь прийти в себя, и утирал с лица кровь, смешанную с металлической крошкой.

Помещение за дверью заволокли клубы пыли, подсвеченные снизу красными отблесками пламени, которое ревело яростнее любого шторма. С развевающимся позади плащом, с глазами, горящими бездонной потрескивающей синевой, Джейс Белерен шагал сквозь пылевое облако, надвигаясь на оглушенного и испуганного изобретателя. Над головой у него раздавалось громоподобное хлопанье могучих крыльев – это исполинский дрейк, который и швырнул Теззерета сквозь двери, угрожающе кружил в воздухе, спускаясь все ниже по зову своего хозяина. Даже в этом неверном, рассеянном свете его чешуя ослепительно сверкала.

Опираясь на свою эфириевую руку, Теззерет поднялся на ноги, творя при этом собственное заклинание. Молодой маг продолжал идти на него, даже не замедлив шага. Он лишь слегка пригнул голову, давая дрейку достаточно пространства для того, чтобы протиснуться в дверной проем, прижав крылья к бокам. Издав наполненный первобытной яростью клекот, дрейк вновь кинулся на Теззерета, отбросив того еще дальше по коридору. Зубы и когти чудовища яростно скребли о защитный барьер, который изобретатель успел выставить перед собой в последнюю секунду.

Теззерет снова оказался распластанным на спине. Он отчаянно пытался защититься от дрейка, который склонился над ним и когтями терзал его щит. Стражники, ворвавшиеся в зал с мечами наголо, были отброшены назад волной пронизывающего холода, который в мгновение ока замораживал плоть, кровь и кости.

Покинутый и преданный, Джейс Белерен стоял лицом к лицу с коварным архитектором, перестроившим всю его жизнь на свой лад. Его гнев заглушил любое сочувствие, которое он мог бы испытывать к стражникам, павшим жертвами его смертоносного волшебства. Они хотели служить изобретателю? Так пускай теперь и умирают вместе с ним.

Теззерет, застигнутый врасплох яростью телепата, позволил себе всего один краткий вздох, чтобы восхититься этой мощью и вознегодовать от того, что сила, взращенная им в Джейсе, теперь обернулась против него самого.

Вскинув голову, он заглянул прямо в пасть хромовому дрейку и резко выбросил вперед обе руки.

Воздух пронзило облако снарядов, связанных разрядами молний по три, словно наэлектризованные когти. В местах соприкосновения с ними чешуя и плоть дрейка обуглились, и он ринулся вверх, с хрустом врезавшись в металлический потолок. Эхо от раскатов грома прокатилось по коридору, развеяв облако пыли и сбив с ног Джейса.

Противники поднялись с пола одновременно, и теперь прожигали друг друга гневными взглядами. Между ними среди покрытых инеем осколков металла корчился изувеченный дрейк. Как только зверь снова попытался взлететь, изобретатель крепко сжал кулак. Множество кабелей и трубок ринулись из отверстий в стенах по обе стороны коридора, впиваясь в плоть раненого существа и исторгая из себя потоки горячего пара, от которого с него слезала чешуя. Дрейк дернулся в последний раз и замер, но трубки остались торчать из стен, слепо извиваясь, словно щупальца отвратительной медузы.

Джейс прокричал нечто нечленораздельное и взмахнул рукой. Осколки разбитой двери поднялись с пола за его спиной и, кружась, понеслись по коридору – секущие лезвия, жаждущие вонзиться в плоть Теззерета. Но телекинез до сих пор не был сильной стороной Джейса, и те немногие снаряды, что все же смогли пробиться сквозь заграждение из металлических щупалец, были легко остановлены собственным защитным полем изобретателя.

Едва Теззерет рассмеялся, потешаясь над беспомощностью атаки, как его настиг настоящий удар Джейса. Боль пронзила мозг Теззерета, погрузив свои цепкие усики глубоко в его мысли. В глазах у него потемнело, его начало мутить, и, что хуже всего, он потерял концентрацию.

На один неуловимый, эфемерный миг Джейсу показалось, что он может победить.

Но недаром Теззерет был главой Безграничного Консорциума! Он создавал устройства, выходящие за пределы понимания выдающихся архимагов. Он встречался с такими могущественными врагами, как сам великий Никол Болас, и выжил! Он не позволит – ни за что не позволит – выскочке вроде Джейса Белерена одолеть себя!

Цепкие пальцы из ночной темноты и ослепительной синевы соткались из воздуха рядом с изобретателем, испуская струйки дыма, когда он начал собирать ману, которая текла по его венам, словно кровь. Вырвавшись из глубин души Теззерета, чистая и непокорная сила воли уничтожила клетку, которую Джейс соорудил своим разумом, и отдача от разрушенного заклинания заставила молодого мага упасть на колени. Тяжело дыша, почти выбившись из сил, изобретатель бросил на противника хмурый взгляд – а затем позволил этому взгляду превратиться в гадкую ухмылку.

Нарочито медленно, так, чтобы Джейс видел, что он делает, Теззерет протянул вперед искусственную руку, поднеся ее почти вплотную к переплетению трубок и шлангов, покрывающему стены его цитадели.

Трубки начали светиться. Уже не горячий пар, а какие-то иные испарения заструились из их сочленений, закружились вокруг эфириевых пальцев, впитываясь в металл и в легкие Теззерета. В тот же миг он почувствовал себя обновленным, а его душа наполнилась бурлящей сырой маной, жаждущей того, чтобы ей придали форму.

Впервые с начала сражения Теззерет увидел, как сквозь маску ярости на лице Джейса Белерена проглядывает ужас, и это доставило ему неописуемое наслаждение.

Но, несмотря на то, что Джейс действительно испугался, самообладания он не утратил. Расправив плечи, он поднял обе руки ладонями кверху.

– Раз твоя сила заключена в стенах твоего дома, – крикнул он Теззерету, – значит, мне всего лишь нужно отнять у тебя дом!

Так, словно он мог видеть их, коснуться их, – а возможно, он действительно мог, – Джейс мысленно проник прямо в стены и ухватился за флюиды, текущие по трубкам внутри них. То, что уже и без того было горячим паром, раскалилось еще сильнее, расширяясь до тех пор, пока трубки не лопнули, превращаясь в подобие раскрывшихся железных цветков. Жидкость в других трубках замерзла, поворачивая вспять, в самое сердце машины Теззерета, пока сквозь десятки швов разом не хлынули потоки грязной воды. По всему комплексу светящиеся сферы потускнели, а подвижные платформы остановились, когда давление, приводившее их в движение, упало, а поток маны, питающий их, иссяк. Насыщенные маной испарения впустую растворились в эфире, а кабели по всему коридору начали дрожать и рваться.

Теззерет не на шутку рассвирепел. Он рассчитывал просто занять Белерена до тех пор, пока не появится Бэлтрис с подкреплением. Но теперь придется менять план. Уже сейчас на устранение ущерба, нанесенного его заклинаниями, потребуется потратить несколько дней; он не мог позволить, чтобы враг и дальше продолжал разрушать его жилище.

Но это было даже хорошо. Мысль о том, чтобы закончить бой лично, один на один с другим мироходцем, заставила изобретателя хищно ухмыльнуться.

Сделав три шага, Теззерет прыгнул. Уцелевшие кабели пришли в движение, подталкивая его вперед или отдирая от стен листы металла, чтобы заслонить его от острых краев и струй горячего пара. Преодолев коридор, он совершил сальто вперед, одновременно с этим творя заклинание. Изобретатель приземлился на корточки всего в нескольких футах от своего врага. Его эфириевая рука молниеносно метнулась, отражая осколки, которые Джейс успел швырнуть в него телекинезом. В металлическом кулаке Теззерет сжимал пригоршню песка, отчетливо мерцающего мощью и предыдущих чар, и того заклятия, которое он наложил только что.

Он сжал пальцы сильнее, и крупицы песка посыпались между ними, закружившись в воздухе вокруг обоих противников. Безобидный смерч, зародившийся из скопления пылинок, очень быстро разросся до бешеного вихря. Даже когда изначальная пригоршня иссякла, песок все продолжал струиться и хлестать их, пока их волосы и плащ не забились на ветру, а окружающий их коридор не пропал из виду.

Джейс почувствовал, что температура начинает подниматься, и вскоре тяжелая жара накрыла его с головой, заставив мгновенно взмокнуть. Едва он начал произносить контрзаклинание, чтобы хоть как-то защититься от палящего зноя, как прочный железный пол под его ногами исчез, уступив место зыбким пескам пустыни. Песчаная буря стихла, и взору Джейса открылась бескрайняя равнина. Лишь самая верхушка башни Теззерета виднелась далеко на горизонте. Несмотря на тепло, Джейс опустил капюшон пониже, заслоняя глаза от яркого полуденного солнца.

Теззерета, для которого телепортация не стала неожиданностью, произошедшие перемены удивили куда меньше, чем его врага. Пока Джейс глазел по сторонам, пытаясь понять, где он находится, изобретатель поднял оба кулака, настоящий и металлический. Из песка между противниками выросла стена расплавленного стекла. Она отбросила Джейса прочь, порезав его плоть и опалив кончики его волос и изорванный подол плаща.

Он с трудом поднялся на ноги, пытаясь удержать равновесие на сыпучих барханах, а тем временем пустыня за его спиной ожила. На землю посыпалось с десяток металлических шариков, и в том месте, где они упали и взорвались, восстал неуклюжий гигант, целиком состоящий из песка. Его конечности не столько гнулись, сколько непрерывно меняли форму, перетекая из одного положения в другое, пока он скользил по пустыне, чтобы расправиться с врагом изобретателя.

