Небо вспыхнуло яркими красками. Вспыхнуло и погасло. Потом все повторилось. Прорывая дымовые завесы, самолеты ринулись в бой, сверкая во вспышках света, но тут же рассыпались мириадами осколков, пораженные невидимыми снарядами. Звездолеты появлялись из ниоткуда, как рой потревоженных ос и с завидным успехом превращали в прах воздушную и наземную технику. Едва уловимые сгустки энергии расплющивали танки, вдребезги крошили тяжелые бомбардировщики, перемалывали в труху кости солдат. Пришельцы были лучшими на всех фронтах и побеждали в каждом сражении.

Всего час прошел с момента вторжения, а оборона людей была сломлена, и враг вошел в города. Они прибыли из другого мира, они дали ответ на извечный вопрос — мы не одни.

— Как думаешь, что они делают?

— Что, что? Воду качают, вот что! — Глаза с ненавистью посмотрели на гигантский пузатый корабль, висящий над самой кромкой воды. Он с шумом всасывал в себя воду атлантического океана, вместе со всей находящейся в нем живностью. — Чертовы уроды! Мало им нашей крови, устали за нами гоняться, решили лишить нас воды! Видел сколько уже пересушенных рек?!

Города превратились в пустыни. В них не осталось ничего. Люди прячутся в лесах, горных ущельях, там где нет жизни, там где захватчикам неинтересно.

— Подытоживая все вышесказанное, я могу с уверенностью заявить, что процесс поглощения завершится в течение следующих трех-пяти лет.

— Пяти лет? — Человек в военной форме поднялся со стула и оглядел недоумевающие лица своих соседей, расположившихся перед выступающим как зрители в театре. — Профессор, им хватило недели, чтобы полностью разбить наши силы и полгода прошло, как мы нашли это убежище. Все это время они только и делают, что сосут из Земли все соки. Мне кажется, Вы ошиблись в расчетах.

— Мои расчеты верны, Генерал. Дело в том, что для захвата и потребления такого количества ресурсов нужно время, много времени. И еще больше сил. Вы сами видели, что моря и океаны поделены на сектора — чем больше объем воды, тем больше секторов. На каждой точке от двух до десяти кораблей, которые непрерывно поглощают воду. Большая часть земного шара покрыта водой. Сами представьте сколько нужно времени для ее поглощения. Но уже сейчас уровень мирового океана снизился на четыре процента. Дело движется, медленно, но неумолимо.

— А как насчет животных? — Раздался выкрик. — Что Вы можете сказать об этом?

— Ничего конкретного. К сожалению у меня не было времени и возможности тщательно изучить пришельцев, чтобы уверенно отвечать на подобные вопросы. Но, если дать волю теории, можно предположить, что продукты питания у нас схожи.

— То есть высушенные реки, пустые поля и уменьшающееся количество дичи — их рук дело? — Вновь заговорил Генерал.

— Не могу утверждать с полной уверенностью, но смею предположить, что им для выживания необходимо тоже, что и нам.

— Чума на их голову! Нам нечем кормить детей, а Вы продолжаете сидеть и ждать, пока они не заберут отовсюду жизнь, оставив нам голые камни?!

— Боюсь что да, Генерал. — Молодой человек грустно пожал плечами, стесняясь смотреть старшему в глаза. В голосе его чувствовалась неуверенность, робость. — Единственный выход из этой ситуации, предполагающий выживание человеческой расы — дождаться, когда они достанут все что им нужно и… улетят… Наших запасов продовольствия вполне хватит…

— Их не хватает уже сейчас! Может мне напомнить Вам, какому риску подвергаются те, кто совершает вылазки в городские склады?! Напомнить Вам, что из десяти человек в лучшем случае возвращаются пятеро?! Это холокост, истребление! Уже два месяца нет вестей от американцев! Три от России! Французский язык я слышал в последний раз во время вторжения! Япония и Китай практически стерты с лица Земли! Мы умираем, Профессор, от голода, от ран, нас убивают. У нас нет времени ждать, нет времени выслушивать лекции об эраках, об их превосходстве. Нам нужно действовать и действовать нужно прямо сейчас. Необходимо найти способ с ними бороться.

— Боюсь, я не могу ничем Вам помочь. — С тяжелым вздохом ответил ученый.

— Но Вам удалось, основываясь на их технологиях, собрать работающую копию инфразвукового излучателя!

— Генерал… я сам не понимаю, как мне это удалось. Мои руки… мой мозг… они работали с невероятной точностью! Я… я не знаю, как это произошло….

— Охренеть! Вы это видели?! Видели?! Как они сделали это?!

— Заткнись!

— Как такое возможно?!

— Я сказал, заткнись!

— Они перебили всю группу Стенли!!! Поубивали всех как щенят!!! Как они догадались, что они пойдут в обход?! Мы же отвлекали их!

Твердая рука схватила ворот потрепанной армейской рубашки, другая не менее твердо, уперла в мокрый, от капелек пота лоб, ствол одиннадцатимиллиметрового пистолета.

— Да заткнись же ты! — Прошипел человек, с лейтенантскими нашивками на погонах.

— Мы!.. Мы отвлекали!.. — Словно безумный лепетал второй человек, по щекам которого текли слезы. — Они!.. Они…

— Рядовой! — Рявкнул Лейтенант. — Возьми себя в руки или, клянусь Богом, я вышибу тебе мозги! Если мне суждено подохнуть, то только в бою, а не из-за наложившего в штаны сопляка! Бери винтовку в руки и отслеживай передвижение противника. Если напортачишь, пристрелю тебя раньше, чем эти гады до нас доберутся! Вперед!

— Е-е-есть. — Трясущимися руками солдат поднял с земли снайперскую винтовку, несколько раз всхлипнул и порывистым движением откатился в сторону, от груды металлолома за которой они прятались, к небольшим зарослям кустарника. Лейтенант в это время проверил боезапас пистолета, в сердцах плюнул на землю, достал бинокль и тоже стал наблюдать.

Пять минут назад окраина маленького городка в штате Мичиган сотрясалась от ураганных перестрелок и отчаянных криков. Группа военных из пятнадцати человек пыталась пробраться в продовольственные склады, но их настиг патруль пришельцев. Пятнадцать человек и пятеро инопланетян схлестнулись в кровавой схватке. Хотя схваткой это было назвать трудно. Эраки были невероятно сильны, быстры и предугадывали каждый тактический маневр людей. Это было методичное быстрое истребление. Люди зажали врага в старом гараже, поливая гранатометным огнем. Десять человек отделились от группы, собираясь обойти врагов и напасть с тыла, но маневр обернулся кровавой драмой.

Лейтенант видел как эти долговязые твари в черных экзоскелетах рассматривали валяющиеся вокруг трупы людей. Один из пришельцев присел на корточки, взялся рукой за голову умершего и покрутил ее из стороны в сторону.

— Сукин ты сын! — Прошептал Лейтенант, заставляя себя не хвататься за рукоять пистолета.

Пришелец что-то сказал своему сородичу. Тот ответил через плечо и отошел в сторону. Их язык напоминал фырканье лошади, но в речи чувствовалась абсолютная логичность. Первый эрак выпрямился и пошел за вторым. Вместе они соединились с двумя другими и скрылись в городских улицах. Несколько мгновений было совсем тихо, затем над крышами поднялся черный летательный аппарат и с тихим шипением направился к горизонту.

Долгие минуты прошли пока два человека наконец решились выйти их укрытия. Молча, переговариваясь лишь профессиональными знаками, они с бесчисленными предосторожностями пробрались к складам и, взвалив на плечи тройные партии продовольствия, быстро исчезли за чертой города.

— Ты в порядке?

— Да.

— Точно?

— Да, все хорошо.

— Уверена?

— Да все отлично! Я просто устала.

Человек несколько мгновений рассматривал молодую девушку с ноутбуком на коленях, затем подошел ближе.

— Что там у тебя?

Девушка быстро захлопнула компьютер, при этом оставив его в руках.

— Да так, ничего…

— Ничего? — Мужчина сел рядом с ней. — Послушай, мы сейчас не в тех обстоятельствах, чтобы таить друг от друга секреты…

— Да причем тут секреты? — Она хотела было встать, но задержалась. — Просто…

— Просто ты уверена, что я не пойму.

Она молчала. Мужчина тяжело вздохнул, задумчиво пожевывая губу.

— Ужасно сознавать, что твой почти совершеннолетний ребенок дальше от тебя, чем что-либо на свете. Думаешь, я не понимаю, что чужие люди ближе тебе, чем родной отец? Что виноват в этом только я?

— Ты же работал. — Обреченно ответила девушка.

— Работал? Как идиот носился каждый Божий день по улицам, воспитывая отморозков. И что дала мне эта работа? Пять пулевых ранений? Первый инфаркт в тридцать семь? Стопка грамот и благодарственных писем? И отправили на пенсию, когда перевалило за сорок! Что мне дала эта работа, если своему единственному ребенку, я уделял так мало внимания. — На морщинистой щеке выступила скупая слеза. — Прости меня.

— Ничего. — Пытаясь скрыть смущение, девушка погладила волосатую руку. — Зато все знали, что мой папа — лучший коп во всем Марене.

Мужчина улыбнулся.

— Да, который вечно не давал жить молодежи. Скольких парней я отбил от тебя?

— Отбил? — Девушка не стала скрывать искреннее удивление. — Считать с первого класса? Мой отец не был ни на одном моем выступлении, зато сумел сделать так, что на всех вечеринках я была в одиночестве. А что, неплохое воспитание.

— Ты прекрасно играешь…

— Да ну? Ты-то откуда знаешь? Мама говорила?

— Я… слушал запись.

— А мигалки не мешали?

— Откуда ты знаешь?

— Что ты слушал в машине? Ты же проводил в ней большую часть дня.

— Боже, я ужасный отец.

— Еще какой.

— Прости меня.

— За что?

— За то, что я ужасный отец.

— Тебе выпал шанс исправиться. — Она похлопала его по руке. — Пока мне не стукнет восемнадцать, ответственность за мое благополучие лежит на тебе.

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Для начала научись хотя бы делать себе завтрак. Мама успела меня многому научить, но поджарить яичницу и сварить кофе не так уж и трудно. — Они посмотрели друг другу в глаза, и она заговорила более мягко. — Я не сержусь на тебя, пап. Я всегда верила, что наступит момент, когда ты заметишь меня… Жаль только что мама не дожила до этого.

— Да, жаль. — Мужчина вздохнул. Этот вздох прозвучал еще тяжелее. — Год уже прошел.

— Год и два месяца… Как ты думаешь, мы сможем выжить?

Что ответить на такой вопрос своему родному ребенку? А что ответить ребенку, для которого самым большим подарком на день рождения было твое появление? Как сохранить тонкую грань между горькой правдой и неизбывной надеждой?

— Не знаю. Выживать тяжело, но ведь мы выживаем. Думаю рано или поздно они улетят и все станет на свои места… Мишель, — он внимательно посмотрел на нее, — я не дам тебя в обиду, клянусь.

— Я тебе верю, папочка. — Она чмокнула его в щеку и легла на спину, растянувшись на старой кровати.

— Спасибо милая. — Он прикоснулся к щеке, чувствуя себя впервые за долгое время счастливым.

Девушка снова раскрыла ноутбук. Голубоватый свет отразился в ее глазах.

— Так что там у тебя? — С легкой улыбкой спросил Отец.

Молчание.

— Не скажешь?

Молчание, но на этот раз с такой же улыбкой.

— Ладно тебе, я не в том положении чтобы ворчать.

Она помолчала еще, затем подвинулась ближе к стене и кивнула головой. Мужчина подсел рядом.

— Я познакомилась с парнем из Дублина. — И отвечая на немой вопрос, пояснила. — Это в Ирландии.

— Ирландец? Учти, у этой расы горячая кровь…

— Папа!

— Все, молчу! Прости.

Она бросила на него недоверчивый взгляд.

— Его зовут… Тедди. — Она испытующе посмотрела на отца.

Губы его превратились в тонкую линию — он едва себя сдерживал. Пару секунд она со злостью смотрела на него, но блестящие смехом глаза заставили ее улыбнуться.

— Я знаю, что его имя кажется смешным, прямо как из рекламы… Медвежонок Тедди… Мой Медвежонок… Но это только вначале смешно.

— О да, разумеется. — Отец сжал губы рукой, задавливая смешинки. — Продолжай.

— Мы познакомились в Интернете… — Тяжелый вздох, она никак не откоментировала. — И переписывались почти восемь месяцев. Он даже хотел приехать ко мне, но я его отговорила…

— И правильно сделала… Нет, не в том смысле. Уж если тебе выходить замуж, то лучше будет, если ты уедешь с мужем в другой город. Оставаться в этой дыре — не то, что мы хотели для тебя. Мы с мамой.

— Он звал меня к себе. — С грустью произнесла Мишель. — Я ведь хотела сбежать из дома. Два месяца откладывала деньги, а в день катастрофы собиралась купить билет.

— Вот почему ты устроилась на работу? — Отец вздохнул в третий раз и достал из кармана перемятую пачку сигарет. — Десять минут назад стал настоящим отцом, а уже чувствую предынфарктное состояние. Такими темпами ты станешь сиротой.

— Сам хотел лучше меня узнать. — Мишель повернула ноутбук к отцу. — Что скажешь?

— Хм, — протянул мужчина, одновременно прикуривая, — симпатичный. Спортсмен?

— Нет, просто ведет активный образ жизни и занимается дома. Он учится… учился на веб-дизайнера в Амстердаме. Подрабатывал в крупной кампании, собирался снять для нас квартиру…

Она замолчала. Отец смотрел на экран, но слышал дрожь в родном голосе.

— Он стоящий парень?

— Откуда я знаю? — Девушка закрыла лицо руками. — Мы с ним общались только по Интернету, но… он нравится мне. И я постоянно думаю о нем. Как он? Что с ним? И вообще, выжил ли он во всем этом ужасе…

— К Вам можно, Профессор?

Взгляд оторвался от монитора и остановился на высоком человеке в форме. Он стоял в дверном проеме маленькой комнатки, заложив руки за спину.

— Генерал?.. Да, конечно, прошу.

Военный прошел вперед и сел на предложенный стул.

— Какие новости?

— Новости? — Профессор снял очки и протер их пожелтевшим платочком. — Если не считать того, что солнечные панели полностью функционируют и мы теперь имеем неиссякаемый источник энергии — никаких новостей нет.

— Приятно это слышать, после двух лет блужданий во тьме. — Военный потер подбородок. — Значит, теперь у нас есть возможность связаться с остальными выжившими?

— Боюсь что нет. Вторжение было очень четко спланировано, в тактике эраков не было даже малейшего недочета.

— Что Вы хотите этим сказать?

— Как Вы помните, в первый же час после нападения, они отрезали нам все коммуникации — вывели из строя спутники, перерубили телефонные кабели, заблокировали все возможные радиосигналы. Они оставили нас без возможности координировать свои действия, и человечество оказалось в худшем положении, какое можно себе представить — в одиночестве. Я прекрасно помню, что гарнизон Бергена проиграл только потому, что не смог связаться с Ставангерскими войсками. А Осло пал под ударами шведских ракет из-за помех в радиоэфире. Я ни в коем случае не хочу Вас как-то унизить или оскорбить, но вторжение соизмеримо разве что со взрывом гранаты в муравейнике. В данном случае мы — муравьи.

— Да-да, я понимаю Вас. — Генерал несколько мгновений молчал. — Ваша фамилия Верманд?

— Да генерал.

— А имя?

— Бенедикт.

— Бенедикт Верманд. — Генерал протянул эти два слова, словно пытаясь прочувствовать каждую букву. — Интересное сочетание. Имя шведское, даже скорее древнескандинавское, а фамилия норвежская.

— Так меня назвали родители. — С легким смущением, профессор пожал плечами. — Вся моя родня жила в Норвегии, а история семьи идет еще со скандинавских времен.

— Но как получилось, что Вы оказались здесь? Все-таки до Бергена полторы тысячи километров.

— Тысяча триста семьдесят три. — Профессор Бенедикт вздохнул. — Когда все началось, еще несколько часов я оставался в городе, потому что в парламенте собрали всех профессоров, ученых и тому подобных. Мы должны были в кратчайшие сроки выдать оценку ситуации с научной точки зрения. — Верманд посмотрел на генерала. — Разумеется, это было абсурдом, но выхода не было. Нас отвезли в бомбоубежище, туда же привезли трупы нескольких эраков. Даже не трупы, а то что от них осталось после ракетного удара. Информации мы извлекли очень мало, а времени было еще меньше. Когда стены затрещали от обстрела, в лаборатории нас было четверо — физик, биолог, химик и…

— И Вы, — генерал улыбнулся, — все вместе.

— Да, и я. Все остальные погибли наверху, когда обвалились стены здания. Пришлось выбираться.

— А почему вы не остались на месте? По современным правилам эксплуатации, убежища рассчитаны на многолетнее пребывание в них, большого количества людей.

— Да генерал, но то убежище, очевидно, не попадало в этот список. Хотя всему виной чиновники и бюрократы, не иначе. Еды на четверых хватило бы только на несколько дней, это из тех запасов, которые не были протухшими. Оборудование давно устарело, да и система воздухоснабжения была в аварийном состоянии. Я уже не говорю о санитарных узлах. — Генерал усмехнулся. — Пробыв там несколько часов и убедившись, что грохот взрывов так и не утих, мы решили двигаться дальше. Переодевшись в форму, которую вы сейчас видите на мне, мы собрали съедобную еду, фонарики, спички, кое-какое оружие — словом все, что могло пригодиться для выживания, набили этим большие рюкзаки и, пробравшись через канализацию, оказались за чертой города, где-то в сточных водах. — Профессор сделал паузу, прикрыв рот рукой. — Я давал себе слово не оглядываться, но не смог… Город был похож на огромный костер, над которым как искры летали корабли эраков. Было… было тяжело понимать, что где-то там горит вся твоя семья.

— Откуда Вы знаете? Много людей из Бергена выжило…

— Только не те, кто был заживо похоронен в доме номер семнадцать, по улице Беккетомтен… По досадной случайности первый удар пришелся именно туда, будто снайпер попал в крыло мухе…

— Вы… видели?..

— Дом взорвали через семьдесят две секунды после того, как машина парламента отъехала от моего подъезда… Моя мама старалась постоянно тренировать мой мозг — она приучила меня считать, сколько секунд занимает моя дорога…

— И что было дальше? — Генерал сожалел о своем неаккуратном вопросе и пытался свести разговор к другому. — После того, как вы выбрались из убежища…

— Мы сели в первую попавшуюся машину и поехали в аэропорт, лавируя среди хаоса. Страшная картина — люди бежали без оглядки, таща за собой детей, одежду, падая в канавы, утопая в болотах, реках, машины проезжали по упавшим… Это было жутко. Десятки людей гибли просто от паники… Выехали мы утром, а приехали только после обеда. Городские аэропорты были разрушены, оставался только дальний. Приехав туда мы обнаружили, что он пострадал еще больше. Всюду был огонь, трупы военных и простых людей, груды металла. Прямо у нас на глазах корабли Эраков взорвали огромный лайнер, взлетающий с горящей полосы. Хуже просто не придумаешь.

— Как же вы выбрались?

— Крис ходил на летные курсы. Кристиан Клейтон, биолог, мы учились вместе. — Бенедикт снова закрыл рот рукой, пытаясь держать себя в руках. — Мы пытались спрятаться в одном из ангаров и нашли там маленький моторный самолет.

— Смелые ребята. — Улыбнулся Генерал, потирая губы. — Настоящие отчаянные парни.

— Может быть. — Профессор грустно усмехнулся. — В той ситуации мы действовали исключительно по воле инстинкта самосохранения, а минимальные познания в биологии давали нам понять, что новый вид всегда уничтожает представителей другого вида, вторгаясь на его территорию. Самолет был двухместным, но мы забрались туда вчетвером. Эраки были заняты снующими машинами и пытающимися взлететь лайнерами, так что мы взлетели почти беспрепятственно.

— Почти?

— Аэропорт использовался и военными, поэтому военной техники было навалом. Перепуганные до смерти они палили во все стороны, так что у нас был пробит топливный бак, а хвостовые рули высоты практически вышли из строя. — У него вырвался легкий смешок. — Мы летели, оставляя за собой ровный шлейф черного дыма.

— И куда вы направлялись?

— Никуда. Мы вообще об этом не думали. Мы были так напуганы, что Крис просто жал на рычаги, стараясь как можно дальше убраться от всего этого ужаса. И раз уж я здесь, значит ничего не вышло. Когда мы оказались над водой, что-то закрыло солнце и стало темно. Это летел с небес Маркор.

— Машина для добычи воды?

— Наверно я был одним из первых, кто увидел его. Крис резко повернул самолет, но скорость была слишком мала. Маркор не раздавил нас, но когда он врезался в воду, поднялась гигантская волна. Она мгновенно потушила весь аэродром, а заодно смыла всех, кто на нем находился и накрыла нас. Теперь я знаю, что испытывает одежда, когда ее раскручивает стиральная машина. Ощущения были примерно те же. Самолет ударило с такой силой, что он пролетел вперед примерно километр — все это время нас неистово трясло внутри, засыпало осколками разбитых окон, било о стены и друг о друга. В этой тряске я потерял сознание и оказался между Альвиссом и Олом. Это меня и спасло. Их тела сработали как буферы… Получилось, что они спасли мне жизнь…

— А Ваш друг?

— Кристиан? Я нашел его тело метрах в двухстах от места падения… Ему… оторвало голову.

Военный глубоко и шумно вздохнул. Ему пришлось повидать немало за последние два года, но терять тех, с кем общался еще утром, было тяжело для каждого.

