25 сентября 1990 г. Пачо Эррера — самый молодой из четырех крестных отцов картеля Кали — играл в футбол со своим братом и телохранителями на личном ранчо «Кокосы», расположенном на отдаленном участке земли, окруженном полями сахарного тростника. Около пятидесяти человек, держа в руках банки с пивом и газировкой, сидели на траве и рядах деревянных скамеек и болели за игроков в спортивной форме на поле, освещенном лучше, чем любой стадион в Колумбии. Руководил одной из команд бывший футболист, что добавляло азарта. На игру, которая проходила во вторник вечером, приходило все больше зрителей, в том числе и рабочие с соседних ферм, например, тростникорезы, которые не прочь были охладиться. Несмотря на угрозу со стороны конкурирующего Медельинского картеля, охрана Пачо была слабой.

В предыдущие дни двадцать убийц, подосланных Пабло Эскобаром, проникли в этот район. Они приехали на автобусах, в одиночку или небольшими группами, и остались незамеченными. В основном это были люди в возрасте до 10 лет, и они встретились в фермерском доме недалеко от деревни Сантандер.

Местные жители, как правило, сообщали о появлении незнакомцев в картель Кали, который платил таксистам и другим людям за то, что они были его глазами и ушами. Тот, кто защищал чужаков, рисковал подвергнуться пыткам, смерти и расправе над своими семьями. Но Пабло перехитрил картель Кали, тайно отправив молодых безоружных людей и арендовав место сбора у фермера, который, как известно, за хорошую цену держал язык за зубами.

На ферму были доставлены грузы: разнообразная военная форма, два грузовика и автоматы AR-15, способные в считанные секунды осыпать толпу пулями. В ночь игры люди Пабло надели форму и взяли в руки оружие. Они сели в два грузовика с небесно-голубыми кабинами. Сзади их скрывала коричневая парусина. Ехали они минут двадцать.

Чисто выбритый и в отличной форме, Пачо был сосредоточен на игре, когда первый грузовик припарковался около семи часов вечера. Игра продолжалась, когда из темноты появились вооруженные люди в униформе. Поскольку местные власти находились в кармане картеля Кали, все предположили, что солдаты заехали по дружески. Никто не обратил внимания на разношерстную форму и на то, что солдаты в основном были обуты в кроссовки, а не в ботинки. Поскольку футболисты были безоружны, убийцы сначала нацелили свои пистолеты на тех, кто следил за происходящим, и на ряды зрителей.

Бам-бам-бам-бам-бам...

AR-15 стреляли так быстро, что выстрелы невозможно было сосчитать. Игроки перестали гоняться за мячом. Их взгляды обратились к зрителям, некоторые из которых упали в лужи крови. Те, кто остался невредим, бросились прочь, так как оружие уничтожило нескольких игроков. Женщина на кухне услышала выстрелы и бросила еду, которую готовила.

Пачо, его брат и другие побежали через поле в темноту. Когда им показалось, что они отошли на безопасное расстояние, они спрятались в гуще посевов. В конце концов выстрелы прекратились, что свидетельствовало о том, что убийцы скрылись. Насторожившись, Пачо и оставшиеся в живых вернулись в «Кокосы». Крича по-испански, они бросились к почти двадцати трупам родственников и друзей. У других текла кровь, они корчились, стонали и умоляли о помощи. С огнем в глазах Пачо пообещал отомстить Пабло.

Прибывшие полицейские в зеленой военной форме с винтовками наперевес опрашивали оцепеневших, раненых и разъяренных людей. Трупы погрузили на грузовик и отвезли в морг.

Стремясь получить дополнительные деньги от картеля Кали, полицейские прочесывали местность. На отдаленной дороге были обнаружены двое молодых людей. Полицейские заподозрили неладное, когда те заявили, что остановились у друзей и пытались сесть на автобус до Медельина, но шли не в том направлении. В тюрьме, допрошенные представителем картеля Кали, они подробно рассказали обо всем замысле, в том числе и о ферме, в которой они остановились.

На ферме полиция обнаружила униформу, оружие и автомобили. Братья и сестры фермера утверждали, что их брат исчез, ничего им не сказав. Через неделю два брата и сестра фермера были найдены с простреленными головами. Пачо приказал казнить двух наемных убийц в местной тюрьме, которую заключенные обработали самодельными ножами. За фермером, который так и остался неуловимым, он отправил своих убийц.

Картелю потребовалось два с половиной года, чтобы поймать фермера. Вертолет доставил его на ранчо, принадлежащее Пачо. Люди из картеля изучали человека с покрытым синяками лицом, который сидел за столом в конюшне и держал в руках сигарету. Они знали его судьбу.

Последними прибыли два старших крестных отца. Все затихли. Хильберто и Мигель Родригес Орехуэла были невысокими коренастыми братьями с тонкими бородками или козлиными бородками. Старший, Хильберто, был обаятелен и красноречив, несмотря на то что не окончил среднюю школу. Мигель же был спартанцем и обладал настолько кислым нравом, что получил прозвище Лимон. Не проявляя никаких эмоций, темноглазые крестные изучали фермера.

Повелительным тоном Жилберто сообщил пленнику, что у него большие неприятности. Фермер бесстрастно уставился в землю. Хильберто сказал, что фермер заблуждается, если думает, что ему все сойдет с рук, и что он, должно быть, верит, что он такой умный, а они такие глупые. Продолжая молчать, фермер закурил.

«Почему ты помог Пабло?»

Фермер спокойно, что очень удивило его похитителей, посмотрел на Хильберто и признал, что совершил ошибку. Он взял деньги, чтобы разместить посетителей, которые оставили его в неведении относительно своих намерений. Хильберто спросил, знает ли фермер, что с ним будет дальше. Фермер опустил глаза.

Крестные ушли, кроме Пачо, у которого был свирепый взгляд. Люди из картеля сняли с фермера сапоги и рубашку. Он дергался, когда его ноги привязали к кузову грузовика, а руки — к другому. Мужчины плевали на него и били ногами. После того как фермер был надежно привязан к обеим машинам, их двигатели взревели, и они медленно отъехали друг от друга. Руки и ноги фермера вытянулись на ненормальную длину и в конце концов выскочили из гнезд. Фермер помочился и издал первобытный звериный крик. В течение получаса то, что от него осталось, было вновь прикреплено к грузовикам, которые медленно двигались, чтобы мучить его как можно дольше, пока он не перестанет дышать.

Двумя самыми влиятельными крестными отцами Картеля Кали были Хильберто и его младший брат Мигель. Хильберто называли «шахматистом» за его умение использовать холодный расчет, чтобы перехитрить власти и своих конкурентов. Харизматичный и воспитанный, Хильберто носил аккуратную бородку. Как правило, он одевался в деловой или дорогой повседневный костюм. Несмотря на весь ужас произошедшего на ферме, он предпочитал использовать подкуп, а не насилие, чтобы обеспечить бесперебойную работу кокаиновой империи. В то время как Пабло Эскобар вел войну с правительством Колумбии, у картеля Кали были настолько хорошие отношения с политиками, что власти ограничивались лишь преследованием крестных отцов Кали. С помощью подкупа господа из Кали обзавелись друзьями на всех уровнях общества, начиная от полицейских и судей и заканчивая президентом.

Из двух братьев Жилберто считался более интеллектуальным. Его изысканные вкусы включали в себя увлечение колумбийской поэзией. Оба брата настолько любили футбол, что вкладывали деньги в команды и строили поля. Если Хильберто отвечал за долгосрочную стратегию картеля, то Мигель был микроменеджером, которому нравилось отвечать за повседневные операции. Мигель использовал телефоны и факсы для сбора информации и передачи инструкций сотрудникам. Он был известен тем, что хотел знать каждую мелочь. До начала войны с Медельинским картелем братья Орехуэла пользовались уважением наркоторговцев по всей стране, которые при обращении к ним использовали почетное обращение «Дон». Сотрудники картеля воспринимали Хильберто как доброго дядю, в то время как Мигеля они боялись до ужаса.

Хильберто родился 30 января 1939 г. в Мариките (Толима), живописном городке, расположенном недалеко от реки Магдалена, чуть более чем в девяноста милях к северо-западу от Боготы. Мигель родился там же 15 августа 1943 года. В детстве они жили в бедном баррио Бальтазар в Кали. В статье журнала Time, озаглавленной «День с шахматистом», Хильберто сказал:

«Я родился между городами Марикита и Хонда-Толима. Мой отец был художником и чертежником, а мать — домохозяйкой. Нас было три брата и три сестры. В 15 лет я начал работать продавцом в аптеке в Кали. К 20 годам я стал менеджером, а в 25 лет, через 10 лет после начала работы, я уволился, чтобы открыть свою собственную аптеку».

Мигель утверждал, что имеет диплом юриста, но свидетель из правительства США настаивал на том, что Мигель купил этот диплом, подарив университету библиотеку и осыпав декана подарками.

Несмотря на то, что на людях они вели себя подчеркнуто вежливо, в криминальном мире братья поднялись благодаря похищениям людей — как и Пабло Эскобар — и созданию опасной репутации. Они были арестованы за фальшивомонетничество, но судья допустил истечение срока давности по их делу из-за угроз убийством, которые она получала. Мастерски избегая разоблачения, они действовали под многочисленными вымышленными именами, подкрепленными фальшивыми паспортами и официальными документами.

Братья имели по восемь детей и настолько большие семьи, что во время войны с Пабло их охранял постоянный штат из 150 человек. У Хильберто было три жены, а у Мигеля — четыре. Возраст детей Мигеля варьировался от трехлетней Андреа до Уильяма, студента юридического факультета в возрасте около 20 лет. Дети Жилберто были немного старше. Их дети учились за границей. Некоторые из них закончили Гарвардский и Стэнфордский университеты. Старший сын Хильберто был арестован за наркотики и заключен в тюрьму в Кали. Жилберто был настолько расстроен, что пошел в тюрьму, достал ремень и выпорол сына, чтобы преподать ему урок, как не употреблять наркотики.

В более поздние годы Хильберто рассказывал журналу Time, что все его дети выросли и стали профессионалами, а один — студентом. Получив дипломы европейских и американских университетов, они работали в компаниях Жилберто. Кроме того, у братьев были мать, три сестры и младший брат, которого они прозвали Good For Nothing.

Наличие четырех жен создавало для Мигеля свои проблемы. Как правило, они жили в своих собственных домах, но иногда оставались в его главном доме. Когда намечался визит жены, домработница Мигеля строго следила за тем, чтобы скрыть все следы предыдущих визитов жены. Для этого она фотографировала спальню сразу после ухода жены. К моменту возвращения той же жены домработница использовала фотографию, чтобы вернуть спальне прежний порядок. Кризис возник, когда вторая жена Мигеля, Ампара, мать троих его детей, обнаружила под кроватью пушистые розовые тапочки, принадлежавшие четвертой жене Мигеля, Марте, бывшей королеве красоты и матери его трехлетнего ребенка. Тапочки не попали на фотографию, сделанную в момент отъезда Марты. После этого случая домработница была вынуждена принять дополнительные меры предосторожности, чтобы избежать новых казусов.

Третья жена Мигеля, Фабиола, была ведьмой, которая манипулировала энергией для исцеления и защиты людей. Ее дом был украшен красными лентами, хрустальными шарами, амулетами и талисманами, якобы обладающими оккультной силой. Она жгла благовония и выращивала алоэ. В стаканах, спрятанных по всему дому, она хранила сырые яйца.

Даже имея четырех жен, Мигель продолжал заводить новые романы, в том числе с вдовой одной из жертв картеля. Лейтенант из Кали Клаудио Эндо заказал убийство нескольких человек, задолжавших ему деньги. К несчастью, одна из жертв оказалась близка к киллерам, работавшим на крестных отцов Кали — Пачо и Чепе. Киллеры потребовали отомстить, и «крестные отцы» санкционировали убийство Эндо. Прослушивая телефонные разговоры Эндо, картель выследил его на ранчо, где он проводил время с семьей. Киллеры приехали на машинах и начали нападение. Они уничтожили телохранителей Эндо и выбили входную дверь. Оставив жену и дочь в гостиной, Эндо бросился в ванную комнату в задней части дома, где оказался в ловушке. Окружив его, киллеры выстрелили в него более 100 раз. По словам Рона Чепесюка в книге «Пуля или взятка», Мигель удовлетворил свою влюбленность в жену Эндо, встречаясь с ней более полугода после похорон ее мужа.

В 1970-х годах, когда братьям было за тридцать, они вместе с третьим крестным отцом, Хосе Сантакрусом Лондоно, основали картель Кали. Известный как Чепе, Лондоно родился 1 октября 1943 г. в Кали, самом густонаселенном городе на юго-западе Колумбии. Все три крестных отца были друзьями в средней школе. В 1970-х годах Чепе дважды арестовывали, один раз за нарушение правил хранения оружия в Америке. В его резюме были похищения студентов университета и промышленников. Деньги, полученные от похищений, он пустил на приобретение парка такси. Заподозрив, что его жена собирается покинуть Колумбию вместе с детьми и поселиться в Майами, Чепе убил ее, так как думал, что больше никогда не увидит своих детей. Информатор сообщил УБН, что жена Чепе постоянно кричала, вопила и жаловалась, а он не из тех, кто будет терпеть это вечно. На журналиста из Нью-Йорка, критиковавшего Чепе, было совершено покушение.

После отклонения его заявки на вступление в клуб «Колумбия», предназначенный исключительно для бизнесменов и промышленников, Чепе не стал отдавать приказ об исчезновении лиц, принимавших решение. Успокоившись, он решил построить свой собственный эксклюзивный клуб по проекту Club Colombia на склоне холма в элитном районе. Он также распорядился построить загородный клуб со статуями героев, тремя большими белыми крестами и мостом.

Самые ранние из задокументированных похищений произошли, когда три крестных отца были подростками. В результате похищения рыбака Хильберто провел один день в тюрьме. В конце 1960-х годов они присоединились к банде, похитившей двух швейцарских граждан: студента и дипломата. В возрасте 28 лет, возглавляя банду из семи похитителей, Хильберто договорился о выкупе в размере 12 млн. песо, что в то время составляло почти 1 млн. долл. Три крестных отца вложили эти деньги сначала в марихуану, а затем в гораздо более прибыльный кокаиновый бизнес.

В 1970-х годах Чепе начал налаживать распространение кокаина по всей Америке. Хильберто и Мигель сосредоточились на переработке сырья в лабораториях в Перу и Колумбии. Отдельные части бизнеса были организованы как автономные ячейки, так что в случае обнаружения властями работники действительно не могли дать никакой информации об остальных автономных частях картеля Кали. Мигель получал отчеты от людей, отвечающих за отдельные части, например от региональных боссов в Южной Флориде и Нью-Йорке. К Мигелю поступала информация о финансах, безопасности, поставках наркотиков и работе полиции.

Пачо был четвертым крестным отцом, вошедшим в состав исполнительного комитета. Из всех крестных отцов Кали Пачо занимал самую низкую позицию. Он редко давал интервью. Благодаря его высоким деловым качествам его гомосексуальность была принята крестными отцами.

Пачо вырос в городе Пальмира, расположенном менее чем в часе езды к востоку от Кали. В средней школе он изучал техническое обслуживание. Получив образование, он устроился на работу в Америке, где стал ювелиром и брокером по продаже драгоценных металлов, пока не начал торговать кокаином. В 1975 г., а затем в 1978 г. он был арестован по обвинению в распространении кокаина в Нью-Йорке.

После освобождения из американской тюрьмы в 1983 г. Пачо отправился в Кали, чтобы договориться с «крестными отцами» о поставках и правах на распространение в Нью-Йорке, где он и начал строить свою империю. Поскольку правоохранительные органы все чаще проверяли границу Флориды, Пачо использовал свои связи, чтобы перенести маршруты контрабанды в Мексику, что было очень выгодно для картеля. По данным УБН, Пачо руководил одной из «наиболее сложных и прибыльных операций по отмыванию денег».

Пачо сурово расправлялся со своими врагами. Тех, кто подозревался в предательстве, он приглашал на пиршество в одно из своих больших ранчо. После еды он приводил их в комнату, надевал на голову мешок и под пытками заставлял признаться в содеянном. Их трупы попадали в реку Каука. Другой излюбленный способ избавления от врагов — доставка их в Кали, убийство и отправка двойников обратным рейсом. Таким образом, власти и родственники жертв были вынуждены считать, что они исчезли на другом конце пути.

Картели Кали и Медельин имели разную организационную структуру. Медельинский представлял собой альянс независимых операторов, в то время как Кали управлялся исполнительным советом из четырех человек. Ниже правления располагались бухгалтеры, инженеры и юристы, а затем рабочая сила. Руководители, некоторые из которых имели юридическое образование, считали себя более искушенными, чем деревенские мужики из Медельина. Их называли джентльменами торговли, в то время как Медельинский картель считали головорезом. Глава нью-йоркского Управления по борьбе с наркотиками сказал журналистам: «Банды Кали убьют вас, если придется, но они предпочитают пользоваться услугами адвоката».

Если члены Медельинского картеля иногда враждовали между собой, то у «крестных отцов» Кали никогда не было серьезных разногласий. Пабло был склонен навязывать свою волю другим, но люди из Кали имели равные голоса при принятии ключевых решений. Когда они вступили в войну с Пабло, то еще теснее сплотились.

Если взглянуть на карту Центральной и Южной Америки, то производство кокаина картелем Кали началось на юге страны, где росли листья в Боливии и Перу. Чтобы доставить готовый продукт на север Америки, листья доставлялись в Колумбию и перерабатывались в кокаин. Колумбия идеально подходила для лабораторий благодаря своим размерам: она в четыре с лишним раза больше Великобритании, почти в два раза больше Техаса или Франции. В густых джунглях и лесах нелегальная деятельность легко маскировалась от плохо финансируемых и плохо оснащенных властей. Поскольку Колумбия находится в верхней части Южной Америки, кокаин продолжал двигаться на север через Центральную Америку, останавливаясь в дружественных перевалочных пунктах и, наконец, пересекая южную границу Америки. Кали — столица долины Каука, западной части Колумбии, выходящей к Тихому океану. Это место, где туристы наслаждаются музыкой сальса, панорамными видами гор, историческими зданиями церквей и постоянным тропическим теплом, так как оно находится недалеко от экватора. Этот живописный сельскохозяйственный регион является промышленным и торговым центром по производству кофе, хлопка, сахарного тростника и соевых бобов, которые поставляются через город. Здесь производятся шины, табачные изделия, текстиль, бумага, химикаты и строительные материалы. В центре города шумное движение и бары с испанскими песнями. На улицах бедняки торгуют своими товарами: конфетами, одеждой, обувью и маленькими золотыми безделушками в виде богов инков и лягушек.

В 1980-х годах население Кали составляло более 1 млн. человек. Крестные отцы поддерживали контроль, используя свое влияние на телефонную компанию. Благодаря подкупу техники и инженеры картеля могли прослушивать любые звонки. На службе у картеля находились тысячи таксистов. Сгруппировавшись в аэропорту, они сообщали о прибытии всех, кто вызывал у них подозрение, особенно американцев, если те работали на УБН.

Крестные отцы разделили Кали на вотчины. Хильберто и Мигель контролировали центр Кали — район вокруг гостиницы «Интерконтиненталь» в центре города, а также Сьюдад Жардин в самой южной части Кали, где проживали самые богатые жители. Чепе принадлежал южный район Кали. Пачо принадлежали города Пальмира и Юмбо, расположенные к северу от Кали, и город Хамунди, находящийся в 50 милях к югу от Кали.

В каждом из этих районов крестные отцы имели роскошные владения на участках земли, защищенных стенами. Рядом с их жилищами располагались бассейны, теннисные корты, боулинг, арены для петушиных боев, конюшни, танцевальные клубы, частные пляжи и футбольные поля. Чтобы не выделяться за пределами своих владений, они ездили на автомобилях Mazdas. Роскошные автомобили, принадлежавшие им, предоставлялись во временное пользование политикам и известным людям.

СМИ сообщали, что в доме, принадлежавшем Мигелю, было четыре спальни, семь гостиных, бесконечное количество дорогой мебели, ковер из львиной шкуры, чучело льва, сотни фарфоровых статуэток стоимостью до 3 тыс. долл. каждая, а с потолка второго этажа над крытым отражающим бассейном свисал занавес из стеклянных бусин. В каждом конце дома находились винтовые лестницы: одна вела в освещенный спортзал, другая — в бар с подводным видом на открытый бассейн.

Чтобы контролировать местное население, картель подкупал ключевых людей в политике, правоохранительных органах и бизнесе. Они устраивали вечеринки для сотен чиновников. Банк Гилберто предоставлял местным лидерам пакеты акций, некоторые из них входили в совет директоров банка, что давало им право на получение льготных кредитов и овердрафтов.

Влияние «крестных отцов» на полицию было настолько сильным, что когда во время сальса-концерта, финансируемого «крестными отцами», любовный соперник застрелил своего конкурента у писсуара, прибывшим на место преступления детективам из отдела убийств было приказано ждать снаружи, чтобы не расстраивать господ из Кали и не срывать концерт. Через шесть часов детективам разрешили войти внутрь. Все свидетели давно ушли, и никто не решался дать какую-либо информацию. Поскольку убийство было несанкционированным, крестные отцы вызвали убийцу к себе. По словам Мигеля, крестным было все равно, за что убили человека. Они чувствовали себя неуважаемыми, у них была репутация в Кали, которую нужно было поддерживать. Мужчина умолял сохранить ему жизнь, и его пощадили.

В средствах массовой информации они объясняли свое богатство законными деловыми интересами. Если о них появлялись негативные материалы, Хильберто часто брал трубку и отчитывал журналистов. Во время войны с Пабло они представляли себя как бизнесменов, ставших жертвами наркотеррориста.

Потенциальные сотрудники картеля должны были заполнять анкеты. Они нанимали самых талантливых людей, включая бухгалтеров, экономистов и финансовых консультантов. Новым сотрудникам по факсу рассылались правила, согласно которым нужно было жить скромно и не привлекать к себе внимания. Операторам тайников предписывалось придерживаться обычного рабочего графика: уходить утром и возвращаться вечером.

Из сотен колумбийских наркоторговцев именно дисциплинированное применение бизнес-технологий позволило картелю Кали вырваться вперед. В 70-е и начале 80-х годов прошлого века наркоторговцы, за исключением редких мелких конфликтов, в целом ладили между собой.

К началу 1980-х годов наркоторговцы из Кали и Медельина сколотили состояния, которые привлекли хищников. В июле 1981 года Пабло Эскобар получил запись боевиков М-19, которые разрабатывали план похищения наркоторговца. Пабло организовал встречу с четырьмя боевиками, чью биографию и тайные места пребывания он тщательно изучил. Перед лицом восьмидесяти вооруженных людей, работающих на Пабло, один из боевиков в качестве способа самозащиты взял в руки гранату со снятым предохранителем. Пабло рассказал, что ему известно о них, включая местонахождение их убежищ и имена четырнадцати партизан из Медельинского отделения. По его словам, он знал их планы еще до того, как они были реализованы, и лучше, чтобы ни одна из сторон не связывалась с другой. Запуганные его осведомленностью и демонстрацией силы, партизаны согласились не похищать торговцев. Пабло отправил их в путь, выделив более 10 000 долларов.

В руководстве партизан происходило множество междоусобиц. Одни хотели переговоров с правительством, другие — войны. К ноябрю 1981 г. перемирие с Пабло распалось. Согласно книге Родни Стича «Наркотики Америки», ЦРУ заплатило М-19 3 млн. долларов — 2 млн. долларов оружием и 1 млн. долларов наличными — за похищение высокопоставленного члена Медельинского картеля и сестры Очоа из фракции Медельинского картеля. Старшему члену картеля удалось спастись, выпрыгнув из движущегося автомобиля, но при бегстве он был застрелен и ранен. Сестра Очоа была успешно похищена, и за ее возвращение потребовали миллионы.

Пабло и наиболее влиятельные семьи наркоторговцев собрались на совещание, чтобы разработать план, как удержать М-19 от дальнейших похищений членов их семей и подельников. В совещании приняли участие несколько сотен высокопоставленных наркоторговцев со всей Колумбии. Картели Медельина и Кали были едины. Если М-19 получит миллионы в обмен на сестру Очоа, это создаст прецедент, и все члены их семей окажутся под угрозой. Торговцы решили создать армию под названием «Смерть похитителям». Братья Кастаньо, которые впоследствии вступили в союз с ЦРУ и картелем Кали против Пабло, играли в «Смерти похитителям» главные роли, поскольку их отец был убит партизанами. Партизаны были схвачены и подвергнуты пыткам, чтобы получить информацию. Десятки людей были убиты. М-19 недооценили наркоторговцев, которые за короткий срок нанесли им больше ущерба, чем колумбийская армия за многие годы. После встречи в Панаме, на которой присутствовали Пабло, Очоас и М-19, партизаны принесли извинения и отпустили заложника.

Угроза со стороны похитителей укрепила отношения между наркоторговцами по всей Колумбии. Они стали объединять свои ресурсы и совместно заниматься контрабандой наркотиков в Америку, где спрос был настолько велик, что всем им хватало места для сосуществования, не вступая в мелкие войны.

Правительство США пока не проявляло особого энтузиазма, поскольку героин и марихуана были приоритетными направлениями деятельности Управления по борьбе с наркотиками. Главной целью внешней политики США было предотвращение распространения коммунизма. ЦРУ не хотело, чтобы производство кокаина попало в руки коммунистов в Центральной и Южной Америке. Борьба с левыми партизанами и участие в антикоммунистическом крестовом походе обеспечивали наркоторговцам защиту ЦРУ и бесконечные поставки американского оружия. В первые годы картель Кали и Пабло сотрудничали с ЦРУ, как утверждает сын Пабло в своей второй книге.

Одной из самых больших ошибок Пабло было выдвижение своей кандидатуры на политические посты. Он был не первым наркоторговцем в Южной Америке, который пытался контролировать страну путем прямого участия в политике. Несколькими годами ранее, в 1980 году, в Боливии кокаинисты организовали переворот с помощью аргентинских спецслужб, ЦРУ и нациста Клауса Барби, известного также как Лионский мясник. В результате переворота увеличился объем производства кокаина, поступающего из Боливии через Колумбию в Америку, чем и воспользовались колумбийские картели.

Но приход Пабло в политику привлек внимание СМИ и жаждущего власти вице-президента Джорджа Буша к кокаиновому бизнесу Пабло. Президент Никсон заработал больше голосов, выступая против наркотиков, и эта стратегия не осталась незамеченной Бушем. Джентльмены из Кали предпочли отойти на второй план и не становиться объектом внимания политиков. Их приоритетом было тайное зарабатывание денег.

Самолеты перевозили в Колумбию миллионы долларов для обоих картелей. Хотя Пабло вкладывал деньги в многочисленные строительные проекты, такие как его ранчо Hacienda Nápoles стоимостью почти 100 млн. долл. с крупнейшим в Колумбии зоопарком, он также был известен тем, что закапывал деньги. В то время как он потерял миллионы долларов из-за повреждения водой и поедания крысами наличности, Картель Кали избежал этого, сразу же вложив деньги в бизнес-проекты, среди которых были аптеки, банки, автосалоны, радиостанции, судоходство и футбольные команды. Их инвестиции в недвижимость вызвали в Кали бум в сфере недвижимости и строительства, что еще больше расположило к ним местных жителей. Картель Кали поощрял людей вкладывать деньги в поставки кокаина. Астрономические доходы позволяли жить спокойнее.

В 1984 году Хильберто находился в Испании вместе с Хорхе Очоа, одним из лидеров Медельинского картеля. В связи с тем, что власти Колумбии начали облавы на наркоторговцев, два крестных отца спасались от жары, поселившись в особняке площадью 8000 квадратных футов, с бассейном, теннисными кортами, дискотекой и четырьмя «Мерседес-Бенц».

Поездка в Испанию не была праздником. Крестные отцы стремились расширить свое нелегальное предприятие в Европе, поскольку уличные цены на кокаин в Америке упали из-за переизбытка предложения. В Европе уличные цены были в четыре раза выше. В качестве потенциальной штаб-квартиры они выбрали приграничный район с Португалией. Чтобы узнать о наилучших маршрутах и способах хранения, они обратились к табачным контрабандистам из Галисии. Они решили перевозить кокаин на кораблях и использовать небольшие лодки для доставки кокаина на сушу. Наличные деньги должны были отмываться через головокружительно сложный ряд этапов, включающий банковские счета в Испании, Панаме и инвестиции в недвижимость. Очоа направил своего лейтенанта в Берлин, Амстердам и Лондон для создания сети распространения кокаина через колумбийские общины. Британский пилот, женатый на двоюродной сестре Очоа, лично перевез сотни килограммов в Америку и отправил их в Великобританию, что спровоцировало всплеск кокаина, в результате которого объем изъятий в Великобритании удвоился. Гангстеры из Ливерпуля способствовали ввозу колумбийского кокаина через свой порт. В Европе объем конфискованного кокаина увеличился с 900 кг в 1985 году до тринадцати тонн к 1990 году.

После того как информатор настучал на Хильберто и Хорхе Очоа, испанская полиция установила за ними наблюдение. Они наблюдали за тем, как роскошно живут крестные отцы, посещают рестораны и концерты. Они узнали, что жена Очоа размещает в местных банках сотни тысяч долларов, что, по их мнению, является «горячими деньгами».

Испанские власти уведомили об этом УБН, которое сообщило в Вашингтон: «Разведка... показала, что подозреваемая колумбийская группа наркоторговцев намерена создать инвестиционную компанию с неограниченным финансированием и находится в процессе приобретения нескольких чрезвычайно дорогих резиденций, что свидетельствует о намерении остаться в Испании».

В течение почти трех месяцев испанские власти вели наблюдение за крестными отцами. После того как Очоа задал вопрос о покупке 10 тыс. акров земли на юге Испании, полиция опасалась, что он собирается создать глобальный кокаиновый центр.

15 ноября 1984 года оба крестных отца и их жены были арестованы. Пытаясь извлечь выгоду, американцы обратились к испанцам в надежде добиться экстрадиции колумбийцев. В результате началась длительная судебная тяжба.

Находясь в тюрьме в течение двух лет, «крестные отцы» придумывали стратегии, чтобы избежать экстрадиции в Америку, где они никогда не выйдут из тюрьмы. Хильберто передал управление картелем Кали своему брату Мигелю и обратился в Министерство юстиции Колумбии с просьбой помочь ему избежать экстрадиции в Америку. Но поскольку Шахматист не имел в Колумбии неисполненных ордеров, так как ловко избежал неприятностей, у Министерства юстиции не было оснований для его экстрадиции в Колумбию. Было придумано обвинение в контрабанде быков, а адвокаты картеля подняли шум по поводу вмешательства империалистической Америки в правовые системы суверенных государств.

К большому разочарованию американцев, Испания выдала «крестных отцов» Колумбии. Позднее Очоа заявил, что заплатил испанским судьям 6 млн. долл. Судья в Кали оправдал Хильберто по обвинению в контрабанде наркотиков. Картель Кали выплатил 1 млн. долл. колумбийскому министерству юстиции.

Хотя два крестных отца картеля были достаточно близки, чтобы жить вместе в Испании, в конце 1980-х годов отношения между ними испортились. Последствия оказались смертельно опасными.

Конфликт между картелями назревал, не дождавшись своего часа. В связи с постоянным расширением картелей им суждено было столкнуться друг с другом. Картель Кали доминировал на нью-йоркском рынке, но Медельинский картель начал наступать. Переключив контрабанду с Флориды, Кали заключил союз с Гвадалахарским картелем в Мексике, что вызвало недовольство Пабло.

Ранним признаком приближающихся неприятностей стал арест Хорхе Очоа в ноябре 1986 г. на платной автостраде в районе Пальмиры, расположенной в 17 милях к востоку от Кали. В сопровождении собственного вертолета наблюдения Очоа направлялся на встречу, созванную Пабло для обсуждения вопроса о создании суперкартеля, который Пабло должен был возглавить. Очоа сопровождала девушка одного из посредников картеля Кали в картеле Медельин. Ревнивый посредник сказал полицейским, чтобы они следили за белым Porsche. Когда полиция остановила машину, на переднем сиденье оказалась девушка, с которой у Очоа был роман. От взятки в размере от 10 до 400 тыс. долларов, предложенной Очоа, он отказался. В итоге он оказался в тюрьме строгого режима. США потребовали его экстрадиции.

Учитывая, что Хильберто контролировал власти в Кали и его окрестностях, арест Очоа не должен был произойти. Даже если бы произошла ошибка, Хильберто был бы немедленно поставлен в известность и должен был исправить ситуацию. Почему он должен был бросить своего партнера по преступлению из Испании?

На встрече суперкартелей присутствовали крестные отцы Кали. Пабло рассуждал об экономии на масштабах и о том, какую экономическую и политическую мощь они будут иметь. Как главарь, Пабло будет иметь право давать разрешение на каждую поставку, и ему будет выплачиваться 30% от оптовой стоимости каждой партии. Отсутствие энтузиазма у «крестных отцов» Кали по поводу его предложения настолько расстроило Пабло, что он покинул встречу, разглагольствуя о войне.

Картели начали доносить в УБН о поставках кокаина друг другу. В феврале 1987 г. отделение УБН в Майами получило письмо из Кали с почтовым штемпелем о том, что судно Amazon Sky направляется в Санкт-Петербург (штат Флорида) с кокаином стоимостью почти 2 млрд. долл. 20 апреля агенты прибыли для досмотра груза. Их подозрения вызвала сломанная кедровая доска. Они стали сверлить ее. После того как сверло было извлечено, на нем оказался белый порошок. Каждая доска содержала 1 кг кокаина. По оценкам УБН, для погрузки такого количества кокаина потребовалось до 1000 рабочих.

Вместо того чтобы уничтожить груз, агенты использовали клей и наждачную бумагу для восстановления кедровых досок. За судном было установлено наблюдение. Потребовалось четыре дня, чтобы перевезти все кедровые доски на складской комплекс в Санкт-Петербурге. Агенты снимали склад и прослушивали его телефон. Через две недели три человека были арестованы.

Инцидент, спровоцировавший полномасштабную войну, был связан с конфликтом между Пабло и «крестным отцом» Кали Пачо, который в свои 36 лет зарабатывал миллиарды и приобретал значительную власть. В Нью-Йорке между двумя колумбийскими наркоторговцами произошла ссора из-за женщины, которая закончилась смертельным исходом. Помощники убитого наркоторговца обратились к Пабло за справедливостью. Узнав, что за ним охотятся люди Пабло, наркоторговец обратился за защитой к человеку, с которым сблизился в тюрьме как с сокамерником: Пачо. Узнав, что Пачо согласился защитить наркоторговца, Пабло вынес Пачо смертный приговор.

Крестные отцы Кали решили защитить Пачо. Они попытались договориться с Медельинским картелем, указав на то, что вражда из-за такого пустяка нанесет им обоим несоизмеримый ущерб. Хильберто связался по телефону с Пабло, который не только не изменил своего решения, но и закончил разговор объявлением войны и угрозой убить всех крестных отцов Кали.

Картель Кали выбрал своей целью здание Монако, где в двухэтажном пентхаусе площадью 16 000 кв. футов жила семья Пабло. Белое восьмиэтажное здание, за которым находился бассейн и вокруг которого росли пальмы, было защищено арматурой. В доме имелся сейф размером с комнату, в котором хранились горы наличных денег, предназначенных для взяток. По словам Хуана Пабло Эскобара в книге «Пабло Эскобар: мой отец», Эскобары обедали в пентхаусе за обеденным столом на двадцать четыре места под музыку, которую исполнял живой скрипач. На вышивку больших льняных скатертей, изготовленных венецианскими мастерами, уходило до четырех лет. Серебряная посуда была изготовлена датским мастером Георгом Йенсеном. На ней была изображена монограмма, объединяющая фамилии Пабло и его жены. Два раза в неделю из Боготы в Медельин доставлялись свежие цветы. Пабло сказал Марии Виктории, что если Аристотель Онассис мог послать в Париж за теплым хлебом для Жаклин Кеннеди Онассис, то Пабло мог хотя бы воспользоваться самолетом, чтобы купить цветы для своей жены в Боготе. Пабло организовал в здании частный теннисный турнир. Победитель получал автомобиль, который состоятельные победители передавали в дар бедной семье.

В январе 1988 г. картель Кали направил в город одного из своих главных киллеров по кличке Веснушка, похожего на актера Николаса Кейджа. Веснушка был настолько предан картелю, что даже убил своего родного брата за предательство Мигеля. На автомобиле, начиненном динамитом, Веснушка припарковался под зданием Монако.

После ужина в здании Монако 12 января 1988 г. Пабло покинул семью и спрятался на ферме в десяти милях от дома. Около 5:30 утра динамит взорвался, разбудив людей в радиусе двух миль. В результате взрыва погибли два ночных сторожа, на улице образовалась воронка глубиной тринадцать футов, по всему району выбило стекла, лопнул водопровод и треснул весь фасад здания. Через несколько минут прибыл автомобиль «Рено», чтобы перевезти семью Пабло в безопасное место.

Пабло позвонил. «Мама, скоро ты будешь смотреть новости о бомбе в Монако. Но я только что позвонил тебе, чтобы ты знала, что со мной ничего не случилось».

К тому времени, когда появился брат Пабло Роберто, Пабло сказал, что уже знает, кто виноват. Через полчаса после взрыва ему позвонил Хильберто из картеля Кали, который сообщил, что узнал о взрыве и хотел бы знать, все ли в порядке с Пабло и его семьей. Ходили слухи, что бомба была заложена агентами DAS, но Пабло подозревал Гилберто.

Пабло знал, что Хильберто сидел в испанской тюрьме вместе с изготовителем бомб для баскских партизан. Пабло разыскал взрывника, попросил его обучить нескольких своих рабочих и пообещал ему отличные цены на кокаин для продажи в Испании. После того как сапер согласился, Пабло спросил, был ли у него опыт работы в Колумбии. Тот ответил, что познакомился в тюрьме с кем-то, кто привез его в Колумбию для обучения ребят изготовлению бомбы для использования против правительства. Окруженный вооруженными телохранителями, Пабло сказал, что бомба была использована против него. Лицо изготовителя бомбы стало белым. Пабло сказал ему, чтобы он не беспокоился, и призвал его начать обучать рабочих Пабло.

Хильберто позвонил Пабло и заявил, что он ничего не делал. Пабло сказал ему, чтобы он перестал врать и приготовился к удару.

У дома матери Пабло взорвался заминированный автомобиль. Она была госпитализирована. Беременная сестра Пабло спала на четвертом этаже. В больнице она родила ребенка, которому пришлось несколько недель жить в инкубаторе. Другая сестра, находившаяся на пятом этаже, лечилась от осколочных ранений.

Что касается «Картеля Кали», то Пабло сказал матери: «Если они и разбили мне сердце, то только потому, что заложили первую бомбу».

Картель Кали предложил группе киллеров из Медельина 5 млн. долл. за убийство Пабло, но он сам нанял убийц. Пабло приказал взорвать наркомагазины, через которые «Кали» отмывал большие деньги. В результате взрыва бомбы в Drogas la Rebaja погибли в основном покупатели и прохожие. Кали послал за Пабло еще семь убийц, которые отправили в Кали коробки с их частями тела. В полумиле от резиденции Мигеля взорвалась бомба, разрушившая три дома. Бомба, предназначенная для крестного отца Кали, сработала преждевременно, убив наемных убийц, отвечавших за нее.

Ущерб, нанесенный каждой из сторон, разрушил все перспективы мира и привел к тому, что картели вступили в смертельную схватку.

Даже когда против Пабло были брошены все ресурсы колумбийского правительства и картеля Кали, его было трудно убить. Крестные отцы Кали обратились за идеями к своему начальнику службы безопасности.

Хорхе Сальседо, ростом более шести футов, возвышался над большинством своих коллег. У этого мягко говорящего бывшего армейского офицера были короткие темные волосы, густые брови, хорошо подстриженные усы и твердый взгляд. Он был семейным человеком, имел дипломы инженера-механика и экономиста. В начале своей карьеры он занимался проектированием вилочных погрузчиков и другой техники. Его отец был отставным генералом колумбийской армии и дипломатическим деятелем. Считая себя скорее инженером, чем солдатом, он стал специалистом в области электронного наблюдения, что привлекло его к работе по борьбе с терроризмом.

На предыдущей работе в армии, финансируемой «Гачей» Медельинского картеля, известной также как «Мексиканская», Хорхе сотрудничал с наемниками, базирующимися в Великобритании. Прибывшие в Колумбию под предлогом борьбы с коммунизмом, наемники оказались втянуты в войну за кокаиновые лаборатории. Наемникам хорошо платили. Их лидер, Дэвид Томкинс, был полон энтузиазма по поводу дальнейшей работы в Колумбии.

Томкинс с причесанными седыми волосами, темными бровями, узкими чертами лица и татуировкой на руке был экспертом по подрывному делу и солдатом удачи, находившим утешение в горячих точках мира. Его карьера наемника началась в Африке. В Афганистане он воевал с моджахедами, в Хорватии — с полевыми командирами, а в Уганде участвовал в заговоре с целью убийства президента Иди Амина. В Анголе он подорвался на мине. Его прооперировали, но раны превратились почти в гангрену. Вернувшись в Великобританию, он был госпитализирован. Через два дня, когда медсестры пришли перевязать его раны, они обнаружили, что он вернулся на поле боя.

Как подробно описано в его книге «Грязная борьба», Томкинс получил звонок от Хорхе в феврале 1989 года. «Готов ли ты вернуться на очередное задание?».

«Да, при соблюдении условий».

13 февраля Хорхе встретил Томкинса в аэропорту Боготы. «Ваши потенциальные клиенты, — сказал Хорхе, — это группа бизнесменов, которых Пабло Эскобар поклялся убить. Медельинский картель развернул кампанию бомбардировок против их деловых интересов. Они живут в Кали, третьем по величине городе Колумбии. Более тридцати бомб взорвалось в их сети магазинов Drogas La Rebaja, состоящей из 350 магазинов».

