— Когда пойдут Неверов с Буровой — включайте всё, что есть, понятно?

Сулимов ещё утром заглянул к операторам, в пункт управления полигоном.

— Может и свет заодно выключить? — съязвил один из операторов, сам тут же испугавшийся своей храбрости. — Простите, товарищ подполковник.

— Кстати, неплохая идея, — кивнул, хитро прищурившись, Сулимов. — Прошлый раз отсутствие света им не слишком помешало. Но тогда надо было лишь найти выход. Посмотрим, как они отличат в темноте здоровяка от гориллы!

— Товарищ подполковник, а это не перебор? — осмелел ещё один оператор.

— Не стоит недооценивать наших героев, товарищи операторы, — хмыкнул Сулимов. — Уверен, они справятся!

— А чего это самое интересное этой сетевичке? — возмутилась дама с первого канала.

— При всём уважении, Римма Витальевна, — Сулимов окинул её взглядом с ног до головы, отчего та ничуть не смутилась, а лишь гордо выпятила свой бюст, — курсанты только вчера вышли из госпиталя. У меня нет задачи отправить их обратно. Кроме того, Валерия первая вызвалась. Инициатива, знаете ли, наказуема.

К счастью, веса в Валерии набралось не так уж много, килограммов пятьдесят, от силы. Её ещё раз спросили, уверена ли она в желании побыть живым наглядным пособием, надели на неё шлем, очки, налокотники с наколенниками, и в придачу закрепили на шлеме прибор ночного видения и миниатюрную видеокамеру.

— Товарищ Донцова, вам запрещается давать курсантам какие-либо подсказки, кроме напрямую касающихся вас. В противном случае экзамен мы им не зачтём. Также вы не должны передвигаться самостоятельно. Или вас несут, или вы сидите. Сдача экзамена отслеживается по видеокамерам. Всё понятно?

— Да, всё понятно, — Валерия кивнула, — а самой держаться можно?

— Можно и нужно! — усмехнулся Сулимов. — Имейте в виду, местами будет страшно, но, пожалуйста, не пугайтесь. Это здание — просто большая комната страха! Ну и последнее. Весь материал, который вы снимете, останется у нас. Мы сами решим, какими кадрами с вами поделиться. И ваш репортаж вы тоже должны будете согласовать сперва со мной.

— Товарищ Сулимов, я же не вредительница, и прекрасно понимаю, что здесь всё засекречено.

— Не всё, но многое, — кивнул Сулимов и дал отмашку командиру роты, а Валерию лично увёл в здание.

Видимо, мы должны будем её найти.

— Курсанты, ваша задача, — заговорил ротный, — зачистить здание от различных тварей, сохранив при этом жизни жильцов, а раненых, — он усмехнулся, — эвакуировать. На выполнение задачи отводится 15 минут. Вы можете зайти и выйти через любой из подъездов, но перемещения внутри здания должны быть внутри здания. Твари, не зачищенные в одном месте, имеют свойство разбредаться и нападать на жильцов. Всё понятно?

— Так точно, товарищ командир роты! — гаркнули мы.

— Отлично. Три… два…

Мы с Майей ещё раз проверили выданные нам пневматические автоматы, перевели на одиночный режим стрельбы и приготовились к старту. Чарли занял привычное место у меня за спиной, держась передними лапами за разгрузочный жилет.

— … один, пошли!

Я рванул вперёд, Майя за мной. И как только мы зашли в подъезд, дверь за нами тут же закрылась, оставив нас в темноте. Прямо ностальгия сразу накатила!

Первая тварь падает с потолка прямо в тамбуре подъезда, вот только мы успеваем проскочить, и она промахивается. Офигеть, кто-то заморочился! ЭТО реально похоже на огромного паука, а концы «лап» соединены ловчей сетью. Запутаешься — время потеряешь.

— Это какие-то механизмы, — принюхивается Майя.

— Кто бы сомневался, — хмыкаю я, и стреляю в паука, отчего у него загорается зелёная лампочка. — Чарли, запомни, чем они пахнут. Беги вперёд, ищи, сам только осторожно.

Паук, пахнущей смазкой, искрящими электрощётками и пластиком, поднимается на тросе вверх и прячется в нише в потолке. А Чарли спрыгивает на пол и теперь ждёт, куда мы двинемся.

На первом этаже подъезда сюрпризов больше нет.

— Ты налево, я направо, — командую я, и мы бросаемся каждый в свою сторону.

В первой комнате я сразу чувствую знакомый запах смазки, и готовлюсь уже стрелять, но это оказывается фигура человека. Девочки. Нет… пахнет не от неё, она — не механизм, просто плоская нарисованная фигура на подставке. А вот за ней…

Сзади, за девочкой, вижу какое-то резкое движение, и стреляю навскидку. Что-то похожее на встреченных нами крыс останавливается в воздухе, загорается зелёным, и по дуге возвращается обратно. Похоже, на девочку кидалась.

В следующей комнате мне в лицо летит змея. Твою мать! Какая огромная! Её запах я почувствовал заранее, но все равно сердце ёкнуло. Уворачиваюсь, даю ей прикладом по башке, и ей этого хватает, включается зелёный индикатор. Видимо, автоматика реагирует на любой удар как на поражающий. На всякий случай стреляю вслед уползающей змеюке из автомата.

За поворотом ждёт мирный житель. Фигура движется мне навстречу, и я чуть не стреляю в неё, но успеваю сообразить, что персонажи могут быть разными. Успеваю заметить движение под потолком, и стреляю на упреждение. Паук, который целился в фигуру жителя, останавливается, мигает зелёным и убирается. Так тебе, гад!

Принюхиваюсь и присматриваюсь. В этой комнате больше ничего нет. Иду дальше.

Там меня встречает тихо жужжащий пластиковый шар, напоминающий большую картофелину. Запах другой, пахнет пластиком, чем-то едким. Едва успеваю увернуться, когда эта картофелина стреляет в меня каким-то резко пахнущим сгустком!

Ахренеть у вас тут весело! Сельская дискотека, йоптить, и набегаешься, и напляшешься, ещё и в морду дерьмо какое-нибудь прилетит! Приходится потратить целых два выстрела, чтобы картофелина перестала жужжать и подмигнула мне зелёненьким.

Через кухню, где меня встречает упавший сверху липкий язык, не иначе, исчезнувший после первого же выстрела, возвращаюсь в самое первое помещение. Девочка на месте. Выбегаю на площадку, и мне навстречу выскакивает Майя.

— У тебя тоже разная хрень вперемешку с мирными? — запыхавшись, спрашивает она меня.

— Полная срань! У меня пять.

— Тоже пять! — кивает Майя, улыбнувшись. — Надо ускоряться.

— Давай наверх, я третью квартиру проверю. Чарли, беги вперёд, на разведку!

Майя фыркает, мол, она не маленькая о ней заботиться. Но нам с Чарли пофиг. Он убегает наверх большими скачками, и оттуда предупреждающе рычит, а я бегу в третью на этаже квартиру.

Паук, женщина, маскирующаяся под её мужа горилла… Что?

Горилла?!

После паука в прихожей в комнате меня ждали две фигуры, женщина и коренастый мужик могучего телосложения. Я их сперва принял за пару, и хотел уже пройти, но в последний момент уловил движение.

Мужик, оказавшийся при ближайшем рассмотрении гориллой, начал поворачиваться, чтобы ударить женщину, мирного жителя, лапой. Выстрел из автомата его успокоил. Фух! Успел!

В следующей комнате меня ждала Валерия. Сидела в очень напряжённой позе.

Причину я почувствовал по запаху. Сулимов посадил её прямо под паука. Выстрел. И ещё один, в картофелину, притаившуюся за распахнутой дверью. Её я тоже по запаху узнал. И ещё один выстрел, чтобы не жужжала.

— Ну как ты тут? — спрашиваю у неё.

— Мне сказали не шевелиться, иначе на меня нападут, — с лёгкими нотками истерики отвечает девушка.

— Давай на спину, рюкзачком, — я присаживаюсь перед ней на корточки, помогаю закрепиться. — Мне тебя держать нечем, руки нужны, так что сама, соскользнёшь — понесу через плечо.

— Ладно, поняла, — Лера обхватывает меня ногами за пояс и руками вокруг шеи.

— Только не задуши! — предупреждаю её, а то она вцепилась так, что мне дышать стало нечем.

— Ой, извини! — хватка становится аккуратной, не сдавливая горло.

Лишние полцентнера — это, конечно, вес, но не такой, чтобы я перестал бегать. Мы несёмся через последнюю на этаже квартиру, отстреливая тварей даже не останавливаясь, и выскаиваем на лестницу. Бегу наверх.

— Тяжело? — участливо спрашивает Лера.

— Не тяжело, но лёгкие ещё не совсем поправились, кислорода не хватает, — мне приходится притормозить, чтобы отдышаться.

На площадке лежит змея, на пластиковой голове которой я замечаю следы зубов. Похоже, с нею справился Чарли. Молодец енот!

Из левой двери выскакивает Майя.

— О, уже нашёл раненую! — улыбается она мне, но глаза прищуривает.

— Ты во вторую, я в третью, — отвечаю я. — Время.

Майя кивает и исчезает в средней квартире, я бегу в оставшуюся. Чарли, умница, смотрит на нас, потом остаётся на площадке. Правильно, кто-то должен контролировать, чтобы мимо нас ничего не прокралось. Хрен их знает, разработчиков, может у них тут мобильные роботы есть.

— Как вы здесь что-то видите? — спрашивает Валерия. — Я только через прибор ночного зрения!

— Специальные тренировки, — отвечаю, — но какие именно — не расскажу, под подпиской.

— Это я понимаю, просто удивляюсь! Ой! Это же был мирный житель?

Я как раз выстрелил в притаившуюся за очередной фигуркой ребёнка хрень. Конечно, мимо живого ребёнка я бы так стрелять не стал… Хотя нет, если бы ему угрожала опасность, стал бы.

— А за ним — неведома зверушка, — я чуть наклоняюсь, чтобы блоггерша могла разглядеть эту помесь лягушки с дикобразом в визор прибора ночного зрения. — У тебя камера с инфракрасной подсветкой?

— Даааа, — отвечает она, — шикарные кадры будут!

— Если тебе Сулимов их даст, — хмыкаю я. — По памяти расскажешь, если что.

Это мы уже на бегу трепемся.

Выскакиваю на площадку, Майка мне навстречу. Киваем друг другу и молча бежим на третий этаж. Зачистка двух квартир занимает меньше минуты, и мы вместе бежим в третью, где есть проход вниз.

— Держись крепче! — предупреждаю Леру, и прыгаю вниз.

— Аааа! — коротко вскрикивает блоггерша, но мы уже внизу.

Ох и жёсткое получается приземление!

Второй прыжок, и я чуть не падаю, с трудом выравниваюсь. Организм всё же ещё не совсем в форме! Месяц бы на курорте поваляться, в зал походить, потом прыгать, как сайгак, с высоты три метра, с грузом за спиной.

Я сразу выбираюсь из коридора, а Майка, повинуясь моему жесту, сперва проверяет тупичок слева, и догоняет меня.

— Майя, на тебе подвал, я первый этаж проверю!

— Поняла, — отвечает напарница и прыгает в дыру в полу.

— Чарли, видишь дырку в потолке? Давай сюда, я тебя подкину, ты там всё проверь, если будет что-то серьёзное — позови.

Чарли прыгает мне на ладонь, и я закидываю его на второй этаж.

Я с Лерой за спиной начинаю методичную зачистку первого этажа.

— Вы так уверены, что Майя справится, — замечает блоггерша.

— Конечно уверен, — киваю. — Я знаю, на что она способна, и мне она разве что немного уступает, и то в основном в силе. А в ловкости, быстроте реакции мы на равных. Так что я и за неё спокоен, и за себя, если она будет мне спину прикрывать.

— Тогда, с крысами, так и было?

— Да, мы держали круговую оборону, спина к спине.

— Ну хорошо, с напарницей понятно. А енот, Чарли? Неужели он всё понимает? — блоггерша явно удивлена.

— Я не знаю, насколько хорошо, логарифмы ему объяснять не пробовал, — пытаюсь я отшутиться. — Но он правда очень сообразительный. А вот, кстати, стрельба прекратилась, значит, Майя закончила с подвалом.

У меня с первым этажом тоже всё, и я бегу к пролому в подвал.

Наверху, на кромке пролома, сидит Чарли и скалится куда-то себе за спину. Увидев нас, он натурально машет лапой, мол, следуйте за мной, и убегает.

Майя ждёт внизу.

Я присаживаюсь на корточки.

— Лера, посиди пока здесь…

Сам я спускаю в пролом в полу автомат, Майя прыгает, хватается за ремень, и я вытягиваю её наверх.

— Чарли там что-то нашёл. Давай я тебя подкину, ты там разберёшься, а Чарли отправь Леру охранять. Я тогда этажи быстрее пробегу.

— Приняла, — кивает Майя и берёт короткий разбег.

Подставляю напарнице приклад, она отталкивается ногой, я толкаю вверх, и этого хватает, чтобы она взлетела в дыру в потолке. Через пять секунд оттуда вниз прыгает Чарли, и замирает возле Леры.

— Охраняй, — бросаю я ему, а сам мчусь вверх, по этажам, по дороге меняя магазин.

За стеной слышно стрельбу, но источник шума быстро уходит наверх. Отлично, чердак будет чист, Майя позаботится.

К тому времени, когда я заканчиваю зачистку подъезда, Майя уже спускается вниз. Я подхватываю Леру, мы снимаем последнего паука, поджидающего нас на выходе, в тамбуре, и, распахнув дверь, вываливаемся из подъезда. Фух! Всё…

Нас встречает сам Сулимов.

— 12 минут 47 секунд, — с непроницаемым лицом сообщает он нам, потом смотрит что-то на экране своего Мити. — Жертв среди мирного населения нет, зачищено тварей 56 из 56. Зачёт по транспортировке раненой… — он смотрит на ротного, который что-то обсуждает по рации, тот кивает, — … зачёт засчитан, экзамен с учётом повышенной сложности сдан на отлично. Поздравляю, товарищи курсанты!

Мы с Майей переглянулись. У неё на лице было такое забавное выражение! Такая смесь радости и неверия!

— Спасибо за поддержку, товарищ подполковник! — я вытянулся по стойке смирно. — Если бы не вы, я бы и правда не знал, чем займусь весь следующий год!

Сулимов скривился, как будто лимон съел.

— А можно я уже слезу? — спросила сзади Лера, про которую я совершенно забыл.

— Как впечатления, Валерия? — спросил у неё Сулимов.

— Это было нечто! И совсем не страшно! — та аккуратно сняла шлем. — Не представляю, как они что-то видят, успевают среагировать. Такое впечатление, что они заранее чувствуют, куда стрелять, или что автомат сам стреляет!

— Вот этому здесь и учат, — Майя подмигнула мне.

Конечно, учат, как же. Просто отбирают тех, у кого под иномирным допингом что-то получается.

— Куда ты сейчас? — спросил я у Майи, когда мы вышли из такси неподалёку от Управления, возле общежития.

— Мне надо привести себя в порядок после… после всего, — ответила она, как обычно, покраснев.

Нам вернули наши вещи, но особой разницы не было, так и так мы оба ходили всё время в полёвке.

— Ну давай тогда, а я последую твоему примеру, — глянул на отросшие и местами обломанные ногти, провёл рукой по волосам. — В парикмахерскую, что ли, сходить…

— Ну, это уже завтра! — засмеялась Майя. — А к тому времени и я приду, не успеешь сильно заскучать! Чарли возьмёшь?

— Конечно, — пожал я плечами. — Зачем его в общаге светить.

На нас и так оглядывались редкие прохожие. Блондинка в военной форме — вообще нечастое зрелище, а ещё я тут рядом, с енотом на плече. Енот в Петрозаводске — это почти как слон, такая же редкость. Только маленький. Встретить в одном месте две такие редкости — любой оглянется!

Решив, что пора прощаться, я хотел притянуть Майку к себе, чтобы поцеловать на прощание, но она аж отскочила.

— Ты с ума сошёл, на улице? А если кто-то увидит? — зашипела она.

Я только глазами захлопал. Ну увидят, и что такого? Потом дошло.

— Это считается неприличным, да?

Майя только глаза закатила. Потом дошло и до неё.

— Погоди, а у вас что, не так?

— Ну, секс на улице — это всё ещё нарушение общественного порядка, могут штраф выписать, а вот целоваться — в порядке вещей.

— Всё, я поняла, — остановила меня Майя жестом руки, — не объясняй. Это всё тлетворное влияние запада!

— Конечно, а как же иначе! — охотно согласился я, и протянул руку для рукопожатия — До встречи, товарищ Бурова!

Та руку пожала, хмыкнув, и убежала к себе в общагу.

— Можете немного рассказать о тех, кто вчера завалил экзамен? Хотя бы о тех четверых, что из вашего отделения? — Валерия выжидательно посмотрела на нас.

— Нет, не можем, — спокойно ответила Майя. — Во-первых, мы подписали такую кучу бумаг, что нам, пожалуй, даже думать о них запрещено. Во-вторых, нечего рассказывать, все два месяца они молчали. Мы даже как их зовут, узнали от нашего комода.

— Но, может быть, — я бросил на напарницу предостерегающий взгляд, — ты сама расскажешь нам, чем они тебя заинтересовали?

— Ну, я расследую одно дело… — Лера замялась, не зная, делиться ли с нами информацией. — Журналистское расследование, хочу большую статью написать… Вот как вы думаете, что делают с тушками иномирных животных?

— Сжигают, как потенциальный источник заразы? — предположил я.

— Только опасных, — сразу покачала головой Майя, — я читала в материалах лекций, а ты, видимо, этот момент прозевал. Вот наших крыс наверняка сожгли. Но если особой опасности нет, они идут на переработку. В основном, шкуры. А остальное как-то перерабатывается, стерилизуется. Это крупные и ценные, конечно. С мелочёвкой природа сама разбирается.

— Всё верно, — кивнула Валерия. — Вот только такие шкурки — это эксклюзив. И используются в основном таксидермистами, для изготовления музейных экспонатов. Некоторое количество — самими аномальщиками, для изготовления амуниции. Но кроме этого есть немало желающих приобрести вещи из шкур иномирных животных, вот только, сами понимаете, в магазине такое не купишь.

В какой-то момент от рассказа Валерии у меня появилась обонятельная галлюцинация. Сработали рефлексы из прежней жизни. Я почувствовал запах денег.

— А разве нельзя, например, заключить договор с аномальщиками на утилизацию этих тушек, и спокойно торговать изделиями из экзотических шкурок? — спросил я.

— Да, заготовительные артели так и делают, — согласилась Лера. — Вот только у них есть квоты, какую часть сырья они могут использовать по своему усмотрению.

— А им хочется больше? — улыбнулся я. — Дай попробую догадаться! Самые предприимчивые придумали добывать особо ценные шкурки самостоятельно?

— Именно, — кивнула Лера. — Вот только…

— Обычный человек в аномалии долго не протянет, — закончила за неё Майя. — Точнее, выживание в аномалии — лотерея.

— В открытом доступе нет даже информации, почему так, — развела руками Лера.

— Нужны аномальщики, прошедшие базовую подготовку, но не «засвеченные», не ставшие кадровыми, — сделал я очевидный вывод. — Ииии?

— Таких как раз и готовят в учебной части, — объяснила журналистка. — Те, что не сдали экзамен. У меня ничего не сходилось, пока не случилась эта ваша история с крысами. Вы день на тот момент не закончили обучение, а крыс остановить смогли. Да и меня когда на экзамене прокатили… вы видите в темноте, двигаетесь с какой-то нечеловеческой скоростью, реакция… И я поняла — даже не закончившие подготовку курсанты могут работать в аномалии. Всё, что нужно, чтобы не попасть после этого на службу — это завалить экзамен!

Мы с Майей переглянулись. Мы-то понимали, что все эти чудесные способности прекрасно лечатся антибиотиками. Ну или сывороткой, или ещё чем-то. В общем, вернуть аномальщика к обычной человеческой норме — это один укол. Который всем, кто экзамен не сдал, обязательно сделали. Но только журналистов там тогда уже не было, и Лера про сыворотку ничего не знает, да и те, кому её поставили — тоже вряд ли понимают, что это такое. Может, и догадываются, но догадки не аргумент.

Так что все, завалившие экзамен, вышли из учебки обычными людьми, а не аномальщиками-недоучками.

— А ты не пробовала с этими выводами обратиться в шестой отдел? — спросила Майя у Леры, а заметив мой непонимающий взгляд, добавила: — Который экономическими преступлениями занимается.

— В том и дело, что преступления-то никакого и нет, — вздохнула Лера. — Обращалась я в шестой отдел. Там про эту полулегальную деятельность знают, и смотрят на неё сквозь пальцы. Потому что добытчики работают там, куда у аномальщиков рук не хватает дотянуться. Или когда сразу несколько аномалий появляется и дежурная часть разрывается, не успевают.

— То есть они такие добровольные помощники, которые делают нашу работу и забирают себе трофеи? — уточнил я. — Тогда в чём проблема? Или они налоги не платят?

— А вот это я и хочу выяснить, — Лера откинулась на спинку стула. — Считайте, мне интуиция подсказывает, что здесь что-то не чисто. Работа в аномалиях опасна, что будет с ранеными, кто их будет лечить? Или кто будет платить пенсию семьям погибших? А если они оттуда какую-нибудь заразу принесут? Или какого-нибудь опасного питомца, вроде динозаврика?

Она метнула взгляд в сторону Чарли. Ну да, если от выжил в нашем мире, то и другие могут, тем более рептилии.

— Лера, понимаешь, — начал объяснять я, — не могут те, кто не прошёл курс полностью, работать такими добытчиками. Для этого есть причина. Всё, что ты видела, работает, пока ты в структуре. Вышел за ворота — всё, ты обычный человек.

— Хочешь сказать, в учебке из вас не делают сверхлюдей? — прищурилась Лера.

— Нет, не делают, — ответила Майя. — Можешь думать что угодно, но это засекреченная информация, и мы тебе ничего рассказать не можем. Но будь я на твоём месте, я бы присмотрелась к тем, кто попадал в аномалии и выжил, из числа бывших военных особенно, да и охотников. У кого уже есть нужные навыки.

— Ладно, я поняла… — Лера заметно сникла. — Но если вдруг появится что-то не секретное — расскажете?

— Не секретное расскажем, — кивнула Майя.