— Оттуда аэродром совсем не было видно. Меня закинуло далеко. Я с трудом различал дымовые шапки в небе, да очертания Маркора на воде. Я вытащил из разбитого самолета тела друзей, кое-как похоронил их, забрал запасы из их рюкзаков и направился вдоль побережья, подальше от грохота взрывов.

— Удивительная история. — Тихо сказал Генерал.

— А мне она кажется банальной. — Профессор вытер вспотевший лоб. — Каждый из тех, кто находится здесь, может рассказать такую же историю, ничуть ни скучнее. Нас всех объединяет одно — мы все потеряли кого-то в этой войне, но рады, что нашли друг друга.

— Вы смелый человек. Я встречал многих смельчаков, но Вы — из редкой породы тех, кто сохраняет самообладание даже в самой пиковой ситуации.

— Вы преувеличиваете, — засмеялся молодой человек, — и, причем самым бессовестным образом. До того дня я рос в интеллигентной семье, был отличником в школе и носил очки. Не имел успеха у девушек, был объектом всевозможных насмешек у юношей и коротал вечера погрузившись в книги. Этакий среднестатистический ботаник.

— А сейчас — тот, кто подарил двумстам семидесяти выжившим необходимую радость жизни — электроэнергию. Тот, благодаря кому раненые сумели выжить без необходимых медикаментов. И наконец, тот, кто сумел воссоздать работающую копию инфразвукового излучателя, который сейчас проходит стадию испытания в полевых условиях. — Генерал поднялся с места. — Вы можете думать о себе что угодно, правда лишь одна — каждый из нас может прожить целую жизнь, раскрыв свое предназначение лишь в ее конце. Или так и не раскрыв. Не важно каким Вы были раньше и как к Вам относились, важно здесь и сейчас. От Вашей работы зависит жизнь многих людей и, я не удивлюсь, если даже всего человечества и самое приятное во всем этом это то, что у Вас есть силы чтобы делать то, что Вы делаете. Бог дает только ту ношу, которую можно поднять.

— Вы верите в Бога?

Генерал улыбнулся.

— Не бывает атеистов в окопах под огнем.

Он вышел. Несколько мгновений ученый смотрел на дверь, прокручивая в уме слова Генерала, затем бросил взгляд на малюсенькое окошко под потолком, приподнимавшееся снаружи над землей всего на пару сантиметров. В это крохотное отверстие пробивался яркий солнечный свет. Губы озарила улыбка, Бенедикт тряхнул руками и застучал по клавишам компьютера.

Пробирки были вымыты и аккуратно расставлены по полкам. Все медикаменты спрятаны в герметичные упаковки, так же как и хирургические приборы. Человек, одетый в белоснежный халат, радостным взглядом оглядел комнату, убедился, что все было распределено по своим местам, улыбнулся и сел за стол. Помещение, как и подобает настоящей медицинской лаборатории, было абсолютно стерильно. Доктор открыл потрепанный журнал, взял со стола ручку, включил настольную лампу и, немного помедлив, начал писать, медленно проговаривая текст:

— 11 ноября, 2014 год. Прошло тридцать два месяца с вторжения. Точно не знаю, но большая часть населения планеты была истреблена. Те, что остались, ушли из городов и стараются сбиваться в кучи в заброшенных бомбоубежищах, канализациях, подвальных помещениях. Условия ужасные — отсутствует связь, проблемы с продовольствием, практически не осталось работающих электростанций, а те, что работают — в аварийном состоянии. Медикаментов остается все меньше — добровольцы каждый день выходят на поиски продуктов и лекарств, но возвращаются меньше половины, обычно с ранениями. Тем ни менее, мы, жители Амстердамского убежища, не теряем надежды, каждый день прилагая максимум усилий для сохранения человеческой цивилизации. — Автор остановился, перечитал написанное, нахмурился и снова поднес ручку к бумаге, но в этот момент распахнулась дверь и в комнату вошел молодой парень. В таком же белом халате, как и доктор.

— Привет! — Воскликнул он. — Все пишешь свои мемуары? Не надоело?

— Послушай. — Не отрывая глаз от тетради, сказал врач. — То, что я назначил тебя своим помощником, вовсе не означает, что ты теперь можешь пропадать неизвестно где, вместо того, чтобы помогать мне в обустройстве медицинского отсека.

— Отсека? Парень, да ты фантастики пересмотрел!

— Послушай, мы с тобой где? Правильно, в подземном убежище. А как называются комнаты в убежищах? Правильно, отсеки. — Он резко закрыл свою тетрадь и поднял ее над столом. — А это — послание нашим потомкам, чтобы, когда нас уже не будет, они знали, как и с чем им придется бороться.

— Все это конечно чудесно. — Молодой человек сел на стул в углу. — Только вот будут ли, они, эти потомки?

Дискуссию прервал осторожный стук в дверь. Врач повернулся, положил тетрадь на стол и принял официальный вид. Видя это, его помощник иронично усмехнулся.

— Войдите.

Дверь открылась и в комнату заглянула голова, с немного нерешительным выражением лица и взъерошенными волосами.

— Можно?

— О, привет Тедди! Конечно, заходи, садись.

Парень, на вид лет двадцати с небольшим, прошел по комнате и сел на предложенный ему стул. Он явно был чем-то обеспокоен, о чем свидетельствовали руки, ладони которых непрерывно терлись друг об друга.

— Я тебя слушаю.

— Я… я хотел поговорить с Вами. — Начал Тедди, замолчал и бросил мимолетный взгляд на парня, сидящего в углу. — Поговорить… с Вами.

Доктор перехватил этот взгляд, проследил за его направлением, внимательно посмотрел на своего помощника, который с наигранным интересом разглядывал плакат с описанием мышц человеческого тела и вновь повернулся к посетителю.

— Не волнуйся, можешь рассказывать мне все.

— Не знаю. — Нерешительно начал Тед. — Еще до всего этого, я познакомился с девушкой… По Интернету… Мы общались, созванивались и как бы… понравились друг другу… Вот и… ну я звал ее к себе, собирался к ее приезду снять нам квартиру и пожениться.

— Благородное намерение! — Произнес парень в углу, не отрываясь от созерцания грудных мышц.

Доктор бросил на него уничтожающий взгляд, вздохнул и, вернувшись к Тедди, легонько кивнул головой.

— Когда все это началось, ну, в смысле вторжение и война, мы потерялись…

— Неудивительно. — Согласился доктор.

— То есть получается, что мы с ней не разговаривали уже больше двух лет. — Тед глубоко вдохнул воздух, подбирая слова. — Я не знаю, что с ней и, наверно, в этой ситуации вообще пора бы забыть девушку, которая в тысячах километрах от меня и заботиться о себе, но… Я не могу перестать думать о ней, я постоянно вспоминаю ее лицо, ее волосы и мне почему-то кажется, даже не кажется, я уверен, что с ней все в порядке и она жива.

— Это вполне естественно, — вдумчиво произнес доктор, — когда испытываешь симпатию к человеку, ты не перестаешь помнить его и надеяться. В подобных ситуациях, я имею в виду долгосрочную разлуку, надежда вырастает до крупных размеров. А на психологическом уровне, наше подсознание достает из памяти самые яркие и приятные образы, которые не позволяют нам отключаться от объекта нашего внимания. — Доктор откинулся на стуле. — Только почему ты пришел ко мне? Я специализируюсь на физиологических проблемах, а не психологических. Единственное что я могу тебе посоветовать — потерпи. Найди себе занятие, которое заберет все твое внимание. Сам не заметишь, что через некоторое время ты перестанешь думать о своей девушке и забудешь ее.

— Да, — со смущенной улыбкой произнес молодой человек, — Вы правы, наверно это так, но… Я не хочу ее забывать, я… наверно я люблю ее и это… В общем я пришел не совсем за этим.

— Тогда зачем же ты пришел? — На лице доктора проступила суровость.

— Пару дней назад, когда я уже лег спать, я… это трудно объяснить, и Вы наверно скажете, что я сумасшедший. Я лежал в кровати и думал о Мишель, вспоминал наши с ней разговоры, как мы мечтали о том, что будем жить вместе, строили планы и вдруг… знаю, это прозвучит как бред, может быть я и правда схожу сума…

— Ну? Ну, продолжай, что же случилось? — Доктор явно не любил тянуть резину и понемногу терял терпение.

— В общем… я слышал ее голос. — Тедди с надеждой посмотрел на доктора.

Тот покашлял и посмотрел на своего помощника. Он смотрел на Теда с очень странным выражением на лице, практически не моргая. Поняв, что поддержки ждать неоткуда, доктор еще раз громко прокашлялся и вновь повернулся к пациенту.

— Голос?

— Да. — Тед понял, что надежды его не оправдались, но старался ухватиться хотя бы за их уплывающие шлейфы. — Понимаете, я слышал его в своей голове. То есть… как бы это объяснить… Как будто я слушал ее голос в наушниках — он звучал прямо у меня в голове, понимаете?

— Эм, да, конечно, я понимаю. — Доктор отклонился назад, в раздумье поглаживая подбородок. — И часто это происходит?

— Уже несколько дней.

— Понятно… Ты принимал какие-либо лекарства, может быть алкоголь?

— Нет. — Шлейфы надежд вновь стали ускользать.

— Ты хорошо спал эти дни?

— Если честно, да. — Тед чувствовал глубокую растерянность. — После того как я… слышу ее голос, мне становится легче на душе. И я сплю как убитый.

— Вот и славно. — Доктор попытался изобразить на лице сияющую улыбку. — Понимаешь, иногда человеку, в трудной ситуации нужно перемещаться в мир грез, в мир своих фантазий. Бывали случаи, когда люди настолько сильно погружались в этот мир, что потом им было трудно вырваться обратно. Но как профилактика, в наших жизненных обстоятельствах, это чудесно. Только не злоупотребляй этим и, как я тебе советовал, найди себе дело, которое отвлечет тебя. — Доктор сменил тон, на чрезвычайно отеческий, с легким признаком назидательности. — Сны снами, фантазии фантазиями, но нужно жить реальностью.

— Да… Я понял. Спасибо. — Грусть, на лице и в голосе, нелегко было спрятать.

Тедди поднялся с места и направился к выходу. Он уже открыл дверь, как вдруг его остановил вопрос:

— Этот голос, — с неожиданной поспешностью спросил помощник, не обращая внимания на недоуменный взгляд доктора, — который ты слышал, она говорила с тобой? Или говорила о тебе?

Тед пожал плечами, смотря в пол.

— Какое это имеет значение? — С горечью произнес он и вышел.

Дверь закрылась. Доктор потянулся, и поправил тетрадь.

— Не приставай к нему, Макс. — Через плечо, бросил он. — У парня все еще никак не пройдет посттравматический синдром. Его ведь здорово потрепало, когда они бежали из города. — Он открыл другую тетрадь и сделал несколько записей. — Выпишу ему успокоительное, и надо будет поговорить со старшим его блока. Пусть загрузят парня работой так, чтобы вечером он валился в кровать и сразу же засыпал. — Он закончил писать, вырвал лист и протянул его Максу. — Вот, возьми таблетки и передай все это старшему.

— Считаешь, что он сумасшедший? — Пробормотал молодой человек, не обращая внимания на листок.

Доктор нетерпеливо вздохнул.

— Нет, просто у парня поехала крыша, так тебе понятней? Я видел такое, когда стажировался в военном госпитале. Поверь, нужно действовать сейчас, а то в один прекрасный день, ты проснешься от того, что он будет бегать по коридорам и палить во все стороны… Возможно, что ты даже и не проснешься… Так что на, — он настойчивей протянул лист, — действуй.

Макс посмотрел на листок, взял его, неохотно поднялся на ноги, подошел к одной из полок и стал рыться в пакете с лекарствами. Но остановился и снова повернулся к доктору.

— То есть, ты считаешь что он — псих?

— Ну что ты заладил?! — Доктор лениво встал из-за стола, прошел вглубь комнаты и улегся на койку, для осмотра пациентов. — Его контузило, сильно швырнуло о камни взрывной волной, на его глазах погибла вся его родня, чего ты от него хочешь? Это абсолютно нормальное явление, когда человек, у которого мозги пережили сильную эмоциональную и физическую встряску, начинает выдумывать всяких ангелов и эльфов. Попьет таблетки, отвлечется, увидишь — через месяц будет совсем другим человеком. Сейчас он какой? Унылый, скучный, ни с кем не общается, худеет, бледнеет, так и совсем с катушек слететь не долго.

— Ясно. — Макс вздохнул и принялся перебирать коробки с лекарствами. — Просто… ты наверно тоже запишешь меня в психи, хотя у меня не было контузии и любимой девушки, да и вообще выгляжу я неплохо и хорошо питаюсь…

— Ты о чем это?

— Да о том, что вчера вечером я слышал свою мать.

— Простите… все… провалилось.

Этого ответа Генерал и ждал, но в глубине своей вымуштрованной души надеялся услышать другое.

— Что именно произошло?

— Как Вы… как Вы и… приказали. — Шептал окровавленный человек, в растрепанных лохмотьях, бывших некогда военной формой. — Мы… мы продвигались в сторону Амстелвена, к… к, а-а-а-а-а!!!!! — Человек закричал, прижимая окровавленную руку к развороченному животу.

— Верманд! — Рявкнул генерал. — Обезболивающее! И воду!

Все это было у Верманда с собой. Молодой человек точным движением вколол шприц в обагренную кровью шею, промыл водой громадную рану в левой части живота, и пустил тонкую прозрачную струю в рот потерпевшего, пока военный осторожно приподнял его голову за подбородок. Все это Бенедикт сделал с точностью автомата, что не мог не отметить Генерал, правда про себя.

Солдат сделал несколько жадных глотков, закашлялся, кое-как справился с дыханием и, чувствуя что боль уходит, попытался продолжить:

— Напал… небольшой отряд… Их было двое, наверно… дозорные… Пришлось вступить в сражение…

— И? — Генерал терял терпение. — Что с излучателем? Он сработал? Отвечай!

— Тише. — Попытался вмешаться Бенедикт. — Он в ужасном состоянии.

— Не лезьте, профессор! — Прошипел военный, едва не бросившись на ученого. Резким движением он приблизился к Верманду так, что кончики их носов невольно коснулись друг друга. — Это мое дело и мой солдат!

— Сэр… — прохрипел боец, а генерал вновь подскочил к нему, упав прямо на колени, — излучатель… излучатель действует. — В глазах военного вспыхнул настоящий пожар радости и удовольствия. Он протянул руки, словно собираясь расцеловать раненного человека, а потом вскочил на ноги, издавая радостные возгласы и чуть ли не пританцовывая на месте, чем шокировал всех собравшихся, кроме молодого ученого. Бенедикт склонился над солдатом, который жадно хватал ртом воздух, пытаясь еще что-то сказать.

— Генерал! — Командные нотки в голосе ученого заставили военного прийти в себя. — Вы не подумали, если оружие действует, то почему он в таком виде?!

Этот вопрос действительно не мог пробиться в мозг человека, опьяненного радостью приговоренного, которому на эшафоте вдруг даровали жизнь.

— Излучатель действует… — зашептал умирающий солдат, — но только не на них… Мы все видели… Импульс был… послан, но… с ними ничего не произошло… Их броня как будто… оттолкнула удар… А когда они… начали стрелять… Святая Мадонна! — воскликнул вдруг солдат, опять хватаясь за свои раны. — Алвин! Даниэль! За что ты… забрала их! — Из окровавленной груди вырвались нечеловеческие крики. — Почему ты позволила этим червякам копаться в их кишках?! Отбросы! Мы все отбросы! Проклятые! Вшивые сволочи! О Боги, мои дети! Неужели их внутренности окрасят чертов полосатый флаг?! Изуверы, негодники, подлецы! Ненавижу вас! Я взорвал вашу машину и как красиво вы грохнулись на землю! Как вы кричали! Уроды! А на том свете я взорву ваших детей! И вы не сделаете больно!!! Мама! Мамочка!!! Мамочка, спаси меня!!! Мама!!! — Крик внезапно оборвался, ярко-зеленые глаза стали совсем красными от разорвавшихся сосудов и медленно закрылись, вместе с перекошенным ртом.

Ошарашенный генерал тяжело опустился на стул, сел мимо, скатился по скользкому краю и рухнул на пол, закрыв лицо руками от ужаса и стыда. Несколько зевак в ужасе разбежались по комнатам, солдаты и врачи тряслись от страха, а Верманд сжимал кулаки. Он был готов размозжить голову генерала чем-нибудь тяжелым, но ум ученого не давал волю эмоциям. Он зашел за медицинский шкаф, покопавшись в груде хлама достал широкий плед и накрыл им погибшего. Затем твердым шагом направился к военному. Прежде чем его сотрудники поняли зачем и куда он пошел и попытались его остановить, он схватил генерала за грудки, с невероятной силой приподнял над землей и посадил на стол.

— Этот парень потерял друзей! — Тихо, с яростью зашептал он. — Ему оторвали ноги, изуродовали руки, вырвали часть живота, а ты!.. — Его пальцы впивались в плечи военного с нечеловеческой силой. Генерал чувствовал, что вот-вот его кости не выдержат и сломаются. — Ты!.. Вы устроили ему допрос! Вы чудовище! Будь моя воля, я бы прям сейчас сделал тебе лоботомию, мразь, да боюсь замарать свои руки!

Верманд оттолкнул противника и резко отошел в сторону. Еще больше шокированный Генерал едва удержался на столе, поправил одежду и недоверчиво глянул на тяжело дышащего профессора. Молодой человек понял намек и повернулся к собравшимся.

— Оставьте нас.

Комната опустела за секунду. Еще никто и никогда не видел профессора в гневе и эта картина им не очень понравилась.

— Простите меня. — Пробормотал военный. — Я… я просто… Черт, все мои надежды были на это проклятый излучатель, а теперь… — Его голос внезапно стал грустным и каким-то отрешенным. — Излучателя нет, испытателей нет, надежды нет, да и нас скоро не будет.

— Генерал, — глухо отозвался Верманд, — Вы сами сказали мне как-то, что Бог дает только ту ношу, которую человек способен нести. Еще ничего не кончено.

— Все кончено, молодой человек. — Генерал махнул рукой и встал на ноги. — У нас нет оружия против врага, мы бессильны.

— Нет, мы не бессильны! — Уверенно выпалил профессор и быстро подошел к Генералу, преграждая ему дорогу. — Вы хорошо слышали то, что сказал Годфри?

— Да, хорошо. — Непонимающе ответил военный.

— Тогда Вы слышали, что он сказал, я цитирую: «Я взорвал вашу машину».

— Послушайте, это же обыкновенный бред. Парень бредил просто, и все…

— Генерал! — В голосе профессора вновь зазвучали командные нотки, от которых военный вдруг поежился. — Я очень прошу Вас проверить это, — и, отвечая на вопрос, который Генерал хотел было задать, — я понимаю что людей у нас мало и это очень опасно, но если Вы отправите одного-двух человек лишь проверить достоверность слов погибшего, этого будет достаточно и риск будет минимальным. Приступайте. Я надеюсь на Вас и жду результатов.

Верманд вышел, оставив обалдевшего генерала с сами собой. Военный, привыкший командовать, совершенно терялся перед таким невероятным натиском и силой, совсем не вяжущимися с долговязым, спокойным профессором. Вспомнив про силу, Генерал отодвинул ворот рубашки и глянул на свое плечо. На стареющей коже отчетливо был виден сине-фиолетовый след пяти пальцев.

— Может, все-таки не будем?

— Будем.

— Макс, ну ты же сам говорил, что у тебя ничего не получилось. Доктор Беверли…

— Этот янки считает тебя сумасшедшим, это понятно?

— Понятно.

— А я считаю, что это не так. Вот все, что тебе нужно знать.

Макс выглянул в коридор, убедился что вокруг никого нет, плотно закрыл дверь и распахнул створки своего шкафчика.

— Вот. — Шепотом, не лишенным гордости, сказал он, достав предмет, напоминающий пестрое новогоднее украшение.

— Шлем? Мотоциклетный шлем?

— Серьезно, Тед? Слушай, а я все время думал, что же это такое?.. Конечно это мотоциклетный шлем!

— Эм… — Тедди смолк в немом недоумении.

— Это шлем из композитного металла, с очень высокой проводимостью. А вот эти штуки, — он приподнял пригоршню разноцветных проводков, покрывающих всю металлическую площадь шлема, — кабели, которые я подведу к питанию. Еще вопросы есть?

— Нет. — Слегка напугано сказал Тедди.

Макс шумно выдохнул воздух и заговорил спокойнее, принявшись тщательно проверять разъемы каждого проводка. К нему присоединился еще один парень, все это время сидящий на стуле в углу.

— Я работал над ним три месяца. Ты даже не представляешь, чего нам стоило собрать все необходимые части, найти все детали… Посмотри на этот. — Он остановился на одном из проводков, а его помощник достал из кармана отвертку и принялся что-то ковырять у основания разъема. — Коди, помнишь порт?

— Лучше не надо. — Тот, кого звали Коди, взял со стола маленький потертый паяльник, а Макс осторожно отогнул кончиком отвертки потрескавшуюся резину.

— Нам тогда здорово надрали зад. — Продолжал Макс, придерживая проводок. — Мы еле унесли ноги.

— На вас напали?

— Да нет, просто пара пришельцев решили половить рыбу, а мы им помешали.

— Ну, пара это мягко сказано. — Вставился Коди.

— Их было четверо. — С улыбкой сказал Макс. — Мы как раз ковырялись в кишках старого катера, а тут они, ну и… — Он пожал плечами.

— А почему об этом никому не сообщили?

Наивный вопрос Теда заставил работавших остановиться. Они бросили на него недоуменные взгляды, затем посмотрели друг на друга и расхохотались, но тут же, спохватившись, закрыли руками рты.

— Мне нравится этот парень. — Сказал Коди, тщательно припаивая крошечную проволоку.

