— Ты не моя мама! — выкрикнул светловолосый мальчишка и забился в угол между сиденьем и стенкой кареты.

— Даже спорить не буду, — я безразлично ответила ребенку, который явно был не в себе, и снова взглянула в окно. На улице валил снег большими хлопьями, и мне казалось, что вот-вот начнется метель.

«Я еду в потрепанной карете на край земли… А почему не лечу на сверхмощном космическом корабле к светлому будущему? Дожили».

Мои мысли о погоде и несправедливости мироустройства прервал крик неугомонного паренька. Дурачок бил себя по голове кулаками и рычал на невидимых демонов. Он пытался их прогнать, но назойливые галлюцинации не отпускали ребенка. Не придумав ничего умнее, малец прыгнул с сиденья вниз головой и с грохотом ударился о твердый пол. Настала тишина. Я слышала, как с облегчением выдохнул кучер. Видимо, подумал, что я пришибла неадекватного сынишку чем-то тяжелым. Только мужик не знал, что мне все равно. Звуки меня не особо раздражали, да и на мальца мне было откровенно плевать. Как и на все в этом мире. И нет, это не апатия. Это мое нормальное состояние. Из своей прошлой жизни последнее, что я помню, так это хлопок и секундную боль в голове. Значит, меня все-таки убили. И это в современном обществе, где закон и порядок на первом месте. Где граждане выдрессированы карательными методами судебной системы. Что могу сказать? Безобразие и разгильдяйство.

Не знаю, сколько прошло времени, но ребенок, который пытался покончить жизнь самоубийством, тихо застонал, а затем перевернулся на спину. Я медленно перевела взгляд и начала прислушиваться к своим эмоциям.

«Штиль».

Любой нормальный человек кинулся бы к мальчишке на помощь, но не я. Ничто не будоражило мою нервную систему. Ни кровь на разбитой голове, ни бледный вид маленького эквилибриста. Ничего.

— Цирк не для тебя, мой птенчик, — пробурчала себе под нос и тяжело вздохнула. Правы были те, кто говорил, что такие, как я, никогда не попадут в рай. У рожденных из пробирки нет души. Хотя доказательств, что она вообще существует, никто не предоставил даже в двадцать втором веке.

«Эх! А ведь через месяц у меня был запланирован отпуск».

Сквозная дырка в башке и разбрызганные мозги были непреодолимыми препятствиями между мной и жарким курортом. После смерти я не отправилась к золотым вратам на небе и даже в ад не попала. Никому я не нужна. Ни ангелам, ни демонам. Было ли мне обидно? Как вы уже догадались, мне все равно. Вместо того чтобы погрузиться в вечный мрак, я бессовестно заняла чужое тело. Бывшая хозяйка испустила дух, а мне, по всей видимости, предоставили второй шанс. В наследство от бывшей хозяйки мне досталось не только ее тело, но и куча проблем. Сын с явными признаками прогрессирующей шизофрении и воспоминания некой Алиры. Наверное, если бы у меня были хоть какие-то зачатки эмпатии, я бы разрыдалась, но я была эмоциональным инвалидом. Такие незаурядные личности, как я, часто заканчивали свою жизнь за решеткой в ожидании исполнения высшей меры наказания. Психопатия у всех проявлялась по-разному, но до добра она никого не доводила. Вот и сейчас, глядя на мальчишку у своих ног, я пыталась понять. Что я должна испытывать? Мурашки? Покалывания в пальцах? Жар? Должна была быть физическая реакция на эмоциональное потрясение. Но нет.

— Больно, — прохрипел малец и потянул ко мне свои руки.

Мазнув безразличным взглядом, я все-таки помогла ему подняться на ноги. Это был годами отработанный рефлекс. Оказать первую помощь, если о ней просят, или вызвать профессионалов. Дисциплина на первом месте.

«Пора менять привычки», — в этом мире закона об оставлении в опасности не существовало, и я могла безнаказанно наблюдать за тем, как умирают люди. Сейчас вопрос этики меня вообще не волновал. Меня больше интересовал снег за окном и отвратительная погода. Я не любила физические страдания, а холод мог повлиять на мое настроение. Все психопаты — прирожденные эгоисты. Так было, так есть и так будет всегда. Мы любим только себя. Холим и лелеем свой комфорт, идем по головам к заветной цели, невзирая на внешние раздражители. Мне еще повезло. Я сумела извлечь из своего недуга максимальную выгоду, изображая прирожденного лидера. Карьера стала моей страстью. «Женщина-робот», Женщина-лед», «Женщина-скала», «Женщина-судья». Меня привлекали к самым громким и страшным делам. Маньяки, педофилы, серийные убийцы. Мне было все равно, кого судить. Я не поддавалась эмоциям и не падала в обморок от увиденного или услышанного. Не уходила в запой, чтобы забыться. Я не выгорала на работе. У меня не было профессиональной деформации. Я судила без ненависти и прекрасно понимала, что обвинение не выше защиты, а защита не выше обвинения. Но были и плохие моменты. Мне часто угрожали. Меня старались запугать. Да чего уж скрывать? Меня пытались озолотить за лояльность к некоторым обвиняемым. Но нет. Со мной эти фокусы не прокатывали. У меня был кодекс чести и годами отрепетированная модель поведения. Раз я со своим недугом научилась жить и не нарушать законы, значит и остальные могли справиться. Только они этого не хотели.

— Где моя мама? — паренек сел рядом и рукавом вытер кровь с бледного лица.

— Умерла, — дипломат из меня получился отвратительный, да и психолог никакой. К детям меня вообще было опасно подпускать. Я не успевала их просчитать и совершала глупые ошибки в общении.

— От чего?

— От дурости, — немного помолчав, я покопалась в воспоминаниях Алиры и решила добить правдой. — И от разбитого сердца. С разрешения твоего батюшки нас отправили в долгое путешествие на север. Судя по всему, обратной дороги у нас нет.

— А ты кто?

— Я? — тут настал момент истины. Действительно, а кто я? В этом мире никто. Гастролер, который занял чужое тело и присвоил красочные воспоминания бестолковой дурехи. — Наверное, я злая мачеха, — собственно, а зачем утаивать правду. Высоких чувств к ребенку, сидящему рядом, я не испытывала и скрывать сей факт не хотела. Мне лень притворяться и лицемерить. Я всю жизнь подстраивалась под систему, дрессируя себя, как собаку.

— Ты будешь меня бить? — боязливо спросил мальчик. Интересно, даже здесь слово «мачеха» звучало для детей пугающе.

— Без обид, но мне не особо хочется тебя трогать. Я представитель судебной власти, а не исполнительной.

— Что это значит? — малец окончательно растерялся.

— Это значит, что мне все равно, — попыталась выразить свою мысль как можно мягче. Все-таки многолетние тренировки по культурному поведению не прошли бесследно для моего разума. Я была просто душкой, распинаясь перед малолеткой из другого мира. — Мне неинтересны твои чувства и переживания. Так понятно?

— Понятно.

— Вот и славно. Я рада, что мы нашли общий язык.

Мальчишка на меня обиделся и, свернувшись калачиком, попытался сдержать слезы. Не вышло. Он всхлипывал и громко плакал, закрыв лицо ладонями.

«Разведенка с прицепом. Не думала, что когда-нибудь попаду в такую задницу. Куда ни посмотри, везде провал и безнадега. У меня и у моего сына. Кстати, а как зовут мальчишку?» — я снова покопалась в чертогах разума умершей Алиры. Это как с похмелья вспоминать фильм спустя несколько лет после просмотра. Вроде и сюжет помнишь, и чем свадьба закончилась, а некоторые мелочи все равно ускользают. И… да, грешна. Каюсь. Имя моего сына было для меня незначительной мелочью, которую я благополучно забыла.

— Меня Дарий зовут. А тебя? — внезапно буркнул малец и снова громко всхлипнул.

— Ты умеешь читать мысли? — моему удивлению не было предела. Кажется, не все так плохо, как мне казалось.

— Нет.

— Жаль, — вот тут я расстроилась. Без магии в этом мире делать было нечего. Мне даже крошечки не оставили, высосав все силы. Дария тоже не пожалели. — Можешь звать Алирой, если тебе так привычнее или «мама», — да кому какая разница, как меня зовут на самом деле? Это уже неважно.

— Мне страшно, — и снова слезы. — Что с нами будет?

— Прости, птенчик, но я не обладаю даром предвидения, — на самом деле я знала, что мы, скорее всего, не доживем до утра. Причем, наша смерть будет долгой, мучительной и унизительной. Я могла напугать невменяемого пацана, рассказав ему всю правду, но не стала. Сил вести беседу у меня не было. Очень хотелось спать из-за того, что тело меня отторгало. Так зачем себя истязать, если ты не можешь повлиять на ситуацию? Пора отправляться на боковую.

Я постепенно вникала в курс дела. Во сне, как в кинотеатре, я просматривала жизнь Алиры. Прекрасная, добрая, наивная, любящая все и всех. Вот никогда таких не понимала. Хотя не мне судить о моральных качествах. Тут мое мнение ничтожно.

Алира всю жизнь провела в гаремах, пользуясь их благами. Безобидная лапушка, но породистая, как арабская кобыла. Сильные мира сего всегда следили за чистотой крови и магии. Мать Алиры обладала даром исцелять, а отец был великим и ужасным узурпатором трона. У родителей был прекрасный тандем. Батя вел бесконечные войны, а наложница с помощью редкого дара частенько возвращала его с того света. Она вырывала умирающего господина из лап смерти, отдавая всю себя без остатка. Самопожертвование во всей красе.

— Алира, какая радость! — крикнули девушки, жившие в гареме, и побежали докладывать благую весть своему правителю.

Все было до безобразия просто и банально. Сердобольная девчушка, увидев маленькую птичку, которая вот-вот должна была испустить дух, не смогла пройти мимо. Она подобрала пернатое создание и с большим трудом сумела призвать магию. В ее возрасте это был нонсенс.

— Твой дар пойдет на пользу моей империи.

У отца были долгоиграющие планы на дочурку, но в какой-то момент их пришлось поменять. Точнее, их поменял будущий хозяин Алиры. Еще один диктатор из соседней страны по имени Валерион. Он заявил, что окажет финансовую поддержку в новой военной кампании только в том случае, если девушка станет его собственностью. Война была мероприятием дорогостоящим, а жить впроголодь батька и гаремные цыпочки не любили. Одним росчерком пера ее жизнь была продана, и даже рыдания матери не смогли смягчить сердце правителя. Хотя чего она ожидала от сильнейшего мага смерти? Любви? А может быть сострадания? Безграничная вера в высокие чувства сгубила отца Алиры. В очередной раз, когда венценосному пациенту потребовалась экстренная медицинская помощь, мать Алиры ее не оказала. Она сделала вид, что боролась за жизнь правителя до последнего, но по факту добила окончательно. Причем самым изощренным и болезненным способом. Таких слез и страданий на похоронах никто не ожидал даже от нее. Как она выла, как стенала и сходила с ума от горя. Ни у кого даже в мыслях не было, что преданная фаворитка могла совершить злодеяние, ведь все знали о ее неземной любви к царю. Лицемерка затаилась и ждала, когда пройдет траур.

— Мне нет смысла жить! — объявила мать Алиры и озвучила последнюю волю. Женщина знала, что обитатели гарема обожали халяву. Она в равной степени добровольно передала свои силы дочерям умершего правителя. — Мой дар — теперь ваш дар!

Щедрый гостинец, но не спешите с выводами. Тут были интересные законы мироздания.

Своим поступком мать Алиры совершила невероятную гадость. В каждой дочери теперь текла сила цареубийцы. Грязь и скверна. Это была изящная месть тому, кто лишил ее единственного ребенка. Много лет спустя, когда правда вскрылась, общественность взбунтовалась, но сделать с преступницей уже никто ничего не мог. Прах матери Алиры был развеян над морем и суду не подлежал.

— Какая крутая дамочка, — проговорила вслух.

Дочерей царя при передаче силы осквернили самым поганым способом для этого мира. И все теперь об этом знали.

Во мне что-то колыхнулось. Что это? Уважение? Интересное чувство. И оно сто процентов было моим, потому что Алира так и не смогла простить мать за ее поступок. Точнее, она не понимала природы жгучей ненависти.

***

Крики на улице вырвали меня из сновидения. Поежившись от мерзкого холода, я попыталась понять, что происходит, но мой мозг отказывался работать. Произошла частичная десинхронизация тела и сознания.