— Майка, слушай, тут такое дело…

Автобус от конечной ехал почти пустой, и мы сели на одно сиденье. Проезд оплатили в приложении, в телефоне. Не первой свежести ЛиАЗ гудел, поскрипывал и тарахтел на все лады, создавая просто великолепную шумовую завесу. То, что прослушивают не только жильё, но и всю электронику, включая мой телефон из того мира, я уже не сомневался. Поэтому и выбрал такой момент для доверительной беседы.

Я наклонился к самому уху напарницы, чтобы с гарантией слышать могла только она.

— Что такое? — также на ухо ответила она, втянувшись в игру.

— Нас с тобой, думаю, прослушивают, — выдал я ей без всяких предисловий.

— Почему ты так думаешь? — нахмурилась Майя.

— Потому что я бы на их месте так и делал. С чего ради им мне доверять? Да это нормально, не парься, ну подумаешь слушают, пусть слушают.

— Ну да, мы же ничего криминального не обсуждаем… — Майя отвечала как-то механически, будто одновременно вспоминая, не было ли чего, — даже вон Леру отправили восвояси с её теорией. А как ты это понял?

— В комнате в общаге пахло канифолью, — не без гордости поделился я наблюдением. — Не проводку же там паяли.

— А ты не думал, что там до нас мог жить радиолюбитель? — Майка как-то странно на меня посмотрела.

Я было подумал, чего это она вдруг меня отговаривает, ведь понятно же, что после ремонта старых запахов не останется… И тут меня кольнуло.

— Блин! Вот я дурья башка! Ты же мой куратор! И наверняка обязана докладывать о каждом моём шаге!

Майя побелела, как полотно. Ну да, шпионка из неё так себе — я даже ничего не предъявлял, а её собственное тело сразу с головой выдало. Она хотела что-то сказать, но явно не находила слов.

— Эй, подруга, не парься, — я обнял её за плечи. — Я никому не скажу, а ты пиши спокойно дальше! Служба есть служба!

— Но… — она сглотнула, — ты так спокойно об этом говоришь!

— Радость моя, а чего мне беспокоиться? — я даже рассмеялся. — Вот если бы я что-то замышлял, тогда другое дело! Но тогда бы я тебе не сказал о своей догадке! Или сказал бы, чтобы отвести от себя подозрение? А, чёрт, запутался!

— Ты придурок, Неверов! — выдала она. — Не говори больше ни слова!

— Да погоди ты, я тебе не это хотел сказать. Пишешь и пиши, а то ещё тебя кем-нибудь заменят, я где тебя потом искать буду? А ты мне нужна… ну… нужна, понимаешь?

Я замялся, потому что сам ещё не понял, какое определение дать своим чувствам к Майе.

— Наверное… — глаза у неё намокли, не представляю, как она держалась, чтобы не разрыдаться.

— Самое главное! Они наверняка поставили не только прослушку, но и видеонаблюдение. Смекаешь?

— Вчера… — Майя посмотрела на меня, а потом закрыла лицо руками. — Боже, какая я дура!!!

— Ага, вижу, тебя никто не предупреждал. Похоже, тебя тоже проверяют, — сделал я ещё одно предположение.

В принципе, логично. Сотрудник неопытный, подвернулся случайно, непроверенный. Да и не обученная столь специфической работе, всё же училась-то на следователя. Вот за ней и бдят. Сравнивают отчёты и наши разговоры, поведение. А то, что Майка отчёты пишет, она по сути призналась.

Я прислушался к собственным ощущениям. Неприятно? Ну да, есть немного. Но скорее не за себя, а за то, что Майке пришлось этим заниматься. А может, она доброволец? Может быть, почему нет. И это нормально. Чувства у нас возникли далеко не сразу, так что да, поначалу это могло быть просто заданием.

А может, с её стороны вообще всё это — игра? Может, я так и остался всего лишь заданием? Сказали войти в доверие и выведать, не замышляю ли я чего, вот она и вошла?

Ну да, может быть. Но что я потеряю, если буду ей доверять, а это окажется игрой? Да ничего. Ну, чувства там, разбитое сердце и всё такое. Переживу, не подросток.

А что я потеряю, если её чувства искренни, а я её оттолкну? Её я потеряю. Может быть, последний мой в жизни шанс. Всё же моложе я не становлюсь.

— Лёша… — Майя прильнула губами к моему уху, зашептала, сбиваясь, — а что с нами будет? Ты… ты меня бросишь, да?

— Нет, — я ещё крепче прижал её к себе. — Мы с тобой друг другу спину прикрывали, это что-то да значит. Поэтому, знаешь… пускай лучше ты обманешь меня, чем я тебе не поверю.

— Вероника Тушнова, — Майя сразу узнала поэтессу, чьё стихотворение я процитировал. — Вот и я также решила.

Она уютно устроила голову у меня на плече и, кажется, задремала.

На самом деле Майя, конечно, не спала. Она напряжённо размышляла.

Всё сводилось к двум простым вариантам. Или Лёша попал в её мир случайно из параллельного мира, или его заслали с какой-то целью.

Если он попал случайно, то всё её задание не имеет никакого смысла. Она всего лишь должна найти доказательства непричастности Лёши к каким-либо шпионским играм. Удастся ли это сделать когда-нибудь? Не факт. Возможно, он до конца жизни останется у контрразведки под подозрением. Но что это означает лично для неё? Испытывает он чувства к ней, или просто использует, чтобы закрепиться в этом мире?

А как узнать, настоящие чувства или нет? Будь он обычный парень с соседней улицы — разве это что-то изменило бы? Точно также чувства могли бы быть искренними, а могли бы быть игрой, да хотя бы ради секса. Разве это такая редкость? Как это проверить? Только время покажет.

Ну хорошо. А если он на самом деле шпион? Тогда всё немного сложнее. Нет, с его стороны всё то же самое. Чувства могут быть настоящими, а могут быть игрой. И опять же, только время покажет, как на самом деле дела обстоят. Но вот что она будет делать, если вдруг…

Майя всегда была девушкой неглупой. Глупая на следователя бы не выучилась. И мысли эти в её прекрасной головке крутились уже не первый раз и даже не десятый. То, что Лёша её раскусил, по сути, ничего не меняло. Она по прежнему не верила, что он может оказаться шпионом. Но если вдруг — да, это разобьёт её сердце, да, возможно, она никогда и никого больше не сможет полюбить… но тогда она сдаст его сама. А пока будет ему доверять. Ведь он прикрывал её спину, вынес раненую к своим… Это что-то да значит! — незаметно для себя повторила она слова самого Лёхи.

Вот только сообщать или нет, что как шпион она провалилась? Если Иван Иванович выяснит это сам — он сочтёт её Лёшиной сообщницей. А если сообщить, что тогда? Её отстранят?

А если?…

По напряжённым мышцам девушки я вскоре понял, что нифига Майка не дремлет. Думает, анализирует. Хотя что тут думать?

— Знаешь, я в одной книжке читал такую метафору, — зашептал я ей в ухо. — Представь, что между двумя людьми десять шагов. И чтобы отношения состоялись, каждый должен сделать свои пять шагов.

— Угу, — отозвалась Майя.

— Так вот, в нашем случае эти пять шагов — всего лишь короткий разбег, после которого надо прыгнуть, в надежде, что второй тоже прыгнет навстречу. И у каждого — только по одному крылу, полететь получится только вместе. Прыжок веры это называется.

— Я бы прыгнула, не задумываясь, — ответила она.

— Я знаю, — шепнул я ей. — Скажи начальству, что я тебя раскусил, но ты убедила меня, что полностью на моей стороне, и скроешь от них, что я знаю о слежке. И продолжай писать отчёты, как писала. И пиши честно, не скрывай ничего. Мне скрывать нечего.

— Нет, Лёша, — Майя повернулась ко мне и подмигнула. — Я на самом деле никому ничего не скажу. Ты доверяешь мне, а я буду доверять тебе.

Если бы не её подмигивание, я бы, возможно, не сразу догадался, о чём это она.

— Хорошо, Майя, — подмигнул я ей в ответ, — ты меня убедила! Не говори никому ничего, пусть всё останется между нами!

Какая всё же она у меня умница! Теперь сможет в отчёте абсолютно честно написать, что она меня убедила. Ведь я сам ей это сказал! Это — её страховка, на случай, если начальство разберётся в нашей маленькой игре и прижмёт её к стенке.

Пожалуй, единственное слабое звено в этой затее то, что мы решили сыграть в любимую игру контрразведчиков, которая называется «мы знаем, что они знают…» И сыграть на их территории, по их правилам, да ещё и судить игру они же и будут. Но это ведь мелочи! Разве в такой ситуации может что-то пойти не так?

Обратно в общагу мы ехали на том же скрипучем автобусе. Только сначала он ехал переполненным. А я уже и забыл, когда последний раз толкался в жару в духоте на задней площадке!

— Откройте форточку, тут женщине дурно! — кричит кто-то.

— Закройте форточку, вы что, не видите, тут с ребёнком едут, продует ещё! — отвечают минуту спустя.

Мы с Майей очень удачно втиснулись в закуток за задней дверью, между окном и перилами. Я встал так, чтобы отгородить её от остальных, и она оказалась в кольце моих рук. Было очень тесно, так что руки периодически оказывались там, где им не полагалось, но тут я не виноват, это всё толпа народу.

Нам немного поддувало от неплотно запертой двери, и в обморок падать мы не собирались. Разве что Майя, которой я дышал на ухо.

— Лёш, прекрати, пожалуйста! — взмолилась Майка через пяток остановок. — Мало того, что тут кругом народ, так ещё и… дома… ох! Просто представь, мы… едем… домой! Ты понимаешь, нет?

— Ага, понимаю, теперь наш дом — общага, — кивнул я, не очень пока понимая, к чему она.

— Нифига ты не понимаешь! Лёша! Наш! Так понятнее?

Майка даже развернулась ко мне лицом, и теперь смотрела в глаза.

— Аааа, вон ты про что! Да, согласен, весьма непривычно. Такого опыта в жизни у меня ещё не было.

— А где ты жил, ну, раньше? — спросила Майя.

— Там у меня остался свой дом, — пожал я плечами.

— Расскажи! — попросила она. — Мне же интересно!

— Ну… большой дом, 250 квадратов, с гаражом. У меня коллекция машин была, и мотоциклов. Тебе бы понравились, особенно машины.

— А девушки?

— Приходили и уходили, — я вздохнул. — По молодости были те, кто видел во мне меня, но мне никто не был нужен. А потом, когда поднялся…

— Куда поднялся?

— Ну, свой бизнес, агентство недвижимости, реклама, сеть ресторанчиков, завод… да много чего было.

— Ты говорил, ты директор завода?

— Это мой завод… был. И не только завод, несколько бизнесов было. Знаешь, всё это уже неважно!

— Подожди, — Майя положила ладони мне на плечи, — это важно. Скажи, а тебе кто-то помогал всего этого добиваться?

— Были учителя, не без этого. Учился у лучших, до кого мог дотянуться. Курсы, тренинги, практикумы. У нас в стране, за рубежом. Но чтобы кто-то помогал? Команда помогала, которую я собрал. Знаешь, в каждом деле главное — люди. Но если ты про какое-нибудь наследство, то нет. Всё сам, с командой. С нуля.

— Вот, Лёша, вот что важно, — Майя посмотрела мне в глаза. — Все эти заводы-рестораны остались там. Но ты, тот, кто смог сам всего добиться, ты здесь. Понимаешь? К примеру, старые фильмы смотришь, там люди приезжали куда-нибудь в чистое поле, с топором и котелком, и строили там город. Делали невозможное! Строили мечту! Вот ты из таких, я почему-то уверена.

Майя говорила негромко, как бы между нами, но на последних словах разошлась, на нас даже заоглядывались.

А я задумался. Она, сама того не понимая, попала в точку. Каждый из моих учителей говорил, что самое главное — это мечта. Не купить себе новый костюм, или дорогую машину, нет. Это не мечты, это планы, многие из которых можно исполнить до конца недели, а не тратить на них всю жизнь. Мечта — это что-то, что больше тебя самого. Построить город, или жить жизнью свободного человека… или вот найти дорогу между мирами. Когда твоя мечта, твоя цель больше, чем ты сам, ей можно отдаться целиком и полностью, без остатка, без жалости.

Свобода… многие думают, что свобода — это когда ты делаешь, что хочешь. Ничего подобного. Это не свобода, это вседозволенность, нередко отягощённая дурным воспитанием. Свобода — это возможность позволить себе не делать того, что не хочешь. И вот такой свободы достичь куда сложнее. Но я достиг. Я жил этой жизнью.

И только сейчас понимаю, что этого мне было мало. Последние пару лет жизнь начала приедаться, как тому Томасу Крауну, который со скуки провернул афёру с картиной. Мне нужна была новая цель.

Что ж… я получил то, чего у меня не было в той жизни. Девушку, которой плевать, сколько у меня денег. Которая готова доверить мне даже свою жизнь. Да и доверяла. И которой я свою жизнь доверю, чего раньше со мной вообще не бывало. И цель. Раз уж я остаюсь пока, по крайней мере, в этом мире, с аномалиями надо что-то делать. Изучить, понять, и или прекратить, или найти им применение.

Жалею ли я о том, что осталось в той жизни?

Мама так и не знает, что я жив и здоров. И, возможно, так и не узнает. Вот это больнее всего. Настолько, что лучше не думать об этом.

По друзьям скучаю.

Всё.

Остальное — лишь взятые вершины.

— Лёш, ты меня слышишь? — Майя пощёлкала у меня перед глазами пальцами.

— Прости, задумался… — я встряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли.

— Я спросила тебя, что будем в выходные делать?

— Да просто отдыхать! Нам ещё обустроиться надо.

Майя прижалась к моему уху.

— А что делать с камерами? — прошептала она едва слышно.

— Стараться не попадаться на них голыми! — пошутил я.

— Вот в этом и проблема… — Майка глубоко и протяжно вздохнула, обдав моё ухо горячим дыханием. — Поэтому не дыши на меня так, пожалуйста!

В палате Майя уже все губы искусала. Увидев меня в дверях, вскочила, бросилась навстречу.

— Ну что, как?

— Всё нормально, — я улыбнулся, чтобы подбодрить девушку. — Совсем не страшно, и даже разрез вон, видишь, как аккуратно закрывают, чтобы шрама не осталось.

— Да уж, шрамов мне и так хватает! — Майя обратила внимание на бинт на руке. — А здесь что, второй?

— Бурова, ваша очередь, — медсестра, задержавшаяся возле поста, догнала меня.

— Иди, там хирург всё объясняет, — я не удержался и шлёпнул Майку по попе, отчего у медсестры глаза чуть из орбит не выпали.

— Эй! — Майя оглянулась, нахмурившись, но глаза смеялись. — Попрошу без рук!

День выдался солнечный, и время до вечера мы провели, гуляя по городу. Ели мороженое, сходили на пляж искупаться. Всю неделю до этого стояла дождливая погода, и вода оказалась прохладной, на пляже почти никого не было, но нас это не остановило.

А после пляжа, слегка подмёрзшие, встретили на набережной женщину, торгующую горячими пирожками! Она их доставала из закрытого термочехлом алюминиевого бидона и заворачивала в обычную бумагу. Никакого полиэтилена! Один бидон с беляшами с мясом, другой с пирожками с ливером. Мы купили у неё штук десять, и сточили всё в сквере возле ЗАГСа. А наевшись, пошли гулять дальше по набережной.

Запах кваса мы почувствовали ещё на берегу, ветер принёс. Переглянувшись, свернули по направлению к ветру, на проспект Карла Маркса, и ускорили шаг. Чарли, который за два месяца хорошо подрос, и уже плохо умещался на плече, семенил рядом, старательно изображая прямоходящего. Кажется, нас узнавали, но тактично делали вид, что не замечают. Только дети периодически пытались добраться до енота, но родители крепко держали их за руки.

Мы с Майей давно заметили, что с улучшенным обонянием вкусы раскрываются глубже. Но тут… Бочка обнаружилась на театральной площади, возле памятнику Марксу и Энгельсу. Её очень удачно поставили в теньке, и нагреться на выглянувшем после обеда солнышке она не успела. Взяв поллитровую гранёную кружку в руки, я даже не сразу решился отпить. Просто вдыхал этот божественный аромат, обмакнув в пену усы, отросшие за неделю в госпитале.

Из нирваны меня вырвали настойчивые подёргивания за штанину. Чарли тоже было интересно попробовать, чего я там такого вкусного нашёл. Оставил ему немного, с полстакана. Под неодобрительные взгляды продавщицы енот всё вылакал, довольно закатил глаза и… пошёл требовать добавки, безошибочно определив, где главный запас.

— Уберите от меня своего зверя! — продавщица, несмотря на свои габариты, резво вскочила и забралась на стул.

— Да он не кусается, не переживайте! — Майя ухватила Чарли за загривок.

— Он служебный! — добавил я.

— Да хоть и служебный, заберите, заберите, заберите! — продавщица перешла на ультразвук, закрыв глаза и прижав руки к груди.

Уходить енот не хотел, пришлось взять его на руки, и быстрым шагом свалить подальше. Засранец вырывался, огрызался и норовил укусить за палец.

— Чарли! — я взял его за шкирку и поднял так, чтобы встретиться с ним глазами. — А ну живо прекратил, или это твоя последняя прогулка!

Бедолага сник. Забрался ко мне на плечо, кое как устроил там свою тушку и больше не дёргался.

Майя тем временем нашла в Сети причину столь странного поведения. Да он на креветки так не реагировал! Оказалось, что еноты — те ещё любители всего забродившего! Надо сказать мужикам, чтобы пиво ему не давали, даже если драться будет. Енот-алкоголик — горе в семье!

— Бегите, и ждите меня в машине! — крикнул нам Клим, а сам зашёл обратно в диспетчерскую.

— Фильтры! — вспомнил я, и рванул на себя соседнюю дверь, сходу озадачив дежурного. — Фильтры для респираторов!

— Держите, потом распишитесь, — он кинул нам две упаковки.

Мы с Майей припустили вниз по лестнице и добрались до своих шкафчиков, когда большинство уже переоделись. Из гаража прибежали те мужики, что возились с машиной. С мокрыми, но чистыми руками, как-то успели их моментально отмыть.

Ноги в ботинки, комбез натянуть, Митю на левое предплечье, разгрузка, пояс, респиратор, шлем, магазины, автомат…

От объявления тревоги не прошло и минуты, когда мы были уже около машины, почти не отстав от остальных. Всё же бывалые бойцы быстрее оказались, кто-то машину уже даже заводил. Ворота открылись и вовсе автоматически.

Но никто не трогался, все замерли у машин, ждали командира.

Клим отстал от остальных максимум на полминуты. В одной руке он держал большой планшет, в другой… я с трудом вспомнил, как это называется. Шестопёр. Только размером с бейсбольную биту.

Окинув взглядом построившееся подразделение, он кратко скомандовал «По коням!» и нырнул на переднее сиденье.

— Давай на юг, до Уйской губы, — махнул он рукой.

Только сейчас, сев за руль, я неожиданно осознал, в какой точке города нахожусь. До этого, когда передвигался на автобусе, как-то не доходило, что ли. Возможно потому, что уехал в Питер ещё до того, как здесь началась постройка строительного супермаркета. Ещё, кажется, на другой стороне гаражи были. А здесь вот, использовали место под строительство дежурной части аномальщиков. И никаких французских мерлинов.

Я рванул с места, лихо выворачивая на окружную. Светофор напротив дежурной части горел красным для всех машин, в обе стороны, так что выезд был свободен.

Клим нажал кнопку на приборной панели, и на крыше заработала мигалка, красная с синим. Мммм! Всегда мечтал с мигалками погонять!

— Чёрт, Чарли забыли, — вспомнил я.

— Здесь он, — отозвалась с заднего сидения Майя. — Собрался быстрее нас и ждал возле машины!

В зеркале заднего вида я увидел, что они с комфортом устроились на сидении, Майя справа, а Чарли посередине.

Клим что-то тыкал в своём планшете. Пиликнул мой Митя, затем у Майи. Мельком глянув на экран, я понял, что он включил нас в группу, да ещё и разблокировал кучу явно армейских функций — пунктов меню стало столько, что они заняли весь периметр экрана вкруговую.

— Наушники включите, стажёры, — хмыкнул наш командир.

Я щёлкнул выключателем, и мгновенно восприятие звуков изменилось. Шум мотора как будто убавили, как и свист ветра за окном. Неплохо активное шумоподавление работает!

— Говорит Воложин, — Клим включил у себя режим рации, — все выехали, никого не забыли? Так, парни, у нас зона, судя по карте, захватывает север Верхнего Кайгозера. В полукилометре от границы зоны начинается посёлок Кайгозеро, который расположился между верхним и нижним озёрами… не поверите, Кайгозеро. Там даже не посёлок, так, деревенька, пара сотен жителей. Однако мы не знаем, чего ждать от зоны. Также к северу от границы располагается посёлок Деревянка, две тысячи жителей, но до него шесть километров, так что он — вторая очередь, и там уже милиция и военные оборону организуют. Наша задача стандартная. Приезжаем на место, высаживаемся, и идём искать следы. Работаем парами, держим связь. А сейчас старайтесь не отставать!

— С какой скоростью ехать-то? — спросил я, когда Клим отключил связь.

— Это всё же не для ралли автомобиль, — тот усмехнулся. — Сто — сто двадцать. У нас максимальное время прибытия по области — тридцать минут. Ехать… — он глянул карту, — полсотни километров. Сто двадцать всё же. Воложин на связи!

Видимо, его вызвали по рации.

— Да, едем в Кайгозеро… Минут двадцать пять… Принял, — он переключился на общую связь. — Внимание, по деревне, куда мы едем, прошло небольшое цунами. Видимо, разница в уровнях нашего озера и иномирного. Есть пострадавшие, но они не наша забота, туда уже выехали фельдшеры с окрестных посёлков. Просто имейте в виду, что люди там сейчас на взводе, общаемся нежно, будут с претензиями — отправляйте ко мне.

— Оперативно, однако! — восхитился я. — Пять минут не прошло, а уже штаб функционирует!

— Он круглосуточно функционирует, — объяснил Клим, — поэтому такая оперативность. Ты дорогу хорошо знаешь?

— Вообще да, — я как-то вдруг почувствовал себя неуверенно, вспомнив, что здесь сорок лет по-другому всё было, и запросто дороги могут отличаться. — Но лучше если о поворотах предупреждать.

— Майя, — Клим обернулся, — проложи маршрут и раздай его Лёхе. В общем, ты штурман.

— Есть! — моя напарница кивнула и уткнулась в Митю.

Меньше чем через минуту экран моего мигнул, и появился немного непривычный, но вполне понятный навигатор. И вовремя! Иначе я прозевал бы нужную развязку.