— Тед, ты серьезно? — Макс все еще не мог поверить. — Нет, ты парень хороший, но иногда нереально тупишь, не обижайся. — Коди толкнул его плечом. — Готово? Отлично, проверь остальные.

Коди кивнул, а Макс отошел в сторону, открыл пожелтевший от ржавчины холодильник и сделал несколько больших глотков из пластиковой бутылки.

— Ты разве не слышал о запрете на ночные вылазки? И разве не знаешь расписание дневных походов? Дружище, о наших прогулках никто не знает, кроме тебя. — Он поставил бутылку на место, подошел к обшарпанному компьютеру, нажал несколько клавиш и выждал пару мгновений. — Загружаю Концентию. — Сказал он, обращаясь к Коди, и вновь повернулся к Теду. — Мы выходили из убежища по ночам, каждый раз как возникала такая возможность, конечно без злоупотреблений. Днем было легче…

— Недаром ведь он пошел в слуги к Беверли. — Подхватил Коди.

— Это точно. — Заулыбался Макс. — Думаешь, я стал бы терпеть этого сноба просто потому что хочу спасать жизни и оберегать их? Извините, но доктор из меня никудышный. Зато пока он пафосно ковырялся в грязи, называя это «сбором ценнейших образцов лекарственных растений», я мог тщательно изучать местность, чтобы потом хорошо ориентироваться на ней в темноте. Иногда, когда фортуна поворачивалась ко мне своей пышной грудью, мне удавалось прихватить что-нибудь нужное при ласковых лучах нашего голландского солнца. — Он тихо засмеялся.

— Но… — Тед не мог избавиться от волнения и зуда тревоги. — Как у вас получалось выходить ночью? Вход же хорошо охраняется.

— А ты не думал, почему в последнее время в убежище так часто происходят перебои с электроэнергией? — Еще шире улыбаясь спросил Макс. — Видишь шрамы на пальцах? У Коди есть точно такие же. Пару раз меня здорово шандарахнуло.

— Именно такие ожоги остаются от электроудара. — Заметил Коди, аккуратно и даже с нежностью перебирая проводок за проводком. — Пару недель назад меня ударило так, что я отрубился где-то на полчаса.

— Ага. — Подхватил Макс. — Мне пришлось тащить его на себе до самого Зандворта.

— Ну, не до самого…

— Ладно тебе. Малость преувеличил.

— Самую малость. Примерно в два с половиной километра.

— В общем пришлось попотеть.

— А почему вы не остались? — Тед недоуменно смотрел то на одного, то на другого. — В таком положении… на улицу…

— А что было делать, когда Парамон, ругаясь на весь свет, пошел разбираться с пультом и оставил свой пост буквально на пару минут? У меня был выбор — остаться и прокакать возможность выбраться или немного попотеть, но иметь шанс что-то найти. Я выбрал второй.

— Ребят, — немного неуверенно пробормотал Тедди, ерзая на стуле, — да вы сумасшедшие.

— Да! — Макс выпалил это так резко и с такой энергией, что Тедди дернулся на месте, почти подпрыгнул на стуле, словно сказал что-то такое, чего Макс давно ожидал. — Именно парень! И знаешь, я этим горжусь. Ибо только в том, что толпа считает безумием, скрывается настоящая истина! Ну и птицы одного оперения, — он дружески хлопнул Коди по плечу, — сбиваются в стаи. И именно по этой причине мы обратились к тебе. — Он сделал паузу, очевидно желая усилить эффект. — Нам нужна твоя помощь.

— Помощь? Эм… конечно, с радостью. Но… — Тед виновато пожал плечами. — Чем я могу вам помочь? Я же из рабочей бригады…

— Помнишь ты ходил к янки на прием? — Словно не слыша слова Теда, сказал Макс, нетерпеливо поглядывая то на монитор компа, то на Коди.

— М-м-м, да. Помню.

— Помнишь, что ты сказал ему? Что ты слышал голос своей девушки?

— Да, помню. Но мы ведь уже обсуждали это, и… Ты помнишь что думает об этом доктор Беверли… Да и это уже прошло…

— В том-то и дело, что не прошло. — Макс резко отошел вглубь комнаты и оперся руками о стол.

Тед опустил глаза. Уверенный голос Макса даже не давал повода для вранья, да и ему самому уже надоело врать на каждом шагу, что он пришел в себя и его перестали мучить галлюцинации. Что сон и работоспособность улучшились, да и настроение поднялось. Он устал. Надевать каждое утро маску и снимать ее только в кровати, после команды «Отбой». Он ведь слышал ее голос каждую ночь.

— Знаешь, почему я верю, что у нас все получится? — Не отрываясь от стола и не поворачиваясь, продолжал Макс. — Знаешь, почему я выбрал именно тебя?

— Почему? — Тихо спросил Тед.

— Помнишь, я сказал тебе, что у меня тоже было такое? И что у меня ничего не вышло.

— Да, я помню.

— Я слышал свою мать. — Пальцы Макса сжались так, что ногти заскребли по старому столу, забирая с собой верхний слой дешевой краски. — Я слышал ее каждый день, я слышал, как она молится за меня, я слышал, как она говорила со мной, будто бы я мог ее услышать… Я думал, что у меня посттравматический синдром, что меня глючит, поэтому я молчал… как трус… Пока не пришел ты. — Он повернулся и Тед увидел, что глаза его блестели. — Когда ты заговорил, меня словно долбануло по башке. Я думал, что я схожу сума, а тут ты… — Голос его дрожал, глаза блестели все ярче. Тед узнавал эту дрожь, узнавал этот блеск. Он хорошо его знал, часто видя такой же в зеркале. — Как будто я висел над пропастью без шанса на жизнь и тут, когда пальцы затекли и отказались держать, кто-то схватил меня за руку и потянул вверх. Я рассказал все этому тупице, надеялся что вместе мы найдем объяснение, сможем узнать и использовать это, но эта сволочь только рассмеялась мне в лицо. Тогда, именно тогда, надежда, зародившаяся во мне, превратилась в идею. Когда смех бил меня по спине, когда в уши лились издевки и шутки про таблетки и травяные настои, у меня созрел план и я знал, что меня уже ничто не остановит. То, что был спором тысяч ученых, то, что имело кучу подтверждающих фактов, но остается научно необоснованным, то, что проповедуют оккультисты и парапсихологи, над которыми потешается высокопоставленный научный мир, стало для меня реальным как никогда. Чувство вдали, Тед, телепатия.

— Телепатия?

— Способность мозга передавать мысли и образы на расстоянии. Способность общаться без всяких приборов и проводков! Способность чувствовать рядом того, кто на другом континенте! Способность быть рядом с близкими даже когда ты далеко! Я не верю в случайности, я не верю в то, что говорят подобные Беверли! Когда они называют что-то нереальным, это не значит, что этого нет. Иисус был! Загляни в Библию, это самый надежный документ на планете! Есть сомнения — сходи на исповедь, почувствуй Его! Да ведь в горах нашли Ноев Ковчег! А в Турине хранится плащаница, в которую был завернут Сын Бога! Если после всего этого, ученые и им подобные отрицают Его существование, то можно смело посылать их в задницу и верить! Верить Тедди! Верить в то, что посмотрев на невозможное с другого ракурса, ты поймешь, что не все так однозначно, как нам говорят. Верить в то, что у нас все получится.

— Готово, маэстро! — Улыбнулся Коди.

— Отлично! Тед подойди сюда, сядь.

Тедди поднялся со своего места и сел на стул, рядом с компьютерным столом. Коди протянул Максу шлем, который тот осторожно надел на голову Теда, стараясь не перепутать ворох проводков. Коди в это время собрал концы всех проводков в руку и быстро стал подключать крохотные разъемы к крупному аппарату, соединенному с одной стороны с генератором, с другой — с компьютерным блоком. Тедди положил руки на колени, невольно ерзая на стуле.

— Еще остались сомнения? — Испытующе глядя Теду в глаза, спросил Макс.

— Эм-м… да-а, нет.

— Хочешь узнать почему именно ты?

— Потому что я тоже…

— Коди, как закончишь, запускай малышку… Нет, не потому что ты тоже. Готов поспорить на что угодно, найдется толпа таких как ты или я, даже здесь, в этой зарытой в землю консервной банке, но, во-первых никто не признается, а во-вторых… Ты мотивирован. Слышать два года голос девушки и постоянно думать о ней, не забыв и не забив на нее? Это не влечение и не симпатия, иначе я бы никогда к тебе не обратился. Но ты не только носишь все это в себе, ты не постеснялся рассказать это другим. Каждый раз проходя мимо радиорубки ты вроде в шутку спрашиваешь не слышно ли французов, а когда тебя никто не видит, ты надеешься поймать волну, именно ту, которую ты хочешь. Ты хочешь слышать ее как ничто другое, ты живешь с этим и у этого есть название. И это поможет нам, потому что когда ты чего-то хочешь именно так, ничто тебя не удержит. Именно поэтому я выбрал тебя. Ты мотивирован. А мотивация такими чувствами самая сильная.

Макс подошел к генератору и включил его. Коди закончил с разъемами, быстро проверил все ли подключены и застучал по клавиатуре.

— Тридцать секунд до начала работы. Давно я так не волновался.

— Макс, — тихо сказал Тед, — ты так и не сказал мне, почему у тебя не получилось.

— Потому что месяц назад я перестал ее слышать. — С глубоким вздохом ответил Макс, сидя возле гудящего генератора. — А две недели назад Коди перехватил радиосигнал из Копенгагена. — Глаза его снова заблестели. — Эраки нашли несколько убежищ… Манчестерское было в их числе. — Он вытер рукой глаза и выпрямился. — Ты моя последняя надежда.

— Я все сделаю.

— Десять секунд.

— Так, а теперь расслабься, если получится, постарайся очистить мозг от посторонних мыслей и отвлекающих факторов вроде нас. Сосредоточься на… как ее зовут?

— М-м… Мишель.

— Сосредоточься на Мишель, представь ее и попробуй мысленно поговорить с ней. Все остальное сделает Концентия.

— Кто это?

— Программа, которую я написал. Она должна действовать на рецепторы твоего мозга, как усилитель на колонки. Сигналы станут четче и во много раз сильнее, так что… я надеюсь что у нас получится.

— Малышка пошла. — Коди внимательно смотрел на индикаторы, появившиеся на мониторе.

Тедди вздохнул, закрыл глаза и постарался принять удобную позу на стуле. Макс внимательно смотрел то на него, то на монитор. В комнате повисла глубокая тишина, глубокая настолько, что если бы не гудение генератора, то можно было бы услышать учащенное биение сердец. Пот проступил на лбах Коди и Макса, индикаторы сигналов плясали как визуализация на музыкальном проигрывателе, Тед старался сосредоточиться, но сидеть с закрытыми глазами под учащенное дыхание двух человек оказалось сложнее, чем представлялось сначала. Макс взялся грызть ногти, мгновения пролетали, но ничего не происходило и напряжение нарастало. Коди вытирал пот текущий в глаза, забивая данные показателей в программу, Макс принялся за вторую руку, уже покусывая и кожу, когда Тед открыл глаза.

— Ну? Что? — Макс подскочил к нему.

— Что?

— Чувствуешь изменения? Есть какие-то сигналы?

— Эм-м, нет. — Тед растерянно смотрел на две пары взглядов. — Все как обычно.

— Черт! — Макс хлопнул себя по лбу. — Похоже где-то ошибка! Проверь данные, там что-то не так.

— Все по протоколам. — Коди показал рукой на монитор. — Все стабильно, как и должно быть.

— Нет, что-то не так! Дай я сам.

Трясущимися руками, Макс начал отодвигать Коди от компа, собираясь занять его место. Отчаяние приходило холодным потом и зябкими мурашками по спине.

— Макс.

— Не сейчас Тед, — отмахнулся Макс, садясь за монитор, — у меня проблемы.

— Я слышу ее.

— Что? — Испачканные в краске пальцы застыли над кнопками.

— Сигналов или изменений никаких нет, просто… я слышу ее. Все как обычно.

Коди хлопнул Макса по голове и растрепал волосы. Макс продолжал сидеть без единого движения.

— Поговори с ней.

— То есть?

— Скажи ей что-нибудь, мысленно! Про себя! Говори с ней! — Резко сказал он.

— Эм-м…

Теперь вспотел Тед, чувствуя себя глупо, но он попробовал выполнить указание. Справляясь с ураганом мыслей в голове, мешающих концентрироваться, он представил себе Мишель так, как будто бы видел ее рядом с собой, в этих серых стенах с низким потолком, прямо в этой комнате. Ее глаза и улыбку, ее плечи и ее маленькие аккуратные ручки, ее задорный смех и ее неугасающий блеск в глазах. Только, повинуясь своим скрытым чувствам, он пририсовал яркий луч солнца, бьющий в несуществующее в реальности окно, обрамляющий ее волосы. Улыбка проступила на его губах, а глаза еще сильнее зажмурились, как руки, крепко сжимающие любимого человека. И в этой картине из грез и реальности, в этой картине, где побеждали грезы, он уже не слышал гул генератора и дыхание друзей. Он слышал щебетание птиц и шелест листьев на ветру, он слышал шум водопада и пролетающих в небе самолетов. Он слышал ее голос, как всегда ночью, как всегда перед сном, как всегда в себе, как всегда…

— Медвежонок? — И это прозвучало неестественно громко.

— О Боже…

Голос Макса вырвал Теда из грез. Он открыл глаза. Коди замер, он ярко улыбался, стоя над своим другом, держа руку на его плече. Они оба смотрели на монитор.

— О Боже. — Повторил Макс и закрыл рот рукой. По глазам его текли сверкающие ручейки.

Тедди вытянул голову и увидел на мониторе, похожую на молнию, линию измерения индикатора сигналов, в центре которой застыл высокий остроконечный пик. Его взгляд перехватил Коди.

— Ты молодец.

Макс встал из-за стола и направился к Теду, на полпути остановился и посмотрел на монитор, будто бы боясь, что ему показалось, но пик отчетливо вырисовывался на индикаторе. Макс подошел к Теду и крепко взял его за руку.

— Спасибо тебе. — Прошептал он, уже не скрывая слез. — Спасибо тебе Тед, спасибо тебе.

— У-у-у нас, получилось? — Неуверенно спросил Тедди. — Мы смогли?

Макс выпрямился и посмотрел на дверь, но глаза его видели другое, взгляд был направлен дальше, намного дальше.

— Спасибо тебе, Мама. — Роняя капли с подбородка, прошептал он. — Спасибо тебе, Тед… Спасибо тебе, Коди.

Он повернул к ним свое заплаканное, но торжествующее лицо.

— Надеюсь теперь ты веришь, Тед. Веришь в то, что теперь все изменится. Потому что я, Верю.

Берег грязный. Очень грязный. Древесные обломки, те, которые успели высохнуть под палящими лучами солнца, хрустели под ногами громче уставших суставов, а те, что были влажные — пищали как сгорающий полиэтиленовый пакет.

— Черт, Балдер, смотри куда прешь! — Быстро зашептал человек, идущий впереди, когда под ногами сзади затрещало в очередной раз.

— Я смотрю, смотрю! — Заворчал молодой парень, смотря себе под ноги. — Только не видно ведь ни черта! Обязательно было чесать в три часа ночи?

— Босс сказал, что ночью идти лучше.

— Лучше? Как будто они блин не видят в темноте! Откуда он знает, что у них нет приборов ночного видения, а? А мы блин премся по берегу на открытом месте как мишени! Гениальный план, что тут скажешь!

— Заткнись! Он сказал вести себя тихо!

— Он! Он! Он! Да ты заколебал меня! И вообще, кто сделал его главным, а?! То, что он бывший вояка, еще не значит, что он имеет право командовать людьми! Я свободный человек и я…

Парень осекся. Блестящий в отраженном водой лунном свете черный металлический ствол автоматической винтовки, упершись в его нос и слегка придавив кончик, заставил его замолчать.

— Послушай, ты, принцесса, я тебя терплю уже два года и мне, признаюсь честно, уже осточертело твое нытье! Кем бы ни был твой папочка, каким бы богатым и крутым не был до войны, сейчас все по другому, это ясно? И тебе пора забыть свою розовую жизнь и наконец-таки распахнуть глаза. В твоих интересах сделать это побыстрее, а то я нервный и руки у меня дрожат, это ясно?

Балдер попытался отнять голову от холодной железки и что-то сказать, но человек еще сильнее надавил, отчего оружие уперлось в щеку.

— Это ясно? — Переспросил молодой парень, резким движением затвора загнав патрон в ствол.

— Да, понятно. — Сдавшись, пробурчал Балдер.

— Арчи, что у вас там? — Раздался голос Лейтенанта.

Арчи моментально опустил винтовку и отвернулся.

— Все в порядке, сер. Ничего… М-м-м, Балдера интересует, долго ли нам еще идти.

— К рассвету будем на месте. — Ответил Лейтенант, продолжив идти. — Пройдем еще около мили вдоль береговой линии, потом свернем в лес — к пяти утра будем на месте. — Он осекся, повертел головой и грустно улыбнулся. — Слышите его?

— Да сер. — Ответил Арчи, так же грустно улыбаясь.

— Что? Что нужно услышать? — Непонимающе спросил Балдер, осторожно ступая по зыбучему песку.

— Прислушайся. — Сказал Арчи. — Слышишь этот звук?

— Гул?

— Ага, это он.

— Кто он?

— Маркор.

— Черт, я надеялся, что вы шутите.

— И типа шутки ради нахапали взрывчатки с военной базы в Вайоминге? Парень, мы как никогда серьезны.

— Но-о… черт, разве это не безумие? Ну, то что вы собираетесь сделать? Разве реально взорвать эту машину? Она ведь размером с-с-с… с-с-с… с-с-с…

— С охриненно огромную хрень. Его высота две мили, ширина около полутора. Насчет массы уверенности нет, но за две тысячи фунтов уходит точно.

— Откуда ты знаешь?

— Мы высчитывали. Года полтора мы следим за ним. За это время успели высчитать размеры, примерный вес, структуру и слабые места. Тщательно наблюдать не получалось, оборудования нет, следили через бинокли и то на большом расстоянии. Хотя пару раз Лейтенанту удалось подобраться вплотную.

— Он псих.

— Скорее отчаянный парень, совершенно без страха, но точно не псих.

— Сворачиваем! — Донеслось спереди.

Дальше по берегу идти было неудобно — ровный путь кончался, начинались рытвины, расселины, овраги и обрывы — преимущественно природного происхождения, хотя встречались и следы от взрывов. Три человека углубились в лес, который начинался через пару метров от берега. Грустная ирония, но за те годы, которые люди не появлялись тут, природа вновь почувствовала себя хозяйкой и стала наступать. Земля расширялась, линия песка становилась тоньше, деревья росли все ближе. Прошло два с лишним года, но и этого хватило, чтобы мир, как бы это парадоксально не звучало, стал красивее, лучше.

В четыре утра Лейтенант объявил привал. Тьма уступала место серой мгле, теперь можно было отчетливо разглядеть растущие рядом деревья, силуэты товарищей и свои собственные руки. Расстегнули потрепанные рюкзаки. У каждого был импровизированный паек — несколько ломтиков сухого хлеба, достижение гидропоников за целый год, бутылки с водой, пара кусочков сахара и вяленый кролик. Вся еда приготовлена заранее — со времен начала войны только самоубийцы решались зажечь огонь на поверхности. Лейтенант закончил есть первым, снял с плеча карабин, проверил боезапас и отошел на несколько метров, заняв наблюдательную позицию среди высокого кустарника.

— Двадцать минут, Арчи. — Бросил он, проходя мимо.

Арчи кивнул, растворяя сахар в картонном стакане с водой.

— Что это значит? — Спросил Балдер.

— У тебя двадцать минут до конца отдыха. — Осторожно помешивая содержимое стакана пальцем, проговорил Арчи. — Так что поскорей доедай свой бекон, чтобы успеть вздремнуть.

— Бекон? Это же кролик.

— Но никто же не мешает тебе закрыть глаза и дать волю воображению. — Он бросил рюкзак под дерево, уселся на него, удобно откинулся на ствол и, положив на ноги свою винтовку, с блаженным выражением лица, принялся потягивать из стакана. — Вот тебе и утренний кофе… Да, когда закончишь, собери весь мусор, все остатки, заверни во что-нибудь и возьми с собой.

— Зачем?

— Был с отцом на охоте?

— Ну да.

— Кого стреляли?

— Уток… лис… зайцев, оленей…

— Вот. За оленем по следу шли?

— Эм, да.

— Вот лучше и не оставлять следов.

— Думаешь, что за нами идут?

— Нет, но лучше быть готовыми ко всему. Тактики они хорошие, а убийцы еще лучше. — Он тихо похлопал рукой по винтовке. — Даже когда Босс поставил на нее бронебойные, она не смогла свалить эрака, зато их пушки… Да-а, кости в труху.

— Это случилось с группой Стенли? — Осторожно спросил Балдер.

— Ага. — Стараясь подавить накинувшуюся на горло дрожь, шепнул молодой человек. — Именно это.

Балдер бросил взгляд на еле заметную фигуру Лейтенанта, без движения затаившуюся в укрытии.

— Он после этого стал таким?

— Каким?

— Ну-у, таким… странным что ли. О ведь весь в себе и все такое.

— Да нет, он давно такой. — Арчи опрокинул стакан и потряс его, чтобы остатки сахара не достались никому кроме него. Вытер стаканчик краем куртки и спрятал в рюкзак. — Все мы потеряли что-то в этой войне. Твой отец потерял свою торфяную кампанию и деньги, а Лейтенант… он потерял семью.

— Как?