«Почему Пабло Эскобар выбрал именно их?» Томкинс надавил на Хорхе, чтобы тот рассказал, что заказчиками был Картель Кали. Целью миссии было убийство Пабло Эскобара. Хотя миссия не имела официальной правительственной поддержки, власти благословили ее.

Вернувшись в Англию, Томкинс набрал несколько коллег. 24 февраля они вылетели в Колумбию. В Кали они разместились в пятизвездочных апартаментах с многочисленной охраной. У них был свой бар, ванные комнаты и автоматы для подсчета денег. После того как они приняли душ, их на сухопутных крейсерах доставили в небольшой городок за пределами Кали под названием Джамунди, который контролировал Пачо. Четыре крестных отца договорились встретиться с ними в частном спортивном комплексе с бассейном, тренажерным залом, сауной и беговой дорожкой.

После того как Томкинс и трое его коллег попали на территорию комплекса, обнесенную ограждением из стальных листов, и прошли через пункты контроля, их проводили к крестным отцам, которые сидели за столом с напитками, одетые в сшитые на заказ рубашки, дизайнерские брюки, туфли Gucci и часы Cartier или Rolex, но более скромного дизайна. В спортивном костюме от Серджио Тачини и с дизайнерской щетиной Пачо выделялся как самый молодой. Чепе был одет в комбинезон и без носков. Рубашка с длинными рукавами скрывала состояние его кожи. Когда крестные отцы говорили по-испански, а наемники — по-английски, Хорхе переводил. Обсуждая операцию, крестные отцы были расслаблены и доброжелательны, как будто это был просто очередной рабочий день.

Томкинс достал сигарету и осмотрел комнату в поисках пепельниц, но их не было. «Вы не против?» — спросил он у крестных отцов.

Мигель покачал головой. Его лицо сморщилось. У крестных была строгая политика, запрещающая употреблять какие-либо вещества в рабочее время. Хорхе объяснил, что у Мигеля аллергия на дым.

В обеденное время через парадные ворота въехал трехтонный грузовик с открытым кузовом, в котором находилось более десятка полицейских. Их появление развеяло опасения наемников по поводу того, что власти могут помешать работе. Они приехали на обед, любезно предоставленный господами из Кали.

Хорхе связался по рации, и наемникам принесли оборудование для осмотра: очки ночного видения, дешевую подслушивающую аппаратуру, пистолеты Desert Eagle, арбалеты и снайперскую винтовку. Томкинс закатил глаза от недостатка вооружения. Обращаясь к «крестным отцам», он опирался на заранее составленный список вопросов. Поскольку картель не знал о местонахождении Пабло, Томкинс заявил, что не может действовать, не имея оперативной информации о его местонахождении.

«Сколько времени вам потребуется, чтобы найти Пабло?» сказал Гилберто.

«С учетом того, что вы знаете, как вы думаете, сколько времени это займет?»

«Пару недель».

Озадаченный тем, что они не знают о сложностях, связанных с подготовкой к заданию, Томкинс сдержался, чтобы не покачать головой. Ему требовалось гораздо больше времени, чем две недели. «Я привезу с собой команду, обладающую всеми военными навыками, необходимыми для выполнения этого задания. Эти люди в настоящее время высоко оплачиваются в различных частях света. Я не могу рассчитать, сколько времени потребуется для выполнения этой миссии, но мы должны получить оплату в соответствии с риском. Для финансирования первоначальной команды из двенадцати человек мне необходим трехмесячный аванс. Независимо от того, сколько времени займет миссия, все платежи должны быть рассчитаны минимум на три месяца, а оперативный бонус будет обсуждаться при составлении плана миссии». Посмотрев прямо в глаза каждому крестному отцу, Томкинс попросил 1 млн. долларов.

Не раздумывая, Хильберто ответил, что эта сумма не проблема. Если они убьют Пабло, то получат до 3 млн. долларов плюс бонус. Томкинс едва сдерживал свое волнение. Ночью прибыло еще больше оружия, в том числе пистолеты-пулеметы и дробовики.

На следующий день Томкинс сел в небольшой самолет и пролетел над ранчо Пабло Hacienda Nápoles площадью 7000 акров. Он сфотографировал огромное здание с терракотовой черепицей на крыше, взлетно-посадочную полосу, две вертолетные площадки, озеро, бассейны, другие постройки для гостей и телохранителей, футбольное поле, теннисный корт, ангары для самолетов, арену для боя быков и массивную спутниковую антенну. По периметру территории располагались стальные ограждения и сторожевые вышки с соломенными крышами. Препятствиями для проникновения служили деревья, кустарники и озера. Телохранители жили в Г-образном здании, в котором находился музей с кадиллаком начала 1930-х годов, который Пабло изрешетил пулевыми отверстиями, чтобы он выглядел как машина Аль Капоне. Осмотр местности заставил Томкинса осознать масштабность убийства Пабло.

Томкинс покинул Колумбию, чтобы набрать команду. Он выбрал несколько бывших военнослужащих Специальной авиационной службы (САС) — подразделения специального назначения британской армии — и пару бывших южноафриканских разведчиков, с которыми ему уже приходилось работать. Те, что помоложе, были стройными, подтянутыми и мускулистыми. Они постоянно тренировались и бегали на длинные дистанции. Те, что постарше, были коренастыми, умудренными жизнью, в шрамах от пуль и осколков, закаленными боевым опытом, их тела были измочалены боями и выпивкой. У одного из них был шрам от колена до лодыжки, полученный при неудачном прыжке с парашютом.

В Великобритании Томкинс занялся шопингом. На деньги картеля были приобретены комплекты подслушивающих устройств, радиосканеры, счетчики частот, пеленгаторы, портативные прожекторы с инфракрасными линзами, инфракрасные маркеры со стробоскопами, видимые приборами ночного видения, а также медицинское оборудование, включая трахеотомические наборы и надувные шины. Охранник в аэропорту Хитроу позволил Томкинсу без лишних вопросов разместить свой объемный багаж в самолете. Хорхе сделал то же самое в колумбийском аэропорту.

Из предосторожности Томкинс рассказал о характере миссии только одному члену команды: Питеру МакАлису, бывшему десантнику, солдату полка SAS, сержанту-майору из ЮАР и родезийскому бойцу SAS. Выходец из Шотландии, крепкий, как танк, с почти отсутствующей шеей и волосами, МакАлис пользовался большим уважением среди наемников, большинство из которых подписались на выполнение задания под его словом. Он был командиром группы.

Поселившись в квартирах в Кали, наемники были предупреждены о необходимости быть бдительными, так как похищения людей — это растущий бизнес. Им выдали оружие, но рекомендовали не выходить с ним на улицу. «Скоро мы переедем в другое место, — сказал МакАлис, — где сможем начать обучение. Пока мы здесь, не ходите по двое и не привлекайте к себе внимания. Вы должны вести себя по-туристически». На утреннем совещании МакАлис отчитал двух мужчин, которые накануне вечером ушли в загул и чрезмерно напились. «Наша задача — убить Пабло Эскобара», — сказал МакАлис. «Это называется операция «Феникс».

Томкинс показал фотографии Пабло и аэрофотоснимки асиенды Наполь. Используя карты, они наметили различные маршруты разведки. Хорхе сказал, что о любой разведке в районе асиенды Наполь будет немедленно доложено Пабло, чья охрана набросится на бледнолицых незнакомцев. С помощью радиоприемников группа прослушивала разговоры наркоторговцев и производителей. Испанский язык переводил худощавый колумбиец из Нью-Йорка, работавший на крестного отца Чепе.

Экзотические женщины и диско-бары в оживленном городе Кали отвлекли некоторых из них. Их перевели в хорошо охраняемое уединенное место на вершине холма, которое часто посещала одна из жен Мигеля. На тридцати акрах садов с декоративными мостиками и ручьями располагался развлекательный комплекс. Технический персонал ухаживал за японским садом. Наемники плавали в бассейне, парились в сауне, занимались верховой ездой, теннисом, боулингом и катались на квадроциклах. Еду для них готовила женщина-повар. От алкоголя они воздерживались, вместо него пили ящики кока-колы.

Опасаясь, что такая роскошь может размягчить мужчин, Томкинс и МакАлис установили строгую дисциплину. В 6 часов утра начиналась обязательная пробежка по беговой дорожке, после которой следовал завтрак. Затем следовали силовые тренировки, волейбол и другие напряженные занятия. Чтобы разделить бойцов на части, проводилось тайное голосование по определению лидеров. Наемники должны были написать имя человека, с которым они хотели бы оказаться в окопе во время кризиса.

Через месяц Томкинс был доставлен в офис картеля в пригороде Кали под названием Гарден-Сити. Гилберто в своем типичном сдержанном стиле управлял бизнесом из комплекса одноэтажных терракотовых зданий. Его оружием были телефоны, факсы, телексы, машинистки и секретарши. Томкинса проводили в мастерскую, где принимали поступающие товары. Холодильники были распакованы, задние панели сняты, чтобы обнаружить оружие, произведенное в Америке и доставленное через Мексику. Оно было спрятано в фальшполе фургона, который приводился в действие наклоном автомобиля на одну сторону.

Наемники были в восторге от поставок оружия: в ассортименте пушки, противотанковые гранатометы, фугасы С-4, боеприпасы и приборы ночного видения. С новым оружием они неделю проводили учения, пока все не стало привычным. Они отрабатывали отражение атак вертолетов и ночных налетов людей Пабло. На отдаленной ферме, расположенной на вершине холма, они отрабатывали действия с боевыми патронами, расстреливая из пулеметов воображаемых врагов.

На обратном пути с оружием они зашли в деревенский бар. Их заметил полицейский на мотоцикле и остановился. Подойдя к ним, он обратил внимание на их черные боевые ботинки. После того как он заговорил по-испански, в разговор вмешался один из сопровождающих наемников из картеля. У Марио в наплечной сумке был пистолет-пулемет, он был бывшим военным и поэтому предъявил свое военное удостоверение. Невпечатлительный полицейский закричал на испанском языке, и оба мужчины заспорили. Некоторые из наемников стали отходить к грузовику, чтобы достать оружие. Хорхе сказал им, чтобы они оставались на месте и не предпринимали никаких резких действий. Марио достал рацию и позвонил. Появился человек на мотоцикле с сумкой денег картеля. Марио отдал сумку полицейскому, и тот уехал.

На второй месяц один из южноафриканцев отказался от участия в операции, так как считал, что попытка убить Пабло Эскобара — это самоубийство. Томкинс вылетел в Англию за заменой.

Крестные отцы Кали устраивали обеды для Томкинса, МакАлиса и двух их сопровождающих: Хорхе и Марио. Хильберто заверил их, что Пабло видели во многих местах, но Томкинс счел эту информацию устаревшей и не представляющей тактической ценности.

Наемники сосредоточились на асиенде Напольес. Хорхе и Марио предоставили подробную информацию об этом поместье, а также военные и полицейские отчеты о попытках захвата Пабло. После обработки полученной информации Томкинс понял, что некоторые из его прежних предположений были ошибочными. Первоначально они собирались приземлиться на футбольном поле, но, рассматривая фотографии под микроскопом, заметили на поле противовертолетные провода. Вертолетные площадки были заминированы. Единственным вариантом было приземлиться на теннисный корт.

Хижина в джунглях в пятидесяти милях к западу от Кали была превращена в базовый лагерь. Построенная на деревянных сваях, она состояла из большой комнаты со столами и скамейками, кухни и ванной комнаты. Заднюю стену украшали черепа животных. Электрогенератор качал воду из реки Мангидо. В хижине находились повар, мангал, противомоскитные сетки, матрасы, кухонные приборы, а также еда и напитки для наемников, которые прилетали на вертолете. Чтобы избежать похищения партизанами, бойцы по очереди дежурили в сторожке.

На штурм прибыл вертолет Huey, который перекрасили в изумрудно-белый цвет, чтобы он казался принадлежащим колумбийской полиции: под хвостовым винтом — колумбийский флаг, по обеим сторонам фюзеляжа — надпись Policia Nacional. Во время учений в джунглях они стреляли ракетами и взрывали гранаты. На пляже они стреляли в реку и убивали воображаемых врагов. Репетировали посадку на асиенду Наполес и приводнение дополнительных вертолетов, используя цветной дым. Желтый цвет означал, что посадка безопасна, а красный — что посадка находится под огнем противника. С помощью карт они выбирали аварийные точки встречи на случай, если придется эвакуироваться пешком из-за повреждения вертолетов. В этом случае они передавали экстренные радиопередачи на кружащие над ними самолеты.

Вертолет Hughes 500 был окрашен в оливковый цвет, соответствующий военным цветам, а дверной проем был переделан для установки пулемета. Предыдущие налеты с воздуха на гасиенду Напольес не встречали сопротивления. Сотрудники Пабло даже предложили представителям власти угощение. План заключался в том, чтобы обмануть персонал с помощью вертолетов и расстрелять их из пулеметов до того, как наемники будут замечены. Взрывчатка должна была быть сброшена вдоль фасада главного дома. При проникновении на территорию все запертые двери должны были быть взорваны с помощью взрывчатки С-4. Бойцы получили черные лыжные маски и боевые жилеты со специальными карманами для хранения гранат и раций. В рюкзаках хранились предметы первой необходимости — гражданская одежда и медицинские шоковые пакеты со шприцами и морфием.

К четвертому месяцу местонахождение Пабло по-прежнему оставалось неизвестным. Из-за проливного дождя люди оказались в хижине, где потели от влажности. Томкинса и МакАлиса вызвали на ранчо, принадлежащее Чепе и окруженное полями для скота, чтобы они отчитались перед крестными отцами о проделанной работе. Недавно построенный особняк Чепе все еще был закрыт защитной пленкой. Они подъехали к массивной парадной двери с дорическими колоннами. На посту находилось около шестидесяти телохранителей с оружием. Другие играли в футбол.

Жилберто рассказал, что, хотя Пабло не было видно, он знал, что Пабло собирается устроить семейную вечеринку в Hacienda Nápoles. Это будет большой праздник, и он обязательно будет там. Обрадованный тем, что у картеля наконец-то появилась информация о том, что Пабло находится в определенном месте в определенное время, Томкинс отказался от этой возможности, так как там будут присутствовать женщины и дети, и они, скорее всего, будут убиты пулеметным огнем.

В лыжных масках и камуфляжной экипировке наемники возобновили учения в окрестностях хижины. Они отрабатывали нападение с применением ракет и гранат. С вертолетов они обстреливали джунгли из пулеметов. От таких тренировок постоянно воняло оружием и порохом. После выявления слабых мест экипировку подгоняли, а хлипкие боевые жилеты заменяли.

Месяцы репетиций, как будто от этого зависела их жизнь, вымотали наемников. Хорхе отправил их всех, кроме Томкинса и МакАлиса, в Панаму на отдых. Они отрывались в клубах и барах и прошли курс подводного плавания.

Когда команда отсутствовала, Томкинс и МакАлис попросили о встрече с «крестными отцами». Их перевезли в роскошный дом, где они построили макет асиенды Наполес. На нитях, прикрепленных к потолку, висели самолеты. Вертолеты разместили на шестах, чтобы можно было воспроизвести полеты вручную. Отрепетировав задание, они попросили присутствия крестных отцов.

Крестные отцы и четыре старших члена картеля вошли и сели за стол. Томкинс и МакАлис объясняли, что будет происходить, на английском языке, который переводчик переводил на испанский. Они продемонстрировали штурм, который закончился тем, что Пабло был убит, а наемники благополучно ушли.

Жилберто встал и зааплодировал, к нему тут же присоединились остальные колумбийцы, что привело Томкинса и МакАлиса в восторг. Говоря на ограниченном английском языке, Чепе сказал Томкинсу, что заплатит еще миллион долларов, если тот достанет голову Пабло. За эту цену Томкинс согласился освободить место для части Пабло на вертолете.

3 июня 1989 года наемники проснулись, как обычно, под крики птиц в джунглях. Бойцы дружно ругались друг на друга. Некоторые делились сексуальными фантазиями. Вооружившись оружием, они отправились к реке, чтобы сходить в туалет.

Спустя несколько часов их рация ожила на кодированном испанском языке: Пабло Эскобар находится в своем бассейне на асиенде Наполес. Хильберто дал добро на проведение операции, для которой требовалось два вертолета Huey. Поскольку один из «Хьюи» находился на ремонте в Бразилии, Жилберто предложил использовать меньший вертолет «Хьюз». Поскольку одиночный Huey должен был быть перегружен, чтобы компенсировать недостающий Huey, МакАлис и пилоты возражали против этого по соображениям безопасности. Ждать Пабло пришлось долго, и Гилберто отмахнулся от возражений. Он сказал пилотам, чтобы они придумали, как справиться с дополнительной нагрузкой. Один из пилотов согласился, что это можно сделать, перераспределив пассажиров и груз. Гилберто приказал им лететь, так как это может быть их единственным шансом. Гилберто объявил об очередном изменении. Как только наемники приземлятся и начнут атаку, на противоположной стороне ранчо Пабло приземлится самолет с десятком киллеров, посланных Пачо, у которого были свои счеты с Пабло.

Волнение было ощутимым, когда МакАлис приказал команде приготовиться. Аниматоры надели боевое снаряжение. Сталь лязгала и звенела, когда они проверяли свое снаряжение, которое перепроверял другой человек. Они проверили свои рации. Через час МакАлис провел с бойцами заключительный инструктаж. «Я выделил цветом участки особняка Пабло, которые разделил на три части. Задняя часть дома — черная. Правая часть дома — красная. Передняя часть — белая. Попав внутрь, группа захвата сообщит мне с борта вертолета, в какой секции они находятся, и будет называть свою позицию по ходу движения. Группа поддержки нацеливается на участок, расположенный на одну секцию впереди позиции группы дома. Орудийный корабль будет действовать как воздушная группа остановки, которая может ликвидировать бегущих в здание или из него. У меня есть 300 000 песо на каждого человека на случай, если вам придется добираться до места экстренной встречи».

Взвизгнули лопасти вертолета. Вертолет Hughes 500 жужжал, как рассерженная пчела. «Давайте сделаем это!» сказал МакАлис. Упакованные в вертолеты, люди сидели в тесноте среди оружия, взрывчатки, боеприпасов и топливных баков. Перед полуднем вертолеты отправились в двухчасовой полет к месту дозаправки, расположенному в десяти минутах езды от Асьенды Напольс. Бойцы были спокойны и сосредоточены.

В восьмидесяти милях от места дозаправки по вертолетам хлестал дождь. Сильный ветер раскачивал их из стороны в сторону. Вертолеты пытались подняться над низкими облаками. Приблизившись к хребту под названием «Тихий нож», вертолеты разделились, чтобы найти наиболее безопасные пути подъема. В один момент они оказались в облаках, а в другой — увидели участок зеленой горы.

В облаке, густом, как вата, Hughes 500 с трудом поднимался вверх. На высоте 8200 футов ветер и дождь швыряли вертолет по сторонам. Пилот пытался сориентироваться между горными вершинами, которые вдруг стали видны, но облако заполнило все пространство, и пилот летел вслепую. Плотная облачность заглушала звук вертолета, как будто кто-то уменьшил громкость винтов.

Хруст! Вертолет рухнул. Томкинса подбросило вверх. Его голова запульсировала от боли. Двух других мужчин, находившихся в кабине, уже не было, как и двери вертолета. Ветки деревьев тянулись в вертолет через щель, где была дверь.

Приготовившись к взрыву, Томкинс ухватился за ветки и на руках и коленях выбрался наружу. Он оказался в лесу, где не было никаких признаков того, что кто-то был в вертолете. В шоке и растерянности он спустился по склону к поляне, где сделал несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть мысли под контроль. Подняв голову, он увидел, что вертолет лежит на боку, шипит и испускает пар. В недоумении он подумал, не погибнет ли он, если взорвутся ранцевые заряды.

Дальше по склону МакАлис, прихрамывая, выбрался из растительности. Томкинс поднялся, чтобы помочь ему. Он нашел ранцевые заряды, перерезал шлейфы взрывателей и извлек детонаторы. Из растительности, прихрамывая, выбрались два члена экипажа. Лицо одного из них было в крови. Больше всех пострадал МакАлис. У него были сломаны ребра, и он едва мог ходить. Томкинс, истекающий кровью из черепа, боялся прикоснуться к его голове — вдруг он почувствует собственные мозги. Он подозревал, что ранение было нанесено из его винтовки.

Заметив отсутствие пилота, они просканировали местность. Пробираясь сквозь растительность, Томкинс сумел доползти до вертолета, который лежал на боку. Войдя в кабину, Томкинс обнаружил, что пилот лежит в скрюченной позе, а его лицо смертельно бледно. Услышав приветствие Томкинса, пилот открыл глаза, но не пошевелился. На испанском языке он пробормотал что-то о своей ноге. Томкинс ощупал ногу пилота на предмет переломов. Вроде бы все в порядке. Рана на задней поверхности бедра пилота удивила Томкинса. Его печень свисала из разорванного торса. Проведя рукой по горлу и покачав головой, Томкинс дал понять остальным, стоявшим у двери вертолета, что пилот умирает.

«С вами все будет в порядке», — сказал Томкинс.

В растительности они искали среди обломков медицинские принадлежности, но большинство из них было повреждено. Держа в руках инъекцию морфия, Томкинс проверил, есть ли вена на руке пилота, но все они отвалились от шока. Левая рука пилота была рассечена от плеча до кисти. Кость торчала наружу. Он начал бормотать молитвы. Томкинс несколько раз втыкал иглу в шею летчика и вводил морфий. Через несколько минут пилот умер. Томкинс снял с него жетоны, которые оказались на военных похоронах летчика, где его чествовали за то, что он погиб во время официальной операции по борьбе с наркотиками.

Томкинс нащупал вену на руках МакАлиза, но она оказалась впавшей. Он вскрыл пакет с физраствором, и МакАлис попил из него. Они перенесли его в укрытие и постарались свести к минимуму дискомфорт. Они нашли рацию и сообщили Хорхе, что самолет потерпел крушение, а пилот погиб. Томкинс дал компасный пеленг и набросил на куст красное полотенце, чтобы можно было определить местоположение.

Прибывший вертолет Huey не смог приземлиться. Он раскачивался на ветру. Пилот сообщил по радио, что приземлится на дно ручья, берущего начало к западу от места катастрофы. Томкинс, используя С-4, развел костер для дрожащего от боли МакАлиса. Они утеплили его пуленепробиваемую куртку оболочкой от шоковых ранцев. Надеясь найти ручей, Томкинс пробрался сквозь полог джунглей, помня о гнилых деревьях под ногами, которые действовали как люки. Он направился к лучам дневного света, пробивающимся сквозь растительность, и оказался на скале. В конце концов, он нашел ручей и пошел по его изгибам вниз с горы, преграждаемой густой листвой. Когда ручей расширился, Томкинс, вместо того чтобы бороться с растительностью, пополз вниз по холодной воде.

Очередной обрыв прервал его путь. Он двинулся вдоль гребня, ища путь вниз. Прошел уже час с тех пор, как он покинул место крушения, и дневной свет угасал. Услышав треск веток и голоса, Томкинс замер. Это была территория Пабло, и если местные жители найдут его, то непременно отведут к Пабло. Голоса принадлежали двум другим членам экипажа. Томкинс обрадовался, что это дружеские голоса, но был расстроен тем, что МакАлиса оставили одного без рации. Они сказали, что МакАлис велел им уходить.

Через 15 минут они достигли очередного обрыва. Из-за плохой видимости они остановились у самого края. Промокшие и замерзшие, они не могли уснуть. Мокрота не позволяла разжечь костер. На рассвете стало светло, и послышался звук вертолета. Предположив, что спасатели поднимаются на гору, трое мужчин снова вошли в растительность и попытались спуститься вниз. Через четыре часа они услышали, как под ними ломаются ветки. Вооружившись пистолетом-пулеметом, они прислушались к приближающимся испанским голосам. Отсутствие английских голосов заставило Томкинса опасаться самого худшего: это были люди Пабло. Томкинс спрятался.

Появились два безоружных крестьянина. Марио окликнул их. Они представились друзьями, посланными их спасти. Трое мужчин вышли из растительности и заявили, что это военная операция, которой нужна помощь, чтобы сбить МакАлиса. Проворные, как животные, спасатели повели мужчин вниз по крутому скальному склону, поросшему мхом. Чтобы удержаться на ногах, они цеплялись за деревья. Через шесть часов они добрались до полуразрушенной хижины, обнесенной забором из ветвей деревьев. Горячий шоколад в жестяных чашках согрел их.

Фермер объявил, что прибыли военные. Солдаты прочесывали склон горы. Томкинс предположил, что в этом районе была замечена активность самолетов, и Пабло приказал начать поиски. Марио поднял пистолет-пулемет и приказал всем уходить. Они покинули хижину, укрывшись в джунглях, и поднялись на гору по ее краю, чтобы видеть, что происходит внизу.

К позднему вечеру фермеры привели их в небольшую долину, усеянную коровьими пастями, и поселили в другой хижине. Марио и фермеры ушли за едой, чтобы Марио мог связаться с крестными отцами картеля. На случай приближения людей Пабло Томкинс и еще один член команды нашли укромное место. На закате Томкинс заметил, что его колено распухло и было залито кровью. Голова все еще пульсировала.

С наступлением темноты Марио и фермеры вернулись с едой и питьем. Все забрались в хижину и разожгли костер у входа. Холод не давал Томкинсу уснуть. Он беспокоился, не замерзнет ли МакАлис на мокрой горе.

Рассвет принес дождь и туман. К позднему вечеру туман рассеялся, и появился вертолет. Не имея возможности приземлиться на пересеченной местности, он завис достаточно низко, чтобы из него выпрыгнула спасательная команда, вооруженная мачете и веревками. Три члена экипажа поднялись на борт вертолета, который перелетел на взлетно-посадочную полосу ранчо. Небольшой самолет доставил их в Кали, где машины отвезли их в квартиру. Там их встретили Хильберто и врач, который оказал им первую помощь. Они приняли душ и переоделись в обычную одежду.

МакАлис провел три ночи на горе, дрожа, бредил и был весь в крови пилота. У него были сломаны ребра. Он закутался в куртки, но не замерз. На вторую ночь с ним произошел опыт выхода из тела: он выплыл из своего болезненного раненого существования. Рассвет вывел его из этого состояния. Чтобы согреться, он зажег пластиковую взрывчатку. На третью ночь ему приснилось, что он находится в могиле. На следующий день он искал в вертолете припасы. Холод приостановил разложение трупа пилота, который был без мух и серо-голубого цвета. МакАлис нашел капельницу и несколько конфет.

Вернувшись на горный уступ, МакАлис услышал голоса колумбийцев. Он схватил пистолет-пулемет, перевернулся на живот и стал молиться, чтобы люди Пабло не приближались. Когда показались темные волосы первого мужчины, он прицелился и сказал этому сукину сыну, чтобы тот остановился на месте, иначе.

Тот крикнул «амиго» и назвал имя Хорхе в качестве кодового слова. МакАлис опустил пистолет и улыбнулся. Один из пятерых мужчин влил пепси в горло МакАлиса. Другой разрезал его ботинки и брюки, чтобы осмотреть раны. Они одели его в свежую одежду. Путь вниз через густые джунгли и водопады был мучительным для МакАлиса со сломанными ребрами и травмированной спиной. Прошло более суток, прежде чем он был спасен вертолетом. Его пересадили в самолет, который пилотировал Хорхе.

Несмотря на то что задание по убийству Пабло провалилось, за риск жизнью команда получила оперативную премию. Крестные отцы хотели возобновить задание, так как, по их сведениям, Пабло все еще не знал о сорвавшейся попытке. Томкинс согласился с одним условием: он наймет собственных пилотов вертолетов. Крестные отцы согласились. Чтобы не допустить перегрузки вертолетов, они заказали еще два вертолета, так что в наличии было три.

В июне 1989 г. Томкинс вылетел обратно в Англию в сопровождении двух женщин-колумбиек, которые тайно провезли деньги для оплаты миссии. Он набрал двух пилотов и вернулся в Кали, где МакАлизе все еще находился на излечении. В Кали Томкинс почувствовал, что темп миссии снижается. Один из членов команды решил вернуться домой. Остальные были менее дисциплинированы и образовали клику. Руководители группы остались в Кали, а остальные были переведены в Панаму.

18 августа 1989 г. был убит кандидат в президенты Луис Карлос Галан. В убийстве обвинили кокаиновые картели, а колумбийское правительство приняло меры по пресечению деятельности наркоторговцев и санкционировало их экстрадицию в Америку. В то время как власти переходили от улицы к улице и от дома к дому, выискивая всех, кто был связан с торговлей кокаином, Томкинс и Макализ были изолированы в квартире за пределами Кали, в которой проживала мать Хильберто и Мигеля. Когда пришло сообщение о готовящемся обыске, их перевезли на джипе через блокпосты в другую квартиру.

СМИ всего мира опубликовали информацию о неудавшемся рейде на Hacienda Nápoles, подвергнув опасности жизнь Томкинса и МакАлиса. Они бежали в Панаму. Команда была обеспокоена происходящим, поскольку хотела завершить миссию, но теперь не могла вернуться в Колумбию.

Два члена команды, выбывшие из миссии, начали давать интервью СМИ. Одно из них было дано телеканалу CNN. В интервью в Великобритании лицо и голос члена команды были замаскированы, но когда интервью показывали за рубежом, маскировка была снята. В итоге он получил ранения в оба колена и оказался в инвалидном кресле.

В связи с репрессиями и утечкой информации в СМИ «крестные отцы» отложили операцию. В сентябре 1989 года команда провела прощальный ужин с Хорхе в одном из ресторанов Панамы и вылетела обратно в Англию.

13 сентября правительство США обнародовало информацию о свидетеле, перешедшем на сторону Медельинского картеля. Это был врач, которого Томкинс обучал во время предыдущей миссии, финансируемой картелем Медельин. Врач опознал на экране фотографию Томкинса и заявил, что Томкинс был инструктором по взрывчатке и лидером иностранных наемников. Он обвинил Томкинса, наемников и их программы обучения во всплеске насилия в Колумбии.

Два следователя Сената США явились в дом Томкинса в Англии. Они хотели, чтобы он и МакАлис дали показания в Вашингтоне. Томкинс отказался и уведомил об этом Хорхе. На следующий год они снова попросили Томкинса дать показания на слушаниях, посвященных торговле оружием, наемникам и наркокартелям. Картель Кали не возражал, и 27 февраля 1991 г. Томкинс дал показания о своих миссиях в Колумбии в 1988 и 1989 годах, включая неудачную попытку убить Пабло. На слушаниях Томкинс отказался назвать кого-либо из участников.

В 1991 г. в посольстве США в Лондоне сотрудники УБН сообщили Томкинсу, что правительство США предлагает миллионы за убийство Пабло. Они хотели, чтобы его нанял Пабло, и тогда Томкинс смог бы его убить. Учитывая, что неудачная попытка убийства Пабло была в новостях, Томкинс ответил, что Пабло, конечно, наймет его только для того, чтобы пытать и убить. В УБН заявили, что не думали об этом.

И хотя Томкинс отказался от предложения УБН, вскоре его услуги должны были понадобиться картелю Кали.

В 1991 году Пабло усилил давление на правительство, похитив членов элитных семей Колумбии. Одной из заложниц была популярная телеведущая и дочь бывшего президента. Она и ее семья опасались, что любая попытка спасения будет фатальной, поскольку власти были печально известны тем, что во время таких рейдов всех расстреливали из пулеметов. Ее родители убеждали президента не предпринимать никаких действий. Он пообещал, что попыток спасения не будет. Но облава состоялась, и она была смертельно ранена полицейскими. Публично убитая горем мать обвиняла не только торговцев, но и президента. Общественность, возмущенная насилием, давила на правительство, требуя урегулирования конфликта с Пабло.

С помощью древнего телеангела Пабло заключил сделку о сдаче правительству, если оно прекратит выдачу наркоторговцев в Америку. Сдавшись, Пабло получил возможность отбывать наказание в тюрьме под названием «Собор», которую он сам для себя построил. Окруженный телохранителями, лейтенантами и тюремными надзирателями, находящимися на его содержании, Пабло превратил Собор в командный центр своей кокаиновой империи. Он оборудовал свои покои предметами роскоши и устраивал вечеринки с участием знаменитостей.

Охранники Кафедрального собора защищали Пабло. Благодаря расположению на склоне горы он мог наблюдать за возможными нападениями снизу. Туман вечером и на рассвете обеспечивал отличное прикрытие в случае необходимости побега и препятствовал нападению с вертолета или самолета. Пабло мог легко потерять своих преследователей в окружающем лесу. Зная, что наступит момент, когда ему придется бежать, Пабло зарыл оружие в Кафедральном соборе.

После того как Пабло был заключен в тюрьму в определенном месте, у картеля Кали появилась прямая цель для нанесения удара. Пришло время снова задействовать наемников. В июле 1991 г. Томкинс встретился в Панаме с главой службы безопасности «Картеля Кали» Хорхе. Томкинс узнал, что тюрьма Пабло состоит из бетонных блоков, крыши из асбестовых листов, камер типа «общежитие» и крыла Пабло. Прилегающая территория была заминирована противовертолетными проводами, которые люди Пабло снимали только для того, чтобы разрешить посадку. Циклонная сетка под крышей не позволяла проникнуть внутрь сверху. Но самую большую угрозу, как сказал Хорхе Томкинсу, представляли пулеметные посты.

Поскольку Пабло построил защиту от стандартных методов нападения, Томкинс уже собирался отказаться от задания. Тогда он подумал о бомбардировке собора с помощью вертолетов, сбрасывающих бочки с С-4. Если с помощью дистанционного управления взорвать несколько сотен килограммов С-4 с обеих сторон здания, то находящиеся внутри люди будут заживо сварены. Выслушав план, Хорхе предложил свой. Он знал одного летчика, который пытался продать несколько 500-фунтовых бомб. Они решили воспользоваться планом Хорхе.

Хорхе вылетел в Гватемалу, чтобы договориться о цене за четыре бомбы Mk-82. Продавцом оказался полковник из Сальвадора, который знал, что бомбы будут использованы против Пабло. Он хотел получить 600 000 долларов. Хорхе сказал, что это дороговато, но он передаст это крестным отцам. Перед уходом он спросил, устраивает ли его сумма в 500 000 долларов.

Нуждаясь в небольшом штурмовике-бомбардировщике, Томкинс связался с бывшим сотрудником ЦРУ, с которым он уже встречался. Тот связал его с продавцом, и все трое встретились в Майами. Была достигнута договоренность о сделке, и Хорхе прибыл на место. Продавец и его техник показали Хорхе и Томкинсу самолет. Отсутствие опознавательных знаков и наличие шестиствольного пулемета в носовой части самолета вызвали у Томкинса и Хорхе подозрения. Намереваясь провести проверку, они сняли продавца и техника на видео.

Хорхе покинул страну. Томкинс остановил продавца, заплатив задаток в размере 25 тыс. долл. и договорившись о встрече на следующей неделе для заключения сделки. Продавец предложил Томкинсу ряд военного оборудования, которое тот не запрашивал. Картель установил, что техник был бывшим агентом УБН и что продавец также был скомпрометирован.

В воскресенье Томкинс бежал в Англию. Он связался с продавцом и извинился за свой внезапный отъезд. Сотрудничая с таможенной службой США в рамках операции «Стрекоза», продавец попытался заманить Томкинса обратно, чтобы тот проверил еще один самолет. Бывший сотрудник ЦРУ, выступивший посредником в сделке, был конфиденциальным информатором, получавшим процент от денег или имущества, конфискованного в ходе тайных операций.

Пока бомбардировочная операция застопорилась из-за отсутствия самолета, Пабло планировал новые атаки на картель Кали. Двоюродный брат четвертой жены крестного отца Мигеля рассказал, что один из членов семьи, приехавший из Медельина, задавал слишком много вопросов о крестных отцах, в том числе о названиях школ их детей, о том, как их отвозят в школу, и о других объектах недвижимости, которые часто посещает четвертая жена.

Крестные отцы послали сержанта полиции Кали арестовать любознательного члена семьи. Полицейские привезли мужчину на одно из ранчо Пачо. Его провели в гостиную, полную телохранителей. Сидящие вокруг со стаканами апельсинового сока крестные отцы прекратили светскую беседу, чтобы рассмотреть новоприбывшего, лицо которого блестело от пота.

Хильберто враждебным тоном спросил, почему этот человек задает так много вопросов об их детях. Пленник ничего не понял. Хильберто привел в пример вопросы о школах, в которых учатся их дети. Пленный заявил, что ему просто интересно. Он начал извиняться за грубость.

Оборвав его, Хильберто обвинил его в том, что он работает на Пабло. С страдальческим выражением лица пленник заявил, что никогда не предаст их. Смягчив голос, Хильберто сказал, что понимает, что у пленника нет выбора, так как он живет в Медельине, а Пабло угрожает ему и его семье. Пленник снова стал оправдываться любопытством.

Хильберто вскочил, потребовал вилку и закричал, что в наказание за ложь вырвет пленнику глазные яблоки. Телохранители схватили пленника и потащили его в столовую с большим полированным столом. Все перешли в столовую. Встав в конце стола, Хильберто потребовал, чтобы пленника привели к нему. Телохранители подтолкнули пленника к Хильберто. Один из них протянул крестному отцу вилку.

Пленник разрыдался. Он сделал это потому, что Пабло угрожал убить всю его семью, включая ребенка. Он скорее умрет, чем причинит вред крестным отцам и их семьям.

Положив вилку на стол, Хильберто проводил всех обратно в гостиную. В столовой пленник все рассказал крестным отцам и Хорхе. Он несколько раз бывал в Кафедральном соборе, где Пабло санкционировал миссию по установлению фактов.

Хорхе попросил Мигеля вмешаться, так как у пленника есть сведения о внутреннем убранстве собора, которые могут помочь в проведении операции по взрыву. Мигель поручил пленнику все рассказать Хорхе.

Изменения в соборе начались сразу после капитуляции Пабло. Приоритетным направлением была связь. У Пабло были сотовые телефоны, радиопередатчики, факс и пейджеры. Он добавил бар, гостиную и дискотеку. Там танцевали и веселились знаменитости, модели, политики и футболисты. В тренажерном зале он установил сауну, а в ванных комнатах — джакузи и гидромассажные ванны. В его спальне стояла круглая вращающаяся кровать и еще две кровати для членов его семьи. Над кроватью висел портрет Девы Марии в золотой рамке.

Картелю Кали было интересно узнать, как в собор тайно доставляются люди и контрабанда. Несмотря на правила, ограничивающие посещение собора официальными днями, и на то, что военная полиция досматривает все въезжающие и выезжающие машины, неофициальные посетители постоянно обходили меры безопасности. В фургонах с фальшивыми стенами помещалось до двадцати человек. Среди тайных посетителей Пабло были политики, судьи, знаменитости, модели, преступники и проститутки. Информаторов похищали и тайно привозили в собор, чтобы подвергнуть различным наказаниям — от пыток до казни. Крупногабаритные предметы, такие как компьютеры и телевизоры с большим экраном, доставлялись на грузовиках, груженных ящиками с газировкой, которые маскировали контрабандный товар.

На случай непредвиденных обстоятельств и для получения откупов Пабло хранил наличные деньги в молочных бидонах внутри контейнеров с солью, сахаром, рисом, фасолью и свежей рыбой, которые разрешалось ввозить, поскольку они классифицировались как продовольственный паек. Миллионы были зарыты рядом с футбольным полем и в подземных туннелях, доступ к которым открывался через люки в камерах. Зарплату Пабло получал на вертолетах, вылетавших из Кафедрального собора.

Там же находилась обширная коллекция пластинок Пабло, включая альбомы с автографом Фрэнка Синатры и пластинки Элвиса. Его книги были самыми разными — от Библии до Нобелевских лауреатов. У него были романы Габриэля Гарсии Маркеса и Стефана Цвейга, выдающегося австрийского писателя 1920-х годов. Среди фильмов на видеокассетах были трилогия «Крестный отец» и фильмы с Чаком Норрисом в главной роли. У большинства заключенных на стенах висели плакаты, в то время как Пабло обладал ценными картинами. Его шкаф был полон аккуратно отглаженных джинсов, рубашек и кроссовок Nike, некоторые из которых были с шипами на случай бегства. Чтобы предотвратить угрозы сверху, Пабло с помощью пульта дистанционного управления мог выключить все внутреннее освещение.

Дальше по склону были построены домики для уединения с посетительницами и укрытия на случай нападения на тюрьму. Они были окрашены в яркие цвета, оснащены звуковыми системами и причудливыми лампами. В лесу были проложены тропинки для быстрого бегства и для того, чтобы заключенные могли гулять там, где воздух наиболее свеж.

Поскольку из этого места была прямая видимость на дом его семьи, Пабло установил телескоп, чтобы наблюдать за женой и детьми, разговаривая с ними по телефону. Для его дочери был построен игровой домик, наполненный игрушками. Под домиком был спрятан вход в подземный бункер.

Было отремонтировано футбольное поле и установлено ночное освещение. Несмотря на больное колено, Пабло играл на позиции центрального нападающего; его помощники тактично делали ему поблажки, например, передавали мяч, чтобы он забил победный гол. Профессиональные команды, которые приезжали играть против Пабло и его подопечных, старались никогда не выигрывать. На случай усталости у Пабло была замена. Когда он восстанавливал силы после отдыха, то снова присоединялся к команде. Охранники подавали игрокам прохладительные напитки. Иногда его адвокатам приходилось часами ждать встречи с ним, если он играл в футбол.

Появление двух поваров, известных как «Братья Желудкины», сняло опасения Пабло по поводу отравления. Он с удовольствием ел фасоль, свинину, яйца и рис. Он установил тренажеры, такие как гири и велосипеды, чтобы заключенные могли привести себя в форму, но поскольку они больше не были в бегах и имели доступ к бесконечной еде и алкоголю, они набирали вес.