— Мама, что там? — ребенок по привычке назвал меня матерью.

— Не знаю, но, если хочешь, я могу выпустить тебя на свежий воздух. Ты, наверное, засиделся в замкнутом пространстве. Иди, повеселись.

Мальчик посмотрел на меня, как на монстра. А что я такого сказала? Все дети любят гулять? Эту аксиому я вызубрила из книг по поведенческой психологии. Только я не всегда правильно применяла знания. Мне было тяжело адаптироваться в обществе из-за отсутствия способности к глубокому переживанию сложных эмоций. Привязанность, вина и радость были чем-то эфемерным. Наблюдая за собеседниками, я копировала их поведение. Улавливала малейшие изменения в мимике. Смеялась над шутками, правда с опозданием. Аккуратно сливалась с серой массой и старалась не выделяться. Я имитировала чувства.

— Ты мне смерти желаешь? — испуганно спросил пацан, когда на окно со стороны улицы брызнула чья-то кровь.

— Нет. С чего ты взял?

— Ты разве не слышала хруст костей и жалобные крики? — мальчуган снова забился в угол.

— Хорошо, сегодня обойдешься без прогулки, — я хоть и была эмоциональным инвалидом, но чувство самосохранения у меня присутствовало, а без него в этом мире не выжить.

Что собой представлял мой новый дом? Бездарная подделка под «Ведьмака» и «Властелина колец». Здесь обитало огромное количество рас, и все они беспрерывно воевали друг с другом. Беззаконье и хаос. Тысяча вероисповеданий, миллион богов. Чего здесь только не было. Полная каша. Весь смак состоял в том, что я и мой отпрыск находились на нижней ступени в иерархии этого места, а значит, наш шанс выжить стремился к нулевой отметке.

Пять минут спустя

— Кажется, стихло, — я решила, что пора выйти в свет и провести разведку боем. Если кучера и лошадей убили, то сидеть в карете посреди зимнего леса смысла нет. — Как ты относишься к пиромании? Предлагаю сжечь карету, — я знала, где спрятан топор на тот случай, если поваленное дерево перегородит проезд. Спасибо Алире и ее воспоминаниям. Сама я бы в жизни не догадалась его там искать.

— Мама, не ходи.

Даже отвечать не стала. Открыв дверь и спрыгнув в сугроб, я стала наблюдать за интересной картиной. Ее участники: четырехглазый монстр размером с бурого медведя, бородатый мужик с мечом и разбросанные части тела разных существ. Видимо, нашему кучеру и его лошадкам не повезло.

— Батюшки, да у нас тут принц! — я попыталась пошутить, но выбрала неудачный момент.

— Дура, зачем вышла? Спрячься обратно в карету, — мужик даже не повернул голову в мою сторону. В этот момент он яростно отбивался от ловких ударов монстра. Незнакомец, судя по его потрепанному виду, явно проигрывал бой.

Я оперлась на длинное деревянное топорище и продолжила оценивать обстановку. Темные мысли поглотили мой разум, и я на секунду выпала из реальности.

«Так! Вот она, нестандартная ситуация. Если мужик умрет, то монстр меня растерзает. Это плохо. Если незнакомец выиграет, то он тоже может сделать мне больно».

Как вы все помните, я не люблю физические страдания и дискомфорт.

«Здоровый, гад, — я оценила габариты местного охотника на монстров. — Нужно его зарубить с первого удара».

Это в старом мире у женщин и мужчин были равные права и слово «нет» никто не обесценивал. А тут был полный беспредел. Вывод напрашивался сам собой.

«Нужно ликвидировать монстра, а потом добить мужика. Забрать его деньги, расчленить труп, пожарить свежее мясо и съесть. Вот тебе и шашлык на природе. Да я самая лучшая мать на свете. Я накормлю себя и голодного ребенка».

Стоп! Стоп! Стоп! Сейчас я мыслила, как психопатка в стадии обострения. В долгосрочной перспективе мои необдуманные действия могли привести к страданиям и смерти.

— Помоги ему! — крикнул Дарий.

— Кому? — я решила снова пошутить. — Тому, кто побольше или поменьше? — и опять мой юмор никто не оценил. Нужно прекращать неуклюжие попытки вписаться в общественное поведение.

Монстр уже давно повалил незнакомца на спину и с остервенением пытался разгрызть ему горло. Но мужик был не так прост. Он не давал чудовищу сомкнуть пасть голыми руками. Вот это силища.

Подхватив топор, я двинулась к сладкой парочке. Неспешным шагом я приблизилась к дерущимся и, не придумав ничего умнее, замахнулась топором. Это был мой бенефис. Ни разу в жизни не колола дрова. Но, судя по всему, я была талантливым лесорубом. Тварь жалобно хрюкнула и остолбенела, когда поняла, что в ее башке застрял инородный предмет. Я молодец. Попала аккуратно между глаз. Хоть по линейке измеряй. Тварь завалилась набок, а незнакомец, вскочив на ноги, быстро подхватил меч и с одного удара отсек голову монстру.

Минуту спустя

Мужик напротив меня тяжело дышал и старался не упасть в обморок от бессилия. А я судорожно думала, как мне добраться до топора и вернуть его в свои руки. Отрубленная голова четырехглазого монстра укатилась от тела на несколько метров.

— Что с ребенком? — незнакомец указал рукой в сторону кареты и сплюнул кровь.

— Простудился.

Мой сынок снова бился в припадке, пытаясь изгнать демонов. Правда, на этот раз он катался по снегу. Кажется, мне пора вызывать экзорцистов.

— Ты издеваешься? — злобно рыкнул мужик и сделал шаг в мою сторону.

— Нет. У него сопли с утра текут.

— Вы — эльфы! Вы не болеете простудами!

— Плохие новости. Мы эльфы, лишенные магии.

Собственно, а чего выделываться? Глубокий красный шрам на моем лице, который наискосок шел от середины лба через переносицу и всю щеку, наглядно демонстрировал мои способности к регенерации.

— Вас так наказали?

— Нас так предали.

Алира практически полностью исчерпала себя, когда спасала своего хозяина от очередной глубокой раны. Это был ее основной промах. Враги не были идиотами и знали, куда нужно бить в первую очередь. Пройдя порталами сквозь пространство, они ворвались в покои Алиры и насильно забрали остатки ее магии. Но на этом изуверы решили не останавливаться. Острый клинок, смазанный специальным ядом, обезобразил прекрасное лицо Алиры, затем была очередь Дария. Они отобрали не только зачатки магии малыша, но и часть разума, подслив ему в голову темные мысли. Алиру и ее сына могли убить, но, судя по всему, это была изощренная месть господину. В один миг великий правитель лишился единственного наследника мужского пола и красивой подстилки в кровати. Как Алира ни старалась, но исправить последствия нападения не смогла.

— Мама! Я хочу к маме! — мальчик завыл не своим голосом.

— Тебя ребенок зовет. Чего стоишь?

Ох, эти неуклюжие попытки призвать мою совесть.

— Я не его мать.

Воин глубоко вздохнул и злобно на меня зарычал. Так, что-то с ним не так. Глаза светло-янтарного цвета, широкие плечи и явное пренебрежение к холоду. Оборотень.

— Одна кровь. Одна плоть. Ты его мать! Курица бестолковая, иди к ребенку!

Так и хотелось крикнуть: «Ура! Органы опеки и попечительства пожаловали в мой скромный дом. Где вы были все это время?»

— Ты видишь оболочку, но не знаешь, что у меня внутри, — я постучала пальцем по своему виску. — Это не мой мир, — я указала рукой в сторону кареты. — А там в снегу орет не мой сын.

— Чужая душа, — с каким-то благоговением произнес мужик.

Я безразлично пожала плечами, мол, ты тут самый умный, тебе виднее. Меня больше интересовал топор. Холодное оружие должно было вернуться в мои руки немедленно.

— Если хочешь жить, то ты должна отдать мне все свои знания!

Начался торг.

— Как правильно обслуживать эльфийский хрен? Ты уверен? — я не пыталась шутить. Это были знания Алиры.

— Что? — мужик пошатнулся и чуть не упал на задницу от услышанного.

— Давай договоримся на берегу. Я передаю тебе все свои знания, а ты устраиваешь мне комфортную жизнь, насколько это вообще возможно в этой дыре.

— А ребенок?

— Можешь забрать себе. Мне не жалко.

— Какая злобная душа, — мужик мазнул по мне брезгливым взглядом и двинулся в сторону кареты, а я наконец получила возможность добраться до заветного топора

***

Крон

Неделю спустя

— Что именно тебя интересует? — я смотрела на оборотня, который держал спящего Дария на руках. Двуликий аккуратно гладил мальчишку по голове и явно нервничал.

— Твое мнение.

Оборотень по имени Крон приютил нас в своем доме. Что могу сказать? Жизнь налаживается, но не так быстро, как мне хотелось. Зима, холодно, сыро, грязно, пасмурно и отовсюду воняло мокрым зверьем. Двуликие, конечно, этого не замечали, а я порой задыхалась от их ароматов.

— Если ты ничего не сделаешь, то Дарий умрет, — ребенку с каждым днем из-за приступов становилось все хуже и хуже, а попытки изгнать голоса все изощреннее. — Я спокойно переживу его кончину, а вот ты к нему привязался.

— Но его кровь? Она…

— Никому не нужна. И если тебе требуется мое разрешение, то я не против. Вперед и с песней.

Услышать подобное от эльфа было сродни чуду. Чистота крови у высокородных всегда была на первом месте. Но я была иной. Я была злобной душой и не страдала эльфийскими заморочками.

Алира на моем месте предпочла бы смерть и себе, и ребенку, а вот я хотела жить. Дарию тоже можно было дать шанс немного потоптать грешную землю. Глядишь, может мне еще пригодиться.

***

Запретный ритуал принятия зверя. Звучит зловеще, но на самом деле это была обычная процедура по переливанию крови. Правда, не в больнице, а в подвале. Дарию выпустили всю кровушку через одну руку, а затем влили кровь оборотня через другую. По факту малец становился прямым потомком Крона и полностью перенимал его наследственность. Магию у Дария отняли, а значит, конфликт и отторжение были заранее исключены. Генетическое изнасилование прекрасных эльфийских жидкостей прошло как по маслу, и малыш Дарий получил шанс прожить достойную жизнь. Только не высокородным эльфом, а вонючим оборотнем.

***

— Расскажи, почему ты такая? — Крон начал задавать вопросы. Пришло мое время исполнять свою часть сделки.

— Какая? — я решила конкретизировать вопрос.

— Злобная.

— Меня такой создали.

Я погрузилась в свои воспоминания из прошлой жизни. Середина двадцать второго века. Покорение космоса, удешевление энергии, перенаселение планеты, автоматизация, роботизация, чипирование, безработица, антибиотики, ГМО-продукты, ожирение, голод. Прекрасное светлое будущее бездарных управленцев. Фармацевтические компании победили СПИД и другие болячки. Медицина вышла на новый уровень, и в моду вошли «дизайнерские дети». Состоятельные супруги могли слепить себе любого малыша. В начале выбирали пол. Затем были внешние признаки, такие как цвет волос, оттенок кожи или разрез глаз. Но и этого показалось мало. Люди задумались о внутренних изменениях. У малыша искусственным образом появлялись таланты. Музыка, танцы, спорт. Родители и общество хотели воспитывать не только красивых и одаренных детей, но еще и удобных. Малыш в двадцать втором веке не должен капризничать и требовать повышенного внимания. Ученые полезли в мозги, пытаясь снизить активность нейронов, которые отвечали за эмоции. Фокус не удался. Дети из первого поколения все равно закатывали истерики, если что-то шло не так. Пришлось этот момент корректировать еще в стадии эмбрионального развития.

— Тебя создали? Кто?

— Уроды.

А как назвать людей, которые решили, что их доченька обязана быть тихой и покладистой? Мама, слепив из меня точную копию куклы Барби, избавлялась от собственных комплексов, а отцу было наплевать. Главное, чтобы не орала. Первые тревожные звоночки прозвучали в пятилетнем возрасте. Я перестала улыбаться, а это, как ни крути, социальный навык. Затем был забыт страх, и к четырнадцати годам я полностью лишилась эмпатии. Меня интересовал только физический комфорт. Я думала только о себе. Эгоизм в высшей степени. Но за все приходится платить. По миру прошлась волна страшных убийств. «Дизайнерские дети», которым слишком сильно убрали эмоции, вышли на тропу войны. Они стали палачами. Человек, вызвавший дискомфорт у психа, подписывал себя на ликвидацию. Такова была наша природа. Государство решило бороться с напастью своими методами, и «дизайнерские дети» попали под программу стерилизации. Я была в их числе. Оказывается, наша пикантная особенность передавалась по наследству.