— Он из спецподразделения по борьбе с терроризмом. Когда в Детройте открыли новую военную базу, его перевели туда как инструктора для подготовки бойцов спецназа. Дали квартиру на базе, все удобства и все такое. А через месяц началась война. Не знаю что там произошло, но когда мы были на полигоне в Бэй Сити, мы увидели языки пламени и у нас затряслась под ногами земля. Я слышал, там бабахнуло так, что на площади в сто квадратных миль не осталось ничего живого. Понятное дело, что тогда мы ничего не поняли, тут же прыгнули в вертолет и рванули домой. — Он щелкнул языком, тяжело вздохнув. — Не добрались. Уже на подлете к самому большому пожару из всех, что я в своей жизни видел, из дыма, как в блокбастере, вылетели космические корабли, штук пятнадцать и стали палить. Мы сначала офигели, потом схватили пулеметы, стали стрелять, пилоты шмаляли ракетами, только этим парням это как укус комара. Ракета попадает в цель, грохочет, взрывается, а кораблик эраков красиво так летит дальше сквозь огонь и стреляет в ответ. Ясно, что в нас попали. Одним попаданием превратили хвост в груду метала, и мы живописно грохнулись где-то под Фентоном. Погибли многие, а почти все живые были ранены. Вот тогда я по-настоящему впервые был поражен его силой. — Арчи глянул на Лейтенанта. — Когда мы летели, он вообще не обращал ни на что внимания, а просто стоял за спиной у пилотов, держался рукой за поручень на потолке, другую руку держал в кармане куртки и просто не отрываясь смотрел вперед. Даже когда машина грохнулась на деревья, несколько раз перевернулась, взорвались баки и она наконец остановилась, он продолжал стоять. Я пришел в себя от боли в ноге — штаны горели. А сразу затушить не мог, меня телами завалило, и только нога торчала над кучей трупов.

— И что ты сделал? — Нетерпеливо спросил Балдер.

— То, что никогда себе не прощу. Я принялся бить ею, чтобы сбить пламя и когда что-то зачавкало и запахло жженым мясом, меня вывернуло наизнанку. Как червяк я умудрился выползти из под кучи, сам не понимаю какими усилиями. Ногу я потушил, правда… мозгами своего друга.

— Боже!

— Ага. Потом поднял глаза и увидел пилотов. Одного проткнула ветка дерева, другому ремень безопасности сломал шею. Тут я обратил внимание на выпрямленную фигуру.

— Лейтенант?

— Он продолжал стоять. Осколки стекла изрезали лицо, всякими железками оторвало клочья одежды, вместе с клоками кожи, а он стоял все в той же позе — одна рука держит поручень, другая в кармане… Из тридцати человек обратно пошли только семь, да и то, так, поплелись. Он, правда, бежал как одурманенный. Почти не моргая, держа руку в кармане, сквозь заросли прорывался как танк. Я еле успевал за ним. Так мы двигались несколько часов, потом нашли машину, дело пошло быстрее. За все это время он не сказал ни слова. Просто двигался вперед ни на что не обращая внимания. Ни на воспаленные раны, ни на голод и усталость. Как раз тогда началось крупномасштабное вторжение, поэтому двигались мы не по прямой. Когда мы оказались в Розвилле нас опять накрыли. У нас кончился бензин и мы побежали на берег за катером. Там конечно был полный пипец — люди бегали как полоумные с сумками наперевес, с детьми, бросались на нас и просили помочь, садились в лодки и уплывали подальше. Последствия взрыва были заметны и тут — деревья горели, здания были многие порушены взрывной волной, да корабли эраков на горизонте маячили. Мы нашли старый моторный катер, кое-как завели его и поплыли к Детройту, под неодобрительные возгласы туземцев.

— Странно. — Растерянно хмыкнул Балдер. — Ты так красочно и в подробностях все рассказываешь.

— Всегда мечтал быть писателем. — Улыбнулся Арчи.

— А что было дальше?

— Дальше? Мы плыли со всей возможной скоростью на старом рыбацком корыте, давно обогнув Бухту Фордс, и вглядывались в дымку на горизонте, надеясь увидеть город, когда из-за деревьев вылетел корабль пришельцев. Вылетел, завис перед нами и издал какой-то гул, наверно своеобразный предупредительный сигнал.

— А что вы сделали?

— Обосрались, что же еще? Мы тащили с собой несколько крутых пушек. Одну из них, крупнокалиберный пулемет Браунинга, мы установили на носу нашего корыта. Когда эраки принялись гудеть на нас, Лейтенант спрыгнул с кабины на нос, подлетел к пушке и стал палить. Нас это встряхнуло. Я схватил РПГ, кто-то закинул мне в ствол ракету, кто-то затарахтел из автоматов, ружей, пистолетов. Все было страшно, адреналиново и почти неосознанно. Единственное что помню хорошо, это силуэт Лейтенанта стреляющего в корабль, склонившийся над нами и крик… Дикий крик. Я никогда не слышал ничего подобного. Он кричал так, как наверно не закричит тот, кого подвесили над огнем в Чистилище. Корпус корабля вспыхнул желтым огнем от тысяч искр из-за попадания пуль. Потом присоединилась моя ракета, добавив огня и дыма, а затем эраки нам ответили. — Он сделал глоток воды. — Знаешь, очень забавное ощущение, когда под ногами у тебя вдруг все взрывается. Схоже с ощущением, что пол вдруг пропал и ты сейчас полетишь вниз, даже дух захватывает в первое мгновение. Только ты не летишь вниз. Пол трескается и эта дрожь передается в ноги, отчего кажется что ломаются и они. Во всяком случае, ощущение такое. Из трещин в полу выползает огонь, густой настолько, что его чувствуешь. Он прикасается к коже и ты испытываешь дикую боль. Потом он словно подхватывает тебя, предварительно здорово оглушив и закружив голову, и кидает вверх… Бак у нашей посудины был большой, а газов в нем скопилось наверно еще больше. Взорвалось так, что нас раскидало далеко друг от друга. Последнее что я помню это все тот же крик… Только доносился он из облака огня покрывающего остатки корабля… Даже когда огонь пожирал судно, нас, он продолжал бороться. Продолжал во что-то верить и надеяться…

— У-у-ух, охренеть. — Балдер вытер вспотевший лоб. — Вот это история.

— Да уж.

— А как вы оказались в убежище?

— Не поверишь, но нас прибило к берегу в паре километров от Грэнд-Рэпидса.

— А? Но… как???

— Не знаю. Мы сами в это поверили не сразу, но это факт. Каким-то непонятным образом течение подхватило нас и из одного Великого озера перенесло в другое. Мы были в отключке несколько дней, может быть неделю или больше, точно никто не скажет.

— Фантастика.

— Согласен, все это выглядит и звучит неправдоподобно, но это чистая правда. Мы умудрились выжить сначала в одной катастрофе, потом в другой и после этого не утонули в озере и не сдохли от голода. Не иначе как нас оберегал Ангел-хранитель.

— Не иначе.

— Голова была на берегу, когда я очнулся, а ноги в воде. Обувь смыло вместе с носками, пальцы были белыми как снег и кожа на них сморщилась, жуткая картина. Раны мои кровоточить перестали, хотя по своей слабости я понял, что крови потерял достаточно. Покрутив головой я увидел Лейтенанта. Он сидел на камне и что-то держал в руке. Судя по его одежде, он сидел давно — она была вся сухая. Я тогда даже не знал, что ему сказать и что делать, но все решилось само собой. Он поднялся на ноги, подошел к самой кромке воды, сел на корточки и аккуратно что-то положил на поверхность озера. Ветерок дул в мою сторону и скоро я разглядел что это было.

— И что же?

— Фотография. Сильно потертая и измятая, запачканная кровью. Но я отчетливо увидел молодую женщину с ребенком. Годик, может быть два. У обеих на головах одинаковые соломенные шляпки, на лице малышки застыла радостная улыбка и одна ручка была поднята так, будто она махала своему папе.

— Жена и дочка.

— Да. — Арчи протер глаза. — Она уже неделю говорила первое слово «Папа»… Это он рассказал мне потом, когда мы брели вдоль берега, пока не наткнулись на выходцев из убежища… Сам понимаешь, что его легкая отстраненность от всех вполне понятна.

— Теперь да. — Балдер тряхнул головой.

Кусты слегка шевельнулись. Арчи схватил винтовку и вытянул голову. Затем опустил оружие, увидев возвращающегося Лейтенанта.

— Собирайся, пора.

Сборы заняли не больше минуты. Перед тем как отправиться в путь, Арчи осмотрел место привала и легкими движениями прикрыл крошки хлеба опавшими листьями. Затем он повернулся к Лейтенанту и кивнул ему.

— Идем. — Ответил тот.

Лес становился все гуще, дремучей. Несмотря на сравнительную близость озера, деревья росли здесь очень близко друг к другу, отчего время от времени приходилось продираться сквозь них или идти в обход. Шум воды постепенно утонул в шелесте листьев, становилось темно — свет не мог пробиться сквозь раскидистые кроны. Только гул Маркора не могло ничто удержать. Он нарастал, становился громче и отчетливей.

Теперь все шли молча, осторожно ступая на мягкую почву. Лейтенант и Арчи все время вертели головами, прислушивались, держали оружие наготове и реагировали на каждый посторонний звук. Балдер шел позади. Потеющие руки сжимали старенький Ремингтон, с потрескавшимся прикладом из бука, сердце бешено колотилось, дыхание было частым и прерывистым. Арчи часто оглядывался на молодого парня, который шел точно так же смотря по сторонам, но ничего не видя при этом.

— Не понимаешь моего выбора? — Тихо спросил Лейтенант, когда Арчи обернулся в очередной раз.

— Нет, сер. Просто не понимаю, почему он вызвался добровольцем.

— Считаешь его не годным?

— Больше чем да. Он и оружие-то держал только на охоте с папочкой, а чтобы стрелять кого-то крупнее и круче зайца… — Арчи пожал плечами. — В убежище полно более подготовленных.

— Именно поэтому я никого из них и не рассматривал. Он молод и в этом его преимущество. Именно из-за свойственной его возрасту опрометчивости он согласился пойти с нами, а его характер в трудной ситуации сам покажет себя. И ты не должен забывать про адреналин.

— Только если он успеет поступить в кровь. — Грустно выдохнул Арчи. — Стенли не успел сделать ни одного выстрела. — Он смачно плюнул на землю. — Даже поднять оружие.

— Поэтому нас трое.

— Но взрыватель всего один.

Лейтенант остановился и заглянул Арчи в глаза.

— Рядовой, Вы знали на что шли.

— А Вы, сер? — Во взгляде Арчи вспыхнула искра вызова. — Вы ведь прекрасно знаете зачем идете туда. Это Ваш выбор и я не имею права навязывать свой, но… Проклятье, если у нас все получится, мы добьемся больше, чем все человечество за последние два года. Мы сможемповторить это, раз за разом очищая планету от тех, кто считает себя хозяевами этой земли, но у кого нет на нее прав. Я лишь прошу об одном — пусть это будет попыткой помочь, а не… не… — Арчи смолк.

— Все хорошо? — Неуверенно спросил перепуганный Балдер.

— Чем, договаривайте рядовой Уайт? — Пронзительный взгляд тусклых голубых глаз уперся в молодого человека.

Арчи неуверенно посмотрел по сторонам, затем смело поднял глаза.

— Слепой местью, Алестер.

Лейтенант опустил голову, отвернулся, и молодые ребята не увидели как дрогнули его губы, очевидно, всего лишь на миг, попытавшись преобразиться в улыбку.

— Вперед, осталось немного. — Скомандовал Лейтенант и поход продолжился.

Время тянулось медленно, когда идешь по неровной, зыбучей почве, стараясь не наступить на сухую ветку или скукожившиеся от времени и предательски хрустящие листья. С другой стороны — с той же скоростью, с которой приближается смертная казнь.

Прошло минут десять, может быть пятнадцать, или двадцать. Обеспокоенный мозг Балдера не мог определить точно. Рассвело, хотя солнце еще не показывалось из-за горизонта. Люди ускорились, идти теперь было удобней — во всяком случае не приходилось щуриться, чтобы разглядеть деревяшку ты перешагиваешь или ядовитую змею. И вдруг лес кончился. Сразу, без реверансов и низкорослого кустарника. Деревья, как забор Робина Крузо, ровным частоколом огибали красивейшую бухту, с ярко-желтым песчаным пляжем. А над бухтой, как клещ над кожей ребенка, возвышался неописуемых размеров аппарат, который долгие месяцы забирал нашу воду. Он был настолько огромен, что в его тени все еще господствовала ночь. Маркор завис над озером метрах в двухстах от берега и методично заглатывал воду. Люди быстро легли на землю.

— Мы пришли? — Прошептал Балдер.

— Не совсем. — Ответил Лейтенант, внимательно разглядывая машину. — Арчи, иди вперед. Балдер — за ним. Я замыкающий.

Арчи поднял перед собой винтовку и направился вдоль линии берега, прячась в высоком частоколе молодых сосен.

— Иди пригнувшись, — шепнул он Балдеру, — и старайся не шуметь.

— Мы еще не пришли?

— Почти. Нам нужно на другую сторону, но этот путь самый важный и самый сложный. В Маркоре никого нет, но тут часто летают патрули, а они, гады, очень глазастые.

Последние пятнадцать минут шли с бесчисленными предосторожностями, которые здорово утомляли. Когда Арчи наконец остановился, пот лился с Балдера рекой, а горло горело. Выпили воды. Эта часть берега была выше противоположной, благодаря скальным образованиям, на которых росли густые кустарники. В их зарослях можно было немного отсидеться. Балдер жадно присосался к бутылке, делая глубокие глотки. Арчи усмехнулся, глядя на него, и посмотрел на Лейтенанта. Тот смотрел на молодого парня со странной грустью. Тусклые голубые глаза только подчеркивали и усиливали эту грусть. Он отвернулся и принялся рыться в рюкзаке.

— Эй, полегче принцесса, не налегай. — Арчи похлопал Балдера по спине. — Оставь на обратный путь.

— Отстань от меня. — Шумно выдохнув, ответил Балдер и облизал губы. — Зачем беречь то, что мне все равно потом не понадобится? Обратного пути все равно не будет.

Арчи был удивлен и не нашелся что ответить.

— Я же говорил. — Тихо сказал Лейтенант.

— Возбудился? — С улыбкой спросил Арчи.

— Еще как. — С нервной дрожью в голосе ответил Балдер, пряча пустую бутылку в рюкзак. — Как будто лезу на американские горки.

— Отлично принцесса. Тогда начинаем.

Арчи и Лейтенант принялись выкладывать вещи из рюкзаков.

— В чем же ваш план, ребята? Вы сказали мне, что нашли способ уничтожить Маркор.

— Я тебе уже говорил, что мы наблюдали за этим Маркором очень давно. — Сказал Арчи, раскладывая на земле светлые прямоугольники, похожие на спрессованный воск.

— Ну да.

— Мы знаем, что он висит над водой, метрах в десяти над поверхностью и всасывает воздух как пылесос. Сила всасывания так велика, что вода под ним вытягивается в столб и он ее поглощает. Мы долго думали, как к нему подобраться, ведь если приблизиться тебя сразу засосет вместе со всеми твоими какашками.

— А повреждения внешней части не нанести — корпус слишком прочный. — Добавил Лейтенант.

— Дураком не надо быть, чтобы догадаться — внутри все не такое крутое, как снаружи и если получится туда пролезть, теоретически, Маркор можно свалить.

— Я так понимаю, — заинтригованно прошептал Балдер, — вы нашли способ.

— Да. В определенный промежуток времени, Маркор останавливается для очистки. Через каждые двадцать пять минут, он останавливается и создает прямо пропорциональное действие, только не с такой силой. Они продувают свои какие-то фильтры от мусора. Это занимает семь секунд. Потом еще две секунды тратится на запуск и через секунду втягивание начинается снова.

— На все десять секунд. — Сказал Лейтенант, достав из рюкзака стопку таких же светлых прямоугольников и самодельный дистанционный взрыватель.

— Черт. — Прошептал Балдер, которому явно стало нехорошо. — И что нужно сделать за эти десять секунд?

— Тебе — ничего. — Ответил Арчи. — Все сделаем мы и си-четыре. — Он поднял прямоугольники и отдал их Лейтенанту. — Глянь туда.

Арчи отогнул несколько веток кустарника, указывая куда-то вниз. Балдер поднес бинокль к глазам и постарался мысленно проложить прямую от указательного пальца Арчи.

— Что это? — Он старательно пытался понять, что представляет собой огромная куча ветвей, похожая на громадный шалаш, спрятанный в высоких зарослях камыша и опускающихся ветвях деревьев.

— Сейчас узнаешь.

— Спускаемся. — Скомандовал Лейтенант.

Он прикрепил ко всем пластинкам детонаторы, проверил их и скрылся в кустарнике. На спуск ушла пара минут. Внизу была маленькая заводь, со всех сторон окруженная раскидистыми деревьями. Опытный глаз сразу бы заметил, что сделана она искусственно. Несколько деревьев опускались к воде, под острым углом. Их корни были обрезаны с одной стороны, на стволах виднелись потертости от металлических тросов. Эти деревья и высокий камыш скрывали крупное судно, сверху донизу обложенное ветвями.

— Паром? — Изумленно произнес Балдер, удивляясь простоте. — Обычный паром?

— Для кого паром, — С гордостью смотря на судно, сказал Арчи, — а для нас сейчас это брандер.

— Что?

— Брандеры использовали во времена парусного флота. — Лейтенант разгреб руками ветки, обнаружив веревочную лестницу наверх, к палубе. По одному люди аккуратно забрались на судно. Корабль был очень старый, краска давно выцвела, зато цвет ржавчины был не так приметен. Многие детали были срезаны или оторваны, чтобы уменьшить вес судна. По бокам висели несколько шлюпок и гидроциклов, но их состояние было очень плачевным.

— Когда перевес клонился на сторону противника, — продолжил Лейтенант на палубе, заваленной высохшими ветвями, — смелый капитан шел на последний риск. Выбирался корабль, как правило поврежденный в бою. С него снимали весь груз, заваливали трюм порохом, после чего пускали на таран. Несколько человек, которые оставались на этом корабле для управления, поджигали палубу и бросали факелы в трюм. Корабль взрывался и мог унести за собой несколько вражеских судов. Это и есть брандер.

— Черт бы побрал мою душу. — Охнул Балдер, опустившись на ржавый металлический пол. — Так вот что вы собрались сделать.

— Да, принцесса. — Усмехнулся Арчи. — Поэтому все это заняло столько времени. Мы долго изучали Маркор, долго придумывали план. А когда он созрел, мы стали готовиться. Ты не представляешь каких усилий стоило нам сделать эту заводь, потом отыскать и притащить сюда подходящее по размерам корыто.

— Арчи, — окликнул его Лейтенант, — понаблюдай за интервалами. Я размещу заряды.

— Хорошо. — Арчи схватил бинокль и принялся смотреть на Маркор, сквозь сосновые ветви. Лейтенант исчез в дверном проеме, ведущем в нижние помещения. — Мы гнали эту малышку по ночам, потому что днем она слишком бросалась бы в глаза, а потом еще сорок ночей прятали ее тут, накрывали ветвями и травой. — Продолжал Арчи. — Мы вырубили порядочный кусок леса в миле отсюда. А потом мы стали собирать взрывчатку, брали все что попадалось — порох, тратил, магний, селитру, бензин, керосин, нитроглицерин, короче в этой красавице заряжены все виды горючих веществ. У нас только один шанс, поэтому и времени ушло столько. Мы обшарили весь штат и потеряли много хороших людей. — Арчи вздохнул, отняв глаза от бинокля. — Понимаешь, у нас просто не может быть промашки. Мы отдали все силы этой идее.

— Да, я понимаю. — Лицо Балдера стало очень серьезным. — Я все сделаю.

— А он похоже не ошибся в тебе, принцесса. — Арчи улыбнулся и похлопал товарища по плечу. — Похоже ты действительно не такой розовый поросенок, каким кажешься.

Еще некоторое время они сидели молча. Солнце начало просыпаться, а с ним и все остальное. Из леса стало доноситься пение птиц, ветерок приветливо здоровался с листочками деревьев, но все эти звуки заглушало гудение инопланетного аппарата. Вскоре вернулся Лейтенант.

— Ну как тут?

— Все в порядке. — Ответил Арчи. — Интервалы не изменились.

— Хорошо. Нельзя допустить ошибку. Ты рассказал новобранцу ход действий.

— Еще нет, сер.

— Послушай, Балдер. Мы с Арчи направим эту малышку к Маркору, а ты в это время занимай позицию наверху, среди скал. Ты будешь нашими глазами и ушами. Вот, возьми. — Он протянул ему сигнальную ракетницу. — Если услышишь или увидишь патруль, стреляй вверх и быстро уходи с точки. Поверь, медлить будет нельзя — они сразу же обстреляют твою позицию, поэтому соображай быстро, а главное рационально. Пока не убедишься что это именно патруль, не вздумай стрелять. Если патруль — стреляй и беги. Этим ты спасешься сам и выиграешь для нас несколько секунд, а в войне с эраками несколько секунд могут спасти жизнь. Если все пойдет хорошо и патрулей не будет, мы спокойно направим брандер в пасть этим ублюдкам и взорвем его, когда они его проглотят. Если мы не ошиблись в расчетах, мощности хватит чтобы разнести на куски эту железяку.

— А если ошиблись? — Спросил Балдер.

— Не ошиблись. — Уверенно сказал Арчи.

— Если ошиблись. — Сказал Лейтенант. — Эраки прилетят сюда быстрее, чем мы сможем отступить. — Он закрыл глаза и глубоко вдохнул свежий утренний воздух. — Начинаем.