Собор стал известен как «Клуб Медельин» или «Отель Эскобар». Журнал Hustler опубликовал иллюстрацию, на которой Пабло и его сообщники веселятся в тюрьме, бросая дротики в изображение президента Джорджа Буша. Пабло получил эту иллюстрацию и повесил ее у себя на стене.

Когда Пабло не встречался со своими адвокатами, он обычно разговаривал по телефону или читал. Вечерами он сидел в кресле-качалке и смотрел, как зажигаются огни в Энвигадо, и думал о своей семье. Он ездил смотреть футбольные матчи на стадионе, который он построил в Медельине. Полиция перекрывала движение, чтобы обеспечить доступ его автомобилям.

Хотя информация, предоставленная пленником картеля Кали, была полезной, Хорхе хотел попасть внутрь Кафедрального собора, чтобы получить представление об этом месте. Картель подкупил власти, чтобы Хорхе был допущен к полицейскому вертолету, который по плану Пабло должен был доставить судью и судебного репортера в тюрьму.

Утром в день полета Хорхе переоделся: зеленый комбинезон с тремя полосками, означающими звание капитана полиции, большой шлем с радиомикрофоном, солнцезащитные очки и начищенные ботинки. Он попросил пилота подъехать к собору так, чтобы лучше всего просматривалась территория. Он обратил внимание на отсутствие за зданием секции ограждения по периметру, через которую заключенные могли бы легко сбежать в случае нападения. Увидев игровой домик для дочери Пабло и представив себе подземный бункер, Хорхе почувствовал, что Пабло предвидел налет и провел подготовительные мероприятия.

Хорхе считал, что миссия по уничтожению Пабло закончится катастрофой, но крестные отцы были так полны решимости, что ему пришлось действовать осторожно. Он предупредил Мигеля о рисках: сброс бомб на цель, расположенную на склоне горы, гораздо более неточен, чем на равнину. Бомбардировка того, что формально считается государственной собственностью, может быть квалифицирована как терроризм, что может привести к репрессиям против картеля. Мигель велел Хорхе приступить к этой чертовой работе.

Используя средства массовой информации и юридические документы, поданные генеральному прокурору, картель слил информацию о роскоши Пабло, чтобы вызвать возмущение общественности. Директор тюрьмы был уволен, а место было предложено другу детства Хорхе, который убеждал своего друга отказаться не только потому, что у него не будет реальной власти, но и из-за угрозы взрыва тюрьмы. Было придумано кодовое слово, с помощью которого Хорхе мог предупредить своего друга о готовящейся бомбардировке.

В связи с окончанием гражданской войны в Сальвадоре бомбы нужно было закупать быстро, иначе сделка становилась невозможной. Хорхе навестил Мигеля, чтобы получить деньги. Он застал крестного отца, тщательно упаковывающего 500 000 долларов. Взяв в руки красно-золотую коробку, Хорхе отметил, что она тяжелая. Крестный нахмурился и промолчал.

Хорхе положил коробку в хозяйственную сумку и сел в самолет. В Сальвадоре на борт поднялся сержант, который был помощником полковника, продававшего бомбы. После того как пассажиры вышли, Хорхе передал сержанту 500 тыс. долл. Сержант ушел с деньгами, забрал 20 тыс. долларов, а остальные отдал полковнику.

В аэропорту Хорхе сообщил сотрудникам, что находится в Сальвадоре по служебным делам в поисках возможностей для экспорта апельсинового сока. Он поселился в гостинице, где с его паспорта сняли ксерокопию. На следующее утро он встретился с местным лидером картеля Кали в Сальвадоре. Массивный мужчина по имени Нельсон организовал экипаж для помощи миссии.

На авиабазе сержант, который сел в самолет за деньгами, сел в погрузчик и перенес четыре зеленые бомбы на небольшой красный грузовик. Бомбы были замаскированы соломой. Аксессуары, такие как детонаторы, перевозились отдельно. Сержант выехал из комплекса с бомбами.

Грузовик проехал две мили и остановился у оживленного ресторана, где его ждал Хорхе, а Нельсон наблюдал за ним за другим столиком. Сержант вошел в ресторан и, проходя мимо Хорхе, положил ключ на столик Хорхе. Хорхе убрал ключ в сторону и вышел из ресторана. Нельсон встал. Проходя мимо столика Хорхе, он взял ключ. На улице он сел в машину и уехал.

По дороге в отель Хорхе остановился у телефона-автомата. Он сообщил Мигелю, что предметы находятся у них. Мигель направил самолет на посадочную полосу на границе Сальвадора и Гватемалы. Хорхе сказал пилоту, которому было поручено забрать бомбы, что это необходимо сделать менее чем за десять минут, чтобы у властей Сальвадора не было времени отреагировать на нарушение воздушного пространства страны. Они запомнили радиочастоты, на которых будут ориентироваться при посадке.

Предвидя наличие военных блокпостов, Нельсон и его команда покрасили бомбы в желтый цвет, чтобы они соответствовали цвету грузовиков и техники производства компании Caterpillar, которые часто встречались в этом районе. В качестве дополнительного камуфляжа была добавлена солома и четыре свиньи. Беспорядок, устроенный свиньями, должен был отпугнуть от них любые тщательные поиски.

Уже ночью Хорхе сел в каноэ на реке Сапоте. Оно доставило его к дому Нельсона. Хорхе обрадовался, узнав, что бомбы доставлены без сбоев, но был огорчен сообщением о том, что Нельсон сломал ногу, что делает его непригодным для погрузки бомб. Пилот сообщил Хорхе по рации, что находится в тридцати минутах езды. Хорхе вскочил на мотоцикл и направился к посадочной полосе, за ним последовали люди Нельсона на грузовике с бомбами. Хорхе подъехал к грунтовой взлетно-посадочной полосе, едва различимой в темноте.

Люди затихли, прислушиваясь, нет ли самолета. По радио передали, что самолет находится в нескольких минутах езды. Свет от самолета на взлетной полосе высветил множество сельскохозяйственных животных. Хорхе на мотоцикле помчался к взлетной полосе, чтобы отпугнуть животных и не дать им повредить самолет и сорвать задание. Когда Хорхе включил двигатель, свиньи и куры разбежались.

Самолет оказался гораздо меньше, чем ожидал Хорхе, что вызвало опасения по поводу его способности перевозить бомбы. Самолет приземлился, и пассажирская дверь открылась. Чтобы освободить место для бомб, пилот выбросил пустые канистры из-под горючего. Самолет был настолько мал, что ящики с бомбами не влезали внутрь. Бойцы извлекли бомбы из ящиков. На то, чтобы уложить в самолет три бомбы, ушло двадцать минут. Привлеченные суматохой, стали собираться местные жители.

Третья бомба была установлена так неуверенно, что соскользнула. Не желая больше рисковать, второй пилот настоял на взлете. Достав из ящика четвертую бомбу, Хорхе велел им подождать, но дверь захлопнулась. Пилот пообещал вернуться на следующий день. Хорхе передал принадлежности для бомбы пилоту, предупредив его, чтобы он был с ними осторожен.

Хорхе остался с бомбой, местными очевидцами и сельскохозяйственными животными, которые смотрели на него, и пустыми канистрами из-под горючего, засорившими взлетно-посадочную полосу, на которых было написано Made in Colombia. Опасаясь быть пойманным, он велел Нельсону утопить бомбу в реке.

Обнаружив вторжение небольшого самолета в свое воздушное пространство, колумбийские авиадиспетчеры сообщили об этом военным. На перехват самолета с тремя бомбами были направлены два истребителя. Когда пилот картеля заметил истребители, он спрятался в облаках над горными вершинами и вызвал по радио помощь. Картель выслал второй небольшой самолет. Пока пилоты истребителей вынуждали приманку приземлиться, самолет с бомбами скрылся.

Хорхе позвонил Мигелю из телефона-автомата. Чтобы убедиться, что посадочная полоса не была скомпрометирована, они решили подождать несколько дней, прежде чем отправлять самолет за четвертой бомбой. Чувствуя себя небезопасно, Хорхе вылетел в Панаму. Он позвонил в Сальвадор. Ответила сестра Нельсона. Она сказала, что все арестованы, так как власти обнаружили четвертую бомбу. Она спросила его, где он находится. Предполагая, что ее телефон прослушивается, Хорхе ответил, что находится в Коста-Рике.

Пока Хорхе искал убежища в доме своего друга в Панаме, международные новости сообщили об обнаружении 500-килограммовой бомбы, предназначенной для убийства Пабло Эскобара. В новостях Панамы и Колумбии Хорхе назвали капитаном запаса колумбийской армии, участвовавшим в заговоре, и раскрыли его настоящее имя. Хорхе прошел путь от закулисного игрока до человека, попавшего в список тех, кого Пабло хотел пытать и убить. Теперь не только Хорхе, но и его семья стали мишенью для Пабло и подконтрольных ему властей.

Угроза бомбардировки положила конец атмосфере праздника в Кафедральном соборе. Заключенные эвакуировались из главного здания и перебрались в деревянные домики, спрятанные в лесу за футбольным полем на границе периметрального ограждения. Пабло спрятался в хижине в горной расщелине, где его местоположение было замаскировано сверху и со стороны леса. Внизу было так холодно из-за родника, что он перебрался в другую хорошо замаскированную хижину. Он приказал своим людям следить за небом и сбивать все, что нарушает их воздушное пространство. Он приказал установить зенитную артиллерию и поручил архитектору набросать эскизы противобомбовых средств.

Архитектор нарисовал здание, состоящее из отдельных капсул с бомбонепроницаемой изоляцией из бетона и стали. Замаскированное землей, здание не будет обнаружено ни самолетами-шпионами, ни спутниками. Предпочитая быть замаскированным под природу, Пабло отверг экстравагантный план дизайнера.

Привлечение внимания прессы разрушило заговор с бомбами. Крестные отцы спрятали бомбы в хранилище и старались не привлекать к себе внимания. В телеграмме посольства США в марте 1992 года говорилось: «Картель Кали очень обеспокоен тем, что правительство США может вмешаться в их деятельность. Похоже, что у них паранойя». В телеграмме также говорилось, что они стали жить менее роскошно, в том числе на автомобилях колумбийского производства.

В то время как Пабло находился под защитой Кафедрального собора, крестные отцы разрабатывали планы похищения его сына.

Хуан Пабло должен был принять участие в автогонках, организованных Лигой мотоциклистов Антиокии. После тренировки он отправился регистрироваться на соревнования, где зрители любовались его машинами и задавали вопросы. Появились двое мужчин, которые стали наблюдать за ним и его телохранителями. Почувствовав неладное, Хуан Пабло велел своим телохранителям подойти к мужчинам. Пока они это делали, он скрылся на автомобиле.

Отъезжая, он заметил возле штаба мероприятия машину скорой помощи — ту самую, которую он видел ранее по дороге в школу в отдаленном районе в 7 часов утра. Чтобы избежать ее, он сделал разворот, и вот теперь она снова здесь.

Его отец предупредил, что картель Кали пытается похитить его. Они намеревались взять его в заложники, получить от Пабло миллионы и все равно убить его. Пабло сказал сыну, что если кто-то из его детей подвергнется нападению, это будет нарушением старого мафиозного соглашения — не преследовать членов семей друг друга. Пабло знал местонахождение и распорядок дня всех членов семей крестных отцов Кали и до сих пор соблюдал это соглашение. Если Хуан Пабло будет похищен, Пабло отправится на поиски членов семьи крестных отцов.

Хуан Пабло очень хотел принять участие в гонке, но Пабло послал ему срочное сообщение, чтобы он пришел в Кафедральный собор. В тюрьме Хуан Пабло застал своего отца за столом, заваленным бумагами и кассетами. У Пабло были и хорошие, и плохие новости. Картель Кали определенно намеревался похитить Хуана Пабло во время скачек, но Пабло, как обычно, был в курсе событий. Он вычислил похитителей, и ему нужно было, чтобы Хуан Пабло оставался в Кафедральном соборе до тех пор, пока заговор не будет раскрыт.

Заговор состоял из двух этапов. На первом были задействованы солдаты, на втором — полиция, объединившая свои усилия с картелем Кали. После того как все разведданные будут собраны, Пабло свяжется с похитителями. Пока же Хуану Пабло необходимо было раздобыть одежду хотя бы на десять дней.

Позже, в комнате с двумя телохранителями, Пабло попросил сына сесть рядом с ним на кровать. Он снял трубку телефона и начал по очереди звонить похитителям. Он назвал им свое имя и идентификационный номер. По его словам, он знал, что они собираются похитить его сына во время гонок при содействии армии. План состоял в том, чтобы напасть на телохранителей, обездвижить их и оттащить Хуана Пабло за волосы. Пабло знал, где живут все члены его семьи, включая их матерей. Если Хуану Пабло будет причинен какой-либо вред, им и их семьям придется отвечать перед ним. Лучше бы им эвакуироваться из своих домов, потому что его люди получили приказ действовать в случае обнаружения членов их семей. Они пытались запутать семью Пабло, так что теперь все ставки сделаны. У них было двадцать четыре часа, чтобы покинуть Медельин. Если они этого не сделают, их дома будут объявлены военными объектами. Они должны были радоваться, что Пабло позволил им жить. Неужели они думали, что раз они — полиция и военные, а Пабло сидит в тюрьме, то он их боится?

Хуан Пабло оставался в Кафедральном соборе в течение трех недель, пока Пабло следил за тем, чтобы похитители потеряли работу в полиции и армии.

Кико Монкада был одним из соратников Пабло в Медельинском картеле. Пабло считал его одним из своих самых искренних друзей. Когда Пабло начал войну, Кико с энтузиазмом пообещал 100 млн. долларов, которые Пабло мог вернуть в любое время и без процентов. Деньги можно было получить в его офисе в центре города, когда бы они ни понадобились Пабло.

В соборе Пабло рассказал Кико о ходе войны с картелем Кали. Использовав часть денег, предложенных Кико, Пабло спросил, сколько ему причитается. Кико вызвал своего бухгалтера, который достал из портфеля документы. Пабло остановил бухгалтера и сказал Кико, что в такой формальной бухгалтерии нет необходимости. Он просто хочет знать общую сумму, чтобы ее можно было погасить.

Кико ответил, что долг составляет 23,5 млн. долл. Он не ожидал, что долг будет погашен так скоро. На самом деле у него было еще 76 млн. долл. для Пабло. Поблагодарив Кико, Пабло сказал, что надеется, что долг ему не понадобится, и что он рассчитывает вернуть 23,5 млн. долл. за счет прибыли от крупной поставки кокаина через Мексику. Они посмеялись над тем, что кокаин решит все их проблемы.

Картель Кали захватил Кико Монкаду и еще одного близкого соратника Пабло, Фернандо Галеано. Свобода была предоставлена им в обмен на обязательство прекратить финансовую помощь Пабло. Они согласились шпионить за Пабло и предоставлять информацию картелю.

Когда Пабло рассказали об их предательстве, он не мог поверить, что такие близкие друзья его подвели. Он изменил свое мнение, прослушав запись телефонного разговора, в котором один из крестных отцов укорял Кико за то, что тот дал Пабло деньги. Чтобы проверить Кико на верность, Пабло вызвал его в Кафедральный собор. Пабло передал ему собранную им информацию о картеле Кали и раскрыл планы нападения на крестных отцов. Когда эти планы были дважды сорваны наемными убийцами из Кали и полицией, работавшей на Картель Кали, Пабло узнал, что Кико рассказал крестным отцам. Пабло понимал, что Кико действовал из страха, но это не было оправданием. Кико должен был сразу же обратиться к нему по поводу картеля Кали.

В это же время Фернандо Галеано сообщил Пабло, что потерял свое состояние и не может больше оплачивать войну. Один из людей Пабло обнаружил тайник Фернандо, в котором находилось около 23 млн. долл.

Пабло вызвал Кико и Фернандо в Кафедральный собор. Он прочитал им лекцию обо всем, что сделал для них. По словам Роберто Эскобара, они были убиты после того, как покинули собор: Попай убил Кико, а Отто застрелил Фернандо. Через несколько дней были убиты их братья. Растерянные семьи умоляли забрать их трупы, чтобы похоронить их по всем правилам. Пабло сказал им, где их найти.

Пабло хотел заполучить все имущество, принадлежащее их организациям. Их сотрудникам сказали, что они работают на Пабло. Их ключевые люди были тайно доставлены в собор по секретному туннелю, чтобы присутствовать на встрече, причем многие из них ожидали смерти.

«Я объявляю чрезвычайное положение», — сказал Пабло. «Ваши боссы уже мертвы. Теперь вы передадите мне все их ресурсы. Если вы солжете, то умрете очень мучительно». Он напомнил им, что он — начальник. Он сказал, что все они будут в безопасности, если заплатят ему по заслугам.

УБН записало версию событий, основанную на показаниях информатора:

Эскобар утверждал, что в то время как он и его приближенные находились в тюрьме и нуждались в деньгах для ведения дорогостоящей войны с картелем Кали, Галеано и Монкада предпочитали хранить деньги, пока они не заплесневеют, а не использовать их для помощи своим друзьям... Эскобар убедил членов картеля, искренне симпатизировавших Монкаде и Галеано, что если эти два человека не будут убиты, то Медельинский картель начнет войну с самим собой, и все они погибнут.

В СМИ появилась информация о том, что Кико и Фернандо были убиты в Кафедральном соборе. Следователям, направленным в Кафедральный собор Генеральной прокуратурой, было отказано во входе.

Возмущенное убийствами и тем, как роскошно жил Пабло в соборе, колумбийское правительство решило перевести Пабло в новую тюрьму. Когда в Кафедральном соборе появились представители властей, Пабло решил, что это уловка, чтобы дать картелю Кали возможность убить его. Чиновники, наблюдавшие за переводом, были похищены, а Пабло, его брат и ближайшие соратники сбежали через щель в заборе. Они скрылись в тумане и лесу.

В бегах Пабло ускользал от властей, прячась в джунглях и избегая бомб, сброшенных самолетами. Возобновление войны с многочисленными врагами сократило его огромные ресурсы. Джордж Буш сделал Пабло лицом врага в войне с наркотиками и поручил нескольким правительственным агентствам, включая ЦРУ, задание по его убийству.

По всей Южной Америке ЦРУ использовало эскадроны смерти для выполнения своих задач. ЦРУ способствовало заключению союза с врагами Пабло, в том числе с картелем Кали, что привело к созданию эскадрона смерти под названием Los Pepes — «Люди, преследуемые Пабло Эскобаром». В его руководство вошли некоторые бывшие союзники Пабло, занимавшие в свое время влиятельные посты в Медельинском картеле. Они понимали внутреннюю динамику организации Пабло и знали многие его тайники.

Два главных персонажа «Лос Пепес» в фильме «Наркос» — братья Кастаньо: Карлос и Фидель. В «Наркосе» создается впечатление, что эти два деревенских психопата-коммуниста-убийцы были развращены знакомством с преступным миром Медельина, который вовлёк их в торговлю кокаином. В «Наркосе» упущено, что Кастаньо были давними членами Медельинского картеля.

Братья Кастаньо стали заниматься убийствами после смерти своего отца Хесуса Кастаньо. В конце 1970-х годов партизанская группировка «Революционные вооруженные силы Колумбии» (FARC) начала собирать информацию о Хесусе, владельце ранчо в Сеговии (Антиокия), который был ультраправым консерватором и влиятельным местным политиком. FARC была сформирована в годы холодной войны как марксистско-ленинская крестьянская организация, пропагандирующая аграрный и антиимпериалистический подход. Основным источником дохода FARC было похищение людей.

К 1980 году у Иисуса было двенадцать детей: восемь мальчиков и четыре девочки. Владельцы ранчо разводили большие семьи, чтобы было больше рабочих рук для обработки земли. Семья вставала на рассвете, чтобы подоить коров. Иисус делал свой собственный сыр, который продавал вместе с молоком в городе Амальфи.

18 сентября 1981 г. РВСК похитили Хесуса и потребовали 50 млн. песо — грубое завышение чистой стоимости Кастаньос, составлявшей 10 млн. песо. Старшему сыну, 32-летнему Фиделю, удалось собрать только 6 млн.

«Поверьте мне: Я собрал все возможные деньги, и у меня нет возможности получить больше», — сказал Фидель партизану, отвечавшему за сбор денег.

«Вам не хватает 34 млн. песо».

«Если бы я мог получить больше денег, — сказал Фидель, — то только для того, чтобы сражаться с вами».

Недовольные недоплатой, партизаны привязали Хесуса к дереву и пытали его. В конце концов он умер. Опустошенные братья и сестры поклялись отомстить.

«В результате возникла ненависть», — говорит Карлос Кастаньо. «Ненависть, которую невозможно было изгнать. Мы решили бороться с партизанами. Но мы не осознавали масштабов врага и того, во что ввязалась вся наша семья. [До этого момента я не сделал ни одного выстрела». На момент гибели отца Карлосу было всего 16 лет.

Фидель и Карлос присоединились к армейскому подразделению, сражавшемуся с FARC. Они помогали проводить армию через партизанские районы. В 1982 году они выяснили местонахождение одного партизана, который был захвачен в плен. После того как его отпустили за недостаточностью улик, Кастаньосы выследили его в гостинице. Когда партизан выходил из здания, Фидель застрелил его.

Вскоре после этого они создали отряд смерти «Лос Тангерос», названный так по имени семейного ранчо Лас Тангас, где они базировались. За то, что Фидель всегда вел за собой армию из более чем 100 человек и убивал без колебаний, его прозвали Рэмбо.

В 1983 году Карлос отправился в Тель-Авив на курсы по тактике военизированных и противоповстанческих действий. Пока Карлоса не было в стране, Фидель предпринял свой крестовый поход по провинции Кордова на северо-западе Колумбии. Ранчо, бизнесмены и часть армии поддерживали «Лос Тангерос», поскольку ненавидели и боялись FARC за их вымогательства, похищения людей, поджоги ферм и убийства животных. Постоянно нуждаясь в деньгах для своих войск, Фидель занялся золотодобычей и поисками земли. Он вкладывал деньги в предметы искусства.

В 1983 году войска Фиделя совершили налет на деревни в окрестностях Сеговии, где был убит его отец. Они вырезали всех мужчин, женщин и детей, живших на реке неподалеку. Они вырывали младенцев у матерей и расстреливали их. Одного прибили гвоздями к доске. Мужчину насадили на бамбуковый шест. Женщина была разрублена на части мачете.

В конце 1980-х годов Медельинский картель не мог получить достаточное количество коки для переработки в кокаин. Колумбия была лишь незначительным производителем по сравнению с Перу и Боливией. Пабло отправил Фиделя Кастаньо в Боливию, чтобы тот добыл больше кокаина. Став частью Медельинского картеля, Фидель разбогател. Он контролировал район в северной провинции Кордова, где расширил свои земельные владения. Его хорошо финансируемые «эскадроны смерти» продолжали уничтожать партизан. Карлос остался в Медельине, где зарабатывал деньги как наемный убийца Фиделя и Пабло. Фидель отправил своего брата Висенте в Лос-Анджелес, чтобы тот занимался распространением кокаина.

Когда Пабло находился в Кафедральном соборе, Фидель заявил, что ему нужно место, где он мог бы спрятаться от своих врагов. Пабло предоставил ему комнату рядом со своей. Они вместе принимали пищу и пользовались одной ванной комнатой. Пабло доверял своему другу до тех пор, пока его люди не сообщили, что застали Фиделя за сбором разведданных о Соборе. Пабло стал проявлять подозрительность, и через несколько недель Фидель уехал.

Узнав, что некоторые его соратники вступили в союз с картелем Кали, Пабло вызвал Кико, Фернандо и Фиделя Кастаньо в Кафедральный собор. Подозревая, что что-то не так, Фидель не явился, и его постигла участь Кико и Фернандо. Пабло предупредил сына, чтобы тот остерегался Кастаньо, так как они сотрудничают с картелем Кали и говорят, что Пабло убивает его друзей, чтобы украсть их деньги.

Карлос Кастаньо описал свои встречи с Хильберто в книге «Моя исповедь». Он писал, что одалживал Жилберто вертолеты и что крестные отцы Кали были боссами, что является нормальным типом отношений в такой стране, как Колумбия.

Помимо Кастаньосов, от Пабло отказались и многие другие наркоторговцы. По данным УБН, «как только Эскобар убил Галеаноса и Монкадаса, их люди увидели себя уязвимыми, побежали в картель Кали и сказали: «Мы хотим сменить сторону». Люди из Кали ответили: «Хорошо, если вы хотите сменить сторону, вы должны нам заплатить». Много денег перешло из рук в руки».

После побега из собора Пабло начал кампанию бомбардировок и предупредил членов своей семьи, чтобы они покинули страну в целях собственной безопасности.

В декабре 1992 года Хуан Пабло вместе с тридцатью другими детьми и почти 200 взрослыми находился в здании, где читал рождественские молитвы. В комнату вошел телохранитель, чтобы предупредить их о готовящейся облаве. Хуан Пабло попытался убежать через черный ход, но люди с винтовками преградили ему путь. Военнослужащие обыскали прихожан и потребовали предъявить удостоверения личности.

Смелый подросток, крупный для своего возраста, назвался сыном Пабло. Он сказал, что живет в этом здании, а его документы находятся наверху. Прибывший полковник милиции приказал двум бойцам охранять Хуана Пабло, приказав стрелять в него, если он хотя бы моргнет. Полковник позвонил в штаб-квартиру блока «Поиск» и сообщил, что сын Пабло у него и он собирается его привезти.

По лестнице спустился бывший губернатор Антиокии, живший в этом доме. Одетый в пижаму, он спросил полковника, законно ли был проведен рейд. Ободренные присутствием губернатора, родители стали требовать еду для своих детей.

Полковник приказал Хуану Пабло следовать за ним. Жена Пабло наблюдала за тем, как охранники протыкают ее сына. Отделив Хуана Пабло от всех, они вывели его в фойе и приказали не двигаться. Десятки мужчин в черных капюшонах, среди которых были братья Кастаньо, окружили Хуана Пабло и направили на него оружие. Они приказали Хуану Пабло выкрикнуть свое имя.

Других гостей-мужчин, а также жену и дочь Пабло ввели в дом и приказали выкрикивать их имена. Полковник приказал своим солдатам увести Хуана Пабло. Он возразил, что не совершал ничего противозаконного. Полковник сказал, что они собираются немного поразвлечься с сыном Пабло в штаб-квартире блока «Поиск».

В три часа ночи солдаты вывели Хуана Пабло. Прибыл сотрудник офиса генерального инспектора. Он приказал солдатам снять с Хуана Пабло наручники, поскольку они не имели права арестовывать несовершеннолетнего. Чиновник и полковник накричали друг на друга. В конце концов, солдаты ушли без Хуана Пабло.

Семья Пабло, хотя и не знала о присутствии братьев Кастаньо, была в шоке от случившегося. Они поняли, что стали мишенью в нарушение договоренности с картелем Кали не преследовать членов семей друг друга. Теперь они нигде не будут в безопасности.

В ответ Пабло начал военные действия, некоторыми из которых он руководил, чтобы воодушевить своих людей. С пятьюдесятью вооруженными людьми он организовал контрольно-пропускные пункты на дорогах. Он установил динамитные ловушки для грузовиков «Поискового блока». Он привел своих людей к дому начальника полицейской разведки в Медельине, который участвовал в многочисленных операциях против его организации. Люди приехали на машинах, которые окружили дом. В результате взрыва динамита здание превратилось в руины. Полицейский был еще жив, и его казнили.

Власти пытались свалить убийство полицейского на Хуана Пабло. Свидетель утверждал, что в ночь убийства Пабло и его сына видели вместе в баре в Энвигадо. В суде по делам несовершеннолетних Хуан Пабло указал, что в ночь убийства он находился в здании, где проходил обыск, организованный «Поисковым блоком». В итоге свидетель отказался от своих показаний и заявил, что его пытались заставить сделать заявление против Хуана Пабло.

Пабло провел Рождество и Новый год с семьей, но вскоре они снова разъехались по соображениям безопасности. Он уведомил генерального прокурора, что в связи с налетами на его адвокатов у него нет другого выбора, кроме как сосредоточиться на войне, поскольку легальные каналы переговоров о его сдаче были перекрыты. Он критиковал насилие, убийства и пытки со стороны властей и заявил, что создал боевую группу под названием «Повстанцы Антиокии».

В начале 1993 года невестка Пабло, Лус, делала покупки в торговом центре. К ней подъехали грузовики с вооруженными людьми во главе с Карлосом Кастаньо. Намереваясь похитить ее, они подошли к Лус, но, увидев, что она находится в компании жены влиятельного наркоторговца, отступили. Увидев вдалеке дым, Лус убежала. Карлос Кастаньо и его люди подожгли ее дом, в котором хранились предметы искусства стоимостью в миллионы долларов. Единственное, что удалось спасти Карлосу, — это картина Сальвадора Дали «Рок-н-ролл». Лус сообщила о случившемся семье Пабло и предупредила, что Карлос способен на все.

В 1993 году война обострилась. Несколько ключевых людей Пабло были убиты в бою. По его приказу в Боготе были взорваны автомобили, в результате чего погибли десятки мирных жителей, что вызвало возмущение общественности.

Эта бойня стала прелюдией к созданию группировки Los Pepes. Крестные отцы Кали выделили 50 млн. долл. на закупку оружия, информаторов и наемных убийц в надежде устранить своего конкурента. Находясь в Америке, крестный отец Чепе вложил деньги в дорогостоящую компьютерную систему, которую картель Кали использовал для сбора информации и анализа данных о картеле Медельин. Бывший президент Колумбии Эрнесто Сампер считал, что именно разведывательная сеть картеля Кали стала ключевым элементом в уничтожении Пабло.

Многие члены «Лос Пепес» были полицейскими и военнослужащими, которые потеряли из-за Пабло своих коллег и родственников. Теперь они могли безнаказанно пытать и убивать. Колумбийские и американские правительственные агентства, включая УБН, ЦРУ и Госдепартамент, снабжали «Лос Пепес» разведывательной информацией.

Лидерами «Лос Пепес» были братья Кастаньо и дон Берна, который начал свою криминальную карьеру в составе небольшой партизанской группировки «Народная армия освобождения» (EPL). В 1980-х годах он ушел из партизан и присоединился к группировке Галеано в Медельинском картеле. После того как Пабло приказал казнить братьев Галеано, дон Берна поклялся отомстить.

Пабло жаловался, что правительство защищает «Лос Пепес»: «Лос Пепес» имеют свои камеры пыток в доме Фиделя Кастаньо [в Медельине], расположенном... рядом с загородным клубом... Там они пытают профсоюзных деятелей и адвокатов. Никто не обыскивал их дом и не конфисковывал их имущество... Правительство предлагает вознаграждение лидерам Медельинского картеля и лидерам партизан, но не предлагает вознаграждения лидерам военизированных формирований, а также членам Картеля Кали, авторам различных взрывов автомобилей в городе Медельин».

Решив, что все, кто связан с Пабло, помогают ему творить бесчинства, «Лос Пепес» принялись методично убивать всех, кто попадался им под руку, — от адвокатов Пабло до членов его семьи. Лос Пепес» взорвали загородный дом матери Пабло и подорвали автомобили других членов семьи.

Находясь в бегах, семья Пабло переезжала из укрытия в укрытие. В одном из них они обнаружили Пабло. Он сказал, что им нужно как можно скорее покинуть страну. Они решили бежать в Америку. Они заказали билеты на самолет в Майами, который должен был вылететь 18 февраля в 10 часов утра. Пабло сказал им, чтобы они приехали в аэропорт к 5 утра, но если их узнают, картель Кали и «Лос Пепес» будут оповещены.

Накануне багаж был перевезен отдельно на машине. Члены семьи добирались до аэропорта на такси и маршрутках, чтобы не привлекать на дороге Лос Пепес. По прибытии в аэропорт Хуан Пабло и его подруга сразу же направились к машине с багажом. В течение трех часов они не выходили из машины, не в силах уснуть.

Когда пришло время заходить в здание аэропорта, Хуан Пабло вышел из машины и понял, что что-то не так. Заметив полицейских в зоне, запрещающей парковку, и белый пикап, который, как предупредил Пабло, принадлежал Los Pepes, он сообщил своей девушке, что их заметили. Адреналин зашкаливал, и он настоял на том, чтобы они поскорее прошли паспортный контроль и оказались в более безопасной зоне. Длинная очередь оказалась неподъемной, и они проскочили вперед, при этом другие люди в очереди кричали на них.

В кабинке сотрудник DAS изучил паспорт Хуана Пабло, который был подписан Пабло, так как его сын был несовершеннолетним. В конце концов, он неохотно поставил штампы в оба паспорта. За пределами будки Хуан Пабло заметил фигуры в капюшонах, скрывающиеся за тонированными стеклами, с автоматами и винтовками. Сотрудники аэропорта были напряжены, словно ожидая, что люди в капюшонах начнут действовать. Никто из официальных лиц или полиции к ним не подошел.

Остальные члены семьи встали в очередь к металлоискателю и собакам, вынюхивающим наркотики. Появились молодые люди с чемоданами и стали открывать их для проверки сотрудниками Элитного антитеррористического подразделения. Хуан Пабло, наблюдавший за этим зрелищем, возразил, что агенты не должны вскрывать их багаж в тот момент, когда они собираются садиться в самолет. Не успокоившись, агенты повторили обыск, чтобы семья опоздала на рейс, и Лос Пепес смог перехватить их на выходе.

Хуан Пабло подал сигнал рукой телохранителю, который следил за семьей. Агент заметил это, но телохранитель исчез. Хуан Пабло уверял, что у него просто чесалось ухо.

После того как самолет улетел без них, им было приказано немедленно уходить. Указывая на людей в капюшонах за окнами, Хуан Пабло сказал, что агенты специально задержали семью, чтобы Лос Пепес мог похитить и убить их. Теперь агенты несут ответственность за их жизнь, и если с ними случится что-то плохое, Пабло привлечет их к ответственности. Перспектива возмездия со стороны Пабло испугала агентов.

Прибыли представители СМИ со вспышками фото- и видеокамер. Люди в капюшонах исчезли. К Хуану Пабло подошел пятидесятилетний работник авиакомпании и предложил помощь. Он отвел Хуана Пабло в офис с телефоном и «желтыми страницами». Они заказали вертолет. Но когда он прибыл, агенты не позволили семье подняться на борт.

Телохранитель, которому Хуан Пабло подал сигнал, предупредил сотрудника офиса генерального инспектора, который, наконец, появился. Инспектор приказал агентам отпустить семью. У них было слишком много багажа для вертолета, и они отказались от него.

Полковник из блока «Поиск» сказал Хуану Пабло, что они собираются найти и убить его ублюдочного отца. Хуан Пабло пожелал ему удачи. Полковник сжал кулак, собираясь бросить его в Хуана Пабло, но передумал, заметив камеры СМИ. Полковник сказал, что в следующий раз Хуану Пабло не повезет, и они все будут убиты.

Вертолет доставил их на другой аэродром, где их ждал сотрудник офиса генерального инспектора, чтобы помочь им. Снова появились представители СМИ. Семья ждала в офисе, а Хуан Пабло разрабатывал план, как уклониться от «Лос Пепес», который, по его предположению, был уже на подходе. Хуан Пабло объявил журналистам, что семья чуть не погибла в засаде в предыдущем аэропорту. Ему нужна их помощь в обмен на интервью. Они собирались покинуть здание, но им нужно было, чтобы представители СМИ следовали за ними и продолжали снимать на случай, если их похитят.

На большой скорости семья на такси, сопровождаемая представителями СМИ, направилась к зданию, которое Блок «Поиск» захватил во время предрождественских праздников. В подвале Хуан Пабло дал свое первое интервью СМИ. Он рассказал о своем положении и о том, что Пабло может сдаться властям. После интервью семья бежала по маршруту, проложенному через бассейн. Перейдя через небольшой ручей, они попали на задний двор соседнего дома, где у них была квартира и автомобиль для побега. После того как они скрылись на внедорожнике, подъехали пять грузовиков, из которых вышли люди в капюшонах. Лос Пепес стал искать семью повсюду.

На другом участке они сменили одежду и автомобили. В итоге они оказались в квартире, где обнаружили расстроенную жену Пабло, прослушавшую в новостях сообщение о провале их попытки покинуть страну. Хуан Пабло предупреждал семью о том, что новое место небезопасно, когда кто-то позвонил в дверь. Телохранитель, присланный Пабло, подтвердил, что они должны немедленно уехать.

Квартира была взломана, и нужно было извлечь все спрятанные в ней деньги. Они попытались открутить винты шкафа, в котором хранились деньги, но они оказались слишком тугими. Если бы они его открыли, соседи могли бы сообщить о шуме. Полагая, что к моменту приезда властей они уже уйдут с деньгами, они взяли на кухне молоток и разбили деревянный шкаф. Деньги они упаковали в портфель и скрылись.

Отъезжая от дома, они прочесывали окрестности в поисках людей в капюшонах. Их машина понеслась через весь город по извилистому маршруту, чтобы сбросить все хвосты. Пабло открыл дверь гаража. Как только машина оказалась внутри, он закрыл ее. Успокоившись, что они избежали Лос Пепес, он обнял их. Он рассказал им, что следил за всем по телевизору и слушал по радио. Он похвалил Хуана Пабло за быстроту мышления и за то, что тот эвакуировал их на вертолете.

В рамках стратегии, направленной на то, чтобы держать семью Пабло в постоянной опасности со стороны Los Pepes, чтобы склонить Пабло к ошибке, правительство США аннулировало их визы, чтобы они не смогли бежать в Америку. В конце февраля Пабло заверил свою семью, что он организует их выезд в другую страну, даже если это будет означать получение поддельных документов и фальшивых виз. В качестве альтернативы они могли присоединиться к нему в джунглях, где он пользовался поддержкой партизан ELN. Не в силах смириться с мыслью о том, что их дети окажутся в джунглях, его жена рыдала.

В конце февраля — начале марта «Лос Пепес» начал массовые убийства, уничтожив еще больше членов семьи, сотрудников и адвокатов. Большинство давних телохранителей Пабло либо погибли, либо сдались властям. Пабло никогда не был так изолирован и никогда не зависел от столь малого количества людей. В связи с многочисленными обысками в Медельине Пабло уехал на несколько дней и вернулся, чтобы отвезти семью в новое убежище.

15 апреля в Боготе в одном из торговых районов взорвался заминированный автомобиль, что привело к многочисленным жертвам. В ответ «Лос Пепес» активизировали похищения и убийства.

25 мая Пабло организовал празднование девятого дня рождения своей дочери, устроив катание на лошадях. К девушке Хуана Пабло подошли двое мужчин и спросили, не является ли она женой Фабио Очоа, высокопоставленного члена Медельинского картеля. Испугавшись мужчин, она сообщила об этом Пабло, который приказал всем собирать свои вещи.

С лошадьми, нагруженными багажом, оружием, деньгами и праздничным тортом, они преодолели гору. Дождь усилился, а уклон склонов увеличился. Одна из лошадей упала и понеслась назад, навстречу семье. Члены семьи только успели отпрыгнуть в сторону, чтобы избежать столкновения с животным. На другой стороне горы они добрались до укрытия, промокшего от дождя.

В доме насекомые, холод и сырость не давали им спать. Чтобы обогреть постели, они использовали фены. Неспособность Пабло защитить свою семью была очевидна, поэтому он стал обнадеживать их, предлагая присоединиться к партизанам в джунглях. Он утверждал, что купил за 1 млн. долларов должность командира партизанского отряда. В джунглях он будет в безопасности. Там он сможет восстановить свою кокаиновую империю. Это был его единственный выход, поскольку правительство отказывалось вести переговоры.

В июне 1993 года шурин Пабло Карлос, приехавший домой с Карибских островов, был похищен двадцатью пятью людьми в капюшонах возле аэропорта в Медельине. После пыток «Лос Пепес» выстрелили ему несколько раз в голову и выбросили тело на окраине Медельина. При просмотре новостей по телевизору жена Пабло рыдала. В книге «Пабло Эскобар: мой отец» Хуан Пабло утверждал, что Карлос никогда не участвовал в насилии и зарабатывал на жизнь продажей швабр.

После того как один экстрасенс предсказал, что Пабло умрет в том же году, Пабло нашел его и сообщил даты рождения и другую информацию о своей семье, чтобы получить новые предсказания.

В сентябре Пабло попрощался со своей семьей, чтобы она могла уйти под защиту государства. Они жили в доме с вооруженными агентами. Их охрана была согласована с генеральным прокурором, с которым Пабло вел переговоры о своей капитуляции. Однажды ночью появились грузовики с людьми в капюшонах и начали обстреливать дом. Двадцать агентов, охранявших их, слишком боялись Лос-Пепеса, чтобы открыть ответный огонь. Пока пули били по стенам, семья спряталась в доме.

На следующий день агенты укрепили дом мешками с песком для защиты от будущих нападений. Их численность увеличилась вдвое — до сорока человек, появилось более мощное оружие. На крыше дома была установлена сирена. Ее быстро проверили, когда на двух машинах приехали люди в капюшонах и начали стрелять из винтовок. Семья бросилась в укрытие в глубине дома. Агенты, вооруженные винтовками, пулеметами и пистолетами, заняли свои позиции и открыли ответный огонь.

Нарастающая опасность побудила генерального прокурора де Грейффа проявить больше инициативы и помочь семье покинуть страну. Он отправил сообщение, в котором говорилось, что ищет страну, которая могла бы их принять. Он готов сделать это при условии, что Пабло сдастся.

С помощью технологий и разведданных, предоставленных американскими агентствами, «Лос Пепес» и «Поисковый блок» вычислили местонахождение Пабло. Пока Пабло разговаривал по телефону с сыном, они отследили его местонахождение и развернули масштабную охоту. Пабло бросился из своего укрытия на горе и в темноте и под дождем мчался вдоль скал. Спасаясь от преследователей, он выронил фонарик и рацию. Он был уверен, что погибнет, но солдаты слишком боялись упасть с обрыва, чтобы преследовать его. Залитый грязью, он появился в одном из кварталов и сел в такси.