Джейс проворно нырнул в песок, съехав вниз по туннелю, вырытому телекинетической силой сродни той, что позволяла ему летать в Равнике, и кулак песчаного голема ударил лишь землю. А затем Джейс полетел; вырвавшись из-под песка, он воспарил в лазурное небо, раскинув в стороны искрящиеся волшебством руки. Воздух за его спиной пошел рябью, а затем в нем словно раскрылась трещина, проход в неизведанное, из которого показались два зимних дрейка и знакомая сфинкс. Дрейки моментально набросились на чудовище из песка, пытаясь своим морозным дыханием превратить его в неподвижную статую, а Джейс тем временем вскочил сфинкс на спину и с воинственным кличем спикировал прямо на Теззерета.

Изобретатель выжидающе следил за тем, как они приближаются. Он швырнул несколько снарядов – вращающихся дисков, насыщенных темной смертоносной магией, которая могла высосать из сфинкс всю жизненную силу столь же стремительно, как и заклинания Лилианы. Зверь с легкостью увернулся от них, но изобретатель и не возлагал особых надежд на свою атаку. Лишь в самый последний момент, когда когти сфинкс уже были готовы впиться в его плоть, когда она уклонилась от последнего залпа и вернулась в исходное положение, Теззерет сотворил еще одно заклинание.

Песок ощетинился зазубренными лезвиями из стекла и камня, зубами, которые сама земля оскалила в желании утолить свой ненасытный голод. Сфинкс вскрикнула, когда заграждение вспороло ее мех и плоть, одновременно удерживая ее на месте и рассекая на части. Джейс перелетел через голову сфинкс и больно ударился об землю. Ошеломленный, он поднял глаза; сфинкс взирала на него сверху вниз, и в ее взгляде читалось осуждение. Затем жизнь покинула ее, и ее тело медленно испарилось.

Джейс попытался подняться, и не смог – рука отказалась служить ему опорой, и он неуклюже рухнул лицом в песок. Вся левая сторона его тела превратилась в один ужасный синяк, и оставалось лишь гадать, сколько костей он переломал себе во время падения. Почти ослепнув от изнеможения, Джейс понимал, что его сил хватит всего на пару заклинаний.

За ближайшим барханом песчаный голем разбился вдребезги под морозным натиском, но это стоило жизни одному из дрейков, а второй, хотя и спешил сейчас на помощь своему хозяину, едва держался в воздухе на изорванных и искалеченных крыльях. А в это время, пробираясь сквозь пески, к Джейсу уже шагал Теззерет. Между его механическими пальцами пробегали разряды магической энергии; неутомимый, безжалостный, сейчас он казался ничуть не слабее, чем в момент первой атаки Джейса.

И Джейс, хотя его разум застилала пылающая ярость, понимал, что этот бой ему уже не выиграть.

Но он, по крайней мере, мог выжить. Теперь ему было известно, где находится убежище этого ублюдка, равно как и то, что отныне нельзя доверять никому, даже самым близким людям. Если у него будет достаточно времени, чтобы восстановиться, зализать раны, раздобыть новое оружие, он сможет сюда вернуться – он обязательно сюда вернется.

Джейс сосредоточился на пространстве вокруг изобретателя, и с неба упали еще три зимних дрейка. То, что они были всего лишь иллюзиями, – он не решился тратить ману, чтобы заново призвать их по-настоящему, – не имело ни малейшего значения. Теззерет все равно не мог не отвлечься на них, поскольку среди них был выживший дрейк – весьма реальная угроза. И, конечно же, он замедлил свой шаг, творя заклинание защиты от холода.

Джейс сумел выиграть время – немного, но большего ему и не требовалось. Отвлекшись на дрейков, Теззерет не заметил, как его противник наложил сеть иллюзий на себя самого, сливаясь с песком пустыни. Затем, собрав последние силы, Джейс приступил к мучительно долгому объединению окружающих его потоков маны, чтобы совершить спасительный переход.

Медленно, ужасающе медленно, перед ним проступила завеса тумана, и Джейс буквально провалился сквозь нее. Последним, что он увидел, был Теззерет в окружении вихря иллюзорных крыльев, вынимающий темную сферу из кармана на поясе – без сомнения, очередное оружие, которым ему так и не доведется воспользоваться.

Когда Джейса захлестнул хаос Слепой Вечности, он вздохнул с облегчением. Даже если Теззерет заметил его уход, даже если он умудрился убить единственного настоящего дрейка в тот самый момент, когда исчез его враг, пройдут минуты или даже часы, прежде чем он сможет пуститься в погоню, а к тому моменту Джейс будет уже…

Щупальца энтропии и вероятности вздрогнули, взвились вверх и сплелись вместе, и в следующий миг Теззерет возник перед ним с коварной ухмылкой на губах и злобным блеском в глазах. Возник мгновенно, без промедления и без подготовки. Во всей Слепой Вечности ничто еще не вызывало у Джейса такого изумления. Не в силах пошевелиться, он смотрел прямо в душу изобретателя, отвратительное переплетение крови и металла, ненависти и алчности.

Это невозможно, совершенно невозможно…

Теззерет ухватил Джейса за шиворот и потащил за собой. Его мускулы и магия работали слаженно, проталкивая их обратно сквозь границу миров. Они вновь появились в десятке футов над пустыней и рухнули, больно ударившись об землю.

Джейс был настолько поражен случившимся, что не мог даже вздохнуть. Он почувствовал, как его затылок пронзила обжигающая вспышка боли, а затем ослепительный свет пустынного солнца милосердно померк.

Чувства медленно возвращались к Джейсу. Армада боли взяла все его тело в осаду, и он пытался понять, следует ли ему удивляться, что он до сих пор жив. Маг решил, что это не стоит его усилий, и с трудом приоткрыл веки.

Он лежал на тюфяке из старой соломы, которая немилосердно кололась. Из одежды на нем остались только штаны, и весь он был до того избит, что казалось, будто его целиком вываляли в фиолетовой краске. С одной стороны его нынешнего обиталища находилась стена из прочного металла; три другие были образованы толстыми прутьями из матового серого сплава. Помимо тюфяка и надтреснутого ночного горшка, в камере ничего не было. Джейс не заметил даже двери, ни запертой, ни любой другой.

Скорее всего, это место жутко смердело, но судить об этом наверняка Джейсу мешал его собственный запах застарелого пота.

Сама клетка была установлена в столь же невзрачном большом металлическом помещении с единственной тяжелой дверью в дальней стене. Джейс был уверен, что находится где-то внутри цитадели Теззерета, но, кроме этого, ни за что больше не мог поручиться.

Постанывая от боли, он с трудом поднялся на ноги и, чуть помедлив, постучал по решетке костяшкой пальца. Твердая, явно очень прочная, но не такая холодная, как он ожидал. Не эфирий, но и не просто железо или сталь.

Разумеется, Теззерет не настолько глуп, чтобы держать мироходца в обычной клетке, не так ли?

Просто чтобы окончательно убедиться в этом и иметь возможность с чистой совестью сказать, что он хотя бы попытался, Джейс собрал всю свою волю и попробовал шагнуть в другой мир, сотворить заклинание, сделать хоть что-нибудь.

Ничего не вышло. С тем же успехом он мог вообще не обладать Искрой и ни разу в жизни даже не слышать о мане и волшебстве.

– О, ты очнулся. Прекрасно!

Дверь беззвучно отъехала в сторону. Бэлтрис вошла в комнату и не спеша направилась к клетке. Джейс не мог припомнить, чтобы за всю свою жизнь видел более жестокую улыбку, чем та, что играла в этот момент у нее на лице.

– Очаровательно, не правда ли? – произнесла она, постучав по прутьям рукоятью мана-клинка Джейса, прежде чем вернуть его в ножны на поясе. – Это еще один маленький секрет, который мы, скажем так, позаимствовали у Церкви Воплощенной Души. Прутья зачарованы, чтобы впитывать ману, Белерен. Внутри этой клетки магии все равно что не существует.

Джейс сложил руки на голой груди и попытался изобразить презрительную ухмылку. Бэлтрис усмехнулась в ответ и указала пальцем на стену слева. Металл замерцал, заискрился, и на нем возникло лицо Теззерета.

– Почему я все еще жив? – спросил Джейс напрямик, не собираясь давать этому ублюдку шанса позлорадствовать.

Лицо Теззерета приобрело задумчивое выражение.

– Кажется, в прошлые разы я уже объяснял тебе, как плохо переношу предательство, разве нет?

Джейс картинно закатил глаза.

– Отчасти, – продолжил изобретатель, – ты жив потому, что я хотел дать тебе достаточно времени, чтобы ты как следует прочувствовал всю глубину моего разочарования. Но главная причина заключается в том, что мне понадобится еще пара-тройка месяцев, чтобы уладить с тобой кое-какие дела. Видишь ли, Белерен, раз уж у меня получилось взять тебя живьем, я решил, что твои таланты слишком ценны, чтобы дать им пропасть впустую. Чтение мыслей нынче большая редкость. И, раз уж я больше не могу доверить выполнение подобных заданий агенту, мне просто нужно сконструировать прибор с аналогичными свойствами. Артефакт, который будет сохранять части твоего мозга, ответственные за эти чудесные способности, и управлять ими так, как нужно мне.

Джейс едва сдержался, чтобы в ужасе не отпрянуть от изображения на стене.

– Хочется надеяться, что при должном усердии я смогу сохранить достаточно твоей личности, чтобы ты оставался в сознании и понимал, что с тобой происходит, но ничего не мог с этим поделать.

Бэлтрис наклонилась к клетке, наслаждаясь неподдельным ужасом, который Джейс все же не смог скрыть, как ни старался.

– Ты, конечно же, попытаешься сбежать, – Теззерет говорил об этом столь буднично, словно это было чем-то самим собой разумеющимся, – но у тебя ничего не выйдет. Даже если ты каким-то чудом сможешь преодолеть решетку, имей в виду – я отравил тебя, пока ты был без сознания. Это колдовской токсин, который сейчас бездействует благодаря тому, что в твоей камере нет магии. Но стоит тебе сделать шаг наружу, и спустя всего пару минут ты окажешься при смерти, – изображение на стене пожало плечами. – Через несколько месяцев яд покинет твой организм естественным путем, но к тому времени я уже закончу создавать твои новые апартаменты.