— Мой мозг не сильно повредили. Я не страдаю от внезапных всплесков агрессии, если что-то идет не по-моему. Но и это может измениться. Стресс — дело серьезное.

— Твое лицо было настолько безмятежным, когда ты заносила топор над головой. Мне до сих пор страшно. Это нормально?

— Кукольное выражение лица. Так нас определяли в толпе те, кто устраивал охоту за психами. Иногда мы забывались и переставали играть на публику.

«Дизайнерские дети» были прекрасны. В двадцать втором веке в моду вернулась античная красота. Из нас лепили греческих богов. Красивых, но бездушных. Мы не умели любить, только лгать и удовлетворять свои низменные потребности. «Дизайнерские дети» часто страдали от сексуальной распущенности и зацикленности. У меня тоже было ОКР. Я обожала законы, а еще любила ходить часами по пустому дому, наслаждаясь одиночеством.

— Ты хочешь меня убить?

— В данный момент нет. Пока мне удобно, ты в безопасности.

В прошлой жизни для удовлетворения своей сексуальной потребности я нашла тихого психа, который работал в больнице патологоанатомом. Это были многолетние отношения, но и они закончились. Сектанты по кукольному выражению лица вычислили моего партнера, а затем убили прямо на рабочем месте. Когда преступников поймали, мне не разрешили участвовать в процессе в качестве судьи, поэтому я проходила в уголовном деле как свидетель. Якобы личная привязанность могла повлиять на мое решение. Нет, не могла. Привязанности не было.

Тайное правительство не оставляло идею об удобных гражданах и суперсолдатах. Над населением продолжали проводить эксперименты, издеваясь над природой человека. Женщины в некоторых странах вообще лишились права рожать на законодательном уровне. Эта функция была передана искусственной матке. Грубо говоря, десятилитровая стеклянная банка с пластиковыми трубочками становилась первым домом для ребенка. Так было легче проводить наблюдение за развитием эмбриона. Родителям через девять месяцев выдавали отредактированного малыша без единой болячки и патологии, а дальше как карта ляжет. Может, пронесет, а может, нет. Психика у всех была разная.

Год спустя

Мое появление на землях двуликих вызвало неоднозначную реакцию. Оказывается, триста лет тому назад был зафиксирован похожий случай. Душа девушки из другого измерения перенеслась в тело умершей русалки. Никто не знал, что там конкретно произошло, но поговаривают, что с ее появлением начался век процветания и экономического роста, но под водой.

А вот со мной все было не так радужно. Мой багаж знаний из прошлой жизни оказался никому не нужен. Законы физики и химии иные, магии и колдовства в моем мире не было, но уговор есть уговор. Оборотню полагались знания, а мне комфорт. По факту максимальную выгоду от моего внезапного появления получили только Крон и Дарий. Одинокий оборотень обрел сына, а больной мальчишка — любящего отца. Дарий даже внешне изменился и стал темноволосой копией Крона. Только маленькой.

— Неужели сердце вообще не екает? — Крон пытался понять, что это за зверь такой психопатия? Мой недуг не давал ему покоя. Он по доброте душевной составлял план, как меня вылечить с помощью магии, а мне так и хотелось сказать: глупышка, ну куда ты лезешь? Жить надоело?

— Побойся бога. Я и эмоции — понятия несовместимые, — стоя на широком балконе деревянного дома, я наблюдала за тем, как Дарий носится по двору со своими друзьями. Мальчишка не оставлял идею вырасти и стать циркачом. Ох уж эти детские обиды на взрослых. Дарий пытался мне что-то доказать.

— Да, эмоции — это не про тебя.

— Мам, пап, смотрите, как я умею! — Дарий сделал сальто вперед и ловко приземлился на ноги. Крон, увидев акробатический элемент, улыбнулся и захлопал в ладоши, а я даже не моргнула. Ну, прыгнул и прыгнул. Дальше что?

— Мне на рынке сказали, что ребенку нужна нормальная мать, а не злобная кукла с разодранным лицом. Вот теперь думаю, на ком тебя женить. Есть идеи?

— Алира, мы это уже обсуждали, — вмиг напрягся оборотень. — Тема закрыта.

— Почему? — я вытащила из кармана волчье яблоко. Аромат от него шел божественный и перебивал вонь от оборотня. На вкус северный фрукт напоминал мне спелое манго. Только еще слаще и вкуснее.

— Женщина, которая могла стать моей парой выбрала другого и…

— Да, да. Я помню эту сопливую драму. Твой брат-близнец оказался удачливее тебя.

— Не обесценивай мою боль, — огрызнулся Крон и попытался свалить на кухню.

— Ты сдался и перестал бороться за себя, — перегородив путь, я взглянула в потухшие глаза собеседника.

— Я не хотел войны.

Меня, словно пушинку, отодвинули рукой, чтобы я не мешала проходу.

— Да при чем тут война? Мир большой, а на твоей дамочке свет клином не сошелся. Возможно, где-то еще живет двуликая девушка с манящим ароматом. Твой волк очнется от сна и начнет творить сексуальный беспредел.

— Ты опять пытаешься шутить?

— Да.

— Алира, а что будет, если я приведу в дом другую женщину? Думаешь, она выдержит твое присутствие? — меня решили напугать. Пф-ф-ф. Серьезно? Да я мечтаю свалить.

— У нас уговор. Мне комфорт, а тебе знания. Купишь мне отдельную жилплощадь. Дарий уже большой мальчик и в состоянии пройти несколько метров.

Я хотела жить одна. На своей территории за трехметровым забором. Без надоедливого мальчишки и унылого страдальца. Крон хорошо зарабатывал охотой на монстров. Ему щедро платили колдуны за туши убитых зверей, так как оборотень не использовал магию во время боя. Только свою силу. Поэтому Крон мог позволить себе импульсивную покупку. Домик, например. Для меня.

— Отстань! — мужчина даже не стал маскировать свой трусливый побег из дома. Если раньше Крон пытался хитрить и придумывать сложные схемы для тактического отступления, то теперь он молча сбегал в лес к монстрам.

Что изменилось за прошедший год? Я училась дружить. Мне было тяжело, но я старалась. Новый мир. Новые правила.

— Мам, а расскажи нам про свою работу, — Дарий опять притащил ораву друзей в наш дом. Лисята смотрели на меня как на великое чудо. Злобная эльфийка с уродливым шрамом на лице рассказывала страшные истории. Я была кумиром молодежи. Это подкупало. Все-таки я была психопаткой и любила, когда меня слушают, открыв рот. Крон, правда, иногда высказывал свое «фи» и просил не озвучивать подробности из уголовных дел, но ребятишки требовали крови. Да побольше! Разве я могла разочаровать юную публику? Конечно, нет! За это дети меня боготворили.

— Хотите узнать, что стало с дядей, который попытался обезглавить тесаком шуструю тетю?

— Да! — хором закричал непоседы.

— Это случилось с темном лесу… — мне приходилось менять декорации и подбирать слова. Все-таки мир другой, и многое местным жителям было непонятно. — Маньяк поджидал свою жертву, спрятавшись за дубом. Он мерзко улыбался и даже боялся дышать. Больше двух недель преступник подбирал удобный момент, и сегодня ночью был его звездный час.

Благодаря мне и моим рассказам дети научились с расстояния пятидесяти метров отличать нормального гражданина от психически нездорового ублюдка. Однажды взрослый дядечка попытался угостить девочку конфеткой, но маленькая лисичка вместо того, чтобы пойти с незнакомцем за угол, подняла такой шум, что все поселение сбежалось на крики ребенка. Крон лично казнил извращенца.

— У нас это называется детектор лжи, — я жевала северный фрукт, а Крон в этот момент стирал тряпкой кровь со своего меча.

— А у нас волчье чутье.

— И когда ты понял, что он врет?

— Как только козел открыл рот и попытался оправдать себя. А ты?

— С первого взгляда. Родную душу я узнаю из тысячи.

Крон не просто так выбрал поселение лисичек, когда брат изгнал его подальше от своей возлюбленной. Оказывается, любопытные рыжики были самыми беззащитными среди оборотней. Хитренькие, но слабенькие. Крон решил прожить остаток жизни среди тех, кто в нем нуждался. Так он хоть немного чувствовал себя живым.

— Ты опять звала его во сне, — и столько недовольства в голосе оборотня. Мне иногда казалось, что он вот-вот начнет закатывать сцены ревности.

— Кого? Валеру?

— Не Валеру, а Валериона. И ты плакала. У тебя слезы текли градом. Ты тоскуешь по нему. Тебе тяжело в разлуке.

— Послушай, я не могу контролировать чужие воспоминания. Алира была светлой девочкой, доброй, воздушной, мягкой, но ко мне ее страдания не имеют никого отношения, — и тут до меня дошло. — Крон, а что ты делал в моей комнате?

— Прибежал на всхлипы. Уже обрадовался. Думал, что злобная душа оттаяла и превратилась в нормальную женщину.

— И не мечтай.

— Да я уже понял.

У нас было странное подобие семьи. Папа — оборотень с разбитым сердцем. Мама — эльф с эмоциональной инвалидностью и сын непонятно кто. Дарию повезло больше всех. Он не страдал от сердечных переживаний, психических расстройств и жил на полную катушку. У него все было зашибись.

— Мам, можно мы с ребятами пойдем на речку купаться?

— Я с вами. Без взрослых на речку нельзя.

— Папа тебя опять донимает с уборкой и готовкой?

— Да, — не стала врать. — У меня тактическое отступление. Кухонное рабство не входило в мои планы. Крону срочно нужна баба, а он кочевряжится.

— Мама, как тебе не стыдно? Папе больно. Он страдает.

— Бери корзинку, а я сделаю бутерброды. Домой вернемся ночью, а может, через год.

Я так и не смогла стать Дарию настоящей матерью. Если честно, я и не пыталась, но мне удалось стать ему хорошим другом. С моим недугом это, считай, победа. Я сбегала с детьми подальше от дома и наслаждалась свободой от бытовухи. Если выбирать из двух зол, то орущая толпа спиногрызов бесила меня меньше, чем грязная посуда, ведро и тряпка. Все познается в сравнении.

***

— Что ты видишь? — спросила у Крона, когда тот проходил мимо моей спальни.

— Тебя, — оборотень встал у меня за спиной и посмотрел в зеркало.

Иногда я рассматривала свой шрам и никак не могла понять, почему из-за красной полоски на коже Алиру частенько называли уродиной? Ладно, в гареме каждый был за себя, но среди лисичек, нет-нет да и проскальзывали обидные слова.

— Я серьезно. Что ты видишь? — у меня был сеанс самопознания. Новое тело, новый мозг. Но ярких эмоций как не было, так и нет. Странно. Я думала, что девушке никто не угнетал нервную систему. Где мои истерики и слезы?

— Я вижу красивую женщину с черными волосами и точеной фигуркой.

— Все?

— У тебя ушки смешные.

— А шрам? Что ты о нем думаешь?

— Я уже давно перестал обращать на него внимание, — Корн махнул рукой и двинулся в сторону выхода.

— Почему Валерион так с ней поступил? Неужели шрам способен уничтожить неземную любовь? — тело Алиры периодически выдавало мне фантомные эмоции. В основном печальные.

— А там была любовь? — послышалось из коридора.

Хороший вопрос, на который у меня не было ответа. Воспоминания Алиры интриговали все больше и больше. Я видела, как она бежала к господину, когда тот звал ее на очередное рандеву в кровати. Даже мне казалось, что мужик в действительности испытывает к девушке светлые чувства. Он ее баловал, носил на руках, дарил подарки. Они глупо шутили, громко смеялись и много беседовали. Новость о беременности Алиры вызвала бурю эмоций на лице у правителя. Он искренне радовался и был счастлив. Но…

— Лучше бы ты сдохла в ту ночь. Вон из моего царства, уродина, и не смей возвращаться. Дария можешь забрать с собой. Мне не нужен больной ребенок.