В октябре 1993 года стало известно, что один из немногих оставшихся телохранителей Пабло погиб в перестрелке с полицией, что было эвфемизмом для убийства. Услышав эту новость, Хуан Пабло изо всех сил старался не расплакаться, понимая, что дни его отца сочтены.

Семья общалась с Пабло с помощью записок, тайно вывезенных из охраняемого государством дома. Среди тех, кто перевозил записки, были няня дочери Пабло, учительница детей Пабло и другие сотрудники. Одному из сотрудников был предоставлен отгул, чтобы повидаться с сыном на Хэллоуин. Хуан Пабло посоветовал ему незаметно покинуть здание, перейдя через ручей. Не желая мочить обувь, он отказался. Вместо этого он попросил агентов высадить его на главной дороге, а сам сел в такси. Больше его не видели. Люди в капюшонах выбили дверь в здании и похитили учительницу ребенка. Ее труп так и не был найден.

Понимая, что следующей целью «Лос Пепес» будет няня, Хуан Пабло позвонил ей домой. Ее сын сказал, что она только что уехала на такси. Хуан Пабло приказал ему бросить трубку и гнаться за ней как можно быстрее, потому что такси — это ловушка. Когда сын вернулся к телефону, он был потрясен. Няня исчезла.

Беспокоясь об оставшемся телохранителе, Хуан Пабло послал уборщицу предупредить его. Подходя к дому, она увидела несколько машин с Лос Пепесом. Телохранитель выстрелил в людей в капюшонах, но их было слишком много. Они застрелили его смертельно и увезли для пыток.

Поскольку почти все, кто был связан с Пабло, теперь мертвы или находятся в тюрьме, основными целями оставались ближайшие родственники Пабло. Но они стоили для «Лос Пепес» гораздо больше, чем живые, поскольку являлись приманкой для выманивания Пабло из укрытия. Американские агентства, такие как ЦРУ, рассчитывали на то, что Пабло, наконец, раскроет себя, поскольку уровень угрозы со стороны «Лос Пепес» возрастал.

Опасаясь, что их государственные покровители могут в любой момент предоставить Лос Пепес доступ к ним, семья спала на матрасах в комнате, где их охранял Хуан Пабло с пистолетом, оставленным одним из телохранителей Пабло. Не имея возможности связаться с Пабло, так как все посыльные были мертвы, семья переживала самые мрачные дни.

Генеральный прокурор прислал сообщение, что Пабло должен сдаться, прежде чем он разрешит им покинуть страну.

Угроза со стороны «Лос Пепес» побудила семью попытаться бежать в Германию без согласия правительства. Они послали анонимное лицо для покупки билетов во Франкфурт. Но генеральный прокурор узнал об этом и возбудил уголовное дело против Хуана Пабло, чтобы помешать ему уехать. Обвинения касались перевозки запрещенных наркотиков и сексуального насилия над молодыми женщинами. Хуан Пабло категорически протестовал против этих обвинений. Он указал, что у него есть девушка, и как сын Пабло он никогда не испытывал недостатка в потенциальных подружках. Генеральная прокуратура настаивала на том, что он пронес в здание ящик с оружием. Хуан Пабло дал разрешение на обыск здания.

Генеральная прокуратура сняла обвинения, но вынесла смертный приговор, заявив, что телохранители, предоставленные правительством, будут сняты в ближайшие несколько дней. Жена Пабло кричала на чиновников за то, что они угрожают оставить ее детей без защиты и на милость «Лос Пепес».

В конце ноября семья вылетела из Боготы во Франкфурт. В дело вмешались американские службы. Германия отказала им во въезде. Их сопроводили на обратный рейс в Колумбию. 29 ноября правительство перевезло семью из аэропорта в квартиру в Боготе — это было единственное место, где генеральная прокуратура могла гарантировать их безопасность.

Пабло следил за тем, как в новостях транслируются испытания, выпавшие на долю его семьи. Он несколько раз звонил им, пока они находились на встрече с генералами, но, узнав его голос, Хуан Пабло называл его бабушкой, говорил, что с семьей все в порядке, и вешал трубку, опасаясь, что звонки могут быть отслежены.

После встречи семьи с генералами Пабло дозвонился до жены. Плача, Мария Виктория сказала, что он нужен семье, поэтому он должен позаботиться о себе. Он сказал, что смысл его жизни в том, чтобы бороться за них. Он утверждал, что находится в пещере и что самое трудное в их борьбе уже позади.

В отдельном разговоре с сыном Пабло согласился ответить на вопросы СМИ. Несмотря на предупреждения сына о том, что ему нельзя долго разговаривать по телефону, Пабло отказался от дисциплины, которая поддерживала его жизнь на протяжении более двадцати лет. Во время одного из последующих звонков Пабло надиктовал пять ответов. Резко прервав разговор, Пабло сказал, что сейчас перезвонит сыну.

Технология отследила звонок до дома, расположенного рядом с торговым центром. Вооруженные люди нагрянули туда и столпились вокруг, не давая возможности выбраться. Входная дверь была выбита. Первые выстрелы были произведены в пустом гараже, где стояло такси, на котором Пабло ездил по вызовам. Одинокий телохранитель Пабло добрался до крыши, покрытой оранжевой черепицей. От выстрелов с задней стороны дома он упал на траву.

Увидев, что случилось с его телохранителем, Пабло сбросил сандалии и прижался к стене на крыше. Надеясь выбраться на заднюю улицу, он двинулся вдоль стены. Стрельба со всех сторон дома была настолько интенсивной, что вырвала кирпичи и крышу, а некоторые члены рейда решили, что их атакуют телохранители Пабло, и вызвали по рации помощь.

После того как Пабло упал, стрельба прекратилась.

«Это Пабло! Это Пабло!»

Военнослужащие подошли к залитому кровью трупу и перевернули его.

«Да здравствует Колумбия! Мы только что убили Пабло Эскобара!»

«Мы победили! Мы победили!»

В Пабло стреляли три раза. Пуля вошла в бедро над коленом и вышла под коленной чашечкой. Другая пуля вошла под правое плечо и застряла между двумя зубами в нижней челюсти. Третья пуля вошла в правое ухо по центру и вышла перед левым ухом, пробив мозг и мгновенно убив его.

Вопрос о том, кто произвел выстрел, до сих пор остается спорным. В книге «Убийство Пабло» Марк Боуден утверждает, что Пабло был убит блоком «Поиск» после того, как его настигли первые два выстрела. Стрелок, вероятно, стоял над Пабло, и на него попала бы кровь. Стив Мерфи из УБН утверждал, что через несколько часов после смерти Пабло один из членов «Поискового блока» предложил продать его рубашку и брюки за 200 долларов, поскольку они были испачканы кровью Пабло. Спустя годы начальник разведки Национальной полиции Колумбии заявил, что Пабло был убит с близкого расстояния, поскольку никто не хотел рисковать катастрофой, которая могла бы произойти в случае его захвата живым. Он сравнил Пабло с трофеем в конце долгой охоты. Согласно официальным отчетам, сержант, умерший через два года после смерти Пабло, а также начальник полиции и еще один офицер были единственными тремя, кто стрелял в Пабло.

Миф о «добре и зле» в сериале Narcos основан на официальной версии. В нем сын генерала Мартинеса заметил Пабло по телефону и вызвал по рации подкрепление. Военнослужащие и сотрудник Управления по борьбе с наркотиками Стив Мерфи преследовали Пабло в доме. Пытаясь скрыться, Пабло был застрелен солдатом из винтовки. Он лежал на спине, задыхаясь. Затем другой солдат добил его с близкого расстояния. Уходя с места происшествия, Стив Мерфи заметил притаившихся братьев Кастаньо и дона Берну, что едва ли признавало роль, которую сыграли «Лос Пепес» в конце охоты, но давало понять, что произошло гораздо больше, чем в официальном отчете.

Отбывая более 30 лет в федеральной тюрьме за незаконный оборот наркотиков, Дон Берна из группировки Los Pepes написал книгу, которая была опубликована в 2014 году. В книге «Как мы убили босса» он утверждает, что он, его брат по прозвищу Семен и другие члены группировки Los Pepes присутствовали во время рейда. Они сопровождали спецназ по приказу лейтенанта. Когда Пабло выбежал из дома на крышу, Сид прицелился и выстрелил Пабло в голову. Командир и другие солдаты обняли братьев, стреляя в воздух и крича «Вива Колумбия!». Лос Пепесу пришлось уехать до прибытия представителей СМИ, поскольку власти не хотели, чтобы их ассоциировали с печально известным «эскадроном смерти».

Генерал Мартинес, возглавлявший в то время блок «Поиск», опроверг заявление дона Берны: «То, что он говорит, неправда. Я постоянно общался по радио с офицером полиции Уго Агиларом и лейтенантом Уго Мартинесом Боливаром, моим сыном, и операция проводилась исключительно полицейскими».

В книге «Эскобар» брат Пабло Роберто описывает, как полицейские ворвались в дом, а Пабло послал своего телохранителя расследовать дело. Получив несколько выстрелов, телохранитель погиб, а Пабло добрался до крыши, осмотрелся и увидел, что окружен. Пообещав никогда не попадать в плен и не быть убитым, он выстрелил себе в голову, чтобы лишить правительство возможности заявить, что оно его убило.

Хуан Пабло писал, что подслушал, как его отец говорил по радиотелефону с телохранителем, что никогда не позволит властям взять его живым. Пабло сказал сыну, что, когда наступит неизбежная схватка, он выпустит четырнадцать патронов из своего пистолета Sig Sauer, оставив один, чтобы выстрелить себе в правое ухо. На фотографии Пабло на крыше он изображен рядом со своим пистолетом Sig Sauer, из которого был произведен выстрел. Глок Пабло по-прежнему находился в кобуре. Даже в сериале Narcos была показана пропитанная кровью правая рука Пабло, которая должна была появиться от брызг, если бы он выстрелил себе в ухо. Хуан Пабло убежден, что его отец выполнил обещание покончить с собой.

Через несколько минут после смерти Пабло агент спецслужб сообщил об этом в картель Кали. Обрадованный Мигель сообщил начальнику службы безопасности Хорхе, что Пабло мертв, и обнял своего испуганного бухгалтера. Со слезами на глазах Мигель позвонил Хильберто. Братья чуть не заплакали от облегчения. Их телохранители вышли на улицы, сигналили и стреляли из пистолетов. Хорхе посоветовал им отпраздновать это событие наедине. Крестные отцы оплатили счет за спиртное, и работники картеля танцевали до ночи под южноамериканскую музыку, радуясь тому, что война с Пабло наконец-то закончилась.

В честь похорон Пабло Жилберто устроил вечеринку на 200 человек. Услышав среди ночи громкую музыку, военный патруль отправился на поиски и обнаружил множество телохранителей, охранявших припаркованные машины. Командир выяснил, что разрешение на проведение мероприятия не выдавалось, и это вызвало переполох. Военнослужащие ворвались в дом, перекрыли выходы и выключили музыку. Собравшихся выстроили в шеренгу и потребовали предъявить удостоверения личности, прежде чем выпустить из подъезда.

Запертый в доме, Жилберто знал, что если его арестуют, то он может оказаться в тюрьме на долгие годы по обвинению в торговле людьми. Воспользовавшись хаосом, Шахматист скрылся на кухне. Заметив у выхода вооруженного охранника, он придумал план побега. Он взял черпак супа, стоявшего на плите, и разлил его по лицу, бороде и одежде. Весь в ярко-красных пятнах, с бородой, заляпанной остатками пищи, он, спотыкаясь, направился к задней двери и рыгнул. Охранник приказал ему вернуться в дом. Хильберто сказал, что если он немедленно не уйдет, то жена убьет его. Покачав головой, охранник отказался выпустить Жилберто. Тогда крестный извлек свой пенис и помочился на охранника. Разъяренный охранник схватил Хильберто и вышвырнул его на улицу в темноту. Жильберто убежал.

Примерно в то же время, когда Мигель получил известие о смерти Пабло, Хуану Пабло позвонила журналистка. Она сообщила, что полиция убила Пабло в торговом центре «Обелиско» в Медельине. Семнадцатилетнему Хуану Пабло, который разговаривал с Пабло менее десяти минут назад, ее заявление показалось невероятным. В шоке он потребовал объяснить, что Пабло делает в торговом центре, так как это было странное место для него. Репортер настаивал на том, что все подтвердилось. Девушка Хуана Пабло включила радио. По радио сообщили, что Пабло погиб в результате полицейской операции.

В своем заявлении журналисту Хуан Пабло обрушился на врагов своего отца. Он собирался убить тех ублюдков, которые убили его отца. Он сам убьет этих ублюдков. Отказавшись от дальнейших комментариев, он повесил трубку и разрыдался. Когда вся семья плакала в истерике, Хуан Пабло представлял, как он уничтожит своих врагов: он станет еще опаснее, чем Пабло.

Когда эмоциональная реакция утихла, Хуан Пабло понял, что гангстерский образ жизни был ошибочным. Он вспомнил, какой стресс причинил Пабло его семье, сколько людей погибло, включая многих членов семьи и близких друзей. Он не мог пойти по тому же пути, что и его отец. Он пожалел, что поклялся отомстить. Разъяренные враги отца наверняка слышали его слова, сказанные журналисту, и теперь замышляют убийство. Надеясь исправить положение, Хуан Пабло обратился на телеканал и заявил, что не будет мстить. Единственное, что его заботит, — это безопасность его семьи. Они все пострадали. Он хотел работать на благо мира.

После смерти Пабло первым членом семьи, подвергшимся нападению, стал Роберто Эскобар. 7 октября 1992 года брат Пабло сдался властям, не зная, убьют его или посадят в тюрьму. В течение десяти дней он спал на полу в маленькой камере. По обвинению в незаконном побеге из кафедральной тюрьмы ему грозило максимальное наказание в 58 лет.

Через месяц его перевели в тюрьму строгого режима Итагуи, где с ним обращались скорее как с заключенным, чем как с животным. Адвокат, которого Лос Пепес впоследствии убил, принес ему телевизор с мобильным телефоном внутри, чтобы он мог общаться с Пабло в последний год его жизни.

2 декабря 1993 года Роберто находился в своей камере, когда по радио объявили о смерти Пабло. С трудом смирившись с этим, он разрыдался. Услышав, что Хуан Пабло обрушился с критикой на врагов Пабло, Роберто позвонил ему, попросил сохранять спокойствие, как это делал его отец в опасные моменты, и предложил сделать публичное заявление, извинившись за свою вспышку.

Несколько недель прошли как в тумане: Роберто оплакивал потерю брата, а его юридические проблемы отошли на второй план. Ночами, лежа на койке, он вспоминал детство с Пабло, их совместные дни в гасиенде Наполес и их многочисленные побеги от закона. Роберто молился за брата и видел его во сне.

18 декабря Роберто посетил тюремную церковь, чтобы помолиться за Пабло. После беседы со священником он вернулся в свою камеру. Охранник сказал, что пришло письмо от прокурора. Роберто спросил, где оно находится. Указав на небольшую комнату, охранник сказал, что письмо находится там, и Роберто должен зайти в комнату, чтобы прочитать его.

В целях предосторожности Роберто обычно платил кому-нибудь за вскрытие почты. Но в этот раз охранник передал ему письмо с официальными инициалами тюремной системы и печатями контрольных пунктов. Убедившись, что в конверте содержится ответ на поданное им обращение, Роберто решил узнать результат. Взяв в руки конверт, он обратил внимание на его тяжесть.

Разорвав его, он обнаружил зеленый провод. Не успел он среагировать, как перед его лицом взорвалась бомба с письмом. Взрывная волна под подбородком подбросила его вверх, и он ударился головой о потолок, отчего по плитке пошли трещины. Он не мог ничего видеть, ему казалось, что глазные яблоки отсутствуют. Чувствуя запах крови, он молился, чтобы остаться в живых.

Поскольку охранники находились на содержании у картеля Кали, никто не пришел на помощь Роберто. Ползая по полу и пытаясь найти дверь, Роберто понял, что взрывная волна содрала плоть с пальцев его правой руки. Тащась за собой, он услышал, как люди выкрикивают его имя. В течение нескольких часов Роберто оставался в комнате без медицинской помощи. Он решил, что охранники ждут его смерти. Ослепший и уязвимый, он боялся, что кто-то придет, чтобы закончить работу.

Наконец появился знакомый врач, который приходил в тот день с обезболивающими. Он очистил кровь и отвез Роберто в клинику, где ему спасли жизнь. Приехали члены его семьи, но им было приказано уехать для их же безопасности. Его мать отказалась: если Роберто умрет, она умрет вместе с ним.

Осмотрев остатки глаз Роберто, врач хотел удалить их, так как считал, что зрение к нему уже не вернется. Инфекция глаз могла убить его. Кроме того, у Роберто был раздроблен нос, обожжены лицо и руки, поврежден слух, по всему телу — осколки.

«Роберто Эскобар находится в сознании с многочисленными ранениями, полученными в результате взрыва», — сообщила представительница больницы местному радио. Она сказала, что ему предстоит операция на глазу и что ранения «поставили под угрозу его жизнь».

Не разрешив врачу удалить ему глаз, его мать занялась поиском другого врача. Она остановилась на военном враче, который лечил солдат, получивших тяжелые ранения в боях с партизанами. Роберто перевезли в Медельин, где он перенес двадцать две операции.

После пересадки роговицы Роберто должны были перевести на постельный режим, чтобы обеспечить успех операции, но его вернули в тюрьму и отказали в глазных каплях. Пересадка не удалась. Были предприняты и другие попытки саботажа его выздоровления. Одна из медсестер закапала ему в глаза спирт, что вызвало невыносимое жжение. Когда он возвращался с операции, охранники уронили его носилки.

Никто не понес ответственности за бомбу, которая успела пройти пять различных контрольно-пропускных пунктов в тюрьме строгого режима с пуленепробиваемыми дверями, охраняемой полицией, армией, DAS и тюремной охраной, оснащенной камерами, рентгеновскими аппаратами и металлоискателями. Один из рентгеновских аппаратов, как ни странно, вышел из строя за час до получения письма. Колумбийские власти заявили, что провели расследование в отношении трех охранников, которые принимали посылку. Посольство США в Колумбии пришло к выводу, что, хотя никто не взял на себя ответственность за взрыв, главным подозреваемым является компания Los Pepes.

Дочь Пабло, восьмилетняя Мануэла, выступила по телевидению с просьбой к компании Los Pepes прекратить насилие над ее семьей. Она обратилась к президенту с просьбой разрешить им покинуть страну. «Что я сделала для того, чтобы это происходило со мной?»

Члены семьи Пабло обратились в посольство США с просьбой разместить их во Флориде, но глава УБН в Колумбии заявил, что даже если они предоставят достаточно информации, чтобы посадить в тюрьму весь картель Кали, визу им все равно не дадут.

После смерти Пабло началась борьба за его состояние. Одно, что не давало членам семьи Пабло покоя, — это то, что они были нужны его должникам для поиска и передачи имущества. На одной из встреч в тюрьме Хуан Пабло получил от влиятельного шантажиста информацию о том, что Пабло должен ему 1 млн. долларов. Удостоверившись в наличии долга, Хуан Пабло расплатился с ним одним из самолетов Пабло и запасными частями к нему.

В тюрьме Ла Модело Мария Виктория и Хуан Пабло отправились на встречу с одним из сообщников Пабло по торговле людьми, у которого было сообщение от Картеля Кали. Нервничая, Хуан Пабло взял с собой брелок с изображением маленького младенца Иисуса и надел солнцезащитные очки, чтобы замаскироваться от убийц. По словам его телохранителя, ему предстояло пережить один из самых тяжелых периодов в своей жизни. Внутри их встретил Попай, один из самых плодовитых киллеров Пабло. Попай сказал, что в тюрьме ничего плохого не случится и что наркоторговец — крестный отец его сына.

Их проводили в камеру наркоторговца. К трем мужчинам, сидевшим внутри, быстро присоединились еще четверо. Со смертоносным блеском в глазах торговец представился. Суровым тоном он сказал, что все знают, кто выиграл войну, и что новый босс боссов — это Хильберто. Семье Пабло нужно было ехать в Кали, чтобы решить вопрос с крестными отцами. Прежде всего, крестные потребовали от них проявить добрую волю: Хуан Пабло должен был отозвать свою официальную жалобу в Генеральную прокуратуру, в которой он утверждал, что крестные отцы из Кали заказали взрыв здания Монако в 1988 году. Хуан Пабло не возражал против отказа от заявления, но перспектива поездки в Кали пугала подростка. Он не хотел рисковать, чтобы его убили. Нахмурившись, наркоторговец спросил, кто, по мнению Хуана Пабло, отказывается ехать в Кали. Телохранители, охранявшие семью Пабло, ждали приказа из Кали, чтобы убить их всех всего за 300 млн. песо. Он мог прямо сейчас позвонить и попросить их убить. После прихода жены торговец людьми сказал, что все они должны покинуть его камеру, чтобы он мог заняться сексом.

Выйдя из камеры, Хуан Пабло почувствовал руку на своем плече и подпрыгнул. «За мной», — сказал высокий мужчина. Проводив их в тихий уголок тюремного здания, мужчина сказал, что страх Хуана Пабло перед поездкой в Кали вполне естественен. Крестные отцы пережили столько насилия в ходе войны с Пабло, что хотели ее окончания так же, как и семья Пабло — мира. Если бы они отказались ехать в Кали, крестные отцы приказали бы их убить. Все было готово. Поездка в Кали могла спасти им жизнь. Инстинктивно доверяя незнакомцу, Хуан Пабло спросил, какова его роль во всем этом. Тот ответил, что он был врагом Пабло, доставившим ему немало проблем. Сейчас он находится в тюрьме и ожидает экстрадиции в Америку.

Через несколько дней Хуан Пабло встретился с адвокатом, который попросил его заявить, что Пабло настоял на том, чтобы он сделал заявление о взрыве в Монако в отношении крестных отцов Кали, не имея никаких доказательств того, что они сговорились об этом. Пришел прокурор с секретарем, чтобы взять показания. Адвокат картеля ждал наверху. Хуан Пабло чувствовал, что они понимают, что он действует под давлением. Закончив писать заявление, Хуан Пабло получил копию. Секретарь позвонила кому-то и сообщила, что все улажено.

В следующий раз, когда Хуан Пабло посетил тюрьму Ла Модело, торговец, который уговаривал его поехать в Кали, был пьян. Он показал Хуану Пабло коробку с пятьюдесятью часами и настоял на том, чтобы Хуан Пабло взял себе одни, которые стоили 100 000 долларов.

Во время свиданий в тюрьме была организована встреча с крестными отцами Кали. В сериале Narcos было показано, как жена Пабло встречалась с Хильберто в тот же день, когда умер Пабло, а в соседней комнате пели и танцевали Los Pepes, но так быстро ничего не было организовано. Крестные были гораздо осторожнее.

Прежде чем Хуан Пабло смог уехать в Кали, крестные хотели, чтобы его навестили адвокат Роберто Эскобара и подружка Попая. Другая женщина, предложенная для визита, отказалась ехать, так как боялась, что ее убьют в Кали. В Кали эти две посетительницы сказали крестным, что семья Пабло и его рабочая сила хотят мира. Не уступая ни в чем, крестные отцы выразили заинтересованность в переговорах.

Через несколько дней в квартиру семьи Пабло явился высокопоставленный член «Картеля Кали» и потребовал впустить его. Демонстрируя широту влияния «Картеля Кали», назначенные правительством телохранители не стали его обыскивать. За обедом он сказал, что им разрешат жить, но цена будет высокой, так как крестные отцы хотят возместить затраты на войну с Пабло плюс проценты. Посетитель заплатил за войну 8 млн. долларов, которые он хотел вернуть.

В январе 1994 года в квартиру семьи Пабло из Америки прибыл его родственник, никогда не имевший отношения к наркобизнесу. В течение многих лет он жил с семьей за границей, чтобы избежать войны. Дома ему позвонил Мигель, номер которого он держал в секрете, и попросил приехать в Кали. Пытаясь оттянуть время, родственник ответил, что ему нужно несколько месяцев, чтобы уладить дела, прежде чем он сможет вернуться в Колумбию. Мигель дал ему четыре дня на то, чтобы прибыть в Кали, иначе его могут выследить. Испугавшись, родственник быстро приехал в Боготу по пути в Кали. Родственники Пабло убеждали его избегать Кали. Он говорил, что скрыться от крестных отцов невозможно. Они найдут его в любой точке мира.

На следующий день родственник поселился в отеле InterContinental в Кали, сотрудники которого находились на содержании картеля. Из окон белой высотки с мраморным полом в приемной открывался захватывающий вид на реку Кали. В отеле была открытая терраса с бассейном и спа-салон с полным спектром услуг. Отель был популярен среди состоятельных бизнесменов и туристов, которых обслуживали многочисленные официантки и посыльные.

Родственников доставляли на шофере в роскошный дом. Внутри уже ждали крестные. Мигель сказал, что они изучили биографию родственника. Они были уверены, что он сможет напрямую договориться с семьей. В войне с Пабло погибло много ненужных людей. Крестные хотели разобраться с первопричинами войны, для чего Марии Виктории нужно было приехать в Кали. Поняв, что его не собираются убивать, родственник расслабился. Он хотел устроить так, чтобы жена и сын Пабло приехали в Кали. Хильберто прервал его: Мария Виктория должна приехать одна, потому что Хуан Пабло — это всего лишь маленький мальчик, который должен прятаться под платьем матери; Хуан Пабло ел и ходил как утка, как и Пабло. Несмотря на такое отношение Хильберто, родственник вернулся в Боготу, полный надежд на урегулирование. Он хотел немедленно вернуться в Кали вместе с Марией Викторией.

Для этого нужно было перехитрить генеральную прокуратуру, которая защищала семью Пабло. Мария Виктория попросила своего психолога назначить ей длительный сеанс для лечения депрессии. В это время она должна была исчезнуть в Кали. Получив согласие психолога, Мария Виктория сбежала по пожарной лестнице. Родственник ждал ее в микроавтобусе.

В Кали родственница позвонила Мигелю, который велел им остановиться в одной из своих гостиниц, пока он оповестит других крестных. Почти через сутки, незадолго до 22.00, Мигель приехал за ними на машине, которую вел его начальник охраны Хорхе. Жена Пабло, одетая в траурную одежду, встретила Хорхе в холле отеля. Он поприветствовал ее, вывел на улицу и открыл дверь. Он сказал, что до встречи осталось пятнадцать минут. Внутри Мария Виктория возилась с сумочкой. Заметив ее нервозность, Хорхе предложил ей расслабиться. Хорхе, не вооруженный, вел машину осторожно, изредка поглядывая в зеркала, нет ли за ними хвоста.

Машина подъехала к железным воротам элитного особняка, охраняемого вооруженными людьми. Хорхе припарковался. Мария Виктория вышла из машины. Охранник обыскал ее сумочку. Она прошла за Хорхе в дом, через разные комнаты и плохо освещенный кабинет. Мария Виктория вошла в комнату, где сидели сорок высокопоставленных торговцев людьми.

За большим столом сидели крестные отцы — Карлос Кастаньо из «Лос Пепес», представители семей Монкада и Галеано, которые ранее входили в Медельинский картель, но лидеров которых Пабло приказал убить, когда находился в Кафедральном соборе. Сидя на кожаных стульях, крестные отцы недовольно щурились на Марию Викторию. Приветствия отсутствовали. Хмуро глядя на нее с другого конца стола, Хильберто велел ей сесть на свободный стул рядом с Мигелем в центре большого стола. Родственник, который организовал эту встречу, сел в конце стола.

«Что ты хочешь сказать?» обвиняюще сказал Хильберто.

Мария Виктория, обращаясь к ним как к господам и держа в руках бутылку с водой, сказала, что война закончилась. Она приехала в надежде достичь соглашения, чтобы спасти жизни своих детей и всех, кто связан с Пабло.

В течение десяти минут Мигель ругал Пабло за то, что тот стоил им всем более 10 миллионов долларов, которые они хотели вернуть. Они прослушали все разговоры, записанные во время войны, и услышали, как братья и сестры Пабло требуют эскалации насилия. Его братья и сестры, включая брата Роберто, не получат от крестных никакого снисхождения. Они предупредили ее, что мать Пабло — ее враг. В конце своего выступления Мигель сказал, что хочет знать, действительно ли семья Пабло стремится к миру.

Другие торговцы по очереди выступали против Пабло и предъявляли претензии по поводу того, что им причитается за войну. Один из них заявил, что Пабло уничтожил двух его братьев. Другой был похищен и заплатил за свою свободу более 2 млн. долларов плюс недвижимость. Пабло сжег ранчо наркоторговца. Чтобы избежать похищения, он несколько лет оставался за пределами страны. Один из них сказал, что если бы все было наоборот — если бы Пабло выиграл войну, а их жены просили бы его о пощаде, — то Пабло, наверное, сделал бы с ними что-нибудь ужасное, потому что он злой человек. Мария Виктория сказала, что по Божьей мудрости там оказалась она, а не их жены.

Карлос Кастаньо сказал, что он везде искал Марию Викторию и ее дочь, потому что планировал разрубить их на мелкие кусочки и отправить в мешке Пабло.

Вновь взяв на себя ответственность, Хильберто сказал, что все присутствующие готовы заключить мир со всеми, кроме Хуана Пабло. Мария Виктория разрыдалась. Она никогда не найдет покоя без своего сына. Она предложила гарантировать его действия своей жизнью и навсегда покинуть Колумбию. Хильберто сказал, что многие из присутствующих были обеспокоены тем, что Хуан Пабло станет богатым и сможет отомстить. Он сможет финансировать армию и возобновить войну. Мир может быть только в том случае, если женщины останутся живы, а Хуан Пабло умрет.

Мигель спокойным тоном сказал, что, судя по записям разговоров, Мария Виктория была голосом разума. Она пыталась успокоить Пабло и снизить градус войны. Много раз она просила Пабло помириться. Благодаря этим действиям она и оказалась здесь сегодня. С другой стороны, она до конца поддерживала злого человека. Она писала любовные письма, несмотря на то, что Пабло постоянно изменял ей. В уважительном тоне он добавил, что их жены слушали эти записи в качестве примера того, как женщина должна поддерживать своего мужа. Мигель хотел, чтобы она заставила Роберто и людей Пабло, сидящих в тюрьме, выплатить причитающиеся им 6 млн. долларов. Общая сумма долга всех присутствующих в комнате составляла 120 млн. долларов. Они хотели получить деньги наличными. У нее было десять дней, чтобы представить план выплат. В зале воцарилась тишина. Встреча закончилась.

Во время десятичасового перелета в Боготу Мария Виктория была измотана. Не в силах разговаривать, она без конца рыдала. Вернувшись в квартиру, она рассказала Хуану Пабло о случившемся, в том числе о решении крестных отцов убить его. Она добавила, что Пачо был единственным крестным отцом, который не потребовал компенсации.

Чтобы удовлетворить требования крестных отцов, была проведена опись имущества семьи. Пабло приобрел дорогие картины, в том числе работы Сальвадора Дали, Пабло Пикассо и колумбийского художника Фернандо Ботеро. Узнав, что у Пабло есть некоторые из его работ, Ботеро выразил недовольство, но спустя годы Ботеро почувствовал вдохновение и написал картину «Смерть Пабло Эскобара», на которой изобразил Пабло в его фирменном ростовом стиле на крыше с пистолетом в руках, а град пуль отбрасывает его назад. Мария Виктория задокументировала состояние картин, оценку их стоимости и юридические соображения. После многочасовых переговоров с адвокатами, торговцами в тюрьме и работниками Пабло крестным отцам была отправлена электронная таблица с информацией об имуществе.

В Кали Мария Виктория снова встретилась с крестными отцами. Они внимательно изучили электронную таблицу, просматривая активы за активом. В конце концов они объявили, что долг может быть выплачен полностью: половина — за счет имущества Пабло, на которое наложила арест Генеральная прокуратура, а остальное — за счет имущества, не связанного с судебной системой. Поскольку семья Пабло никогда бы не получила арестованное государством имущество, то для крестных отцов стало облегчением то, что они смогли использовать свое влияние для получения этих активов.

В итоге братья Кастаньо получили гектары земли и недвижимость премиум-класса. Фидель Кастаньо был арт-дилером, владевшим десятками картин Ботеро. Среди его знакомых художников был Сальвадор Дали. Через год после заключения соглашения с Марией Викторией Фидель пропал без вести и предположительно погиб. В 2004 г. Управление по борьбе с наркотиками заявило, что, по их мнению, Фидель работал арт-дилером в Европе и Израиле, но в сентябре 2013 г. его останки были найдены в братской могиле в Колумбии.

На встрече Карлос Кастаньо сказал Марии Виктории, что у него есть картина Пабло Дали «Рок-н-ролл» стоимостью 3 млн долларов. Он предложил вернуть картину, чтобы она могла использовать ее для выплаты крестным отцам. В качестве жеста доброй воли она разрешила ему оставить картину у себя, а право собственности перешлет ему. Другие кредиторы получали предметы искусства до тех пор, пока коллекция Пабло не уменьшилась. Они также получили самолеты, вертолеты, автомобили, мотоциклы, гидроциклы... Через три часа Мигель заявил, что в Колумбии больше никогда не родится такой чудовищный человек, как Пабло Эскобар. Он похвалил Марию Викторию за то, что она добилась расположения Карлоса Кастаньо, подарив ему картину Дали.

На следующем собрании кредиторов было уже меньше, поскольку многие были удовлетворены полученным имуществом. Несмотря на то что распределение имущества прошло успешно, Хильберто по-прежнему настаивал на убийстве Хуана Пабло. Мария Виктория поклялась, что Хуан Пабло никогда не создаст им проблем, и она готова поручиться за это своей жизнью. Крестные попросили ее привести Хуана Пабло на следующую встречу.

Узнав, что его ждут в Кали, Хуан Пабло решил бежать из страны, чтобы не попасть в руки «Лос Пепес». Понимая, что, уехав, он поставит под угрозу жизнь своей матери и сестры, он знал, что встреча неизбежна. Кроме того, где он мог спрятаться от Лос Пепес? Кастаньос с удовольствием охотились бы за ним до самого края земли, чтобы разрубить его на мелкие кусочки. Если бы он не встретился с ними, не пожал им руки и не посмотрел в глаза, они бы решили, что он где-то собирает армию для продолжения войны. С самого рождения Хуан Пабло скрывался от врагов своего отца, а когда Пабло не стало, они достались ему. Он не мог понять, почему они чувствуют такую угрозу со стороны подростка, что хотят его убить. Даже если бы они убили его, он должен был пойти на встречу, чтобы защитить свою семью.

Несколько дней раздумий убедили Хуана Пабло в том, что Хильберто вынесет смертный приговор. Он написал завещание, оставив свое немногочисленное имущество семье и подруге. По ночам он представлял, как «Лос Пепес» пытают его немыслимыми способами, чтобы отомстить за своих родственников, которых постигла такая же участь от рук приспешников Пабло.

По дороге в Кали Хуан Пабло и Мария Виктория обсуждали, что говорить на встрече. В 18.00 они прибыли в отель и поднялись на восьмой этаж. Чтобы не отравиться, они не стали заказывать еду и пили только воду из-под крана.

На следующий день в 10 часов вечера позвонил Пачо. Он попросил Марию Викторию организовать встречу с родственниками Пабло, чтобы обсудить имущество, которое они унаследовали. Она сказала Пачо, чтобы он не беспокоился по этому поводу, так как Пабло оставил завещание, с которым семья разберется. Они пришли поговорить о мире с крестными отцами и о том, чтобы Хуан Пабло принял участие в урегулировании конфликта.

По ночам Хуан Пабло плакал и молился. Жил он или умер, но скоро все закончится.

Утром водитель отвез их в приемную. Они были удивлены, увидев мать Пабло и других родственников, с которыми они рассорились, так как Хуан Пабло и Мария Виктория обвиняли их в том, что они обманом выманили у них деньги, оставленные им Пабло. С другой стороной семьи они практически не общались.

В конце концов слуга провел их в большую комнату с диванами, креслами и стеклянным столом. После того как они сели, вошли трое крестных, исключая Хильберто. Затем вошли члены семьи из комнаты ожидания. Мигель сказал, что они пришли обсудить вопрос о наследстве Пабло. Мать Пабло, его братья и сестры просили включить в соглашение имущество, которое Пабло оставил своим детям. Мать Пабло сказала, что некоторые здания, например, Монако, были записаны на имена детей, чтобы избежать их конфискации государством. Эти активы принадлежат Пабло, а не детям, поэтому они должны быть включены в мировое соглашение.

Мария Виктория утверждала, что Пабло построил эти здания для своих детей. Именно поэтому остальное имущество досталось другим членам семьи. Она обвинила мать Пабло во лжи. Ранее крестные предупреждали Марию Викторию о том, что другая часть семьи ничего не стоит и стремится уничтожить ее и ее детей. Слова матери Пабло на встрече подтвердили их слова. Мигель отметил, что он тоже оформил имущество на имя своих детей, потому что хотел, чтобы дети владели им без постороннего вмешательства. Имущество, которое Пабло записал на имя своих детей, принадлежит им. Остальное должно быть разделено в соответствии с завещанием Пабло.

Когда встреча по поводу имущества закончилась, Хуан Пабло и Мария Виктория прошли за крестными в другую комнату. Сидя со сложенными руками, три крестных отца хмуро смотрели на сына Пабло.

Обращаясь к ним как к господам, Хуан Пабло сказал, что у него нет причин мстить за смерть отца. Он хотел получить образование за границей, где он никому не будет угрожать. Однако, не имея возможности покинуть страну, он не мог осуществить этот план. Чтобы остаться в живых, он понимал, что должен уехать.

Чепе предупредил его, чтобы он не связывался с торговлей людьми, военизированными группировками и прочими подобными вещами. Они не хотели воскрешения второго Пабло.

Хуан Пабло сказал, что одним из главных уроков его жизни было понимание того, что торговля людьми — это проклятие. Мигель возразил, сославшись на свою хорошую жизнь, благополучную семью, недвижимость, теннисные корты, ежедневные прогулки... Хуан Пабло извинился за то, что обидел Мигеля. Он сказал, что торговля людьми стоила ему всего: отца, членов семьи, друзей, покоя, безопасности и богатства. Такие большие потери побудили его избегать торговли людьми и любых неприятностей. Месть не воскресит Пабло. Он просил крестных помочь ему уехать за границу, так как ни одна авиакомпания не продаст ему билет.

К тому времени, когда Хуан Пабло закончил, Мигель смягчился. Он сказал Марии Виктории, что ее мальчик получит второй шанс, но если он попробует совершить какую-нибудь глупость, то лишится жизни. Он хотел, чтобы она пообещала, что не позволит ему сбиться с пути. Взамен дети получали три здания, чтобы обеспечить себя материально, как и предполагал Пабло в своем завещании. Что касается юридических проблем со зданиями и правительством, то Марии Виктории нужно было сделать взнос в пользу определенного кандидата в президенты. Затем крестные должны были связаться с новым президентом и напомнить ему, что она сделала взнос на его кампанию.

Чепе сказал Хуану Пабло, чтобы он не волновался. Бояться было нечего. Пока сын Пабло не попытается стать торговцем людьми, ничего страшного не произойдет. Они вызвали Хуана Пабло в Кали, чтобы убедиться в его добрых намерениях. Единственное ограничение, которого они хотели, — это чтобы Хуан Пабло не имел доступа к большим деньгам, которые могут склонить его к идеям мести.

Мигель посоветовал им больше не беспокоиться. Они могут спокойно жить в Кали, если захотят. Никто не будет пытаться отомстить за деяния Пабло. Он посоветовал им посетить магазин одежды его жены в Кали. Он выразил оптимизм по поводу результатов предстоящих президентских выборов, после которых крестные отцы смогут оказать им помощь. Попрощавшись, Мигель велел водителю отвезти их к магазину одежды его жены.

Покидая встречу, Хуан Пабло чувствовал себя легче, несмотря на то, что в его мозгу бушевал ураган смешанных эмоций, не отягощенных смертным приговором Хильберто. Ликование от того, что его жизнь спасена, было омрачено реальностью, когда другая сторона семьи пыталась лишить его наследства. Люди, которых он считал своими друзьями, превратились во врагов и наоборот. Он даже почувствовал благодарность к Лос Пепесу за то, что тот не убил их.

Когда водитель остановился, Мария Виктория вошла в магазин одежды жены Мигеля. Находясь в трансе, вызванном выбросом адреналина, Хуан Пабло решил зайти в магазин мужской одежды, расположенный неподалеку, где купил белый халат. Он не мог отделаться от мысли, что его голова побывала в пасти льва и вышла оттуда без единой царапины.

Вернувшись в Боготу, возбуждение дня улеглось, и семью охватило чувство покоя, которого они не испытывали уже много лет. Единственное, что их беспокоило, — это то, что, хотя крестные и Los Pepes были удовлетворены, оставались еще опасные кредиторы, которые могли попытаться совершить какую-нибудь глупость. Тем не менее, когда главная угроза миновала, настроение у них было праздничное, хотя они и были измотаны.

Карлос Кастаньо организовал для Марии Виктории встречу с доном Берной — еще одним соратником Пабло, превратившимся во врага, — в одном из домов Медельина. Дон Берна упрекнул ее за то, что она вышла замуж за Пабло. Раздраженная, Мария Виктория заявила, что она — леди. Она не потерпит грубости, поскольку заслужила уважение крестных отцов. Встреча закончилась безрезультатно.

Позже вечером Карлос Кастаньо позвонил Марии Виктории. Дон Берна был в ярости и мог причинить им вред. Она должна была извиниться и договориться с ним. На следующей встрече с доном Берной она извинилась и подарила ему квартиру.

В последующие недели Мария Виктория встречалась со многими торговцами людьми, которые предъявляли ей бесконечные требования и претензии. Некоторые пытались напоить ее, чтобы использовать в своих интересах. Но она, умудренная опытом, всегда отказывалась от спиртного, что очень их возмущало.