Теззерет кивнул Бэлтрис, и его изображение пропало со стены. Она улыбнулась в предвкушении, наслаждаясь тем, что Джейса уже явно била дрожь.

– Кстати, – ликующе произнесла она, – босс сказал, что до тех пор, пока он не будет готов разрезать тебя на кусочки, если я не стану наносить тебе непоправимый вред, – ты мой!

С трех сторон клетки вспыхнуло пламя. Огонь бушевал всего в нескольких дюймах от зачарованной решетки, и пускай тесная клетушка была непроницаема для магии, жар и дым проникали в нее совершенно свободно. Джейс попятился к дальней стене, прикрывая лицо руками. На его коже моментально вздулись волдыри, легким отчаянно не хватало свежего воздуха, но он поклялся себе, что не закричит от боли.

Эту клятву он не нарушал в течение целой минуты.

***

Здесь, в этом рукотворном чистилище, он совсем потерял счет времени. Как долго он лежал в одиночестве, грязный и голодный, и с ужасом ждал, что сейчас дверь откроется для него в последний раз? Как часто он вздрагивал, когда дверь все же открывалась, перед тем как понять, что это всего лишь слуга с миской каши и стаканом воды или Бэлтрис, жаждущая очередного «сеанса»?

Свет в комнате никогда не мерк и не становился ярче. Консистенция пищи не менялась. Джейс спал урывками, никогда не зная, сколько времени он провел во сне, не зная, проснется ли он вообще и хочет ли он этого. Волосы его обгорели и торчали клочьями, а кожа сплошь покрылась следами от ожогов, часть из которых могла уже никогда не зажить полностью.

Но Джейс стоически выносил все пытки. А что еще ему оставалось?

Спустя много дней – а может, и недель – дверь в очередной раз открылась, но за ней стояла не Бэлтрис и не слуга с едой.

– Привет, Джейс.

– Убирайся отсюда, – потребовал Джейс голосом, охрипшим от дыма и постоянных криков.

Лилиана дождалась, пока дверь не закроется за ее спиной. Неуверенно, словно каждый шаг причинял ей боль, она пересекла комнату и остановилась на расстоянии вытянутой руки от решетки.

– Прости, что не пришла раньше, – тихо промолвила чародейка. – Я сказала Теззерету, что старалась привести тебя к нему, но понадобилось некоторое время, прежде чем он начал хоть немного доверять мне, даже после всех этих его проклятых эликсиров правды. Сейчас Теззерет, как он сам выразился, «позволяет мне остаться». Мы с ним обсуждаем мое будущее место в Консорциуме, но понятно, что он просто хочет постоянно держать меня на виду.

– Либо уходи отсюда, – прорычал узник, сжимая кулаки, – либо подойди на шаг ближе.

– Джейс, одумайся! Они же убьют тебя!

– Мне уже рассказали. Ты пришла посмотреть?

– Я пришла вытащить тебя отсюда, идиот!

Джейс не мог сказать, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз смеялся, но сейчас он истерично захохотал, и продолжал хохотать до тех пор, пока его измученные легкие не запросили пощады, и он не рухнул на решетку в приступе удушья.

– Ну разумеется! – выдохнул он, когда к нему вернулась способность говорить. – Ведь до сих пор ты только и делала, что помогала мне.

– Да, так и было! – горячо заявила она. – Вспомни, сколько раз мы спасали друг другу жизни, Джейс! Сколько раз ты бы уже умер, если бы не я?

– Как будто мне это сильно помогло, – пробормотал Джейс, однако не мог не признать, что в ее словах была доля истины. – Ты действительно собираешься помочь мне сбежать?

– Да!

– Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы с тобой сделали то, для чего тебя тут держат.

Джейс покачал головой.

– Ну уж нет, Лилиана. Во второй раз я на это не куплюсь.

– Даже если это правда?

– Нет. Я хочу услышать настоящую правду. Всю до конца. Меня интересует не то, почему ты собираешься помочь мне сбежать. Я желаю знать, почему ты делала все остальное, – Джейс скрестил руки на груди и сделал шаг от решетки. – В противном случае я не вижу смысла покидать эти уютные апартаменты.

Лилиана открыла рот от удивления.

– Да ты, должно быть, шутишь!

– Вовсе нет, – тон Джейса не оставлял ни малейшего сомнения в том, что он говорит всерьез. – Тот ад, в котором я очутился сейчас, Лилиана, не идет ни в какое сравнение с тем, через что мне пришлось пройти по твоей милости. Поэтому если ты хочешь, чтобы я позволил тебе хотя бы вытащить меня отсюда, чтобы я поверил, что это не очередной трюк, тебе придется убедить меня, – он многозначительно посмотрел сначала на дверь за спиной чародейки, а затем на стену, где появлялось изображение Теззерета. – И мне кажется, – продолжил маг, – что твое время ограничено.

Лилиана вздохнула.

– Я успею. Теззерет и Бэлтрис покинули мир, а стража за дверью одержима моими призраками. Когда я их отпущу, они и не вспомнят, что я заходила сюда.

– Ну хорошо, Джейс, – она опустилась на пол и села перед клеткой, скрестив ноги. Джейс, поколебавшись мгновение, сделал то же самое, и выжидающе посмотрел на нее сквозь решетку.

– Я всегда делала только то, – тихо начала она, глядя в пол, – что было абсолютно необходимо.

При этих словах Джейс снова расхохотался, а выражение несправедливой обиды на лице Лилианы лишь добавило ему веселья.

– С каких это пор убийства и предательства оказались в списке первой необходимости? А, Лилиана?

– Да что ты можешь об этом знать? – огрызнулась она, внезапно напрягшись всем телом. – Тебе-то все дается легко! Когда ты в последний раз прикладывал усилия, чтобы чего-то добиться? Чтение мыслей? Ты просто обнаружил, что умеешь это делать. Твои деньги? Ты шантажировал богатых идиотов, пока Теззерет не преподнес тебе твой шанс на блюдечке! Некоторым, знаешь ли, приходилось буквально из кожи вон лезть ради того, что они сейчас имеют!

– Оставь эти сказки для кого-нибудь другого, – усмехнулся Джейс. – Ты всего-то на год-два старше меня. Я не верю, что тебе пришлось долго бороться за выживание.

– Ты промахнулся, – прошептала Лилиана, – примерно на сотню лет.

Джейс собирался было решительно отвергнуть саму возможность этого, но, увидев выражение лица чародейки, так и застыл с раскрытым ртом.

– Но как? – хрипло прошептал он. – Даже архимаги старятся, а ведь ты не архимаг!

– Мне сделали предложение, от которого нельзя отказаться, – с горькой самоиронией произнесла Лилиана, скривив губы в подобии улыбки.

И Джейс все понял.

– Ты заключила сделку с… кем? – он тяжело дышал, потрясенный до глубины души. – Проклятье, Лилиана, мне и самому доводилось совершать большие ошибки, но ты…! – он покачал головой. – Это был демон? – догадался он, вспомнив ее странное поведение в Гриксизе.

– Четверо, Джейс, – ответила Лилиана. – Четыре демона и четыре сделки. Ты и представить не можешь, что я получила в…, – она опустила руки, которые самопроизвольно сжались кулаки во время ее пылкой речи. – Теперь это уже не важно, – продолжила она. – Кем они были, зачем я это сделала… Смысл в том, что я была молода и совершила глупость.

– И позволь я угадаю, – сообразил Джейс. – Теперь настало время платить по счетам?

– Еще не совсем. Но скоро настанет, – Лилиана поежилась. – Ты даже не представляешь, какие ужасные вещи мне придется для них совершать, чтобы они позволили мне оставить мою магию – и мою душу.

– Ужасные, говоришь? – переспросил Джейс. – Ужаснее, чем, к примеру, предать человека, которому ты клялась в любви, а потом чужими руками поубивать его друзей?

– Именно, – без колебаний ответила Лилиана.

Джейс встал и прошелся по клетке взад-вперед. Обугленная солома на полу хрустела и крошилась под его босыми ногами. Лилиана смотрела на него и молчала.

– И как это все касается меня? Почему это вообще должно меня касаться?

– Консорциум, – просто ответила чародейка. – Мне нужны пути к отступлению, а Консорциум располагает нужными ресурсами, чтобы помочь мне отыскать их – при условии, что я буду его контролировать. Или иметь достаточное влияние на того, кто это делает.

Джейс скривился. Нет, он не верил ни единому слову Лилианы. Ее план был слишком сложным, а нужда – слишком неотложной, чтобы поставить все на организацию, которая лишь может помочь ей найти решение.

Но пока что он решил не поднимать эту тему. У него еще остались вопросы, на которые он хотел – обязан был – получить ответы.

– Ну хорошо, – задумчиво протянул он, продолжая прокручивать в голове все, что только что услышал. – Ты узнала обо мне, о том, что я покинул Консорциум. И решила, что я именно тот, кто тебе нужен, так?

Она кивнула.

– Хотя я считала, что моей собственной силы хватит, чтобы одолеть Теззерета, я не могла в одиночку справиться и с ним, и с Бэлтрис, и с его стражей. И у меня бы ни за что не получилось отыскать его, или извлечь из его головы знания, нужные для управления Консорциумом. Но ты…

– Верно. Я и мой чудесный дар чтения мыслей, который вот уже лет пять не приносит мне ничего, кроме больших неприятностей, – от горечи в его голосе могло свернуться содержимое ночного горшка. – Поэтому ты стала меня искать, нашла меня в Луриасе – причем, позволь заметить, всего через пару дней после того, как я туда перебрался. Полагаю, ты не собираешься рассказывать мне, каким образом у тебя это вышло? Почему-то мне кажется, что это было сложнее, чем просто приказать твоим фантомам выследить меня в толпе.

– Сложнее, – ему показалось, или ее голос действительно звучал взволнованно?

– Ясно. Потом ты притворилась, что влюблена в меня…

– Я не притворялась! – запротестовала Лилиана, но Джейс продолжал, не обращая внимания на ее слова.