Это был очень интересный день из жизни Алиры. Показательный. Новая наложница с кругленьким животом, довольный царь и зареванная Алира, упавшая на колени после увиденного и услышанного. Кто же знал, что любимой фаворитке так быстро найдут замену среди гаремных пташек. Беременная девушка, которая смотрела свысока на Алиру, тоже обладала даром исцелять раны, но ее способности были ниже среднего.

В тот момент, когда местный небожитель вышвырнул Алиру из своего дома, девушка умерла. Она так и не смогла пережить предательство и боль. Даже наличие сына не спасло ситуацию. Молодая мать с разорванной душой сдалась, а я благополучно заняла ее место.

Десять лет спустя

— Мой брат приглашает нас к себе в гости на праздник, — Крон с ненавистью швырнул скомканную бумагу в камин. — Он и мой отец мечтают познакомиться с тобой и Дарием.

— Хочешь услышать мое мнение?

— Да.

— Нужно ехать.

Мы сидели в библиотеке Крона и обсуждали насущные проблемы. Я решила, что после своей смерти имею полное право ничего не делать, и отправила себя на заслуженную пенсию. Лучше не отсвечивать и прикинуться комнатной пылью. Целыми днями я изучала книги. Все подряд. От сказок до трактата о рыболовстве. Все кодексы двуликих я перечитала несколько раз и примерно понимала логику их жития-бытия. Не со всеми пунктами, конечно, была согласна, но я здесь не законодатель и тем более не революционер.

— Я не сдюжу и опять сорвусь, когда увижу ее. Зачем они так поступают?

— Они твоя семья. Тебе лучше знать природу их ненависти.

Крон ничего от меня не скрывал. Я была лично знакома с внутренними демонами, желаниями и грустными мыслями оборотня. Камнем преткновения, как всегда, была женщина. Среди, казалось бы, двух абсолютно одинаковых парней Леся выбрала Рея. Девушка за секунду приняла решение, кто из братьев станет ее суженым. Волк Рея воспрянул духом, а вот волк Крона свой дух испустил. Не смогла животная часть справиться с предательством возлюбленной и решила больше не являть себя на свет.

— Поможешь мне?

Тяжко было двуликому. Он жил по принципу «с глаз долой», но «из сердца вон» не получалось. Это была жестокая природа оборотней, но и ее при желании можно было слегка подкорректировать. Нужно всего лишь обратиться к багажу знаний из прошлой жизни.

— Куда я денусь? Конечно, помогу. Кто мне будет комфортную жизнь устраивать в этом свинарнике?

Больная любовь Крона, больная любовь Алиры. Дай им возможность поговорить — и они бы утопили весь мир в слезах. Я их не понимала и, судя по тому, как все вокруг мучились, понимать не хотела.

— А если…

— Успокойся. Я проконтролирую ситуацию.

Драка братьев за Лесю вошла в историю всех двуликих. Крон не сумел принять отказ и попытался переубедить девушку, за что и получил по зубам. Братец его избил до полусмерти, а затем пинками изгнал и запретил приближаться к поселению волков.

Это был позор для Крона. Его самые близкие родственники и друзья отвернулись от него, перестав с ним общаться из-за наглой попытки вмешаться в осознанный выбор девушки. Оборотень остался совсем один. Без зверя, без стаи и без надежды на светлое будущее.

***

Мы выехали ранним утром. Наш путь пролегал через туманный лес и заливные луга. За долгие годы моего пребывания в этом мире я впервые покинула поселение лисичек. Это было немного волнительно, но, как я ни просила Крона, топор он мне так и не вернул.

— Мам, а расскажешь еще что-нибудь про мальчика, которого укусил паук? — Дарий хоть и вырос здоровым лбом, но все еще мыслил как ребенок. Он много фантазировал и придумывал свои сказки, вплетая в них мои истории.

— Давай я тебе лучше расскажу про кровожадную рыбу, которая плавала в океане и искала себе еду, — мне было все равно, о чем болтать. Я пересказывала сюжет фильма «Челюсти» и жевала волчье яблочко. Даже спустя много лет этот фрукт мне не надоедал. Его чаще всего добавляли в кондитерские изделия в малых дозах, а я могла съесть несколько килограммов за два дня.

— Никогда не понимал, как можно годами любить эту гадость, — проворчал Крон.

— Никогда не понимала, как можно годами любить одну бабу, — ответила влет. — Себя нужно любить в первую очередь.

— Вот у тебя нет с этим проблем, — мужчина резко пришпорил скакуна и обогнал меня и Дария.

Крон взбесился от грубых слов. Что же с ним будет, когда начнутся активные действия? Ответ простой: катастрофа. Нет, так дело не пойдет. Из эгоистических соображений Крон мне нужен живым и невредимым. У нас уговор.

Я затихла в ожидании идеального момента. Когда расстояние между мной и оборотнем составило около десяти метров, я замахнулась рукой и что есть мочи бросила огрызок. Мой снаряд попал четко в голову Крона и с треском разлетелся на мелкие кусочки. Оборотень остановил коня и провел ладонью по испачканным волосам.

— Посмотри на меня, — я попыталась придать своему голосу максимально серьезный тон. Ничего, сейчас я тебе вправлю мозги, истеричка.

— Зачем ты это сделала? — с ненавистью рявкнул Крон.

— Только благодаря тому, что у меня нет эмоций, ты сейчас жив. В нашу первую встречу моя рука не дрогнула, а могла, — я расслабила мышцы лица и превратилась в бездушную куклу. В психопатку, которую Крон не мог просчитать даже с волчьим чутьем. — Я отдала тебе Дария, и ты обрел сына. Видишь, эгоизм не всегда является злом.

— К чему ты клонишь?

— Убери из жизни все лишнее. Обиды, страх, сомнения. Не смей показывать врагам слабость. Надень мою маску. Стань мной, когда ты войдешь в город. Люби себя и только себя!

Дальше мы ехали в тишине. Дарий несколько раз хотел возобновить беседу, но злой взгляд Крона останавливал мальца. Хотя нет. Дарий давно перестал быть мальцом, он стал прекрасным юношей. Оборотень рос интересным персонажем. Перенимая мою модель поведения и надевая маску безразличия, Дарий с каждым днем становился все популярнее у девушек. Хитрые лисички заигрывали и пытались найти подход к неприступной скале, но терпели крах. Знаете почему?

За несколько лет до этих событий

— Дарий, первая лисичка, на которую ты взберешься, станет твоей женой. Вопросы есть?

Мой сын был первой жертвой, которая познала всю силу прицельного удара огрызком в голову. Стоя на балконе, я бессовестно подглядывала за легким петтингом. Дарий зажимал молоденькую девушку во дворе и шуровал ручонками у нее под юбкой. В тот момент мне было интересно, попаду я в голову с такого расстояния или нет. Попала точно в затылок. Даже Крон оценил мою меткость, сказав, что все эльфы — прирожденные стрелки. Правда, из лука.

— Мама! У меня есть потребность! — рыкнул сынишка и гордо вздернул прыщавый подбородок. — Я мужчина! Я хочу познать женщину!

— Возьми свою потребность в кулачок и быстро двигай рукой вверх-вниз, вверх-вниз, — я решила немного пошутить. — Думаю, твой папка сумеет продемонстрировать, как нужно сбрасывать напряжение. Он в этом деле мастер.

— Я тебя ненавижу! — крикнул Дарий и забежал в свою спальню. Он с грохотом хлопнул дверью и продолжил орать: — Ты меня не понимаешь! Ты больная уродина! Уходи прочь!

— Жирный крем стоит на тумбочке! Салфетки в верхнем ящике, — крикнула вдогонку. — Картинки с изображениями голых девиц под подушкой.

Конфликт отцов и детей. Он стар как мир. Мне не нужен был геморрой в виде озлобленных родителей и заплаканной девчонки с опороченной честью. Ничто не должно мешать моему комфорту. Я мужиков на своей территории терпела с трудом, а тут еще лисичка. Нет. Не позволю. Пока мне не купят отдельную жилплощадь, посторонних в доме не будет.

— Мне кажется, ты перегибаешь палку, — Крон решил поговорить со мной о методах воспитания. С его точки зрения, Дарий не делал ничего плохого, ведь семья — это счастье, особенно молодая. Ну-ну. Как судья, я видела, к чему приводят скоропостижные браки, созданные на одних эмоциях и гормонах. Статистика разводов зашкаливала.

— Всегда думай о последствиях. У вас проще умереть, чем получить развод. Твой сын изуродует свою жизнь и жизнь лисички. Оно ему надо?

Я досконально изучила семейный кодекс рыжиков. Даже поход в местный бордель с потасканными проститутками мог обернуться большими проблемами. И я сейчас не про сифилис и лобковые вши. Дама с низкой социальной ответственностью могла заявить, что готова стать женой для понравившегося клиента. Тем, кто состоял в официальных браках, эта напасть не грозила, а вот холостяки были в зоне риска. Триста лет ночные бабочки не пользовались этой лазейкой, но ее существование меня напрягало.

— Алира, что за фатализм? Может, стерпится, а потом слюбится. Лисичка красивая и веселая.

— Крон, иди в лес. Тебе там самое место.

— Почему?

— В лесу на тебя позарится какая-нибудь тварь, а потом у вас стерпится и слюбится. Назовешь невесту Лесей.

Хитрые лисички мечтали пристроить свои тушки в теплое местечко, но одинокий волк с разбитым сердцем был на редкость упертым бараном и в свою постель никого не приглашал.

— Мне и тебя за глаза хватает, злобная душонка, — Крон иногда пытался шутить. Получалось глупо. — Вот думаю, может, мне на тебе жениться?

— Хорошая попытка, но нет. Жирный крем на твоей тумбочке. Ни в чем себе не отказывай.

С Кроном все было понятно, а вот выросший Дарий мог спокойно задрать юбку понравившейся лисичке и обесчестить ее на сеновале. Некоторые матери науськивали своих дочерей и толкали нищих бесприданниц в объятья юного волка. Хрен угадали. Там, где они учились, я преподавала. Дарий был моим сыном. Ломать ему судьбу и психику я никому не позволю. Он обязательно найдет истинную волчицу и испоганит свою жизнь собственными руками. Без посторонней помощи.

К вечеру мы добрались до места назначения. Что могу сказать? Еще одна деревня с оборотнями. Еще больше звериной вони. Мне хотелось вставить огрызки от яблок себе в ноздри и в таком виде познакомиться с родственниками Крона. Плевать я хотела на их мнение. Мне было тошно.

— Здравствуй, братец! — точная копия Крона похлопала его по плечу и широко улыбнулась. Только это была не улыбка, а оскал. Вот и первый тревожный звоночек. Десятилетиями не общались, а тут столько радости.

— Приветствую! — Крон повернулся в нашу сторону и по очереди представил меня и Дария своему родственнику.

— Злобная душа, вот мы и встретились. О твоем непростом характере ходят легенды в наших краях, — Рей, брат-близнец Крона, сделал шаг в мою сторону, но, увидев уродливый шрам на лице, тут же передумал подходить ближе. Правильно. Дистанцию со мной лучше соблюдать. — Я удивился, узнав, что ты предпочла жить с моим братом, а не отправилась к нашему правителю. Мой отец — мудрый и щедрый оборотень. Он с радостью озолотит и обогреет ту, что сумела подарить ему внука.

— Внука, говоришь? — я решила сразу обозначить позицию главного антагониста в этой истории. — Рей, а где твои дети? А? Познакомишь?

Я умела играть грязно и вытирать ноги о больные точки собеседника. Психологическое насилие — мой конек. Я не испытывала угрызения совести за произнесенные слова. Вот и сейчас я попала точно в цель, издеваясь над тем, о чем не принято говорить вслух.

— С такой рожей и немудрено стать злобной душой, — рявкнул оборотень и, развернувшись на пятках, двинулся в сторону брата, задев его плечом.

Вот они, эмоции. Истинные, живые, яркие. Они выдали Рея с потрохами, и я сумела прочесть его, как открытую книгу. Жаль, но у меня закончились все огрызки. Я бы с удовольствием метнула снаряд в голову вонючего гада.

— Ты нарываешься! — подойдя ко мне прошептал Крон. — Мы не у себя дома, а в гостях.

— Потом поговорим, — я безэмоционально перевела взгляд на оборотня и изобразила легкую улыбку. Он всегда пугался, когда я так делала.

— О чем?

— О приглашении. Меня, оказывается, должны были озолотить и обогреть, а ты от меня это нагло скрыл.

— Я… — неуклюжая попытка оправдаться.