Карлос Кастаньо организовал для Марии Виктории полет на вертолете, чтобы договориться о долге с Чапарро, опасным лидером военизированной группировки. На жизнь Пабло было совершено тринадцать покушений, а один из его сыновей был убит. Он пережил взрыв автомобиля и катера. По дороге Карлос разгласил информацию о последнем дне жизни Пабло.

По его словам, «Лос Пепес» уничтожил почти всех сотрудников и подельников Пабло, но Пабло оставался настолько неуловимым, что они были готовы прекратить охоту. Члены «Лос Пепес» начали возмущаться тем, что полковники Поискового блока давят на них, требуя завершить миссию. Моральный дух упал из-за того, что наступил конец года. Многие собирались уехать до конца декабря 1993 года. Технологии подслушивания, предоставленные американскими агентствами, были недостаточно хороши, чтобы вычислить Пабло, поэтому «Лос Пепес» получил оборудование из Франции.

Официальная версия о том, что спецназ убил Пабло, не соответствовала действительности. Когда речь шла об опасных рейдах, власти всегда посылали «Лос Пепес» первыми. Пока Карлос и его люди совершали налет на дом Пабло, бойцы спецназа ждали за торговым центром. Только после смерти Пабло их вызвали.

Услышав, что в его дверь забили молотком, Пабло босиком убежал наверх. Лос Пепес убили телохранителя Пабло. Преследуемый Пабло выстрелил в ответ из своего знаменитого пистолета Sig Sauer. Два выстрела попали Карлосу в бронежилет, сбив его с ног. Пабло бросился бежать по заранее подготовленному пути через открытое окно и по лестнице, которая вела на крышу соседнего дома. С той стороны дома его ждали люди из группировки Los Pepes. Они выстрелили Пабло в плечо и ногу. Карлос, бросившись за Пабло, подошел к окну, из которого выбрался Пабло, и увидел труп Пабло.

Мария Виктория попросила Карлоса вернуть тела пяти сотрудников, которых убили «Лос Пепесы», в том числе няни Мануэлы и учительницы. Карлос сказал, что, поскольку они избавились от более чем 100 человек, найти трупы будет непросто.

После того как вертолет приземлился в поле, Чапарро, которого поддерживали 200 вооруженных полувоенных, встретил Карлоса. Он рассказал Марии Виктории о покушениях Пабло на его жизнь и о потере сына. Мария Виктория сказала, что понимает его ситуацию, но она не участвовала в войне. Она просто мать, которая хочет установить мир.

Спустя несколько часов с Чапарро было достигнуто соглашение. Он согласился взять 2 000 акров земли и электростанцию в Наполесе. Она сказала, что он может взять все, что захочет, из имения Hacienda Nápolés, которое было конфисковано генеральной прокуратурой, поскольку она больше не считает его семейной собственностью. Пожав ей руку, он разрешил ей вернуться в Асьенду Наполес, если она того пожелает.

Крестные отцы послали к Марии Виктории адвоката с требованием. Она должна была внести 50 тыс. долл. в поправку к проходящему через Конгресс закону, которая гарантировала бы защиту имущества торговцев людьми во время слушаний о конфискации. Не имея выбора, Мария Виктория заняла деньги.

В мае 1994 года в их квартире появился торговец наркотиками, посредник «крестных отцов». Он требовал, чтобы Мария Виктория сделала щедрый взнос в президентскую копилку Сампера. Многочисленные торговцы людьми делали это для того, чтобы получить льготы при возвращении конфискованных государством активов. Кроме того, Сампер считался человеком, способным разрешить колумбийским гражданам искать убежище в других странах. Несмотря на нехватку денег, Марии Виктории удавалось вносить платежи в рассрочку. Однако польза от этих взносов оказалась неочевидной, поскольку правительство не освободило их от каких-либо активов и не оказало им никакой помощи в безопасном выезде из страны.

Мария Виктория и Хуан Пабло поняли, что крестные отцы купили президентское кресло. Отношения были настолько уютными, что крестные отцы имели офис на том же этаже, что и генеральный прокурор. Лос Пепес часто посещал оба офиса. Каждый, кто хотел обсудить что-то с крестными отцами, заходил сначала в кабинет генерального прокурора. Генеральный прокурор де Грейф даже шутил по поводу переговоров крестных отцов с Марией Викторией.

В августе 1994 года, получив от Чапарро гарантии безопасности, Мария Виктория, Хуан Пабло и несколько членов их семьи отправились в асьенду Наполес в сопровождении трех телохранителей, предоставленных государством. Чапарро также прислал людей, вооруженных автоматами АК-47, для защиты от партизан. Они остановились в четырех домиках с ванными комнатами, но кондиционер работал только в одном. Проезжая по окрестностям, они были удручены ветхостью и джунглями, заросшими вокруг главного дома. Они заметили гиппопотамов, погрузившихся в озера и смотревших на них. За двадцать лет четыре первых бегемота Пабло размножились до тридцати пяти, создав самое большое стадо бегемотов за пределами Африки, поскольку в северной Колумбии отсутствовали их естественные хищники. Власти кастрировали четырех из них, чтобы замедлить темпы их размножения. Они появлялись в деревнях, где местные жители относились к ним как к домашним животным.

В конце 1994 года крестные отцы попросили о встрече с Марией Викторией и Хуаном Пабло, чтобы решить оставшиеся вопросы с вертолетом и самолетом, принадлежавшими Пабло. Все их имущество исчезло, за исключением трех зданий, оставшихся в наследство его детям. В Кали собралось 30 человек, большинство из которых присутствовали на первых встречах.

Когда встреча подошла к концу, Мигель спросил Марию Викторию, почему она не обратилась к крестным раньше, когда войны можно было избежать. Она ответила, что хотела, но Пабло не захотел ее слушать. Тогда она обратилась к Пабло через телохранителя из Кали, который был дальним родственником. Крестные отцы ответили положительно, и она сказала Пабло, что в поисках мира для их детей она договорилась о встрече. Пабло настаивал на том, что такая встреча может состояться только через его труп. Он назвал ее сумасшедшей и наивной. Он сказал, что она была бы убита в Кали и обмотана колючей проволокой.

Мария Виктория обращалась с просьбой о въезде в различные страны, но получала отказ. Она пыталась обратиться за помощью в католическую церковь, ООН, Международный комитет Красного Креста, к бывшему президенту Колумбии Турбею и даже к недавнему лауреату Нобелевской премии мира, но ни один из них не поддался на уговоры. Турбай напомнил ей, что Пабло похитил его дочь, которая после попытки спасения медленно умирала от огнестрельного ранения в спину.

Надеясь, что им повезет, если они изменят свои имена, они обратились к генеральному прокурору де Грейфу. Он отказывался, пока Мария Виктория не пригрозила, что предаст гласности информацию о его связях с картелем Кали и группировкой «Лос Пепес». В начале 1994 г. они получили новые документы, и де Грейф даже познакомил их с человеком, представившимся африканской графиней, связанной с президентом Мозамбика. За соответствующую цену африканская страна готова была принять их в качестве гуманитарного жеста. В качестве оплаты были предложены ювелирные изделия и произведения искусства.

В декабре 1994 г. семья совершила перелет через Буэнос-Айрес, который им особенно понравился. Затем в Южную Африку и Мозамбик. Планировалось провести в Африке десять лет, но раздираемая войной страна настолько оттолкнула их, что они пробыли там всего три дня. Так как им очень понравилась Аргентина, они поселились там. Несколько лет они жили анонимно. Хуан Пабло изучал вычислительную технику и промышленный дизайн. Мария Виктория вложила деньги в недвижимость через бухгалтера, который ее обманул. Чтобы сохранить свои деньги, он слил их настоящие имена. Пресса подняла шум, и все они были арестованы. Дети были освобождены, но Мария-Виктория осталась в тюрьме по фальшивому обвинению в отмывании денег.

Она выступила с заявлением: «Я нахожусь в заключении в Аргентине за то, что я колумбийка. Они хотят судить призрак Пабло Эскобара, потому что хотят доказать, что Аргентина борется с наркоторговлей».

После того как лауреат Нобелевской премии мира обратился в суд, она была освобождена. Несмотря на весь интерес к Пабло, она вела тихую жизнь вдали от СМИ.

Спустя десять лет им предложили принять участие в аргентино-колумбийском документальном фильме 2009 года «Грехи моего отца». Их первоначальное нежелание было преодолено заверениями в том, что фильм будет способствовать примирению, что в нем не будет восхваляться образ жизни Пабло и что дочь Пабло не будет участвовать в фильме. Хуан Пабло снимался в Колумбии, встречаясь с сыновьями некоторых политических жертв своего отца.

Роль картеля Кали в устранении Пабло вызвала благожелательное отношение со стороны общественности и правительства, которые были раздражены всеми этими взрывами и убийствами. Крестные отцы» попытались воспользоваться этой благосклонностью, вступив в переговоры о капитуляции с Густаво де Грайффом. Пожилой генеральный прокурор де Грайфф, куривший трубку, считался более благосклонным к их делу, чем президент, — он был бывшим академиком и приезжал к семье Пабло, чтобы выслушать их опасения по поводу «Лос Пепес».

Крестные отцы предложили бросить кокаиновый бизнес и отсидеть срок, если де Грейф гарантирует им иммунитет от судебного преследования. После ухода Пабло крестные отцы больше не опасались, что в тюрьме их могут убить киллеры Пабло. Однако в ходе переговоров де Грайфф оказался непреклонным. После одной из встреч Мигель ушел, покачивая головой, и заметил, что невозможно подкупить человека, который ездит на старом Volkswagen.

Не желая доводить дело до того, чтобы США отправили за ними спецназ, «крестные отцы» обратились с предложением к администрации Клинтона. В одном из ресторанов глава юридического комитета картеля и начальник службы безопасности Хорхе встретились с агентом ФБР. Крестные отцы надеялись, что, финансируя Los Pepes, они укрепили свой союз с американскими ведомствами, особенно с ЦРУ. Теперь, когда все вместе избавились от Пабло, крестным отцам наверняка позволят спокойно уйти на покой, сохранив свои активы. На встрече адвокат картеля, как обычно, рассказал о том, что «крестные отцы» являются законными бизнесменами, вкладывающими деньги в различные предприятия, включая аптеки, офисные и жилые здания, банки, автосалоны, радиостанции и футбольные команды. Из-за войны с Пабло они были незаконно представлены как торговцы людьми. Агент ФБР не впечатлился и не стал связываться с картелем Кали, что «крестные отцы» не восприняли как нечто зловещее.

В условиях «холодной войны» интересам, извлекающим прибыль из вооруженных сил США, потребовались новые враги, чтобы оправдать трату миллиардов денег налогоплательщиков. После ухода Пабло картель Кали стал идеальной мишенью. Зная о переговорах с де Грайфом и опасаясь, что «крестные отцы» могут заключить сделку в любой момент, США направили свои ресурсы на картель Кали, но не на братьев Кастаньо, которые также взяли на себя часть кокаиновой инфраструктуры Пабло. Борьба с левыми партизанами объединила Кастаньо с интересами колумбийского правительства, правительства США, ЦРУ и корпораций. Они пользовались официальной защитой и получали возможность торговать кокаином.

Из всех людей, работавших на картель Кали, одним из первых, кто понял намерения американского правительства, был Хорхе. Крестные отцы наняли бывшего армейского офицера для защиты своих семей во время войны с Пабло. После пяти лет работы на картель он понял, что американцы придут за ними. Он мечтал уйти с дороги и открыть свою собственную охранную компанию.

Когда война с Пабло закончилась, Хорхе вежливо сказал Мигелю, что его работа закончена и он хочет уйти в отставку. Нахмурившись, крестный отец заявил, что увольнение недопустимо. Хорхе стал членом семьи, и Мигель нуждался в нем. Дела шли в гору, и у Мигеля были новые возможности для него. Нрав босса пугал Хорхе. Как начальник службы безопасности, он знал так много, что если бы крестные отцы сочли его помехой, они могли бы легко отдать приказ о его исчезновении. Притворившись, что он вновь заинтересован в том, чтобы остаться на работе, он поблагодарил Мигеля за предоставленные возможности и доверие к нему. Не найдя выхода, Хорхе ушел, чувствуя себя в кошмарной ловушке. Он пообещал себе не терять времени и придумать, как выбраться из этого, как ему теперь казалось, коррумпированного мира.

По мере того как переговоры с генеральным прокурором продвигались, дела у Хорхе шли все лучше. Если крестные отцы сдадутся, то его услуги больше не понадобятся. Для того чтобы сообщить хорошие новости о де Грайфе, «крестные отцы» организовали встречу с руководящим составом на молочной ферме, принадлежащей Пачо. Более 100 боссов и лейтенантов угощались стейками и морепродуктами, которые ели из пенопласта и картона, используя в качестве столов свои автомобили.

Жилберто забрался на стол, чтобы обратиться к собравшимся. Все затихли. Он с энтузиазмом сообщил, что в отношениях с де Грайфом наметился прогресс. Им будет позволено сохранить свои активы, недвижимость и деловые интересы, не связанные с кокаином. У них есть шесть месяцев, чтобы ликвидировать свои кокаиновые лаборатории и прекратить торговлю. Все они должны были выполнить это требование, иначе сделка не состоится.

Настроение в зале резко изменилось. Мигель должен был выступить, но несогласные начали кричать. Многие из них не имели судимостей, поэтому не хотели сдаваться и признаваться в преступлениях, ведь теперь, когда Пабло нет, они зарабатывают больше, чем когда-либо. Один из них сказал, что не сможет уволиться через полгода, потому что только что купил самолет. Как они могли распутать свои финансовые обязательства за такой короткий срок? Им нужно было оплачивать счета, заботиться о семьях. Они вложили большие суммы денег. Они ждали платежей по крупным поставкам...

Проверив безопасность здания, Хорхе расположился в глубине толпы. Сообщение о де Грайфе подняло ему настроение, но восстание не давало покоя. Он услышал, как кто-то сказал, что крестные отцы достаточно богаты, чтобы уйти на пенсию, но старшие сотрудники не могут себе этого позволить.

Не в силах восстановить спокойствие, Мигель крикнул, что было бы глупо не согласиться на сделку, которая бывает раз в жизни. Толпа закричала в ответ, что шести месяцев недостаточно. Им нужен как минимум год или больше. Крестные отцы должны были договориться о лучших условиях. Когда Мигель все еще находился на вершине стола, многие торговцы людьми повернулись к нему спиной и покинули здание. Если бы они сделали это по отдельности, их ждала бы смерть. Их солидарность насмешила крестных отцов.

Встреча прошла настолько неудачно, что «крестные отцы» вернулись к надежде использовать свое богатство для подкупа ключевых членов правительства, полиции и военных. Если сделка с де Грейфом сорвалась, то, конечно, те методы, которые срабатывали раньше, гарантировали им безопасность.

Штаб-квартира спецназа, который помогал выслеживать Пабло, находилась в Медельине, но колумбийское правительство перевело штаб-квартиру в Кали. Это было явным признаком того, что после исчезновения Пабло «крестные отцы» стали главной мишенью в «войне с наркотиками» американского правительства, которым теперь руководил Билл Клинтон.

В сентябре 1994 г. УБН обнародовало обвинительные заключения против двух руководителей транспортного отдела «Картеля Кали». В течение двух лет УБН отслеживало маршруты поставок кокаина из Колумбии через Мексику в центр в Лос-Анджелесе и далее в другие точки сбыта по всей Америке. УБН применяло стратегию «Кингпин», которая была разработана для атаки на наиболее уязвимые места наркоторговцев: химические вещества, необходимые для переработки наркотиков, их финансовую, транспортную, коммуникационную и руководящую инфраструктуру в США. Стратегия «Кингпин», осуществляемая из штаб-квартиры УБН, предусматривала выбор ограниченного числа объектов для проведения интенсивных оперативно-розыскных мероприятий.

Заявляя о своей победе в войне с наркотиками, УБН хвасталось, что за два года им удалось арестовать 166 предполагаемых членов сети распространения картеля Кали, изъять более 6 тонн кокаина и 13 млн. долл. При этом использовались такие методы наблюдения, как прослушивание мобильных телефонов и обучение сотрудников дорожно-патрульной службы штата распознавать контрабандистов.

«Совершенно очевидно, что картели контролируют все аспекты торговли кокаином, начиная от количества кокаина в партии и заканчивая маркировкой на каждой упаковке», — заявили в УБН.

В ходе расследования были также раскрыты новейшие методы контрабанды, применяемые картелем Кали. Некоторые из изъятых посылок были снабжены печатью с именем президента. Возможно, это внутренняя шутка на тему злоупотребления кокаином Биллом Клинтоном — настолько сильного, что ему приходилось лечиться от синусита — и ареста его сводного брата Роджера Клинтона за торговлю кокаином в 1985 году. Некоторые упаковки были покрыты жиром и кофе в надежде помешать собакам, ищущим наркотики. Для транспортировки кокаина картель использовал коммерческие и частные самолеты, грузовики, легковые автомобили и все чаще катера, поскольку лишь часть контейнеровозов могла быть досмотрена.

Разрозненность картеля Кали создавала проблемы для УБН. После 200 арестов было получено мало полезной информации, поскольку арестованные не знали имен своих работодателей. Медельинский картель никогда не был столь разрозненным. Пабло отправлял крупные партии самолетом и искал клиентов по принципу cash-and-carry, в то время как картель Кали ограничивался поставками кокаина тем, на кого уже был оформлен заказ.

УБН признало, что допускает ошибки. В 1993 году один из основных подозреваемых понял, что за ним следят. Заведя их в тупик, он спросил преследователей, почему они его преследуют.

«Мы просто гуляем по окрестностям. Мы вас не преследуем», — ответил агент.

Сотрудники УБН оперативно перехватили звонок, во время которого подозреваемый приказал своим сотрудникам свернуть операции.

«Мы были вынуждены взять его, поскольку не хотели, чтобы он покинул США, где он не будет отвечать перед правосудием», — сказал сотрудник УБН. «Большинство таких операций — тупик. Вы уничтожаете ячейку или пару ячеек и, как правило, не можете найти, где она снова заработает».

УБН знало, что перехваченные им системы сбыта будут заменены, и надеялось, что это будет стоить картелю Кали больших затрат времени и денег. УБН стремилось нанести ущерб картелю, арестовывая его более опытных членов, чьи рабочие места было труднее занять.

Неизвестный УБН способ транспортировки кокаина заключался в использовании канистр с хлорным газом. Колумбия импортировала это ядовитое вещество для промышленных целей, а пустые баллоны вывозились в Америку для пополнения. Такие поставки были обычным делом, поэтому таможенники не обращали на них внимания. Да и кому захочется вскрывать и досматривать столь ядовитое вещество? В силу своих законных деловых интересов картель мог легко заказать большое количество канистр. Проблема заключалась в утилизации газа.

В январе 1994 года четверо сотрудников картеля, которым было поручено утилизировать газ, экспериментировали с новым методом. Они подняли крышку канализационного люка и опустили в него шланг, подсоединенный к цистерне с хлорным газом на грузовике. Полагая, что труба находится достаточно глубоко, один из рабочих закручивал вентиль, и газ выходил в шланг. Утечки из шланга не было обнаружено, но из люка начал подниматься газ известково-зеленого цвета. Опасаясь за свою жизнь, мужчины бросились бежать к грузовику. После того как газ был перекрыт, грузовик уехал. На безопасном расстоянии они остановились, чтобы смотать шланг.

Когда они покинули место происшествия, газ распространился по канализационной системе и попал в дома людей. Проснувшись, люди начали задыхаться, задыхаться и вздрагивать по всему району. Крики о помощи переросли во всеобщую панику. Спасатели выбивали двери, чтобы извлечь пострадавших. Люди задыхались, их рвало. Погибли трое детей. Людей госпитализировали на всех доступных видах транспорта, включая такси. Красный Крест создал центр экстренной помощи, а район был объявлен зоной бедствия. Более 400 человек получили ранения. Из десятков госпитализированных с ожогами легких некоторые умерли в последующие месяцы. СМИ назвали это несчастным случаем на производстве. Никто не был привлечен к ответственности.

К марту 1994 г. «Поисковый блок» переместил свою штаб-квартиру в Кали, где американское правительство снабдило войска оружием, техникой и аксессуарами. Как и при уничтожении Пабло, производители оружия получали миллионные прибыли за счет американских налогоплательщиков. Один из майоров пригласил Хорхе посмотреть и сфотографировать прибытие техники, чтобы картель знал, с чем он столкнулся. Хорхе разрешили осмотреть самолет-шпион, хранившийся в охраняемом ангаре ЦРУ. Поскольку самолет-шпион был предназначен для наблюдения за деятельностью картеля в ночное время, Хорхе разработал оперативные изменения, которые должны были помешать наблюдению. Он попросил сообщать ему, когда самолет-шпион поднимается в воздух.

В течение 1993 года предыдущий главарь «Поискового блока» в Кали не провел ни одного рейда. Возможно, встречи с крестным отцом Мигелем отвлекали его от работы. Новый начальник поискового блока, полковник Веласкес, был намерен стать заклятым врагом картеля. Не поддаваясь на подкуп, он стремился к воинской славе и мечтал стать генералом. Он был требователен к процедурам, что раздражало его подчиненных, которые считали его напыщенным и заносчивым — от отсутствия здравого смысла до высокомерия. К счастью для картеля, адъютант предыдущего босса «Поискового блока» перешел на должность полковника Веласкеса. Адъютант, которого крестные отцы называли Эрнесто, находился на службе у картеля.

Картель направил к полковнику Веласкесу политика, надеясь выяснить его отношение к «крестным отцам». Они встретились в ресторане. После того как был подан десерт, политик сказал: «В отличие от Пабло Эскобара, семья Родригес Орехуэла — неплохие люди. Они заинтересованы во встрече с вами, и за ваше время и дружбу они хотели бы компенсировать вам около 300 000 долларов».

Полковник встал, с отвращением посмотрел на политика и вышел из ресторана. Эрнесто сообщил картелю, что, когда полковник вернулся в штаб-квартиру, он доложил о попытке подкупа политика своему начальству и правительству США.

В ближайших к штаб-квартире «Поискового блока» домах проживали лояльные к картелю люди, например члены семей телохранителей картеля. В их обязанности входило наблюдение за штаб-квартирой, в особенности за тем, кто входит и выходит, и немедленное сообщение об отбытии конвоя в рейд. Некоторым из них поручалось следить за колоннами и сообщать по радио о происходящем.

Телефон полковника прослушивался. Передатчик, установленный в его компьютере, передавал разговоры в непосредственной близости от него в картель. На холме напротив кабинета полковника был установлен пост электронного наблюдения, с которого открывался вид на штаб с высоты птичьего полета. Эксперты, которых полковник нанял для снятия подслушивающих устройств, были теми же людьми, которые устанавливали устройства для картеля.

Полковник принимал у себя двух агентов ЦРУ, которые жили в гарнизоне. Агенты заказали кабельное телевидение. Инженеры картеля установили передатчик в их кабельный ящик. ЦРУ установило «жучок» в офисе сестры Мигеля. Мигель узнал от начальника полковника, генерала Зуниги, что «жучок» находится в деревянном бруске. Она была немедленно уничтожена.

Полковнику позвонили и сообщили, что в аэропорту Кали разгружают посылки. Возглавив автоколонну, он помчался на захват контрабанды. Перехватив звонок, картель сообщил об этом своим сотрудникам, которые на перекуре выгружали миллионы наличными из самолета Boeing 727. В момент прибытия спецназа из аэропорта выехал самосвал с деньгами.

Перехваченные картелем разговоры свидетельствовали о том, что между полковником и высокопоставленной информаторшей завязался роман. Это заинтересовало крестных отцов, поскольку полковник был женат. Полковник стал регулярно встречаться с этой дамой за ужином.

Позвонив полковнику, женщина сообщила, что ей известно о скоплении вооруженных телохранителей в одном из медицинских учреждений, которые охраняют кого-то очень важного. Получая лечение от кожного заболевания, крестный отец Пачо насторожился и покинул здание.

Надеясь воспользоваться фотографиями, на которых полковник запечатлен с дамой, Мигель решил выяснить ее личность, связавшись с помощником полковника. Эрнесто опознал в ней Долли, красивую и сварливую бывшую жену владельца ранчо в возрасте около тридцати лет. Обнаружив, что ее муж плавает с голыми женщинами, она однажды въехала на машине в бассейн. Крестный отец Чепе познакомился с Долли. За определенную плату она согласилась на шантаж.

Хорхе, который когда-то был соседом Долли, был назначен руководителем программы. Встретившись в гостиничном ресторане, бойкая Долли очаровала Хорхе. За завтраком Долли рассказала, что она мать-одиночка с дочерью-подростком. На государственные деньги полковник платит ей 250 долларов в неделю, в которых она нуждается. На вопрос о сексе с полковником Долли призналась, что они иногда ходили в бар и мотель. Он всегда был в настроении. Ей приходилось оказывать сопротивление, иначе они бы каждую ночь оказывались в мотеле. Хорхе сказал, что хочет заснять следующее свидание. Озадаченная, Долли замялась, но в конце концов согласилась.

В понедельник в 10 часов вечера пара пришла в бар, который предпочитал полковник. В кабинке они целовались и обнимались. За столиком фотографировался Хорхе с женщиной-диспетчером, которая притворялась его напарницей. Расположение столиков было организовано менеджером бара, который увеличил громкость музыки, чтобы скрыть щелчки фотоаппарата Хорхе.

Когда полковнику захотелось уйти, Долли согласилась. Они проехали еще немного. На вывеске мотеля было изображено яблоко из райского сада и змея. Мотель принадлежал знакомому наркоторговца Мигеля, который разрешил картелю полный доступ. Полковник припарковался в гараже. Консьерж проводил их в номер-люкс с мини-баром, бесплатной порнографией и камерой, спрятанной на воздуховоде кондиционера. В соседней комнате Хорхе запустил видеокамеру, направленную на двуспальную кровать. Полковник с энтузиазмом принялся за дело. Не прошло и часа, как супруги выписались.

Просматривая видеозапись на следующий день, буйные крестные вели себя как мальчишки-подростки, комментируя и подшучивая над манерами полковника в спальне. Все сходились во мнении, что полковник — эгоистичный любовник, которому не хватает выдержки. Были сделаны копии записи, в том числе отредактированная версия продолжительностью чуть более десяти минут.

Эрнесто рассказал, что полковник собирался совершить налет на свадьбу дочери Жилберто Клаудии. В назначенный день, 14 мая 1994 года, Жилберто собрал крестных. Все они внесли свой вклад в составление письма полковнику, которое напечатал Жилберто. В письме высмеивались сексуальные способности полковника и предлагалось не лезть не в свое дело.

Письмо, сопровождаемое видеозаписью секса и фотографиями из бара, было отправлено полковнику в 10 часов утра. Письмо доставил капитан армии в отставке, работавший на картель. Он рассказал, что забрать посылку его заставили двое вооруженных людей на мотоциклах.

Полковник покачал головой и забрал пакет в свой кабинет. Через два часа его помощник сообщил картелю, что полковник не выходит из своей комнаты, где виден сигаретный дым. Поразмыслив несколько часов над своим положением, полковник решил не поддаваться на уговоры. Он сообщил о попытке шантажа и признался в неправомерных связях с информатором.

В порыве мести полковник начал координировать налет на свадьбу дочери Жилберто. Он похвастался своему помощнику, что Шахматиста ждет большой сюрприз, когда полковник арестует его на торжестве. Колонна «Поискового блока» отправилась в сумерках на вечеринку, где ожидалось присутствие сотен гостей. За ними следовали наблюдатели на мотоциклах, которые сообщали в картель о каждом движении колонны.

Одетые в смокинги, Хильберто и его братья сидели на террасе и потягивали виски, получая от Хорхе информацию о местонахождении спецназа.

Войска прибыли на место, отведенное для проведения свадьбы. Вооруженные винтовками, они ворвались на вечеринку, на которой было более 400 человек. Попавшие в ловушку женщины закричали. Люди полковника потребовали сообщить, где находится Хильберто.

Вдали от места облавы Жилберто и его семья находились в безопасном месте. Свадьбу перенесли в деревню, и на ней присутствовали только родственники и близкие друзья. Когда свадьба подошла к концу, Жилберто пошутил, что станцует последний танец со своей дочерью. Не желая рисковать и затягивать праздник, Мигель проводил братьев домой.

В условиях усиления давления со стороны властей крестным отцам потребовалась стратегия, которая сделала бы их неприкасаемыми. Они решили поставить у власти самого высокопоставленного человека в стране. Назначение Эрнесто Сампера президентом Колумбии обошлось более чем в 6 млн. долл. После объявления о его победе Мигель торжественно стукнул кулаком по столу и прокричал, что они купили президента. Предполагая, что расследование деятельности картеля будет прекращено, крестные отцы были в восторге.

Перебросив в Кали ресурсы для задержания «крестных отцов», УБН было разочаровано победой Сампера. Оно решило дать отпор, попытавшись свергнуть президента. Оно хотело, чтобы на место Сампера пришел человек, более преданный делу борьбы с наркотиками. УБН распространило запись телефонного разговора, в котором Мигель говорил о пожертвовании более 2 млн. долл. на президентскую кампанию. Скандал завершился тем, что правительство США пригрозило прекратить финансовую помощь Колумбии, а соперник президента потребовал переизбрания.

Крестные отцы написали письмо, в котором отказались от каких-либо пожертвований. Вначале Сампер отрицал, что брал «горячие» деньги. Затем его помощники признались, что принимали их от его имени. Поскольку слушания в Конгрессе по расследованию скандала проводила Либеральная партия Сампера, ему удалось удержаться на посту президента.

Несмотря на то, что Сампер не был свергнут, скандал пошел на пользу УБН. Надеясь восстановить свой авторитет, Сампер пообещал бороться с наркоторговцами. УБН ждало, будет ли Сампер выполнять свои обещания, или же они окажутся обычной гиперболой.

В июле 1994 г. картель перехватил информацию о готовящемся налете на офис своего главного бухгалтера Палломари, небритого человека в деловом костюме. Получив уведомление, Палломари заявил, что беспокоиться не о чем, поскольку все его документы в порядке, а предприятия легальны. На следующий день наблюдатели, живущие возле штаб-квартиры «Поискового блока», передали по рации сообщение о появлении рейдовой группы. Некоторые из них на мотоциклах проследовали за колонной, пробирающейся к офису Палломари. Как во сне, Палломари не отдал приказ об эвакуации своих кабинетов и изъятии огромного количества документов, касающихся отмывания денег и инвестиций крестного отца. Хуже того, он остался на рейде. Спецназ арестовал его и изъял документы.

Пока «крестные отцы» договаривались об освобождении Палломари под залог, он общался с властями. Он признался, что работает на Хильберто и Мигеля. Ожидая, что он не станет называть их имена, Жилберто пришел в ярость. Он сказал, что властям пришлось ударить Палломари, чтобы заставить его говорить, но им также пришлось ударить его еще раз, чтобы заставить его замолчать, потому что он так много хотел сказать. Хильберто хотел избавиться от него, но вмешался Мигель, пообещавший не выпускать Палломари из виду.

После освобождения Палломари понял, что поставил на карту свою жизнь, а также жизнь своей жены и двух мальчиков. Он подписал юридические документы о том, что не работает на крестных отцов. Вместо того чтобы вернуться и продолжить беседу с властями, он спрятался.

Документы обеспечили полковнику, которого крестные отцы пытались шантажировать, победу над картелем, которой он жаждал с момента просмотра видеозаписи. Полковник Веласкес незамедлительно отдал приказ о проведении новых рейдов по адресам, указанным в документах. В ходе рейда в информационный центр компании Pallomari были обнаружены скрупулезные записи о взятках. Сотни полицейских, состоявших на службе у картеля, были уволены. Успех полковника создал впечатление, что президент выполняет свое обещание по борьбе с картелем Кали.

В 1994 году «крестные отцы» получили удар сразу по нескольким направлениям. После гибели Пабло картель вышел на кокаиновый рынок Флориды, в результате чего были арестованы четыре из пяти его боссов в Майами. Боссы из Майами, не зная о существовании «крестных отцов», заключали сделки, чтобы избежать длительных сроков заключения. Распад флоридской группировки означал, что все больше наркотиков будет переправляться через Мексику. По мере того как власти углублялись в записи, изъятые у Палломари, раскрывалось все больше работников и информаторов картеля.

Скандал с президентскими вкладами все еще давал о себе знать. Администрация Клинтона была недовольна президентом Сампером. Америка склоняла Колумбию к своей воле, выделяя миллиарды на иностранную помощь, которую США грозились отозвать. Госдепартамент США отказывал в визах колумбийским чиновникам. Директор ЦРУ отказывался встречаться со своими колумбийскими коллегами.

Федеральная прослушка засекла Мигеля, который координировал поставку тонны кокаина с одним из своих сотрудников в США. На основании этих улик Мигелю и Хильберто были предъявлены обвинения в Америке и Колумбии. Крестные отцы наняли адвокатов в обеих странах. Два свидетеля, отбывающие срок в тюрьме, были доставлены из Америки в Колумбию для дачи показаний против крестных отцов. Свидетели получили по 50 000 долларов за молчание в суде, и в Колумбии обвинения были сняты. Другие арестованные в Америке были освобождены под залог, внесенный картелем. Они вернулись на работу в Колумбию или другие страны, вовлеченные в деятельность картеля.

Доброжелательность, которую картель Кали заработал, сотрудничая с ЦРУ и «Лос Пепес» в деле убийства Пабло, сошла на нет, но крестные отцы страдали от самоуспокоенности, связанной с тем, что им слишком долго сходили с рук преступления, и они могли подкупать представителей власти всех уровней. Они все еще верили, что смогут заключить с колумбийским правительством более выгодную сделку, чем та, которую Пабло выторговал для своего заключения в Кафедральном соборе. Они ожидали от домашнего ареста до амнистии за свои преступления без тюремного заключения.

Огромные ресурсы «Войны с наркотиками» теперь были направлены против картеля. Под давлением США президент Колумбии вынужден был снять с должности начальника Национальной полиции и заменить его человеком, отвечающим интересам США. Новый начальник, генерал Серрано, уволил около 2 тыс. своих подчиненных, которых он подозревал в коррупции.

Генеральный прокурор де Грайфф лишился своего поста, который достался двоюродному брату кандидата в президенты Галана, в убийстве которого обвиняли Пабло. Бывший прокурор заявил, что крестные отцы не пойдут на сделку. Он выдал генералу Серрано множество ордеров на проведение рейдов против картелей. За информацию, позволяющую поймать «крестных отцов», предлагалось вознаграждение в размере более 1 млн. долл. Президент Сампер включил 1600 человек в состав совместного армейско-полицейского подразделения по борьбе с наркобизнесом.

На встрече с «крестными отцами» Хорхе высказал свои опасения по поводу угрозы со стороны Америки. После того как генерал Норьега оказался в американской федеральной тюрьме, а Пабло Эскобар исчез, крестные отцы стали лицом главного врага в войне с наркотиками. Хильберто поблагодарил Хорхе, но Мигель отнесся к этому с пренебрежением. Он сократил круг обязанностей Хорхе по обеспечению безопасности, передав часть из них своему сыну Уильяму, который назначил ответственным своего друга Дарио, бывшего лейтенанта армии.

В 1995 г. президент Клинтон пригрозил лишить Колумбию огромной помощи, исключив ее из числа партнеров по «войне с наркотиками». Помощник госсекретаря США по международным вопросам борьбы с наркотиками заявил колумбийскому президенту, что дальнейшая помощь зависит от ареста лидеров картеля Кали. Поскольку под угрозой оказались огромные деньги, президент Сампер послал бывшего сенатора уведомить «крестных отцов», что он больше не может им помогать, поскольку у него связаны руки. Он сказал, что их лучшая стратегия — не попадаться.

Расследование деятельности картеля, проводимое Управлением по борьбе с наркотиками, давало результаты. Операция «Краеугольный камень» началась в 1991 году с изъятия 12 тыс. кг кокаина, замаскированного под бетонные столбы ограждения. В апреле 1991 года был задержан Гарольд Акерман, один из первых влиятельных менеджеров, сотрудничавших с картелем. Его значение было настолько велико, что его прозвали послом картеля Кали в США. Будучи гражданином Колумбии, Акерман изучал промышленную инженерию и деловое администрирование в одном из университетов Кали. После окончания университета он работал на предприятии по производству одежды. В июне 1981 г. он переехал в Америку и открыл магазин одежды в торговом центре Dadeland Mall в Майами.

Колумбийцы, работавшие на предприятии Аккермана, сказали, что, работая в организации, расположенной в Кали, он может получить богатство, превосходящее его самые смелые мечты. Поскольку ему нравилось тратить деньги, он вступил в картель. В октябре 1991 г. он помог организовать ввоз 5 000 кг кокаина, спрятанного в замороженной брокколи. За первую партию ему заплатили 120 тыс. долларов, за вторую — 200 тыс. долларов, за третью — 400 тыс. долларов. За два года он заработал 3 млн. дол.

23 апреля 1991 г. в его доме в Северном Майами был произведен обыск. Власти обнаружили ювелирные украшения стоимостью 200 тыс. долларов, сейф с 462 тыс. долларов наличными и пять дорогих автомобилей. Поначалу Акерман отказывался говорить. Если он откроет рот, то последствия понесут члены его семьи в Колумбии.

Мигель передал сообщение через адвоката: «Не волнуйся, Гарольд. Успокойся. Твоя семья будет получать ежемесячные выплаты». Адвокат добавил: «[Мигель] просил меня напомнить тебе, что как друг он очень хороший человек, но как враг он будет очень плохим человеком. Подумайте о сотрудничестве, и даже ваша собака не останется. Помните, что у вас еще есть семья в Колумбии».

Оказавшись перед лицом шести пожизненных сроков, Акерман задумался о сотрудничестве как о выходе из сложившейся ситуации. После того как УБН гарантировало защиту его семьи, он согласился дать показания. Выступая на суде, бизнесмен был настолько внятен, что его стали называть одним из самых важных свидетелей в истории. Он подробно описал структуру, методы и маршруты контрабанды картеля. Он разоблачил американских адвокатов, работавших в интересах картеля. «Мое сотрудничество с Соединенными Штатами, — свидетельствовал Акерман, — обеспечило подробный, поминутный и правдивый рассказ о моей деятельности по контрабанде наркотиков. Я был связан с организацией Родригеса Орехуэлы».

Узнав о сотрудничестве Аккермана, Мигель заболел. Крестные отцы созвали ряд совещаний по урегулированию кризиса. Чтобы поддерживать бесперебойную работу, требовались огромные суммы наличности, а все аресты истощали ликвидность картеля.

Среди других соучастников операции «Краеугольный камень» были известные американские юристы, выступавшие в качестве адвокатов картеля в США, в том числе бывший начальник Управления по международным делам Министерства юстиции, два бывших помощника прокурора США и еще 56 человек. В обвинительном заключении утверждается, что они участвовали в предложении, организации и доставке ежемесячных суточных членам семей наркоторговцев, арестованных в рамках операции «Краеугольный камень» и связанных с ней расследований. Помимо натуральных выплат, крестные отцы оплачивали их юридические услуги в обмен на то, что обвиняемые молчали о деятельности картеля. Согласно обвинительному заключению, многие из адвокатов отмывали доходы от продажи наркотиков от имени картеля. Своими действиями адвокаты препятствовали усилиям правоохранительных органов по нейтрализации деятельности картеля и давали ему возможность продолжать свою деятельность. В июне 1995 года в результате заключительного этапа операции «Краеугольный камень» были предъявлены обвинения 61 члену картеля.

Многочисленные аресты потребовали миллионных судебных издержек и взяток. Попытки справиться с растущим числом проблем приводили к стрессу и ухудшению здоровья Мигеля. Страдая от гипогликемии и головных болей, он часто чувствовал слабость и терял сознание. Не отличаясь добрым нравом, он был еще более резок с подчиненными.

Поскольку записи Палломари нанесли картелю столь значительный ущерб, «крестные отцы» опасались, что его поимка и экстрадиция в Америку усугубят положение. Если жизнь Палломари закончится, то и ответственность тоже. Поскольку его работа была столь бесценна, его нельзя было убивать, пока не найдется замена. Задачи Палломари постепенно перешли к сыну Мигеля, Уильяму, которого, в отличие от детей Хильберто, готовили к управлению картелем в случае ареста крестных отцов. Почувствовав свою судьбу, Палломари ушел в подполье, прекрасно понимая, что его нахождение в картеле — лишь вопрос времени.

По сообщениям колумбийских СМИ, в Кали за «крестными отцами» охотились сотни агентов УБН. На самом деле агентов, занимающихся сбором оперативной информации о картеле Кали для оперативной группы УБН Group One в Боготе, было всего четверо. В целях безопасности они обычно работали в паре. Младшую пару составляли Крис Фейстл и Дэйв Митчелл. Обоим было около 30 лет, рост более метра, светловолосые, они больше походили на фанатов группы Beastie Boys, чем на агентов по борьбе с наркотиками. Крис в прошлом был полицейским в Вирджиния-Бич, а Дэйв служил в воздушно-десантной пехотной дивизии армии США, которая специализировалась на парашютных десантах. Поступив на службу в УБН в 1988 г., они знали друг друга по операциям в Майами.

Другая пара прозвала себя Бэтменом и Робином. Они говорили по-испански и вписались в Колумбию гораздо легче, чем светловолосые гиганты. Американец палестинского происхождения Джерри Саламех говорил мягко и излучал тепло, в отличие от своего напарника Рубена Прието, грузного мексикано-американского эксперта по боксу и боевым искусствам с неподвижным лицом и откровенным характером.

Напарники чередовались по сменам. Такая опасная работа требовала, чтобы они оставались на ночь, а днем не высовывались. Они разрабатывали информаторов, но, когда удавалось выйти на след, крестные отцы всегда оставались неуловимыми. Собирая информацию, агенты узнали, что крестные отцы предпочитали не вступать в перестрелки, а скрываться в стенах роскошных особняков, расположенных по всему Кали. На конспиративных квартирах были оборудованы «калеты» — тщательно сконструированные отсеки с укрепленными стенами в продуманных тайниках, снабженные кислородом и всем необходимым для того, чтобы крестные отцы могли находиться в них длительное время. Некоторые из них по своим размерам соответствовали гробам. Попасть в отсек было легко, но после того как он запирался изнутри, доступ к нему был закрыт. Если же он находился, то для его открытия требовались инструменты и оборудование. Отсеки было так трудно обнаружить, что инструменты требовались редко.