В этой реальности Карельский проспект и Вытегорское шоссе связали плавной дугой, проходящей за пределами плотной городской застройки. Удобно, ничего не скажешь!

С мигалками мы даже не мчались, а низенько летели. Удивительно, но машины уступали дорогу, светофоры переключались, давая нам зелёный коридор. С момента выезда прошло меньше десяти минут, а мы уже миновали южную промзону и выехали на трассу. Навигатор показал «двадцать километров прямо», я врубил пятую передачу и втопил тапку в пол. Мотор зарычал, и машина начала ощутимо разгоняться. Хороший движок!

— Клим, а почему шестопёр? — я глянул на рукоять монструозного оружия командира. — Он же неповоротливый!

— Так а мне им не фехтовать, — осклабился тот. — Да и в умелых руках, знаешь… А если серьёзно, то любой череп с одного удара.

Я вспомнил, с какой лёгкостью Клим приподнял внедорожник. Ну да, с такой силушкой богатырской можно и мамонту черепушку проломить!

До поворота мы долетели за восемь минут. Потом до посёлка чуть больше десяти километров тоже проскочили не заметили. А вот после посёлка дорога закончилась, началось направление.

Скорость пришлось снизить, сконцентрироваться исключительно на дороге, если её можно было так назвать. Похоже, асфальт здесь последний раз ещё немцы клали. Приходилось объезжать крупные ямы, а местами и вовсе проще было ехать по обочине. В зеркало я заметил, что наша колонна растянулась, водители увеличили дистанцию, чтобы не подставляться под летящие из-под колёс камни.

А потом мы съехали на грунтовку, и стало легче. Да уж, иногда, чтобы сделать дорогу лучше, достаточно убрать с неё асфальт!

Последние двести метров ехали по грязи. Дорога оказалась размытой внезапно вышедшим из берегов озером. Так что, когда мы доехали, наконец, до деревни Кайгозеро, на таймере выезда было уже 32 минуты.

— Мы на месте, — отрапортовал Клим по рации и повернулся к нам, серьёзный и собранный. — От меня не отходить, без прямого приказа ничего не делать. Стажировка не с таких зон должна начинаться.

Мы выехали на площадку перед солидным кирпичным зданием. То ли администрация, то ли клуб, а может, то и другое сразу. Здесь уже стояли две серые «буханки» скорой помощи, которые легко было узнать по красной полосе и красному кресту на бортах. Похоже, в клубе оборудовали лазарет, и сейчас там фельдшеры оказывают первую помощь пострадавшим. Народ в двери выходил и заходил. Какой-то суеты я не заметил, с потерянным видом никто не стоял.

— Вон там паркуйся, — Клим показал на свободное место рядом с большим стендом.

С полотнища два на три метра на меня смотрела круглолицая девчуля, явно нарисованная от руки. Афиша зазывала на пятничные посиделки с чаем, пирогами и песнями. Душевненько…

— Подразделение, стройсь! — негромко скомандовал Клим в микрофон. — Чётные отделения направо, нечётные налево.

Отделения, надо полагать, это экипажи. Мы вышли из машины, и Клим жестами показал, где он ожидает построения.

— Диспетчер, свяжите меня с председателем или кто тут за главного, — добавил он, видимо, на другой частоте.

Мы встали, куда Клим показывал, и через минуту вся наша смена собралась здесь же, выстроившись в две шеренги.

Подбежал седой, но очень бодрый старичок в очках, в старом поношенном костюме с кожаными заплатками на локтях.

— Кто меня искал? Михаил Иванович, — протянул он Климу руку, безошибочно определив старшего, — староста местный… неофициально.

— Ну пусть будет староста, — Клим пожал плечами. — На связи будьте, Михаил Иванович. В обход озера пройти какие-то препятствия есть? Провожатые найдутся?

— Да нет там никаких препятствий, зачем нам заборы городить… Но вот между огородов и правда заплутать можно. Провожатых сейчас найдём, — он залихватски свистнул, и на свист тотчас оглянулись все, кто был поблизости. — Сенька, Лёнька, а ну идите сюда, оболтусы!

— Лёш, — ткнула меня в бок Майя, и показала в сторону одиноко стоящей Нивы, — посмотри, машина с ленинградским номером.

«Л 2425 ЛО» — Ленинградская область. Приезжие. Может, в гости к кому приехали?

— Вы рыбаков утром проводили? — спросил у подбежавших белобрысых пацанят староста.

Мальчишки лет двенадцати, босые, одетые в одинаковые шорты и майки, были так похожи, что не оставалось сомнений — братья.

— Проводили, Михаил Иванович, — ответил один из них.

— Вот, теперь бойцов проводите, куда они скажут, и потом меня найдите, отчитайтесь! — он погрозил мальчуганам пальцем.

— Есть проводить и отчитаться, товарищ староста! — гаркнули мальчишки в голос и заржали, довольные собой.

И тут они заметили Чарли. Тот тоже заметил, что его заметили, и, кажется, сглотнул.

— Пацаны, нам надо верхнее озеро с двух сторон обойти, — верзила Клим присел перед мелкими провожатыми на корточки. — И надо быстро. Один со мной, другой с ним вон, — Клим показал на кудрявого механика, с которым мы час назад успели немного познакомиться. — Выступаем немедленно!

— Дяденька, — один из пацанят щенячьими глазами посмотрел на Клима, — а из автомата дадите пострелять?

— Крапивой по жопе давно не получали? — прищурился староста.

— Ну вот, как что, так сразу крапивой… — любитель автоматов даже осунулся. — Что мы, рыжие, что ли? Пошли уже…

Мы, наконец, выдвинулись, сходу перейдя на экономный бег. Одиннадцать человек в нашей группе, включая нас с Климом, направились на северо-запад, ещё двенадцать во второй — на северо-восток, почти параллельно дороге, по которой мы приехали.

— А меня Сеня зовут! — несмотря на бег, решил завязать разговор наш провожатый. — А это у вас что за собака такая странная?

Чарли неодобрительно глянул на него, не сбавляя темпа, мол, сам ты собака… сутулая.

— Это енот, — Майя хихикнула, — его зовут Чарли, и он служебный.

— Оооо!!! — Сеня чуть не растянулся в очередной скользкой от грязи луже, забыв от удивления смотреть под ноги. — Служебный енот! Лёньке расскажу — он обзавидуется! А что он умеет?

Мы бежали узкими тропками меж огородов, среди заборов, плетней и просто кустарников. Пахло прелой травой, цветами, навозом, дымком, поднимающемся из трубы чьей-то бани, вениками… Немного рыбой и водорослями, тут и там попадавшимися на дороге после прошедшего через деревню катаклизма. К этому периодически добавлялся запах надворных построек типа «сортир», свиней, молока… Такое невероятное разнообразие деревенских запахов!

И чем дальше мы бежали, тем больше во всей этой палитре ароматов проступал ещё один, знакомый, но абсолютно здесь неуместный. Настолько, что я не сразу сообразил, что это за запах.

— Клим, — я поравнялся с командиром, — а эвкалипт — это хорошо или плохо?

Мы как раз миновали последние заборы, и тропинка нырнула в хвойный лес, в просветах которого справа виднелась гладь озера.

— Эвкалипт, говоришь? — Клим принюхался. — Не чувствую вроде ничего.

— Ветер направление поменял, возможно, — предположил я.

— Ну, если ты прав, то это не хорошо и не плохо. В аномалиях можно встретить что угодно и где угодно, — он переключил рацию, — Тёма, доложи обстановку.

Ответ кудрявого Тёмы услышал только сам Клим.

— Стоп! — отдал он приказ, и группа остановилась. — Сеня, спасибо, ты свою работу выполнил, беги обратно, отчитайся старосте.

— Пооонял, — протянул мальчишка и присел рядом с Чарли, — ты смешной… надеюсь, ещё увидимся! Дашь лапу?

Он протянул еноту ладонь, но тот глухо зарычал, оскалив клыки.

— Чарли, ты чего??? — удивилась Майя.

Но наш енот смотрел не на парня, а мимо него, вверх.

Чарли так просто рычать не станет… Я медленно отстегнул и вытащил мачете. И только после этого также медленно поднял голову.

Чёрт! Я ожидал увидеть что угодно! Гигантскую анаконду, паука размером с собаку, гнездо шершней или… моя фантазия даже не успела толком подготовиться. Но там был всего лишь ботинок. Самый обычный ботинок, наподобие армейского, только «гражданская» версия.

И только принюхавшись, я понял причину беспокойства Чарли. От ботинка едва заметно тянуло свежей кровью.

Кончиком мачете я подцепил застрявший на дереве ботинок, и поймал, когда он начал падать.

В ботинке была вода, а ещё дырка, как от какого-то острого предмета. Вот вокруг неё и пахло кровью.

— А это того дяденьки ботинок! — сообщил Сеня. — Я точно помню, потому что он хвастался, что ботинки новые. Ему кто-то сказал, что в нашем озере можно щуку большую поймать. Поймать-то можно, но только не в новых ботинках.

— Это почему? — спросил Клим заинтересованно.

— А вы, дяденька, опытного рыбака в новых ботинках когда-нибудь видели? — прищурился мальчуган.

— Ха, а пацан тему говорит! — отозвался один из бойцов, пока остальные просто согнулись пополам.

— Ботинок мы нашли, — заметила Майя, — а где рыбак?

Смех резко прекратился. Никому ничего объяснять не надо было. Когда пришла гигантская волна, рыбак сидел на берегу озера, очевидно. И искать его теперь можно где угодно. А у нас, как ни прискорбно, другая задача.

— Так, Сеня, — Клим отдал ботинок пацану, — бегом к старосте, пусть соберёт десяток крепких мужиков. Район поиска… не дальше двухсот метров от околицы. Вряд ли рыбака унесло в одну сторону, а ботинок в другую. Запомнил это место, показать сможешь?

— Конечно смогу! — у Сени от понимания того, что ему дают настоящее, взрослое, задание, аж глаза загорелись.

Клим переключил рацию.

— Диспетчер, нашли следы возможной гибели приезжего. Подключите старосту, пусть организует поисковую группу. Да, к нему сейчас местный паренёк, Сеня, прибежит, всё объяснит. А мы в зону пошли. Принял.

Он снова посмотрел на Сеню.

— Всё, старосту предупредят, твоё дело ботинок ему отдать, может собаки охотничьи у кого есть. Запомни, и передай старосте, дальше ста метров за это вот место не заходить. Там радиация. Всё понятно?

— Так точно! — Сенька уже подпрыгивал от нетерпения, и сразу сорвался на бег.

— Стажёры со мной, — скомандовал Клим, — остальные парами с интервалами в пределах видимости, в цепь и пошли. Надо понять, кого нам аномалия принесла…

Вопросов ни у кого не было, все действовали чётко и слаженно. Цепь развернулась, мужики разошлись так, что за деревьями, в сотне метров, виднелись только двое ближайших. А это значит, ширина цепи составила около полукилометра.

Тот же принцип, что и тогда, когда нас взяли только в оцеплении постоять.

От воспоминания по коже прошлись мурашки. Майя тоже поёжилась. Я незаметно для Клима, копавшегося в планшете, взял напарницу за руку и тихонько пожал. Она меня поняла и, благодарно посмотрев в глаза, кивнула в ответ.

Конечно же, всё будет хорошо. Это прошлый раз никто не ожидал неприятностей, нас вообще поставили в то оцепление так чисто, пиво подержать, пока боевая группа все вопросы решает.

— Растянулись, идём, — скомандовал Клим в рацию. — Всем надеть респираторы.

Я мельком успел заметить экран планшета. Знакомая по первому знакомству с Майей карта, только сейчас на ней — зелёные отметки бойцов нашего подразделения.

Планшет Клим закрепил на груди на манер лотка, в специальном кармане, так что теперь он мог в любой момент просто опустить глаза и оценить обстановку. Это освободило ему руки, и он перекинул автомат так, чтобы в любой момент можно было открыть стрельбу, а шестопёр закрепил на спине в лямках. Мы с Майей последовали его примеру. Ну и респираторы надели, прикрутив к ним фильтры.

Запах эвкалипта нарастал с каждым шагом, и через четыре сотни метров мы дошли до границы. Сосновый лес резко, как по циркулю, сменился настоящими джунглями, но только очень светлыми. Деревья пропускали очень много света, и внизу росли кустарники, деревья пониже, и конечно, целый океан травы.

Даже Майе было мало что видно, с её небольшим ростом, а Чарли и подавно. Недолго думая, он забрался ко мне на плечо, и теперь настороженно озирал окрестности.

А ещё этот дурацкий запах, забивающий всё обоняние!

Наше напряжение заметил и Клим.

— Эй, стажёры, расслабьтесь, — он хохотнул, обернувшись на нас. — Видели бы вы свои лица! Вы же со мной!

— Я ничего не чувствую из-за этого сраного запаха эвкалипта, — пожаловалась Майя. — Не думала, что так быстро начну доверять обонянию. И вот теперь меня напрягает, что я ничего не чувствую.

— Такая же фигня, — кивнул я.

Опять зарычал Чарли, да так, что у меня волосы на затылке дыбом встали. Он буквально толкнул мою голову вправо, и, повернувшись, я успел заметить какое-то движение в высокой траве.

— Клим, мы тут не одни… — предупредил я негромко.

— Что видел? — от его весёлости не осталось и следа.

Я понял, что он воспринимает нас вполне серьёзно, а не как совсем уж зелёных новичков. Вот что значит репутация.

— Что-то крупное, — я ещё понизил голос. — Чарли заметил шевеление травы.

Клим переключил рацию.

— Парни, у нас крупняк, похоже, — ещё щелчок. — Диспетчер, предполагаем крупных хищников. Принял. — снова щелчок. — Штаб обновил задание. Только разведка, в бой по возможности не вступать. Подкрепление уже в пути.

— А если я ошибся, и это просто ветер? — спросил я.

— Молись, чтобы так и было, — Клим левой рукой достал шестопёр, а автомат взял одной правой. — Смотрите по сторонам.

— Не хочу показаться параноиком, командир, но у меня ощущение, что мы сейчас на охоте… — Майя перешла на шёпот. — Только охотимся не мы… И почему так тихо?

В следующее мгновение слева от нас раздался сухой треск автоматной очереди, потом ещё одной, и джунгли взорвались какофонией самых разных воплей.

Не сговариваясь, мы с Майей встали спина к спине. Клим тоже замер в паре метров от нас.

— Уйиии!!! — заверещал Чарли.

Стремительный силуэт, как выпущенная из лука стрела, выскочил из травы, врезался в Клима и тот отлетел на несколько метров в траву, взмахнув руками и разразившись очередью выстрелов. А силуэт промчался мимо и скрылся в траве.

— Блять… — прошептал я, успев разглядеть, с кем мы имеем дело. — Только, сука, не это!

Это был ящер, прямо как в фильме про парк на острове, с вымершими рептилиями. Ну или какая-то другая ящерица, ростом полтора метра в холке, с мощными задними лапами, более короткими передними, длинным хвостом и массивным черепом. И весила такая ящерка явно не меньше центнера, а скорее больше, потому что кабанистый Клим отлетел от удара, как кегля от шара.

Честно говоря, по спине побежали предательские мурашки. Нам, конечно, на лекциях рассказывали, и видео и слайды всякие показывали. Аномальные твари самые разные встречаются. Но всё же между крысой, пусть и переростком, и ящером есть разница. Крысу можно ударом ноги зашибить, лопаткой добить, да просто за задние лапы и головой об камень… А с гигантской рептилией размером с большого крокодила так не получится. По этому долбанному рептилоиду сразу видно, что он тупо сильнее! Да-да, у меня в руках автомат, но выстрелить ещё успеть надо!

Инстинкт самосохранения требовал бежать со всех ног подальше отсюда. Но, тренированный годами различных экстремальных развлечений, делал он это ненавязчиво. «Для протокола: рекомендуется бежать, но ты всё равно ведь не послушаешь». Правильно, не послушаю.

— Что это было? — спросила Майя, которая смотрела в другую сторону, и ничего не видела.

— Ящерица, — ответил я как можно беззаботнее, и крикнул погромче. — Клим, ты живой?

— Не уверен, — донёсся из травы хрип, и тут же заработал общий канал связи. — Доложить о раненых!

— Петров, — голос был полон боли, — плечо…

— У Макарова рёбра, без сознания, дышит.

— Пятое отделение, на соединение с третьим. Третье, вытопчите вокруг себя траву и ждите, идём к вам.

Похоже, командир очухался. Быстро!

— Пошли, — негромко сказал я, для Майи. — Чарли, следи за травой.

Я присмотрелся. В том месте, где стоял Клим, на земле не было никаких следов. А значит, ящер в момент нападения земли не касался, двигался в прыжке. Это ж какая силища должна быть в задних лапах! Не ящер, а кузнечик хренов!

Клима мы нашли в десяти метрах. Он уже поднялся, но вид имел помятый. Респиратор куда-то делся, а на лице кровоточил шрам, который прямо на глазах затягивался. Хм, а Клим полон сюрпризов!

— Не успел, — развёл он руками. — Силу качал, скорости не хватает. Рассмотрели, кто это?

— Тот, кто качал и силу, и скорость… — я поделился с командиром своими наблюдениями.

— Диспетчер, у нас ящеры-бегуны, есть раненые. В зоне высокая трава, видимость нулевая, отступаем за границу, — он переключил рацию, — Тёма, тут ящеры-бегуны, в зону не суйтесь… тогда выходите, и займите оборону в полусотне метров.

Он посмотрел на искорёженный планшет, сплюнул и переключил внимание на Митю.

Мы с Майей в это время напряжённо оглядывались по сторонам. Точнее, оглядывался я, а Майя следила за травой вокруг, пытаясь услышать или учуять хоть что-то.

— Туда, — Клим, наконец, сориентировался. — Так, стажёры, слушайте внимательно. Эти ящеры охотятся стаей, и опасны… всем, что у них есть. Хуже всего — скорость, она у них запредельная. При первом контакте бодаются, бьют носом, там у них твёрдая массивная кость, а сами отбегают. Смотрят, насколько сильна жертва, в траве-то они и сами нихрена не видят. Автоматов пугаются, но ненадолго. Уязвимо брюхо и нёбо, если он решит с открытой пастью напасть. Шкуру автомат пробивает, только если прямо и в упор, под углом не берёт.

— Откуда ты столько знаешь? — спросил я у него. — Встречал уже?

— Именно таких не встречал, — покачал головой Клим, — да это и необязательно. Эволюция ходит проторенными дорожками, снова и снова находя одни и те же удачные решения. А все неудачные — отбрасывает. Кругом трава, рано или поздно врежешься во что-нибудь. У кого кости хрупкие — вымерли, у кого слух плохой — вымерли, кто самый медленный — ну, вы поняли. Уверен, эти ящеры ещё и плавают прекрасно. Этакая помесь крокодила с кузнечиком. Спасибо, что не летают!

Договорив, Клим на ходу сделал несколько одиночных выстрелов в воздух. В ответ из травы послышался звук, как будто лошадь всхрапнула, и тут же размеренные удары о землю. Похоже, ящер решил отступить от греха подальше.

Мы пошли дальше, гуськом. Клим впереди, я сзади. Мелкорослую Майю поставили в середине, и на этот раз она ничего не стала говорить, какая она тоже боец.

На экране Мити отметки бойцов приближались, а с другой стороны к ним приближались ещё две точки. Конечно, каждая точка — это пара бойцов, просто разрешения экрана недостаточно, чтобы различить их.

А удобно, кстати, что Митя на внутренней стороне предплечья. Держишь автомат перед собой, и Митя аккурат в поле зрения оказывается. После небольшой тренировки даже смотреть на него не надо — мозг сам считывает нужную информацию. Единственный недостаток — рябь помех. Датчик радиации в жёлтой зоне: неприятно, но не смертельно, однако даже вот на электронику влияет. Интересно, а в красной зоне что будет? Совсем отрубится? А имплант???

Мои размышления прервало глухое рычание Чарли, который почти стоял у меня на плече, как суслик, придерживаясь передними лапами за шлем. Даже не оглядываясь, я понял, что дело дрянь.

— Клим, нас берут в полукруг! — предупредил я.

Откуда у меня такая уверенность? Научился понимать Чарли? Хм…

На всякий случай оглянулся, чтобы убедиться своими глазами. Так и есть. Пять следов движения в траве, как волны на поверхности воды от крупной рыбы. И расстояние небольшое. Вот из одной такой волны высунулась голова, Чарли зарычал, а я получил возможность разглядеть ящера, точнее, его голову.

Похожа на змеиную, в мелкой чешуе. Тупой нос, ноздри-щёлки немного по бокам, глаза посажены так, что могут видеть и по бокам, и прямо перед собой. Жёлтые глаза с вертикальным зрачком, как у кошки. Явно могут неплохо видеть в темноте. Голова плавно переходит в мощную шею.

И клыки. Ящер, вперив в меня взгляд, втянул воздух, принюхиваясь, и приоткрыл пасть, показав ряд острых зубов с сильно выступающими клыками.

Похоже, свою добычу они рвут на части, поедая кусками. Бррр!

— Сколько, дистанция? — уточнил Клим.

— Пять штук, дистанция десять-пятнадцать метров.

— Больше бодаться не будут, — в голосе командира послышалась явная тревога, и он переключил рацию. — Всем отделениям, стрелять на поражение по готовности. Ящеры сочли нас добычей. Давайте покажем им, кто тут…

Он не договорил. Нападение произошло внезапно, и оттуда, откуда не ждали. Спереди.

Зелёный чешуйчатый вихрь сбил с ног Клима и понесся дальше, на нас с Майей.

Но если у Клима из-за травы не было шансов, то мы были уже готовы. Майка успела увернуться, и ящер пролетел мимо неё. От удивления он даже пасть приоткрыл, оглянувшись на вёрткую жертву. И тут же получил от меня короткую очередь между зубов. Запнувшись, он кувыркнулся через голову, подлетел выше моего роста и упал метрах в шести позади меня, под ноги тому самому ящеру, с которым мы обменялись взглядами.

— Клим? — спросила Майя.

— Да живой я, — прохрипел тот. — Твою ж налево, е**чая трава!

А я смотрел назад. Вот из травы, в том самом месте, где упал подстреленный мной ящер, медленно поднялась голова, видимо, вожака. Он, кажется, решил закосплеить василиска, вперил в меня взгляд и что-то ворчал, раздувая ноздри и демонстрируя клыки.

Я также медленно, демонстративно, поднял автомат, переключил на одиночные, тщательно прицелился и выстрелил вожаку в глаз.