— Закрываешь свой рот и надеваешь маску безэмоционального говнюка. Тебя ждет неприятный разговор с родней.

— Почему неприятный?

— Узнаешь!

Опыт не пропьешь. Годами я наблюдала за преступниками и их жертвами. Как они плакали, раскаивались, ругались и кричали. Я училась и анализировала их поведение, составляя собственную классификацию эмоций.

***

Освещенная поляна рядом с лесом, богато накрытые столы и несколько сотен гостей. Все они пришли на праздник по случаю «Кровавой луны». Событие это случалось раз в четверть века, и к нему готовились с особым трепетом.

— Свежий воздух. Какое счастье, — от резких ароматов меня сильно мутило.

— Мам, я не знаю, что у тебя в голове, но зачем грубить с порога? — Дарий попытался осадить меня. — Дядька так и не смог стать отцом, даже в истинной паре. Представляешь, какая это трагедия для семьи.

«Трагедия? Правда? Дарий, ну как можно быть таким наивным?»

— Давай я тебе поминутно расскажу, что будет происходить в следующие несколько часов. Как за чужой счет твоя родня будут решать свои проблемы.

— Давай, — испуганно проблеял сынок, когда увидел мое знаменитое кукольное выражение лица.

— На праздник явится твой дед и, сделав один глубокий вдох, поймет, что ты его прямой потомок. Рей и Леся — два пустоцвета, а Крон — черный монах. Кому, по-твоему, дед захочет передать свои земли?

— Наверное, мне… но Рей и папа.

— А твоему папе приготовили интересную ловушку. Леся спровоцирует Крона на активные действия. Благо ей много не надо. Она весело подмигнет унылому кавалеру и демонстративно раздвинет ноги. Через пару секунд все узнают о зверской попытке изнасилования несчастной волчицы. Начнется скандал и мордобой, а затем показательное убийство Крона на законных основаниях. Тебя заберут под свое крыло Леся и Рей, а меня отправят к вашему правителю, где я нечаянно сверну шею. Вопросы?

— А с чего они взяли, что я буду с ними жить? Я же твой сын, а не Леси.

— Все тебя жалеют и мечтают спасти от меня.

— Интересно, — Дарий по-другому взглянул на своего дядьку. — Он сказал, что сделает все, чтобы наша семья воссоединилась. Только я о другом подумал.

— Будь начеку. Не вздумай напиться.

Дарий кивнул и тут же изменился в лице, когда к нам подошла Леся. Фигуристая блондинка была одета в красное облегающее платье с глубоким вырезом до пупка. Роковая красотка явно готовилась к провокации, нацепив на себя шелковый халатик. Но погодите… что это тут? Превосходство, насмешка, ненависть, вызов, злость. О! Еще и зависть. Вот это коктейль. У дамочки проблемы с самооценкой. Кто-то активно доказывает ей, что она ничтожество. Интересно, кто? Муж или свекор?

— Приветствую вас, — волчица сверкнула звериным взглядом и попыталась изобразить подобие дружеской улыбки. — Дарий, ты точная копия Крона и Рея. Одна кровь. Одна плоть, — женщина глубоко вздохнула и чуть не упала в обморок от нахлынувших чувств. Резко схватив Дария за руку она все же сумела удержать равновесие. — Какие нежные руки. Кожа как у младенца.

— Спасибо моей маме и жирному крему.

В голосе сына прозвучали рычащие нотки. Так, этого я и боялась. Сейчас начнется театр абсурда.

Почему, спросите вы? Отвечаю: Леся пахла как самая желанная самочка для Крона, а мой сын был точной копией оборотня.

— Ее мудрость и дальновидность помогли мне и отцу обрести счастье. Надеюсь, «Кровавая луна» будет благосклонна к вашей паре и подарит долгожданного волчонка.

«Ого! Вот это поворот!»

— Спасибо за теплые слова, — лживая маска гостеприимной волчицы дала еле заметную трещину, явив обиду, разочарование и стыд.

— Скоро приедет мой дедушка? — лениво спросил Дарий. — Мне не терпится с ним познакомиться.

— Он будет с минуты на минуту, — встрепенулась Леся, поняв, что выдает себя с потрохами. — Но советую сначала поговорить с Реем о том, как нужно себя вести в присутствии Зара и что ему можно говорить, а что нет.

— Непрошеные советы мне нужны, тетя Леся, и впредь прошу мне их не давать. С дедом я как-нибудь сам разберусь, — Дарий выдернул свою руку из лап Леси и брезгливо вытер ладонь о штаны.

«Мой сын! Моя злобная душонка!»

Оскорбленная волчица, пылая ненавистью, рванула в сторону, не разбирая дороги. Она тут же скрылась в толпе празднующих гостей.

— Гадюка! — рявкнул Дарий и носом зарылся в мою макушку. Сделав несколько глубоких вдохов, он все же сжалился и отпустил меня из своих объятий.

— Это что сейчас было? Где твое воспитание, сын? Как тебе не стыдно! Мы в гостях, — я попыталась пошутить, но опять выбрала не тот момент.

— От нее воняет, — Дарий не сдержался и повторил свои действия. Вдох-выдох, вдох-выдох.

— Чем воняет?

— Потасканной псиной, которая потекла от моего запаха. Сука больная.

— Уверен? А батька твой сходит с ума от ее аромата.

— Батьке нужно в бубен дать, желательно с ноги, чтобы в себя пришел. Как он мог столько лет любить эту тварь?

Мне хотелось поправить Дария и напомнить ему, что тварью на этом празднике жизни была я, но так уж и быть. Пусть Леся побегает с регалией несколько часов.

— Я думала, что здесь начнется кровавая резня за нефритовые врата прекрасной Леси. Но нет. Ошибочка вышла. Эх, какой гениальный план по прекращению мордобоя сорвался.

Все-таки перерождение эльфа в оборотня было для меня загадкой. Видимо, не все так просто.

— Какой план?

— Я бы тебя за бубенцы оттаскивала. Сначала выкручивала их по часовой стрелке, а потом против.

— Мам, за кого ты меня принимаешь? — обиделся Дарий, зарычав мне в макушку.

— За мужика, у которого есть хрен и он этим хреном думает, — не стала врать.

Насчет оборотней у меня было свое мнение, и не самое лестное. У них когда менялось давление в нижней части тела, верхняя переставала соображать.

— Я твой сын! Благодаря тебе мой мозг устроен иначе.

— Это хорошо или плохо?

— Это нормально. Может быть, я и являюсь точной копией Крона, но воспитывала меня Алира. Злобная душа. И рос я с тобой. Это как войну пройти с одним огрызком в руке вместо оружия. Опыт, мама. Опыт.

— Полезный опыт?

— Нет! Страшный и травмирующий.

— Что по этому поводу думает твой волк?

— Он ничего не думает. Я здесь думаю, — отрезал сынок.

Дарий отлично контролировал зверя внутри себя, но чтобы настолько… Удивил. Знаете почему? Вчера, например, он целый час гонялся за своим хвостом, а потом беззаботно ловил бабочек на поляне. Вот что у него в голове творится на самом деле? Загадка.

— Батюшки, я произвела на свет монстра!

— Да, мама. Мое неадекватное восприятие мира — это результат твоих трудов, — Дарий крепко меня обнял и снова зарылся носом в волосы.

О! Я испытала новое чувство! Гордость. Приятно. Мне понравилось. Нужно как-нибудь повторить.

— Ты до костей пропиталась запахом волчьих яблок. Только этот аромат меня сейчас успокаивает и дает возможность здраво мыслить. Ты права. Нужно себя полюбить в первую очередь.

Дарий находился в шоковом состоянии. Он и не знал, что звериные инстинкты могли так сильно управлять разумом и уродовать личность. Леся это наглядно продемонстрировала. Она была возбуждена и всем своим видом давала понять молодому оборотню, что готова продолжить знакомство в более интимной обстановке. Для нее на первом месте был запах, и неважно чей. Рея или Дария. Но моя девственная кровиночка с нежными ручками оказалась не так проста. Дарий включил человеческие мозги и отключил волчьи инстинкты. Даже аромат Леси был ему противен до такой степени, что он использовал мои волосы как воздушный фильтр.

— Следи за отцом. Я сменю тебя, когда ты будешь знакомиться с дедом.

— Хорошо.

***

Леся

Я со стороны наблюдала за тем, как правитель северных волков по имени Зар признал в моем сыне своего истинного внука, ориентируясь по запаху. Мужик толкнул проникновенную речь и обнял Дария. Толпа загудела и взорвалась овациями.

— Злобная душа, — атаман вонючего племени нахально поманил меня к себе пальцем, когда торжественная часть подошла к концу.

— Внимательно слушаю, — с места я так и не сдвинулась. У эльфов длинные уши и прекрасный слух. Зачем мне совершать лишние телодвижения? Ему надо — пусть сам подходит.

— Ты же понимаешь, что я не позволю своему внуку прозябать среди лис. Дарий останется с Лесей и Реем и начнет обучение в стае, а вы с Кроном вернетесь домой. Так будет лучше для всех.

Зар без прелюдий огласил свою позицию. Это хорошо. Меньше бестолковой возни.

— Крон сам учит Дария всем житейским премудростям. Он его отец.

— Его зверь мертв. Чему Крон может научить?

Горькая правда. Одинокий оборотень был инвалидом, и его давно списали в утиль. В иерархии волков Крон был чем-то средним между ходячим трупом и биомусором.

— Лисички исправно платят налоги в казну, а монстры регулярно нападают на поселение. Чувствуешь взаимосвязь? Нет рыжиков — нет денег.

— Крон сам выбрал свой путь. Раз ему нравится охранять границу леса от монстров, то пусть охраняет. Дарию нужна нормальная семья и достойное окружение. Он слишком изнежен вашим воспитанием.

Достойное окружение? Изнежен? Серьезно? Леся чуть раком не встала у всех на виду, поддавшись инстинктам. Боюсь подумать, что за обучение уготовано Дарию в нормальной семье? Кровавые бои и растление?

Я неодобрительно цокнула языком. Мой выход. Сейчас я испоганю всем долгожданный праздник.

— Одна весточка Валериону — и ваши территории сгорят в огне, — сразу зашла с козырей. — Войны хотите?

— Мы не воюем с эльфами. У нас нет конфликтов и точек соприкосновения. К чему ты клонишь, женщина? — Зар включил свой детектор лжи на максимум.

— А что будет, когда Валерион узнает правду?

— Какую?

Я сделала грустные глазки и приложила ладошки к сердцу. Сегодня немного поработаю актрисой.

— Бедного мальчика в темном лесу поймали злые оборотни и надругались над его кровью. Насильно обернули беззащитного малыша в вонючий коврик и воспитали как послушную зверушку. Какой кошмар!

— Ты дала согласие! Все по закону.

— Ох, я так испугалась, — глаза, наполненные слезами, и кривая ухмылка как завершающий штрих. — Новость о том, что единственный сын и любимая наложница ушастого тирана выжили, можно преподнести по-разному. Правда?

— Дарий — сын Валериона?

Кажется, я только что увидела, как у оборотня случился инфаркт. Крон много лет назад подложил жирную свинью под всех двуликих. Такой сказочный повод для начала войны эльфы точно не упустят. Скажу больше. Они объединятся ради кровной мести.

***

Злая душа

— Добро пожаловать в эльфийскую семью, дедуля! Надеюсь, тебе хватит мозгов молчать и не лезть туда, куда не просят. Валерион без разбирательств засунет все твои законы тебе в глотку, и глазом моргнуть не успеешь.

— Ты не злобная душа. Мой сын ошибся. Ты гнилая тварь! — рявкнул оборотень, теряя над собой контроль.

— Спасибо! Я знаю, — нужно было действовать, пока старый хрыч не придумал какую-нибудь гадость. — Тронешь Крона — и я лично познакомлю тебя с Валерой. Мой ушастый господин всегда был мстителен и никогда не прощал обиды.

— Вы не покинете праздник.

— Из-за обиды ты готов утопить свой народ в крови? Ты дурак? — мне нужны эмоции. Яркие, четкие, бесконтрольные. Благодаря им я могла просчитать дальнейшие действия собеседника. — А говорили, что ты мудрый правитель! Везде одно вранье.

— Сучка, ты забываешься! Мой внук может внезапно осиротеть. Здесь и сейчас.

И вот наконец прямая угроза жизни. Пора заканчивать этот цирк.

— Сын мой, каково твое решение? — крикнула, чтобы все оборотни на празднике обратили на нас свое внимание.