Они спустились через машинное отделение. Почти везде были нагромождения бочек и ящиков со взрывчаткой, даже несколько старых машин были использованы как емкости для горючего. Лейтенант и Арчи завели двигатели, но как только паром тронулся с места, тут же заглушили мотор, позволив судну плыть самому, дабы не привлекать внимания шумом. Балдер поднялся наверх и занял позицию на скале, откуда открывался хороший обзор всей местности. Молодой человек может быть и был неженкой и вполне вероятно считал затею своих товарищей абсурдом и попыткой самоубийства, но эти несколько часов проведенные вместе, привал с сухим хлебом и сахаром, незаметное перемещение среди леса и грязи, постоянная угроза жизни всего маленького отряда — все это здорово сблизило его с суровым Лейтенантом и острым на язык Арчи. Так что теперь волнение распространялось не только на одного Балдера.

Через четверть часа все было столь же спокойно и столь же напряженно как и в начале. Хотя паром, подхваченный течением, двигался быстро и уже прошел половину пути. Лейтенант держал штурвал, корректируя путь, Арчи смотрел в прицел винтовки, следя за горизонтом. Все было спокойно.

— Еще пара минут и можно будет уходить. — Спокойно сказал Лейтенант, с тоскливой ненавистью разглядывая Маркор.

— Успеем к паузе?

— Должны. У нас есть в запасе минут десять. Даже если не успеем, паром все равно засосет.

— Но с большим количеством воды. Это не помешает?

— Я надеюсь.

От Арчи не ускользнул мрак, покрывающий лицо Лейтенанта. Но сделать он ничего не мог.

Когда судно сделало две трети пути, Балдера начала осторожно пощупывать эйфория. Его сознание уже рисовало упоительные картины возвращения в убежище, когда они наперебой будут рассказывать о своем походе и о взрыве гигантской машины, но сильный порыв ветра над головой и странный шипящий звук разрушили иллюзию. Над ним появился небольшой серый корабль патруля. Они не заметили человека, прячущегося в кустах, но отчетливо увидели странный объект приближающийся к их машине. Балдер потерял дар речи. Он видел несколько раз корабли эраков во время вторжения, но не так близко. Идеально ровными гранями можно было восхищаться, но этого не очень хотелось в данной ситуации. Раскрыв рот, он несколько бесконечных секунд смотрел на летательный аппарат, потом, когда его конечности вновь вернулись к нему, он нащупал ракетницу, направил ее вверх и спустил курок. Яркая вспышка света, взвившаяся высоко в небо, так и не появилась. Из-за предательской сырости снаряд промок, а запасного не было. Забыв от отчаяния о своем страхе, Балдер инстинктивно посмотрел на покачивающийся на волнах паром и почувствовал, что в горле его образовался комок. Его товарищи не догадывались о нависшей над ними угрозе, а он ничего не мог сделать.

— Ничего? — Прошептал Балдер, тяжело дыша и роняя слезы. — Ну нет!

Резко выпрямившись на ногах, он поднял вверх свой дробовик, на вытянутой руке и нажал на спусковой крючок. Кумулятивный снаряд рассек воздух и с громким звоном ударился об инородную обшивку, даже не поцарапав ее, но имел куда больший моральный эффект. Лейтенант и Арчи мгновенно обернулись на звук выстрела, и у обоих замерло сердце.

— Проклятье. — Прошептал Лейтенант.

— Выбора нет. — Арчи уже знал, что будет делать.

— Уходи, как только закончишь.

— Ни за что. Уйдем вместе.

С этими словами Арчи как на крыльях слетел в машинное отделение и запустил двигатели на полную мощность. Лейтенант опустил рычаг управления ходом до упора и почувствовал, как ветер стал развивать его волосы.

Резкое увеличение скорости имело и негативные последствия. Усилившийся поток встречного ветра срывал одну за одной детали камуфляжа и очень скоро все ветви скрывающие паром оказались унесенными за борт. Балдер видел все это и лихорадочно искал способ помочь друзьям. Он не обратил внимание, что корабль патруля повернулся к нему.

Арчи поднялся на палубу за секунду до того, как от корабля отделился едва заметный импульс, за которым последовал взрыв. Камни и дерево, перетертые в труху, поднялись вместе с почвой большим облаком над землей. Сквозь это облако был виден силуэт корабля, повернувшийся к парому.

— Боже. — Прошептал Арчи, а на глазах его навернулись слезы. — Нам надо уходить.

— Рано!

— Балдер погиб, а эти гады сейчас полетят к нам! Надо уходить!

Не дожидаясь ответа, Арчи подбежал к Лейтенанту и схватит его за плечо. Тот, внезапно, использовал ловкий прием, вывернул Арчи руку и опер его о край палубы.

— Вот и уходи, — прошептал Лейтенант, лицо которого стало абсолютно бескровно, а в глазах горело недоброе пламя, — а я должен закончить.

Прежде чем молодой человек успел что-то сказать, Лейтенант приподнял его и выкинул за борт. Сам же подошел к штурвалу и с гневом посмотрел на гигантскую машину.

— Ты заберешь мою жизнь, но тебе придется за нее раскошелиться.

Ругаясь на чем свет стоит, Арчи вынырнул из воды и бросил взгляд на проплывающий мимо паром. Затем посмотрел на берег. Корабль патруля слегка накренился и двинулся к озеру, когда раздался еще один выстрел. Искра блеснула в днище инопланетного аппарата, а кусты раздвинулись под мощным натиском. С воинственным, а может быть испуганным кличем, Балдер с окровавленной головой, несся к нижней части берега, потрясая над головой оружием в одной руке и сигнальной ракетницей в другой. Эраки, удивленные такой наглостью, опешили на пару мгновений, которых хватило, чтобы Балдер опустился и понесся к воде. Его палец непрерывно жал на курок и его усилия оказались вознаграждены. Высушенный постоянным трением заряд детонировал, и красная вспышка пронзила небо.

— Я их задержу!!! — Надрывая голос, заорал Балдер, хватая дробовик обеими руками.

— У тебя стальные яйца, принцесса. — Прошептал Арчи, решительно повернулся к парому и поплыл за ним.

Балдер открыл ураганную пальбу по летательному аппарату, всеми силами отвлекая внимание пришельцев от парома и, черт побери, новичку везло. Корабль сделал несколько выстрелов, но промахнулся уже во второй раз. Это было несвойственно безжалостным захватчикам, но очень на руку людям. В днище корабля вдруг появилось отверстие и на песок тяжело спрыгнуло четверо высоких фигур, в черных костюмах. Они сжимали четырьмя пальцами рукоятки излучателей и были настроены решительно. Несколько раз фыркнув друг другу, они построились в идеальную позицию, напоминавшую шахматный порядок и пошли в наступление. Балдер понимал, что удача рано или поздно отвернется от него, а его друзьям нужно было еще немного времени. Поэтому, сбросив со спины мешающий рюкзак и быстро вставив в дробовик новый магазин, он поднялся на ноги и теперь с настоящим боевым кличем понесся на врага. Зашипели инфразвуковые излучатели, они крошили камни и землю, а Балдер бежал стреляя и громко передергивая затвор.

Паром рассекал волны, поднявшиеся усилившимся ветром. Оставалось немного, совсем немного — вот-вот должна была наступить пауза. Арчи плыл во всю силу своих крепких рук, но пальцы его все время скользили по гладкому металлу, ухватиться на такой высоте было не за что. Он уже было отчаялся, но тут его взгляд поднялся вверх. Мысль пронеслась и принесла идею. Делом пары секунд было вскинуть в воде винтовку, прицелиться и двумя выстрелами сбросить в воду гидроцикл висящий на тонкой цепи. Минуту спустя он уже почти что летел над водой приближаясь к своей цели.

Осколки камней царапали кожу, пыль засыпала глаза и уши, земля под ногами тряслась. Адреналин поступал в кровь такими огромными дозами, что сердце билось с неимоверной частотой. Балдер стрелял и попадал, но эраки как будто не чувствовали пуль. Корабль, сбросивший десант, несколько мгновений висел над полем брани, затем развернулся и с тихим шипением полетел к судну. Балдер не мог не увидеть этого. Долю секунды он смотрел вслед кораблю, но и этого хватило чтоб совершить ошибку. Нога наступила на высокий и большой камень, глаза следили за улетающим кораблем, а выстрел эрака пришелся в тот самый камень. Глыба разлетелась на куски. Несколько осколков убило двух эраков, третьего ранило в ногу и задело человека. Истекающего кровью его отшвырнуло назад.

Маркор издал громкий звук и тяга остановилась. Столб воды сошел на нет и начался отсчет. Лейтенант смотрел на нависающую над ним машину с неутоленной ненавистью, глаза его стали еще более блеклыми, дыхание резко вырывалось сквозь крепко сжатые зубы. Прошло два, может быть три мгновения, Лейтенант достал из кармана взрыватель, поднял палец над кнопкой, улыбнулся и закрыл глаза. Улыбка его не была доброй, а лицо потемнело. И он не видел, что совсем рядом был корабль эраков. Но он не видел и другого.

Арчи нащупал в кармане плоский предмет. С радостью обнаружил незамеченную пластину взрывчатки. Острый ум тут же породил план. Достал из нагрудного кармана гранату, вмял ее в си-четыре, выдернул чеку и бросил вперед. Снаряд погрузился на метр, а может и больше и прогремел взрыв. Вкупе с волнами, которые все возрастали, получился отличный трамплин. Арчи бормотал молитвы, когда силой взрыва его подбросило вверх. Он успел увидеть внутреннюю часть Маркора, освещенную красным, затем он накренил гидроцикл в бок и, пролетая над паромом, схватил Лейтенанта за руку и потащил за собой. Все произошло в секунду. Эраки не ожидали такого. Их корабль повернулся вслед дерзким наглецам, но по инерции пролетел вперед еще несколько метров, прежде чем завис над водой. Над ним раздался гул и мощный поток воздуха затянул внутрь громадной машины корабль своей же расы, вместе с пилюлей от жизни.

Еще в воздухе, Арчи закинул удивленного и слегка обескураженного Лейтенанта на пассажирское сиденье и, когда они подняли тучу брызг, опустившись на воду, внимательно посмотрел на него.

— Я не дам тебе умереть.

— Для чего мне жить без них?

— Хотя бы для этого. — Арчи указал глазами на взрыватель. — Взорви их, Алестер.

Палец опустился на кнопку. Маркор затрясло, из отверстия внизу полился желтоватый свет, а по корпусу побежали трещины. Гидроцикл подъехал к берегу. Истекающий кровью, но с блаженной улыбкой на лице, по колено в воде брел Балдер, все еще сжимая пальцами рукоятку своего старенького дробовика. Арчи помог ему забраться на гидроцикл и, бросив последний взгляд на разваливающийся Маркор, ударил по газам. Оставшиеся в живых эраки не препятствовали людям. Вытянувшись в струнку и опустив руки, они смотрели на покрывающуюся пламенем и молниями машину и не верили, не хотели, а может быть и не могли поверить в то, что это было возможно.

Гигантская машина накренилась и взорвалась. Взрыв был оглушительным. Деревья ломало как спички, поднимались огромные волны, а в воздухе растворялся огромный красно-оранжевый круг света.

Пальцы потели. Периодически соскальзывали с рычажка переключателя, но тут же возвращались назад. Карие глаза нетерпеливо смотрели на группу людей, возникающих в проеме. Они заходили в большой зал, словно нарочно неторопливо рассаживаясь в потрепанные ряды кресел. Взгляд опускался на знакомые фигуры. Ответственные за Оранжерею, с испачканными в черноземе коленями, руководители групп по расширению убежища, с покрытыми грязью и пылью лицами. Медицинские работники в белых, точнее когда-то бывших белыми халатах, смотрители продовольственного склада, учителя и воспитатели детского отделения. А так же сам Генерал — представитель военной силы убежища. Он дождался, когда все рассядутся, убедился что опоздавших нет и прикрыл за собой дверь.

— Можете начинать, профессор. — Сказал он, усаживаясь в продавленное кресло.

— Спасибо Генерал. — Пальцы опустили рычаг и комната наполнилась мраком.

В полной темноте собравшиеся услышали шаги, затем щелчок и на секунду прищурились от яркого света, ударившего в глаза. На стене, за спиной Верманда загорелись два огромных экрана. На одном из них была изображена цепочка ДНК, на другом — виртуальная модель тела, очень похожего на человеческое. Некоторые из собравшихся почувствовали, как сердца их невольно замерли, а пальцы собрались в кулак, при виде высокой фигуры с длинными худыми руками и ногами, с костяными выростами на голове.

— Вы неплохо поработали, профессор. — Сказал военный, желая немного разрядить обстановку.

— Спасибо, генерал Брок. — Ответил молодой человек. — Удивительно, что можно собрать из запчастей, которые могут показаться кучей металлолома.

— Что ж, думаю все собравшиеся теперь смогут убедиться, что Вы недаром едите свой хлеб. — Глаза генерала блеснули, он демонстративно потер плечо. — Иначе как объяснить, что вы уже вторую неделю держите три трупа пришельцев в нашей морозильной камере?

— Ага, а то что благодаря ему у тебя есть свежий хлеб и фрукты с овощами, ничего да? — Проворчал один из помощников Верманда, стоящий в стороне. — И что эти камеры, как и Оранжерею, собрал он, пока ты разрабатывал свои «стратегические планы».

Верманд сделал знак молодому человеку и, не обращая внимания на укус военного, повернулся к сидящим в зале.

— Две недели назад, как вы все знаете, были проведены первые боевые испытания собранного нами инфразвукового излучателя — образца инопланетного оружия. Испытания нельзя назвать успешными — гибель трех человек это невосполнимая утрата и мое сердце по-прежнему рядом с близкими и друзьями погибших. — Верманд использовал единственную возможность, чтобы почтить память ребят. Такие как они гибли во множестве, а в условиях постоянного страха за свою жизнь, мало кто уделял внимание тем самым, «Последним Словам». — Бесспорно, это были лучшие представители… смелые, самоотверженные, чистые и благородные. Их подвиг никогда не будет забыт, ибо благодаря им у нас появился маленький шанс. Я говорю не о простом шансе на выживание, — Верманд сделал паузу, не театральную и нарочную. Это была пауза веры, пауза правды. — Я говорю о шансе на победу. Благодаря их усилиям был сбит патрульный корабль эраков и в наших руках оказались три тела. Впервые с начала войны мы смогли изучить и в некоторой степени понять нашего врага.

— Вы исследовали их тела? — Спросил ответственный за Оранжерею.

— Насколько это было возможно, мистер Матиас. Мы были не готовы, поэтому поиск и создание нужного оборудования занял некоторое время. Благо, в убежище нашлось много неработающих компьютеров. Недостающие детали мы нашли в ближайших больницах, научных лабораториях и просто в брошенных домах. Пришлось написать специальное программное обеспечение. Мои ассистенты очень мне в этом помогли. Когда все было готово, мы приступили к работе.

— Что Вы узнали, Профессор? — На этот раз это был Лукас Йорт, «Главный землекоп», как его в шутку все называли. — Расскажите быстрее как их убить, мы по горло устали задыхаться от пыли, ковыряясь в туннелях.

— Начну по порядку. — Оживленно ответил Верманд, с легкой улыбкой. — Я буду говорить, а на экранах за моей спиной вы сможете наблюдать визуальное подтверждение моих слов. — Ассистент нажал несколько клавиш на небольшой клавиатуре. Изображения изменились на фигуры пришельцев, одетые в их стандартные черные костюмы. — Вы видите модель эрака, облаченную в стандартный экзоскелет. Мы ошибались, считая, что они защищают носителей от воздействия нашей атмосферы.

— Хотите сказать, — отозвался начальник продовольственного склада, — они дышат воздухом?

— Именно, мистер Тобиас. — Поначалу мы считали, что наша атмосфера непригодна для них, но мы ошибались. Костюмы снабжены полной системой жизнеобеспечения. Я бы даже сказал, что один этот костюм выше по развитию, чем все созданные человеком технологии за последние четыреста или пятьсот лет. Он создан из полимеров, которые не встречаются на нашей планете, в нем задействованы вещества которых нет в периодической системе элементов. Я бы сказал, что он чем-то похож на разновидность каучука, использующуюся в изготовлении резины, но это сравнение очень отдаленное. Представьте себе резину, невероятно легкую и эластичную, но одновременно по прочности превосходящую даже фантастический корбин. Ее нельзя разорвать или разрезать даже алмазом, нельзя сжечь или заморозить. Прибавьте к этому невероятную систему управления, и вы получите искусственный интеллект. Это уже ближе к квантовой механике, нежели к обычному программированию. В волокнах экзоскелета постоянно протекают процессы — миллионы импульсов проходят через каждый миллиметр материала, как в живом теле.

— Профессор, — кашлянул Генерал, но достаточно дружелюбно, — нельзя ли подавать эту лекцию более понятным для нас языком? Не все обладают столь обширными познаниями как Вы.

— Да, конечно. — Верманд закусил губу. — Этот костюм напоминает компьютер, но самый совершенный и невероятный какой только можно себе представить. При начале работы пользователь и костюм вступают в симбиоз — они превращаются практически в единое целое. Физические показатели увеличиваются, носитель становится быстрее и сильнее, к его позвонкам подключаются тысячи искусственных нервных окончаний, благодаря чему пользователь управляет костюмом силой мысли, без использования кнопок и голосовых команд. Если носителя ранили, включаются защитные протоколы — регенеративные функции, прямой впрыск лекарственных препаратов, Господи да все что душе угодно. У нас не хватило времени и технологий, чтобы изучить все аспекты работы костюма, но со временем мы все узнаем. Нам известно, что в шлем встроен пользовательский интерфейс — навигационные системы, маркеры для отслеживания целей, системы ночного и теплового видения, датчики содержания веществ в атмосфере. Если она наполнена азотом или углекислым газом, фильтр очищает воздух, высвобождая кислород.

— Значит на их планете такая же атмосфера, как и у нас, раз наша им так подходит? — Вновь спросил Тобиас.

— Практически. Мы заметили, что фильтры настроены на выхлопные газы, которыми изобилует наша атмосфера. В том числе и такие тяжелые металлы как свинец, растворенный в воздухе, а так же эфирные масла и углерод. Экзоскелеты отфильтровывают вредные выбросы и испарения и поглощают очищенный кислород.

— Но если эти костюмы такие совершенные, как вы смогли их открыть? — И вопрос Норы Остберг, одного из воспитателей, поддержал легкий гул голосов.

— Хороший вопрос, — с улыбкой сказал Верманд, — в шейной части шлема есть небольшая панель с кнопками экстренного отключения систем. Очевидно, это сделано для извлечения пользователя, в случаях сбоя работы экзоскелета. Костюм становится мягким и очень легко снимается. И вот тут-то начинается самое интересное.

Пальцы снова щелкнули по клавишам, и изображение сменилось на темно-красное, почти бардовое, с легким золотым переливом тело пришельца.

— Так вот какие они выглядят, уроды. — Пробормотал Генерал.

— Эраки гуманоидные существа. Как вы видите, строение их тела мало чем отличается от человеческого — у них так же две руки и две ноги, одна голова. Половые органы. Они скрыты естественной костной роговицей, которая прячется в верхних слоях кожи во время половых актов или мочеиспускания.

— Они что, и в туалет ходят как мы? — Грубую шутку подхватил оживленный смех.

— В этом нет ничего смешного, — со спокойной улыбкой продолжал Верманд, — они действительно очень похожи на нас. Конечности, скелет, внутренние органы — все как у нас. У них есть почки, печень, сердце и легкие, спинной хребет состоит из позвонков, а в коленях есть суставы. Пищеварительный тракт, желудок и кишечник, однако отсутствует анальное отверстие, но этому есть свои объяснения. — Верманд сделал паузу. — Они беззубы.

— Но как же они тогда едят?

— Органические смеси. Их челюсти напоминают клюв. Это видно на экране — там, где у нас начинается переносица у них идет верхняя челюсть, очень толстая. Поэтому у них нет ярко выраженного носа. Рецепторы обоняния у них находятся на верхней челюсти, чуть повыше губы. Челюсти плоские, покрытые толстым слоем нежной плоти. Можно сказать, что во рту у эраков только жесткий язык и десны. Такой рот не предназначен для пережевывания. К счастью, в желудке одного из тел мы нашли остатки пищи. В результате анализа мы обнаружили следы цитрусовых, несколько видов клубневых и плодовых растений, бобовые культуры, а так же глюкозу, то есть сахар, и белковые соединения — мясо оленя и тунца.

— Поясните Профессор, как они могли съесть все это без жевательных функций? — Генерал был заинтригован лекцией и совсем забыл о начальном сарказме.

— Мы тоже задавались этим вопросом. Пищеварительные функции по сравнению с нашими рудиментарны, кишечник лишь всасывает питательные вещества, не преобразуя их в каловые отложения, а желудок слишком слаб чтобы переварить твердую пищу. Только тщательно изучив пищевые остатки, мы все поняли. Органические смеси. Теперь понятно, почему становится все меньше живых организмов, почему деревья, растущие на поверхности стали плодоносить так мало — эраки собирают урожай и охотятся, как мы с вами. Их технологии совершенней, поэтому им не приходится бегать за зайцем с криками и ружьем наперевес. А собрав добычу, они перерабатывают ее в однородную массу, небольшой густоты и поглощают. Естественно, что так они получают намного больше питательных веществ и полезных ингредиентов. Поэтому их пищеварительная система устроена так просто — она совершенна. Человек набивает желудок пищей и затем мучается, пока организм ее переработает, а потом еще и избавится от трети поглощенного сидя в туалетной комнате. Эраки съедают свой завтрак и отправляются в путь налегке, зная, что каждый грамм пищи идет на пользу и не будет отфильтрован. Все совершенное крайне просто.

— Ваше восхищение врагом очень мило, но смотрится странно. — Сказал Генерал, оглядывая смущенную толпу. — Давайте перейдем к главной теме сегодняшней лекции. Что Вам удалось узнать о том, как их убить.