Меньше десяти метров — это как в детском тире по мишеням стрелять. Я был уверен, что сейчас мозги ящера разлетятся по округе. Но… в последний момент голова вожака дёрнулась, и пуля лишь чиркнула по чешуе. Ящеру это явно не понравилось, и он тут же скрылся в траве.

— Попал? — спросила Майя.

— Пуля от чешуи отскочила, — ответил я, мельком оглянувшись.

Из травы доносились звуки, нечто среднее между ворчанием и рычанием. То с одной стороны, то с другой. Ящеры больше не скрывались. И больше всего мне не нравилось то, что это походило на переговоры. Твари договаривались между собой, координировали действия.

Вернулся Клим, посмотрел на нас.

— Лёха, траву выкоси, — приказал он. — Эти нам уйти не дадут, а трава даёт им преимущество.

Без лишних слов я перекинул автомат за спину дулом вниз, чтобы если что быстро достать, вытащил мачете и пошёл по кругу, срезая и вытаптывая траву.

Я пошёл уже на пятый круг, радиусом метра четыре, когда ящеры напали. Короткое рычание Чарли, и я, повинуясь какой-то интуиции, не иначе, падаю на спину. Надо мной пролетает светло-зелёное брюхо, в которое я всаживаю мачете. Наверное, моей силы не хватило бы, чтобы вогнать клинок, но ящер сам своим весом напоролся. Рывок, выкручивающий запястье, и я отпускаю рукоять.

Слышу автоматную очередь и толчком вскакиваю на ноги.

«Мой» ящер валится на землю и дрыгает лапами, что-то вереща на своём на ящерином. Чуть дальше ещё с одним совместными усилиями расправляются Майя, стреляющая из автомата, и Клим. В тот момент, когда я вскочил, он как раз замахнулся своим шестопёром.

Перекидываю автомат и выпускаю короткую очередь в упор, под прямым углом к шкуре, как учил Клим, в раненого мной ящера. Вот теперь результат есть — тот дёргается ещё раз и затихает.

С чавканьем выдёргиваю мачете. В нос ударяет запах горячей крови. Эти ящеры, видимо, теплокровные.

Смотрю по сторонам.

Мощнейший удар пудовым шестопёром всё же пробил прочный череп ящера. Майя деловито меняет магазин. Прикинул — в моём ещё достаточно патронов, но на всякий случай тоже сменил.

— Три — ноль, — подвожу я итог стычки.

И только сейчас замечаю, что у меня слетел респиратор. Да блять.

— Доложите обстановку, — приказывает Клим по рации.

— Воробьёв, Петров — тихо.

— Романов — тихо, Макаров стабилен.

— Галкин, Тихонов — подходим к Воробьёву с Петровым, всё тихо.

— Савин, Кабанов — идём к Макарову с Романовым, всё тихо.

Не дожидаясь команды, иду дальше косить траву. Незнакомый запах пробивается в сознание, и я понимаю, что это пахнут сами ящеры. Не их кровь или кишки, а именно сами рептилии. На общем фоне этот запах почти незаметен, но теперь, когда я его вычленил…

Я останавливаюсь и принюхиваюсь. Ветра нет, и это мне на руку.

— Клим, пусть Чарли у тебя посидит! — не дожидаясь ответа командира, машу еноту рукой, и тот мгновенно подчиняется, запрыгивая на широкую спину командира, потом на плечо, и замирает.

А Майя тем временем тоже наклонилась, и, сняв респиратор, принюхивается к трупу ящерки.

Переглянувшись, мы расходимся треугольником, я, Майя и Чарли…

Вот теперь… только запахи… закрываю глаза…

Один, два… четыре… по мере того, как мозг обрабатывает данные, я начинаю не только различать запахи ящеров, но и отличать их один от другого. Их здесь девять, они замерли вокруг нас. По три ящера на каждого… И три уже остывают. Всего в стае была дюжина.

— Что вы делаете? — спросил озадаченный Клим.

— Сканируем округу в запахах, — ответил я, открывая глаза.

Лёгкий ветерок смазал картину, но я уже узнал всё, что хотел.

— Девять, — сообщила Майя. — Взяли нас в кольцо, распределились равномерно. Дистанция…

— Отошли чуть-чуть, метров пятнадцать, — добавил я.

— И что-то обсуждают, — кивнул Клим, постучав себя пальцем по уху.

У него, как и у многих, наушники с костной проводимостью. Значит, не только силу качал.

Краем глаза я заметил мигнувшую на экране Мити надпись.

У меня глаза полезли на лоб. И тут появилась вторая надпись.

Теперь у меня ещё и челюсть отпала.

Нет, я понимал, конечно, что Система за нами следит. Но чтобы в реальном времени принимала участие в анализе обстановки, да ещё и рекомендации выдавала…

Да ладно, похер, может так и должно быть, но вот фактический запрет на обсуждения… Это мягко говоря странно! Хотя, может так и должно быть? Индивидуальные рекомендации, в соответствии с индивидуальными особенностями прокачки…

Я глянул на Майю, и она мне ответила таким взглядом, что я сразу понял, что ей пришло нечто похожее.

— Почему они на нас нападают? — спросила Майка. — Разве не должны ещё понять, что мы им не по зубам?

— Это очень странно, согласен, — кивнул Клим.

— Такое впечатление, что они на нас обиделись за этих вот, — я пнул ногой ближайший труп.

— Не говори ерунды, — отмахнулся Клим. — Хотя… что-то ведь они обсуждают! Если б кто другой сказал — не поверил бы, но сейчас сам своими ушами слышу. Так что может и обиделись…

Взмахнув мачете, я отчекрыжил кончик хвоста одного из ящеров. Размахнулся и закинул его к ящерам.

— Нахрена? — вскинул брови Клим.

Со стороны ящеров донеслось недовольное рычание, потом зарычал ещё один ящер, потом ещё… Рычание стало ритмичным, а потом и вовсе, в такт рыканью ящеры начали притаптывать на месте. Как будто… Как будто ритуальный танец! Ахренеть!

— Доволен? — закатив глаза, спросила Майя.

— Да, — кивнул я. — разозлившийся противник уже наполовину мёртв. А ещё теперь мы их отлично слышим.

— Я их вижу в звуках, — согласился Клим.

— Раааааа-ра-ра-ра-ра!!! — заорали ящеры все вместе, и бросились в атаку всем скопом.

Чарли прыгает, длинным росчерком перелетает с Клима и бьёт Майю лапами в грудь с такой силой, что она теряет равновесие и падает.

Падаю на землю, и под близкий грохот автоматной очереди распарываю ещё одно брюхо. На этот раз мне удаётся удержать мачете, и я тут же вскакиваю на ноги. Ещё один ящер несётся на меня, раскрыв пасть. Не раздумывая, втыкаю мачете ему в нёбо, и едва успеваю убрать руку, как пасть захлапывается, вгоняя клинок глубже в мозг. Сука, как я его доставать буду?

Но думать некогда, стреляю в третьего, в упор. Первые выстрелы не причиняют ящеру ничего, кроме боли, но он кричит, и это становится для него фатальным. Пули превращают ему глотку в кашу, и, захлёбываясь кровью, ящер падает к моим ногам.

Добиваю первого, и вижу, как Майя срывает с пояса топорик. Рядом с ней уже лежит одна туша, но, похоже, она разрядила магазин. Стреляю в несущегося на неё ящера, как раз он очень удобно повернулся ко мне мордой… неудобно только то, что пули пролетают в сантиметрах от Майи. Ящер открывает пасть, и Майка, умница, засаживает ему в глотку топорик. Не мачете, конечно, но ящер теперь разевает пасть максимально широко, пытаясь выкашлять застрявший в нёбе топор, и тут-то его и настигают мои выстрелы.

А Клим своим шестопёром и вовсе троих раскидал. Одному в глаз попал, другому, похоже, лапу перебил, третьему промеж глаз так дал, что морду в землю впечатал.

Пока передышка, вытаскиваю, упёршись ногой в зубастую верхнюю челюсть, мачете. Идёт плохо, приходится расшатывать.

— Сколько их было, говорите? — спросил Клим.

Я оглянулся, посчитал трупы. Три у меня, два у Майи, три у Клима. Восемь.

И тут из травы раздался такой душераздирающий вопль, что у меня волосы на затылке дыбом встали. Да и не только на затылке, даже на заднице, похоже. Не знаю, чего в этом вопле было больше, но, кажется, боли.

— Остался один, вожак, — ответил я.

— Это самки, — выдала вдруг Майя. — Не знаю, откуда я это знаю…

— У вожака расцветка отличается, и он крупнее, — сразу сообразил я.

— Прайд, — кивнул Клим. — Обычное явление. Двигаемся, надо с нашими соединиться. Этих перебили — с вожаком разберёмся. Но сперва надо раненых вынести.

— Парни, стойте! — позвал я.

— Что такое? — Воробьёв, Валера, кажется, притормозил, оглянулся. — Устали?

— Ящер здесь побывал, — не стал я отвечать на подколку.

— Земля мягкая, следы оставил бы, — возразил Петров, баюкавший сломанную левую руку, но по сторонам поглядывавший.

— Он и оставил, запахи, — объяснил я. — Прошёл здесь поблизости недавно, и кого-то убил.

— Привал, — ухмылка исчезла с лица Валеры. — Эд и стажёры, найдите следы, в бой не вступать. В случае чего — стреляйте из-за деревьев.

Эд — это который Романов, Эдуард. Напарник раненого Гриши Макарова, насколько я успел всех запомнить. И один из немногих, кто предпочитал лук. А значит, прокачивал скорость, ловкость и зрение. Наверное, ещё и следопыт, коль его послали следы искать. А раз мы стажёры, он по умолчанию старший в группе. Будем делать, как скажет.

Эд не подкачал, на разговоры отвлекаться не стал, давить авторитетом тоже.

— Откуда несёт? — коротко спросил он.

— Оттуда, — кивнул я в сторону от тропы.

Мы, осторожно ступая, двинулись в этом направлении. Эд удивил, убрав автомат и достав свой лук. Но, присмотревшись к стреле, которую он наложил на тетиву, я всё понял. Вместо наконечника у стрелы было что-то явно взрывчатое.

— Разрывная, — заметив мой взгляд, подтвердил догадку Эд.

Учитывая, что у нас всего один противник, и его пули-то плохо берут, его выбор, пожалуй, вполне оправдан. А вот мы с Майей выбрали автоматы. Мачете, правда, тоже неплохо себя зарекомендовало, но до этого мы имели дело с самочками, а теперь с матёрым самцом.

Пожалуй, стоит послать вперёд Чарли, — подумал я.

И будто услышав мои мысли, наш енот обогнал нас и длинными скачками скрылся за кустарником.

По мере приближения кровью пахло всё сильнее. А вот запах ящера наоборот, становился слабее.

— Нет здесь уже ящера, — сообщил я, — а вот жертва, кажется, здесь.

Эд кивнул, и мы прибавили хода.

Словно в подтверждение, из-за кустов, с какой-то тропы, донеслось глухое рычание Чарли. Не как в случае опасности, а какое-то другое…

За кустом лежало тело. Ещё на подходах мы с Майей поняли, что это именно труп. Пахло кровью и дерьмом, а ещё страхом. Бедолага видел свою смерть и успел обделаться.

То, что это дело… лап, когтей и зубов ящера, сомневаться не приходилось. Труп лежал на спине, грудная клетка была разорвана одним ударом когтистой лапы, сверху донизу, а лицо зверь будто одним мощным укусом ободрал — мягкие ткани были содраны, нижняя челюсть раздроблена, на лбу следы зубов.

А ещё на нём не было одного ботинка.

— Клим, нашли того рыбака, — заговорил Эд в рацию. — Его ящер загрыз. Не съел, а походя убил. Судя по следам, ящер бежал, наткнулся на рыбака, растерзал его и побежал дальше… Куда? Ох ты ж блять! В деревню он побежал! По нашим же следам!

Точно, с носилками мы шли в стороне от той тропинки, на которую нас вывел деревенский пацан. А в поисках трупа вернулись аккурат на неё. Теперь и я узнал место.

— Когда? — Эд провёл пальцами по рваной ране убитого, потёр пальцы между собой, присмотрелся к чему-то на том, что осталось от лица. — Минут двадцать, может полчаса.

Тут же заработала общая частота.

— Всем внимание! Ящер-бегун направился в деревню. Возможно, имеет зачаточный разум. Возможно, очень злой, мы его прайд перебили. Приоритет — защита гражданских! Деревенских предупрежу!

Мы трое бегом вернулись к остальным.

— Оставь стажёров, почему я? — возмущался Петров, тот, что со сломанной рукой.

— Потому что гладиолус! — поставил точку в споре Валера Воробьёв. — Все, кроме раненых, бегом в деревню!

Голод… Давно голод! И холод. Чужие запахи. Чужие убить самка. Глупая, не ждать другие.

Двуногий ящер высунул голову из травы, чтобы встретиться взглядом с чужаком. Тот не боялся, и это было странно и непривычно. Пришелец поднял свою палку, и та оглушительно громыхнула, чиркнув по чешуе чем-то горячим. Грохот его не испугал, два самца при драке за самку тоже старались сперва оглушить соперника громким рёвом. Но вот щелчок по чешуе вышел болезненным, и ящер на всякий случай пригнулся к земле.

Чужие очень шумные, их хорошо слышно. На секунду тень сомнения закралась в крохотный, едва зародившийся, разум вожака прайда, но он вспомнил, что погибшая самка уже много раз лезла вперёд других. Глупая. Остальные умнее, и сделают всё как надо, напав по сигналу со всех сторон.

Но тут его ждало разочарование. Ещё две дурные самки, те, с кем чаще других проводила время только что убитая, рванули, не дожидаясь общего сигнала к атаке. Вожак успел пообещать им наказание за непослушание, а потом произошло то, что произошло. Удар сердца — и с нападавшими было покончено.

Первым порывом вожака было кинуться и разметать наглецов, посмевших посягнуть на его самок. Но он подавил в себе этот импульс. Чужаки — это не другой самец, с которым вожак схлестнулся бы, не задумываясь. Это — другое. Столкнувшись с тем, с чем ранее не сталкивался, ящер стал вдруг очень осторожным. Самок можно отбить у других самцов, а если убьют его самого? Кто тогда будет покрывать самок?

Но и оставить врагов хозяйничать на своей территории могучий ящер не мог. Рыкнув на оставшихся, очень беспокойных, самочек, он погрузился в размышления.

Чужие другие. Не бояться. Не бежать. Добыча не есть.

Чужие пришли убивать!

Убить чужие — правильно!

Чужие сильные… Чужие много…

Убить мало чужие, показать другие вожаки! Собрать Большая Стая! Стать Большой Вожак!

Преисполнившись собственной важности, ящер отдал приказ к атаке. Сам он принимать участие в ней не стал. Ведь если убьют — кто тогда станет Большим Вожаком?

Но всё пошло не по плану. Пришельцы разделались со всей стаей играючи, никто из них даже не был ранен!

Досада и разочарование охватили ящера. Видимо, плану стать Большим Вожаком не суждено сбыться. Ведь кто пойдёт за вожаком, потерявшим всех самок? Но с несостоявшейся дичью всё равно надо разобраться. Нельзя терпеть конкурентов на своей территории, это прекрасно понимал и его крохотный мозг.

И он издал вопль, который означал приглашение других ящеров к большой охоте. Правда, получилось немного вымученно, но какая разница.

В мире эвкалиптовых деревьев и высоченной травы звук распространялся плохо, но для ящеров, с их феноменальным слухом, это не было проблемой. Друг друга они слышали за многие километры, и, обычно, обходили стороной. Но большая охота — это гарантированная добыча, это много еды, это новые подросшие самки соседей. От неё никто не отказывался.

Одинокий вожак ожидал услышать немного погодя много ответных воплей, но ответом ему была тишина, нарушаемая лишь переговорами чужаков. И даже когда те ушли к своим, собираясь в большую стаю, ящер так и не дождался ответа от соплеменников.

И тогда ему открылась страшная истина.

Нет других ящеров. Другие чужие убили всех. Он — последний. И его — тоже убьют, это вопрос времени.

Вечный голод отступил на десятый план, уступив место холодной ярости.

Обнюхав мёртвых самок, он ещё раз всё обдумал. Сложные размышления давались с большим трудом, но он всегда был умнее других.

Чужие убить и уйти. Самки мёртвые. Неправильно.

Чужие много. Чужие уйти ещё чужие искать. Много самцы, самка и детёныш. Самка вожак? Неправильно. Самка учить детёныш убивать?

Чужие самцы уйти охота, самки и детёныши оставить одни…

След в высокой траве увидел бы и слепой. Да и свежий запах ни с чем не спутать. Ящер сделал шаг, другой, перешёл на бег, убедился, что даже на скорости держит след уверенно, и припустил, разгоняясь всё быстрее, привычно лавируя между деревьями.

Он испытывал совершенно новое для себя чувство. Возможно, он вообще был первым из своих соплеменников, кто испытал нечто подобное.

Ящер бежал. Но не на охоту. Он бежал мстить.

Несмотря на срочность, бежали мы к деревне в умеренном темпе. Валера объяснил это тем, что мы не должны сдохнуть раньше ящера, тем более от бега. Это было бы слишком глупо. Так что добежали мы минут за десять.

По мере приближения к деревне запах ящера становился всё отчётливее. Но как только мы на всём ходу влетели в деревню, запах смешался с другими. Впрочем, трёхпалые следы на мокрой грунтовке ящер оставлял такие отчётливые, что даже я не сбился бы. А ещё с нами был Эд и Чарли, на всякий случай.

Но уже на ближайшем перекрёстке следов ящера стало резко много.

— Он был не один? — обеспокоенно спросил Валера?

— Один, — уверенно ответил Эд. — Сперва бежал, здесь остановился, долго топтался, ходил туда-сюда. Здесь вернулся, здесь тоже… Вот сюда пошёл.

Следопыт показал нужное направление, и мы рванули в ту сторону.

— Что там в деревне? — спросил Валера по рации.

— Ящера не видели. Деревенские получили общее оповещение, так что должны были запереться кто где, — услышал я голос Клима.

— А нас тогда никто не оповестил… — прошептала Майя, но я услышал.

А мне пришла в голову одна мысль.

— Эд, ящер ведь добрался до деревни раньше оповещения, получается? И что, ни на кого не наткнулся?

— Он крался, — следопыт на бегу показал на следы когтей, — местами вставал на четыре лапы, и задние подтаскивал. Возможно, увидел кого-то.

— И не напал? — удивилась Майя.

— Я вам ксенопсихолог что ли? — огрызнулся Эд. — Он должен был или напасть на вас, или сбежать. А не в деревню красться. Хрен его знает, что у этой твари на уме! Но он точно здесь, и раз его не видели — значит, прячется!

Вспоминать, какой из домов — тот самый, не пришлось. Открывать ворота ящер ещё не научился, поэтому проломил забор палисадника и высадил окно дома со стороны улицы. Учитывая, что мы этого не слышали, получалось, что свою ловушку он подстроил заранее, оставив Сеню как наживку. Умён! Недооценили мы его!

И сейчас эта ошибка может стоить жизни моей напарнице…

С заднего двора слышится длинный треск автоматной очереди, и я, как бежал, щучкой прыгаю в разбитое ящером окно. Его в доме явно уже нет, можно не опасаться. Перекатываюсь, вскакиваю на ноги и мчу дальше, на бегу беря автомат наизготовку, а сзади тем же путём в дом проникают мои товарищи.

Вылетаю на заднее крыльцо дома как раз в тот момент, когда ящер, крутанувшись на месте, ударом хвоста отбрасывает Майю к поленнице. Тут же стреляю ему в голову одиночным. Это ему, конечно, как слону дробина, но всё равно неприятно. И ящер поворачивается ко мне.

Майка как прилетела к поленнице, так и лежит возле неё, хватая ртом воздух. Видимо, дыхание выбило. Сеня на скамеечке поодаль, возле угла дома, где мы его и оставляли. Моя напарница, видимо, отвлекала ящера на себя. Так что наш противник сейчас один посреди заднего двора.

Наверное, те же соображения приходят в голову и Эду, подбежавшему сзади. Мгновенно оценив обстановку, он вскидывает лук и выпускает почти в упор ту самую стрелу с чем-то взрывчатым на конце.

Но ящер вдруг изгибается всем телом, и стрела пролетает мимо, взорвавшись где-то в глубине огорода. Зверюга даже приседает от неожиданности, и вторая такая же стрела летит ему в голову.

Хрен знает, как, но вторую стрелу ящер умудряется поймать. Лапой! Обнюхивает и… бросает обратно в нас, в дверной проём!

Не раздумывая, ухожу перекатом в сторону, а сзади раздаётся оглушительный взрыв, который придаёт мне дополнительное ускорение, и я улетаю к забору.

Эд! Валера!

Перед глазами плавают мушки, но я всё же фокусирую зрение. Взрыв пришёлся на крыльцо, похоже, так что у парней отличные шансы.

Ящер ведёт себя странно. Он обнюхивает Майю, потом рывком перемещается ко мне. Хочу выстрелить, но автомат подо мной, я не успеваю его вытащить. Но ящер только обнюхивает меня, фыркает, забрызгав слюной, и неспешно возвращается к Майе. Щелчок — она пытается выстрелить в упор, но магазин пуст.

Лапой он сдирает её автомат, топор. Майя, кажется, вообще не дышит. А в следующее мгновение он хватает её огромной пастью поперёк туловища. Та кричит от боли и ужаса, отпечатавшегося на лице, я уже на ногах и с автоматом в руках, но куда стрелять? Единственное уязвимое место закрыто Майкой!

Посмотрев на меня с каким-то превосходством, что ли, ящер выскакивает со двора на улицу, в очередной раз проломив ворота. Крик Майи обрывается, похоже, ею он по воротам тоже приложил…

Стою посреди двора в какой-то прострации… пару секунд. И начинаю действовать.

Понятно, что Майку надо спасать. И она явно жива, если бы ящер хотел её убить — уже убил бы. Но нет, ему этого мало.

Нужен транспорт. И оружие, способное остановить не в меру умную рептилию.

Убеждаюсь, что Эд и Валера живы, но контужены. В узком пространстве коридора им просто некуда было деться. Забираю лук и парочку разрывных стрел. В тире стрелять доводилось, так что с десяти метров не промахнусь. У Валеры в разгрузке обнаруживаются две гранаты — светошумовая и обычная, осколочная. Забираю обе.

Запах мне подсказывает, где найти транспорт. Ударом приклада сношу с сарайки хлипкий замок. И — ура! Внутри обнаруживается лучшее, что в такой ситуации я мог ожидать!