Зар в пылу гнева проморгал один очень важный момент. За его спиной стояли Крон и Дарий. Они внимательно слушали все, что сейчас обсуждалось на повестке дня.

— Как только мои родители погибнут, я лично перегрызу тебе глотку, дедушка! Затем сверну шею Лесе и вырву сердце Рея, — Дарий выпустил когти и утробно зарычал.

«Кровавая луна» интересно действовала на моего отпрыска. Она придавала ему сил. Даже мне стало тревожно от его слов.

— Как ты можешь такое говорить?

— Легко! — пора расставить все на свои места. — Дарий воспитан злой душой, а не стайной шавкой. Я не Леся, а Дарий не Крон. Мы слеплены из другого теста. В этом наша сила.

— Ах, ты…

— Тронешь мать или отца — и тебе конец. Клянусь «Кровавой луной!», — Дарий начал покрываться шерстью, являя на свет своего волка.

— Мы принимаем клятву! — крикнули волки.

Местный лидер отшатнулся от внука, как от чумы. Дарий не врал. Все, кто был в радиусе ста метров, это чувствовали. Клятва, принесенная в ночь «Кровавой луны», несла сакральное значение для двуликих. Дарий на законных основаниях защищал то, что принадлежало ему. Я была его матерью, и любая попытка покуситься на святое могла закончиться войной. Среди оборотней было много фанатиков. Они внимательно наблюдали за тем, как чтутся законы волчьей стаи, и могли устроить переворот.

— Уходим. Нечего нам здесь делать, — Дарий бросил брезгливый взгляд на остолбеневшую родню и сплюнул на землю. Хорошо, что перед поездкой мы с сыном еще раз перечитали все кодексы двуликих, которые смогли отыскать в библиотеке Крона.

***

— Прости, пап. Я испугался. Дед хотел убить маму, а я не мог стоять в стороне и наблюдать за тем, как он угрожает.

Дарий с понурой головушкой плелся за Кроном, крепко держа меня за руку. Он прекрасно знал, что я не особо люблю чужие прикосновения, но сегодня что-то изменилось. Тактильные ощущения больше меня не раздражали. «Кровавая луна» и на меня действовала странным образом.

— Ты все правильно сказал. Я на тебя не злюсь. Мне погано от происходящего.

— А мне понравилось! Нужно как-нибудь повторить, — бестактно влезла в разговор великих мужей. — Давайте через месяц приедем в гости. Вот Зар обрадуется!

— Алира, это не смешно. Это вопиющие оскорбление. Он может поднять налоги лисичкам, ввести заградительные пошлины, устроить блокаду. Что угодно лишь бы нам насолить.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, но я уверена, что твоя родня оставит нас в покое. Слишком высок риск лишиться шкуры из-за глупости. Никто не захочет потерять мирную жизнь на ровном месте.

***

Наша маленькая ячейка общества двинулась в обратный путь, в поселение рыжих оборотней. Дарий вымотался до такой степени, что уснул в сидячем положении. Прямо в седле. Благо «Кровавая луна» освещала дорогу и лошадки не врезались в кусты и деревья.

— Как разговор с Лесей? — настало время для пикантных сплетен.

— Был крайне неприятен.

Небо, звезды, луна и тишина. Где сплетни?

— Мне все клещами из тебя вытаскивать, или соизволишь рассказать?

В ночи прозвучал тяжелый вздох мученика.

— Леся попыталась меня соблазнить, сказав, что много лет назад совершила ошибку и выбрала не того брата. Якобы она сглупила и польстилась на силу, и дерзость.

— И?

— Рей всегда был жестоким, а Леся истосковалась по ласке. Она умоляла спасти ее из лап садиста. Даже подошла ко мне и попыталась поцеловать, — Крон утробно зарычал от злобы. — А потом я учуял запах волчьих яблок и ощутил фантомную боль в затылке. В моей голове зазвучали твои слова. Про то, что я должен любить себя в первую очередь, а не бабу, променявшую меня на другого.

Наступила пауза. Я ждала.

— Это все? — чувствую, что Крон что-то недоговаривает. Стыдится.

— Дарий стоял в стороне, не привлекая внимания окружающих, и наблюдал за нами, — оборотень скрипнул зубами и громко выругался. — Когда я его заметил, он поднял руку и показал мне огрызок. Мол, только попробуй дернуться в сторону Леси — и получишь снарядом по голове. Пацан даже скрывать не стал, что вообще в меня не верил. Какой позор на мою голову.

— Плагиатчик, — я снова ощутила гордость за сына. Вот не зря я его терпела столько лет. — Дрессировка огрызками пошла вам на пользу.

— Какая дрессировка? Что это?

— Выработка условного рефлекса. В моем мире жил товарищ Павлов. Он ставил эксперименты на собаках. Гений!

— Алира, вот как можно быть такой гадиной? Дарий и я любим тебя, а ты воспринимаешь нас как безмозглых зверей. Что за цинизм?

Крон на меня обиделся, и сейчас был самый удачный момент, чтобы добить его морально. Он надломлен и слаб, как никогда прежде, а я сильна и решительна.

— Купи мне отдельный дом, и я перестану вас обижать. Честное слово.

— Разбежалась! Страдать мы будем вместе.

Тупой мир, дебильные законы, извращенное общество. Женщина не имела права без разрешения отца, мужа, брата, сына или опекуна покупать недвижимость и другие материальные ценности. Бабы были бесправны. Крон благодаря этому нюансу держал меня на коротком поводке. Ни одна лисичка без его одобрения не имела права продать мне даже волчье яблоко. Пару раз, когда на меня накатывало тихое бешенство, я хотела раскроить Крону череп и хорошенько поковыряться в его мозгах. Мне было интересно, какая извилина генерирует мерзкое мышление. Я вела себя как истинная психопатка, а оборотень, сотрясаясь от смеха, отнимал острый топор и прятал его в подвале. Мой топор! Тот самый! Трофейный!

Полгода спустя

Ночью я утопала в объятиях Валериона. В начале сна я лицезрела порно с участием Алиры и ушастого злыдня, а затем произошла синхронизация с телом девушки, и я стала полноценным участником полового акта. Это было прекрасно. Сильные руки, сжимающие мои бедра, страстные поцелуи от которых горели губы, ритмичные движения внутри моего тела. Мама родная! Я находилась на грани оргазма. Еще чуть-чуть. Еще немного. Да, да, да! Быстрее! Глубже! Сильнее! Давай, Валера! Давай, родимый!

— Алира, проснись! — крикнул Крон мне в ухо и, схватив за плечи, затряс, как тряпичную куклу. Туда-сюда, влево-вправо.

— Что? Где? — я потеряла ориентацию в пространстве.

— Где болит? — оборотень попытался осмотреть мою взмокшую тушку.

— Ты дурак? — сейчас я действительно была в одном шаге от осознанного убийства. Злостный нарушитель личных границ украл у меня фантастическое наслаждение. Мой первый экстаз за последние хрен знает сколько лет. Оказывается, эльфийские бабы были устроены иначе. Я годами искала свой клитор, но тщетно тратила время изучая эльфийское тело. Анатомия ушастых женщин отличалась от привычной человеческой. Дело дошло до того, что я в отчаянии массажировала пальцами виски. А вдруг чудо свершится и я получу сексуальную разрядку? Женщине по-хорошему в первую очередь нужно возбудить мозг, а потом все остальное.

— Ты стонала во сне и извивалась. Что с тобой? Кошмары? Я боюсь за твое здоровье. Ты вся мокрая, — оборотень приложил мозолистую ладонь к моему лбу. — Ты горишь! Алира, это лихорадка.

— Я тебя сейчас убью! Верни мне Валеру, мерзавец! — кинулась на мужика пытаясь его задушить. — Мой экстаз! Ты все испортил, гад!

— Прости! Я не хотел тебя расстраивать, — а в голосе даже сожаления нет. У Крона было извращенное чувство юмора. Естественно, он сразу понял, что мне снился эротический сон, и злодей специально его прервал на самом интересном месте.

— Купи мне дом, скотина! Я хочу жить отдельно от тебя! — поганец даже не испугался, когда я отчаянно пыталась перекрыть ему кислород.

Закрытая дверь и амбарный замок не являлись серьезными преградами для оборотня. Двуликий садист сегодня ночью пролез через окно, когда почувствовал что-то неладное.

— Не-а! Не куплю!

И ржет, скотина. Громко так. Противно. С хрюканьем. И глазами сверкает. Весело ему. Сделал гадость и радуется.

— Крон, мне безразличны твои чувства и душевные метания, — я быстро облизала пересохшие губы. Все! Это было объявление войны. Пора брать быка за рога.

— Я знаю, что тебе плевать на меня. Ты злобная душа и любишь только себя, — с грустью сказал оборотень, отцепляя мои руки от своей шеи. Он уже хотел встать и уйти.

Ага! Нет!

— Если сегодня ночью я не получу удовольствие, то утром уйду в лес к монстрам. Раздевайся!

— Что? — мужик впал в ступор.

— Штаны снял! Быстро! — от азарта аж мурашки по спине пробежали и все нутро заныло. Сейчас будет совершено дерзкое преступление против половой неприкосновенности.

Я не стала ждать, пока Крон толкнет душещипательную речь о своей неземной любви к Лесе. Об ее уникальности, утонченной красоте, обалденном запахе и о преданности до конца своих дней. Схватив край своей рубахи, я ловко стянула ее через голову и с яростью бросилась на оборотня. Вцепившись одной рукой в волосы, а другой в плечо мужчины, я умудрилась повалить его на спину. Какая к черту нежность? Он ее не заслужил.

— Злюка, — прохрипел оборотень, перед тем как я его поцеловала.

Сам виноват! Нечего было меня провоцировать и приходить в одних штанах на бедрах. Шляется полураздетый по чужим опочивальням. Будет знать, что нельзя без разрешения лезть на мою территорию. Поплачет, поскулит, поноет, а потом свыкнется с мыслью, что он все-таки изменил Лесе, а если не свыкнется, я ему сама выдам мыло и веревку.

— Ты…

— Заткнись! — оборвала на полуслове.

Оборотень мог сбить настрой, а это не входило в мои планы. Что могу сказать? Мартовские кошки по сравнению со мной ничто! Я была тигрицей. Яростной фурией в состоянии аффекта. Похотливой тварью, у которой одни инстинкты на уме. Мой мозг, мое тело, моя душа требовали секса. Животного, страстного, грязного, быстрого. Без розовых соплей и прелюдий. От бешенства я разошлась до такой степени, что укусила оборотня за губу. В отместку меня распластали морской звездой и отлюбили по первое число. Жестко, без единого намека на нежность и ласку. Крон даже не думал о моем комфорте, навалившись всем своим весом, и от этого я дурела еще больше. Вот это да! Вот это салют перед глазами! Самые лучшие сорок пять секунд в моей жизни. Эльфийский секс по сравнению с тем, что сейчас происходило, был унылым артхаусом.

— Ты меня спровоцировала, — Крон решил, что все закончилось слишком быстро, и, перевернув меня на живот, приступил ко второму акту. — Можно сказать, изнасиловала, — болезненный укус, только уже в мое плечо, зажег новую искру возбуждения. Я даже не подозревала, что словлю кайф от легкой грубости. — Будут серьезные последствия. Ты за это ответишь, злобная душонка.

— Если ты про раскаяние, то не дождешься, — я громко застонала, когда оборотень ощутимо сжал мою грудь и начал наращивать темп, страстно целуя и покусывая шею.

То ли я так истосковалась по близости, то ли Крон был искусным любовником, но факт остается фактом. Поход в лес к монстрам я отложила на неопределенный срок. Мы с оборотнем успокоились только под утро. Запыхавшиеся, потные, покусанные, расцарапанные, перепачканные семенем и уставшие до такой степени, что впору было звать лекаря.

***

— Мам, ты мне ничего не хочешь рассказать? — Дарий шкодливо улыбнулся и поиграл бровями.

— Про многократные акты грубого соития между мной и твоим отцом сегодня ночью? Нет, не хочу, — я подперла кулаком щеку и тоскливо взглянула в окно. После вчерашнего рандеву все тело ломило. Но я была довольна. У нормальных людей это называется умиротворение, а у меня состояние покоя, при котором я не хотела убивать.

— Ты провоняла отцом, а он тобой. Все поселение гудит от сплетен.

— Мы так громко орали? Рыжие вонючки решили съехать? — а вдруг? Может, мне сказочно повезет и деревня опустеет.