– Но то, что я сотворил с Каллистом, несколько спутало твои планы, – нахмурился он. – Скажи, Лилиана, он действительно должен был погибнуть?

– Я надеялась, что до этого не дойдет, – ответила чародейка, и Джейс с удивлением обнаружил, что верит ей, – но, поскольку заклинание не обратилось вспять само, я не видела иного выхода.

– Опять вынудили обстоятельства, да? – в сердцах сплюнул он. – Ладно, речь не об этом. Все остальное было сделано для того, чтобы у меня тоже не осталось иного выбора, кроме как вступить в схватку с Теззеретом, не так ли? В первый раз ты намекнула Палдору, что я живу в округе Луриас. Тогда-то он и послал за мной Гемретха и остальных. Так почему же ты не воспользовалась их услугами снова? Зачем было привлекать Семнера?

– Затем, что…

– Ах, ну да, конечно. Тебе было нужно, чтобы я снова стал собой, и ты не могла рисковать, ведь Консорциум мог послать того, кто и в самом деле убил бы меня еще до того, как это произойдет. Тебе было нужно, чтобы я попытался «спасти Джейса» и таким образом пришел в себя.

Лилиана печально кивнула.

– Когда Каллист был «тобой», он обладал многими из твоих способностей, но не всеми. К тому же у него все равно не было Искры. Так что это должен был быть именно ты – настоящий ты.

– В итоге Теззерет решил, что я ищу его, а я – что он ищет меня. И всякий раз, когда он терял мой след, ты любезно указывала ему в нужном направлении, так ведь? Всякий раз, когда я пытался избежать драки, ты отговаривала меня от этого. И всякий раз, когда он действительно мог меня прикончить, ты вступалась за меня, чтобы не дать ему завершить начатое.

– Это не единственная причина, – вздохнула Лилиана, – но да, так и было.

– И, – добавил Джейс, пораженный внезапной догадкой, – теперь, когда все твои старания пошли псу под хвост, ты хочешь свалить вину на меня, чтобы самой выйти сухой из воды. Так что же ты ему наплела, хотел бы я знать?

– Что духа, который его выследил, призвал ты, а не я. И что для меня безопаснее было последовать за тобой и попытаться сдать тебя ему, а не рисковать, сражаясь с тобой в одиночку, – виновато улыбнулась она. – Не самая безупречная ложь, но все же она выдержала проверку эликсиром правды…

– Интересно, почему? Наверное, по той же причине, по которой я не смог прочесть ни единой твоей мысли при нашей первой встрече. Не хочешь объяснить, как так вышло?

– Нет. Ты этого не поймешь.

– Я знаю, что сама ты на такое не способна. Ты сильный маг, но не телепат. Кто помог тебе?

– Нет.

Джейс зло взглянул на нее, но промолчал.

– И все-таки, если тебе удалось выйти из всего этого целой и невредимой, почему теперь ты собираешься помочь мне сбежать?

– Потому что я не хочу видеть те страдания, которые Теззерет собирается тебе причинить, – с этими словами она хлопнула ладонью по полу. – Верь мне, Джейс. Ты действительно мне небезразличен. Не буду врать, что это помешает мне сделать то, что я должна сделать, но это чистая правда.

– Допустим, я тебе верю, – сказал Джейс, и с ужасом понял, что ему действительно хочется верить. – В чем вторая причина?

– В том, что я уже зашла слишком далеко, чтобы сдаться, – Лилиана наклонилась вперед, и в глазах ее промелькнул азартный блеск. – Мы все еще можем победить!

Джейс покачал головой.

– Ты спятила.

– Нет! Подумай сам! Он не будет ожидать нового нападения – уж точно не от тебя!

– Проклятье, мне его не одолеть! – Джейс понял, что крепко вцепился в прутья клетки, но не мог точно сказать, в какой момент это произошло.

– Ты не один.

– Ты? А кто тогда возьмет на себя Бэлтрис и стражников?

– Я говорю не о себе. Нам помогут, Джейс.

– Да кто станет… Нет, ты же не всерьез?

– У тебя есть идея получше? Нам всего лишь нужно заманить Теззерета в Гриксиз.

– О, раз плюнуть.

– Ты ведь знаешь, как сильно он ненавидит тебя. Если он решит, что ты собираешься сбежать, то последует за тобой куда угодно. А когда он поймет, что ты направляешься в Гриксиз, он и подавно пойдет на все, чтобы тебя остановить. Он не хуже нас понимает, что против тебя и Боласа у него нет ни единого шанса.

Джейс лишь молча вытаращил глаза.

– Даже если все и впрямь так просто, с чего ты взяла, что Болас вообще станет в это вмешиваться?

– Он уже помог нам раньше. Возможно, нам придется заключить с ним сделку, но ведь оно того стоит, ты так не думаешь?

И тут Джейс готов был поклясться, что услышал щелчок, с которым последняя деталь головоломки встала на свое место.

Ну разумеется. Консорциум не был целью Лилианы, он не мог помочь ей избавиться от ее долгов; он был платой для того единственного, кому это было под силу.

Теперь он знал, что ему нужно делать.

– Если мы действительно собираемся провернуть все это, – начал рассуждать он, – сначала ты должна выяснить для меня несколько важных вещей.

Насколько Джейс мог судить, Лилиана вернулась к нему спустя несколько дней. За это время Бэлтрис провела с ним всего лишь один «сеанс»; видимо, у нее нашлись более важные дела.

– Времени у нас меньше, чем я надеялась, – сообщила ему Лилиана, когда дверь за ее спиной снова вернулась на место. – Сейчас жуткая парочка проводит какой-то эксперимент, но я не знаю, надолго ли это их займет.

Стараясь не обращать внимания на боль от свежих ожогов, Джейс заставил себя встать и поплелся к решетке.

– Я думал, мы ждем, пока они не покинут этот мир.

Лилиана покачала головой и опустила на пол возле клетки объемистый сверток.

– Мы не можем себе этого позволить, Джейс. Боюсь, они уже заканчивают приготовления.

Ему не было нужды уточнять, что она имеет в виду. При одной мысли о планах Теззерета его пробрал озноб.

– Тогда, полагаю, нам нужно поторопиться, – дрожащим голосом произнес он.

Несмотря на расшатанные нервы, Джейс не смог сдержать улыбку, когда Лилиана принялась разворачивать сверток, и он узнал свой видавший виды синий плащ. Чародейка подняла глаза и улыбнулась в ответ; на миг это почти заставило его забыть о том, что их теперь разделяют не только прутья решетки.

Лилиана быстро и в то же время аккуратно разложила набор странных приспособлений на полу рядом с клеткой, но не вплотную к ней.

– Стражники их не хватятся? – поинтересовался Джейс.

– У стражников сейчас есть проблемы поважнее, – коварно ухмыльнулась Лилиана.

Как по команде, дверь открылась, и в комнату ввалились четверо солдат Теззерета. Не нужно было присматриваться к ним, чтобы понять – все они были уже мертвы.

– Сферы Бесконечности, – пресекая дальнейшие расспросы, Лилиана подняла с пола два небольших темных шара. – Именно с их помощью Теззерет последовал за тобой, когда ты предпринял свое «тактическое отступление». Судя по всему, он начал работать над ними пару лет назад, после того, как вы едва унесли ноги от берсеркеров Боласа.

Джейс кивнул, вспомнив, как близки к гибели они оба были в тот день.

– Насколько я поняла, эти шары сделаны из эфириевой филиграни, но такой частой, что они почти монолитны. Они могут обеспечить мгновенный приток силы, которую иначе тебе бы пришлось собирать из окружающего мира, поэтому с ними тебе потребуется не больше пары секунд концентрации. Теззерету проще благодаря его эфириевой руке, но и у нас они должны сработать.

– Удобно.

Лилиана кивнула и отложила сферы в сторону. Честно говоря, у нее до сих пор не было уверенности, что Джейс доживет до того момента, когда сферы ему понадобятся. Она взяла другой трофей, причудливое приспособление из трубок и шлангов, и положила его рядом с клеткой.

– Что это? – удивился Джейс. – Иззетский кальян?

Лилиана прыснула со смеху.

– Похож. Но на самом деле здесь содержится достаточно маны, чтобы ты смог восстановить силы, если…, – она вздохнула. – Джейс, ты уверен, что это хорошая идея? Есть причина, по которой я обычно не призываю этих тварей. Их исключительно сложно контролировать.

– Я уверен, что идея паршивая, – не стал спорить Джейс. – Но если в этом арсенале нет чего-то вроде противоядия от отравы Теззерета под названием «сиди-смирно-и-не-рыпайся»…

Она покачала головой.

– Значит, это единственная идея, которая у меня есть, – заключил маг.

– Хорошо, – прошептала Лилиана. – Тогда давай уже поскорее покончим с этим.

Повинуясь ее безмолвному приказу, четверо зомби приблизились к клетке. Один из них волок тяжелую цепь, которую они подобрали где-то в комплексе. Поскольку нежить не могла просунуть сквозь решетку и пальца, не упав при этом замертво, Лилиана передала конец цепи Джейсу, а тот обмотал ее вокруг двух прутьев и вернул обратно. Зомби схватились за оба конца, отошли и начали закручивать цепь вокруг самой себя.

Джейс отступил назад, насколько позволяла клетка, и присел в углу, заранее прикрыв голову руками от обломков. Лилиана переходила от одного зомби к другому, бормоча себе под нос заклинание, которое побуждало их удвоить усилия.

Комнату наполнил пронзительный визг, и металлические опилки посыпались на землю из тех мест, где цепь терлась о прутья. Неутомимые и чудовищно сильные зомби продолжали крутить ее, как ни в чем не бывало.

– Ты уверена, что здесь нет сигнализации? – Джейс с трудом мог перекричать ужасный скрежет.

– Разве это важно? – отозвалась Лилиана.

Уже вряд ли, подумал маг. Ему оставалось только надеяться, что, поскольку Теззерет и Бэлтрис заняты в лаборатории, а все стражники уже мертвы, никто не услышит сигнализацию, даже если она сработает.