Старый добрый ИЖ К-16! С секунду смотрю на него, как на старого друга, и поверить не могу своей удаче. На этом мотоцикле я гонял ещё в детстве, как раз по этим примерно краям! Ну, ящер, ну погоди!

Качнув железного коня, убеждаюсь, что бензин в баке есть. Выкатываю на улицу. Краник бензобака, подсос, кик вниз, ещё чуть-чуть, ловлю момент сопротивления, чуть подкручиваю рукоять газа и дёргаю кик от всей души. Движок уверенно заводится с первой попытки, и я немного сбавляю газ! Слава хозяину!

И тыкаю на экране Мити кнопку общей связи.

— Говорит стажёр Неверов. Воробьёв и Романов контужены, Майю утащил ящер. Преследую на мотоцикле.

— Неверов, это Клим! Отставить преследование! Жди подмогу, сейчас вертушка прилетит!

— Командир, при всём уважении, иди нахер! — хочу ещё много чего сказать, но и так уже сказал лишнее.

— Понял, Лёха, — Клим секунду молчит. — Хорошо, преследование разрешаю, но на рожон не лезь! Тёма добрался до машин, и вертушка в десяти минутах лёту. Просто продержись.

— Принял!

Хороший у нас всё же старший смены! Надо будет ему потом проставиться. Он же, разрешая преследование, меня, по сути, отмазывает. Неподчинение приказам есть неподчинение приказам. Да ещё и на себя ответственность за последствия берёт.

Отметка Майи отлично видна на Мите. Убрав подсос, я запрыгиваю на мот и даю по газам. Рёв двигателя, и я вылетаю на дорогу.

Судя по отметке, ящер бежит со скорость 40–50 км/ч, это явно не его предел, просто Майка не настолько уж лёгонькая, и чешуйчатому не так уж и легко бежать. Да, у него фора. Но я его быстро догоню! Тем более, что он бежит известным ему маршрутом, только не огородами, а по улицам. А это — полукольцо. Да, так он разминётся с отрядом Клима. И те, пешком, перехватить его не успеют. Но вот мне-то необязательно делать ту же глупость.

Выкручиваю газ, и несусь по широким центральным улицам деревни. Да уж, асфальт здесь — одно название. Нет ухабы — значит, будет яма, канава или просто оставленное потопом поперёк улицы бревно. Но кроссовый мотоцикл — это кроссовый! И сейчас он работает на все стодвадцать процентов своих возможностей! Я использую неровности дороги, как небольшие трамплины, чтобы перелетать неожиданные препятствия, выставляю ногу в крутых поворотах, чтобы не улететь в забор, пролетаю по лужам, едва касаясь воды. Гонка настолько сумасшедшая, что я едва не сшибаю Клима, вышедшего на перекрёсток. И даже не останавливаясь, мчу дальше.

В лес ящер выбегает всё же раньше меня. Но и я не сильно отстаю. И через сотню метров я его уже вижу. А он явно видит или слышит меня, потому что ускоряется, и бежит ещё быстрее. Вряд ли он так уж сильно меня боится, скорее, заманивает.

Гонка по лесу требует полной концентрации. Деревья, пеньки, да даже толстого корня достаточно, чтобы навернуться. И самое главное — а что я буду делать, когда догоню?

Подобравшись ближе, я вижу, что состояние Майи не очень. Шлем ещё держится, но лица не видно, и непонятно, жива ли она. Ящер несёт её далеко не нежно, и совсем не аккуратно. Острые зубы глубоко впились в тело, и от смертельных травм спасает только сверхпрочная ткань комбинезона. Но вот что там с внутренними органами и костями?

Впереди маячит граница аномалии, и я решаюсь. Выбрав прямой участок, немного сбрасываю скорость и, придерживая руль и ручку газа коленями, хватаю лук. Акробатика, итить-колотить! Попасть в ящера у меня планов нет, только сбить его размеренный бег. Может, запнётся и выронит Майку?

Накладываю стрелу, натягиваю тетиву на сколько получается и стреляю. Ну как стреляю… Стрела падает едва не мне самому под колёса.

И тем не менее… почти получается. Ящер от неожиданности и правда запинается, но выравнивается и бежит дальше. Ладно…

Даю полный газ и вскоре вырываюсь вперёд. Ящер, глянув на меня фыркает, но продолжает бежать прежним курсом. А до высокой травы остаётся сотня метров! Несколько секунд — и у меня не будет шансов. Там он меня разделает под орех, если у него и правда шкура крепче, чем у его самок.

И я бросаю флэшку. Сворачивать ящер даже не думает, и светошумовая граната взрывается едва не перед самым его носом!

Вот теперь эффект есть! Перекувыркнувшись через голову, ящер теряет свою добычу и падает на спину. Да, он тут же вскакивает, падение ему явно не повредило, но он дезориентирован, и мне хватает этого времени!

Разворачиваюсь по широкой дуге, и мчу прямо на ящера с таким расчётом, чтобы Майя осталась в стороне от линии атаки. Ослепший на время противник не пытается бежать, но он слышит меня, и прижался к земле, готовясь к прыжку. Отлично!

Переключаю на нейтралку, одной рукой свинчиваю крышку с бензобака, засаживаю туда, как чопик, оставшуюся гранату, вырвав чеку, и тут же спрыгиваю с мотоцикла. Кувырок, очень жёсткое приземление, и тут же перекатом прячусь за дерево.

А ящер делает ровно то, что я от него и ожидал. То, что должен сделать ослепший хищник. Он прыгает на мотоцикл!

И в то мгновение, когда ящер накрывает своим телом бедного ИЖа, происходит взрыв.

Хорошо, что я спрятался за дерево! Потому что иначе оказался бы слишком близко. Мимо меня пролетают какие-то железяки, и в следующую секунду я слышу рёв ящера.

Охренеть! Он всё ещё жив! Осторожно выглянув из-за дерева, я убеждаюсь в этом. Объятый пламенем, он ревёт на весь лес от боли так, что уши закладывает, но он ещё жив, а его метания из стороны в сторону опасны, не для меня — для Майи.

Поэтому я стреляю. Сперва из автомата. Я вижу, как пули попадают в ящера, но его шкура всё ещё слишком прочна, пули рикошетят, некоторые ранят его, но это только ещё больше распаляет его.

Отбрасываю автомат и снимаю лук. Последняя стрела чуть погнута, выправляю её об колено.

— Эй, ящерица, слышишь меня? — кричу я ему.

Несмотря ни на что, он слышит. Поворачивает ко мне голову, пригибается, и угрожающе ревёт, широко разевая пасть.

Промахнуться с пяти шагов невозможно…

Взрывом ящеру отрывает голову, и он, наконец-то, падает на землю.

А я бросаюсь к Майе.

На каверзные вопросы врача я так ничего внятного и не ответил. И после недолгого, но напряжённого разговора остался в больнице ждать вестей про Майю.

Меня не покидало чувство какой-то неправильности. И поразмыслив, я понял, в чём дело.

Я был удивительно спокоен. Не в том плане, что расслаблен, нет как раз. Собран, сосредоточен на задаче, деятелен. И эмоции разные испытывал, даже послал нахер Клима. Но никаких волнений! Просто удивительно! У меня на глазах ящер чуть не сожрал Майю, мою девушку, на секундочку, а я… У меня не было никакого ступора там, не знаю, страха за неё. Только действия. Как будто я заранее знал, что всё будет хорошо, и волноваться мне не о чем. Странно это! Хотя и раньше в критические моменты на меня накатывало спокойствие, но тут я превзошёл самого себя!

А насчёт её травм я, оказалось, правильно предположил. У неё диагностировали переломы рёбер и закрытый перелом левого плеча. Невероятно, но ближе к вечеру, когда меня к ней пустили, переломы уже почти срослись. Но вот чувствовала она себя не очень.

— Как ты? — спросили мы друг друга одновременно.

— Терпимо, — улыбнулась Майка, ответив первой, — особенно учитывая, что меня чуть не съели!

— Больше ни на шаг от себя не отпущу! — я присел к ней на край кровати.

Меня немного мутило, но в принципе, я же в больнице, ничего удивительного.

— Я знала, куда шла, Лёша, — Майка нежно взяла меня за руку, заглянула в глаза. — Как ты с этим ящером справился? Мне уже рассказали, что ты меня в одиночку отбил.

Пришлось рассказывать. Но ожидаемого восторга у напарницы мой рассказ не вызвал.

— Что-то мне нехорошо… — она откинулась на подушку.

— Признаться, мне тоже, — я посмотрел в сторону раковины, прикидывая, понадобится она или нет. — Но учитывая, чем мы обедали, не вижу ничего удивительного…

— А чем мы обедали? — Майя подняла на меня удивлённые глаза. — Погоди, мы что…???

— Ты была под морфином, вот и не помнишь, — объяснил я. — Мне даже пришлось тебе всё пережевать.

— Ужас! — она побледнела, но держалась. — И что, это что-то дало?

— Митю я ещё не видел, как в больничное переоделся, он в вещах где-то лежит, но… Майка, тебя чуть заживо не съели, а сейчас посмотри на себя! Ни единой царапины! И переломы почти срослись! Помнишь, как у Клима порез на глазах затянулся?

— Да ты что??? — у Майи округлились глаза. — Вот это да!!! Теперь я понимаю, за чем те парни охотятся! Кстати, тебя, наверное, выпустят раньше меня, позвони Лере? Что-то давно про неё не слышали.

— На месте не сидится? — подмигнул я ей.

— Да не то слово! Но, наверное, всё же пока полежу… — она прикрыла глаза.

Как раз заглянул врач, с которым я накануне беседовал.

— Какие-то вы оба бледные, — с порога заявил он. — Как себя чувствуете?

— Мутит, и сильно, — признался я, а Майка только кивнула в подтверждение моих слов.

— Ну а как вы хотели? Всякую гадость жрать, и чтобы бесследно? Так не бывает! — врач ещё раз посмотрел на меня, ожидая от меня признаний, пришлось сделать покерфэйс. — Через неделю загляните ко мне оба, я направление выпишу. Проверим вас на паразитов всяких. А то печень, не прошедшая санэпиднадзор, да ещё в сыром виде… Или вы из неё шашлык успели приготовить?

— А сработало бы, если бы запекли? — я склонил голову на бок.

— Нет, конечно! — фыркнул врач. — Так, Неверов, у вас на сегодня больничный, но дел наверняка выше крыши, отчёты писать, форму постирать. Завтра напарницу приезжайте встречать, к двеннадцати. Всё, до свидания! А вам, Бурова, ещё один рентген сделать придётся. Хотя бы руки.

— Можно мне хотя бы телефон и Митю? — попросила Майя. — Я же умру со скуки!

— Можно, можно, — махнул рукой врач.

Доехали мы быстро, с ветерком. Правда, водитель немного удивился, когда в качестве адреса я показал ему координаты. Ещё и наличку очень хотел. Пришлось ему красные корочки показать, сразу стал сговорчивым, только угрюмым. В итоге он вообще с меня плату не взял, сказав, что как добропорядочный гражданин просто обязан помогать доблестным представителям органов правопорядка. Ну да, ну да. Похоже, у него просто весь рейс был от начала до конца левым, и он не хотел светиться.

Лера обнаружилась, как она и говорила, в засаде. В старом, заброшенном двухэтажном «деревяннике» с разбитыми окнами, покосившимися стенами и выгоревшей крышей. Из оборудования для слежки — только добротный полевой бинокль и телефон.

— Ну, что тут, рассказывай, — сходу распорядился я, заходя в бывшую когда-то гостиной комнату.

О предназначении комнаты можно было догадаться по изрядно обшарпанной, но не до конца побеждённой временем хрустальной люстре, свисавшей с потолка. Остатки тонких шестигранных пластинок играли всеми цветами радуги в пробивавшемся сквозь дыру в потолке солнечном лучике.

— Спасибо, что приехал, как-то сразу спокойнее… — начала Лера, но сразу перешла на деловой тон. — Вон их здание, через дорогу. Я смотрела планы, это раньше обычный жилой дом был. Его потом расселили, а здание отдали ремесленникам. Они внутри что-то переделали, но не сильно.

— Решётки на окнах, интересно, прочные? — я пригляделся к зданию.

Само здание стояло буквой «Г» на т-образном перекрёстке, и наш наблюдательный пункт был напротив единственного входа с угла здания. Возможно, были и другие двери, но мне понравилось то, что эта была явно железной. И решётки на окнах не выглядели декоративными, их из хорошей арматуры, похоже, сварили. Вот только насколько прочно они закреплены в стенах?

— Не знаю, не проверяла… — растерялась Лера. — Так вот, сюда ночью приехал грузовичок, и что-то очень тяжёлое они в здание затащили.

— Насколько тяжёлое? — уточнил я.

— Ну… там что-то вроде носилок было, вчетвером несли, — девушка закатила глаза, вспоминая. — А ещё все в масках были, дыхательных. Это важно?

— Важно. Ты как на них вообще вышла-то? — удивился я.

В совпадения я не особо верил. Правда, каким образом кто-то умудрился стащить одну тушку… Одно из двух, или что-то в документах подправили, или была ещё одна, не учтённая мной самочка. А в принципе, могла быть и ещё одна группа ящеров, почему нет. Может, кому-то больше повезло с охотой. Да и зона-то немаленькая, мы бы даже выстрелов не услышали!

— А вот как вышла — не расскажу, — журналистка покачала головой, — у вас свои секреты, у меня свои.

— Я про другое, — взяв с подоконника бинокль, я принялся разглядывать окна здания напротив. — Кто-то мог тебя отследить? Понять, что ты замешана?

— Да вряд ли. Я ни с кем не общалась… почти.

Большинство окон были плотно занавешаны, но в одном занавесь колыхнулась, и я заметил знакомый силуэт.

— Людей в здании сколько? — спросил я.

— Там человек пятнадцать сейчас… — Лера задумалась, — и очень странно, сейчас понедельник, девять утра, должны уже на работу люди прийти, а никто не идёт.

Я внимательно вглядывался в окно, там, похоже, шла какая-то возня. Снова раздался приглушённый выстрел, и я на долю секунды рассмотрел, что происходит внутри.

То, что там была ящерка, я уже не сомневался, так что ничуть не удивился, увидев её. Самка, скорее всего. А вот чем она была занята… Похоже, люди забарикадировались внутри какой-то комнаты, а ящерка ломилась к ним через дверь. По ней стреляли в упор, но её это, кажется, только злило.

— Звони в дежурную часть! — приказал я, внутренне решаясь. — Попроси майора Орлова, скажи, Неверову нужна подмога.

— Не поняла…

— Там ящер-бегун, недобиток. Они живую самку привезли, идиоты.

Решившись, наконец, и уже больше не раздумывая, я рванул мимо Леры на выход. Девушка осела на грязный табурет с выпученными глазами, но то, что она придёт в себя и вызовет подмогу, я не сомневался. Теперь самое интересное — смогу ли я отвлечь ящерицу и продержаться эти десять-пятнадцать минут?

Ломиться в парадную дверь я даже пробовать не стал, можно не сомневаться, что она заперта. «Ремесленникам» внезапные визитёры не нужны. Для порядка всё же дёрнул, чтобы убедиться.

А вот над входом располагался балкон, дверь которого кто-то оставил чуть приоткрытой, проветриваться. Разбежался, оттолкнулся ногой от кирпичного столбика, оставшегося от декоративного заборчика, и взмыл вверх, ухватившись руками за решётку балкона. Подтянулся на руках, перехватился, ещё раз подтянулся, и через пару секунд уже перелез через ограждение.

За балконной дверью располагался самый обычный кабинет, какой бывает у всех начальников. Массивный стол с большим экраном компьютера, широкое кожаное кресло, удобный, и даже по виду дорогой, кожаный диван.

Но больше всего я обрадовался тому, что обнаружилось над ним. А там, на специальной деревянной полке, лежала катана. Не мешкая, я схватил её, вытащил из ножен. Добрый клинок! Может и не древний, наверняка новодел, но, по крайней мере, не китайская декоративная штамповка. Впрочем, я бы сейчас и набору шампуров обрадовался, а тут такой подгон!

Покрутив немного мечом, я убедился, что всё собрано крепко, клинок из рукояти не вываливается. А больше мне ничего и не надо. Конечно, в узких коридорах довольно длинная катана не самое удобное оружие, но, во-первых, на безрыбье и рак — рыба, во-вторых, дарёному коню в зубы не смотрят. А в третьих, ящерица тоже хвостом, например, драться не сможет. Да и просто развернуться ей будет непросто.

Снизу донесся выстрел и гневное рычание. Удар, треск, крики… Пора!

Дверь в кабинет закрыта на ключ, и я просто выбиваю её ударом ноги. Вниз уходит лестница, и я скатываюсь по ней, перепрыгивая на площадке через перила. Лестница уходит дальше, в подвал, и вот здесь уже видны следы ящера. Ступени в царапинах и крошках штукатурки, на стене продольные царапины. При относительно низком росте ящеры всё же довольно габаритные, и весу даже в самке должно быть хорошо за сотню, а то и под две сотни килограмм. Да и рост обманчив, ящеры в основном передвигаются, сильно наклонив тело вперёд, почти вытянув в одну линию с хвостом. А если на задние лапки встанут, то даже мелкая самка сильно выше человека!

Бегу по коридору на звуки возни, и успеваю вовремя. Ящерица уже почти преодолела преграду, отделявшую её от закрывшихся в комнате людей. С моей стороны видно, что они там к двери всю мебель стащили, причём, какую-то очень тяжёлую и крепкую. Ну да мне разбираться недосуг, недолго думая, я просто бью катаной по самому кончику длинного хвоста!

Да, шкура у зверюги крепкая, но всё же не везде. Я уже один раз кончик хвоста одной самочке отчекрыжил, и это было несложно. Так и сейчас. Катана почти не встречает сопротивления, и сантиметров десять подёргивающейся плоти остаётся лежать на полу.

Ох как ящерица взвыла! От её рёва содрогнулось всё здание! Ну, почему никто не стреляет? У вас же там пистолет или что? Неужели патроны закончились? Идиоты, как есть идиоты!

Рванувшись назад, ящерица с усилием вырывает голову из баррикады. Щепки, штукатурка летят в разные стороны! Крутанувшись на месте, она разносит хвостом уцелевшую в комнате мебель, и видит меня. Припадает на передние лапы, и будь у неё шерсть — сейчас бы она встала дыбом. Низкий гортанный рык, она приготовилась напасть на нового противника.

Благоразумно отступив обратно в коридор, я жду. Убежать я всегда успею, но сейчас у меня выгодная позиция. И ящерица не настолько умна, чтобы понять это.

Она прыгает прямо на меня, так, как делала это всегда, стиснув зубы, мордой вперёд. Её задача — оглушить противника, сбить с ног, и только потом всем прайдом наброситься и разорвать. Башка — самое защищённое, бронированное место, практически неуязвима даже для клыков и когтей других ящеров.

Но в том месте, куда она целилась, меня уже нет, я отскакиваю в сторону, и голова ящера знакомится с новым противником — кирпичной стеной. Надо отдать ей должное — ломается не голова, а стена, в которой от удара появляется не предусмотренный архитектурой проход в соседнюю комнату, из которой слышится женский визг. Ага, кто-то и там закрылся!

Но ящерице не до возможной жертвы. Ведь я не жду, когда она очухается, а делаю выпад катаной. Однако клинок лишь бессильно тычется в чешую, в районе шеи она достаточно прочная. Я успеваю рубануть ещё раз с замаха, пока ящер очухивается. Летят искры, но всё же на этот раз эффект есть — на шее ящерицы появляется кровавый разрез.

Вот только он смыкается раньше, чем рептилия вытаскивает голову из дыры в стене. Чудовищная регенерация! Теперь понятно! Похоже, ящерицу просто не добили, и она медленно, с большой задержкой, но всё же регенерировала, чтобы устроить своим похитителям неприятный сюрприз.

Разъярённая, она наконец вытаскивает голову из стены, и секунду смотрит на меня. Ну, давай, скажи, что ты обо мне думаешь? Но ящерица молча делает шаг в мою сторону. А я делаю шаг назад. Потом ещё. И ещё. Она не спешит, изучая опасного противника, и мы всё дальше уходим от забарикадировавшихся людей. Так, первоочередная задача выполнена, они могут теперь что-то предпринять, усилить баррикаду. Теперь вторая задача — не сдохнуть до прибытия подкрепления!

Бежать нельзя — это будет равносильно смерти. И в когти попадать нельзя, на мне нет защитного комбинезона. Он тоже не панацея, но обычную полёвку ящер и вовсе разорвёт вместе со мной, не заметит. Я ничем, по сути, не защищён, а вот ящерица бронирована по самые брови! Ах да, у неё нет бровей…

Левая рука проваливается в дверной проём, и я понимаю, что дошёл до ещё одной комнаты. Ну, теперь можно и поиграться. Дверь от моего толчка открывается, и по запаху я понимаю, что попал в подсобку. Даже неплохо. Может там что-то интересное найдётся!

Ящерица глухо рычит.

— Фас! — гаркаю я в ответ, и от неожиданности она прыгает.

В точности также прыгает, что очень важно!

И я скрываюсь в подсобке, выставив из дверного проёма лишь кончик меча, прижав его двумя руками к стене.

От удара меч едва не вылетает у меня из рук, но я выдерживаю, и сталь тоже. Моя противница сама, всей своей массой, налетает на меч, и тот пропарывает ей всю бочину вдоль!

Конечно, регенерация всё срастит, но ведь не мгновенно!

Вопя от боли на неожиданно высокой ноте, ящерица выскакивает на лестничную площадку, чтобы развернуться, в коридоре ей это делать очень неудобно. А я тем временем оглядываюсь по сторонам. Что тут есть? Швабры, тряпки, мётлы… О, огнетушитель! Взвешиваю — полный. Отлично!

Срываю пломбу, выдёргиваю чеку и выскакиваю в коридор, держа огнетушитель в левой руке, а шланг с раструбом и катану в правой. Ящерица на меня уже не бросается, кажется, наука пошла на пользу. Смотрит, рычит, выжидает. Но мне от подсобки отходить не хочется. В неё очень удобно можно юркнуть, если ящерица снова кинется. Всё же прямое столкновение не в моих интересах, сомнёт массой, даже пикнуть не успею.

Кажется, зверюга начала что-то соображать. И вместо мощного броска она начала осторожно ко мне красться, припадая на лапы. Теперь она больше похожа на кошку. Очень большую, опасную, бронированную кошку.