Поскольку на службе у картеля находилось так много местных жителей, стратегия УБН заключалась в том, чтобы предлагать огромные суммы денег любому, кто сможет предоставить информацию, позволяющую установить местонахождение и арестовать «крестных отцов». В стране, где многие работали за гроши, УБН считало, что некоторые готовы рисковать жизнью за вознаграждение до 2 млн. долл. Для рекламы вознаграждения и давления на «крестных отцов» в Кали были сброшены листовки с объявлениями о розыске. Правительство США финансировало телевизионную рекламу, подготовленную колумбийским правительством, предлагая миллионы долларов за информацию, которая приведет к аресту крестных отцов. Поскольку «крестные отцы» внедрились в телефонную компанию, они получили записи телефонных разговоров людей, которые обращались на «горячую линию» с просьбой предоставить информацию. Информаторы стали исчезать. За шесть недель было обнаружено 75 трупов с повреждениями, связанными с пытками.

Наиболее убедительная информация, полученная от информаторов, касалась Флако, личного секретаря Гилберто: в возрасте около 30 лет и прилично одетый Флако мог вывести агентов на Гилберто. В мае 1995 г. мексикано-американский агент Прието читал всемирные отчеты УБН, когда заметил упоминание о Флако в Кали. Отчет был получен из офиса УБН в Кито (Эквадор), с которым Прието и связался. Он спросил, тот ли это Флако, который, по слухам, работал на Хильберто. Агент не знал, поэтому он организовал встречу с источником: информатором под кодовым именем Энди.

В Боготе Прието встретился с Энди, финансовым экспертом, отмывшим десятки миллионов. УБН узнало об Энди в 1994 г. после того, как агенты захватили одного из его курьеров в Нью-Йорке. В Эквадоре Энди был задержан УБН, и перед ним встал выбор: перейти на другую сторону или быть экстрадированным в Америку.

В Embassy Suites Прието сказал Энди: «У нас есть информация, что для того, чтобы добраться до Гилберто Родригеса Орехуэлы, мы должны добраться до его правой руки. А чтобы добраться до него, мы должны добраться до тебя. Вы прекрасно знаете, почему вам выгодно работать с нами. И я уверен, что вы знаете о вознаграждении, которое предлагают по телевидению».

Энди описал Флако как худого человека с необычной походкой: как утка, с ногами, направленными наружу. Несмотря на то, что он предоставлял достоверную информацию, Энди имел привычку употреблять кокаин. Прието убедил Энди отправиться в Кали, чтобы в течение двух дней разыскать Флако.

Прошло два дня, а Прието так ничего и не услышал от Энди, и он начал поиски в Кали. Суровый мексиканец нашел Энди в квартире, которую часто посещали гангстеры. Оставив своего напарника по УБН Саламеха в машине под прикрытием, Прието поднялся по лестнице в здание и постучал в дверь. Энди, одетый только в нижнее белье, ответил, его глаза были налиты кровью и расширены от курения крэка. Он накричал на Прието за то, что тот явился без предупреждения. Флако должен был приехать в любой момент, но появление Прието может привести к гибели их обоих. Не выдержав, Прието попенял Энди за то, что тот не позвонил и оставил его ждать как идиота. Сомневаясь, что Флако появится, Прието спросил, на какой машине он едет. Энди ответил, что это красная Mazda.

Скептически настроенный, но не желающий ставить под угрозу прикрытие Энди, Прието ушел. Мимо него по лестнице поднялся худощавый мужчина, шедший на ногах. Одновременно они повернули головы, чтобы проверить друг друга, и оба остались с покерфейсом. В машине Прието сообщил Саламеху, что Флако находится внутри. Воодушевленные прорывом, они дождались, пока Флако выйдет. Они последовали за ним в его резиденцию. На полицейской базе УБН разработало план слежки за Флако.

В течение месяца агенты УБН и колумбийские полицейские следили за Флако, когда он начал свой путь к убежищу Хильберто. Флако усложнял им работу, применяя многочисленные методы контрнаблюдения. Он менял маршруты, ходил кругами, прыгал в такси, входил в здания, выходил из них и снова входил... Как только члены группы думали, что разгадали его методы и подготовили план по их пресечению, они приводили этот план в действие, и Флако терял их в считанные минуты. Разочарованные, они стали обвинять друг друга. Тогда они придумали другой план.

Из-за повышенной бдительности Флако команда должна была держаться на безопасном расстоянии, чтобы оставаться незамеченной. С каждым днем расстояние сокращалось. Через неделю они преодолели первые пять миль до тайника Хильберто. Продвижение замедлилось, когда они потеряли его из виду на 35-й Северной улице.

Группа наняла группу колумбийских полицейских, которых обучило ЦРУ. Одетые в штатское, они бегали по лестницам в здании, которое Флако использовал для своих исчезновений. В конце концов, они заметили, что он поднимается по лестнице на ногах и направляется по улице с пятью домами, расположенной на холме в районе Санта-Моника в северном пригороде Кали.

Прието сообщил главе Национальной полиции генералу Серрано, что Флако привел их к пяти домам, в одном из которых находился Хильберто. Информаторы сообщили, что Хильберто собираются перевести в новое убежище, и Прието не хотел начинать все с нуля. Он попросил провести быстрый рейд, чтобы Шахматист не смог ускользнуть от них. Не имея времени на подготовку, Серрано хотел знать, каковы шансы поймать Хильберто, если начать налет немедленно. Прието, пристально глядя на генерала, заявил, что шансы на поимку Жилберто составляют менее 50%.

Прието предложил план. Если в окрестности будет направлен блок «Поиск», то Жилберто должен быть извещен об этом заранее. Лучше всего было замаскировать солдат в крытом грузовике, который генерал использовал как часть своего вооруженного прикрытия. Когда генерал должен был отправиться в аэропорт, чтобы вылететь обратно в Боготу, эскорт мог проехать мимо холма с пятью домами. Военнослужащие могли выпрыгнуть из кузова грузовика и начать вылазку на холм, сохраняя элемент внезапности. Военный вертолет мог наблюдать за тем, чтобы Жилберто не сбежал.

Днем 9 июня солдаты сели в крытый грузовик. Их командиром был полковник Барраган. Это подразделение считалось наименее коррумпированным. Подъехав к холму, Прието увидел пожилую женщину, стоявшую в дверях одного из домов. Он крикнул ей, чтобы она зашла внутрь ради своей безопасности. Она попросила его подойти и поговорить с ней. Когда он подошел, она тихим голосом сказала, что знает, кого он ищет. Торопясь, он потребовал от нее объяснений. Она сказала, что речь идет о жителях среднего дома. Прожив здесь всю жизнь, она знала всех в этом районе, кроме жильцов среднего дома, которые прожили здесь не более двух месяцев. Они держали окна закрытыми и не выходили на улицу. Обрадованный, Прието предложил женщине пройти в дом, чтобы разобраться в ситуации. Он попросил полковника Баррагана направить солдат в средний дом.

Военнослужащие и два агента УБН окружили дом, отделанный белой штукатуркой, а над ним кружил вертолет. Когда вертолет приблизился, солдаты приготовились выбивать дверь. Дверь открыла молоденькая горничная, и в ней оказалась девушка Флако и Жилберто. Воодушевленный Прието крикнул, что они попали по адресу.

Направив оружие, солдаты ворвались внутрь. Жильберто там не было. В течение часа солдаты и два агента УБН без устали обыскивали комнаты. Безрезультатные поиски привели к падению боевого духа солдат. Измотанные и считающие, что зря потратили время, они были готовы сдаться.

В условиях ограниченности возможностей картель попытался отвлечь солдат, сообщив, что крестные отцы встречаются на другом объекте, расположенном поблизости, но агенты не были обмануты.

На втором этаже Прието находился в главной спальне, где у стены стоял телевизор с большим экраном. Его насторожила упавшая картина. Молодой худой солдат толкнул телевизор, но тот не сдвинулся с места. Предчувствие, что за телевизором спрятался Хильберто, подстегнуло Прието, и он схватился за телевизор. Он сдвинулся, открыв частично открытую дверь.

Внутри отсека, скрючившись на заваленном деньгами полу, держа в каждой руке по пистолету, стоял Жильберто в нижнем белье. Дрожа, он направил пистолет на Прието, который был безоружен и не имел бронежилета. Единственное оборудование, которое было у Прието, — фотоаппарат на шее. Взглянув на Хильберто, который выглядел достаточно испуганным, чтобы случайно выстрелить в него, Прието замер.

Сапоги загрохотали по комнате. Металл щелкнул, когда солдаты направили оружие на Жилберто. Стоя между Жилберто и солдатами, Прието повернул голову и увидел, как они расходятся в разные стороны. Он понял, что если они откроют огонь по Жильберто, то он будет убит.

«Пожалуйста, не стреляйте. Вы победили», — сказал Гилберт, опуская оружие. «Я сдаюсь. Спокойно, ребята. Не убивайте меня. Я человек мира». Солдаты подошли и надели наручники на небритого крестного отца.

Пока агенты УБН «Бэтмен и Робин» наслаждались славой, генерал Серрано был поставлен в известность. Он тут же изменил направление движения из аэропорта Кали и направился к таунхаусу. На вертолете он сопроводил Хильберто в Боготу, где вооруженная полиция набросилась на крестного отца, которого провели через аэропорт.

В штаб-квартире Национальной полиции в главном зале царила карнавальная атмосфера. Сотрудники толпились на балконах, чтобы понаблюдать за крестным отцом, закованным в наручники, но безупречно одетым в брюки, ветровку кремового цвета и полосатую рубашку. Полицейские осыпали своих командиров серпантином и конфетти. Под бурные аплодисменты Жилберто был выставлен перед журналистами, выглядел он измученным и растерянным. Пятидесятишестилетний спортсмен попросил врача измерить ему давление.

«Когда я услышал новость [об аресте Хильберто], я почувствовал себя так, как будто с меня сняли рояль», — сказал президент Сампер, получивший от картеля более 6 млн. долл. Сампер выступил по национальному радио и телевидению, чтобы объявить о новости, которая, по его словам, стала «началом конца для картеля Кали. Мы не отступим до тех пор, пока эта проблема [наркотиков] не будет полностью ликвидирована в Колумбии».

«Этот арест должен стать сигналом для других наркоторговцев, что их коварным преступлениям не позволят разрушить ткань нашего народа», — заявил представитель Белого дома от имени президента Клинтона, который, будучи губернатором Арканзаса, разрешил ЦРУ ввозить кокаин через город Мена (штат Арканзас), часть которого была получена от картелей Медельин и Кали в те времена, когда эти картели участвовали в антикоммунистических войнах ЦРУ в Южной Америке.

«Я снимаю шляпу перед колумбийским правительством и колумбийским народом», — заявил наркополицейский президента Клинтона.

Администратор УБН объявил: «Этот арест является доказательством того, что ни один лидер наркомафии не стоит выше закона, независимо от того, насколько он влиятелен и где бы он ни скрывался. Следует отдать должное правительству Колумбии за его целеустремленность и настойчивость». Арест Хильберто Родригеса Орехуэлы означает начало конца мафии Кали... Мафия Кали распространила свой яд, смерть и разрушения на улицы небольших городов и крупных населенных пунктов по всему миру».

«Соединенные Штаты и Колумбия тесно сотрудничают в поиске и поимке этих лидеров мафии Кали. Родригес Орехуэла — один из главных воротил мировой торговли кокаином. Родригес Орехуэла, известный как «шахматный игрок», был загнан в угол. Благодаря колумбийскому правительству у него не осталось ходов.

«Генерал Серрано знал, что этот день наступит, и Соединенные Штаты благодарны ему за его самоотверженность и храбрость, а также за самоотверженность и храбрость мужчин и женщин из Национальной полиции Колумбии. Я встречался с генералом Серрано месяц назад, и он лично заверил меня, что сделает все, что в его силах, для поимки кингпинов. Он доказал, что верен своему слову».

Смерть Пабло Эскобара вывела «Медельин из поля зрения, и Кали вытеснил его», — сказал сотрудник УБН. «Но сейчас нет никого, кто мог бы заменить картель [Кали]». У УБН не было никаких оснований для такой лжи. Еще со времен запрета алкоголя оно знало, что всякий раз, когда арестовывался поставщик, преступность возрастала, поскольку другие конкурировали за то, чтобы захватить этот бизнес; а поставки, после спада, всегда продолжались. Торговцы по всей Колумбии, включая братьев Кастаньо и Дона Берну, пользовались огромными прибылями от продажи кокаина, которые стали возможны благодаря американским законам о наркотиках, и они сотрудничали с ЦРУ.

Газета New York Times сообщила, что Гилберто был самым влиятельным лидером крупнейшей в мире колумбийской банды наркоторговцев, и его арест стал лучшей новостью за последние годы в многолетней борьбе с наркотиками, которую ведут американские чиновники.

УБН объявило, что толчком к аресту Гилберто послужило обвинительное заключение, вынесенное в 1989 г. в Новом Орлеане, и доказательства, которыми поделилось правительство Колумбии. В Майами ему, а также другим членам картеля были немедленно предъявлены обвинения в незаконном ввозе более 200 000 кг кокаина в течение 10 лет.

Хотя арест Хильберто был воспринят как победа в войне с наркотиками, другие знали, что он не повлияет на объем кокаина, поступающего в Америку, так же как и арест Пабло.

«Если исчезает большой босс, то не исчезают и остальные, не исчезают ни экономические интересы, ни проблемы, которые порождает нелегальный бизнес», — говорит профессор политологии Университета Хавериана в Боготе.

«Я всегда опасался, что когда они схватят или убьют этих крупных боссов, те, кто последует за ними, будут еще хуже», — сказал глава Национального совета по наркотикам при правительстве Колумбии.

Даже Управление по борьбе с наркотиками признает: «Нам еще предстоит пройти долгий путь. Хильберто, безусловно, является призом, лидером с наибольшим авторитетом, но есть и другие, и они не собираются уходить».

«Кроме того, хотя Хильберто и был главным, — сказал источник в правоохранительных органах, — его брат остается на свободе и способен руководить делами».

Поскольку Хильберто считался наиболее умеренным членом картеля, некоторые комментаторы опасались, что более жестокие члены картеля получат большую власть над принятием решений, и повторится взрыв насилия, связанный с Пабло, поскольку оставшиеся члены картеля Кали почувствуют растущую угрозу.

Готовясь к ответным действиям картеля, правительство направило солдат для патрулирования столицы, а в Кали начались новые рейды. На следующий день после ареста Хильберто в центре Медельина во время уличного фестиваля взорвалась бомба, в результате чего погибли 21 и были ранены 200 человек. Ответственность за взрыв взяли на себя наркоторговцы, сославшись на арест Хильберто. Общественность опасалась новых терактов.

Стратегия Хильберто заключалась в том, чтобы любой ценой избежать экстрадиции в США. Как и в случае с его заключением в тюрьму в Испании в 1984 г., его юридическая команда занялась поиском тех, кого можно подкупить, чтобы получить минимальный срок. Хотя в случае вынесения обвинительного приговора ему грозило в Колумбии не более 24 лет лишения свободы, вероятность того, что он сыграет на руку системе, не осталась незамеченной. Согласно колумбийскому законодательству, за хорошее поведение и жесты сотрудничества Гилберто мог получить значительное сокращение срока заключения.

«Речь идет не только о его поимке, но и о проведении тщательного расследования», — заявил один из правительственных омбудсменов.

«Он должен понести заслуженное наказание», — сообщает боготольская газета El Tiempo. «Нет ничего хуже, чем уничтожить одной рукой то, что было сделано другой».

Гилберто отверг все обвинения и заявил, что он не руководит картелем Кали, который, по его словам, был выдуман Управлением по борьбе с наркотиками. Он не ошибся: слово «картель» было изобретением американских прокуроров, которые хотели придать структуру обвинительным заключениям по сложным делам и добиться более длительных сроков заключения.

Его арест побудил некоторых ключевых сотрудников картеля сдаться в надежде получить более мягкий приговор, а не вступать в схватку с властями и закончить жизнь, как некоторые из людей Пабло. То, что Хильберто взяли живым, а не убили, удивило многих представителей наркобизнеса. Это свидетельствовало о том, что правительство готово работать с ними, а не убивать их на месте.

Через десять дней после ареста Хильберто сдался военный министр картеля Скорпион. Однажды Скорпион вооружил своих людей бензопилами и приказал им зарезать 107 человек, которые выразили сочувствие профсоюзам. После того как священник пожаловался на это варварство, его безголовое тело было найдено в реке. 24 июня сдался и главарь киллеров картеля.

После того как Хильберто ушел, Мигель стал руководить картелем. Агенты УБН Крис и Дэйв решили применить тот же метод, который сработал при поимке Мигеля. Они хотели допросить работников картеля, арестованных в Америке в рамках операции «Краеугольный камень», чтобы получить информацию о Мигеле. Они хотели узнать, кто из них был ближе всего к Мигелю. В каких домах он часто бывал? За кем можно было бы проследить, как за Флако? Кто еще из членов картеля готов сотрудничать? Каков наилучший план ареста?

Агенты получили десятистраничное письмо от агента операции «Краеугольный камень», в котором предлагались три кандидатуры для слежки. Одной из них была личная секретарша Мигеля, за которой Крис и Дэйв уже вели наблюдение, но безрезультатно. Второй — бывший юрист колумбийского правительства, работавший на Мигеля. Не испытывая восторга от первых двух вариантов, агенты обрадовались, когда услышали третьего кандидата — Хорхе.

Вступив в картель, чтобы защищать людей от Пабло, Хорхе все больше не нравились новые задания Мигеля, связанные с выслеживанием людей для киллеров картеля. Одно из заданий, в частности, стало причиной ночных кошмаров.

Отмечая свой пятьдесят первый день рождения дома с семьей и друзьями, Мигель сказал Хорхе, что поедет на ранчо, принадлежащее Пачо, где есть озеро и искусственный пляж. Он хотел, чтобы Хорхе допросил гостя, подозреваемого в причастности к пропавшей в Панаме партии кокаина.

Ожидая, что на ранчо будет много посетителей, Хорхе с удивлением обнаружил толпу вооруженных телохранителей. Во время проверки безопасности Хорхе столкнулся с самым надежным киллером крестных отцов — Мемо, обладателем густых темных волос и холодных карих глаз. Мемо спросил Хорхе, что он там делает. Хорхе ответил, что ждет босса.

Припарковались две большие машины. Из них вышел панамец, которого Хорхе поручил допросить, и бросился в туалет. Из машин вышли вооруженные телохранители, а также армейский майор и красивая женщина с короткими каштановыми волосами. Машины отъехали. Хорхе объехал ранчо по периметру и вошел внутрь. В присутствии оживленных телохранителей Пачо трое панамцев погрузились в уныние. Женщина сидела одна на диване и курила. Хорхе предложил ей выпить, но она отказалась.

Грохот, крики и крушение имущества привели Хорхе по коридору в спальню. Он с тревогой увидел, что телохранители пытаются задержать майора. Майор, обладая военной выправкой, оказывал упорное сопротивление. Мемо накинул на шею майора веревку и умело использовал кусок дерева, чтобы затянуть ее. Майор задохнулся. Его лицо стало багровым. Он испражнился в свои брюки, и в комнате воняло. Сохраняя торжественное выражение лица, чтобы скрыть свое потрясение, Хорхе вышел из комнаты.

Панамца, которого он должен был допрашивать, Хорхе нашел на полу в ванной комнате, запертым вооруженной охраной. Панамец попросил позвать Мигеля. Хорхе сказал, что не знает, что происходит, но у него есть вопрос от Мигеля, не имеет ли панамец отношения к УБН. Панамец настаивал на том, что произошла большая ошибка. Даже зная, что это ложь, Хорхе сказал, что Мигель уже едет продолжать допрос.

Киллеры, бродившие по ранчо, из режима ожидания превратились в оживших убийц. Мимо Хорхе промчался специалист по расчленению, требуя нож. Удаление кишок не позволяло трупам всплывать, когда их бросали в реку.

Хорхе обнаружил, что приехавшая ранее красивая женщина сидит на кровати и курит. Успокоившись, что она еще жива, он с ужасом представил, что с ней будет дальше. Хорхе вышел на улицу, где трое мужчин избавлялись от тела, завернутого в пропитанные кровью занавески. Они подняли труп и положили его на заднее сиденье машины, которая уехала к реке. Когда Хорхе вернулся на ранчо, там было непривычно тихо. Убийцы успокоились. Труп женщины лежал лицом вверх, губы были синими. Судя по синяку на шее, ее задушили. Вдруг ноги женщины дернулись и выгнулись дугой вниз. В комнату вошел специалист по расчленению. Не выдержав того, что должно было произойти, Хорхе ушел.

Через несколько дней Мемо убил еще одного панамца. Девушка этого человека объявилась в Колумбии, отчаянно пытаясь найти его в больницах и моргах. В конце концов она обратилась за помощью к Мигелю. Он сказал, что с ее парнем, видимо, произошел несчастный случай, и он сделает все возможное, чтобы разобраться в ситуации. Женщина поблагодарила его и сказала, что возвращается в Панаму. Мигель настоял на том, чтобы она осталась еще немного, чтобы он мог прислать одного из своих лучших людей для оказания ей помощи и сопровождения домой. Он сказал, что имя человека, который едет ей на помощь, — Мемо.

Озадаченный эскалацией насилия, Хорхе обиделся на крестных отцов за то, что они игнорируют его советы по поводу растущих угроз картелю. Его предсказания сбылись, и наступление катастрофы было лишь вопросом времени. Хорхе, у которого остались жена и двое детей, отчаянно хотел бросить работу, но как это сделать, не погибнув?

В тюрьме Шахматист размышлял о событиях, приведших к его аресту. Особенно его беспокоило одно из них: налет на бухгалтера картеля Палломари, благодаря которому в руки генерала Серрано попало так много порочащих документов. Но помимо этого, почему Палломари выдал на допросе еще больше информации? До сих пор Мигель защищал Палломари, но теперь это стало неприемлемым. К Хильберто пришел Уильям, сын Мигеля, которого готовили к управлению картелем в отсутствие двух главных крестных отцов. Хильберто сказал Уильяму, что Палломари пора уходить.

Мигель поручил работу доверенному киллеру по имени Юсти, человеку небольшого роста с редеющими волосами, зачесанными набок. В свои тридцать с небольшим лет Юсти больше походил на робкого банковского служащего, чем на киллера. Он был эффективным убийцей, потому что люди его почти не замечали, а если и замечали, то казались безобидными.

Мигель попросил Хорхе помочь Юсти с логистикой. Скрывая свое недовольство тем, что его втянули в заговор с целью убийства бухгалтера, Хорхе согласился сделать все возможное. Отказ выполнять приказы крестных отцов был смертным приговором. Если он попытается уйти, его убьют за то, что он слишком много знает. В конце концов Хорхе понял, что единственный выход для него — уничтожить весь картель. Если он будет делать это по частям, его обнаружат и убьют. Он продолжал работать на картель, обеспечивая безопасность, и в то же время замышлял его уничтожение.

Юсти встретился с Хорхе, чтобы обсудить убийство Палломари. Хотя Палломари скрывался, он был раскрыт через свою жену Патрисию, которая владела компьютерным бизнесом. Поскольку она работала в Кали, Юсти правильно предположил, что ее муж будет жить неподалеку. Зная обо всех домах, где часто бывал Палломари, Хорхе молчал, чтобы заманить Юсти.

Хорхе пригласили на встречу, которую проводил другой координатор службы безопасности крестного отца. Он отказался, предупредив, что встреча при свете дня у футбольного поля — глупость. Встреча состоялась на трибуне. Заявив, что получили сигнал от неравнодушного гражданина, прибыли войска. Бойцы картеля начали рвать документы спецслужб и есть бумажки. Военнослужащие достали оружие и приказали оставить бумагу нетронутой. Были изъяты важные документы: номера телефонов, которые прослушивал «Поисковый блок», и номера машин, за которыми следили власти. Прибыли новые войска. Мужчин арестовали за шпионаж и заковали в наручники.

Известие об аресте возмутило Мигеля, поскольку он и Жилберто владели футбольным клубом. Он проклинал охранников за то, что они так легко попались. Спросив его мнение, Хорхе сказал, что он предупредил руководителя о встрече. Мигель ругал Хорхе за то, что тот все знал и не предотвратил встречу.

Арест Хильберто, последовавший за задержанием охранников на трибуне, вызвал паранойю в картеле. Подозрение пало на Хорхе, так как он отказался идти на злополучную встречу. Он получил сообщение от киллера Юсти с предложением встретиться у продавца мороженого, стоящего на дорожном круге. Хорхе задался вопросом, санкционировал ли Мигель заказное убийство или Юсти просто хотел обсудить убийство Палломари.

Вооружившись пистолетом, Хорхе прибыл на место и увидел, как Юсти припарковал свою машину. В окружении семьи они купили мороженое. Юсти хотел купить винтовку AR-15. Хорхе сказал, что у его друга есть такая винтовка. Юсти хотел получить ее немедленно, поэтому Хорхе сказал, что его друга нет в городе. Юсти согласился пока обойтись пистолетом с лазерным прицелом.

Хотя некоторые члены картеля с подозрением относились к Хорхе, крестные отцы отвергли их обвинения. В связи с потерей людей из охраны, которых задержали на трибуне, обязанности Хорхе расширились.

По полученным Хорхе разведданным, просочившимся из блока «Поиск», на дом, в котором скрывался Палломари, собирались совершить налет. Если Палломари будет арестован, его убьют при задержании полицейские, верные картелю. В рамках своей стратегии выхода из картеля Хорхе необходимо было сохранить жизнь Палломари.

В 15.00 Хорхе явился в дом Палломари. Человек, открывший дверь, отрицал, что ему известно о Палломари. Сославшись на непосредственную угрозу жизни Палломари, Хорхе потребовал встречи с бухгалтером. Появившись в дверях и устало глядя из-за очков, бухгалтер спросил, зачем пришел Хорхе. Сославшись на налет «Поискового блока», Хорхе предложил перевезти его на конспиративную квартиру. Не доверяя Хорхе, Палломари отмахнулся. Нервно выходя из комнаты, двое сыновей Палломари наблюдали за Хорхе, который заметил, что мальчики будут в большей безопасности, если их отец будет отсутствовать. В конце концов Палломари собрал свой багаж, попрощался с сыновьями и сел в машину Хорхе. Его перевезли на конспиративную квартиру, которую Хорхе использовал для прослушивания звонков, прослушиваемых картелем.

На следующий день после рейдов «Поискового блока» Хорхе поехал за Палломари, но его уже не было. Хорхе был доволен. Палломари поступил мудро, исчезнув. Чем больше мер предосторожности он предпринял, чтобы остаться в живых, тем больше вероятность того, что план Хорхе по выходу из игры сработает.

В середине 1995 года на картель было совершено рекордное количество рейдов. Власти использовали информацию, полученную во время рейда в офис Палломари, а также сведения, полученные от работников картеля, содержащихся в тюрьме во Флориде. Сотрудники картеля начали сдаваться, как это делали члены организации Пабло во время его войны с правительством.

Мигель продолжал руководить операцией. В связи с многочисленными рейдами он сделал дополнительные копии имен всех, кто находился на содержании картеля, включая полученные ими деньги и обещанные услуги. На случай, если они понадобятся в экстренной ситуации, он разложил записи по разным объектам недвижимости.

В июне 1995 г. была перехвачена прослушка о подготовке к налету на дом Мигеля, где он проживал в течение двух лет. Хорхе сообщил об этом Мигелю. Капитан «Блока поиска» подтвердил, что рейд назначен на 15.00, то есть всего на четыре часа. Мигель, имея в запасе время до начала рейда, принял душ и поел перед уходом. После себя он оставил деревянный стол красного оттенка с тайником в толстой верхней части. Внутри находились многочисленные записи картеля на бумаге и дисках. Столяр изготовил стол с защитой от взлома, и теперь его предстояло испытать.

Когда прибыли бойцы «Поискового блока», молодой парень из бассейна сказал, что хозяева дома находятся в длительном отпуске в Европе. Может ли он их описать? Нет, потому что он их никогда не видел. Военнослужащие обыскали дом, но не стали осматривать письменный стол.

Поскольку его основное место жительства оказалось под угрозой, Мигель перебрался в дом друга, где в перерывах между ведением бизнеса отдыхал в большом джакузи. Туда же он перевез и письменный стол. Уверенный в том, что он выдержит обыск, он заполнил его еще более конфиденциальной информацией. Хорхе беспокоился о том, что власти могут обнаружить содержимое стола. Если прокуроры получат эту информацию, то под угрозой окажется весь картель. Подумав о том, чтобы предупредить Мигеля, он решил, что лучше не надо. Если весь картель падет, то он наконец-то освободится от своей работы.

Поскольку ничто не связывало его с новым убежищем, Мигель чувствовал себя в такой безопасности, что начал приглашать гостей, в том числе одну из своих жен и бывшего священника, на которого он возлагал надежды в переговорах. Возможно, союзники бывшего священника поддержат его в тайных переговорах с чиновниками. Когда бывший священник ехал по тупику Гарден-Сити к новому дому Мигеля, за ним следовали агенты Управления по борьбе с наркотиками под прикрытием.

На следующий день рано утром в рамках рейда был отправлен вертолет. Застигнутый врасплох, Мигель не успел эвакуироваться из дома. Он забрался в специально оборудованный отсек под джакузи, где находились система отопления и водопровод. В результате клаустрофобии у него начались приливы жара и тошнота.

Находясь неподалеку от дома Мигеля, Хорхе услышал звук вертолета и понял, что идет облава. Он поехал к Мигелю. С безопасного расстояния он наблюдал за тем, как полиция окружает дом. Он приказал всем телохранителям Мигеля эвакуироваться из дома, так как они были признаком присутствия крестного отца.

Внутри внедорожника с темными окнами два агента УБН, Крис и Дэйв, наблюдали за ходом операции и слушали происходящее по рации. Американцу палестинского происхождения было разрешено участвовать в рейде, поскольку по цвету кожи он казался колумбийцем.

В доме полиция обнаружила четырех человек: четвертую жену Мигеля, помощника картеля, водителя и горничную. Присутствие первых двух давало надежду на то, что Мигель будет найден. Но через два часа полицейским стало скучно. Предположив, что Мигель был предупрежден заранее и скрылся, полицейские уехали. СМИ запечатлели их уход, в том числе и агента УБН Саламе.

Получив вызов в убежище Мигеля, Хорхе припарковался в гараже и закрыл дверь. Он открыл заднюю дверь машины и вежливо попросил Мигеля сесть в нее. Мигель, чувствуя недомогание и недовольство, нехотя забрался внутрь.

Переселение Мигеля позволило Хорхе отложить заговор с целью убийства Палломари. Он полагал, что Палломари находится в безопасности, пока один из сотрудников службы безопасности не сообщил Хорхе, что Палломари и его жену собираются ликвидировать. Жену хотели убрать, потому что она слишком много знала о картеле. Сын Мигеля Уильям рассказал помощнику о заговоре.

Хорхе подозревал, что задание было перепоручено ему, так как он помешал его выполнению. Исключенный из игры, он уже не мог спасти Палломари. Чтобы вернуть себя на место, он попытался договориться о встрече с Юсти, но ему ответили, что киллер занят другими убийствами. Он задумался о том, как предупредить правительство США, не прибегая к смертной казни.

Мигель поселился в доме привлекательной вдовы одной из жертв картеля. Она не знала, что Мигель санкционировал убийство ее мужа, работавшего на картель. Завязался роман, и Мигель стал вести себя как отец с пятилетней дочерью вдовы. Он оплатил вдове операцию по липосакции и прислал в клинику цветы. После того как крестный пообещал купить ей новую недвижимость, Хорхе возил их смотреть ранчо и дома отдыха. Внимание Хорхе привлекли крики пятилетнего ребенка в одной из комнат. Мигель стоял на четвереньках, изображая лошадь, которая ее катает. По гримасе, которую скорчил Мигель, Хорхе понял, что этот спектакль нужно держать в секрете. Отвлечение от дел картеля обычно раздражало Мигеля, но в компании вдовы он был нехарактерно счастлив.

В доме вдовы Мигель оборудовал более постоянное убежище, оснащенное средствами связи и потайным отсеком в стене. Доступ в тайник был возможен из гостиной, а сам он находился за небольшой ванной комнатой. Телефонная техника в тайнике позволяла проводить конференц-связь и прослушивать музыку в режиме ожидания. Руководитель телефонной компании, носивший золотой Rolex, дорогие белые туфли и импортный лосьон после бритья, организовал прокладку телефонных линий через коммутационное устройство, исключающее возможность подслушивания и отслеживания. В качестве маскировочного устройства, чтобы звонки Мигеля казались исходящими из далекого здания.

В середине 1995 года на картель обрушились две беды. Основной источник информации «крестных отцов» в «Поисковом блоке» не прошел проверку на детекторе лжи. Опальный сержант перешел на работу в аппарат безопасности картеля, но создать новый источник информации в блоке «Поиск» ему не удалось, так как бывшие коллеги отвернулись от него.

Когда власти стали искать его в Кали, крестный отец Чепе перебрался в Боготу. Правительство предлагало 625 000 долл. за его поимку, чтобы предъявить ему обвинения в наркоторговле и терроризме. Он обратился к генералу Серрано с предложением сдаться. 4 июля 1995 года крестный отец с густыми бровями, седеющими волосами и усами отправился пообедать в ресторан Carbon de Pollo, расположенный недалеко от дома генерала, но генерал так и не появился.

Во время ужина к Чепе подошли и арестовали. По официальной версии, его узнал телохранитель генерала Серрано и арестовал двух полицейских. Пользуясь склонностью Чепе к изысканным блюдам, генерал заявил, что разместил своих людей в нескольких шикарных ресторанах, и, как оказалось, план сработал. Генерал так и не объяснил, почему он разместил своих людей в ресторанах возле собственного дома, а не в ресторанах в Кали, которые часто посещал крестный отец. Похоже, что Чепе сдавался Серрано, но генерал дважды обманул его, чтобы получить вознаграждение в размере 625 000 долларов. Если бы Чепе сдался, денег бы не было. Когда речь идет о крупных суммах денег, выделяемых американскими налогоплательщиками, иностранные правительства придумывают всевозможные стратегии, чтобы получить их, притворяясь, что ведут войну с наркотиками.

Проверка отпечатков пальцев подтвердила личность Чепе. В джинсовой куртке и белых брюках он прошел перед представителями СМИ в штаб-квартиру полиции. Сотрудники Национальной полиции усадили его в коричневое кресло, где он молча сидел под вспышками фотокамер, выражение его лица было мрачным и решительным, карие глаза блуждали по комнате. В конце концов его увели люди в костюмах и полицейские в зеленой форме. После его ареста еще большее число членов картеля сдались в полицию, воспользовавшись снисхождением, которое было предложено сдавшимся преступникам.

УБН объявило, что Чепе был одним из самых жестоких членов мафии Кали и экспертом в области распространения кокаина по всему миру, а также производства и отмывания денег. Агентство назвало его арест победой в войне с наркотиками: «Арест [Чепе] в Боготе (Колумбия) вчера вечером — это еще один сокрушительный удар по мафии Кали. В сочетании с арестом в прошлом месяце Хильберто Родригеса Орехуэлы эти действия национальной полиции Колумбии демонстрируют, что мафия Кали не является непобедимой. [Чепе] уже давно является злостным игроком в международной торговле кокаином, и его арест — приятная новость для УБН».

УБН выразило надежду, что «колумбийское правительство не сбавит обороты» и продолжит борьбу с мафией Кали. «В своей борьбе с наркомафией Кали колумбийское правительство заслуживает похвалы за этот арест, а также за недавний арест Хильберто Родригеса Орехуэлы. Однако такие крупные лидеры мафии, как [Чепе] и [Хильберто], должны быть привлечены к ответственности и понести наказание, соразмерное их гнусной преступной деятельности, и им нельзя позволять руководить своими операциями из тюрьмы».

Некоторые американские адвокаты передавали угрозы «крестных отцов» арестованным в Америке работникам картеля. Нескольким адвокатам были предъявлены обвинения в сговоре и рэкете. Одним из них был Джоэл Розенталь, адвокат, с которым Хорхе ранее имел дело. Прочитав об аресте Розенталя, Хорхе понял, что еще одна часть его плана по бегству из картеля материализовалась. Он предположил, что у Розенталя, которому грозит большой срок, не будет другого выхода, кроме как пойти на сотрудничество, а у Хорхе был ключ, который искало Управление по борьбе с наркотиками.

Чтобы надежно позвонить Розенталю, Хорхе поехал в торговый центр и зашел в телефонную будку. Когда телефон зазвонил, Хорхе понял, что в случае успешного звонка пути назад уже не будет. Звонок поступил на систему сообщений, которая сообщила, что офис Розенталя закрыт. Хорхе оставил номер своего пейджера и сообщение о том, что он на стороне Розенталя.

Через час на пейджере Хорхе раздался сигнал с номером Майами. Вернувшись в будку и поговорив по телефону, Хорхе сказал, что будет рад помочь Розенталю добиться смягчения приговора. Розенталь передал трубку агенту УБН. Агент знал о Хорхе, поскольку Розенталь назвал его возможным перебежчиком из картеля. Хорхе был третьим в списке агентов по наблюдению за Кали. Агент сказал Хорхе, что ему грозит обвинение и большие неприятности из-за его деятельности в картелях, но он может спастись, сдав Мигеля.

Хорхе ответил, что это можно сделать в любой момент, поскольку он всегда знает местонахождение Мигеля, но прежде всего он хочет, чтобы УБН спасло Палломари, пока картель не убил его. Не зная о Палломари, агент попросил объяснений. Хорхе объяснил значение Палломари. Удовлетворившись ответами Хорхе, агент захотел, чтобы Хорхе встретился со своими коллегами из УБН в Колумбии: Крисом и Дэйвом. Даже зная, что посольство США в Колумбии скомпрометировано картелем, Хорхе согласился.

Воспользовавшись телефоном в парикмахерской, Хорхе организовал встречу с Крисом и Дэйвом возле главных ворот Международного центра тропического сельского хозяйства, где разговор колумбийца с американцами не считался чем-то необычным. Опасаясь, что Хорхе подготавливает их к убийству, агенты прибыли на место встречи заранее. Расположившись в машине у поля сахарного тростника, они наблюдали за тем, как Хорхе подъезжает и паркуется. Он вышел из машины один и показал руки, демонстрируя, что не вооружен. Когда он приблизился, они пошутили, что он похож на Шона Коннери.

Хорхе открыл пассажирскую дверь и сел в их машину. Заметив их светлые волосы и голубые глаза, он почувствовал облегчение, ведь колумбийцам нельзя было доверить свою жизнь. По тому, что агенты постоянно проверяли обстановку и зеркала, Хорхе почувствовал, как они нервничают. На заднем сиденье Дэйв спросил, правда ли, что Хорхе может помочь им поймать Мигеля. Конечно, он может. Они спросили, как это возможно. Как глава службы безопасности Мигеля, Хорхе мог в любой момент передать крестного отца в УБН, но сначала нужно было спасти Палломари. Несмотря на то что Хорхе ничего не знал о Палломари, он инстинктивно доверял агентам.

В течение более двух часов Хорхе рассказывал о распорядке дня, привычках и мерах безопасности Мигеля. О том, что они нашли его, агенты узнали бы по уликам в доме, включая телефонное оборудование Panasonic, фруктовые и овощные соки, которые он употреблял при гипогликемии, и его автомобиль Mazda 626. Отдав свою жизнь в руки агентов, он предупредил их, чтобы они не доверяли никому в блоке «Поиск», который был скомпрометирован картелем.

На вопрос, почему он сотрудничает, Хорхе ответил, что его наняли для предотвращения нападений Пабло Эскобара, но с тех пор он видит картель в другом свете из-за насилия и коррупции. Попытавшись выйти из картеля, он понял, что оказался в ловушке и жизнь всей его семьи находится под угрозой.

Агенты задавали Хорхе множество вопросов, пытаясь поставить его в тупик, чтобы определить, подлинный ли он. В конце концов, он произвел на них такое же впечатление, как и они на него. Однако приоритетом для них был Мигель. Они хотели захватить Мигеля сейчас, а спасти Палломари — потом.

Хорхе сообщил агентам УБН адрес Мигеля. Поскольку это был восьмиэтажный дом, он сообщил им точный номер квартиры, так как не знал, на каком этаже находится Мигель — на втором или на четвертом. Он нарисовал карту местности, отметив телохранителей, расположившихся у реки. Перед расставанием они обменялись телефонными кодами для пейджеров. Своего нового информатора они назвали Коннери.

После того как многие его лейтенанты сдались, а правительство предложило солидное вознаграждение за информацию о его поимке, Мигель уже не мог руководить картелем в обычном режиме. Больше не было визитов политиков, священников и высокопоставленных полицейских чинов. Мигель не мог никому сообщить, где он живет, включая своих телохранителей, которые располагались вдали от здания.

Хорхе знал, что Мигель работает до поздней ночи. Чтобы выяснить, в какой квартире живет Мигель, Хорхе установил наблюдение за зданием. С наступлением сумерек в квартирах погас свет, кроме одной на четвертом этаже, которая продолжала гореть до 4 часов утра. Чтобы убедиться в этом, Хорхе позвонил, наблюдая за квартирой. Свет включился, когда на звонок ответили. Хорхе сообщил одному из помощников Мигеля, что все телохранители на месте и он собирается домой.