К первому оглушительному звуку добавился второй, и на этот раз опилки посыпались из гнезд, в которые были вставлены прутья, а сами прутья начали слегка подрагивать.

И вдруг все зомби разом повалились на спину – это лопнуло одно из звеньев цепи. Джейсу и Лилиане потребовалась всего пара мгновений, чтобы приладить подходящий по длине обрывок, и работа продолжилась.

Все закончилось буквально через несколько секунд. С финальным душераздирающим скрежетом два прута выгнулись навстречу друг другу и выскочили из своих гнезд. Джейс был свободен.

Почти.

Бледный, потный, – не от яда, поскольку он еще не покинул клетку, а от мысли о том, что должно произойти дальше, – Джейс заставил себя встать рядом с образовавшимся проемом, не заходя в него. Затем он осторожно опустился на корточки и высунул наружу левую руку.

Шаркая, зомби подошли к нему, насколько смогли, готовые в любой момент вытащить его из клетки.

– Давай, – выдохнул маг.

Лилиана запела. Ее песнопение было не настолько глубоким и низким, как то, которым она обычно призывала своих призрачных слуг, но почему-то пугало гораздо сильнее. Воздух вокруг нее затуманился, наполнившись легкой сияющей дымкой, а на ее спине и шее вновь проступили зловещие рунические символы. В помещении стало сыро и зябко.

В мгновение ока туман рассеялся, и на его месте возник высокий незнакомец. Темноволосый и гладко выбритый, он был одет в парадный камзол, жилет и лосины, которые в Равнике вышли из моды примерно столетие назад. Он обратил свой пристальный взор на Лилиану, и несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Джейс понял, что это был своего рода поединок характеров. В конце концов гость низко поклонился, хоть и скривил при этом рот в презрительной ухмылке.

Некромантка снова повернулась к Джейсу, и он прочитал в ее глазах невысказанное послание. У него была последняя возможность отказаться.

– Давай же, – повторил он, на этот раз тверже и увереннее.

Лилиана кивнула сначала Джейсу, потом – незнакомцу. Тот широко улыбнулся, демонстрируя полный рот острых зубов, которые удлинялись прямо на глазах.

Джейс вздрогнул, когда вампир припал губами к его руке и принялся жадно пить отравленную кровь.

***

– Джейс?

Он чувствовал, что парит, окутанный нежнейшей темнотой, сбежав от света с его болью и страхом. Он пребывал на зыбкой границе между явью и чем-то более великим, более глубоким, чем просто сон. Оно пело ему голосами тысячи сирен, и этому зову было куда проще поддаться, чем противиться.

– Проклятье, Джейс! Приди в себя!

Маг старался не слышать слов и не узнавать голос, который их произносил, но тот упорно пробивался сквозь уютный кокон тьмы, не давая ему покоя.

А ведь верно; он должен был что-то сделать.

Джейс открыл глаза, и одно это уже показалось ему величайшим достижением. Все его тело налилось свинцом, мысли тонули в сонной трясине, и даже сердце, казалось, стало биться медленнее. Он больше не ощущал прикосновения губ и зубов жуткого создания к своей руке, а когда он заставил себя взглянуть и убедиться, то увидел лишь мертвенно-бледный оттенок собственной кожи.

В этом не было ничего удивительного, учитывая, как много крови он потерял. По непонятной причине Джейсу вдруг захотелось истерически захохотать, но он сумел выдавить из себя лишь краткий смешок.

Лилиана сурово нахмурилась, но все равно не смогла скрыть облегчения от того, что Джейс не умер у нее на руках. Она ловко приставила к его лицу самую широкую трубку артефакта. Джейс кашлянул, когда странный пар окутал его, проникая в легкие. Он почувствовал, что внутри него нарастает сила, и только сейчас осознал, как ему ее не хватало.

Но это была сила духа, а не тела. Хотя мана наполняла его душу, оцепенение никак не желало покидать его члены. Он с трудом сумел повернуть голову, – и впервые заметил, что зомби все же вытащили его из клетки, пока он был без сознания, – но на большее оказался не способен.

– О да, это была просто потрясающая идея, – проворчала Лилиана. – Осталось подождать, пока Теззерет случайно не споткнется и не напорется на что-нибудь острое, и дело в шляпе!

– Я так рад… что у меня сейчас нет сил… изображать смех, – Джейс закрыл глаза.

– Ты уверен, что…

– Нет. Помолчи.

Лилиана покосилась на него – по крайней мере, он предположил это, хотя и не стал открывать глаза, чтобы проверить. Он позволил тишине и темноте вновь окутать себя, но не для того, чтобы провалиться в них, как он уже чуть было не сделал, а чтобы заглушить все внешние помехи, ноющую боль и звук собственного хриплого дыхания.

Осторожно, словно его разум мог расплескаться от неловкого движения, он мысленно перенесся в дом Эммары в Равнике. После этого он заставил себя вспомнить ощущения от ее волшебства, тепло, наполняющее тело от легких живительных прикосновений эльфийки, бескрайние равнины, окружающие Овицию, где он совсем недавно провел столько времени. В своем разуме он рассматривал их со всех сторон, исследуя ощущение, погружаясь в него, заставляя его стать реальным, даже более реальным, чем холодный пол, чем ожоги, превратившие его тело в живую карту страданий, чем слабость, которую вампир оставил в его венах вместо выпитой крови.

В тот единственный раз, когда Джейс делал нечто подобное, он едва ощутил легкое покалывание в ранах перед тем, как потерять концентрацию. Но сейчас ему нужно было в буквальном смысле оттащить себя от порога смерти; восстановить кровопотерю, которая по всем расчетам уже должна была его прикончить.

И тогда он вновь сразится с Теззеретом.

Джейс позволил себе отвлечься ровно настолько, чтобы задаться вопросом – сумеет ли он когда-нибудь вернуть себе душевное здоровье, ведь то, что они затевали, было полнейшим безумием. А затем он снова направил всю свою волю на выполнение задачи, которую он ни за что не должен был суметь выполнить, но при этом не имел права потерпеть неудачу.

Лаборатория представляла собой не отдельное помещение и даже не комплекс помещений, а многоуровневую сеть широких и узких труб, которая в разных местах по всей своей протяженности образовывала этажи и камеры, где могли работать люди. Клубы дыма и искры сырой маны во всем многообразии ярких цветов и зловонных запахов вились между колоннами и сферами, испускающими необычное радужное сияние. В помещении сильно пахло озоном, и, входя в одну из многочисленных дверей или карабкаясь с этажа на этаж, следовало соблюдать крайнюю осторожность, иначе можно было заработать смертельный разряд.

Разумеется, сам Теззерет просто-напросто велел различным выступам и платформам поднимать и перемещать его в нужную точку лаборатории. Сейчас он стоял посреди одной из пустых «мастерских» и вертел в руках свое творение, придирчиво рассматривая его в поисках изъянов. Бэлтрис терпеливо ожидала рядом.

– Вот, будь так добра, – Теззерет указал на грубо сваренный шов. Бэлтрис кивнула и на мгновение сосредоточенно наморщила лоб. Посыпались искры, и края шва соединились намертво.

– Достаточно. Полагаю, теперь мы можем с полным правом считать его готовым.

Услышав это заявление, Бэлтрис нахмурилась.

– Неужели? – она осторожно дотронулась до множества тонких игольчатых выступов, а затем – до стеклянного резервуара, наполненного вязкой зеленоватой жидкостью. – Что-то оно не выглядит особо прочным, босс.

– Брать его в битву я бы не рискнул, – согласился Теззерет, – но пока я не создам более компактную версию, будем довольствоваться этим. Разумеется, нам понадобится мозг для пробного испытания, но, если исключить непредвиденные накладки, полагаю, Белерену уже пора готовиться к переезду в более тесные апартаменты.

Бэлтрис гоготнула, но внезапно ее смех превратился в крик боли. Колба в ее руках лопнула, брызнув осколками стекла и едким содержимым прямо ей в лицо. Пока она пыталась вытереть глаза рукавом, пораженный Теззерет смотрел на обломки своего творения, выпучив глаза.

Но его глаза выпучились еще сильнее, а челюсть отвисла чуть ли не до пола, когда он увидел, как мана-клинок покинул ножны на поясе Бэлтрис. Виной тому был крохотный, не больше крысы, дрейк – схватив оружие, он стрелой ринулся вверх, к переплетению труб. Не отрывая взгляда, Теззерет следил за полетом существа до тех пор, пока оно аккуратно не уронило клинок прямо в руки человеку, который попросту не мог оказаться здесь!

– Кажется, это мое, – крикнул сверху Джейс.

Одетый в кожаную форму и сапоги, снятые с одного из стражников, а также в свой любимый потрепанный синий плащ, он нависал над Теззеретом и Бэлтрис, словно мстительный призрак – и на долгий миг изобретателю показалось, что так оно и есть. Он не мог выбраться из той клетки живым! Это невозможно!

Но нет. Он заметил следы от ожогов на шее Белерена, на его руке, протянутой за клинком; заметил, как телепат морщится от боли при каждом движении.

Неверие Теззерета сгорело в пламени обжигающей, вулканической ярости. Изобретатель затрясся всем телом, чувствуя, что не может даже вздохнуть.

И тут маленький ублюдок издевательски помахал ему рукой и извлек из рукава треклятую Сферу Бесконечности. Она мигнула раз, другой, подстраиваясь под сердцебиение своего нынешнего хозяина, а потом Белерен просто исчез, оставив на память о себе лишь тонкую струйку парообразной маны.

Теззерет взревел от ярости, словно обезумевший зверь. Он оттолкнул Бэлтрис в сторону, впечатав ее в ближайшую стену, и бросился в другой конец комнаты за своим поясом с карманами, который снял во время работы над новым артефактом.

– Как будешь готова – сразу за мной! – прорычал он своей приспешнице, вытащив из кармана вторую сферу и едва не раздавив ее своей искусственной рукой.