Когда до неё остаётся пару метров, и она начинает подбирать задние лапы для толчка, я нажимаю на рычаг, и плотная струя бьёт ящерице в морду. От неожиданности она отскакивает в сторону, но я достаю её и там. Ослеплённая, она разевает пасть и пытается схватить зубами непонятного противника, что только играет мне на руку — я заливаю ей глотку струёй. Никакого специфического запаха я при этом не чувствую, но в носу начинает очень неприятно свербеть — похоже, заряд в огнетушителе довольно едкий.

Как кошка пытается выкашлять шерсть, так же и ящерица натурально уселась на задницу, точнее, на задние лапы, и принялась кашлять. Выть и кашлять, пытаясь избавиться от попавшего в глотку вещества. И вскоре я понимаю, что он настолько едкий, что про меня ящерица просто забыла.

Это становится её ошибкой. Подкравшись, я выбираю подходящий момент и всаживаю катану ей в нёбо, по самую рукоять. В последний момент она, правда, успевает меня обкашлять, ну да ничего, переживу. Неприятно, конечно, но в глаза и в рот не попало, и ладно.

Завалившаяся на бок тушка ещё подёргивается, и я не тороплюсь. Но проходит несколько долгих секунд, и глаза ящерицы закрываются, и она затихает.

По дороге, сидя на заднем сидении машины Хмурова, я соображал, что мне говорить, а что нет. Что характерно, такую честь — проехаться со следователем — оказали только мне. Участников банды выводили по одному, в наручниках, и сажали в автобус с решётками на окнах.

Вроде как я ни в чём не виноват, и опасаться мне нечего. А с другой — жила где-то на уровне подсознания передавшаяся с памятью предков мысль, что посадить при желании можно любого. Вопрос лишь наличия желания. И заслуги перед отечеством, коих пока не так и много, далеко не всегда гарантируют беспристрастность.

Так что первой моей мыслью было не говорить вообще ничего. Но потом, немного успокоившись и рассудив здраво, решил, что совсем в отказ молчать будет подозрительно, да и глупо. Например, участие Леры уже не скрыть — в дежурную часть звонила именно она. И хорошо, что не скрыть, иначе мне было бы очень трудно объяснить своё присутствие в мастерской, или что это у этих «чёрных аномальщиков» такое. По тому, что я успел увидеть — выходило, что ремесленная мастерская, вроде как с шитьём что-то связанное. Да там такой бедлам творился, что хрен поймёшь, да и не до того было. Пофигу, пусть они там хоть крестиком на шкурках вышивают, имело значение лишь то, что эти придурки прохлопали живого и очень опасного хищника.

А вот говорить ли про расследование? Лера, конечно, скажет, иначе как она объяснит уже своё присутствие? А объяснения с неё возьмут, как пить дать. Не могут не взять, будь она хоть дочка самого Маратыча. И она расскажет, что журналистское расследование проводила. А почему не рассказать? Ведь благое дело делала, да и по её журналистской деятельности вроде как обычное дело. Или нет? Как это здесь устроено? Может, надо какое разрешение брать, а она вдруг не взяла? А, ладно, это её проблемы!

Вот про то, что мы её в этом расследовании чуть-чуть направили, бог даст, Лера не настолько дура, чтобы рассказывать. Мы, конечно, ничего секретного ей не сказали, но тут в другом дело. Мы ведь, по сути, на коррупцию внутри самого Управления наткнулись. Наверное. Это не точно, но очень похоже. И кто знает, а вдруг следователь тоже замешан? Вон как быстро подъехал, чуть не вперёд Орлова! И Маратыч приехал, да ещё и с этим… крысолюдом.

А если вдруг выяснится, что про что-то надо было рассказать, а я не рассказал, а следователь сам уже узнал, то всегда можно сказать, что я не очень разбираюсь в уровнях допусков, что имею право рассказывать, а что нет. В общем, всегда можно объяснить молчание нежеланием сказать что-то, что права говорить не имею.

Разобравшись, достаточно успокоился, чтобы мыслить трезво. В конце концов, мне ведь никто ничего и не инкриминирует. Разве что за катану могут спросить, но я тогда скажу, что ждал начальство, чтобы спросить, что с ней делать. Кстати, хорошая идея, пожалуй, так и стоит поступить.

Заглянул в Митю. Как и думал, 80 баллов опыта мне за ящерку Система накинула. Ну и то пища. Может, ещё премию дадут. Кстати, надо спросить про компенсацию за мотоцикл, где-то она затерялась. Машину вряд ли, а мотоцикл прикупить было бы неплохо. Ну а что, права есть…

Отправил сообщение Майе, что встретить её, скорее всего, не смогу, пусть позвонит кому-нибудь из наших, встретят. А чтобы не волновалась — сразу и причину объяснил, двумя словами. Что всё нормально, «чёрных аномальщиков» накрыли, еду со следователем в отделение, рассказывать, что и как было. Ответ пришёл сразу.

Умница. Никаких предъяв, упрёков, разборок. Эх! Не девушка, а мечта!

Иван Иванович сидел в кресле и, надев наушники, внимательно слушал беседу своего объекта разработки со следователем. Последний отработал вежливую просьбу превосходно, как по нотам разыграв переход от дружеской беседы к фактическому обвинению. Оставив при этом Неверову огромное поле для собственных фантазий. Да и камеру Алексею подготовили специальную. Там даже лампочка под потолком едва теплилась, её электрики ограничили в мощности, чтобы она светила неровно, в половину накала.

Параллельно контрразведчик пролистывал имеющиеся данные по службе Неверова, а также системные данные. И данные эти говорили об одном: Неверову невероятно везёт. Правда, это везение не распространялось на ранения, но тем не менее и Неверов, и Бурова выжили там, где другие не смогли бы.

В везение Иван Иванович не верил. Любая случайность — это скрытая закономерность. И по прошествии двух с лишним месяцев наблюдения, он склонялся к тому, что все эти случайности — результат чьей-то поддержки. Кто-то направляет Неверова, присматривает за ним. И две системные директивы, полученные им самим, лично — тому подтверждение.

Осталось выяснить, кто это. Но вот как? Ведь не спросишь в лоб: «А скажи-ка, Алексей, кто тебя курирует?»

Самое смешное в том, что Алексей может и сам не знать! Он может вообще быть именно тем, за кого себя выдаёт, случайным попаданцем. И при этом кто-то изнутри Системы оказывает ему поддержку, ведёт… Куда? Зачем? В чём цель? Если куратор Неверова засел в Центре Управления Системой, то у него и так есть все допуски и знание секретов.

Но что если… Иван Иванович даже усмехнулся своим мыслям, настолько они ему самому показались фантастичными. А с другой стороны… «Отбросьте все невозможное; то, что останется — и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался». Отбрасываем случайное везение, отбрасываем получение доступа к секретам как цель внедрения… Что остаётся?

А остаётся одно простое предположение… И каким бы фантастичным не было допущение, оно отлично объясняет все странности. В ЦУС сидит агент, или из ЦРУ, или из другого мира. Сидит, видимо, давно, и самое главное — без связи со своим центром. И Неверов с его подготовкой прекрасно подходит на роль посыльного что в том, что в другом случае. Да и в Союзе его ничто не держит…

Поэтому вербовать Неверова, конечно, надо. Но так, чтобы никто не догадался. Правда, если неизвестный агент засел в ЦУС, то у него просто широчайшие возможности для отслеживания действий объекта, и скрыть взаимодействие практически нереально. А значит, надо дать Неверову ложную цель вербовки! И история с контрабандой отлично для этого подходит!

Ну а пока пусть клиент помаринуется и сам себя накрутит, как он своим героизмом любимую девушку подставил.

Иван Иванович плотоядно ухмыльнулся.

— Иван Иванович, из 2-го главка, — представился крысолицый, закрывая за собой дверь. — Побеседуем?

— Разве у меня есть выбор? — буркнул я, вставая со шконки.

Мышцы от неподвижного лежания задеревенели, и тело отзывалось нехотя.

— Конечно, товарищ Неверов. Выбор есть всегда. Но, боюсь, альтернатива нашей беседе вам не понравится.

Второй главк… это же контрразведка!

— Уже не нравится, — согласился я, поддерживая заданный Иван Ивановичем светский тон, — хотел как лучше, а получилось… мало того, что сам под подозрение попал, ещё и Майя с Лерой…

Подождав, пока визитёр усядется на вторую шконку, я тоже присел, на «свою».

— Ну а что вы хотели, инициатива наказуема! — контрразведчик развёл руками. — А ведь мы с вами, товарищ Неверов, договаривались, что вы не будете отсвечивать и создавать нам проблемы!

— С Маратычем мы договоривались, а не с вами, — уточнил я чуть грубее, чем хотел. — Да и я не специально, само как-то получается.

Отговорка прозвучала совсем уж по-детски. Но ведь правда само!

— Я там тоже присутствовал, если помните, хотя и не каждую минуту. Вот как раз про ваше это «само получается» я бы и хотел поговорить, — Иван Иванович закинул ногу на ногу. — Сперва банда рецидивистов…

— Что мне оставалось делать? — я изобразил на лице саму невинность. — Так-то я думал они хотят к Майе в душевую забраться.

— Повезло Майе, что вы её отстояли, — кивнул мой собеседник. — И сержанту повезло. А потом вам встретился енот… Как так, режимный объект, и тут на тебе, енот по казарме разгуливает, да ещё и в закрытую на ключ дверь умудрился прошмыгнуть.

— Тоже очень сильно удивлялся, — как можно непринуждённее я отзеркалил позу контрразведчика, — может, там была микроскопическая аномалия?

— Интересно, какова вероятность такого чудесного совпадения? — прищурился Иван Иванович. — Но что самое удивительное, вы енота не просто подобрали, прикормили, но ещё и к делу пристроили! Это ведь он того крысюка завалил?

— Завалил-то я, но Чарли держал, да, — я улыбнулся. — Знаете, иногда мне кажется, что Чарли вообще всё понимает, только сказать не может. Но внимание на опасность обращает очень своевременно.

— Поразительно, вы не находите? Ну а с ящерами, — мой визави небрежно махнул рукой, — там и вовсе чистая удача. Не кажется ли вам, товарищ Неверов, что вам как-то очень уж дохрена везёт?

Выражение лица у него резко поменялось. Улыбка пропала, от дружелюбия не осталось и следа.

Если он хотел сыграть на моих эмоциях, то слишком долго собирался. Надо было вчера вечером, по горячим следам заходить, когда ещё была возможность договориться, чтобы Майю, ну и Леру тоже, чо уж там, совсем чтобы не трогали. А сегодня я уже пережил первый шок от заключения, выспался, дважды поел, сделал гимнастику и дыхательные упражнения. Сегодня я готов играть, товарищ хрен вас знает кто вы по званию.

— Сам в шоке! — признался я, не моргнув глазом. — На эту тему мне Клим вчера после рейда мозг промыл. Объяснил, что попадать после каждого рейда в госпиталь — это очень хреновое везение.

— Кстати, об этом, — Иван Иванович кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака блокнот, — я даже специально пометки себе делал. Аллоген ящера-бегуна, редкость три, получен предположительно при поедании сырой печения поверженного самца. Такой способ получения, как мне объяснили, известен в очень узких кругах, ввиду того, что между смертью ящера и собственно трапезой должно пройти несколько минут. Не живёт эта бактерия вне живого организма. И вот, у вас на руках умирающая от полученных жутких ран напарница. Что делаете вы? Не оказываете первую медицинскую помощь, не связываетесь с санавиацией. Вы разделываете труп ящера и жрёте его печень. Ещё и напарницу накормить умудряетесь. Как? Она ведь практически без сознания была?

— Пережевал для неё, — не стал я скрывать.

— Но откуда вы узнали, что надо сделать именно это? — контрразведчик картинно вскинул руки к потолку.

— Система подсказала, — нехотя пояснил я.

Ну а что делать? Поверит так поверит, не поверит — пусть сам объяснения придумывает, он же умный, или вон у Орлова пусть спросит, тот подтвердит.

Но вот того, что Иван Иванович вдруг резко замолчит и надолго задумается, я не ожидал. При этом его морда лица застыла, как у восковой статуи.

— Знаете, а я вам верю, — неожиданно выдал он без прежнего задора. — Открою вам тайну, но я тоже получал касательно вас распоряжения от Системы. Кажется, кто-то к вам благоволит…

Эк его торкнуло-то! Похоже, эта информация его сильно впечатлила!

— Я бы предпочёл чуть меньше благоволения, если можно, — хмыкнул я. — А то, боюсь, в какой-то момент и регенерации может не хватить.

— Хорошо, Алексей, — Иван Иванович заговорил почти по-дружески, — давайте вот о чём поговорим. В ситуации с этим ящером… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ящера подпольщикам сдали сами аномальщики. Лично я вас с Майей как раз не подозреваю. Майя — идеалистка, а у вас просто времени ещё не было разобраться, что и как здесь работает. Да и вам тогда было, чем заняться. Но вот остальные ваши коллеги…

— Да я ещё даже толком ни с кем не познакомился! — попробовал я сразу отговориться.

— Вот именно! — обрадовался контрразведчик, — именно поэтому, я уверен, мы с вами сработаемся!

— В каком смысле?

Я уже понял, что этот крыс задумал. Чтобы я ему информацию изнутри дежурной части поставлял. Хотя так-то если разобраться, кто-то очень серьёзную ошибку совершил. Но стучать на своих? Орлов тоже не дурак, пусть разбирается.

— У меня есть подозрение, что служба «Альфа», задуманная как щит от катастрофических аномалий, иногда позволяет себе слишком много. Возможно, это произвол отдельных сотрудников, и я даже на это надеюсь. Но нельзя исключить и того, что вся вертикаль власти в «Альфе» кормится с таких вот нарушений протокола, как с этой ящерицей.

Может быть, он и прав, я бы даже сказал, запросто. Я видел, сколько стоят изделия из шкурок аномальных тварей. Да эта ящерица стоит, наверное, как однокомнатная квартира! Понятно, что если откаты по всей цепочке раскатать и со всеми поделиться, каждому на карман выйдет не так много. Но всё ещё достаточно, чтобы рискнуть. Тем более, если в деле начальство, которое прикроет.

Не одобряю, но и не сильно осуждаю. Каждый крутится, как может. По-хорошему, раз этот полукриминальный бизнес всё равно существует, его надо просто легализовать, обложить налогами, да и делу край. Но, видимо, не всем это выгодно. Ведь если всё официально сделать, основная прибыль государству будет уходить. Вот и делают всё… как делают.

Лучше я свои предположения при себе оставлю, как мне Орлов и намекнул. Лере он, правда, ничего не намекал, а та вполне может связать факты между собой. Впрочем, и крыс этот наверняка не дурак. А посему у меня вопрос…

— Понимаю, Иван Иванович. И совершенно не одобряю действия, ставящие под угрозу жизни обычных граждан. Но, простите, я-то вам зачем? Да и разве 2-е управление такими делами занимается?

— Не только вы, Алексей, инициативу проявляете, — контрразведчик неожиданно улыбнулся. — У меня достаточно опыта для такого расследования, вот и вызвался. Скучно мне тут, а домой пока не отзывают.

У меня как-то вдруг разом щёлкнуло в голове. И непонятное поведение Майи ещё тогда, в первый день моего пребывания в этом мире, когда она плакала в подушку в инфекционном боксе. И то, что ей поручили следить за мной… И даже лишняя папка с секретными отчётами, которую мне подкинул Сулимов! Всё встало на свои места. Значит, вот кому Майя отчитывается! И, видимо, знала его в лицо ещё раньше, потому что сникла сразу, едва увидев.

А впрочем, чему удивляться. Меня пустили жить и даже служить, но держат под прицелом. Шаг влево, шаг вправо… если не расстрел, то статья.

Значит, скучно ему за мной шпионить… Ну блин, а я так старался, чтобы было весело!

— А я-то зачем? — повторил я вопрос.

— Так я же сразу сказал, — Иван Иванович неодобрительно нахмурился, мол, чего тупишь. — Вы, товарищ Неверов, здесь не просто новенький, а вообще без связей. Второго такого при всём желании не найти. Даже у иногородних связи, знакомства, родственники могут быть. А у вас — ноль! И при этом вы на хорошем счету у начальства, да и у Системы. Неоднократно доказали, что ответственно относитесь к служебным обязанностям.

— В общем, вы мне предлагаете стучать на своих, или сесть за якобы связь с организованной преступностью, — спросил я напрямую.

Контрразведчик поморщился.

— Кому-то другому я именно это и предложил бы. Причём беседа, скорее всего, была бы уже после чистосердечного признания. С вами мы, как видите, беседуем даже без наручников. Нет, товарищ Неверов, я даже не предложу вам стучать на своих. Только вот подумайте, можете ли вы назвать своим того, кто допустил преступную халатность, едва не привёдшую к трагедии. Вы жизнью рискуете, здоровьем, в госпиталь попали, чтобы людей защитить. А кто-то ради собственной наживы людей под удар подставил. Разве ж это свои, товарищ Неверов?

— Сложный вопрос… — я тянул резину, не собираясь так легко соглашаться. — Если человек тебе спину прикрывает, он свой. А если ошибся — сразу чужим стал? Я вырос, отчасти, на улицах, Иван Иванович, и у нас последним делом считалось своих сдавать. Было за что — сами морды таким вот ошибившимся били.

Думал, не перегнул ли я палку. Возьмёт сейчас и уйдёт. Надо, само собой соглашаться. Нет, стучать я ни на кого не собирался. Мне главное выйти, там я Клима предупрежу, он сообразит, кому что сказать. И мне скажет, если я не прав. В общем, мне нужен кто-то, кто в местной кухне разбирается. И в данном случае не Майя, вот она точно идеалистка, крыс правильно сказал. Не, мне это в ней даже импонирует, но в данном вопросе это не то качество.

Кажется, палку не перегнул, а очень даже под нужным углом загнул. Потому что Иван Иванович как-то даже обрадовался.

— Считайте, что небольшую проверку вы прошли. Если бы вы сразу согласились, я бы решил, что вы меня обманываете. Потому что успел вас неплохо изучить, и то, что вы сказали, что своих не сдаёте, это я давно понял. Вот и отлично! Мне вы нужны для более серьёзных дел, чем ловля несунов, так сказать.

— Несунов? — я даже удивился. Слово знакомое, но что значит…

— Ну, кто-то несёт с работы бумагу и карандаши, а кто-то вот тушки ящериц иномирных…

До меня дошло, что контрразведчик шутит. Настолько не вязалась с ним способность шутить, что я не сразу поверил.

— И каких же? — удивился я.

— Хочу вычислить всю цепочку, — Иван Иванович опять перестал улыбаться. — Всех, кто к этому причастен. И помните, я сказал что мне скучно здесь, в Петрозаводске?

Я молча кивнул.

— Если вас посадят за сговор с этой бандой мастеровых, уверен, меня отзовут. Наш разговор окончен, товарищ Неверов.

Вот теперь не до шуток стало уже мне. Нет, стучать вы меня всё равно не заставите. Не знаю как, всё равно вывернусь, но крысой не стану. А вот за Майку, и ладно, фиг с ней, за Леру, я в данном случае ответственность несу. Необдуманный поступок чей был? Мой. Значит, и ответственность на мне.

Но Иван Иванович зря говорит, что изучил меня. Нихрена. Если бы он спокойно объяснил задачу, я бы может, даже к аргументам бы прислушался. Ну или банально должен бы я остался за его помощь. Но нет, он ведь пришёл ко мне и начал меня, по сути, шантажировать.

Поэтому, его я всегда буду считать своим врагом. Может он по службе и важное дело для страны делает. Но меня он посмел шантажировать. Ещё и Майей. Наверняка в курсе моих чувств к ней, хоть и виду не подаёт.

А кто с мечом к нам придёт… Не, ну ладно, он из 2-го главка, и объективно нихера я ему не сделаю. А вот ему стоит пальцами щёлкнуть. Вот только, как говорила одна мудрая женщина, на каждую хитрую жопу найдётся х** с пропеллером.

Иван Иваныч явно ждал ответа, вставать не торопился, так что медлить я не стал.

— И что я должен делать?

— Пока ничего, — мне показалось, он выдохнул с облегчением. — Просто постарайтесь больше ни во что не встревать. Ну и держите глаза и уши открытыми, а рот закрытым. Когда вы мне понадобитесь, я позвоню.

— Разрешите ещё пару вопросов, Иван Иванович?

— Валяйте!

— Мне вернут катану? Как бы боевой трофей… Да и в работе может здорово пригодиться. Для работы и прошу.

— Вернут, — уверенно кивнул контрразведчик. — Директор мастерской уже дал показания, и откуда она, и почему вам её подарил. К вам вопросов нет. Кстати, это офицерский клинок, так что пусть послужит благому делу истребления аномальных тварей. Не дело такому клинку на стене висеть, да ещё у всякой шушеры.

Удивительно, но последнюю пафосную фразу Иван Иванович сказал без тени иронии.

— Благодарю, — я с достоинством кивнул головой. — А ещё, Иван Иванович, почему следователь заподозрил, что мой паспорт поддельный? Говорит, с таким номером не мог я его получить.

— Ха, вот ведь въедливый! — контрразведчик рассмеялся. — Да всё просто. У новых паспортов в номере закодировано, сколько ранее паспортов у вас было. Проверка очень простая, любой её в уме провести может. Ну, кто знает про неё. И так как у вас паспорт самый настоящий, сам делал, между прочим, по номеру видно, что он первый, ранее паспорт вы не получали. А в вашем возрасте это нереально, сами понимаете.

— Вот теперь понятно, — я улыбнулся.

— Ну, раз вопросы закончились, — Иван Иванович встал, — мне пора. За вами придут, ждите.

И он ушёл. А где-то через час за мной действительно пришли. И просто выставили на улицу. Вернув, правда, все мои вещи. Кроме катаны. На неё, видимо, всё же придётся заявление писать.

Достав телефон, я позвонил Майе.

— Абонент временно недоступен. Нажмите звёздочку, если хотите получить уведомление, когда он появится в сети.

На звёздочку нажал. Телефон Майки был недоступен, и я присел на лавочку. Немного подумав, набрал Клима.

— О, привет, пропажа! — обрадовался он, и сразу начал выговаривать. — Вы что, решили вдвоём первое дежурство обмыть? Хоть бы предупредили, а то мы ж волнуемся! Ещё и Чарли забыли, пришлось замок вскрывать!

Значит, про арест он не в курсе…

— Привет, Клим. Да батарейки сели… Я как раз и звоню, узнать, как Чарли, — соврал я, не моргнув глазом.

— Нормально он, спасли, в форточку уже выбираться хотел! — командир заржал. — Скоро будете?