— Трудно сказать, Генерал. — Верманд чувствовал холодок, идущий от толпы, но не понимал что плохого в восхищении цивилизацией, столь совершенной и развитой. Ведь это не любование врагом, а стремление не уступать ему.

Молодой человек кашлянул и сделал знак ассистенту. Изображение сменилось на тело эрака разделенное надвое — с одной стороны пришелец в обычном свое виде, с другой — со всеми мышцами и скелетом.

— Анатомически они очень похожи на нас, но, как и в технологическом вопросе — совершенней. Человеческая цепочка ДНК напоминает две переплетенные веревки. ДНК эраков — несколько сложенных вместе морских канатов. Даже самые незначительные мышцы и сухожилия превосходят человеческие в десятки раз. Они крепче, сильнее. Кости прочные, словно укрепленные естественным углеродным волокном. В таком сочетании эраки обладают огромной силой и скоростью. Кожа их, как вы видите, темная, но в отличие от нас это не вызвано количеством пигментов меланина. В их коже есть некоторые органические соединения, которых я не знаю. Они делают кожный покров очень прочным и темным. Чтобы пробить такую кожу ножом, нужно приложить немало усилий. Деление клеток происходит во много раз быстрее, чем у нас, кровь циркулирует по венам с нечеловеческой скоростью. Это обеспечивает мощное сердце, примерно в семь раз превышающее в размерах человеческое. Такое сердце намного быстрее обогащает организм воздухом и питательными веществами, и тут мы сталкиваемся с самым сильным оружием пришельцев.

Экран словно потянул зрителей за собой, а может быть наоборот — сам приблизил к себе голову эрака. Пред взором собравшихся предстал шар, мерцающий ярким белым светом.

— Что это, Профессор?

— Это их мозг. — Верманд не без зависти смотрел на орган пришельца, больше напоминающий сгусток электрических разрядов. — Если хотите, можете обвинять меня в предательстве и сумасшествии, но это достойно восхищения. Вы представляете себе, сколько процессов ежесекундно происходит в этом мозгу? Количество нейронов просто зашкаливает. Наши приборы не в состоянии высчитать их количество, но этот кусок плоти может обеспечить питанием пять таких убежищ. Именно из-за такого мозга, тела эраков идеальны как античные статуи или картины Ван Гога. При внешней неказистости и нестандартности, они великолепны. А сколько извилин в этой голове! Джонас, — разгоряченный он обратился к ассистенту, — приблизь немного!

Теперь было ощущение, словно все держали мозг в руках и пристально его разглядывали.

— Вы видите? Видите количество извилин? — Верманд дал волю своим эмоциям и уже ни на что не обращал внимания. — Многие ученые любят говорить, что количество извилин увеличивающих площадь коры головного мозга, это — «количество гигабайтов»! Вы представляете, сколько информации способен носить в своей памяти один инопланетянин? Именно под этот мозг подогнаны все остальные органы, именно этот мозг позволяет эракам быть теми, кто они есть, именно этот мозг, — Верманд размахивающий руками и вспотевший, резко остановился и тяжело выпустил воздух из вздымающейся грудной клетки, — является самым страшным оружием наших захватчиков. Они умны. — Просто сказал он. — Они умнее нас. И в этом их сила. Даже если бы у них не было их костюмов и их технологий, они бы все равно победили. Они умнее нас, их мозг в постоянной работе. Они постоянно думают. — Голос перешел на едва слышный шепот. — Нам стоит у них поучиться.

— Ну а убить? — Голос принадлежал Иде Григ. — Вы с такой любовью описываете этих чудовищ, готовы чуть ли не вознести их, а как бороться с ними Вы и слова не сказали!

Верманд поднял глаза. Он узнал эту женщину. Она помогала воспитателям в детском отделении. Он вспомнил, как ее сын вызвался вместо него в поход за продовольствием и погиб. Отец, обезумевший от горя, в приступе помешательства чуть не задушил Верманда, а затем бросился на поиски сына и не вернулся. А еще он вспомнил, как часто она высказывала вслух возмущения, что молодой и крепкий мужчина не участвует в общественных работах, а бродит по поверхности, разыскивая детали для своих компьютеров, или целыми днями сидит в кабинете и что-то изучает.

Верманд облизнул внезапно пересохшие губы и заметил, что взгляд этой женщины разделяли все собравшиеся в зале. Ноги молодого человека подкосились. Куда улетучилась уверенность и энергичный запал. Слабость и тревога тяжелым грузом упали на плечи. Он сел на стул, опустил голову и вытер лицо руками. Затем поднял неуверенный взгляд.

— Никак. — Тихо ответил он, но недовольство в глазах зрителей превратилось в презрение. — Сейчас никак, но скоро. Нам нужно еще немного времени. Нам… нам нужно подумать, нам нужно изучить, нам нужно понять и подумать…

— Пошел ты, проклятый урод! — Ида с вызовом швырнула свое кресло на пол. — Вокруг гибнут люди! Мы две недели корячились, помогали тебе, чтобы ты сказал нам подумать?! Сам думай, подонок, теоретик чертов! У тебя нет детей, ты не знаешь, что такое терять близких! Было бы лучше, если бы ты сам вышел наружу и подох там как собака, как ты этого заслуживаешь!

Громко распахнув дверь, она вышла. За ней потянулись остальные. Верманд сидел опустив голову и молчал. Он был обескуражен, слегка разозлен, ведь в голове сразу же мелькнули картины охваченного огнем города. Молодой человек не замечал неприязненных взглядов, скрывающихся в дверном проеме, перешептываний, высказываний вроде «Псих», «Он бы еще целовался с ними!», «Ага, дай ему волю, он покажет им наше убежище!», «Его в клетку надо посадить» и подобных этому. В конце концов в комнате остались только Верманд, с ассистентом и одинокая фигура, в темном углу. Фигура подошла к молодому человеку и положила руку на плечо.

— Вставай, сынок. — Прозвучал знакомый голос. — Не время отчаиваться. Кому угодно, но только не тебе.

Бенедикт поднял глаза и, повинуясь воле руки, тянущей его вверх, поднялся на ноги.

— Продолжай работу, — мягким голосом говорил Генерал, смотря в карие глаза, — а с ними я справлюсь.

Он похлопал профессора по плечу и направился к выходу.

— Генерал. — Верманд, совершенно преобразившийся, уверенно смотрел на мониторы. — Я не хотел говорить об этом при всех. Взгляните на это.

На одном экране появился эрак без своего костюма. Такой же темный, с тем же золотистым отливом. На другом и этого не сразу мог понять военный, второй эрак, точно такой же как и сородич, но кожа его была намного светлее.

— Мне бы хотелось, чтобы пока только Вы знали об этом. — Верманд разглядывал монитор взглядом ученого пытающегося достучаться до истины. — Двое были нормальные. Такие же как в Бергене. Но этот… он другой.

— В чем его отличие? — Военный сразу уловил легкий шлейф скрытого смысла.

— Он слабее. — Верманд говорил тихим, хриплым голосом, но с каждым словом его речь усиливалась и становилась очень уверенной. — Его кожа тоньше и стала похожей на нашу, в ней появились клетки, по принципу работы схожие с нашими, а верхний, очень тонкий слой стал отмирать, один в один как у человека. Его органы меньше в размерах…

— А мозг? — Быстро спросил военный.

— Объем мозга остался прежним, но количество нейронов и извилин существенно сократилось. Он стал не таким ярким, как у других, что повлияло на развитие остальных органов. Края челюстей уплотнились, язык стал более гибким, пищеварительная система так же стала меняться.

— Это не следствие начального развития? Может быть это подросток?

— Исключено, сер. — Отозвался ассистент Профессора. — Мы все проверили, не младше остальных.

Генерал опустился в кресло, задумчиво смотря в пол.

— Что же это такое? — Пробормотал он, задумчиво приложив палец к губам.

— Возможно, способ борьбы с нашим врагом. — С той самой уверенностью на лице и огнем в глазах сказал Верманд и повернулся, отчего его силуэт четко вырисовывался в свете мониторов. — Оружие, дарованное нам, но без знаний по его использованию. Надежда на будущее, далекое, но реальное. Маленький шаг на пути к пониманию строения целой цивилизации. Новая ступень эволюции. — Он усмехнулся, бросив взгляд на светлого пришельца. — Но я скажу — деградация.

Влажный чернозем блестел в лучах белого света, отчего могло показаться, что ночное небо было под ногами. Тонкие пальчики с аккуратными ногтями заботливо достали ярко-зеленый саженец из небольшого металлического ящика, наполненного водой. Осторожно, опасаясь повредить, они разгладили светлые, полупрозрачные корешки и, с не меньшей осторожностью опустили в заранее приготовленную лунку. Бережно накрыли их почвой, плеснули немного воды, и было готово.

— У тебя здорово получается. — Заметила пожилая негритянка, сидящая рядом.

— Спасибо. — Мишель смущенно опустила глаза и взяла следующий саженец. — Когда-то прочла учебник по садоводству. Но все знакомо так, будто бы делала это всю жизнь.

Руки посадили будущее растение и потянулись за новым, а глаза мимолетно глянули на часы.

— Скоро разговор? — Спросила женщина, перехватив этот взгляд.

— Через два часа.

— А разве вы не можете говорить, когда захотите?

— Мы пока только в процессе освоения этой техники. — Мишель вытерла лоб, отчего на коже осталась серая полоса грязи. — Хотя даже сейчас мы не можем в это поверить.

— Это удивительно… Но, если посмотреть с другой стороны, — женщина очень понимающе улыбнулась и пожала плечами, — в этом нет ничего удивительного.

— Почему Вы так думаете, мадам Имани?

— Когда сердца тянутся друг к другу, если эта тяга чиста и взаимна, может случиться что угодно. Возьми мои слова на веру, ведь я пожила на этом свете достаточно долго и знаю, что когда чувство настоящее происходят чудеса.

— Тоже самое сказал его друг, когда уговаривал попробовать. А год спустя мы уже общаемся два раза в день так, как будто никогда и не расставались. — Мишель заерзала на месте. — Удивительно — год назад мы едва улавливали друг друга, а теперь говорим как по телефону. — Она улыбнулась. — Странное чувство, как будто Тед говорит внутри меня, я слышу его голос в своей голове как свои мысли. А он слышит мой в своей. Мы как…

— Одно целое. — Улыбнулась женщина. — Поверь мне, милая, все в этой жизни происходит неспроста и неслучайно. Любое маленькое происшествие это начало целой истории, целого потока событий.

— Да, ведь после нас нашлись еще, такие же люди.

— Но вы были первые. С вас все началось.

— Знаете, у меня такое чувство, что мы были первыми, кто заговорил об этом. Если бы не друг Теда, если бы он не настоял на проверке, наверно мы бы так ничего и не знали.

— Зато теперь, благодаря ему мы построили этот сад и разговариваем с другими убежищами.

— И это удивительно. — Мишель посадила последний саженец и обильно полила остатками воды новую грядку. — Мы смогли связаться с Амстердамом, Москвой, Лондоном, Мичиганом и еще с кучей городов. Мы нашли способ общения, который не смогут оборвать враги, и теперь мы можем обмениваться накопленным опытом.

— Да-да, я слышала. — Негритянка сложила руки на груди. — Господи, когда я вижу, как люди собирают эту бомбу мне становится страшно!

— Они верят, что у них все получится. Американцы рассказали нам, как можно уничтожить Маркор и мы хотим попробовать.

— Может быть ты и права, дочка. Я отжила свой век, а вы еще молоды. У вас должен быть шанс на другую жизнь. Я повидала все, и гонения на чернокожих, голод, безработицу. Я успела хлебнуть этой жизни столько, что когда мне пора будет в последний путь, я не захочу еще одной ложки. Но вам… вам стоит побороться за свою жизнь.

— Да, — уверенно сказала девушка, лучезарно улыбаясь, — мы теперь знаем пришельцев намного лучше. Спасибо молодому ученому из норвежского убежища. Может быть со временем, мы найдем способ бороться с ними напрямую.

— Будет лучше если я не доживу до этого. Мое сердце не выдержит этой картины. Война не женский удел. Мне хорошо здесь, с растениями. Они спокойные и нежные. С ними забываешься.

— Согласна. Я тоже не собираюсь идти на поверхность и размахивать оружием. Просто хочется зажить нормально, без оглядки. Не бояться выходить на улицу и смотреть на небо…Сейчас мы можем общаться. Кто знает, что произойдет завтра?

Тело осторожно опустили на койку. Одна из девушек-медсестер скатала старое полотенце валиком и положила под голову. Другая приложила марлю к страшной ране на животе, третья попыталась обработать рану на лице второго потерпевшего, который стоял рядом, но он только отмахнулся. Девушка растерянно глянула на доктора Беверли. От сделал знак головой и подошел к лежащему на кровати.

— Как его состояние? — Спросил человек средних лет, стоящий у входа. Он опирался спиной о дверной косяк с очень суровым выражением на лице.

Беверли приподнял окровавленные лохмотья одежды и внимательно осмотрел рану.

— Ранение проникающее и очень глубокое. — Минуту спустя сказал доктор. — Мы обработали ее, но лучше наложить швы.

— То есть жить он будет?

— Эм, да.

— Хорошо. — Человек с суровым лицом выпрямился и направился к кровати. — Значит он будет с нами когда я буду надирать ему задницу!

— Ксандер, — внезапно заговорил раненый, — я готов выслушать все, что ты хочешь сказать! Я буду слушать внимательно и обещаю, заметь, обещаю ничего не говорить! Быть тихим как мышка! Только пожалуйста, — его взгляд упал на доктора, — пусть он уйдет! Иначе я задушу его своими же кишками!

Доктор открыл было рот, чтобы высказать возмущение подобным хамством, но поднятая вверх рука остановила его.

— Выйдите все. — Скомандовал он. — А ты, Коди, — парень с кровью на лице не успел ретироваться, — будь добр, задержись.

Наступила неловкая пауза, во время которой были слышны шаги уходящих, да разгневанное бормотание доктора Беверли. Наконец стало тихо.

— Макс, — заговорил Ксандер опускаясь на старый скрипучий стул, — объясни мне пожалуйста, что все это значит?

— С чего начать?

— Мелкий засранец, ты еще шутишь?! Ты понимаешь, что поставил под угрозу не только свою жизнь, но и жизнь этого парня! — Он резко указал пальцем на Коди.

— Он сам согласился. — Робко запротестовал Макс.

— Молчи! Как ответственный за безопасность, единогласно выбранный три года назад, я имею право наказать тебя за нарушение дисциплины. Тебя и твоего дружка. Ты хоть понимаешь какой опасности ты нас всех подвергаешь? И ты делаешь это систематически, и ничто не может тебя вразумить! — Человек вскочил со стула, разгорячаясь все больше. — Ты постоянно выходишь на поверхность без разрешения, ты уходишь далеко от убежища и позволяешь себе попадаться на глаза врагу! Мы и так потеряли непростительно много людей, а сейчас они нужны как никогда! Сейчас, только сейчас у нас появился крохотный шанс на настоящее выживание! А ты собираешься все испортить? Да ведь если эраки узнают где мы прячемся мы все погибнем! Ты понимаешь это?! Неужели ты не думаешь про женщин и детей? Ты не думаешь о себе, но ты подумай о других! Они хотят выжить и прикладывают максимум усилий для достижения общей цели, а ты?! Твое поведение непростительно! Тебе плевать на людей, тебе важны лишь собственные амбиции! Свое эго! Послушай, если бы мы были в другом положении, я бы выбросил тебя на поверхность и предоставил тебя своей судьбе! Но я поступлю иначе. — Ксандер выпрямился и заложил руки за спину, прямо как настоящий военный. — Как только ты поправишься, ты будешь работать вместе со всеми. Будешь помогать выращивать растения и копать тоннели убежища и никогда, больше никогда не выйдешь на поверхность. Хватит с нас твоих приключений. Если ты не можешь совладать с собой, придется тебе в этом помочь.

— Ксандер, — холодным тоном заговорил Макс и выпрямился на кровати, корчась от боли, — можешь командовать сколько угодно, но не тебе указывать мне что делать. И не смей упрекать меня в пофигизме. Где бы вы были, если бы мы с Коди не сделали Концентию? Да, нам пришлось врать и уходить по ночам, да это было опасно, но разве оно того не стоило? Разве не благодаря нашим усилиям человечество снова может общаться на расстоянии? Разве не мы помогли построить гидропонную площадку на которой вы растите свои помидоры? — Он попытался встать. Коди подскочил к нему и удержал на месте, положив руку на плечо. Чувствуя поддержку друга, Макс выпрямился и посмотрел в глаза человека напротив, с вызовом, достойным восхищения. — Беверли успел засрать тебе мозги, поэтому я не захотел говорить при нем. Знаешь, откровенно говоря мне действительно плевать. — Его лицо исказила гримаса боли, он прижал рукой рану. — Только плевать мне как раз на себя. Мне все равно подохну я или нет. Я не собираюсь жалеть свою шкуру, если это потребуется. Я знаю одно — произошло что-то очень важное, что-то грандиозное и нам нужно действовать. Все стало меняться и это не остановить. Два с половиной года назад мы тихо сидели здесь, не смея рыпнуться, в душе надеясь что когда-нибудь начнется настоящая война. Она началась. Эраки сказали свое слово. Теперь наш ход.

— О чем ты говоришь?

— Телепатия, — заговорил Коди, — это только начало. Это первый виток цикла. У нас появилась связь, а вместе с ней информация.

— Помнишь норвежца, Верманда?

— Да, но причем тут он? — Ксандер был растерян.

— Он помог наладить контакт с американцами, взорвавшими Маркор. И он же изучил тела эраков.

— И что из этого?

— Знаешь, почему мы сбежали сегодня? Это была проверка. — И, отвечая на непонимающий взгляд, он обнажил широкий разрез на животе, откуда сочилась алая жидкость. — Бенедикту нужно было проверить и мы проверили. Они выстрелили несколько раз, Ксандер, несколько раз. А брюхо я прошил упав на кусок железяки!

Глаза Макса сверкали, а Коди улыбался. Один Ксандер все еще ничего не понимал.

— Не понимаю. — Раздраженно сказал он.

— Они промазали, Ксандер. — Макс торжествующе смотрел на ответственного за безопасность. — Они промахнулись.

— Нет времени, это не может ждать!

— У тебя должен быть очень веский повод прерывать общее собрание, сынок. Мне становится все труднее справляться с ними.

— Не волнуйтесь Генерал, — двигаясь по длинному коридору, Верманд резко свернул направо, — очень скоро Вам это не понадобится.

— Постарайтесь убедить меня, Профессор. Обстановка в мире сейчас накаляется с каждым днем, а в убежище она вообще стала нестабильной. Еще немного и произойдет революция.

— И это будет самой большой ошибкой человечества. — Бенедикт толкнул рукой дверь и скрылся внутри комнаты. Генерал последовал за ним. — Сейчас как никогда нам нужно единение. Большая часть мира уже поняла это, пора бы и нам.

— Я согласен с тобой, — Генерал опустился на стул стоящий у кровати, — но нам пока нечего предложить им.

— Нечего? — Верманд грустно усмехнулся, усаживаясь за широкий стол, на котором сверкало три больших монитора. — А все технические улучшения придуманные мной и мне подобными? Телепатические каналы? Диверсионные операции?

Генерал Брок только развел руками.

— Ты должен понять их. Когда мечта превращается из маячившего за горизонтом миража во что-то такое, к чему практически можно прикоснуться, многие пугаются.

— Пугаются исполнения мечты. — Молодой человек вздохнул с легкой грустью. — Да, я понимаю, о чем Вы… Пожалуй, у меня есть кое-что.

— Рассказывайте, Профессор. — Живо подхватил Генерал, заерзав на стуле. — Что на этот раз?

— Помните бледного эрака?

— Того, который по развитию был слабее.

— Да-да. За последний год мы совершили четыре диверсионные операции по подрыву Маркоров.

— И смогли подбить два их корабля. — Генерал ловко подхватывал мысль. — К чему ты клонишь?

— Я обследовал тело каждого погибшего. И из двадцати тел, семь оказались бледными.

— То есть слабее?

— Именно! Один случай можно было отнести к какой-нибудь аномалии, но еще семь… Это уже маловероятно. Тогда я решил капнуть глубже.

— Это у тебя получается великолепно.

— Спасибо Генерал, расскажите на досуге об этом всем остальным, а то мне иногда жутко идти на ужин… Мне пришла в голову мысль, что это может быть следствием влияния воды, которую они поглощают. Логично предположить, что вода на их родной планете скорее всего иной консистенции, чем на нашей.

— И?

— Но дело оказалось еще проще и интересней. Вы видели, что на прошлой неделе я не появлялся в столовой?

— Я обратил на это внимание. Но решил, что ты работаешь и не выходишь из комнаты.

— Мокрые ноги.

— Что, прости?

— Мокрые ноги. На последней вылазке я сильно промочил ноги. Дело было ранним утром, температура еще не поднялась и было прохладно. Мне пришлось около часа провести в холодной воде и, вернувшись в убежище, я свалился с температурой.

— Вы достаточно быстро поправились, Профессор.

— Вот тут начинается самое интересное. Я всегда был подвержен ОРВИ, организм легко переохлаждался и я заболевал. За первые пять лет жизни у меня семь раз фиксировали воспаление легких.

— Так, дальше. — Генерал внимательно слушал, но пока не улавливал мысль.

— Я должен был болеть неделю, но к концу второго дня я был здоров. Конечно, меня это заинтересовало. Я взял свою кровь и сделал анализ… Генерал, где Вы были пятого июня семидесятого года?

— Что?

— Прошу Вас, ответьте!

— Эм. — Генерал не ожидал подобного вопроса, но нахмурился, перебирая память.

Верманд пристально за ним наблюдал, стараясь справиться с внутренним возбуждением. Пот лился по его лбу, а пульс все усиливался.