Когда он исчез, Бэлтрис с трудом поднялась на ноги, все еще вытирая с лица остатки гадкой слизи и ругаясь, на чем свет стоит. Путь до арсенала за одной из последних оставшихся сфер занял бы у нее больше времени, чем переход своими силами; оставалось надеяться, что она сумеет отыскать след Теззерета, когда войдет в Слепую Вечность.

Но как только она сосредоточилась, нечто черное возникло из стены и прошло сквозь ее тело. От его прикосновения увядала плоть и обугливалась сама душа. Упав на одно колено, Бэлтрис издала истошный вопль, от которого, как ей казалось, у нее вот-вот должна была пойти горлом кровь.

– И куда же это ты собралась? – раздался голос Лилианы. Она стояла там же, где до этого Джейс.

Бэлтрис заставила себя поднять голову. Языки пламени вырывались из ее глаз и сквозь пальцы сжатых кулаков.

– Предательница!

– Ты даже не представляешь себе, насколько ты права, – прошептала некромантка.

Бэлтрис ринулась вверх на огненных крыльях и потоках пламени. Лилиана, подхваченная руками тысяч фантомов, взмыла ей навстречу в облаке темнейшей магии.

***

Теззерет возник в Слепой Вечности. Цвета и вероятности струились вокруг его ног, сливаясь в текучие сновидения. Он опустился на одно колено посреди нереальной, сияющей от скрытой в ней силы субстанции в поисках следов своей добычи. Даже учитывая то, что время в этой пустоте то застывало на месте, то неслось вперед, Белерен не мог уйти далеко; след его Искры должен быть до сих пор виден, нужно только найти его.

А вот и он – дорожка из эфира, медленно тающая в пустоте, мерцающая лента жидкого огня.

Теззерет удивленно моргнул. Вопреки его ожиданиям, след вел не в безбрежность Слепой Вечности, а изгибался и поворачивал назад, совсем как если бы…

С криком, не слышным за ревом вечных ветров, Джейс Белерен бросился на Теззерета сзади, озаренный волшебным сиянием. Пелена света, отмечавшая границу мира, осталась далеко позади. Воля Джейса уносила их сквозь бескрайние невозможности, где даже направление и сила тяготения зависели лишь от желания. Они осыпали друг друга ударами, сопровождавшимися вспышками несфокусированной магии, которая в границах обычного мира могла бы принять форму заклинаний, но здесь оставалась лишь первобытной энергией, опаляющей тело, разум и душу. Они избивали друг друга так, как могут только злейшие враги. Исходящая от них злоба превращала окружающие потоки вероятности в острейшие клинки и ядовитые шипы, а они все лупили друг друга кулаками, локтями и коленями, как двое драчунов на площадке.

Там, где кровь и колдовская сущность вытекали из их ран, возникали невероятные формы жизни, существа, которых не было и не могло быть ни в одном нормальном мире, и тут же умирали, разорванные на части ветрами Слепой Вечности.

И вот, спустя время, которое не было временем, они остановились.

Вспыхнуло разноцветное сияние, и противники прорвались сквозь внешние границы другого мира, возникнув высоко в воздухе над тесно сомкнутыми кронами деревьев. Все еще размахивая кулаками и швыряясь теми слабыми заклинаниями, на которые им хватало концентрации, противники полетели к земле, продираясь сквозь десятки футов поросших мхом ветвей. Наконец они рухнули в мелкое болото и от столкновения разлетелись в разные стороны.

Оба с трудом встали, пытаясь отдышаться, отплевываясь от стоячей воды и стряхивая ее с себя. Джейс был с ног до головы покрыт царапинами и порезами, а его украденная одежда превратилась в лохмотья; прочное кожаное одеяние Теззерета защитило его чуть лучше, но большая часть его шевелюры сгорела, а кожа на левой руке покрылась волдырями от прикосновений магии телепата.

Джейс лихорадочно осматривался, пытаясь понять, где они очутились. Чуть дальше от нужного места, чем предполагалось, но – как он надеялся – не слишком далеко. Он сосредоточенно сузил глаза, и Теззерет выставил перед собой скрещенные руки, готовый отразить возможную атаку – но ее не последовало, а слабое свечение в глазах мага угасло, едва успев вспыхнуть.

Изобретатель усмехнулся, видя явную слабость врага. Обоим сильно досталось во время жесткого полета сквозь пустоту, и первый удар был за Джейсом, но даже слепец увидел бы сейчас, что Теззерет все еще куда сильнее своего противника. Джейс до сих пор был бледен, с черными синяками вокруг запавших глаз и красными пятнами ожогов на коже. Вся та мана, которую он сберег при бегстве из клетки, была потрачена во время нападения на Теззерета. Очевидно, что он держался из последних сил, а магия и вовсе покинула его.

– Как тебе это удалось, Белерен? – спросил Теззерет с нескрываемым любопытством. – Ты не должен был суметь и пальцем меня тронуть в Слепой Вечности.

Тяжело дыша, Джейс показал ему Сферу Бесконечности, которая превратилась в закопченный комок шлака.

– Я знал, что ты возьмешь эту штуковину, когда пойдешь за мной, ублюдок. Я настроился на нее, как только покинул мир – а значит, и на тебя.

Теззерета широко улыбнулся, став похожим на оскалившегося волка. Он покачал головой в притворном сожалении.

– Блестяще, Белерен, просто блестяще. Мне даже жаль, что ты вынудил меня…

Он так и не успел договорить, к чему же его вынудил Джейс, потому что в этот момент юный маг ударил изобретателя прямо в лицо – не заклинанием, не припрятанным оружием, а большим комком грязи, которую он зачерпнул со дна болота.

Рыча и отплевываясь сквозь зубы в попытках утереть тину с лица, Теззерет покачнулся. Он почувствовал приближающуюся атаку, услышал плеск шагов Джейса, и успел прочистить глаза буквально в последний момент, чтобы отразить смертельный удар. Эфирий заскрежетал об эфирий, механическая ладонь встретилась с остро отточенным мана-клинком. Под визг металла и яркие вспышки искр, градом сыпавшихся на землю, противники замерли лицом к лицу, не сводя друг с друга полных ненависти взглядов.

***

Одна из стен лаборатории исчезла, расплавившись до жидкого состояния от волны жара, намного более сильного, чем она могла выдержать. По краям зияющей дыры, как кости из открытой раны, торчали обломки арматуры и трубок, а все помещение наполнил едкий дым.

По ту сторону дыры, на решетчатом полу, который стонал и прогибался под их весом, огромный змей из живого пламени пытался задушить чернокрылого ангела, обвив противницу своими кольцами и обжигая ее при любом касании. Хотя ангел не мог взлететь, он яростно сопротивлялся, снова и снова вонзая зазубренные концы трезубца в змеиную шкуру. За каждым уколом следовал выброс пламени, которое еще сильнее опаляло его. У основания бьющегося змеиного хвоста метались три фантома, пытаясь погрузить свои смертоносные когти в пламя, которое обжигало даже их черные и мертвые души.

В центре зала, на ступенях широкой лестницы, ведущей на верхние уровни, скорчилась Лилиана, пристально вглядываясь в клубы дыма над головой. Лицо чародейки было покрыто сажей и пеплом, жилет, который она обычно носила поверх платья, обуглился, и она крепко прижимала к груди обожженную правую руку. Вокруг нее струилась и потрескивала темная энергия – жалкие остатки того, что некогда было непробиваемой защитной аурой некромантии. Сверху вниз на нее с довольной ухмылкой смотрела Бэлтрис, прикрытая плотным щитом из прозрачного застывшего пламени.

Лилиана была уверена, что силой она превосходит Бэлтрис, но пока что сражение складывалось не в ее пользу. Хотя Бэлтрис не могла сравниться с Теззеретом в способности управлять и повелевать машинами, составляющими огромный артефакт-цитадель, она все же неплохо изучила их. По ее желанию трубы перегревались, выбрасывая струи горячего пара или залпы металлических осколков, сдирающие кожу с противницы. Хуже того, ей было известно, по каким трубам течет насыщенный маной пар, который Теззерет использовал для восполнения собственных сил, и как можно воспользоваться ими с помощью простейшего заклинания. Лилиана, которая едва могла почерпнуть окружающую энергию прямо сквозь стены, слабела на глазах, в то время как ее противница, несмотря на раны, нанесенные мертвыми и немертвыми сущностями, оставалась все так же сильна.

Но Лилиана не собиралась сдаваться. Продолжая сквозь дым наблюдать за тем, как огненный щит Бэлтрис трещит и расступается, готовый выпустить в ее сторону очередное огненное копье, она шептала имена, складывая пальцы в замысловатые фигуры. Мыслями она обратилась к тому, что ей довелось увидеть в этом механическом кошмаре, который Бэлтрис и Теззерет называли своим домом.

С финальным выкриком и вспышкой невообразимо темной магии Лилиана ударила рукой по искореженному краю дыры в металлической стене, распоров себе кожу и пролив на ступени фонтан крови. Через эту кровь, растекающуюся по блестящему металлу, она призвала духов всех мужчин и женщин, которые питали своей силой цитадель Консорциума, и выпустила их на врага.

***

Каллист мог бы им гордиться.

Тратя всю оставшуюся магию на то, чтобы не рухнуть от усталости, держа мана-клинок пускай не мастерски, но вполне уверенно, Джейс обрушил на изобретателя серию молниеносных ударов. Теззерет отступал перед ним, отчаянно парируя удары металлической рукой и не имея даже доли секунды на то, чтобы применить заклинание или достать более эффективное оружие.

Лезвие мелькало вокруг него, как разъяренная гадюка из зачарованного эфирия. Удар наотмашь по лицу, укол в грудь, шаг вперед, чтобы не дать Теззерету отступить; вновь режущий удар, ложный выпад левым кулаком, пинок в живот, еще шаг; уклонение и резкий разворот, удар в висок слева, удар под ребра, шаг. В эти мгновения Джейс применил все, чему Каллист успел научить его, все, что он запомнил с тех пор, когда сам был Каллистом, и позволил ярости вместе с виной за гибель друга направлять свою руку. В эти мгновения он был не магом, а вихрем смертоносных лезвий и сокрушительных ударов. Джейс продолжал теснить Теззерета до тех пор, пока деревья не расступились, и они не оказались посреди трясины.