— Да уже скоро. Майку сейчас вот дождусь, и приедем.

Я положил трубку. Дома Майя не появлялась. Значит, следователь её всё же привлёк для дачи показаний, да и задержал до выяснения. Рука сама собой зачесалась, вспомнил, как дал в морду Сулимову… Судя по тому, как быстро меня отпустили, Хмуров с Иван Иванычем явно заодно. Что вот только этому крысу от меня надо?

Ждать пришлось недолго. Через четверть часа из дверей Управления выскочила взъерошенная Майя, огляделась, увидела меня и вихрем слетела по ступенькам прямо в мои объятия!

— Всё хорошо, родной? — спросила она после жаркого поцелуя.

И тут же отпрянула на приличествующее месту расстояние.

— Да, всё хорошо, отдохнул, с интересными людьми пообщался, — с ноткой сарказма поделился я впечатлениями. — Ты-то как?

— Нормально, потом расскажу, давай сперва Леру дождёмся, — она закатила глаза, давая понять, что место для разговора неподходящее, но всё же не удержалась. — Нас обеих задержали до выяснения, вопросы всякие задавали. Но пообщаться не получилось, просто видела её там. Что случилось-то? С чего такая активность? Хотя я, конечно, догадываюсь…

— Лера на контрабандистов вышла, сидела в засаде, когда я ей позвонил. И там как раз в этот момент стрелять начали, в мастерской. Ну я и рванул туда. А там эти придурки из аномалии ящерку притащили, ту самую. Плохо убили, она у них там ожила и пошла на них охотиться. Пришлось вмешаться.

— И ты на неё с голыми руками попёр? — Майя слушала, затаив дыхание, но нахмуренные брови не предвещали ничего хорошего.

— Там катана под руку подвернулась… и огнетушитель, — я развёл руками.

— Катана значит ему под руку подвернулась! Ящерицу завалил, значит! — она ткнула меня пальцем в грудь. — Катаной невесть как подвернувшейся и огнетушителем, да?

— Ну… да… — я даже отступил на полшага.

— И опять без меня! — она рассмеялась. — Что, думал, я ругаться буду?

— Выглядело это именно так, — я улыбнулся. — Ну ты и тролль!

— Кто???

— А это… кто троллит, разводит, на такие вот подколочки, — я махнул рукой. — Забей, словечко оттуда. Кости-то зажили? — я даже приподнял её левую руку, чтобы проверить подвижность.

— Пофиг на кости! — Майя прижала кулачки к груди и зажмурилась, счастливо улыбнувшись. — Лёш, у меня шрамы исчезли! Те, от крыс которые!

— А я… тебе… — я многозначительно приподнял одну бровь.

— Говорил, да, говорил! Это всё конечно мелочи, но я такая счастливая! — она даже запрыгала на одном месте.

— И красивая, — ввернул я комплимент.

— Правда-правда? — Майка прищурилась.

— Честное пионерское! — я сделал соответствующий жест рукой с самым серьёзным выражением на лице.

Так, за болтовнёй мы и дождались Леру.

— Спасибо, что встретили! — обрадовалась она. — Кто-нибудь объяснит, что это такое было?

— Всё нормально, Лер, — успел ответить я вперёд Майи. — Обычная рутинная проверка. Хмуров обязан был предположить, что мы можем быть в сговоре с этими контрабандистами, потому что среди них парни из нашего отделения, с кем мы учились.

Я сжал руку Майке, чтобы она больше ничего не говорила.

— Да он мне натуральный допрос устроил, кого я знаю, с кем общалась, да как узнала! — завозмущалась Лера. — Ага, щас я ему, так всё и рассказала! Но кое-какой информацией, конечно, поделилась. Пригласил к ним следователем!

— Вот это да! — Майя сделала удивлённое лицо. — Да я и не сомневалась в твоих талантах! Лера, ты прости, но нам пора бежать. Давай как-нибудь созвонимся ещё, хорошо?

— Хорошо… — Лера, кажется, не ожидала от нас такой спешки. — Майя, про этого, ну ты поняла, и про медсестру я не сказала. Эту ниточку я хочу сама размотать.

— Если что, я знаю, кому эту информацию передать, — предупредил я. — Не торопись с громкими статьями.

— Я ж не дура, — покачала головой Лера. — Такие вещи всегда согласовываются. Иначе можно и самой нечаянно сесть, если вдруг что-то секретное раскопаешь.

На том мы и расстались. Лера убежала пешком, а мы пошли на остановку.

До автобуса дошли, обсуждая Чарли. Решили, что надо ему в двери лаз сделать. Ну или ключ от двери дать, не знаю!

А вот стоило сесть в дребезжащий автобус, тут-то и начался основной разговор.

— Расскажешь? — шепнула Майя.

— Конечно, — прилип я к её уху. — Иван Иванович, знаешь такого?

— Знаю, Лёша, — Майка нахмурилась так, что брови сошлись на переносице. — Продолжай.

— Хмуров по его указке нам всем сговор шил. Что мы с тобой ящерку контрабандистам подкинули. А Лера типа связная. Дал ночь подумать в одиночестве, а утром этот из главка пришёл. Поговорили. Очень ему интересно было про печень. Про наши все дела он в курсе, если что. Я ему сказал, что Система подсказала, он после этого задумался, а потом поделился, что ему Система по поводу нас тоже указания давала. Уж не знаю, какие. А потом давай меня вербовать, чтобы я ему про дела внутри дежурной части докладывал. Пришлось согласиться.

— Но ты ведь не собираешься? — Майя сделала большие глаза.

— Стучать на своих? Хрен ему за щеку, не дождётся, — почти сплюнул я. — Но я тут подумал, его похоже Система интересует больше, чем коррупционные схемы.

— Потому что она нам помогает? — моя красавица задумалась. — Слушай, но ведь это действительно странно. Говоришь, она даже ему указания давала на наш счёт? Я бы на его месте тоже удивилась и начала копать.

— Интерес Системы понятен, учитывая, что я сам оттуда… — протянул я.

Какая-то мысль вертелась на самом краю сознания.

— Ты так говоришь, как будто Система сама что-то решает, — усмехнулась Майка.

— Решают люди… В чём он там меня подозревал?

— В том, что ты шпион из другого мира или из-за океана, — Майя ответила, не задумываясь. — И до сих пор подозревает, я больше чем уверена.

— Тогда помощь со стороны сотрудников Системы должна выглядеть в его глазах не странной, а подозрительной, — заметил я. — На его месте я бы подумал, что у меня там сообщники.

— Не знаю, кто там нам помогает, Лёша, — моя напарница сглотнула, — но я им, кажется, жизнью обязана, да?

— Да, — не стал я отрицать очевидного. — Но если это правда какие-то заговорщики, которые хотят использовать нас с тобой втёмную, это им не поможет.

На этом этот разговор закончился, потому что мы доехали до своей остановки. Зашли в магазин, купили продуктов и угощение для Чарли — свежие груши. Наверняка он нас обижается, надо задобрить.

— Неверов, к Орлову! — вырвал меня из раздумий голос Клима.

Я машинально кивнул в ответ, и только через секунду сообразил, что это меня. Подорвался, пробежался на второй этаж.

— Вызывали, Степан Фёдорович? — заглянул я в кабинет.

— Заходи, — кивнул он мне. — Рассказывай, что и как было, от начала до конца.

— Степан Фёдорович, всё ведь в протоколе есть… — хотел было я отмазаться.

— Ты дурак, Неверов? — майор потёр переносицу, видимо, соображая, как помягче объяснить, в чём именно я дурак, потом посмотрел мне в глаза. — Кто мне его даст, этот протокол, если ко мне самому куча вопросов?

— Простите, товарищ командир части, не подумал, — я мысленно хлопнул себя по лбу.

И принялся рассказывать, начиная с того, как Лера делилась с нами своими подозрениями, и как мы за неё переживали, что полезет куда не надо, и как оказалось, не зря переживали. Ну и про звонок, как на такси доехал, как сам полез куда не надо, то есть к ящерице. И как под подозрением оказался.

Здесь был тонкий момент, рассказывать ли Орлову про сделку с Иван Ивановичем, но подумал, что не стоит. Может, Орлову самому контрразведчик сделал предложение, от которого нельзя отказаться, и сейчас сидит в соседнем кабинете и слушает, расскажу я или не расскажу. В то, что Орлов добровольно в такой проверке участвовать станет, мне не верилось, но добровольно-принудительно — запросто. Что бы ни хотел от меня крысолюд, ему как минимум надо убедиться в моей лояльности. А мне надо ему подыграть. Не тот это противник, чтобы морду ему бить, тут надо умнее действовать.

— Понятно, — кивнул майор, выслушав мой рассказ до конца. — Что сказать, молодец. Побольше бы нам таких… Хотя конечно изрядная доля везения присутствует. Но справился, хоть и противник достался непростой, и у тебя опыта пока маловато. Постарайся без таких вот авантюр, на будущее, пока не окрепнешь. Кстати, держи. Потом ознакомишься. Сейчас более не задерживаю.

Он кинул мне через стол папку с бумагами.

Выйдя из кабинета, заглянул внутрь. Там оказались документы на катану, аккуратно подшитые на скоросшиватель. Наградной лист на меня, документ о передаче меча Управлению КГБ неким Бузмаковым А. А. — видимо, директором. Солидного вида свидетельство о праве на наследство… ага, получается, директор получил катану от своего деда.

А вот дальше интересно, выписка из боевого листа. 19 августа 1945 года старшина Бузмаков Койык Акчубеевич, действуя в составе передового отряда в районе Хэйдзё… получил приказ идти в разведку. Находясь на задании, нанёс на карту расположение частей противника, определил его силы и вооружение. В глубоком тылу врага наткнулся на штаб. Неожиданно напав на находящихся в штабе солдат и офицеров противника, сумел убить 11 человек, включая троих офицеров, одного офицера вынудил сдаться в плен, при этом сам был ранен. Несмотря на ранение, сумел вернуться в расположение отряда вместе с пленным офицером и обнаруженными в штабе документами. Указом Президиума Верховного Совета… Старшине Бузмакову К. А. присвоено звание Героя Советского Союза.

И ещё одна справка… Дана Бузмакову К. А. в том, что меч японский в ножнах получен им в качестве законного трофея.

Да уж, интересная история! А ведь, если меч ранее принадлежал офицеру, то это, скорее всего, не новодел. Надо будет когда-нибудь показать клинок специалистам. Вроде как под рукоятью, на хвостовике, должно стоять клеймо мастера.

Дежурство шло спокойно, без происшествий, вплоть до обеда, когда мне позвонил Иван Иванович.

— Слушаю, — ответил я вежливо, но имя называть не стал. Мало ли кто из бойцов его знает.

— Вот тебе первое поручение, Неверов, — обрадовал меня контрразведчик ленивым голосом, — выясни, кто ящерку на шкурки сдал, и куда деньги за неё пошли.

— Понял, — ответил я после небольшой заминки и положил трубку.

Ирония в том, что фамилии я знал. Но, во-первых, не имел ни малейшего желания их контрразведчику сообщать. Во-вторых, непонятно было, что делать с Орловым.

И я задумался. Получается, если Орлов Иван Иванычу меня, при попытке с ним поговорить, сдаст — я попадаю на неприятные последствия с контрразведкой. Хм… но если я крысолюду фамилии назову, то неприятные последствия у меня будут уже со своей совестью. А это, пожалуй, похуже.

Ну и ещё один момент. Дело-то Орлов на тормозах спустил. Хоть и жаловался, что после общения с начальством на жопу сесть не может, но тем не менее, и должность сохранил, и последствий видимых для дежурной части не последовало. Ну, комиссия по проверке боеспособности. Так на неё мы ещё в Кайгозеро нарвались. Получается, все всё знают, и всех всё устраивает. Те же фамилии… ну как Орлов увольнение двух бойцов скроет? Никак. А значит, получил добро на решение проблемы «по тихому».

Но с Орловым поговорить всё равно надо. К счастью, ещё не вечер, он у себя.

И, выждав пару часов, я отправился к нему в кабинет, прихватив папку с документами на катану. Куда поверх всех бумажек положил салфетку с короткой запиской: «Надо поговорить без ушей». Надеюсь, поймёт.

— Разрешите? — постучал я.

— Что ещё? — Орлов поднял голову.

— Простите, товарищ майор, у меня вопрос по документам на катану, — я протянул ему папку и подождал, пока он её откроет и увидит записку. — Нет ли каких-то сведений по истории самого меча, когда изготовлен, каким мастером?

— Спрошу, — майор, прищурившись, посмотрел на меня. — Папку пока у меня оставь, так и быть, сделаю пару звонков.

Я поблагодарил и вышел. Прислушался к своим ощущениям. Что бы из этого ни вышло, но совесть, вроде, успокоилась.

Самое интересное, что Орлов действительно куда-то позвонил. Дежурство шло своим чередом, по расписанию обычного дня, и после шести мы собрались в спортзале. Там меня майор и встретил.

— Забирай, — вернул он мне папку. — Документов нет, но на словах мне сказали, что возраст катаны больше 200 лет, и она представляет немалую ценность. Скорее всего, это был родовой меч того японца. Так что не сомневайся, бить им тварей — самое что ни на есть по прямому назначению использование, для защиты людей то бишь. А сейчас пошли, время для баскетбола!

В папочку я заглянул, там на моей записке была приписка: «В душевой».

Игра прошла на ура! Я, правда, сто лет не играл. Плюс пришлось играть с людьми, у которых все функции организма разогнаны донельзя. У нас тоже, но ведь я и Майя только в начале пути, а эти уже давненько. Так что оказались мы довольно слабыми звеньями каждый в своей команде. Но зато повеселились от души!

После игры отправились в душ, смыть весь пот. Майор играл вместе со всеми, и никого это не удивило. Соответственно и в душ с нами пошёл.

И тут я понял его план. Митя хоть и способен переносить купание в воде, всё же в душ его с собой никто не берёт. Тем более телефоны. Плюс звук льющейся из многочисленных леек воды — это белый шум, отличная шумовая завеса. Правда, сам факт разговора не скроешь, но и нужды в этом нет.

— Ну как тебе игра? — громко спросил меня Орлов, глазами при этом указав отойти с прохода чуть в сторону.

— Отлично, товарищ майор! — я ответил также громко.

Мимо прошли несколько человек, но всем было пофиг. Парни включили воду в одной душевой, в другой, и через несколько секунд стало так шумно, что даже рядом было бы не услышать разговор, разве что у кого-то суперслух, но при такой шумовой завесе и он не помощник.

— Говори, — дал добро Орлов.

— Иван Иваныч, из контрразведки. Нам шили дело за соучастие с падальщиками, что это мы им тушку скинули, и этот предложил сделку, нас отпускают, но я на него работаю. Для вида согласился, но сдавать никого не собираюсь. Сейчас требует сказать, кто сдал ящерицу, и куда пошли деньги за неё.

— Так и думал, — кивнул майор. — Всё правильно сделал, со 2-м главком лучше не враждовать. Вас бы так и так отпустили, но за отказ он бы нашёл, где тебе насолить. Фамилии ему скажи, а деньги парни в кассу взаимопомощи сдали. Это всё не секрет, все, кому надо, в курсе. И он сам наверняка тоже. Просто проверяет. А вот что ему от нас нужно…

— Буду держать в курсе, — пообещал я.

— Добро. Позже придумаю, как.

После душа я позвонил Иван Иванычу по тому номеру, с которого он сам мне звонил несколькими часами ранее.

— Вы когда позвонили, говорить было неудобно, — объяснил я. Прозвучало, вроде, правдоподобно. — У нас двое уволились, точнее, их Орлов уволил. А ещё говорят, они в кассе взаимопомощи крупную сумму денег оставили.

— Фамилии? — контрразведчик воспринял объяснение без эмоций.

— Савин и Кабанов.

— Хорошо… — небольшая пауза, — я записал. Утром после службы заедь ко мне в Управление. Есть разговор.

— Принял, — я положил трубку и глубоко вздохнул.

То, что парней, хоть они и идиоты, которых не жалко, я никак не подставил, я понял. Это даже не секрет Полишинеля, их проступок — информация на сегодняшний день уже вовсе общеизвестная. Но на душе было всё равно гадко. По всей видимости, этот хмырь сказал правду, и именно он — мой настоящий куратор. Который из кожи вон лезет, чтобы меня на шпионаже подловить. И ему ведь необязательно меня на чём-то ловить, если ему что-то не понравится, дерьма мне подложить он и без доказательств сможет. Просто подставить, например. Да я даже не знаю, что он может, но Орлов прямым текстом мои действия одобрил. А ему всяко разно виднее.

Но блин, хрень полная получается. Что же делать-то?

Взвесив все за и против, я сложил руки замком, опёрся на них лбом, чтобы со стороны выглядеть задумчивым, и начал разговаривать сам с собой, вслух, хотя и очень тихо, анализируя ситуацию. Всё от начала до конца, от сомнений и вопросов Леры, до сделки с Иван Иванычем и сегодняшним его требованием. Митя всё это время находился в паре сантиметров от рта. Если Система, или кто там на другом конце провода, за мной следит — меня услышат.

Других союзников я просто не представлял, где искать.

После смены мы вместе с Майей и Чарли поехали в Управление. Енота взяли с собой, чтобы не скучал, а пока я к Иван Иванычу хожу, Майка с ним посидит. Мы ехали в автобусе и просто болтали, как раз проехали под железной дорогой и вырулили на Чапаевское кольцо, когда неожиданно моё внимание привлёк комплекс зданий. Он выглядел очень современным и чуточку футуристическим, я бы не удивился, встреть я его в своём мире где-нибудь в Москве, или Нью-Йорке. А здесь он казался не то чтобы неуместным, но как будто из будущего.

Этим маршрутом мы хоть и не первый раз уже проезжали, но это строение я заметил впервые. Наверное потому, что до этого мы были заняты серьёзными разговорами.

— Майя, а в каком году это построили? — я кивнул в сторону окошка.

— Байконур? Лет пятнадцать назад, кажется, — она закатила глаза, вспоминая.

— Почему Байконур? А хотя… да, есть что-то.

Большую часть площади комплекса занимала трёх-пятиэтажная застройка, широкими ступенями поднимающаяся от дорожного кольца. На первых этажах виднелись магазины — детский мир, универсам, ещё какие-то, по утреннему времени закрытые. Всё это ступенчатое здание закручивалось спиралью так, что к самому её центру можно было подойти и подъехать. Но архитектурной доминантой этого комплекса выступала не спираль, а возвышающаяся над нею башня. Даже Башня. Поднятая на несколько метров выше основной части комплекса на мощных сваях, она немного сужалась к верхним этажам и заканчивалась стремящимся в небо шпилем. Как есть ракета на стартовом столе!

Мы остановились на светофоре на выезде с кольца, и я задрал голову, рассматривая удивительную для Петрозаводска красоту. Даже в моём мире здесь не строили ничего похожего!

Единственное, что смущало в конструкции здания — ему как будто не хватало нескольких свай, из-за чего конструкция казалась ненадёжной, того и гляди опоры «стартового стола» под башней подломятся и вся она завалится набок.

— Лёш, тут что-то не то… — Майя дёрнула меня за рукав, показывая в основание башни, где сейчас гнездилась густая тень. — Я не помню этой лужайки, и того вон камня, там парковка всегда была…

Глаз начал выхватывать новые детали. Искрящийся в глубине теней электрический разряд… Половинка автомобиля на парковке, точнёхонько на границе лужайки… Бегущие в разные стороны немногочисленные прохожие…

Автобус тронулся, и через несколько метров с разницей в полсекунды запищали датчики радиации у меня и у Майи.

И тут до меня дошло.

— Прорыв! — выдохнули мы с Майей одновременно.

— Водитель, стой!!! — я сорвался со своего места и бросился к кабине. Форточка была открыта, и я залез туда чуть не по пояс, выставив вперёд корочки. — КГБ, отдел «Альфа»! Стой, говорю, аварийку включи!

Автобус тормознул, пассажиры зароптали.

— Спокойно, товарищи! — постаралась успокоить их Майя.

А я жестом показал водителю на переднюю дверь и выскочил на улицу, одновременно набирая дежурную часть. Занято… Тогда Орлова.

— Орлов! — гаркнул майор в трубку.

— Это Неверов, мы в двадцати метрах от прорыва!

— Какого ещё прорыва, что ты городишь? — шеф сразу разозлился. — Шутки у тебя, Неверов, дурацкие!

В этот момент я услышал в трубке, как в дежурке заработала сигнализация. Значит, кто-то опередил меня всего на минуту со звонком в часть.

— Где, говоришь? — уже другим тоном спросил Орлов.

— У Байконура. Диаметр метров двадцать пять, кажется, просто лужайка. Ровная, пустая, ничего нет, один камень серый с краю, метров пять высотой.

— Что за камень, подойти можешь? — майор что-то записывал.

— Минуту!

Я бросился бегом через дорогу, благо, машин не очень много, и чуть не попал под колёса гаишников, еле увернулся.

— Куда прёшь??? — заорали мне из машины.

Остановившись, я показал гаишникам корочки.

— КГБ, отдел «Альфа». У нас прорыв аномалии, перекройте дорогу срочно. Чтобы ближе ста метров никого не было!

— А ты кто такой, что раскомандовался? — поинтересовался гаишник.

— Товарищ майор, — я включил громкую связь, — поясните пожалуйста товарищам автоинспекторам.

— Майор Орлов, командир дежурной части! — гаркнул Степан Фёдорович из трубки. — Выполнять!

Мужики чуть сбледнули, взяли под козырёк и выскочили на дорогу с жезлами наперевес.

Ну всё, завертелось.

Я как раз подбежал к границе аномалии, когда меня догнали Майя с Чарли. Мы остановились, и Чарли запрыгнул к моей напарнице на плечо.

Вблизи камень смотрелся странно, и больше походил не на валун, а на большую кучу навоза, отложенную каким-нибудь исполином. Нам повезло, что этого исполина к нам аномалией не занесло!

Но потом я понял, что это не камень. И не куча навоза.

— Товарищ майор, — я непроизвольно перешёл на шёпот, — это нихрена не камень… Это, кажется, большой муравейник!

— Принял, отряд выезжает, огнемёт захватят. Спасибо за информацию!

— Товарищ майор, наше снаряжение можно тоже захватить? — попросил я.

— Добро, — ответил Орлов и положил трубку.

Прежде чем связь пропала, я успел услышать, как он начал раздавать указания.

Предупредительно зашипел Чарли, и, опустив взгляд на землю, я тоже разглядел угрозу. Если это муравьи, то я святой Лука!