— Нет. Вы только мне спать не давали, — усмехнулся Дарий. — Папа утром пошел на рынок за волчьими яблоками для тебя. Сама понимаешь, что отмыться от такого разврата непросто. Теперь все о вас знают.

— Это что-то меняет?

— Это меняет все, мама, — сынок обнял меня за плечи. — Я рад за вас.

— Дарий, аккуратнее. Твой батька пытался меня убить несколько часов назад. У меня даже засосы болят, — я отодвинула пальцем ворот рубахи, чтобы Дарий оценил масштаб бедствия.

— Он любит тебя, — авторитетно заявил сынок.

— Он любит Лесю.

Да какая мне разница, кого он там любит и кого представляет в своих эротических мечтах? Главное, что секс был потрясающим. Ярким, громким, обалденным. Крон мне все нутро перетряхнул и где-то в глубине эльфийского тела нашел заветную горошинку.

— Мам, ты вообще ничего вокруг себя не замечаешь?

— Почему не замечаю? Вы с Кроном перестали вонять мокрой псиной. Хвалю. Я рада, что вы все-таки научились пользоваться мылом и подтирать зад бумажкой, а не ковром. Это событие для всех двуликих можно приравнять к эволюционному скачку.

— Папа все сбережения отдал гномам и магам, чтобы они тебе кулон зарядили. Ты даже не представляешь, сколько стоит камень, висящий у тебя на шее.

Я потрогала пальцами безделушку, которую мне подарил Крон. Он что-то с придыханием говорил про ее ценность и полезность, но я слушала вполуха. В моем мире не было проблем с камнями и украшениями. Я спокойно относилась к ювелирным изделиям.

— Говоришь, камень много стоит? — у меня родился гениальный план по смене места жительства.

— Даже не думай. Он сделан специально для тебя. Остальным проку от него не будет, а значит, денег ты не увидишь. Жить тебе с папкой под одной крышей до конца дней.

Прозвучало как приговор.

— Что-то мне не верится, что Крон влюблен в меня. Твой папка вчера оказался не в том месте и не в то время. Роковое стечение обстоятельств.

— Мам, вот ты в действительности не от мира сего. Перед тобой мужик в одних штанах несколько месяцев дефилировал, мускулы показывал, шрамами хвастался, подарки делал, яблочки приносил самые сочные, ухаживал, заигрывал, — Дарий развел руками. — Да все только и ждали, когда у тебя глаза откроются.

— Кто все?

— Жители поселения. От мала и до велика. Даже гномы заинтересовались вашей историей. Они попросили передать весточку, когда чудо свершится.

— Ну и что я должна сделать? — в этот момент я растерялась. Что-то я действительно упускаю слишком много нюансов. Пора возвращаться в реальность.

— Скажи папе хотя бы спасибо.

— За что?

— За все!

Если бы я знала, чем мне обернется минутная слабость той ночью, то сбежала бы в лес к монстрам, сверкая пятками. Двуликий злодей, вернувшись домой, с порога предъявил мне свои обвинения. Якобы я его совратила и обесчестила.

— Ты меня испортила! Кому я теперь нужен?

— Ты? Никому.

— Я буду жаловаться на тебя, — Крон еле сдерживался от смеха.

Вот и тревожный звоночек. Веселый оборотень — плохая примета.

— Не драматизируй. Это был просто секс. Бесчувственная физика. Туда-сюда. Тебе понравилось. Мне понравилось. Как-нибудь повторим. Кстати, ты сегодня вечером сильно занят? Выделишь мне минутку?

— Злюка, ты даже не представляешь, как попала.

Оборотень всучил мне трухлявый талмуд из городской библиотеки и ткнул в него носом. В древнем своде законов черным по белому было написано, что жена обязана предоставлять свое тело по первому требованию мужа. Наказание за неповиновение — десять плетей у позорного столба. С семейным кодексом не поспоришь. Все в рамках правового поля.

— Как ты говорила? Незнание законов не освобождает от ответственности? — пропел на одной ноте мерзавец. — Мы новобрачные!

После грубого изнасилования несчастного Крона я становилась его женой со всеми вытекающими последствиями. За отказ взять на себя ответственность меня бы судили, пытали, а потом все равно женили. Тут без вариантов. На сам брак и изменение гражданского статуса мне было откровенно плевать, а вот на качество сна — нет. Мужик решил наверстать упущенное время и познать все прелести секса. Ладно ночью он меня не щадил, но днем-то за что? Крон находил меня рядом с речкой, вылавливал у соседей, догонял на рынке и под одобряющий гул толпы тащил домой на плече.

— У меня голова болит! — последняя попытка надавить на жалость.

— Врешь! — оборотень мерзко хихикнул и шлепнул меня по заду. — Волчье чутье. Забыла?

— На помощь! Люди добрые! Да что же это делается? Надругательство средь бела дня. Это межрасовое извращение! Я буду жаловаться! Помогите! У меня судейская неприкосновенность!

— Можешь забыть про нее. Ты лишилась неприкосновенности, когда проявила сексуальную агрессию.

Думаете, мне кто-нибудь пришел на помощь? Нет! Все лисички злорадствовали и говорили, что злобная душонка получила справедливое наказание. За что они меня все ненавидели, я так и не поняла.

***

Пять лет спустя

Я презирала этот мир, я ненавидела свое тело. Крон каким-то чудесным образом сумел меня оплодотворить. Как? Как ему это удалось? Мы несовместимы! Эльфы и оборотни не могли иметь общее потомство даже с помощью магии и колдовства. Что пошло не так? Где произошла ошибка? Что сломалось в системе? С чего вдруг у Крона образовались термоядерные головастики? Откуда взялась моя яйцеклетка? Почему мое тело меня предало? Это была бессильная истерика.

Весь ужас этого мира состоял в том, что женское тело принадлежало кому угодно, кроме самой женщины. Оно для мужа, для вынашивания ребенка, для лекаря, но не для женщины. Именно из-за этой удивительной особенности я не могла удовлетворить саму себя. Только с помощью Крона. Магический контроль эльфийских женщин через ограничение сексуальности был специально изобретен для жительниц гарема, чтобы создать культ личности повелителя. Проявление чувственности без мужика приравнивалось к извращению. А вдруг у девушки получится испытать оргазм намного ярче, чем с господином? Это же будет катастрофой!

— Не злись, колючка, — Крон обнял меня со спины и погладил выпирающий живот. — Ты прекрасно ладишь с детьми. Лисята от тебя в восторге.

— Где мой топор? — я так и не научилась любить и испытывать эмоции в общепризнанном понимании.

— Топор в подвале.

— Отдай мне его.

— Завтра. Я устал, — оборотень поцеловал мой затылок и прошептал: — Обалденно пахнешь. Люблю тебя.

— Зачем я убила лесную тварь? Нужно было ей помочь, — стало тоскливо. Моему комфорту угрожал ушастый мутант. Этот паразит без разрешения поселился в моем теле, и вот уже месяц, как я чувствовала его толчки. Нужно немного потерпеть. И я смогу спать спокойно на животе.

Беременность вызывала странные потребности. Они приводили меня в шоковое состояние. Я была сама не своя и иногда просила оборотня погладить мой живот. Зачем? Сама не знаю. Но это точно была магия. Незримое волшебство между мной, ребенком и его отцом.

— Мое солнышко соскучилось по папочке, — стоя на коленях Крон обнимал и целовал выпирающий живот, а я в ответ гладила его по голове. Этот ритуал меня успокаивал. Монотонные движения рукой и расфокусированный взгляд в никуда. Может, это какое-то проявление любви с моей стороны? А может, гормоны шалили.

Крон всем говорил, что он обрел семейное счастье. Не знаю, что он во мне нашел такого интересного, но его все устраивало. Единственное, о чем оборотень меня слезно просил, так это всегда оставаться злобной душой. Ну, это без проблем.

Топая ночью к Морфею, я без приглашения решила заглянуть в гости к Валере, но не как зритель, а как полноценный участник сна.

— Отпусти меня! — громко рыкнул эльф.

— Свободен! — крикнула с пафосом и махнула рукой — мол, иди, холоп. Тебе здесь не рады.

Потрепанная тень некогда великого правителя выглядела удручающе. Черные синяки под глазами, серая кожа, всклокоченные волосы, нездоровая худоба.

— Ты не Алира, — Валерион тут же изменился в лице.

— Нет. Я злобная душа, — не стала врать и прикидываться бывшей пассией.

Эльф затравленно на меня взглянул и, вцепившись в волосы скрюченными пальцами, завыл раненым зверем.

— Она зовет меня. Все время что-то шепчет мне на ухо. Я не могу спать, есть и нормально жить. Алира мучает меня. В каждой женщине я вижу ее лицо.

— Это настоящая любовь! — я снова попыталась пошутить. — Даже смерть не способна разлучить вас. Так романтично!

— Ты издеваешься?

— Нет, не издеваюсь, — безразлично пожала плечами. — Если честно, то мне плевать. На тебя и на Алиру. У меня своих проблем по горло.

— Ты ей помогаешь! Вы все против меня. Это заговор. Я убью тебя!

Вот смотрю на него и думаю: «Дурак или прикидывается?»

Мать Алиры изящно отомстила своему повелителю. Дочурка решила не отставать от мамочки. Больная привязанность в мире, где существовала магия, могла сыграть злую шутку с обидчиком. Душа опальной целительницы методично сводила с ума Валериона, и это была ее месть.

«Любимый, — раздался голос Алиры. — Я так грущу без тебя».

Валерион яростно ударил себя кулаком по голове, стараясь заглушить женский голос. Дарий, кстати, также себя бил, когда пытался изгнать невидимых демонов. Видимо, это было какое-то проклятие.

— Умолкни! Хватит! Пощади! — мужик стал раскачиваться, словно умалишенный, и громко выть.

«Не бросай меня. Ты моя жизнь. Я люблю тебя. Иди ко мне. Будь со мной. Мы всегда будем вместе».

Интерес к чувствам Алиры и Валериона у меня пропал в ту роковую ночь, когда я стала женой оборотня. Крон выбил из меня всю дурь. А точнее, фантомные эмоции бывшей хозяйки эльфийского тела. Какая мне разница, что у них там было? Любовь или расчет? Я вижу результат их союза, и он печален. Судьба Дария их вообще не интересовала. Про общего ребенка все благополучно забыли. Оно и к лучшему.

— Сами разбирайтесь в своей помойке. Я вам не судья.

Могла ли я помочь Валериону? Наверное, да. Оно мне надо? Конечно, нет. Пусть думает, что я его галлюцинация.

***

Валера

***

Год спустя

— Мам, мам, мам, мамочка, мамуль, мамусик, мамулечка, маманя.

— Чего ты от меня хочешь, чудовище неугомонное? — кто бы знал, как меня достал этот паршивец. Когда Дарий уже съедет в отдельный дом? Желательно на соседний континент или планету.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить. Это Мира.

Из-за спины моего сына вышла белокурая девушка. Симпатичная лисичка с хитренькими глазками.

— Ты ее в карты выиграл?

— Нет.

— Надругался?

— Нет!

— Тогда не издевайся над животинкой. Отпусти бедняжку домой.

Я попыталась закрыть входную дверь, но Дарий не позволил.

— Мам, помнишь девочку, которую ты спасла от больного ублюдка?

Смотрю на сына. Вроде не пьяный, а несет какую-то чушь.

— Дарий, я никого и никогда не спасала. Ты приписываешь мне чужие заслуги.

— Неправда! — возразил оборотень и сверкнул звериными глазами. — Ты меня спасла! И папу!

— Прости, Дарий. Я не хотела. Это случайно вышло.

Лисичка хрюкнула от смеха, услышав мои слова, но тут же затихла. Видимо, взгляд психопатки мог угомонить любого собеседника.

— Много лет назад я приходила к вам в гости, — застенчиво начала говорить девушка. — Вы рассказывали про то, как отличить хорошего человека от плохого. Делились страшными историями из своего мира. Вы вдохновили меня.

— Кто? Я? — лисичка, похоже, на солнышке перегрелась. Как уголовные дела и резонансные убийства могли вдохновлять?

— Мам, ты, как всегда, ничего не замечаешь! Ты зациклена на себе.

Опять старая песня о том, что я эгоистка. Меня такую создали. Не умела я испытывать нужные всем эмоции. Это все равно что просить инвалида по зрению внимательно приглядеться. Издевательство, одним словом.