В четверг Хорхе договорился о встрече с агентами на строительной площадке нового торгового центра. Среди кирпичей, грязи и промышленного оборудования агенты обнаружили две квартиры в этом здании, зарегистрированные на имена участников картеля: 402 и 801. Хорхе остановил свой выбор на 402-й. Агенты хотели провести обыск в этой квартире к утру субботы на случай, если Мигель решит переехать в другое место. Хорхе нарисовал карту, на которой были отмечены оптимальные пути проникновения в здание. События развивались так быстро, что Хорхе готовился сообщить жене и другим членам семьи, что им придется эвакуироваться из страны ради их безопасности.

На следующую встречу с агентами Хорхе явился в черной одежде. Стараясь скрыть нервозность, он предложил проехать к квартире Мигеля. Подъехав к дому Мигеля, агенты поняли, насколько проблематичным будет подъезд к зданию, ведь по этой улице никто не ходит, если у него нет цели. Застать врасплох десятки военных можно было только в том случае, если они прибудут в 5 часов утра, когда крестный отец еще спит.

Рейд планировался в обстановке секретности. Местный блок «Поиск» был исключен. В ордере, представленном в генеральную прокуратуру, было указано, что рейд проводится в лаборатории по производству химических веществ-прекурсоров для кокаина. Отряды прибыли из Боготы ночью, не зная о характере своей работы.

Перед рейдом Хорхе сказал телохранителям Мигеля, находившимся в этом районе, чтобы они были начеку. Если охрана будет ослаблена, крестный отец может привлечь Хорхе к ответственности. По дороге домой он молился за себя, свою семью и Палломари. Только Хорхе задремал, как раздался сигнал его пейджера. Это был Мигель. Хорхе вышел из дома, чтобы позвонить по частному телефону. Его собеседник в Боготе сообщил Мигелю о готовящемся утром рейде. Хорхе спросил, знает ли он, где и когда. Мигель был уверен, что его не нашли. Он велел Хорхе и его людям не терять бдительности.

Утечка информации испугала Хорхе. Если рейд был скомпрометирован, то что еще знал тот, кто сообщил об этом? В смятении Хорхе размышлял, не лучше ли остановить рейд. Прежде всего, нужно было выполнить приказ Мигеля. Он усилил охрану и послал шпионов к воротам Поискового блока. Он приказал адъютанту предотвратить движение враждебного транспорта по дороге Мигеля. Он оставил голосовое сообщение на пейджере агентов, предупредив их, чтобы они прекратили ужин, поскольку это не будет вечеринкой-сюрпризом. Он вернулся домой, лег в постель и понял, что если рейд будет остановлен, то подозрения падут на него. Он не знал, что хуже: позволить рейду продолжаться или отменить его. Не предпринимая никаких дальнейших действий, он молился и ждал, когда зазвонит радиотелефон.

В темноте стоянки у пиццерии прибыла группа захвата из Боготы. Пропустив голосовое сообщение Хорхе, агенты приступили к работе. В присутствии федерального прокурора, имеющего ордер на обыск, агенты сообщили вооруженным до зубов полицейским, что их целью является лаборатория по производству химикатов. Чтобы подобраться к дому незамеченными, полицейским велели сесть в два грузовика для перевозки кур. Их жалобы на вонь были заглушены, так как грузовики с агентами УБН в каждом уехали. Чтобы не вызвать подозрений у наблюдателей картеля, грузовики двинулись в обход Кали. Приблизившись к дому Мигеля, они замедлили ход.

Вскоре после 4 часов утра телохранитель на мотоцикле заметил грузовик и схватил радиотелефон. Он крикнул помощнику Мигеля, чтобы тот просыпался, и помчался за грузовиками. Увидев, что полиция окружила здание, он позвонил Хорхе, который приказал всем телохранителям убрать рации, покинуть территорию и встретиться на автозаправочной станции. Предупрежденный своим помощником, Мигель скрылся в укрытии.

На заправке Хорхе взял управление на себя. Он похвалил телохранителя за то, что тот заметил грузовики. Он приказал соблюдать радиомолчание, а в случае чрезвычайной ситуации использовать новый радиоканал. Чтобы власти не смогли нарушить связь картеля, он попросил инженера дистанционно отключить радиотелефоны Мигеля. Хорхе отправился домой.

Отсутствие в квартире химической лаборатории потребовало от военных некоторых объяснений. Когда агенты сообщили, что целью рейда является обнаружение босса картеля Кали, военнослужащие отказались участвовать в операции, если не будет соблюдено колумбийское законодательство. Они потребовали вызвать блок «Поиск» для подкрепления.

Через 20 минут из поискового блока прибыло около пятидесяти военнослужащих, в том числе капитан, состоящий на службе у картеля. Прокурор из Боготы заявил, что ордер на обыск выдан неверно и что нужен местный прокурор с действительным ордером, который будет следить за ходом рейда. Прошел почти час, прежде чем прокуратура Кали направила прокурора, дружественного Мигелю.

Спустя почти два часа после прибытия Крис и Дэйв с отчаянием наблюдали за началом рейда. Внутри были обнаружены все приметы Мигеля, описанные Хорхе: предпочитаемая им еда и напитки, телефонная система Panasonic, Mazda 626 в гараже... Также были найдены две домработницы и помощник Мигеля. Агенты поздравляли друг друга с тем, что нашли нужное место, но после двух часов поисков сдались. Предполагая, что Мигель находится в потайном отсеке, агенты проверили все стены, но ничего не обнаружили.

Ожидая известий об аресте Мигеля, Хорхе ждал у телефона. С каждым часом у него повышалось давление. К восьми часам утра Хорхе предположил, что Мигель ускользнул, и теперь картель сосредоточится на выявлении и устранении информатора. Не в силах усидеть на месте, он отправился в рейд.

К девяти утра Хорхе припарковался у реки напротив района, где жил Мигель. Рядом с рейдом собрались телохранители, которым он приказал уехать. Один из них был помощником, который подозревал Хорхе в подставе людей, арестованных на трибуне. Опасаясь, что власти схватят их, Хорхе сдержал свое разочарование, не желая вступать в перепалку с помощником.

На просьбу Хорхе сообщить последние новости, адъютант ответил, что Мигель находится в здании, а солдаты нашли нужную квартиру. Откуда такая уверенность? Сын Мигеля Вильям рассказал ему об этом. Опасаясь, что Вильям начнет охоту на информатора, Хорхе решил подобраться к нему поближе и спросил у помощника, где находится Вильям. Уильям проводил операции в пекарне Бенито в центре Кали. Хорхе почувствовал, что помощник хочет доставить ему неприятности.

Возле пекарни Хорхе переходил дорогу, когда рядом припарковалась машина. Сестра Мигеля попросила Хорхе подойти к машине. В раздражении она спросила, что ему известно.

«Налет застал нас всех врасплох», — сказал Хорхе. «Один из моих людей предупредил Мигеля до прибытия войск. Он мог скрыться. Он мог спрятаться».

Она молилась, чтобы его поймали и сохранили ему жизнь. Это положит конец семейному кошмару. Больше всего она боялась, что ее братья закончат жизнь, как Пабло Эскобар. Хорхе сказал, что понимает ее. Он надеялся, что если Мигелю удастся скрыться от облавы, то можно будет договориться о капитуляции. Хорхе и его люди сделают все, чтобы защитить Мигеля.

После отъезда сестры Хорхе нашел Уильяма, сидящего за столиком возле пекарни, его телохранители держались на безопасном расстоянии. Он спросил Вильяма, как все произошло. Покачав головой, Вильям сказал, что он надеется на успех и что Хорхе не стоит делать поспешных выводов. Мигель, скорее всего, спрятался. Прикинувшись удивленным, Хорхе рассказал Вильяму о позднем звонке Мигеля о готовящемся налете. По приказу Мигеля он усилил охрану. Заметив грузовики с цыплятами, один из наблюдателей вовремя предупредил Мигеля.

Хорхе уже начал убеждать Уильяма в искренности своих усилий, когда в его кармане завибрировал пейджер, означавший сообщение от УБН. Он сказал Уильяму, что ему нужно в туалет. В кабинке он извлек пейджер, на котором был указан номер телефона. Он решил рискнуть воспользоваться телефоном в булочной, поскольку тот находился в укромном месте и он мог видеть, не идет ли кто-либо. Агенты находились в Pizza Hut и ждали его звонка. Как только телефон зазвонил, Крис схватил его.

Хорхе сообщил, что Мигель прячется в купе. Он был абсолютно уверен в этом. Они должны сосредоточиться на маленькой ванной комнате возле гостиной. Когда на выбор было пять ванных комнат, агенты решили, что сосредоточатся на туалетной комнате, где обнаружили, что дверцы шкафа были установлены так близко к унитазу, что при открывании стучали по нему.

Хорхе вернулся к Уильяму, окруженному своим окружением, которое Хорхе называл «Братьями Четырех». Приветствие Вильгельма насторожило Хорхе. Он сообщил Хорхе радостную новость о том, что Мигель сбежал. Хорхе поздравил Вильяма и сел. Конечно, то, что Вильям сообщил ему фальшивую информацию, означало, что они подозревают его в доносительстве. Они пытаются обманом заставить его передать информацию агентам.

Появился посыльный с ключами от тайника и сообщил, что он готов принять Мигеля. Уильям попросил посыльного передать ключи Хорхе, но тот отказался от этой идеи, заявив, что не знает местности. Посыльный сказал, что здание настолько высокое, что его невозможно не заметить. Когда его жизнь была на волоске, Хорхе нужно было показать себя во всей красе. Он приказал посыльному замолчать, так как они находятся в общественном месте, и не быть таким беспечным. Он велел передать ключи человеку за соседним столиком. Организовав машину для гаража в новом убежище Мигеля, он приказал одному из друзей Уильяма проследить за тем, чтобы квартира была готова, и никому не сообщать ее адрес.

Хорхе снова погрузился в свои мысли и даже задумался о том, не была ли у него раньше паранойя по поводу Уильяма. Затем снова завибрировал пейджер Управления по борьбе с наркотиками. На этот раз он проигнорировал его. Он дождался своего обычного обеденного времени и сказал, что едет домой на час, чтобы пообедать с семьей. Хорхе поехал в гостиницу, в холле которой были телефоны. Он вызвал агентов. Зазвонил телефон. Мигеля по-прежнему не было. Хорхе, никогда не бывавший в квартире, не мог описать, что там скрывается. Он хотел, чтобы агенты вошли в квартиры, расположенные выше и ниже 402-й, чтобы помочь выявить какие-либо аномалии в туалетной комнате Мигеля.

Дома Хорхе встретил восхитительный запах чеснока и лука, но он слишком нервничал, чтобы есть. Музыка сальсы по радио прервалась для объявления: Мигель был арестован. Поскольку его соседи были членами картеля, Хорхе скрыл свое облегчение. Аппетит вернулся, и он налил себе немного супа.

Музыка снова прервалась, чтобы прозвучало второе сообщение: предыдущее сообщение оказалось неверным: Мигель не был арестован.

Хорхе отхлебнул суп и вернулся в пекарню. Уильям уже ушел, и Хорхе совершил свой обычный обход охраны. Он связался с инженером, чтобы тот проверил, что радиотелефоны Мигеля были дистанционно отключены. Чтобы не допустить слухов о том, что он поддерживает связь с агентами УБН, он хотел, чтобы его видели как можно больше членов картеля.

Пейджер Хорхе из УБН завибрировал. В телефонном разговоре агенты признали, что, хотя они полностью доверяют Хорхе и знают, что Мигель там, поиск, скорее всего, придется прекратить, поскольку за семь часов они ничего не добились. У капитана полиции и солдат кончилось терпение. Большинство полицейских смотрели футбольный матч по большому телевизору в одной из спален. По мнению прокуроров, законные пределы обыска были исчерпаны.

Хорхе не хотел раскрывать природу специального стола Мигеля до тех пор, пока крестный не будет задержан, но теперь он почувствовал, что у него нет выбора, и сообщил, что если они вскроют красноватый стол, то найдут сокровища Мигеля. Это, конечно, поднимет боевой дух участников рейда. Он призвал их не отказываться от попытки найти Мигеля в стене пороховой комнаты.

Продолжая заниматься охраной, чтобы успокоить свои нервы, Хорхе надеялся, что в следующем сообщении от УБН будет сообщение об аресте Мигеля. Он потренировался изображать озабоченность потерей босса и взял на себя ведущую роль в охоте за информатором. Спустя несколько часов его пейджер завибрировал...

Найдя стол, агенты открыли его ящики, ощупали поверхности, залезли под него, и все это вызвало у них недоумение. Из четырех агентов Саламеху удалось поднять стол и опрокинуть его. Он раскрылся со взрывным звуком, который привлек в комнату зрителей футбольного матча. В разбитом ящике обнаружились три кожаных портфеля с сокровищами Мигеля.

Капитан, находящийся на службе у картеля, спросил, что делают агенты и кто рассказал им о столе. Они проигнорировали его, собрали портфели и разложили документы на обеденном столе. Они нашли аннулированный чек на предвыборную кампанию президента Эрнесто, список контактных данных сотрудников картеля, доказательства различных выплат полиции, политикам, СМИ... Колумбийский командир, руководивший операцией, сказал, что ему необходимо передать все начальнику Национальной полиции. Вместе с помощником он собрал документы и покинул здание.

Обнаружение тайника настолько воодушевило агентов, что они начали сверлить стены в пороховой комнате, а полицейские в это время продолжали смотреть футбол по телевизору. Когда командира не стало, капитан попытался помешать агентам. Заметив на полу мочу, агенты предположили, что это часть диверсии, и вместо того, чтобы избегать мочи, стали ее исследовать. Встав на колени, Крис засунул голову в напольный шкаф и крикнул, что обнаружил что-то необычное. Они обнаружили кислородную трубку, уходящую в стену за раковиной. Сверление показало наличие воздушного пространства между стенами. Не найдя входной двери, они прибегли к помощи кувалды.

Как раз в тот момент, когда Мигель уже был готов к поискам, в квартиру вошел маленький человек с черными волосами и пишущей машинкой. Как глава региональной прокуратуры, он обладал большей юридической властью, чем два других присутствующих прокурора. Он крикнул всем, чтобы прекратили обыск. Подойдя к американцам, он потребовал сообщить, кто они такие, что делают и под чьим руководством. Он запер входную дверь и спрятал ключ в карман. Раздосадованный вторжением, Крис заявил, что они работают по заданию национальной полиции Колумбии и действуют по информации о том, что в здании находится Мигель. Поставив пишущую машинку на обеденный стол, прокурор заявил, что агенты не имеют права совершать налеты на колумбийцев и наносить ущерб частной собственности. Быстро печатая на машинке, он подготовил официальный документ, в котором обвинил агентов в незаконном обыске.

Потеряв самообладание, Дэйв крикнул, что Мигель находится прямо за стеной. Прокурор потребовал у агентов документы, удостоверяющие личность. Получив ответ, что они не арестованы, они попытались уйти, но дверь была заперта. Прокурор отказался их выпускать. Они потребовали позвонить в посольство США. Прокурор пригрозил им арестом за ношение оружия. В посольство позвонили. Прокурор вручил им жалобу, которую они отказались подписывать. После долгих препирательств по юридическим вопросам им разрешили уехать с оружием.

Крис и Дэйв с ужасом ждали, когда Хорхе сообщит им новость о неудавшейся облаве. Они боялись за его жизнь. Наверняка картель был на грани того, чтобы устранить его как предполагаемого информатора. Услышав новость от агентов, Хорхе решил, что он погиб. Они объяснили, что вынуждены были уехать, хотя были так близко. Они извинились за то, что подвели его. Хорхе попросил обеспечить круглосуточную охрану здания, чтобы Мигель не смог сбежать. Агенты попросили обеспечить охрану на ночь. Они предложили перевезти Хорхе и его семью из страны для их защиты. Поскольку его работа еще не была закончена, Хорхе отказался.

По дороге домой Хорхе представлял, что Уильям подозревает его. Он хотел спрятаться, как Палломари, но вместо этого решил сыграть главную роль в расследовании того, кто выдал информацию о местонахождении Мигеля.

Как только он припарковался, из темноты на противоположной стороне дороги раздался голос, требовавший поговорить с ним. Пухлый мужчина, опирающийся на мотоцикл, был помощником, которому Хорхе доверял больше всего. Он спросил, знает ли Хорхе о встрече. Не зная Хорхе, Уильям без его приглашения созвал экстренное совещание по вопросам безопасности. Начало встречи было запланировано на 10 часов вечера в дискотеке Анхеля. Анхель был наркоторговцем с собственной командой киллеров. Именно он соорудил красноватый стол, который вскрыли агенты. Будучи близким другом Мигеля, он мог передать Мигелю недоверие Уильяма к Хорхе. Если Хорхе не придет на встречу, его действия будут подвергнуты критике без возможности опровержения. Пока его помощник ждал, он переоделся и умылся.

Хорхе был еще дома, когда раздался сигнал его пейджера. Помощник Мигеля просил его позвонить в квартиру 402. Он набрал номер, и Мигель ответил. Хорхе воздал хвалу Богу за то, что Мигель находится в безопасности. Крестный отец хотел, чтобы Хорхе спас его из квартиры 402, которая была полностью окружена полицией. По плану Мигеля, Хорхе должен был явиться и представиться неравнодушным гражданином, который организовал доставку шестидесяти обедов для полицейских. Пока полицейские будут ужинать, Мигель сможет ускользнуть. Инстинктивно Хорхе не понравился этот план. Возможно, это было следствием того, что Мигель слишком долго находился в укрытии. Но когда Мигель был доведен до предела, Хорхе просто согласился, не рискуя навлечь на себя гнев крестного отца.

Из-за звонка Мигеля Хорхе и его помощник прибыли на встречу с охраной с опозданием. В ночном клубе Вильям сидел на стуле посреди танцпола в окружении десятка соратников. Их ледяной прием заставил Хорхе задуматься, не обсуждали ли они его.

Хорхе сел на стул и взял совещание в свои руки, объявив о звонке Мигеля. Он подробно рассказал о плане заказать еду для полиции и предупредил, что, скорее всего, ничего не получится. Это может закончиться арестами и нежелательной оглаской в прессе. Уильям согласился передать отцу, чтобы тот изменил план. Откинувшись на спинку кресла, Хорхе заметил, что у него дрожат руки, а рубашка насквозь пропотела. Заметили ли это остальные?

По новому плану вокруг здания должны были работать спасательные группы. Если Мигель сможет преодолеть крутой холм у задней стенки квартиры, его можно будет забрать с шоссе. Препятствия заключались в большой протяженности склона, колючей растительности, возрасте и плохом самочувствии Мигеля.

Они размышляли над этим планом, когда Уильяму позвонил капитан «Поискового блока», находящийся на службе у картеля. Получив звонок от Мигеля, капитан сообщил, что вытащить крестного из квартиры невозможно из-за полиции. Не в силах сдержать гнев, Вильям напомнил капитану, что взять деньги картеля никогда не было невозможно. Сейчас наступил момент возврата денег. Он должен был найти способ. Уильям выругался и повесил трубку. На вопрос, будет ли капитан помогать, Уильям ответил, что на него можно не рассчитывать. Они сами спасут Мигеля. Уильям поднял трубку. Мигель принял вызов и стал подниматься по склону.

После полуночи спасатели выехали на дорогу за квартирой. Хорхе и его помощник остановились на обочине, припарковались и подняли капот машины, как будто она сломалась. Время от времени к ним присоединялся другой спасатель и делал вид, что помогает справиться с проблемой. Как только Мигель направлялся к склону, к нему спускался спасатель.

Не успел план полностью реализоваться, как позвонил коррумпированный капитан. Он перевез Мигеля в новое убежище, спрятав крестного отца на заднем сиденье своей машины. За его отъездом наблюдали десятки вооруженных милиционеров. На рассвете состоялась вечеринка в честь достижения капитана. В новостях сообщили о побеге Мигеля. При осмотре квартиры были обнаружены тайник с открытой дверью, кислородный баллон и окровавленная рубашка, свидетельствующие о том, что дрель проникла в крестного отца. В новостях сообщалось о столкновении между прокурором и американскими агентами, превысившими свои полномочия.

Пока картель допрашивал предполагаемых информаторов, Хорхе было поручено допросить помощника Мигеля, присутствовавшего при облаве. Мигель поручил Хорхе взять с собой Валенсию, бывшего сержанта и эксперта по разведке. Хорхе забрал Валенсию и Дарио, друга Уильяма, на машине с включенным записывающим устройством. Останавливаясь по дороге и выходя из машины, Хорхе надеялся записать, как Валенсия и Дарио свободно говорят о нем, возможно, высказывая какие-либо опасения картеля.

Через час они приступили к допросу помощника, который страдал от голода и недосыпания. Помощник выразил беспокойство за Мигеля. Несмотря на попытки агентов УБН склонить его к разговору, помощник ничего не рассказал. Он подслушал, как агенты говорили о том, что информатор знает о квартире. Информатором оказалась женщина, которую агенты назвали Патрицией. Она сообщила подробности о столе Мигеля.

Хорхе спросил, кто из женщин посещал квартиру. В смену помощницы никто не приходил. Зная, что его имя не будет названо, Хорхе попросил назвать имена всех остальных, кто посещал квартиру. Адъютанту посоветовали избегать общения с властями, поскольку теперь, когда стало очевидно, что Мигель скрывался, его могли арестовать за укрывательство беглеца.

После того как Хорхе высадил своих коллег, он прослушал запись. Заметив его нервозность, они выразили ему свое недоверие. Пока Хорхе отсутствовал, они слышали, как вибрирует его пейджер УБН, и решили, что их записывают. Поскольку Валенсия жаждал получить работу Хорхе, Хорхе опасался, что он может вызвать недоверие, чтобы подготовить почву для устранения Хорхе, что создаст возможность для трудоустройства. Крис и Дэйв в очередной раз предложили Хорхе выйти из картеля, но он отказался.

Хорхе был дома с женой, когда у него зазвонил телефон. Мигель враждебным тоном сообщил, что беспокоится о нем, так как в день рейда он вел себя нервно. Предположив, что Вильям, Валенсия и Дарио сговорились с ним, Хорхе признался, что нервничал, потому что отвечал за безопасность Мигеля и чувствовал, что подвел крестного. Как он мог не нервничать, когда на нем лежит такая большая ответственность? Хорхе извинился за то, что подвел крестного. Он перечислил дополнительные меры безопасности и напомнил Мигелю, что один из его людей вовремя поднял тревогу, и крестный успел спрятаться. Поразмыслив над ответом, Мигель согласился с Хорхе.

В связи с близким столкновением с агентами охрана Мигеля была перераспределена. В обязанности Хорхе входила только охрана периметра, включая наблюдение за полицией и выставление постов наблюдения у речных мостов. Новое убежище Мигеля находилось в небольшом районе у реки Кали и гор. Мигель приказал Хорхе не заходить в этот район и даже не патрулировать улицы к северу от реки.

Не зная Хорхе, Мигель находился в здании под названием Hacienda Buenos Aires, высотке в девятнадцать этажей, где располагались роскошные квартиры площадью до 4 тыс. кв. футов. В квартире Мигеля были мраморные полы. В квартире Мигеля были мраморные полы, он установил велотренажер, бильярдный стол и множество телефонных линий.

Хорхе стремился определить местонахождение Мигеля до того, как картель выявит его как информатора. Если бы это произошло раньше, Хорхе и его семья были бы немедленно перевезены в США. Последствия проигрыша в этой гонке были немыслимы. Не имея возможности попасть в район, где живет Мигель, Хорхе попросил своего друга съездить туда и узнать адреса двух мест, которые находились в верхней части списка вероятных мест, подготовленного Хорхе.

Параноидально опасаясь слежки со стороны картеля, Хорхе предпринял вечером дополнительные меры предосторожности, чтобы обследовать вероятные здания. В итоге он оказался на холме, расположенном в глубине квартала. Делая снимки, он заметил канал для отвода воды глубиной семь футов, который обеспечивал идеальный доступ властям для того, чтобы подкрасться к убежищу Мигеля.

Во время следующего разговора с агентами Хорхе сообщил, что Мигель находится в новом доме, о котором знают только четыре человека. Он сузил круг подозреваемых до двух зданий, но не знал, на каком этаже и в какой квартире. Он отправил им по почте фотографии зданий. Они выразили беспокойство по поводу его безопасности. Хорхе ответил, что, хотя он и является подозреваемым, Мигель не считает его информатором. В последующие дни Хорхе и агенты с наибольшей вероятностью предположили, что Мигель проживает в Hacienda Buenos Aires, поскольку это здание было зарегистрировано на имя одного из членов картеля.

Не желая, чтобы во время следующего рейда что-то пошло не так, Хорхе встретился с Крисом и Дэйвом возле поля сахарного тростника на тихой дороге, чтобы обсудить стратегию. Несколько проезжавших мимо такси притормозили, что обеспокоило агентов. Группа отошла подальше от дороги. Хорхе показывал им карты и фотографии здания, когда подъехала полиция на фургоне. Оба агента выбросили свои пистолеты в сахарный тростник. Один спрятал фотографии под переднее сиденье. Зная, что в случае ареста вместе с агентами его ждет смерть, Хорхе подошел к пяти полицейским, вышедшим из фургона с автоматами. Улыбаясь, он спросил, может ли он им помочь.

Изучив Хорхе и американцев на предмет наличия у них оружия, лейтенант сообщил, что они расследуют убийство таксиста. Что там делал Хорхе? Не заметив ничего подозрительного в этом районе, Хорхе просто разговаривал со своими друзьями — двумя американцами, работавшими в Международном центре тропического сельского хозяйства. Они не хотели никаких неприятностей.

Лейтенант настаивал на обыске машин. Опасаясь, что под водительским сиденьем машины агентов они найдут фотографии нового места жительства Мигеля, Хорхе поманил полицейских к своей машине, открыв заднюю дверь и предложив им заглянуть внутрь, чтобы убедиться, что они не торговцы и не убийцы. Когда они осматривали машину, Хорхе вспомнил, что спрятал нелегальные рации картелей в колесном отсеке.

Полицейские с большим энтузиазмом принялись допрашивать американцев. Агенты утверждали, что являются сотрудниками Международного центра тропического сельского хозяйства и встретились со своим другом после работы. Полицейские потребовали их служебные удостоверения. Хорхе предложил свое удостоверение, а американцы сделали вид, что ищут свое. Одному из агентов удалось передать Хорхе 650 долларов в качестве взятки. Отведя лейтенанта в сторону, Хорхе сказал, что американцы смущены. Предложив деньги, он сказал, чтобы тот взял их и забыл о них. Отказавшись от денег, лейтенант стал настаивать на обыске машины американцев. Крис возразил, что они не нарушали никаких законов. Лейтенант спросил, почему они пытаются дать ему взятку, если не сделали ничего плохого. Разозлившись, Крис спросил, нет ли у лейтенанта дел поважнее, например, поимки воров.

Хорхе шепнул лейтенанту, что американцы стесняются, потому что на самом деле они гомосексуалисты, собравшиеся для связи. Вместо того чтобы устраивать скандал, лейтенант просто с удовольствием возьмет деньги. Он протянул 650 долларов. Лейтенант посоветовался с сержантом, тот собрал деньги. Полицейские уехали. После того как агенты забрали свои пистолеты, Хорхе уехал с облегчением, что удалось избежать катастрофы.

Выполняя обязанности охранника, Хорхе работал в гостинице «Интерконтиненталь». 4 августа 1995 г., незадолго до 22.00, он находился в холле отеля вместе со своим вторым помощником Дарио. После того как его пейджер УБН завибрировал, Хорхе оправдался тем, что ему нужно позвонить жене. Он наблюдал за тем, как Дарио вышел через стеклянные двери и присоединился к двум наблюдателям на мотоциклах, стоявшим на улице.

По одному из многочисленных телефонов в отеле Хорхе позвонил Крису и Дэйву. Они сообщили, что что-то случилось и ему предстоит принять решение. Укрытие Мигеля было обнаружено агентами, которые с помощью бинокля осматривали высотку. На 10-м этаже они заметили двух сотрудниц Мигеля в белых нарядах. Чтобы совершить налет на нужный этаж и не выдать себя, агентам необходимо было знать, где находится нижняя часть здания — на первом или на цокольном этаже.

Не получив ответа, Хорхе пообещал выяснить это. Он работал над устранением связного картеля в телефонной компании. Он рассказал своему военному другу, что этот телефонный работник оказывал Мигелю ряд услуг. Арест телефонного работника повысил бы уязвимость Мигеля.

Не желая, чтобы рейд обернулся очередным юридическим фиаско, агенты встретились с генеральным прокурором, который предоставил им дружественного прокурора и ордер на взлом двери Мигеля. Рейд должен был проводиться неподкупным спецназом колумбийских ВМС. Отсутствие блока «Поиск» позволит избежать утечки информации о Мигеле.

Все было подготовлено к рейду раньше, чем планировал Хорхе. События ускорил политический скандал. Находясь под арестом, казначей предвыборного штаба президента Сампера подтвердил, что крестные отцы внесли свой вклад в президентскую кампанию. Вынужденный уйти в отставку, министр обороны был арестован и заменен генералом, который был другом Мигеля. Генерал потребовал в течение нескольких дней предоставить ему список всех совместных операций с наркотиками, который, несомненно, окажется в руках Мигеля.

Крис и Дэйв хотели провести рейд в резиденции Мигеля той же ночью. Из соображений безопасности Хорхе они готовы были отложить рейд, если Хорхе сочтет это целесообразным. Хорхе не собрал достаточно информации, чтобы подтвердить, что Мигель находится на 10-м этаже. Он опасался, что будет допущена ошибка и Мигель ускользнет. Последствия могли быть фатальными. Сообщение о генерале побудило Хорхе одобрить немедленный рейд.

Положив трубку, Хорхе вернулся к Дарио. Обучив Дарио операциям по обеспечению безопасности, Хорхе создал из одного из друзей Уильяма «козла отпущения». Еще одним «козлом отпущения» должен был стать сотрудник телефонной компании.

Пока Хорхе спал в состоянии нервного истощения, к резиденции Мигеля подъехали три грузовика, накрытые тентом. Внутри находились прокурор, одетый в блузку и брюки, двенадцать спецназовцев и двадцать полицейских, в основном в бронежилетах спецназа, некоторые в штатском. Перед 4 часами утра колонна припарковалась на темном склоне холма. Преодолев 300-футовый склон, спецназовцы потревожили пару молодых влюбленных, которые убежали после того, как их обыскали на предмет оружия и раций. Крис и Дэйв повели рейдовую группу вдоль дренажного канала длиной в четверть мили с высокими бетонными стенами. Военнослужащие были невидимы в темноте, но тут залаяли собаки.

Канал вывел их на склон холма недалеко от высокой белой многоэтажки. Опустившись на живот, Дэйв взял бинокль и осмотрел 10-й этаж. Свет был выключен. В конце концов все участники рейда догнали агентов. Крепкий мексикано-американский агент Прието помогал измученному прокурору на высоких каблуках. Она укоряла их за то, что они не предупредили ее о подъеме в гору. Извинившись, Крис попросил всех собраться вокруг него на ложе канала. Он сказал, что им предстоит захватить кого-то на 10-м этаже: лидера картеля Кали. Солдаты были воодушевлены, но прокурор была расстроена тем, что узнала об этом только сейчас. Боясь высоты, она с опаской отнеслась к последнему этапу пути: опасно крутому склону. Крис изменил курс и спрятался в своем седане, чтобы не спускать глаз с наблюдателей Мигеля на улице. Дэйв, вооружившись рацией и биноклем, остался на склоне, чтобы наблюдать за рейдом. Бэтмен и Робин приготовились спуститься в темноту и повести отряд вниз по склону.

Через несколько минут после старта рейдовая группа столкнулась с почти вертикальным падением. Прието предупредил, что кто-то может сломать шею. Вооружившись кувалдой, Саламех сказал, что у них нет другого выхода, кроме как идти дальше. Дав указание Прието подождать с прокурором, Саламех прыгнул в воду. На коротком отрезке Саламех успел поскользнуться и заскользить на своих ботинках. Через двадцать футов он упал. Под действием силы тяжести он продолжил движение на заднем ходу, пока его тело не перестало касаться склона. Образовав лавину из грязи и гравия, он рухнул вниз.

Сидя в машине, Крис ожидал по радио сообщения о том, что войска вот-вот войдут в здание. Вместо этого он получил срочную просьбу о помощи от Саламеха, который находился в здании. Крис завел двигатель. Надеясь, что один человек в машине, едущий медленно, останется незамеченным для дозорных Мигеля, Крис не торопился, хотя чувствовал, как бурлит его кровь. Подъезжая к входу в здание, он ожидал увидеть всю группу захвата, но там был только Саламех. Вглядываясь в темный склон холма, Крис не мог разглядеть засевших на склоне солдат. Он спросил, где все.

Вышли четверо, и у входа в здание оказалось шесть человек. Саламех отметил, что начинать рейд нужно немедленно, так как Мигель может быть поднят по тревоге в любую секунду. Чтобы восполнить численность, необходимо участие двух агентов. Один из четырех полицейских не мог участвовать, так как задержал двух ночных сторожей. Рейд должен был состоять из пяти человек.

Крис, получивший инструкции только наблюдать за рейдом и предоставить колумбийцам штурмовать здание, почувствовал, что теперь у него нет другого выбора, кроме как участвовать. Пристально глядя на него, он дал добро, приказав всем спуститься по лестнице. Саламех взял в руки кувалду. Они бросились вверх по лестнице на 10-й этаж.

Первой линией обороны Мигеля была толстая деревянная дверь. Когда колумбийцы, как предполагалось, взяли инициативу на себя, кувалда была передана полицейскому. Агенты отошли в сторону. Удар был достаточно громким, чтобы разбудить Мигеля, но кувалда лишь отскочила от дерева. Не теряя времени, Саламех схватил кувалду и принялся колотить по двери, каждый раз распахивая ее все шире. Со своей точки обзора Дэйв передал по радио сообщение о том, что в квартире загорелся свет. Агенты представили, как Мигель исчезает в купе. С третьего удара дверь открылась.

В темном подъезде, не зная, куда себя деть, бойцы пронеслись по белому мраморному полу и в разных направлениях ворвались в огромную квартиру. Ощупью пробираясь вдоль стены, Крис пытался найти выключатель. Оказавшись на кухне, он с радостью увидел телефонную аппаратуру Panasonic Мигеля, которая гарантировала, что они совершили налет в нужном месте. Заметив вдалеке свет, Крис поспешил к нему. Он узнал водителя Мигеля, за которым они с Дэйвом следили. Он решил, что Мигель уже спрятался, пока не услышал крик полицейского о том, что он его поймал.

«Кто меня нашел?» спросил Мигель. «Как они это сделали?»

Отчаянно желая убедиться, что Мигеля действительно схватили, Крис бросился по коридору, прошел через спальню и попал в огромный шкаф, где огромный спецназовец держал на руках невысокого мужчину в боксерах и футболке. Рядом с ними находилась цементная дверь толщиной восемь дюймов, ведущая в потайной отсек. Коммандос успел схватить Мигеля как раз вовремя. Крестный отец был уже на полпути в отсек, когда спецназовец заметил его.

Увидев долговязого блондина Криса, Мигель понял, что здесь замешано Управление по борьбе с наркотиками. Сделав недоуменное выражение лица, крестный, казалось, смирился со своей участью. Крис нащупал рацию и сообщил Дэйву, что крестный отец у них. Дэйв спросил, уверен ли он. Крис ответил, что тот стоит прямо перед ним.

К тому времени, когда большинство членов рейдовой группы освободились от склона и попали внутрь, Мигель сидел в гостиной в синей куртке и брюках, на руках у него были наручники. Военнослужащие по очереди смотрели на Мигеля. В конце концов появилась прокурор в дурном настроении, растрепанная, испачканная, со сломанными туфлями на высоких каблуках. Сфотографировались Крис и Дэйв, Бэтмен и Робин рядом с Мигелем, который оставался молчаливым и спокойным.

Осмотрев купе, Крис был поражен его изысканностью. В нем имелись вентиляция кондиционера, кислородный баллон, бутылки с водой, складной табурет, пакет с арахисом и копия уголовного кодекса Колумбии. Дверь казалась частью шкафа. Ее стальные петли позволяли легко двигать ее. Изнутри она запиралась на четыре стальных стержня. Мигель вряд ли смог бы передвигаться в таком вертикальном гробу. Если бы он спрятался, его бы никогда не нашли. В квартире также находилась масса документов картеля.

За Мигелем приехал джип. Он ехал слишком быстро для крестного отца, который крикнул: «Притормози! Куда торопиться? Вы меня уже поймали».

В 6 утра у Хорхе зазвонил телефон. Его второй помощник, Дарио, сообщил о поимке Мигеля. Хорхе с облегчением притворился удивленным. Дарио объяснил, что это произошло около 4 часов утра. Хорхе спросил, как это возможно. Дарио ответил, что никто не видел, как группа захвата приближалась к зданию. Они не знали, откуда они пришли и как попали внутрь. Хорхе поинтересовался, есть ли план спасения, но Дарио ответил, что ничего нельзя сделать из-за полиции и военных. Хорхе утешил Дарио, сказав, что тот выполнил свою работу как можно лучше.

Позже Крис поблагодарил Хорхе по телефону. Сотрудники Управления по борьбе с наркотиками хотели отправить Хорхе и его семью в Америку. Хорхе отказался из-за Палломари. Несмотря на то, что теперь он был подозреваемым в поимке Мигеля, Хорхе хотел оставаться под прикрытием до тех пор, пока Палломари не будет спасен. В связи с возросшей опасностью Хорхе требовал от агентов быстрых действий.

Новый исполняющий обязанности босса картеля Кали Уильям посетил своего отца в тюрьме в Боготе, где Хильберто и Мигель жили как короли. Помимо использования мобильных телефонов для деловых звонков, они организовали сеть связи через тюремный таксофон. В условиях отсутствия ограничений на посещения члены семьи и адвокаты постоянно находились рядом. За одну неделю Гилберто посетили 123 адвоката. В камерах с ковровым покрытием было кабельное телевидение, современная стереоаппаратура и отдельные ванные комнаты. Питание было специально приготовлено. Контрабанда, например, бутылки виски и французского вина, доставлялась контрабандой.

Многие заключенные владеют каким-либо навыком, например, татуировкой, с помощью которой они зарабатывают дополнительные деньги. В случае с Мигелем он открыл магазин «Бедный Мигель», где продавал посетителям аспирин, хлеб, напитки и шоколад из Бельгии. Благодаря своей предприимчивости он получил право на сокращение срока заключения на одну треть.

Вернувшись в Кали, Уильям вызвал Хорхе на встречу. К приезду Хорхе адвокатская контора Вильяма была полна наемных убийц. На встрече присутствовал один из подручных Хорхе, Дарио, который выглядел опечаленным и виноватым в поимке Мигеля. Вильям рассказал Хорхе, что арест его отца стал возможен благодаря информации, полученной от инженера телефонной компании. Хорхе обрадовался, что на него свалили вину. Вильям сказал, что с Мигелем все будет в порядке, а главной заботой крестного отца является Палломари, которого нужно немедленно ликвидировать. Хорхе сказал, что Палломари переехал. Вильям предложил узнать адрес у адвоката Палломари. Хорхе сказал, что убийство было поручено Юсти. Вильям возразил, что не знает Юсти. Он попросил Хорхе немедленно найти Палломари и привезти его к Уильяму.

Разыскав Юсти, Хорхе сказал, что Вильям хочет с ним встретиться. В адвокатской конторе Юсти был представлен Уильяму и адвокату Палломари. Заявив, что он давно готов убить Палломари, Юсти сказал, что единственное, что его удерживает, — это его местонахождение. Вильям посмотрел на адвоката Палломари в поисках ответа. Адвокат заявил, что не помнит. Вильям, нахмурившись, сказал адвокату, что он должен помнить, иначе ему придется расплачиваться за последствия. Хотя он не знал точного адреса, адвокат предложил проехать через весь район, чтобы узнать его. Уильям приказал Хорхе, Юсти и Дарио сопровождать адвоката и добавил, что Мигель хочет, чтобы Палломари был убит до конца недели.

На маленьком оранжевом Renault адвокат Палломари мчался на юг Кали так, словно от этого зависела его жизнь. Указав на восьмиэтажное здание, он сообщил, что Палломари живет там. Изучив местность, Юсти спросил, в какой квартире. Адвокат не знал ни квартиры, ни этажа, сказал только, что Палломари живет в квартире, расположенной прямо напротив лифта. Хорхе предложил выяснить, кто проживает в каждой квартире на каждом этаже напротив лифта. Пытаясь отвлечь Юсти, он сказал, что это может занять несколько дней. Желая произвести впечатление на Уильяма, Юсти решил установить наблюдение уже вечером.

Когда время поджимало, Крис и Дэйв приехали в Кали, чтобы встретиться с Хорхе на удаленной стройке. Агенты хотели знать, как найти подход к Палломари. Поскольку бухгалтер не доверял Хорхе, было решено действовать через жену Палломари, Патрицию, предпринимательницу, владеющую компьютерной компанией. Несмотря на угрозу своему мужу, Патрисия продолжала жить обычной жизнью. Ее компания располагалась недалеко от адвокатской конторы Уильяма. Шпионы картеля следили за яркой женщиной с длинными темными волосами, но ее поездки в офис и обратно домой не привели их к Палломари.

Во вторник в 18.30 Крис и Дэйв явились в компьютерную компанию и попросили о личной встрече с Патрицией. Сотрудники наблюдали за тем, как она ведет их в кабинет. Она села за стол и спросила, что им нужно. Представившись агентами УБН, Крис сказал, что у них есть секретная информация, которую необходимо сохранить в тайне. Патриция кивнула. Он рассказал, что план Мигеля по убийству Палломари находится на продвинутой стадии. Не удивившись, Патрисия сказала, что ее муж скрывается по этой причине. Целый год она его не видела и не знала, где он находится. Дэйв сказал, что ее жизнь находится в непосредственной опасности. Она пожала плечами. Она попытается передать сообщение на Палломари, но это может занять несколько дней. Раздосадованный ее безразличием, он сказал, что за ней следят члены картеля, которые хотят убить ее мужа. Уходя, агенты поделились своим недоумением по поводу того, что она не проявляет интереса к столь опасной ситуации.