Однако долго поддерживать столь изматывающий темп он не мог, и оба противника это понимали. Пот ручьями стекал по его лицу и уже насквозь пропитал рубашку, дыхание перешло в надсадный хрип. Теззерет начал отбивать его удары более изящно и уверено, отступать – более расчетливо. Изобретатель осознал, что ему всего-то и нужно, что подольше продержать Белерена на безопасном расстоянии, пока тот не выдохнется сам, и тогда маленький гаденыш полностью окажется в его власти.

И действительно, спустя всего пару мгновений Джейс допустил роковую оплошность. Он взмахнул рукой слишком сильно, и удар занял всего лишь чуть-чуть больше времени, чем было нужно. С первобытным ревом Теззерет толкнул мага в грудь металлической ладонью. От удара, усиленного волшебством и механизмами, скрытыми в руке, хрустнула пара ребер, и Джейс, оторвавшись от земли, полетел навзничь, тяжело плюхнувшись в трясину. Мана-клинок выпал из онемевших пальцев, и теперь, даже если бы Джейс сумел собраться с силами и встать, ему пришлось бы ползать на коленях, чтобы достать его.

– До чего же жалкое зрелище, Белерен, – Теззерет не спеша приближался к нему, наслаждаясь моментом.

– А мне показалось…, я был… на высоте, – надрывно кашляя, просипел маг.

– О, вынужден признать, меня удивило твое умение обращаться с ножом, – Теззерет присел рядом с Джейсом, заглянул ему в глаза и поднял правую руку, демонстрируя царапины и вмятины на металле. – На починку потребуется уйма времени. Но скажи, к чему все это было? Уже в тот момент, когда ты даже не сумел провести свою ментальную атаку, тебе бы следовало понять, что все кончено. Что ты лишь оттягиваешь неизбежное.

А Джейс – Джейс в ответ улыбнулся сквозь гримасу боли, и в его глазах мелькнул задорный огонек.

– Тогда я и не собирался атаковать тебя, Теззерет. Это были переговоры.

Он поднял из воды дрожащую руку и указал пальцем куда-то за спину Теззерету. Почувствовав, как по спине у него пополз предательский холодок, изобретатель машинально обернулся.

Едва заметные в тени кипарисовой чащи, древесные хижины крысолюдей-нэдзуми возвышались над болотом, словно цепкие скрюченные пальцы.

– Они совершенно не рады тебе, Теззерет, – язвительно произнес Джейс.

Изобретатель закричал и рывком вскочил на ноги. В нерешительности он напрягся всем телом, не зная, как ему поступить – прикончить врага, пока у него есть возможность, или бежать со всех ног, пока еще не стало слишком поздно.

Он не успел сделать ни того, ни другого.

Из воды у его ног вырвались почерневшие корни и гнилые мертвые лозы. Они тянулись от болотных деревьев сквозь осклизлую почву, чтобы крепко обвить ноги Теззерета. Схватив его, они сдавили с такой силой, что кожа изобретателя онемела от замедлившегося тока крови. Проплывающие над головой облака поливали его ядовитым дождем, а ползучая плесень разбрасывала вокруг отравленные споры, окутывая Теззерета токсичными испарениями, которые обжигали кожу и раздирали легкие. Любые попытки произнести заклинание были обречены на неудачу, поскольку в приступах мучительного кашля, сотрясающего все тело, изо рта у него вылетали лишь кровавые ошметки.

Стараясь не обращать внимания на сломанные ребра, Джейс вскочил на ноги и принялся шарить вокруг в поисках потерянного оружия. Изобретатель следил за ним, полным ненависти взглядом, все еще пытаясь вырваться из своих пропитанных кровью пут. На пару долгих мгновений заглянув ему в глаза, Джейс с размаху вонзил острие мана-клинка в руку Теззерета, рассекая кожу и сухожилия, разрубая кости. Теззерет кричал, пока Джейс ворочал клинком в разные стороны, налегая на него всем телом, как на отмычку. Раздался громкий хруст, за ним последовала ослепительная магическая вспышка, и эфириевая рука Теззерета упала на землю. Осколок окровавленной кости отвратительно торчал из металла. Морщась от боли, Джейс наклонился и подобрал свой трофей, оставив Теззерета нечленораздельно вопить и биться в оковах.

Из леса показался шаман Нэдзуми-Кацуро. С момента их последней с Джейсом встречи он сгорбился еще сильнее, и ритуальных шрамов на его шкуре прибавилось. Позади него широким полукругом шли четверо младших заклинателей духов и с десяток нэдзуми-воинов. В руках у них сверкали обнаженные клинки, а их глаза-бусины зловеще поблескивали в свете полуденного солнца. Ветви изгибались, освобождая им путь, а грибы почтительно склонялись перед ними. Взмахнув рукой, шаман произнес несколько слов голосом, похожим на шелест сухих листьев на ветру, и тут же полдюжины ветвей, невероятно вытянувшись, устремились к Теззерету со всех сторон, пронзив его руку и плечи. Изобретатель мог лишь беспомощно кричать.

– Приветствую тебя, Железнорукий Император Безграничного Консорциума, – прошипел крысочеловек, подойдя ближе. Лишь заклинание перевода, которое Джейс сотворил еще в тот раз, когда установил мысленный контакт с шаманом, помогло ему разобрать его слова. – Я долго ждал возможности встретиться с тобой лично.

Возможно, Теззерет и не понимал смысл его слов, но интонацию он распознал безошибочно.

– Чтоб тебе сдохнуть, грязная крыса!

Чудовищным усилием изобретатель высвободил из-под обвивших его тело корней оставшуюся руку, при этом ободрав с нее кожу, и швырнул на землю горсть металлических опилок. В тот же миг они превратились в огромного голема со стальной кожей и железными шестернями – и так же стремительно из густой чащи появился элементаль из болотной жижи и кипарисовых стволов, наподобие того, который давным-давно сожрал огненного воина Бэлтрис. Он яростно обрушился на творение Теззерета и разломал его, как дешевую игрушку, не дав ступить и шагу.

Продолжая следить за мучениями Теззерета, Джейс проковылял к шаману, держась за ребра.

– Спасибо, – прохрипел он.

Нэдзуми обнажил грязные кривые резцы.

– Мы делаем это не для тебя, чтец мыслей, – произнес он, с отвращением глядя на искусственную руку, которую держал маг. – Ты привел к нам нашего настоящего врага, и за это мы прощаем тебе то, что ты сотворил с нами. Но мы ничего не забыли. Это правосудие вершится во имя нэдзуми-кацуро, а не во имя тебя.

– Что ж, меня это вполне устраивает, – пожал плечами Джейс.

– Тогда ступай, чтец мыслей. Мы не задержим тебя. Но если ты еще раз потревожишь нас…

– Да, да, я понял. Боюсь, тебе придется встать в очередь, шаман.

Джейс склонил голову, глядя на то, как деревянные колья оторвали Теззерета от земли. Зацепившись за его кости, они потащили изобретателя навстречу той судьбе, которую для него уготовили нэдзуми.

– Белерен – кричал Теззерет сквозь мучительную боль, роняя на землю клочья кровавой пены. – Клянусь, я выживу! Я разыщу тебя, и тогда…

– Ты ничего мне не сделаешь, – Джейс впустил в себя ману, оставшуюся в эфириевой руке, и погрузился в сознание Теззерета. Вымотанный, израненный до полусмерти, лишенный магии, заключенной в его искусственной конечности, изобретатель мог стать уязвимым для…

Да!

На несколько долгих секунд Джейс очутился в неистовом яростном аду разума Теззерета. Морщась от атакующих его образов, уклоняясь от ощущений, которые он никогда не желал бы испытать, Джейс продолжал просеивать мысли изобретателя. И вот, наконец, он обнаружил то знание, которое было ему нужно. Знание, которое могло позволить ему управлять Безграничным Консорциумом столь же умело, как это делал Теззерет. Имена, названия мест, артефакты, и прочее, и прочее…

И Джейс… Джейс со вздохом отпустил их, оставив эти знания угасать вместе с человеком, который ими обладал. Злорадно ухмыляясь от каждого мысленного вскрика, позволив Теззерету полностью осознать, что он делает, Джейс сокрушил разум изобретателя.

Джейс почувствовал, как с души у него свалился огромный камень, – не единственная его ноша, и даже не самая тяжелая, но все равно он испытал явное облегчение. Он глубоко вздохнул, вызвав недоумевающий взгляд шамана.

Джейс не придал этому значения. Он развернулся и направился в чащу леса, оставив пускающего слюни и бормочущего что-то невнятное изобретателя в компании крысолюдей.

Лилиана стояла на вершине лестницы в месте, которое можно было назвать сердцем цитадели Теззерета. Несколько призраков, переживших схватку, кружили вокруг ее талии, готовые выпить жизнь из каждого, кто приблизится к их хозяйке. Всюду были разбросаны стрелы, как две капли воды похожие на ту единственную, что сейчас торчала из кровавой раны на бедре Лилианы. Рядом с ними по полу распласталось с десяток мертвых стражников Консорциума – все, что осталось от первой волны нападавших, которая обрушилась на нее после того, как поверженная Бэлтрис упала к ее ногам.

Никто уже не мог ей помешать. Она заперла дверь во внутренние покои – дверь из монолитной стали, которая сможет удерживать их в течение многих дней. Теперь все, что ей оставалось, – это ждать.

Она выдернула стрелу и зашипела от боли, когда та покинула ее плоть. Потратив пару мгновений на то, чтобы кое-как перевязать рану, она, прихрамывая, побрела по залу, разглядывая свои – вернее, их с Джейсом – новые владения.