— Конечно, не замечаю! Меня без разрешения обрюхатили, и я в депрессии.

— Мам, это было год назад.

— Я в затяжной депрессии. У меня послеродовая травма. Не смей обесценивать мои страдания, паршивец!

— Не забывай, с кем ты живешь. Волчье чутье. Ты сейчас нагло врешь. У тебя все прекрасно.

Топор! Где мой топор? Как мне с психопатией выжить в этом мире? Детей убивать нельзя, мужей тоже. Что мне делать? Как быть? В моей прошлой жизни я спокойно могла выставить за дверь кавалера, если бы он только попытался вякнуть о создании семьи. Залететь я не могла физически, так как меня стерилизовали. Жила я одна в своем доме. Строила карьеру и судила преступников с каменным выражением лица. Какой прекрасный мир покинула моя душа. Там я была свободна.

Мои воспоминания были нагло прерваны писклявым голоском.

— Я придумала, как можно защитить детей от насилия с минимальными затратами. Ваш муж помог мне с деньгами, и теперь все малыши в поселении носят амулеты.

Дарий вытащил из кармана невзрачный камушек на веревочке. Обычная речная галька. Интересно, сколько она стоит? Ноль монет? Талантливая лисичка умудрилась максимально удешевить конечный продукт.

— Изобретение Миры пользуется бешеной популярностью. Гномы и маги уже купили права на изготовление и производство. Все расходы отбились за один день.

— И как оно работает? Твое изобретение?

— Любой, кто проявляет агрессию к ребенку, особенно сексуальную, тут же получает магическим ударом по голове и впадает в оцепенение. Амулет после выброса энергии подает сигнал бедствия, а у малыша появляется шанс сбежать подальше.

— Интересно…

И это было только начало. Поселение перестало быть унылой деревенькой и превратилось в город. Дороги, мосты, новые улицы и площади, освещение и коммуникации — все было обновлено. Дети, которых я пугала своими рассказами, давно выросли и поехали учиться в магические школы и академии. Спонсором и меценатом этого безобразия был Крон. Там детки получали знания и воплощали в жизнь свои задумки. Отличительной чертой всех лисичек независимо от выбранной профессии было нестандартное мышление. Оно и понятно. Как ты можешь мыслить стандартно, зная о том, что космические корабли уже давно бороздят просторы вселенной?

— Дарий, а какого хрена ты не учишься? — вот он, мой шанс сплавить сыночка лет на пять, а в идеале на десять в другое место.

— Так я за сестрой слежу, а когда наступает папина очередь дежурить, я иду в лес. Защищать границу от монстров. Глядишь, и мне счастье обломится в виде злобной душонки. Я сразу на ней женюсь.

— Точно. Я совсем забыла про дочь.

Крон и Дарий дали мне клятву на крови, что они сами будут возиться с младенцем. Моя задача — выносить и родить малыша. Понятия не имею, сколько стоило мероприятие по обезболиванию схваток, но роды прошли в комфортном для меня режиме. На свет появилась Яся. Что-то среднее между оборотнем и эльфом. Даже я оценила забавный вид розовощекой зверушки. Было у меня подозрение, что в жизни ей придется несладко. Хотя не мне судить о внешности. Мой шрам на лице никуда не делся, но окружающие его давно не замечали. Собеседники больше жаловались на мою прямолинейность, граничащую с грубостью. Нет, а что они хотели от злобной душонки?

— Пап, тебе не кажется это несколько эгоистичным по отношению к маме? — Дарий неодобрительно взглянул на отца. — Она хоть и злобная душа, но имеет право знать.

— И лишить ее последней радости. Я же не садист, — Крон поцеловал спящую дочку в лоб и продолжил укачивать малышку в колыбели своих рук. Его ушастое счастье уже давно научилось бегать и прыгать, но мужчина не мог отказать себе в удовольствии немного понянчиться с ребенком.

— Я тебя предупредил. Все тайное рано или поздно становится явным. Злобная душа доберется до топора, и нам всем не поздоровится. Пап, я жить хочу. Я еще молод.

— Дарий, я досконально изучил поведение Алиры и научился с ней взаимодействовать. Она живет по нашим законам и не нарушает их. Я со своей стороны делаю все возможное, чтобы моя жена была счастлива в ее извращенном понимании.

Крон все-таки выяснил, как ему удалось стать отцом естественным путем. В древнем фолианте счастливый папаша нашел этому феномену подтверждение. В незапамятные времена новобрачные съедали по маленькому кусочку приторного угощения, чтобы жизнь была слаще меда. А что такое жизнь слаще меда в понимании древнего оборотня? Это дети. Но со временем обряд был забыт.

«Яблоки — это святое», — частенько говорила Алира.

Северные фрукты перестали действовать на оборотней из-за того, что их начали культивировать. Появились разные сорта и вкусы, размеры, цвета и способы приготовления, но практически исчезли главные свойства: стимуляция репродуктивной системы и подготовка организма двуликих к деторождению.

— Надеюсь, матушка тебя не прибьет, когда поймет, что снова беременна. И упаси нас боги, если что-то поменяется у нее в голове. Только из-за постоянной зацикленности на трофейном топоре нам удавалось избегать кровопролития все эти годы.

— У нас еще есть лет десять в запасе.

Употреблять концентрированный сахар в сыром виде никто, кроме Алиры, не мог физически. Сама того не зная, она подготавливала эльфийский организм к материнству. Пищевая распущенность злобной душонки победила расовую несовместимость, а все ошибочно думали, что это неземная любовь.

— Пап, это потребительское отношение к маме. Даже я испытал чувство жалости, когда она растерянно захлопала глазами, узнав, что беременна. Для нее это — насилие.

— Это специфика нашей семьи. Мы тут все периодически насилуем друг друга, — Крон непроизвольно хохотнул, вспомнив, как несколько лет назад он прокрался в комнату Алиры и специально разбудил ее, лишив долгожданного оргазма. Только таким изуверским способом ему удалось обратить на себя внимание. — Даже мой зверь начал подавать признаки жизни после рождения Яси, а я был уверен, что он сдох. Волк вылез посмотреть, как это я умудрился дважды стать отцом без его участия. Вместе с ним ко мне потихоньку возвращаются силы.

— А как же Леся? Ты ее так сильно любил. Может, он из-за нее очухался?

— Нет, — Крон аккуратно положил дочку в кроватку и накрыл ее одеялом.

— Уверен?

— Уверен. Леся никогда не была моей женщиной. Спасибо Алире и ее злобным методам. Она освободила мой разум от больной привязанности.

— Да, мама умеет дрессировать. Хорошо, что она не стала лучницей. Вытаскивать стрелы из черепа — так себе удовольствие.

Дарий и Крон, не сговариваясь, погладили свои затылки. Ароматные огрызки периодически прилетали им в голову, когда Алира была не согласна с мужиками и их политикой.

***

— Крон, а где яблоки? — крикнула во все горло.

Что-то я сегодня разошлась и съела дневную норму за один присест. Интересно, а эльфы страдают от диабета? Надеюсь, что нет, иначе мне кердык. Я не смогу отказаться от угощения даже под страхом инсулинового удара или даже смерти. Яблочная наркомания. Так я назвала свое пристрастие.

— Сейчас принесу, — послышалось со стороны кухни.

Я сидела в кресле и смотрела на ораву белобрысых малышей. Настал черед Яси таскать в дом друзей за новой порцией ужастиков. Внешне моя дочь сильно выделялась среди лисят. Черноволосая, белокожая, со звериными глазами. Безобидная на первый взгляд полукровка с кукольным личиком и длинными ушками могла дать в глаз кулаком без зазрения совести, если кто-то пытался ее обидеть. Благодаря волчьему чутью она сразу отсекала ненужных персонажей, предостерегая себя от травли. Даже мне стало интересно, кем вырастет Яся. Признаков развития психопатии я пока не наблюдала, но все могло измениться в один момент.

— Итак, дети, продолжим лекцию. Сегодня на повестке дня у нас история маньяка-каннибала из курортного городка. Уголовное дело затягивалось из-за отсутствия прямых доказательств. Следствие…

Зар

Я стоял напротив деревянного дома и внимательно прислушивался к звукам вокруг. Перед рассветом было особенно тихо, и я старался не шуметь. Мое сердце бешено колотилось, а изо рта шел пар. Я несся через лес на пределе своих сил. У меня родилась внучка-полукровка. Ясения. Как? Как это возможно? Мне бы только одним глазком посмотреть на это чудо, но Крон и Дарий не подпустят к ребенку. Они зорко охраняли покой своей семьи. Особенно от меня. Я прикрыл глаза и сглотнул вязкую слюну. Возраст давал о себе знать. Мой волк уже не так силен, как раньше. Да и седина-предательница отвоевала половину головы.

***

Зар

— Яся, — тихо произнес вслух имя покойной жены. Моей истинной пары. На глаза непроизвольно навернулись слезы. Как я по ней тоскую. Сколько лет прошло, а боль никак не утихнет. Вся жизнь пошла под откос. Моя любимая развеяна черным пеплом по ветру, дружные сыновья разругались из-за бесплодной бабы, единственный внук обещал перегрызть горло. Вопрос: что дальше?

Мои тяжелые думы прервал скрипучий звук.

«Сука!» — нет у меня других слов. В дверном проеме стояла злобная тварь с изуродованной рожей. Даже белоснежная шуба, в которую был замотан эльфийский монстр, не могла спасти ситуацию. Ничто ее не красило. Как Крон на нее позарился? До какой степени отчаяния нужно было дойти, чтобы жениться на Алире? А может, она колдунья и приворожила моего сына? Может, Яся не его ребенок?

Злая душа бесшумно двинулась ко мне навстречу. Все эльфы передвигаются как привидения, не оставляя следов на заснеженной земле. Мне стало жутко. Даже мурашки побежали по спине, когда я посмотрел в ее глаза. Там была пустота. Сомнений нет. В наш мир пробрался монстр.

— У тебя есть три часа, — после этой фразы злобная душа распахнула свою шубу и аккуратно передала мне младенца. Больше она мне ничего не сказала. Молча развернулась и пошла обратно в дом, а я остолбенел. Даже дышать боялся.

«Так просто? Без скандалов и упреков? Без мордобоя?»

Я перевел взгляд вниз и тут же улыбнулся. Маленькая Яся причмокивала розовыми губками и тихо сопела в моих руках. О боги! Мне хотелось кричать. Таких чувств я никогда не испытывал. В далеком прошлом рождение сразу двух сыновей вызвало у меня гордость, а в настоящем рождение внучки щенячью радость. Голова закружилась, и я почувствовал слабость. Нет, так дело не пойдет. Я могу упасть на землю вместе с ребенком. Сделав пару шагов, я присел на лавочку и с жадностью стал рассматривать свое сокровище. Какая же Ясения необычная. Единственная в своем роде. Один глубокий вдох — и я теряю ощущение реальности. Малышка пахла молоком, яблочком и счастьем.

«Моя плоть! Моя кровь! Три часа. У меня есть целых три часа».

***

— Мам, как тебе не стыдно? — Дарий снова попытался найти мою совесть.

— А что мне еще оставалось делать? Крона покусала ядовитая дрянь из леса, и он спит как убитый. Ты где-то шляешься, а тут старый хрен нарисовался посреди двора и шепчет: «Яся, Яся, выходи». Разве я могла упустить возможность спокойно поспать между кормлениями? Конечно, нет.

— Яся, Яся, выходи? Ты уверена, что он именно это говорил?

— Ну, может, что-то другое. Не цепляйся к словам. Я сильно устала.

— Зар опасен, а ты доверила ему самое ценное, что есть в нашей семье, и пошла спокойно дрыхнуть! Ты вообще о чем думала? Он мог убить Ясю!

Психолог из моего сына — как из яблочного огрызка атомная бомба. Ничего в этой жизни не понимает.

— Твой дед может быть миллион раз великим и ужасным предводителем шерстяных ковров, но перед Ясей он безоружен. Это была любовь с первого взгляда.

— Откуда такая уверенность?

— Опыт, сыночек. Опыт.

***

Вы можете сказать, что я эгоистка. Бесчувственная приспособленка, игнорирующая детей и любящего мужа. Вы можете осудить меня за мою отрешенность и безразличие к страданиям окружающим. Но вы должны знать, что мне безразлично ваше мнение. Я — злобная душа. Меня такой создали, и меняться я не собираюсь. Главное — это мой комфорт.