— Я был у своей бабушки, в Стокгольме. Отец возил меня к ней в гости, на неделю. Это был первый и последний раз, когда я ее видел. Через три месяца она умерла. А… а к чему был этот вопрос?

— А Вы можете вспомнить более раннее время?

— Да, конечно. Только я не понимаю…

— Вам не кажется странным, что Вы, в свои пятьдесят шесть, можете без особых усилий восстановить события не только полувековой давности, но, что самое главное, с такой календарной точностью?

Генерал хотел было возразить, даже открыл рот, но после последних слов молодого человека осекся. В них действительно был смысл, и все это действительно было странно.

— Дело не в воде, Генерал. — С яркой улыбкой на лице заговорил Верманд. — Точнее не только в воде. Они ведь пили и ели, дышали нашим воздухом. А мы… Вы стали лучше себя чувствовать, лет на пятнадцать, а то и на двадцать лучше. Ваша память стала чище, глубже, Вам не нужно сильно напрягаться, чтобы извлекать воспоминания детства. И так у всех. По всему миру.

Очередной раз наблюдая абсолютное непонимание на лице и во взгляде Генерала, Верманд повернулся к мониторам и защелкал по клавишам.

— Я был просто поражен и не сразу поверил в то, что увидел. Но факт есть факт, я ученый и верю только фактам. Скорость перегона крови увеличилась на четыреста шестьдесят три процента. Регенеративные функции на сто двадцать. Подобные изменения коснулись всего организма.

Генерал увидел на одном из экранов цепочку ДНК. Она была крупной, словно к каждой из полос прибавили по два-три слоя. Эта цепочка, как он понимал, принадлежала Верманду.

— Да, Генерал, — заговорил Верманд, поймав взгляд военного, — я стал лучше.

— Но как?.. — Генерал привстал с места.

— Первое время они были идеальны. Эраки были образцом высочайшего развития цивилизации — сильные, смелые и умные. Их технологии были фантастичны, их тактические маневры невероятны, их тела совершенны. Поэтому они так легко загнали нас под землю, едва не уничтожив нашу цивилизацию. — Верманд повернулся, сев боком на стуле. — Очевидно на их планете дефицит воды, раз им нужны Маркоры. И, я не удивлюсь, что мы не первые на кого они нападают. Это легко понять — если бы они хотели захватить планету, они бы давно принялись за строительство своей колонии. Они бы нашли и истребили нас, но они только собирают воду. Им нужна вода. Когда они закончат, они просто улетят в поисках очередного богатого на влагу места. Сразу видно, что они оттачивали свои навыки на многих живых существах, но только у нас они совершили свою самую большую и страшную ошибку. — Верманд поднял глаза на Генерала. — Они вступили во взаимосвязь с нашей экосистемой.

— Ты хочешь сказать, что живя на нашей планете, питаясь и дыша воздухом они…

— Стали деградировать. Да, Генерал, это так.

— Но… — Брок не мог прийти в себя, было видно, что ворох мыслей хочет вырваться из его головы, но он никак не мог собраться в нужные предложения. — Не можешь ты ошибаться?

— Нет. — Верманд снова повернулся к мониторам. — Я мог ошибиться три года назад, но не сейчас. Все просто. Наша экосистема стала влиять на них таким образом, что сами не замечая этого, они стали слабеть. Ухудшались функции головного мозга, работа всего организма. Кожа стала тоньше, отчего и побледнела, мозг слабее — отчего он стал блеклым. Чем дольше они живут на Земле, тем слабее они становятся.

— Хорошо, а что с нами?

— Все обратно пропорционально. Прилетев к нам они столкнулись с нашей экосистемой и стали взаимодействовать с ней. Но не нужно забывать, что на своих кораблях, на своей одежде, на себе они принесли свою экосистему. Учитывая их технологии, ничего чужеродного остаться не могло, поэтому мы столкнулись с клетками, веществами и микроорганизмами пришедшими к нам из далекого дома расы, которой мы дали название эраки.

— Значит… — Не совсем прямолинейный рассказ Бенедикта, наконец-таки стал собираться в единую картину, — мы становимся как они, а они как мы.

— Возможно, точно не знаю, потому что процесс идет и он идет очень уверенно. Но одно я знаю точно — нейроны в нашей голове работают все активней, когда как у эраков этот процесс замедляется. Вот почему через два с половиной года после вторжения их удалось первый раз взорвать. Вот почему они стали промахиваться. Вот почему у нас появился шанс.

— Но почему люди не заметили изменений?

— Потому что все это протекало медленно. — Верманд пожал плечами. — Относительно медленно. У нас ушли миллионы лет на то чтобы стать людьми, сейчас все происходило с невероятной скоростью, но мы за своими заботами этого просто не замечали. Пока шли эти годы, мы все время занимались спасением своих жизней и вовсе не обращали внимания на улучшающуюся память, на поднимающееся физическое состояние, на инфразвуковой излучатель, собранный без опыта и образца, на создание суперкомпьютеров из металлолома, на разработку гидропонных площадок и первые попытки телепатической связи. Возможно, не у всех изменения так разительны. Я думаю, что чем чаще человек бывал снаружи, тем быстрее и обширнее было влияние. Телепатия ведь открылась не каждому. Но остальные факты говорят за себя Генерал. За четыре года произошел невероятный эволюционный скачок. Еще немного и мы будем как никогда лучше.

Верманд смолк, с радостью глядя на Генерала. Тот сидел на месте и смотрел в пол, поднеся руку ко рту и покусывая кожу пальца. Затем он вдруг резко встал.

— То что Вы говорите, Профессор невероятно, но правдоподобно. Я созову общее собрание, на котором Вы еще раз сделаете свой рассказ. Этим мы сможем успокоить нарастающее недовольство Вашей работой и настроим людей на мирный лад. Думаю, мне получится убедить всех что ожидание — должно стать нашей приоритетной целью в дальнейшем. Исходя из Ваших слов, пройдет еще пара лет и тогда можно будет выйти на поверхность, — Генерал потер ладони, совершенно не обращая внимания на ошарашенные глаза Верманда, — к этому времени там будет лишь большая кучка дурачков в костюмах. Тогда с ними легко будет справиться. Может быть они, совсем отупев, поубивают друг друга.

Он хотел было направится к двери, но Верманд остановил его.

— Что Вы делаете, Генерал? Вы, Вы собираетесь ждать?

— Конечно. — Генерал ответил так, как будто ему был задан самый глупейший вопрос в жизни. — Вы же сами об этом сказали, разве нет?

— Нет, — поперхнувшись, заговорил Верманд и подошел к военному, — нам нужно подготовиться и нанести удар!

— Что? — Генерал посмотрел на молодого человека как на сумасшедшего, но потом его взгляд смягчился. — Ты прекрасно поработал, сынок. Правда. Ты один из лучших жителей этого убежища. Данные собранные тобой помогут всему нашему роду. Я сейчас же пойду на пост связи и попрошу передать твои слова по всему миру. А ты пока пойди, ляг, отдохни. Или, если хочешь, — Генерал перешел на заговорческий шепот, — у меня в комнате есть бутылка настоящего коньяка. Я держал ее для особого случая и он наступил. Приходи ко мне вечером, мы ее откупорим, выпьем немного. Тебе нужно прийти в себя, немного расслабиться.

Генерал не замечал, что Верманд, которого он похлопывал по спине, все больше и больше сутулился. Радостный военный не замечал опустошения на молодом лице, не видел не моргающих глаз переполненных слезами отчаяния. В последний раз хлопнув молодую спину, он попытался открыть металлическую дверь, но перед ним выросла высокая фигура в светлом халате.

— Генерал. — Голос молодого человека звучал глухо. — Неужели Вы настолько подвержены своим эмоциям, что не способны их контролировать? Послушайте себя! Ожидание? Расслабление? Неужели Вы не можете понять, что любое бестолковое ожидание не продляет нашу жизнь, а губит ее? У нас нет права на ошибку, особенно сейчас, когда нам выпал такой шанс!

— Поэтому я хочу переждать! — Генерал перешел на командные нотки. — Моя обязанность сохранять жизнь людей живущих здесь! И я буду нести эту миссию до самой своей смерти! Ты сам сказал, что противник деградирует! Значит надо дождаться когда они совсем отупеют и спокойно их уничтожить!

— Да пока мы будет этого ждать, они заполонят всю планету и нам просто не останется на ней места! Неужели это очевидно только для меня?!

— Да о чем ты опять лопочешь?

— Когда они упадут в развитии до уровня приматов, или хотя бы станут как мы в каменном веке их прерогативой станет выживание и продолжение рода! Они начнут плодиться с сумасшедшей скоростью! Даже если нам удастся справиться с разросшейся цивилизацией, потребуются десятки лет чтобы восстановить количество животных и растений, необходимых для нашего пропитания, которые безусловно исчезнут быстро под давлением миллиардов ненасытных ртов. А Маркоры будут по-прежнему поглощать нашу воду и отвозить ее на головной корабль, зависший на орбите планеты. Если идти по Вашему плану, когда мы наконец сможем выйти на поверхность, на ней не будет ничего кроме миллиардов голодных инопланетян, полностью потерявших рассудок и разглядывающих нас в качестве пищи!

— Господи. — Выдохнул военный, на которого слова профессора подействовали как холодный душ.

— Когда-то Вы сказали мне, что только на войне не бывает атеистов. Я верю. Я верю в то, что все это произошло не случайно. После нашего тогдашнего разговора, я прочитал Библию и теперь понимаю, что все, что происходит с нами — не случайно. Случайностей не бывает, ибо случай — это псевдоним Бога.

— Ты уверен, что ты прав, сынок? — Генерал обрел дар речи и вцепился в одежду молодого человека. — Скажи мне, ты точно уверен в своих словах? Ты уверен, что именно так и произойдет.

— Абсолютно Генерал.

Эти слова прозвучали как приговор. Генерал тихо опустился на пол, закрыл лицо руками, и только подрагивающее тело давало понять, что он дал волю слезам. Плакал он абсолютно бесшумно, как и подобает настоящему воину.

— Боже, что же нам делать? — Прошептал он, растирая слезы по щекам. — У нас нет оружия, у нас нет ничего, а они ведь еще очень сильны. Что нам делать?.. Боже, это конец, это конец…

— Нет Генерал, это начало. — Верманд стоял над военным, даже не пытаясь помочь ему подняться. — Раньше люди использовали мозг лишь на десять процентов. Я сейчас использую шестьдесят. Думаю, что Вы не очень отстаете от меня. Как и все человечество. Нам нужно нападение. Не рядовое, не диверсия, а крупномасштабное, планетарное.

— Но что толку? — Генерал обхватил голову руками. — У нас нет оружия, нет припасов…

— Мы подготовимся! Потратим два, три месяца, даже год, но мы подготовимся. У нас есть телепаты, значит мы сможем поддерживать связь. Мы сможем все спланировать. Во всех ближайших городах будем искать оружие, снаряжение, вырастим себе больше еды, бросим все силы на сбор припасов и нападем. Сразу. Одним ударом. По всей планете.

— Но какой толк от этого? — Военный поднял свое распухшее покрасневшее лицо. — Они все еще носят свои костюмы. И мы не знаем, как их пробить.

— Вы зря засыпаете наш род пеплом, Генерал. — Верманд протянул ему руку. — Костюмы можно отключить, зная, где находится кнопка. А повредить его теперь может даже град каменных осколков.

Бенедикт Верманд излучал невероятную энергию. Его голос нес уверенность, заразительную как чума. С тонким блеском надежды в распухших глазах, Генерал посмотрел на руку.

— Вы хотите сказать, — пролепетал закаленный в боях Косово вояка, — что у нас есть шанс… победить?

Верманд улыбнулся и, крепко обхватив пальцами руку Генерала, помог ему подняться.

— Сер, ни мне учить Вас искусству войны. Ведь это Вы поведете нас к светлому будущему.

Брок отряхнулся, поправил старую армейскую форму и попытался окончательно успокоиться.

— Что от меня требуется?

— Разошлите сообщение во все убежища, с которыми у нас есть связь. Об этом должны знать все. Расскажите им про эволюцию и деградацию, расскажите про опасность ожидания, расскажите про нашу надежду.

— Что делать с недовольными? Как их успокоить?

— Скажите им правду.

— Правду? — Генерал потер подбородок. — Профессор, Вы действительно уникальны и лучший кого я знаю. К сожалению не все разделяют мое мнение. Есть те, кто не верит в Ваш ум и Вашу работу. Мне бы не хотелось найти вас с перерезанным горлом.

Верманд улыбнулся.

— Я был на воздухе чаще всех. Думаю, что именно поэтому влияние на мой организм оказалось значительней. Сейчас я могу спокойно поднять шестьдесят килограмм одной рукой.

— Убедительный довод. — Кивнул военный.

— Ну, а если ничего не получится, я надену на себя экзоскелет пришельцев и буду крушить все направо и налево. — Верманд тепло улыбнулся. — Мстить нехорошо, поэтому я назову все это возмездием. Я чувствую, что в этой войне Он на нашей стороне.

— Вы стали религиозны, Профессор. — Генерал остановился у двери, взявшись за ручку.

— Жаль, что так поздно… Спасибо Генерал.

— За что?

— Это благодаря Вам. Когда понимаешь истину Веры и забываешь о глупых предрассудках, жить становится намного проще.

— Бог создал нас свободными. — Улыбкой ответил Генерал. — Так написано в Библии.

— Так есть. — Верманд вздохнул, но вздох этот был очень чистым. — Идите Генерал. Расскажите всем. Начните борьбу за нашу свободу.

— Итак?

— Нашли оружейный магазин в маленькой деревушке, километрах в ста отсюда. Оружия там много, но все оно слабенькое. Обычные карабины, да охотничьи ружья и винтовки.

— Боеприпасы?

— Вот этого дофига. Не знаю точно сколько, но пришлось делать две ходки на трех пикапах.

— Правда? Черт побери, это приятная новость. — Лейтенант сделал глоток воды, из походной металлической кружки. — То что не пойдет для оружия, пустим на взрывчатку. Детонаторов хватит?

— Еще как. — Арчи плюхнулся на стул, глянул на тарелку с луковым супом и немного помешал его ложкой. — Принцесса лепит их в два счета. Кто мог догадаться, что в детстве его привлекала электрика?

— Подобными темпами мы откроем еще немало талантов. — Лейтенант отставил кружку и зачерпнул из тарелки перед собой.

— Объеденье, да? — Хмыкнул Арчи.

— Ну тебя. — Лейтенант улыбнулся и отправил содержимое ложки в рот. — Да, — состроив мину сказал он, — что-что, а вот новый повар совсем не повар. — Он тщательно вытер рот салфеткой. — Кто он такой?

— Гарри, из строительной бригады.

— Они же рыли тоннели. Каким образом он оказался на кухне?

— Походу не со всеми произошло то, про что говорил Верманд. У этого не нашлось никаких талантов. Ладно тебе, — Арчи смело проглотил ложку супа и зажмурился, — если закрыть глаза очень даже съедобно… Я рад.

— Чему?

— Не чему, а за кого. Я за тебя рад. После того как закрутилась вся эта кутерьма с деградацией и подготовкой к атаке, ты перестал бросаться под пули.

Лейтенант понимающе хмыкнул.

— Нет, это началось раньше. Тогда… Маркор и все такое.

— Мы еле унесли ноги.

— Да… Знаешь, когда я увидел как эта штука превратилась в облако огня, что-то внутри меня дрогнуло. После гибели Анжелы и Анжелины я все время искал смерть.

— Да я знаю. — Арчи опустил глаза. — Прости, что поднял эту тему.

— Нет, все в норме. Мне тогда казалось, что все — жизнь потеряна, смысла нет, жить от боли невозможно и хочется умереть. — Лейтенант тяжело вздохнул. — У меня почти получилось. Если бы не ты и твои акробатические этюды.

— Честно, я чуть штанишки не промочил когда понял что лечу. Я тогда вообще не соображал, что делаю, просто… — Он осекся и глянул на своего друга.

— Просто что? — Лейтенант увидел странную вину в глазах товарища.

— Да нет, ничего. — Арчи отвел глаза.

— Что? — Лейтенант наклонился вперед. — Что???

Арчи помедлил. Несколько раз он открывал рот, чтобы начать, но молчал. Наконец он заговорил.

— Помнишь, когда нас отправляли в Бэй Сити, я приехал за тобой, ты понес сумки в машину, а меня позвала Анжела, чтобы я взял мазь от москитов?

— Да, я помню. — Внимательно слушая, ответил Лейтенант.

— Ты не задумывался, нахрена брать с собой мазь от москитов туда, где ее конечно же навалом?

— Нет. — Лейтенант испытывал тревогу, ревность, беспокойство и страх. Он видел, что его друг говорит очень неохотно.

— Это было предлогом. Она взяла с меня слово, что я не скажу тебе… Она сказала мне: «Береги его Арчи. Если ты не вернешь мне мужа в целости и сохранности, у тебя будут большие неприятности». Я дал слово, выбора-то у меня не было.

— Господи… я… я не знал, что вы были так близко знакомы.

— Нет, совсем не близко. Мы виделись один раз. Она как-то пришла к тебе на базу, а ты куда-то отъезжал. Я как раз был у тебя в кабинете, мы заговорили, познакомились. Второй раз мы виделись в день нашего отъезда. — Арчи посмотрел в глаза своего друга. — Я мало знал о твоей семье и то фото, которое ты пустил по течению произвело на меня мощнейшее впечатление… Тогда я понял, что ни при каких обстоятельствах я не нарушу данное слово. В память о твоей семье, Алестер. — Он пожал плечами, откинувшись на спинку стула.

Из закрытых глаз Алестера потекли слезы. Он всхлипнул, потом улыбка вдруг появилась на его лице. Потом исчезла. Затем все повторилось еще пару раз. Он резко подался вперед. Арчи понял стремление Лейтенанта и позволил себя обнять.

— Спасибо тебе. — Прошептал Алестер. — Спасибо тебе, друг мой.

— Все зашибись. — Мягко сказал Арчи, похлопывая его по плечу.

— О-о-о, ребята ну вы хотя бы не при всех, а? Чего народ смущаете?

В просторном зале, являющемся столовой, появился круглолицый парень, припрыгивающей походкой направляющийся к обнимающимся друзьям.

— Когда свадьба? — Спросил он, кладя на стол большой темный мешок.

— Чего хотел, Принцесса? — С наигранным интересом спросил Арчи.

— А? — Балдер посмотрел на Лейтенанта. — Оставил меня паять взрыватели, сказал, что сейчас вернется, а сам здесь с мужиками обнимается. Может быть тебе напомнить, подлец, что у меня дырка в плече из-за тебя?

— Ой-ой-ой, сейчас расплачусь. — Арчи плеснул руками. — Ты за год тысячу раз рассказывал эту историю.

— И буду! Если бы не я, у вас ничего не получилось! Пока я отвлекал эраков, вы успели подогнать брандер к Маркору и…

— Ладно, — оборвал Лейтенант, — хватит. Чего вы как дети? Что было, то было. — Он указал на мешок. — Что там у тебя?

— Взрыватели. Пятьдесят штук. Легкие, из пластика, и очень компактные. В кармане может уместиться три-четыре штуки.

— Отлично… Как со сбором взрывчатки?

— Пока мало. — Балдер щелкнул языком. — Учитывая размах задуманной идеи и эффективность поисков, я предполагаю, что еще месяца три-четыре уйдет, ни меньше.

— Хочешь сказать, что сам просчитал? — Арчи недоверчиво смотрел в светло-зеленые глаза. — Верманд сказал?

— Нет. — Буркнул Балдер. — Коди, из амстердамского.

— Как у них? — Лейтенант снова принялся за еду.

— Тихо и мирно. — Балдер достал из кармана яблоко, потер его об одежду и вгрызся зубами. — Им тоже нужно несколько месяцев. Кстати, у них тоже нашлись люди сумевшие починить машины. Я слышал, что Макс теперь гоняет на «Хаммере»! Говорят было пару стычек с эраками, но стреляют они все хуже и хуже. Потери минимальные, зато люди учатся давать отпор.

— Как там Тед? — Арчи добил свой суп, радостно отставил тарелку и принялся потягивать прохладную воду.

— О, классно. Коди сказал, что они с Мишель уже настолько адаптировались, что перестали использовать Концентию.

— Мишель? Это кто? — Спросил Алестер.

— Ну как же? Это подружка Теда, из Франции. Кстати, у них там тоже весело. Они добрались до Парижа и разгребли несколько полицейских участков и военных баз. Оружия набрали просто кучу. — Балдер догрыз яблоко и вытер рукавом рот. — Короче готовятся все. Коди сказал, что они связывались с Вермандом — их убежище тоже вовсю собирается, но до нападения еще нужно время.

— Полгода прошло. Неужели до сих пор никто не подготовился? — Арчи недоуменно смотрел то на одного, то на другого.

— Это не так просто. — Сказал Балдер. — Эраки хоть и тупеют, но у них офигенные технологии и хорошее оружие. С ними все еще тяжело справиться, поэтому поиски занимают много времени. Да и ты сам знаешь, сколько встречается обысканных домов. Часто приходится идти куда-то далеко, а в итоге место уже обшарено.

— С другой стороны, у нас есть время подготовиться настолько хорошо, чтобы не совершить ошибку. — Алестер выпрямился на стуле. — Ты сказал четыре месяца? Значит нужно удвоить усилия. Когда придет момент наступления, мы не должны задерживать всех.

— Согласен. — Закивал Арчи. — Это самая сумасшедшая военная операция в истории человечества и она должна пройти гладко.

— Балдер, ты должен сделать взрывателей столько сколько возможно.

— Сделаю. — Балдер вскочил с места и тут же ушел.

— Арчи, — Лейтенант повернулся к другу, — твоя задача сейчас же проверить все оружие.