Вытирая со лба пот вперемешку с сажей, она по очереди осмотрела сверкающее металлическое кольцо, сияющие самоцветы и наполненные эфиром трубки, выключатели и руны, и, конечно же, массивный трон, находящийся в центре зала. Отсюда лидер Консорциума мог управлять своей империей миров.

Если, конечно, он знал, что это за миры. Если он знал, кто именно ему служит, как отвечать на вызовы своих лейтенантов, и как конструировать те приборы, которые им выдавал Теззерет.

Но ничего страшного – они все узнают. План сработает; обязан сработать. В любой момент Джейс мог вернуться с теми сведениями, которые были им нужны – и которые она, вдобавок ко всему, уже задолжала Николу Боласу. Она надеялась, что тот войдет в ее положение, и вдвоем с Джейсом они смогут управлять Консорциумом от имени дракона.

А если нет? Что ж, Лилиане был небезразличен Джейс Белерен, но ей уже приходилось поступать не лучшим образом с теми, кого она любила. Как обычно, она сделает то, что должна будет сделать.

Ну а пока что ей оставалось только ждать.

Абсолютно невидимый под покровом иллюзии, Джейс притаился в коридоре позади стражников, которые толпились у дверей во внутренние покои и ломали голову над тем, что им делать дальше, как достать засевшую внутри некромантку – и хотят ли они вообще этим заниматься.

Выходит, Лилиана была жива. Джейс не смог сдержать вздох облегчения. Она была жива, и она ждала его.

Ей придется ждать очень, очень долго.

Развернувшись, маг зашагал вниз по лестнице, осторожно пробираясь мимо случайных стражников. Он направлялся на нижние уровни, где надеялся хотя бы пару мгновений побыть наедине с собой. Он не знал, сможет ли Лилиана когда-нибудь простить его за это, как не знал, сможет ли он сам простить ее. В конечном счете, это не имело значения.

Консорциума больше не существовало. Он не достанется ни Лилиане, ни Боласу, ни, если уж на то пошло, самому Джейсу. Конечно, отдельные ячейки могут сохраниться и даже процветать, но без Теззерета, без тех знаний, которым Джейс позволил погибнуть вместе с разумом изобретателя, Консорциум был все равно что мертв.

И это было правильно. Он больше не собирался жить в страхе, а все, что мог дать ему Консорциум, – это страх. Страх, что Лилиане был нужен не он сам, а лишь доступ к могуществу организации. Страх перед тем, что Никол Болас сделает с ним, откажись он склониться перед драконом, и перед тем, что дракон заставит делать его, согласись он служить.

Но больше всего Джейс боялся себя. С того самого момента, как он добровольно пошел на отвратительную службу к изобретателю, его душа день за днем медленно умирала. Он уже позволил Консорциуму превратить себя в кого-то, кого он не знал, но, во имя всех сил Мультивселенной, он не даст сделать из себя второго Теззерета.

Теперь ему оставалось лишь уйти, оставив все это медленно рассыпаться в прах. И пускай он не знал, что делать дальше со своей жизнью, пускай он вновь метался столь же бесцельно, как в тот день, когда огонь Бэлтрис падал с неба на уличное кафе, – но, по крайней мере, его жизнь снова принадлежала только ему.

Когда Джейс вошел на тот самый склад у основания башни, где он ненадолго надевал на себя личину Бэлтрис, он уже знал, с чего ему начать. Среди всех вопросов без ответа он внезапно понял, что ему нужно сделать дальше. Потому что он знал, что не важно, смогут ли они простить друг друга или нет, но им с Лилианой суждено встретиться вновь; он знал это так же точно, как и то, что завтра тысяча светил взойдет над тысячью миров.

И когда это случится, у него будет решение. Джейс поклялся себе, что избавит Лилиану от ее контракта, сколько бы времени это ни заняло, сколько бы миров ему не потребовалось для этого обойти. Он узнает, кто скрывается за ее страхом, отчаянием и ложью.

А потом, если у него получится полюбить ту, кого он увидит, – кто знает, может, они смогут все начать сначала.

Джейс Белерен шагнул прочь из башни Теззерета и растворился в бескрайних просторах Слепой Вечности.

Теперь, когда ей стало известно, где находится его логово, они провели свою последнюю встречу глубоко в пещерах Гриксиза, а не среди серых пустошей той мертвой и безымянной планеты. В этом месте, отделенном от зала предсказаний шабаша множеством длинных коридоров, пронзительные вопли мучеников были почти не слышны. Почти.

Стены этой огромной круглой пещеры были наполовину покрыты бледными картинами, не столько высеченными, сколько непонятным образом выжженными в камне. Некоторые изображали драконов, другие – представителей всевозможных человекоподобных рас, а иногда среди них попадались существа, которых вот уже многие тысячелетия никто не встречал ни в одном цивилизованном уголке Мультивселенной.

Они молча таращились со стен выпученными в страхе глазами, раскрыв рты в беззвучном крике. Кем они были, мог поведать лишь сам Вечный Змей.

В центре пещеры возвышалась гигантская колонна, снизу доверху обложенная бархатными подушками. Обвившись вокруг нее, так, что большая часть его массивного тела находилась над землей, Никол Болас немигающим взором, в котором читалась скука, смотрел на маленького разъяренного человека, стоявшего перед ним.

– …обсуждать, – закончил дракон. Его внимание уже переключилось на другие вопросы.

– То есть как это «нечего обсуждать»? – Лилиана кипела от негодования. – Речь идет о моей магии и, возможно, моей душе!

По подушкам пробежала легкая волна, когда Болас равнодушно пожал плечами.

– Но ведь ты сама заключила с ними договор, Лилиана.

– А ты заключил договор со мной, Болас!

– Именно. Очень простой и не допускающий превратных толкований. А ты не сумела выполнить его условия.

– Но Теззерет и его Консорциум больше не стоят у тебя на пути!

– Верно, – сместившись вдоль колонны, Болас принялся рассматривать изображения на стенах, словно искал среди них определенное лицо. – Но твоей задачей, некромантка, было вернуть мне Консорциум, пока я сосредоточен на других делах. План, если мне не изменяет память, заключался в том, чтобы поставить во главе кого-нибудь, на кого ты могла бы влиять так, как это нужно мне, или же тебе самой занять место лидера. Возможно, в мои старые годы у меня ужасно испортилось зрение, но результат всех твоих усилий и близко не похож на то, что ты мне обещала.

– Откуда мне было знать, что Джейс…

Голова дракона метнулась из-за колонны, и его язык замер всего в нескольких дюймах от тела Лилианы. Та застыла, парализованная его бездонным взглядом.

– Ты действительно думаешь, что оправдания помогут тебе?

– О великий и всемогущий Болас, – заговорила Лилиана, стараясь унять дрожь в голосе, – Я пришла к тебе, поскольку я не знаю никого другого, кто был бы способен разорвать этот контракт, кто обладал бы могуществом, чтобы покорить своей воле демонов. Если бы только ты…

– Если я и впрямь единственный, кто может тебе помочь, – прервал ее Болас, – тогда, полагаю, ты успела придумать иной способ стать полезной для меня. Предложи мне что-то, что будет стоить моих хлопот, – и не ошибись, ведь справиться с четверкой демонов будет весьма хлопотно даже для «великого и всемогущего» меня, – и тогда я, пожалуй, заключу с тобой новую сделку.

– Или же, – добавил он задумчивым тоном, – ты могла бы пойти ко мне в услужение. Столь сильная мироходка и некромантка может принести мне пользу, а я, разумеется, всегда защищаю свои вложения…

Лицо Лилианы побагровело, а ее глаза заволокла кромешная тьма.

– Ты хочешь, чтобы я променяла одного хозяина на другого?

– Да, почему бы и нет?

– Да провались ты в ад, дракон!

– Меня вполне устраивает Гриксиз. Если придумаешь лучшее предложение, дай мне знать. Тебе здесь всегда рады, моя дорогая Весс.

Лилиана смотрела на него, двигая губами, словно пыталась возразить, но не находила достойного аргумента. Болас подумал, что он, по крайней мере, должен отдать чародейке должное. Во времена своей молодости, окажись он на ее месте, он вполне мог бы напасть, даже зная, что не сумеет победить. Но, осознав, что сказать ей больше нечего, Лилиана развернулась и зашагала прочь из пещеры. И пускай ее плечи поникли и даже дрожали, она старалась идти с гордо поднятой головой – по крайней мере, до тех пор, пока не вышла за пределы поля зрения дракона.

Болас лизнул каменные лица, как будто пробуя на вкус тех, кого они изображали, а затем покинул колонну и пополз по узким туннелям, пока не достиг своего рабочего кабинета. Как и в большинстве его личных покоев, здесь не было двери; Болас прошептал несколько колдовских слогов, что было вовсе не сложно для такого, как он, и сама стена расступилась перед ним.

Сквозь узкие зазоры между стеллажами с алхимическими приборами и полусобранными приспособлениями, в которые его громадное тело ни за что не должно было суметь протиснуться, дракон пробрался к мраморному столу в центре пещеры. На гигантской каменной плите, крохотный по сравнению со столом и всей комнатой, лежал объект его нынешнего интереса.

Усилия Лилианы не позволили ему вернуть Безграничный Консорциум. Но вместо этого ему выпал шанс, о котором даже он не мог помыслить. Он был вынужден действовать быстро, пока нэдзуми не испортили его окончательно и бесповоротно. Пришлось приложить немало усилий, чтобы добыть его, и теперь ему предстояло еще больше кропотливого труда, чтобы восстановить все функции, как снаружи, так и внутри. Но, если все починить, – и кое-что улучшить, – он может оказаться даже более полезным инструментом, чем целый Консорциум.

Никол Болас низко склонился над изувеченным и безмозглым Теззеретом.

– Итак, мой маленький изобретатель… что же мы с тобой сделаем?

Табард – короткая накидка с короткими рукавами или вовсе без рукавов, открытая с боков.

Скрамасакс (сакс) – короткий меч древних германцев.