Позже в тот же день Юсти сообщил Хорхе, что вычислил квартиру Палломари и собирается совершить на него покушение вечером. Хорхе посоветовал ему дождаться подтверждения того, что Палломари находится дома. Если покушение будет неудачным, Палломари сбежит и его никогда не найдут. Хорхе потребовалось несколько дней, чтобы получить информацию от телефонной компании.

В среду, 9 августа, Хорхе встретился с агентами на строительной площадке. Он проинформировал их о намерениях Юсти. Ограниченные в возможностях, агенты вернулись в компьютерную компанию. У Патрисии не было новостей о Палломари, но она хотела встретиться с послом США, чтобы обсудить правовые последствия, которые грозят ее мужу в Америке.

В тот же день агенты снова встретились с Хорхе на строительной площадке. Пока они обсуждали, что делать, Уильям позвонил Хорхе и разглагольствовал о том, что с Палломари ничего не получается. Если бухгалтер не будет мертв к концу недели, то Хорхе будет убит.

Хорхе ничего не оставалось делать, как дать добро Юсти. Когда Юсти прибыл для выполнения задания, он не смог подъехать к зданию из-за полицейских блокпостов, которые организовали агенты. В течение нескольких часов Юсти ждал, пока милиция уедет. В конце концов он отправился домой.

Тем временем Хорхе отвез жену на поляну с видом на горы и объяснил, что именно он несет ответственность за арест своих начальников. Семье угрожает смертельная опасность, но в течение нескольких дней все они будут перевезены в Америку. В течение длительного времени они не смогут вернуться в Колумбию. Его жена рыдала и требовала объяснить, почему ее держат в неведении. Хорхе ответил, что это было сделано для ее же безопасности. Вытерев слезы, она сказала, что поедет с ним, куда он захочет. Почти час они обсуждали план. Она хотела сразу же купить чемоданы для багажа. Хорхе сказал, что у них будут проблемы, если картель узнает, что они собираются уезжать.

Размышления о том, как вывезти Палломари из страны, доставляли агентам головную боль. В связи с его преступлениями юрисдикция Колумбии распространяется на него, но если бы его арестовала колумбийская полиция, его бы сразу же убили, поскольку он знал обо всех деньгах картеля, которые пошли на президентскую кампанию. Палломари пришлось бы вывозить из Колумбии тайно.

В четверг Патрисия явилась в посольство США. Она хотела узнать о финансовых и юридических последствиях переезда Палломари в США. Во время встречи у Криса завибрировал пейджер, и он отлучился, чтобы позвонить Хорхе. Крис узнал, что Юсти подтвердил присутствие Палломари в квартире. Удар собирались нанести вечером. Крис вернулся на совещание и сообщил о том, что только что услышал. Палломари нужно было срочно спасать, иначе к завтрашнему дню он будет мертв.

Тем временем жена Хорхе отправилась за багажом. Полагая, что небезопасно появляться с багажом дома, она нашла понравившийся ей багаж и оставила в магазине свой номер телефона, чтобы забрать его в пятницу. Когда она сказала об этом Хорхе, он понял, что если из магазина позвонят ему домой, то Вильям узнает об этом, так как его телефон прослушивается. И тогда их всех убьют. Хорхе поехал в магазин и посоветовал хозяину не звонить по указанному номеру, так как его телефон не работает. Они заберут багаж в пятницу.

Хорхе понимал, что подозрения в отношении двух его «падших» парней будут перенаправлены на него. Это может произойти в любой день. Безопасность собственной семьи оттеснила на второй план заботу о Палломари, спасти жизнь которого оказалось не так-то просто.

В пятницу Вильям позвонил Хорхе и потребовал его присутствия в адвокатской конторе в 15.00. По интонации Хорхе понял, что времени у него в обрез. Вильям должен был догадаться, что двое пострадавших Хорхе не виноваты, а это поставило бы Хорхе во главу списка подозреваемых Вильяма. Раздумывая, идти ли на встречу или бежать в посольство США, он решил, что у него достаточно времени для еще одного блефа. В качестве страховки он взял с собой на встречу большой пейджер, начиненный взрывчаткой С-4. Его пятисекундный таймер позволит ему сбежать в случае ухудшения ситуации. Кроме того, он взял с собой мини-мину из керамзита. Пока Хорхе шел в дом, его друг остался в припаркованной машине с указанием позвонить в армию, если от Хорхе не будет вестей.

Расположившись на диване в адвокатской конторе, Хорхе ждал в комнате, полной вооруженных киллеров. Никогда раньше его не просили ждать так долго, и он понял, что попал в беду. У сидящего рядом с ним тучного киллера в оранжевой рубашке за поясом был спрятан .357 Magnum. Пролистывая журнал, другой киллер комментировал порнографию. Хорхе расценил появление нового поколения убийц как признак деградации картеля.

Наконец Хорхе попросили пройти во внутреннюю комнату, где за столом на вращающемся стуле сидел Уильям. За столом сидели капитан «Поискового блока» и киллер по кличке Тень. Хорхе поприветствовал капитана, тот холодно ответил. Без стука вошел второй помощник Хорхе, Дарио. Его доступ в комнату означал, что он получил повышение и больше не является подозреваемым информатором.

Откинувшись в кресле и покрутив кончиками пальцев, Вильям спросил Хорхе, участвует ли он еще в каких-нибудь проектах, кроме Pallomari. Хорхе ответил отрицательно. Его предложение о дальнейшей помощи было прервано Уильямом, который объявил, что обязанности Хорхе по Pallomari переходят к Дарио. Вильям поинтересовался, чем еще занимался Хорхе. Хорхе потребовал признания заслуг тех, кто работал под его началом. Им нужны были новые задания и забота о семьях. Уильям ответил, что за это отвечает Дарио.

У Хорхе завибрировал пейджер. Он попросил Уильяма извинить его, чтобы позвонить Юсти. Хорхе взял телефон и набрал номер. Юсти сказал, что все будет сделано этой ночью. Чтобы пройти через полицейские блокпосты, он достал документы у своего друга, работающего в прокуратуре. Хорхе посоветовал ему быть осторожным. Чтобы не попасться с поддельными документами. Юсти похвастался, что документы настоящие, и что работа будет выполнена сразу после часа ночи, с настоящим ордером на арест из прокуратуры.

Повесив трубку, Хорхе доложил о последних новостях Вильяму, лицо которого сморщилось, как будто он был недоволен тем, что Хорхе все еще связан с Палломари. Хорхе почувствовал, что Вильям еще не решил, что с ним делать. Воспользовавшись его нерешительностью, Хорхе сказал, что ему нужно вернуться домой. Опасаясь, что Вильгельм не даст ему уйти, Хорхе, идя к двери, помнил о взрывчатке, которую нес с собой. Никто его не остановил.

Хорхе ожидал, что Уильям внесет его в список подозреваемых перед покушением на жизнь Палломари. В своем хранилище он перебрал все свое оружие и взрывчатку. Он взял автомат, пистолет-пулемет, ручные гранаты и боеприпасы, которые спрятал под кроватью. Он жил в охраняемом многоквартирном доме, а у его соседа, судьи Верховного суда, была круглосуточная вооруженная охрана, которая, как надеялся Хорхе, отпугнет таких убийц-одиночек, как Юсти.

К сожалению, в том же жилом комплексе проживала мать Веснушки, киллера картеля, который был в дружеских отношениях с охранниками дома и платил им большие чаевые. Если бы его направили для убийства Хорхе, Веснушка смог бы легко проникнуть в здание. За годы работы Веснушка успел выполнить множество заданий картеля, в том числе убить собственного брата и взорвать здание Пабло Эскобара в Монако.

Наибольшая угроза безопасности Хорхе исходила от властей, действующих в интересах картеля. Если прокурор или полиция пытались его арестовать, ему приходилось применять всю мощь своего оружия, иначе он попадал в плен и погибал в полицейском участке.

Хорхе передал агентам план Юсти. Надеясь убедить Палломари в том, что убежище УБН — лучший вариант для него, Крис и Дэйв вместе с четырьмя агентами вылетели в Кали на восьмиместном самолете. Они взяли с собой удостоверение личности отсутствующего коллеги из УБН, чтобы Палломари мог им воспользоваться.

Патриция договорилась, что Палломари встретится с агентами в 11 часов вечера в день запланированного убийства. Место встречи было выбрано возле оживленной больницы, где все должны были смешаться с толпой. Крис и Дэйв стояли на видном месте, а остальные агенты спрятались.

В 22:45 прибыли Палломари, Патриция и двое их детей с багажом. Крис заверил испуганную семью, что агенты им помогут. В настоящее время в самолете есть место только для Палломари, поэтому Патрисия и дети должны были лететь в Боготу обычным самолетом на следующее утро. Палломари попрощался с семьей и сел в машину вместе с Крисом и Дэйвом. Другая машина ехала впереди на случай полицейских блокпостов, поскольку даже УБН опасалось властей.

В 2:30 ночи Хорхе спал с пистолетом-пулеметом, когда зазвонил телефон. Дарио спросил, есть ли новости от Юсти. Хорхе ответил, что нет, и спросил, почему. Не найдя Юсти, Дарио сказал, что у него была назначена встреча с киллером на 2 часа ночи, но тот не пришел. Хорхе сказал ему, чтобы он подождал и лег спать.

В 6 часов утра зазвонил телефон. Дарио попросил Хорхе угадать, что произошло. Не имея ни малейшего представления, Хорхе сообщил, что Юсти был убит выстрелом в голову, сидя в своей машине. Из-за профессионализма исполнителей члены картеля искали виноватого, и подозрение пало на Дарио, который боялся, что следующим будет он. Хорхе сказал, что никто не поверит таким слухам. Дарио сказал, что похороны состоятся в воскресенье. Хорхе пообещал присутствовать на них. После разговора Хорхе пытался понять, что же произошло с Юсти. Может быть, Юсти не умер, и это была ловушка, а может быть, ЦРУ вмешалось в операцию «Палломари».

В 9 часов утра в субботу Хорхе разговаривал с агентами, которые охраняли Палломари и собирались встретить его семью в аэропорту. Узнав о смерти Юсти, они были удивлены. Дэйв пошутил, что удар совершил ангел. Рассмеявшись, Хорхе сделал вид, что это его заслуга, заявив, что он не мог допустить ничего плохого. Дэйв замолчал, как бы поверив в это утверждение. Когда семья была готова к отъезду, Хорхе поинтересовался, в какое время за ними приедет УБН. Когда агенты сказали, что в понедельник, Хорхе чуть не упал. Его семья будет находиться под угрозой еще два дня. Пытаясь сохранить спокойствие, он спросил, нельзя ли сделать это раньше. Агенты ответили, что они заняты в Палломари. Положив трубку, Хорхе сказал жене, что им осталось ждать еще два дня. Он забаррикадировал входную дверь и стал молиться.

В аэропорту Боготы агенты встретили жену и сыновей Палломари. Патрисия сказала, что хочет оставить сыновей в Боготе и вернуться в Кали до середины недели, так как ей нужно завершить кое-какие дела, в том числе продать мебель. Крис, пораженный, спросил, стоит ли мебель ее жизни. В течение часа агенты пытались переубедить ее. Дэйв сказал, что она глупа и склонна к самоубийству. Не имея возможности задержать ее, измученные агенты были вынуждены отпустить ее. Они дали ей номер телефона спасателей. Агенты отвезли двух мальчиков на конспиративную квартиру Палломари в Боготе. Узнав о решении жены, он рыдал, бил кулаками и головой в стену. Он поклялся, что не покинет страну без нее.

Пока семья смотрела телевизор, Хорхе расположился у окна, из которого открывался вид на подъезд жилого дома. В течение двух дней он наблюдал за окрестностями в поисках киллеров, таких как Веснушка. К понедельнику семья собрала весь свой багаж. Если бы во время перевозки багажа появился кто-то из картеля, Уильям узнал бы причину их бегства и приказал бы их казнить. Чтобы этого не произошло, друг Хорхе на своем фургоне собирался перевезти багаж в Боготу.

Хорхе поехал на свое складское помещение, снял все оружие и вывез его в отдаленное место. Он закопал двадцать винтовок, ящики со взрывчаткой и боеприпасами. Он собирался сообщить агентам местоположение, чтобы они могли забрать их позже. В качестве последнего средства защиты он оставил себе автомат и пистолет, которые, как он надеялся, понадобятся ему еще несколько часов. Возвращаясь за семьей, Хорхе двигался по Кали зигзагами, чтобы избежать слежки.

Семья должна была прибыть на авиабазу в 13.00, чтобы в 14.00 вылететь в Боготу. Они ужинали в квартире, когда зазвонил телефон. Веснушка по-братски поприветствовал Хорхе. Им нужно было поговорить. Он хотел узнать, где они могут встретиться. Пока он обедал, Хорхе предложил встретиться у Веснушки в 14.00. Веснушку это устроило, и он повесил трубку. Хорхе предположил, что Веснушка звонила, чтобы уточнить его местонахождение. Скорее всего, предложенная встреча была уловкой. Веснушка могла уже следить за ними. Возможно, он даже звонил из квартиры своей матери. Теперь, когда картель точно знал, где находится Хорхе, Уильям мог послать других киллеров.

С участившимся пульсом Хорхе сказал семье, что пора уходить. Все сели в его машину. Вооруженный пистолетом-пулеметом, Хорхе вел машину одной рукой. Пейджер картеля начал пищать, но он не обращал на это внимания. Чтобы избежать столкновений с властями, он ехал с предельной скоростью и держал пистолет на виду рядом с водительской дверью.

Проехав через весь Кали, Хорхе прибыл на авиабазу, где его семью встретили Крис и Дэйв. Незадолго до 14:30 их направили к небольшому самолету. Пейджер Хорхе запищал. Поднеся его к глазам жены, он выключил его и сказал, что все закончилось. Она обрадовалась.

В Боготе УБН пришлось принять дополнительные меры предосторожности по отношению к властям. Президент Колумбии был замешан в скандале, связанном с получением «горячих» денег, о которых Хорхе и Палломари располагали внутренней информацией, что делало их обоих неприкосновенными. Если бы они попытались покинуть страну по обычным каналам и были задержаны властями, то в интересах колумбийского президента было бы отдать приказ об их убийстве. Не найдя их, колумбийское правительство, предположил Хорхе, наверняка делает все возможное, чтобы помешать УБН посадить их на рейс в Америку. Чем дольше они будут находиться в стране, тем больше шансов, что убийцы из правительства или картеля выполнят свою работу. Хорхе и Палломари были двумя самыми разыскиваемыми людьми в Колумбии. По оценкам Хорхе, в Боготе насчитывалось более 1000 человек, которые пытались разыскать его: киллеры, желающие произвести впечатление на Уильяма, коррумпированные полицейские и политики.

Агенты поселили Хорхе и его семью в пятикомнатном пентхаусе, который использовался сотрудником посольства США, находившимся за пределами страны. Несмотря на то, что на дверях пентхауса было установлено несколько дополнительных замков, Хорхе опасался, что это легкая мишень для картеля или правительства. Еще более затягивая эвакуацию, Хорхе и его семья не могли уехать, пока не были оформлены все их проездные документы.

Поскольку картель не смог захватить Хорхе, расправа должна была обрушиться на его родителей. Его 78-летний отец, бывший генерал армии, не хотел покидать свой дом в Боготе, в стране, которую он мужественно защищал, пока Хорхе не убедил его, что оставаться здесь слишком опасно. Бывшему генералу и его жене было гарантировано, что они смогут вернуться в Колумбию, когда ситуация станет более безопасной.

В среду Патрисия не приехала в Боготу в назначенное время. Ее домработница сказала Палломари, что, когда она уезжала утром, все было в порядке. Затем пришло тревожное голосовое сообщение, в котором говорилось, что они знают, чем она занимается. Чемоданы Патрисии по-прежнему стояли у входной двери. Дальнейшее расследование показало, что Патрисия и ее коллега уехали с работы в 19:30 на его машине. После этого их никто не видел.

Пока Хорхе ждал, агенты появились в среду вечером. Крис спросил Хорхе, что будет, если жена Палломари вернется в Кали. Хорхе ответил, что ее убьют, поэтому агенты не должны ее отпускать. Крис сказал, что она уже уехала. В таком случае, сказал Хорхе, она погибла.

В шоковом состоянии Палломари отступил от протокола безопасности, позвонив в Кали из своего убежища в Боготе, и по этим звонкам можно было установить его местонахождение. Один из киллеров Хильберто сообщил ему, что Патрисия была похищена из-за того, что Палломари не подчинился приказу Хильберто. Они освободят ее, если Палломари откажется сотрудничать с УБН и вернется в Кали.

Предполагая, что если он выполнит приказ, его убьют, а Патрисия уже мертва, Палломари решил покинуть страну. Разбирательства с бюрократией УБН отнимали слишком много времени, поэтому он взял частный рейс во Флориду, где вместе с сыновьями вступил в Федеральную программу защиты свидетелей.

Во время допроса Палломари рассказал агентам УБН, что полгода жил в страхе, что всю его семью будут пытать и резать. Одним из членов картеля, которого он боялся больше всего, был человек, которого он видел за окном, несомненно, обдумывая, как его убить. Он опознал в нем начальника службы безопасности картеля: Хорхе.

Не желая раскрывать характер роли Хорхе, Крис сказал Палломари, что они еще вернутся к этому вопросу. В конце концов Крис спросил Палломари, зачем он пришел. Бухгалтер ответил, что агенты спасли его. Крис ответил, что нет, его спас Хорхе. Они подробно рассказали о том, что сделал Хорхе, например, организовал блокпосты, чтобы помешать Юсти попасть в здание Палломари.

15 декабря 1998 г. Палломари признал себя виновным по обвинению в сговоре, рэкете и отмывании денег. Сотрудничая с властями, он стал самым важным в мире свидетелем международного наркотрафика. Он подробно рассказал о том, как деньги от продажи наркотиков выплачивались политикам и насколько коррумпированной была вся система. Благодаря его показаниям в Колумбии сотни людей потеряли работу — от политиков до полицейских. Палломари отбыл небольшой срок и был отпущен на конспиративную квартиру, где жил под вымышленным именем.

Через несколько дней после бегства Палломари из страны федеральная полиция Колумбии провела обыск в доме родителей Хорхе в надежде разыскать его и исчезнуть. Если бы он добрался до США, его показания серьезно подорвали бы доверие к президенту Колумбии, не говоря уже обо всех других официальных лицах в политике, полиции и армии, чьи уютные отношения с картелем Хорхе мог бы подробно описать.

Семья Хорхе вылетела во Флориду двумя отдельными рейсами. УБН опасалось, что власти аэропорта могут арестовать Хорхе, поэтому агенты обратились за специальным разрешением на его вылет из страны.

В одиночестве паранойя Хорхе усилилась. Зная, что картель прослушивает номера посольств США, он старался избегать телефонных разговоров. Ожидая звонка от родных из Америки, он ответил, но это была женщина, которая настаивала на проведении опроса. Хорхе попытался отмахнуться от нее, но она не положила трубку. Обеспокоенный тем, что это попытка картеля установить его местонахождение, он потребовал, чтобы его перевезли, но Крис и Дэйв были в Америке. Новые опекуны отказались его переселять.

Хорхе сообщил сотрудникам УБН, что ему там больше небезопасно. В ту же ночь он собирался уйти сам. УБН отступило и нашло ему убежище. Он так торопился с переездом, что не успел прибраться на новом месте. Он нашел пустые остатки еды, коробки, чашки и тарелки. Бросив все в мусорный пакет, он заметил нарисованную ребенком картинку с изображением женщины. По длинным волосам и темным глазам он понял, что это Патриция. Сотрудники Управления по борьбе с наркотиками поместили его на конспиративную квартиру, которую Палломари скомпрометировал, позвонив в Кали. Стараясь не думать о трупе Патрисии, глядящем на него сквозь полиэтиленовую пленку, Хорхе обдумывал свое положение, поражаясь промаху в системе безопасности. Вероятно, конспиративная квартира уже находилась под наблюдением картеля. Он потребовал, чтобы его перевезли, но ему сказали, что нужно подождать до субботы.

В субботу к дому подъехали два черных внедорожника с многочисленными вооруженными агентами. Хорхе велели сесть на пол одного из них. Не имея возможности что-либо видеть, он был брошен на повороты автомобиля. В конце концов внедорожники припарковались на территории посольства США, обнесенной стеной.

Атташе УБН похвалил Хорхе — самого разыскиваемого в Колумбии человека — за проявленное мужество. Он поблагодарил Хорхе от имени американской общественности. Поскольку на Хорхе было столько желающих покуситься, необходимо было срочно вывезти его из страны без ведома колумбийского правительства.

Когда внедорожники направились к ангару правительства США в аэропорту Боготы, Хорхе было приказано лежать на полу и не высовываться. Когда тряская поездка закончилась, внедорожники въехали в ангар. Когда двери ангара закрылись, Хорхе разрешили выйти из внедорожника. Его проводили в небольшой самолет. Как единственный пассажир, он занял место, ближайшее к кабине пилота.

При закрытых дверях ангара пилот завел самолет и запросил по радио разрешение на взлет. После получения разрешения двери ангара открылись. Через несколько минут самолет поднялся в воздух. Хорхе любовался видом на горы и джунгли. Он думал о том, какой будет его новая жизнь в Америке. Управление по борьбе с наркотиками обещало ему вознаграждение в размере более 1 млн. долларов и гражданство США для всей его семьи.

Узнав о том, что Хорхе покинул страну, картель Кали предложил 2 млн. долл. тому, кто сообщит его американский адрес.

Несмотря на то что Хильберто, Мигель и Уильям сумели сохранить картель, их конкуренты не преминули воспользоваться их бедами.

После ареста в ресторане Чепе отсидел шесть месяцев в тюрьме строгого режима. В январе 1996 года утром к нему приехала группа прокуроров, чтобы допросить его. В полдень они уехали. Во второй половине дня прибыла машина с группой дознавателей, которые собирались продолжить допрос. Но вместо допроса его тайно вывезли из тюрьмы. Наняв фальшивую группу дознавателей, Чепе удалось сбежать.

Власти обыскали Боготу и Кали, но не нашли никаких следов его местонахождения. Правительство Колумбии предложило 2 млн. долл. за информацию, позволяющую его арестовать. Ходили слухи, что он собирался вступить в союз с партизанами FARC.

В августе 1996 г. был найден изрешеченный пулями труп Чепе. В официальном сообщении говорилось, что он погиб 5 августа в перестрелке с полицейскими, устроившими засаду. При этом не было указано, что на трупе обнаружены следы пыток. Американские следователи заподозрили в этом конкурирующих наркоторговцев.

Семья Чепе потребовала повторного вскрытия. Их адвокат обвинил полицию в том, что приказ о сдерживании был преобразован в приказ о казни. Отказавшись от повторного вскрытия, генерал Серрано защитил компетентность и профессионализм первого. Он добавил, что адвокат семьи Чепе «не должен заниматься своей профессией с тем опытом, который он имеет».

В мае 1996 года Уильям обедал в бразильском ресторане в окружении телохранителей и соратников, таких как Дарио. В 13:30 убийцы расстреляли двух наблюдателей, которых Уильям выставил на улице. Прежде чем группа Уильяма успела отреагировать, десяток киллеров открыли огонь из автоматов. В считанные секунды Вильям и его люди были уничтожены. Сделав свое дело — все цели, похоже, были мертвы, — конкуренты скрылись.

Как только они ушли, Вильям смог встать. Несмотря на то что он был ранен в живот, ему удалось выжить благодаря телохранителю, который принял на себя выстрелы, предназначавшиеся ему. В больнице врачи спасли ему жизнь.

Погибли шесть человек, в том числе трое самых близких друзей Уильяма. Встреча с их матерями и заявление о том, что он виноват в гибели их сыновей, стали поворотным моментом в его жизни. Его роль в картеле была продиктована жаждой власти. Близкая встреча со смертью и потеря друзей заставили его понять, что цена такого образа жизни слишком высока. Он хотел уйти.

Шесть недель спустя Уильям, прихрамывая, вошел в пиццерию в окружении телохранителей. По случайному совпадению там обедали Крис и Дэйв. Узнав Уильяма, Крис сказал, что собирается с ним поздороваться. Прежде чем Дэйв успел возразить, Крис подошел к столику. Рука Дэйва потянулась к пистолету.

Крис сказал, что рад, что Уильяму стало лучше. Торговцы улыбнулись. Крис указал на Дэйва. Уильям помахал рукой Дэйву, который не мог помахать в ответ, так как его руки находились под столом и сжимали оружие. Крис предложил помочь Уильяму с лечением в Америке. Он мог бы оформить медицинскую визу. Понимая, что въезд в Америку грозит ему арестом, Уильям поблагодарил Криса, но отказался.

В 2006 году, после более чем десятилетнего пребывания в бегах, Уильям сдался американским агентам в Панаме. Его адвокат заявил, что у него серьезные проблемы со здоровьем и он опасается за свою жизнь. Обвиненный в отмывании денег и взяточничестве, он согласился на сотрудничество, чтобы получить более мягкий приговор. В Майами он явился в суд в кандалах на лодыжках, синих джинсах и голубой рубашке. Лысеющий сорокалетний мужчина был приговорен к 21 году лишения свободы. Чтобы добиться смягчения приговора, потребовалась крупная взятка. Передав американским властям активы на сумму более 1 млрд. долларов, он сократил срок заключения до 8 лет. В 2010 году власти сослались на примерное поведение Уильяма и освободили его досрочно.

В 2014 году Уильям опубликовал книгу на испанском языке под названием «Я сын картеля Кали» (I Am the Son of the Cali Cartel by William Rodriguez Abadia). Он дает интервью, его можно найти в Twitter @William_RoAb

К январю 1997 г. Хильберто и Мигелю удалось сократить максимальный срок заключения, составлявший 24 года. Хильберто подписал соглашение о признании вины на 10,5 лет, а Мигель — на 9 лет. УБН выразило недовольство смягчением приговора и оказало давление на колумбийское правительство, чтобы оно добавило им срок, используя для этого еще не закрытые дела братьев. В феврале 1997 г. Мигель отказался взять на себя ответственность по обвинению в перевозке 330 фунтов кокаина во Флориду. Признанный виновным, он получил 23 года от судьи, отказавшегося от взятки в 1 млн. долл.

Продолжая оказывать давление на колумбийское правительство с целью выдачи «крестных отцов», американские власти занялись поисками активов и денег картеля. Крестные отцы вливали миллиарды в легальные компании, в том числе в те, которые производили и продавали фармацевтические препараты. Получив открытые документы, власти США раскрыли корпоративные активы «крестных отцов». Крестные отцы попытались передать свои пакеты акций членам семьи, что лишь затормозило процесс захвата компаний.

Когда дело дошло до подкупа судей, Шахматисту повезло больше, чем его брату. 7 ноября 2002 г. судья вынес решение о досрочном освобождении Хильберто. Эта новость потрясла Колумбию, удивила УБН и колумбийского президента. После шести лет заключения Хильберто оказался на свободе. Через четыре месяца ему было предъявлено обвинение в сговоре с целью ввоза 330 фунтов кокаина в Америку в 1990 г., и он был немедленно повторно арестован.

Основой бизнеса картеля Кали по-прежнему оставались аптеки Drogas de Rebaja, которые Пабло забрасывал бомбами. Колумбийское правительство преуспело там, где потерпел неудачу Пабло. В сентябре 2004 г. в 26 городах страны было захвачено 400 наркомагазинов. В операции участвовали около 450 прокуроров и 4 тыс. полицейских. Эта операция считается самым значительным изъятием активов мафии за всю историю Колумбии.

У «крестных отцов» Кали, находящихся в колумбийской тюрьме, был выбор: выйти из бизнеса и не быть экстрадированными. Вместо этого они переоборудовали свои тюремные камеры в офисы и продолжили заниматься нелегальным бизнесом. Когда в 1997 году Колумбия восстановила договор об экстрадиции, «крестные отцы» должны были уйти от кокаина. Если они продолжали совершать преступления после 1997 г., это давало им право на экстрадицию. В итоге УБН добилось своего, когда экстрадиция братьев была одобрена.

3 декабря 2004 года бронированный автомобиль доставил Гилберто — снежноволосого и чисто выбритого — на военную базу, где ему разрешили сделать последний звонок в Колумбии. В пуленепробиваемом жилете, надетом поверх коричневой куртки, Хильберто сопровождали 120 военнослужащих на военных машинах и вертолете. В аэропорту его взяли под стражу сотрудники Управления по борьбе с наркотиками.

В США братья согласились на 30-летние сроки заключения и конфискацию более 2 млрд. долл. в обмен на иммунитет от судебного преследования почти 30 членов их семей, включая супругов, детей, племянников и племянниц. Угроза предъявления обвинений членам семьи — распространенная стратегия, используемая УБН. Закованные в цепи по лодыжкам и одетые в темные костюмы, крестные отцы вошли в зал федерального суда 26 сентября 2006 года.

«Я добровольно отдаю себя в руки американского правосудия», — сказал Жилберто.

«Я хочу извиниться перед своей семьей, — сказал Мигель, — и попросить прощения за все страдания, которые я мог им причинить. Я делаю это в полной уверенности, что это принесет что-то лучшее».

После вынесения приговора прокуроры провели пресс-конференцию: «Признание братьями своей вины фактически означает окончательный смертельный удар по могущественному картелю Кали... Всегда есть другие наркоторговцы и, следовательно, сохраняются проблемы для правоохранительных органов, но это день гордости для народа Колумбии и для международных правоохранительных органов».

Семидесятивосьмилетний Хильберто содержится в Федеральном исправительном учреждении Батнер в Северной Каролине. Если он когда-нибудь захочет увидеть свободу, ему придется дожить до девяноста лет. Мигель находится в Федеральном исправительном учреждении Эджфилд в Южной Каролине. Его освобождение запланировано на 2030 год, когда ему будет 87 лет.

Эта книга началась с того, что четвертый и самый молодой крестный отец, Пачо, играл в футбол — это было последнее, что он сделал перед смертью. 4 ноября 1998 года 47-летний Пачо находился на футбольном поле в тюрьме, расположенной недалеко от его родного города Пальмира.

1 сентября 1996 г. Пачо сдался генералу Серрано. В штаб-квартиру «Поискового блока» в Кали Пачо прибыл в сиреневом двубортном костюме, розово-сиреневом шелковом галстуке, белой рубашке и очках-авиаторах с розовой оправой. Его густые темные волосы были убраны назад, и казалось, что он сошел с подиума.

На допросе в Управлении по борьбе с наркотиками Пачо был очень любезен, но при этом утаивал ценную информацию. В конце концов, он пошел на сотрудничество, чтобы добиться смягчения наказания. Он предоставил информацию о 35 членах картеля, в том числе о членах своей семьи. Первоначально он был приговорен к 6 годам и 8 месяцам лишения свободы за торговлю наркотиками и штрафу в размере 1 млн. долл.

Полагая, что он использовал свое влияние на коррумпированных чиновников, УБН раскритиковало мягкий приговор. Агентство требовало его экстрадиции в связи с его ролью в руководстве распространением кокаина и отмыванием денег в Нью-Йорке. В 1996 г. генеральный прокурор США обратился к Колумбии с просьбой выдать Пачо, но поскольку он сдался до 1997 г., закон об экстрадиции не применялся. В 1998 г. под давлением США срок заключения Пачо был увеличен до 14 лет.

Несмотря на то, что Пачо был классифицирован как заключенный строгого режима, он мог свободно передвигаться по тюрьме. Он встречался со своими адвокатами и другими заключенными в разных частях комплекса. Он получил степень бакалавра в области делового администрирования. Как спортивный организатор тюрьмы, он направил свою энергию на футбол и спонсировал турниры.

4 ноября 1998 года один из самых частых посетителей Пачо, Урибе, появился у ворот тюрьмы под видом адвоката. Увидев приближающегося Урибе, Пачо остановил футбольный матч, чтобы поприветствовать своего личного советника. После того как они обнялись, Урибе достал пистолет и направил его на Пачо. Он произвел шесть выстрелов в голову и живот Пачо. Пачо скончался в больнице.

Заключенные схватили Урибе и передали его охранникам. Урибе утверждал, что убил Пачо за то, что тот угрожал его семье. Угрозы якобы возникли из-за того, что Урибе не удалось убить одного из врагов Пачо. Однако Урибе придумал этот мотив, чтобы защитить конкурирующий картель Norte del Valle, который санкционировал убийство, чтобы перехватить бизнес в Кали, переживающем упадок.

Как говорится в сериале Narcos, независимо от того, кто окажется у руля, «удар должен продолжаться».

Когда картель ликвидируется, преступность возрастает, поскольку другие наркоторговцы вступают в жестокую конкуренцию, чтобы занять его место, отсюда и убийства Чепе и Пачо. Поскольку кокаин приносит огромную прибыль, ликвидация картеля Кали не привела к прекращению поступления кокаина в Америку.

«В экономике действует естественный закон», — говорит Жилберто. «Предложение определяется спросом. Когда кокаин перестанут потреблять, когда на него не будет спроса... это будет конец этого бизнеса».

С каждым годом черный рынок, созданный американскими законами о наркотиках, расширяется, наркоторговцы получают все большие прибыли, а на борьбу с наркотиками выделяется все больше средств. Эти суммы настолько астрономичны, что обе стороны кровно заинтересованы в продолжении запрета. Только из средств американских налогоплательщиков в войну с наркотиками было влито более 1 трлн. долл. Это кормушка для паразитирующих структур, начиная от частных тюрем и заканчивая производителями оружия, которое направляют друг на друга солдаты и наркоторговцы.

Такие страны, как Колумбия, получают от Америки миллиарды долларов помощи при условии, что их правительства выполняют все пожелания Америки, включая ведение войны с наркотиками. Правительства этих стран знают, что «война с наркотиками» — это обман налогоплательщиков, и охотно участвуют в этом фарсе. Чтобы обеспечить поступление помощи, иностранные правительства в партнерстве с наркоторговцами инсценируют аресты и изъятие наркотиков. После отъезда журналистов и фотографов наркотики продаются на черном рынке, поскольку деньги от продажи наркотиков так же привлекательны для политиков, как и доллары американских налогоплательщиков. Чтобы показать США, как хорошо они ведут войну с наркотиками, иностранные правительства заполняют свои тюрьмы низкопробными контрабандистами, дилерами и потребителями, сотрудничая при этом с более крупными игроками, как они делали это на протяжении десятилетий с картелем Кали.

Законы о наркотиках призваны улучшить благосостояние общества, но на самом деле они нанесли ему огромный ущерб. Из-за массового заключения в тюрьмы малолетних наркоманов в Америке содержится 25% мирового тюремного населения, в том числе около 220 тыс. женщин. Американские подростки утверждают, что им легче достать героин, чем алкоголь, потому что преступные группировки не стесняются продавать наркотики школьникам. Если бы государство вернуло право отпускать наркотики врачам, как это было до введения запрета, то черный рынок прекратил бы свое существование, а преступники остались бы без работы. На контролируемом государством рынке появились бы барьеры, препятствующие доступу подростков к таким наркотикам, как героин.

В сериале «Наркос» большое внимание уделяется точке зрения агентов УБН. УБН — одна из главных паразитических структур, процветающих за счет войны с наркотиками. Оно было создано в 1973 году с годовым бюджетом 75 млн долл. К 2014 году его бюджет превысил 2 млрд долл. В начале своей деятельности УБН имело 1470 специальных агентов. Сегодня в нем работают более 10 тыс. сотрудников: свыше 5 тыс. специальных агентов и более 5 тыс. вспомогательного персонала. Управление имеет более 200 внутренних офисов в 21 подразделении по всей территории США и 87 зарубежных офисов в 63 странах. С момента создания УБН в системе правосудия были созданы миллионы рабочих мест для содержания в тюрьмах в основном потребителей наркотиков низкого уровня, самой высокой категорией которых является хранение марихуаны. К 2016 году в Америке насчитывался 1 315 561 адвокат. Правительство утверждает, что борется с мировыми «королями», такими как Хильберто и Мигель, в то время как среднестатистический арестованный — это молодой человек, владеющий небольшим количеством наркотиков для личного употребления. Среди арестованных непропорционально много чернокожих.

Полиция по борьбе с наркотиками превратила некоторые подразделения УБН в мафию. В опубликованном в марте 2015 г. обзоре Министерства юстиции говорится, что агенты УБН в Колумбии получали от картелей услуги, включая деньги, подарки, оружие и проституток. Они посещали финансируемые картелями секс-вечеринки, которые охранялись колумбийской полицией. Вечеринки проводились в помещениях, арендованных правительством за счет средств американских налогоплательщиков. На вечеринках можно было получить доступ к секретным документам, компьютерам и другому государственному оборудованию. После секса два агента УБН напали на проститутку из-за денежного спора. Наказание агентов варьировалось от предупреждения до отстранения от работы на две недели.

Эрика Ньюмана, прокатчика сериала Narcos, спросили, общался ли он с семьей Пабло. У него была возможность поговорить с Хуаном Пабло, но ее пресекли агенты УБН Мерфи и Пенья из Narcos. Они заявили, что сын Пабло был записан на видео, где он угрожал людям. Он присутствовал при пытках и убийствах. Он руководил наркобизнесом, пока Пабло скрывался... Мерфи и Пенья заявили Ньюману, что не будут вести с ним дела, если он собирается включить в них Хуана Пабло. Это была странная реакция, поскольку Хуан Пабло снялся в фильме «Грехи моего отца», где он встретился с детьми жертв своего отца и попросил у них прощения. Хуан Пабло выполняет миссию мира. Более вероятным объяснением их реакции является то, что в «Наркосе» не было рассказано о соучастии США в наркотрафике, о котором УБН не хочет, чтобы узнала общественность.

Например, братьям Кастаньо досталась часть кокаиновой инфраструктуры Пабло, но, в отличие от картеля Кали, они намеренно не стали объектом «войны с наркотиками». После смерти Пабло Карлос Кастаньо был награжден поездкой в Диснейленд. Организация Amnesty International утверждала, что награда была получена за его работу на «Лос Пепес». В то время как братья Кастаньо продолжали уничтожать партизан и всех левых политиков, они получили возможность безнаказанно торговать кокаином под защитой ЦРУ. С благословения колумбийского и американского правительств Объединенные силы самообороны Колумбии (ОСС) Кастаньо, часто сотрудничавшие с аппаратами госбезопасности, развязали гораздо больший ад, чем Пабло. Госдепартамент США классифицировал Фиделя как «более свирепого, чем Эскобар, обладающего большим военным потенциалом и способного рассчитывать на коллег-антипартизан в колумбийской армии и колумбийской национальной полиции». Братья Кастаньо хвастались тем, что убивают профсоюзных лидеров по заказу корпораций. «Мы убиваем профсоюзных активистов, потому что они мешают людям работать», — заявил Карлос Кастаньо.

По мнению автора и преподавателя международной политики Дуга Стоукса, в Колумбии войны с наркотиками и террором используются в качестве предлога для оправдания финансирования вооруженных сил, чтобы умиротворить вооруженные группы и невооруженные прогрессивные общественные силы, угрожающие статус-кво, отвечающему интересам США. Существует взаимосвязь между максимизацией корпоративных прибылей и убийствами профсоюзных активистов, крестьян, священников и борцов за права человека. Притворяясь, что ведут войну с наркотиками, США спонсировали террористов, финансируемых наркотиками, таких как братья Кастаньо, и распыляли огромное количество химикатов, убивающих урожай, на крестьян, которые страдали и умирали. Создавая кризис беженцев, отравленные земли привели к тому, что многие колумбийцы оказались в городских трущобах и на мусорных свалках. Помощь США по-прежнему позволяет колумбийской элите жестоко расправляться с бедняками и заставляет многих из них жить в нищете.

Нелегальный рынок наркотиков коррумпировал все уровни власти, вплоть до спецслужб и Белого дома. Правительство США, включая УБН, ЦРУ и Министерство юстиции, использовало Пабло Эскобара и картель Кали в качестве козлов отпущения, чтобы скрыть свое соучастие в наркоторговле, о чем я подробно рассказывал в этой серии статей «Война с наркотиками» и о чем сын Пабло Эскобара, Хуан Пабло, рассказал в начале этого года, заявив, что Пабло в прежние годы сотрудничал с ЦРУ.

«В своей книге, — сказал Хуан Пабло, имея в виду свою вторую книгу, — я рассказываю историю о том, как мой отец работал на ЦРУ, продавая кокаин для финансирования борьбы с коммунизмом в Центральной Америке. Наркобизнес сильно отличается от того, о чем мы мечтали. ЦРУ покупало средства контроля, чтобы доставить наркотик в свою страну, и получало прекрасную сделку. Он [Пабло] делал деньги не один, а с американскими агентствами, которые давали ему доступ к этим деньгам. У него были прямые отношения с ЦРУ... Человеком, который продал ЦРУ больше всего наркотиков, был Пабло Эскобар... Мой отец был винтиком в большом бизнесе всеобщей наркоторговли».

Союз с Пабло давал ЦРУ контроль над кокаином, поступающим в Америку, который оно использовало для финансирования незаконных тайных операций, таких как война в Никарагуа. Лицом в федеральном правительстве США, имевшим власть над этой операцией, был Джордж Буш-старший. Он одновременно делал вид, что ведет войну с наркотиками, и в то же время способствовал ввозу в Америку кокаина на миллиарды долларов, причем все это делалось при покровительстве ЦРУ. Контролируя обе стороны шахматной доски, корпоративные интересы, которые представлял Буш, наживали миллиарды.

В последние годы ущерб от нарковойны стал более очевидным, а общественное мнение достигло точки перелома. Люди устали от лжи политиков и от того, что так много молодых людей, цветного населения, женщин и людей с зависимостью — в том числе множество солдат с посттравматическим стрессовым расстройством — содержатся в жестоких частных тюрьмах за хранение небольшого количества наркотиков. Как мы убедились, отменив запрет на марихуану во многих штатах, политики будут вынуждены отменить вредные законы о наркотиках, если этого потребует достаточное количество людей.