— Состояние, боезапас, боеприпасы?

— Да. Отсей все что не подойдет и отправь к пиротехникам. Пускай они собирают бомбы. Когда наступит время, устроим гостям горячие проводы.

Свет резал глаза. Воздух казался чересчур холодным. Кожа покрывалась мурашками, каждый волос на теле выпрямлялся и отвердевал. Поначалу казалось, что легкие замерзали, когда шумно втягивали в себя кислород. Голова немного кружилась, в глазах темнело, но только поначалу. Ведь долгое время многие не покидали убежищ, не выходили наружу. Их организмы адаптировались к условиям подземной жизни. Теперь нужно было привыкать вновь.

— Они как заново родились. — С легкой улыбкой заметил Верманд. — Взгляните на них.

Брок быстрым взглядом окинул толпу. Некоторые стояли, опершись о тех, кто рядом. Другие присели на корточки, смотря в землю. Третьи стояли твердо, но сильно щурили глаза.

— Это не опасно?

— Вы сами знаете ответ на этот вопрос. — Верманд щелкнул затвором свежесобранного инфразвукового излучателя. Инопланетное оружие засияло голубоватым светом и издавало приятный негромкий гул. Подобным оружием были оснащены многие. — Их организмы адаптируются быстро. Очень быстро.

Он шагнул вперед, наступил на камень и забрался на небольшой холмик. Там, на линии горизонта, над водой возвышался Маркор, защищенный достаточно крупным аванпостом по береговой линии.

— Сынок, — Генерал подполз к товарищу, нервно теребя потрепанный ремень старого, но надежного автомата Калашникова, — скажи мне, скажи мне в последний раз, у нас точно все получится? Мы идем ва-банк, у нас не будет другого шанса. Если сейчас все пойдет не по плану нас просто сотрут в порошок. Эти люди доверились тебе, я сумел убедить их в твоей правоте, в верности твоего плана и ты не можешь, ты просто не должен допустить ошибку.

Молодой человек задумчиво усмехнулся, разглядывая оборонные укрепления врага.

— А Вы верите? — С небесным спокойствием спросил он, повернувшись к старому вояке.

— Я? — Генерал медлил, но не от неуверенности. — Абсолютно.

— И этого более чем достаточно. Чтобы сделать безумство, противоречащее всем законам природы и жизни, чтобы наполниться уверенностью в своей правоте, чтобы совершить невозможное, достаточно веры одного. Если поверит один, рано или поздно поверят остальные. — Он по-дружески твердо, но по-человечески мягко положил руку на плечо Брока. — Мы не зря провели почти пять лет скитаясь под землей. Мы не зря ждали все это время. Поверьте, у нас все получится — по-другому просто не может быть… А если Вам нужны более осязаемые гарантии. — Он указал в сторону сил противника. — Между нами расстояние около километра. Раньше они засекли бы нас еще до того, как мы прошли несколько шагов по поверхности. Сейчас же… — Он развел руками. — Все получится.

Генерал выждал мгновение, смотря в глаза парня, годившегося ему в сыновья. У этого мальца был фантастический дар убеждения, не иначе. Брок кивнул и отполз к своим, чтобы озвучить последние инструкции.

Верманд оглянулся ему вслед. Рабочие тоннелей, садовники и повара, электрики и архитекторы, художники — просто обычные люди и среди них было катастрофически мало воинов. Но ум давал обратные подсказки. Ведь каждый из нас когда-то в детстве играл в войнушку с дворовыми ребятишками. Каждый из нас представлял себя в образе бравого военного, укладывающего врагов в высокие штабеля. Верманд знал — наша память и навыки, даже те, которыми мы не пользовались долгие годы, должны были стать нашим главным оружием. И благослови нас наш Господь, чтобы больше никогда-никогда-никогда эти навыки нам не пришлось использовать.

— Только в детских забавах. — Тихо прошептал молодой человек.

Солнечный луч упал на его лицо. Рука тронула кожу, сразу же переняв тепло на себя. Быть может сегодня мы снова сможем наслаждаться благодатью, данною нам, без оглядки и замирания сердец?

— Все готовы. — Генерал тихо подполз к молодому человеку. — Ждем Вашего приказа.

— Моего? — Верманд выпрямился от удивления. — Генерал, это Ваша стезя. Я ничего не понимаю в ведении боевых действий, я…

— Сынок. — Брок отечески перебил Верманда. — Ты уже понимаешь больше, чем я смог бы понять за всю свою жизнь. Благодаря тебе все стало возможным, поэтому только тебе вести нас. — Он четким движением отдал честь. — Мы все идем за Вами, Командир.

Оторопевший Верманд медлил всего секунду. Увлекая за собой военного, он спрыгнул с холма и, оказавшись скрытым от глаз противника, повернулся к своему войску. Сто девяносто шесть вооруженных человек и три полностью укомплектованных машины для агрессивного наступления. Бенедикт окинул взглядом собравшихся на смерть и уверенно сказал:

— Мы рождены свободными. Свободными от предрассудков и глупых привычек. Свободными в своем выборе и своих мыслях. Свободными в своих чувствах и своих принципах. Я обещал всем вам, что настанет момент, когда все это закончится и мы заживем как раньше. — Он опустил голову. — Простите, но я не смогу сдержать этого обещания. Как раньше не будет никогда, и я верю, что вы надеетесь на это с той же силой, с которой надеюсь я. Война забрала у нас многое. Каждый из собравшихся здесь пережил горечь утраты, каждый оставил на обожженной земле часть своего сердца. Но эта война научила нас самому главному. — Он посмотрел в толпу и каждому показалось, что глаза молодого ученого заглянули в самую глубину его души. — Она научила нас не отворачиваться друг друга. Она научила нас братству, ибо созданы мы по одному лекалу и должны быть едины как один живой организм. Нам пришлось дорого заплатить за стремление к взаимной борьбе и превосходству. Пора меняться.

Верманд резким движением скинул с себя халат, обнажив черный точно смоль костюм. Точно такой же как и у врага, но смотрящийся на человеке совсем по другому. Верманд достал из кармана перемятый кусок черного материала, нажал на него и он вдруг резко увеличился в размерах, превратившись в шлем.

— Я думал, что Вы пошутили, Профессор, когда сказали что наденете костюм пришельцев? — Удивленно протянул Генерал, как ребенок, разглядывая такое мощное подспорье в битве.

— Более того, Генерал, — ответил Верманд, натянув шлем на голову, — я его немного доработал… Тедди, ты здесь?

— Слышим тебя, Бенедикт! — Звук, очень четкий и достаточно громкий, шел из шлема и все собравшиеся невольно ахнули. — Хотя, наверно правильней сказать Амстердам на связи!

— Да ладно?! — Раздался другой голос, немного дальше. — Неужели работает?!

— Макс, твоя виртуальная версия Концентии работает просто идеально. — Верманд улыбался, глядя перед собой, но ничего не видя, как это часто бывает в разговоре по телефону. — Как вы там?

— Все готово. Мы собрались недалеко от упырей и готовы надрать им задницы! — Макс хохотал от радости на другом конце телепатического провода. — И знай, даже если у нас ничего не получится, мы рады тому, что у нас есть возможность хотя бы огрызнуться!

— Она у вас действительно есть. — Мягко сказал Верманд, вроде бы не обращая внимания на изумленные от восторга и радости лица вокруг.

— Мы ждем твоей команды, Бенедикт. — Снова раздался голос Теда. — Если выживем, надеюсь повидаться с Вами, Командующий.

Верманд бросил взгляд на Генерала. Но тот сделал вид, что проверяет свое оружие, хотя улыбку на его лице заметили многие.

— Ждите сигнала. — Продолжил Верманд. — И передавайте привет Коди.

— Хорошо!

Собравшиеся хотели было засыпать ученого вопросами, но он внезапно продолжил говорить.

— Арчи, что у вас?

— Все прекрасно. — Новый голос поверг жителей норвежского убежища в еще больший шок. — Мы стоим в лесу, нас овевает свежий ветерок, и ласкают нежные лучики утреннего солнца.

Верманд усмехнулся.

— Полагаю, у штата Мичиган все в порядке?

— Все просто зашибись, хотя наш телепат, похоже скоро пойдет в туалет! — Создалось ощущение, что Арчи говорил прямо в голову телепата. — Расслабься Бакстер, всего-то идем на войну с пришельцами! Чего страшного?

— Мы в полной боевой готовности. — Заговорил Алестер. — Оружие и личный состав укомплектованы, с техникой нам тоже повезло. Можете не беспокоиться, если придется отдавать наш фронт, враг будет вынужден серьезно попотеть ради этого.

— Рад это слышать, Алестер.

— Стойте, стойте! — Третий голос тоже был очень громким.

— Принцесса, ты-то куда лезешь?

— Отстань эквилибрист. — Складывалось ощущение, что Балдер яростно расталкивал собравшихся вокруг телепата. — Бенедикт, ты тут? Слушай, пожалуйста, передай привет Майе из продовольственного блока. Ну ты помнишь… Хорошо? Предашь?

— Передам, обязательно передам. — Улыбнулся Верманд, глядя на девушку в толпе, смущенно закрывшую лицо руками.

— Спасибо! И удачи! Приятных снов! Тьфу, то есть я хотел сказать…

— Мы ждем команды. — Даже Алестер приободрился, несмотря на то, что ждало впереди.

Следующий канал включился так же просто и неожиданно.

— Франция на связи.

— Здравствуй Мишель.

— Привет Бен!.. Пардон, я хотела сказать здравствуйте Командующий. — Мишель перешла на легкий шепот. — Рядом папа, сам понимаешь… Ты уже говорил с Тедом?

— Да, они готовы.

— Мы тоже. Говорю от лица всей Франции — мы готовы драться.

— Чудесно. — Верманд кивнул своему невидимому собеседнику. — Ждите команды.

И так было дальше, все быстрее и быстрее, все больше и больше. Австралия, Ирландия, оставшиеся части Норвегии, Америки, необъятная Россия, Бразилия — общий канал связи объединил все государства, все убежища, всю планету.

— Мы разобьем их посты, — заговорил Верманд, когда связь окончилась, — а потом пойдем в города. Мы будем методично выбивать эраков из каждого дома, пока не очистим все. Они слабы и растеряны, их эффективность не на много выше нашей, а быть может и ниже. Я не хочу врать, шансы есть у обеих сторон, — он поднялся на холм, выпрямился во весь рост и поднял свое оружие, — но я хочу чтобы вы запомнили слова Алестера. Если нам все же придется уступить врагу, для этого им нужно будет хорошенько попотеть.

Толпа загудела и, потрясая оружием, люди стали взбираться на холм. Они двигались достаточно тихо, пока не оказались почти в самой близи. Эраки вели себя странно, но успели заметить приближение людей. Большая часть стрелков заняла оборонительные позиции, а несколько направились к наступающей группе.

— Сейчас или никогда. — Возбужденно дыша, сказал Генерал.

— Я пойду первый. — Верманд остановил наступающих жестом руки и направился на врага. — По моей команде, — и он обращался уже ко всему миру, — вперед.

Сторонники с тревогой отреагировали на внезапную остановку. Когда их командир вдруг пошел вперед один, тревога стала разрастаться метастазами страха. Лишь Генерал внимательно смотрел на черную спину.

Верманд решительно шагал навстречу вооруженному отряду. Его глаза сверлили врагов, в мозгу происходили тысячи процессов, но мысль была всего одна. Если сейчас ничего не получится, не со всеми, а с ним, шансов у человечества будет меньше. Ошибки ведь быть не должно. Ни в чем.

Воздух пошел волнами от выстрелов инопланетян. Снаряды летели метко, но не так как раньше. Используя силу экзоскелета, молодой человек перешел на бег, мастерски избегая попаданий. Земля и камни под ногами рассыпались в пыль и осколки проносились мириадами смертоносных игл мимо глаз, над головой мелькали убийственные звуковые волны. Молодой человек поднял оружие и выстрелил. Звуковой разряд, овеянный мелкими молниями, рассек воздух, но пролетел мимо. Верманд выстрелил еще раз, но снова промах. Расстояние и предательски неровная почва мешали тщательно прицелиться, приходилось контролировать врага, избегать выстрелов. Противники сближались. Бенедикт выстрелил, снаряд пронесся вперед и превратил в труху ствол дерева, немного не долетев до цели.

— Проклятье!

Верманд стиснул зубы, времени не было. Руки перекинули ремень оружия через плечо, ноги сильно толкнули почву, а мозг уже обдумывал последствия отчаянного и, может быть последнего поступка. Молодой человек подпрыгнул, пролетел несколько метров, задевая ветви деревьев, и опустился прямо перед инопланетянином в черном костюме. Секундная задержка. Верманд было схватился руками за оружие, но почувствовал толчок в грудь. Удар, такой силы, что сорвало с места в долю секунды. Пролет через деревья, с разбитыми стволами и наконец остановка, в большой вмятине в стволе старого огромного кедра. Эрак выстрелил первым.

Дыхание человека перехватило. Руки дрожали, сердце бешено колотилось. Но, вопреки ожиданиям, руки и ноги были на месте. Легкие жадно глотали воздух, а сердце действительно колотилось в груди. Не веря не то что своим глазам, а своим собственным чувствам, Верманд посмотрел на свои руки и пощупал грудь. Все было в порядке.

Эраки окружали свою цель. Они двигались не так легко, не так умело. Выстреливший был ближе всех. В его движениях чувствовалось удивление. Он держал оружие наготове и широкими шагами приближался к человеку. Пришелец собирался сделать контрольный выстрел.

Глаза молодого человека увидели приближающуюся угрозу и изменившиеся показатели на приборной панели шлема. Покрытие вобрало энергию выстрела и держало в себе. Верманд глянул на легкие искажения воздуха, которые словно бы опутывали костюм. В глазах мелькнуло пламя, и родилась идея.

Эрак наступил на истлевшую от времени ветку, превратив ее в труху. Он фыркнул и направил оружие на человека. Внезапно удар отбросил излучатель в сторону. Верманд вскочил на ноги и оказался прямо перед своим врагом. Они стояли напротив, лицом к лицу. Один — вторженец, привыкший силой захватывать миры. Другой — слабый человек, силой защищающий свою маленькую планету. Два абсолютно разных существа, два инопланетянина.

Противники были почти одинакового роста. Эраки теряли и в размерах. Оба в черных костюмах и оба, наверно, пытались заглянуть друг другу в глаза. Высокоразвитый пришелец не мог понять, как и почему слабый человечишка мог противостоять ему, а человек… Человек сжал кулак и отвел его назад для удара. Искажения пронеслись по всему костюму и собрались в руке. Крепко сжимая зубы и не издавая ни единого звука, Верманд нанес удар.

Словно подкрепленный невидимым взрывом, удар имел катастрофические последствия. Энергия выстрела собранная в атаку, вкупе со встроенными энергетическими блоками костюма, отшвырнула пришельца далеко назад, переломала все его кости и шмякнула на берег. Бездыханное тело еще несколько метров кубарем катилось по мокрому песку, пока его не подхватила приливная волна.

Бежавшие эраки мгновенно остановились. Они принялись фыркать друг другу, указывая то на человека в похожем на их костюме, то на погибшего сородича. А простой с виду, но совсем не простой внутри человек, тяжело дыша смотрел на свою руку. Сам того не желая он перепрограммировал экзоскелет, после чего любую направленную в него энергию он поглощал и возвращал назад во много раз приумножив.

Верманд опустил руку, выпрямился и посмотрел на морскую гладь. Казалось, что небеса соединялись с морем там, где-то вдалеке. Товарищи, видевшие все что произошло, стояли не смея шелохнуться. Они ждали.

— Мы рождены свободными. — Медленно, но достаточно громко сказал Верманд, чтобы его услышали абсолютно все. — Теперь посмотрим, на что мы готовы, ради нашей свободы. Ради нашего единства.

Он поднял оружие, с вызовом смотря на ничего не понимающих пришельцев и заговорил, обращаясь к каждому кого знал, к каждому кто слушал его, каждому кто слышал его, каждому, кто стоял сейчас на поверхности, готовясь к самой масштабной битве в истории нашего мира. Он тихо сказал:

— Вперед.

Голос зазвучал в голове.

— Ну как там мои девчонки?

— Папа звонит, Аннетта! — Молодая женщина нагнулась к маленькой девочке. — Папа звонит! Мы пока молчим. Вот такие мы серьезные и гордые барышни.

Она выпрямилась, взяла девочку за руку и медленно пошла по абсолютно ровной дороге, со всех сторон окруженной красивыми декоративными деревьями.

— Мои вы хорошие. Даже не представляешь, как я по вам соскучился! Каждый день, перед сном, все время представлял себе как…

— Как ты приезжаешь домой, садишься у входа на корточки и широко расставляешь руки, потому что с веселым криком к тебе бежит дочь. Она радостно вопит «Папа!» и бросается в твои объятья. Ты поднимаешь ее, долго тискаешь и целуешь, затем, наконец-таки, даришь поцелуй мне, и мы едим вкусную горячую пиццу! Тебе пора уже привыкнуть, что я слышу все твои мысли ничуть не хуже, чем ты мои… Мой Медвежонок.

— Да, как-то я про это совсем забыл. — Тед чувствовал себя крайне неловко. — В конце концов, дай мне просто помечтать. Я почти полгода не видел свою семью.

— Но ведь скоро уже увидишь. Поэтому хватит засорять голову красивыми картинками, а просто прилетай скорей вот и все.

— Уже скоро, осталось совсем чуть-чуть… Чем занимаетесь?

— О, решили пройтись по воздуху и немного нагулять аппетит. Ты знаешь, за это время наш зоопарк пополнился новыми, крайне интересными экземплярами.

— Ты шутишь!

— Совсем нет. Их привезли неделю назад.

— С ума сойти, я думал, что за эти пятнадцать лет все оставшиеся либо умерли, либо расхватаны по выставкам.

— И все же представь себе, на побережье Ла-Рошель нашли небольшое поселение. Истощенные и едва живые, почти все больные. — Мишель потрепала ребенка за розовую щечку. — Ты знаешь, мы в ответе за них. Мне кажется, что наша прямая обязанность следить за ними, ведь они теперь совсем как дети.

— Да, это точно. Хорошей идеей было не истреблять их, а попытаться проявиться некую заботу, что ли. Пусть они и причинили нам зло, но сильный должен защищать слабого, а не наоборот. Хорошо, что Верманд научил нас это понимать.

— Как он кстати? Виделся с ним?

— Да, мы виделись на головном корабле эраков. Ты знаешь, ему ведь почти удалось превратить это в своего рода порт.

— Продвинул свои безумные идеи, все-таки.

— Да, переработал боевой корабль в огромную космическую станцию. Кстати, будешь смеяться, но американская троица служит там.

— Правда?

— Алестер главный по безопасности. Арчи и Балдер ему помогают.

— А Макс с Коди тоже все еще летают на своих каракатицах?

— Совсем забыл! Их сегодня перевели к нам!

— Как это?

— Просто. Сняли с инженерного блока и приставили к нашей бригаде. Так что теперь все будет намного веселей. — Тед сделал небольшую паузу. — Извини милая, пора бежать. Я бы остался, но нужно быстро проверить отчеты о разработках Юпитера и Сатурна. Нептун так и быть опишу позже.

— Ладненько, беги мой гений. Люблю тебя. — Мысленно, ласково прошептала Мишель.

— И я тебя люблю! До связи! Вечером буду дома!

— Вот такой вот наш папка, да? — Мишель вновь присела возле своей дочери. — Настоящий герой.

Маленький ребенок смотрел в сторону и протягивал ручку. Мишель проследила за взглядом, закрыла глаза, вздохнула и повела дочку к обширному вольеру, огороженному высоким решетчатым забором.

Бледная, покрытая мелкими волосками рука, с четырьмя длинными пальцами схватилась за прутья решетки. Следом за ней медленно появилась вторая рука.

— Ну вот, смотри. — Сказала Мишель, подведя ребенка к забору.

Ярко зеленые глазки с интересом смотрели на вытянутую голову, с длинными отростками на затылке. Эрак, всем своим видом напоминал примата, даже пытался вытянуть губы и что-то промычать, как часто это делают шимпанзе. Мишель вложила в руку дочери морковку.

— Ему хочется кушать. Дай ему.

Ребенок протянул свежий плод сквозь прутья решетки. Резким движением тонкая рука выхватила морковь, отчего ребенок испугался и отпрянул назад. Кроха обхватила ногу мамы и спрятала лицо в полах ее осеннего плаща. Эрак в это время отошел вглубь вольера и протянул морковку своему маленькому ребенку, только что проснувшемуся и потягивающемуся под панелью имитирующей солнечные лучи. Эрак-отец оглянулся и вдруг увидел, как мама маленькой девочки гладит ее по голове, что-то ей шепчет на ушко и пытается прекратить слезы. Он перевел взгляд на своего ребенка. Было видно, что в его голове происходят удивительные сложные процессы, рождаются мысли. Инопланетянин взял сына за руку и подвел к решетке вольера. Аннетта, закрыла лицо руками, горько плача и не видела ничего. Между тем, взрослый эрак, в глазах которого был настоящий коктейль чувств и переживаний, что-то промычал своему ребенку. Тот хмыкнул в ответ. Аннетта отняла руки от лица и вдруг увидела два больших глаза, с интересом разглядывающие ее. Малыш эрак наклонял голову то влево, то вправо, изучал и пытался сделать ручкой некий жест приветствия. А девочка с таким же интересом рассматривала своего ровесника, такого необычного и забавного.

Мишель, с улыбкой наблюдавшая за двумя абсолютно разными, но чем-то похожими детьми, подняла глаза. Взрослый эрак смотрел прямо на нее и в его больших глазах, Мишель увидела смущение и горькую вину. Она положила руку дочери на плечо и тихо сказала:

— Они совсем не страшные, детка!