Эти твари оказались с мою ладонь размером! Чёрные, блестящие, и какие-то толстые, для муравьёв. Сейчас они стояли у границы аномалии, и аккуратно исследовали своими усиками асфальт.

А ведь они запросто могут быть и ядовитыми…

Огнемёт?..

Оглянувшись вокруг, я прикинул, у кого из водителей может быть бензин. Пожалуй, у гаишников.

— Канистра с бензином есть? — я кинулся к ближайшему гаишнику.

— Есть, — кивнул тот. — Багажник не заперт, берите.

Двадцать литров бензина в алюминиевой канистре — целое сокровище! Открутив крышку, я убедился, что канистра полная. Запасливый гайцы, нам повезло!

Подойдя поближе, я плеснул бензинчику, и муравьи шустро отскочили в сторону. Правда, они нифига, кажется, не испугались, скорее, разозлились. Потому что поза изменилась, стала угрожающей: передние лапки подняты, остальные поджаты, как для прыжка, жвалы, способные, кажется, перекусить палец, разведены в стороны.

Держа канистру двумя руками, я пошёл вокруг муравейника, следя за тем, что под ногами. Резкий запах мне самому бил по ноздрям, но я держался. Старался разбрызгивать бензин широкой полосой, чтоб не перепрыгнули или мостик какой не навели. Мне надо-то пять минут их задержать, скоро кавалерия подоспеет, с огнемётами.

Майя с Чарли ждали меня на том же месте. Когда я до них добрался, бензина в канистре почти не осталось. Вдали послышались сирены.

— Кажется, мы сегодня молодцы, и даже никуда не вляпались! — хохотнул я.

— Ещё не вечер, — пожала плечами Майя.

И сглазила.

Со стороны башни раздался сухой треск. Мгновенно повернувшись в ту сторону, я успел увидеть, как одна из колонн, удерживающая башню, взрывается облаком осколков. А потом ещё одна, и ещё, и ещё. Огромное здание пошатнулось и, набирая скорость, начало заваливаться в нашу сторону, одновременно оседая вниз, складываясь, как гармошка.

Со стороны башни раздался сухой треск. Мгновенно повернувшись в ту сторону, я успел увидеть, как одна из колонн, удерживающая башню, взрывается облаком осколков. А потом ещё одна, и ещё, и ещё. Огромное здание пошатнулось и, набирая скорость, начало заваливаться в нашу сторону, одновременно оседая вниз, складываясь, как гармошка.

Мир вокруг как будто замедлился.

— Бееежииим!!! — донёсся до меня вопль Майи.

Но мы и так уже бежали. Канистра осталась стоять на границе зоны аномалии, да и хрен с ней. Чарли отставать от нас не собирался, длинными скачками даже вырвался вперёд. Как-то отстранённо я заметил, что бежит он как заяц, задние ноги вперёд передних, не бежит, а стелется по асфальту. И какие только мысли в голову не полезут!

Три десятка метров до дороги мы проскочили, кажется, меньше, чем за две секунды. И уже там, возле проезжей части, стараниями наших гаишников уже пустой, нас настиг удар в спину. Воздушный толчок, тысячи мелких осколков стекла и камня, и облако пыли сбили с ног, и последние метры мы пролетели по воздуху, распластавшись на асфальте.

Это было чертовски близко! — первое, о чём я подумал, когда пришёл в себя.

Кажется, всё же отключился, потому что сирены, которые в момент падения слышались ещё в отдалении, сейчас были уже близко.

— Эй, вы как? — судя по голосу, к нам подбежал знакомый гаишник.

— Майя? — я повернулся к напарнице.

— Жива… — она приподнялась на руках.

Тут же подскочил совершенно не пострадавший Чарли и лизнул в нос сперва Майю, потом меня.

— Лежите! — сквозь пыль я увидел, как над нами склонилась фигура. — Ох нихрена ж вас посекло! У вас обоих вся спина как решето! Сильно больно?

— Щекотно немного, — ответил я совершенно честно.

Регенерация действительно вызывала ощущения, похожие на щекотку. Я осторожно встал, и с меня посыпались какие-то осколки. Что-то мешалось под футболкой, и я стащил её через голову. Гаишник правду сказал, через неё теперь можно макароны отбрасывать, дуршлаг не нужен. А вот штаны остались целыми, всё же ткань попрочнее.

Майя тоже поднялась, и я покачал головой. На спине у неё живого места не было, ещё и всё в крови.

— Ну-ка, постой.

Я вытащил её футболку из-под резинки штанов и отряхнул. Посыпалась стеклянная крошка вперемежку с кусочками камня. Задрав её футболку, я протёр спину девушки своей футболкой. Ранки мелкие, успели закрыться, так что я только кровь стёр. Подал Майе импровизированную тряпицу, она молча обтёрла меня.

Пыль немного снесло ветром, и я обратил внимание на гаишника. Тот стоял, уронив челюсть на асфальт.

В это время подъехали наши.

— Неверов, Бурова? — выскочил из машины старший смены, имени я не вспомнил. — Не ранены?

— Мелкие царапины, — отмахнулся я. — Аномалия при появлении подрезала несущие колонны. Муравейник остался вон там, — я показал примерное направление. Там муравьи с мою ладонь, очень агрессивные. Вряд ли их всех убило. Я их там бензином облил по кругу, но сомневаюсь, что их это остановит.

Дом лежал на боку, сильно сложившись, особенно нижние этажи. В труху, правда, не рассыпался, видимо, построен был по технологии монолитного строительства, и на арматуре при строительстве не экономили. Но и целого ничего не осталось.

— Благодарю, — кивнул старший. — Временно поступаете под моё командование. Ваши вещи в багажнике. Енот как у вас, сообразительный? Людей искать может?

— Это же жилой дом… — дошло до меня. — Так точно, может! И мы можем, по запахам!

— Отлично! — он повернулся к построившимся бойцам. — Приоритетная задача — поиск жильцов! Двое с огнемётами на зачистку периметра! Всем держать наготове антидот № 17, у нас тут муравьи размером с крысу! Сейчас штаб готовит данные по числу и примерному расположению пострадавших, пока проводим разведку прочности конструкции. Вы знаете, что делать.

Пиликнул Митя, и я посмотрел на экран.

Экран мигнул, и количество раненых увеличилось на одного, а с неизвестным статусом соответственно уменьшилось.

— Как система это определяет? — удивился я.

— Система мониторинга, — коротко пояснила Майя. — У всех телефоны под рукой, у кого-то браслеты есть, чипы какие-то. Да просто по звукам. Это примерные цифры, и Система будет их постоянно уточнять.

— Понятно, — кивнул я.

На восхищение возможностями не было времени. Мы быстро переоделись, и вместе с Чарли поспешили к командиру. Вот что действительно восхищало, так это спокойствие наших бойцов. Кажется, эти люди реально готовы к чему угодно!

К обычной экипировке сегодня добавилось по паре мотков верёвки на каждого, ножи в поясных ножнах и монтировки, фонари. А вот автоматы и баллоны с воздухом на этот раз не взяли, ограничившись лёгкими респираторами. Катану мою тоже не привезли, а вот мачете мне и топорик Майе захватили. Ну и очки, шлем и перчатки — это обязательно. Ткань костюма и перчаток очень прочная, идеально для передвижений там, где валяется куча осколков. Плюсом всех обеспечили аптечками, не для себя, для раненых, и химическими световыми палочками.

— Дом обесточили? — командир, когда мы подошли, разговаривал с кем-то по рации. — Да, внешнюю разведку провели, скрипов не слышно. Есть заходить!

Повернувшись к собравшимся бойцам, он ещё раз провёл инструктаж.

— Все помнят? Раненых, которые не могут идти, самостоятельно не передвигать, максимум перевязка на месте, дальше с ними врачи работают. Через три минуты здесь будет весь город. При необходимости оказываем помощь, но наша основная задача — найти, чтобы врачи время на поиски не теряли. Ну и муравьёв уничтожаем, это за нас никто не сделает. Готовы? Пошли!

У нас с Майей на экране появилась трёхмерная схема здания с обозначением нашего участка поиска. Уж не знаю, была это работа штаба, или сама Система давала подсказки, но это здорово облегчило нам жизнь. К тому времени ветер сдул пыль, и стал понятен масштаб катастрофы.

Длина лежащего на боку здания на глаз была больше сотни метров, и в толщину эта махина тянула на полноценную девятиэтажку, метров тридцать, наверное. Перекрытия и стены при падении, конечно, полопались, но здание всё же выдержало, не сложилось, как карточный домик. Окна, разумеется, все повылетали, внешние стены местами осыпались, а в сохранившихся зияли такие разрывы, через которые пролезть можно. Но разрушаться дальше здание не собиралось, и на том спасибо.

Хуже обстояли дела на нижних этажах. При обрушении дома они сложились в гармошку, и туда, наверное, направят самых опытных. Нам, как стажёрам, достался наименее пострадавший участок, три этажа, с восьмого по десятый.

Внутрь пролезаем через одно из выбитых окон на восьмом этаже, между перекошенной рамой и лежащим набекрень диваном. Комната в смятку, часть потолка, теперь это наклонная стена — вдавлена внутрь. Мебель валяется «внизу», там была внешняя стена, а теперь как бы пол, покрытый внавалку тем, что было в комнате. Всё это припорошено битой штукатуркой, пылью, валяется всякая мелочёвка. Из разбитого комода по всей комнате разлетелись женские трусики, добавляя красок в апокалиптичную картину.

Эту однокомнатную квартиру Система считает пустой, но на всякий случай мы всё равно принюхиваемся и прислушиваемся. Кровью не пахнет, Чарли тоже ничего не находит.

— Есть кто дома? — спрашиваю я громко, но мне никто не отвечает.

Сбоку от меня по бывшему полу деловито пробегает гигантский муравей, и я, недолго думая, располовиниваю его ударом мачете.

Где-то за стеной слышатся крики, и мы ускоряемся. Нужная нам дверь — над головой, метрах в восьми, в конце коридора.

— Чарли, дружок, можешь верёвку нам закрепить? Ну или хотя бы перекинуть? — присев, я подаю Чарли конец верёвки.

— А самому слабо? — подначивает меня Майя. — Да и за что он там зацепит?

Но Чарли её не слушает. Хватает конец верёвки в зубы и уверенными скачками карабкается по доскам пола, как по лестнице. Его коготкам здесь есть за что зацепиться — при падении доски пошли волной, где-то вздыбились, где-то треснули.

Стены тоже особой целостностью не отличаются. Чарли легко находит выбоину, в которой виднеется арматура. Пропускает верёвку вокруг арматурины и спускается к нам.

— Вот видишь? А ты сомневалась! — я подмигиваю Майе и вяжу узел, а она между тем тискает Чарлика. Заслужил.

Пара минут — и мы наверху. Ещё раз проверяем верёвку, по ней спускаться и подниматься ещё не раз, и не только нам. Лишнее отрезаю, ещё пригодится.

Дверь, запертая на замок, легко открывается, при падении дома стену повело, и замок сорвало. Выбираемся в подъезд. Дверь в самом конце короткого коридорчика, в котором ещё две двери. Из-за одной из них и доносятся крики. Её лишь слегка повело, и нам приходится поработать монтировками, чтобы её открыть.

— Помогите…

Внизу, под нами, в такой же однокомнатной квартирке, под грудой мебели мы видим женщину лет шестидесяти. Это она кричала. Крепим верёвку, спускаемся вниз. Беглого осмотра хватает, чтобы понять, что ей шкафом сломало ногу. Хорошо сломало, но жить будет. В остальном она не пострадала, в момент падения лежала на диване, и так с этим диваном вместе на спину и упала. Колю ей морфин, в аптечке находится фиксирующий состав. Перелом закрытый, Майя знает, как с ним обращаться, и оперативно фиксирует сломанную голень.

Вызываю старшего по приватному каналу.

— У нас тут пострадавшая с закрытым переломом голени, зафиксировали, обезболили. Выносить или идти дальше?

— В вашем секторе сорок пять квартир и потенциально около тридцати пострадавших! Оставляйте и идите дальше! Тут уже народу столько подъехало, что без вас разберутся!

— Принял! — отвечаю по рации, и обращаюсь к женщине. — Вас как зовут?

— Татьяна Васильевна.

— Татьяна Васильевна, кто из ваших соседей ещё дома? Нам надо всех найти, помочь. А за вами сейчас придут.

— Идите, конечно. В сто двадцать девятой, сто тридцатой… — задумывается, — в сто тридцатую не ходите, там Лёша Вязовскин, старый пердун, сдохнет — все только перекрестятся! Представляете, он у меня книги брал, почитать, ценные, между прочим, и не отдал, теперь говорит не брал! А не только у меня брал, у всего дома! Уууу, пират!

— Татьяна Васильевна, время! — напоминаю я.

— И правда, что это я! — спохватывается она.

Она перечисляет номера квартир, я все запоминаю. Помечаю в Мите координаты и номер квартиры — сто двадцать восьмая. Всё, можно идти, Система сама покажет кратчайший маршрут бригаде скорой. Оставляем женщине одну из светящихся палочек, чтобы ей в темноте было не страшно.

Выбираемся из этой квартиры, спускаемся в следующую, указанную Татьяной Васильевной. Её подсказки совпадают с указаниями Системы, она тоже считает, что в остальных квартирах сейчас никого не должно быть. Их мы тоже проверим, но позже.

В сто двадцать девятой мы находим первый труп. Старичок лежит на кухне с разбитой головой. Банки с соленьями, сорвавшись с полки, не оставили ему никаких шансов. Дважды проверяем пульс. Ничего.

В квартире пахнет кошками, и одну мы находим. Но из квартиры она выскакивает вперёд нас, как только видит Чарли. Ну, жива и ладно, дальше её проблемы.

В сто тридцатую, к Вязовскину, мы всё же решаем заглянуть. Но стоит приоткрыть дверь, как в нос бьёт резкий незнакомый запах. В свете фонарика с трудом находим хозяина квартиры. Похоже, сворованные при жизни у соседей книги его и убили. Обрюзгшее тело лежит, придавленное книжным шкафом, отдельные книги валяются вокруг. А рядом, из разбитого окна, торчит сильно помятая, но вполне узнаваемая пирамида муравейника. Деятельные чёрные насекомые уже вовсю наводят в своём новом доме порядок. И, кажется, тело любителя прибрать к рукам чужое они считают вполне пригодным в пищу, судя по основательно обглоданному лицу.

— Какой ужас! — Майя едва сдерживает рвотный позыв. — Нам надо спуститься, вдруг он ещё жив…

Я закрываю дверь.

— Муравьи ядовиты. После такого количества укусов — без шансов. Спустимся — нас самих никакой антидот не спасёт, они просто толпой завалят. Здесь, Майя, только огнемёт поможет. Всё это воровское гнездо надо сжечь!

Отмечаю в Мите последние две квартиры и докладываю насчёт муравьёв командиру. Тот с моей оценкой согласен, только вместо огня используют что-то другое, из арсенала спецсредств. Так что даже есть шанс, что ценные книги вернут законным владельцам.

Малыш почти не пострадал от осколков при падении дома. Несколько порезов на лице не в счёт. Но он, видимо, вылетел из кроватки, пролетел через всю комнату и едва не разбил себе голову. Потому что первое, что бросается мне в глаза — лиловый отёк, на половину лысой головки ребёнка.

— Неверов, — не раздумывая, вызываю старшего, — в 136-й младенец с предположительно закрытой черепно-мозговой. И у его мамы множественные порезы и перелом руки, закрытый.

— Принял, ставлю первым в очереди. Подождите минуту на месте.

Ну, на месте так на месте. Рядом с малышом сидеть нет смысла, Чарли прекрасно справляется, а вот помочь врачам подняться — надо. Спускать самому нельзя, где черепно-мозговая, там и травма позвоночника может быть, надо сперва фиксировать.

Последнюю имеющуюся у меня верёвку креплю за дверную петлю. Петли «снизу», так что нагрузка вдоль, а не на отрыв. Должна выдержать. Да и висеть я на ней не собираюсь, так, для удобства подъёма. Пока спускаюсь, слышу внизу голоса. Майки на месте нет, но потом вижу её возле самой первой квартиры, кого-то поднимает.

Из дверного проёма показывается голова женщины лет тридцати.

— Где младенец? — спрашивает она.

— Поднимайтесь, — отвечаю я ей, — ещё выше надо будет подняться.

Похоже, с гимнастикой у женщины так себе. Ну да ей это по работе и не нужно, наверное. Спасибо, что лёгонькая, вон, Майка её затащила в одну каску.

На маму младенца, лежащую в отключке, врач лишь бросает взгляд мимоходом. Да и в темноте её не особо и видно. Я помогаю врачу подняться, и мы довольно шустро добираемся до нашей цели.

— Ой, а это кто? — замирает она, увидев Чарли.

— Чарли, наш разведчик, — поясняю я. — Он тут за малышом присматривал, успокоил вот, а то он орал истошно.

Енот отодвигается чуть в сторону, чтобы не мешать врачу, и та, покачав головой и скинув рюкзак, приступает к осмотру.

— Как же ты так, Ванюша, — она вздыхает и аккуратно переворачивает младенца на бок, при этом придерживая его голову и плечи. — Визуально позвоночник вроде цел, но рисковать не будем. Достаньте из рюкзака фиксирующую повязку, пожалуйста.

Открываю рюкзак, знакомая повязка оказывается сверху. Пока врач держит младенца на боку, расстилаю большой лист по всей длине тела, как раз размера хватает. Аккуратно снимаю защитное покрытие с одного бока, и повязка начинает твердеть. Врач переворачивает малыша обратно, также аккуратно придерживая голову, и я полностью расправляю лист повязки, снимаю покрытие. Получается что-то вроде люльки, причём анатомической формы. Дальше в расход идёт пара бинтов, одним приматываем младенца к люльке, а из другого делаем подвес, как у переноски.

— Мне понадобится ваша помощь, чтобы спуститься, — женщина надевает обратно рюкзак.

— Не вопрос. Малыша давайте я понесу, — предлагаю ей свою помощь.

Спускаемся очень осторожно, чтобы малыша не потревожить. Он, кажется, засыпает. Надеюсь, это просто сон, а не отключка. В любом случае его надо быстрее в больницу.

Внизу Майя уже закончила с его мамой. Та всё ещё без сознания, но вроде причин за неё волноваться нет. Меня беспокоит только соседство муравьёв, и то, что к нам никто не идёт.

— А где ваши коллеги? — спрашиваю у врача, обвязывая её верёвкой. — Почему вас одну отправили?

— Вы бы видели, что творится на нижних этажах, — покачала та головой. — Я вообще педиатр из местной поликлиники, это мой участок. Меня на дом вызвали, в другую квартиру, но там не пройти. А я задержалась, карточку заполняла. Пришла бы на десять минут раньше — и меня саму пришлось бы доставать.

Она передёрнула плечами.

— Понятно…

Спускаем её вместе с малышом вниз, там она уже сама выбирается.

— Ускоряемся, — говорю Майке, — уже четверть часа прошло, а мы ещё с одним этажом не закончили.

Та только согласно кивает. И мы ускоряемся. Процедура уже понятна, ничего мудрить не надо. Благо, двери многие сами распахнулись при ударе. Забираем верёвки там, где они уже не нужны, и обходим остальные квартиры. В сто сорок третьей находим двух подростков в тяжёлом состоянии.

— Есть кто живой? — заглядываю я в дверь.

Мне никто не отвечает, но Чарли вдруг бросается в квартиру вперёд меня. Да и сам я явственно чувствую запах свежей крови. Подтягиваюсь, пролажу в двери. Лезу по запаху, Майя за мной.

В дальней комнате дверь придавлена чем-то тяжёлым изнутри. Но там явно кто-то есть. Ломиком приподнимаю край двери, и вижу двух голых подростков. Оба в крови, и девушка, похоже, без сознания.

— Эй, парень, слышишь меня? — обращаюсь я к парню, сидящему ко мне спиной, навалившись на, видимо, шкаф, забарикадировавший дверь.

Но он не реагирует. То ли тоже в отключке…

— Майка, дай-ка мне мачете… — протягиваю руку, самому неудобно доставать.

Кончиком клинка достаю до задницы парня, но реакции никакой. Хреново.

— Полезли в обход, здесь не пройти, — поворачиваюсь к напарнице.

— Что там?

— Сейчас увидим.

Мы пробираемся через соседнюю комнату, вылезаем на фасад здания и ныряем в нужное окно.

Картина сразу становится понятной. Комната явно девчонки, судя по расцветке обоев и валяющимся плюшевым мишкам. Видимо, дождавшись ухода родителей, подростки решили побыть вдвоём. И время зря не теряли. И когда в них полетели осколки стекла, их даже ткань не прикрыла.

Однако парень, прежде чем отключиться сам, успел перевязать свою подругу. Ну как перевязать… Замотал самые крупные порезы.

Я проверил пульс. Оба живы. У парня тоже порезов хватает, и, похоже, ногу повредил.

— Эй, Ромео, — тормошу его. — Рано спать, пора выбираться!

Парень не реагирует. Майка, покопавшись в аптечке, достаёт баночку с нашатырным спиртом. Глубоко вдыхаю и задерживаю дыхание. Только чуть-чуть приоткрываю крышечку, сую парню под нос, и он рывком откидывает голову.

— Мммм, — мычит он.

— Очнулся? — спрашиваю его.

Нашатырь сразу закрываю и отдаю Майе. Ну и вонь! Фу, мерзость!

— А вы кто? — парень пытается сфокусировать на мне взгляд.

— Дед Мороз, блять, а там вон моя Снегурочка! Не тупи, спасатели мы!

— Аааа… — его взгляд опускается на девушку, и он краснеет. — Нас её родители убьют…

— Что, замуж не отдают, так вы тайком? — хмыкаю. — Давай, Ромео, надо двигаться.

— Не отдают, да…

— Ты ей жизнь спас, — подаёт голос Майка, — вон сколько крови натекло. Если бы не перевязал, то она бы уже умерла от потери крови. Так что теперь отдадут.

— Только сперва убьют… — парень качает головой и пытается подняться, но его ведёт и он чуть снова не отключается.

— Не так быстро, — останавливаю его. — Сиди пока, сперва твою невесту проверим. Она в сознании поначалу была? Шевелилась? Руки-ноги?

— Да, она на меня упала, не ушиблась почти, только стеклом…

— Отлично.

Мы с Маей расчищаем от осколков небольшой кусочек стены и аккуратно переворачиваем девушку, чтобы осмотреть. Местами из спины даже торчат мелкие кусочки стекла, но основная проблема — разрез под коленом. Предполагаю, что крупный, там ткани намотано, а кровь всё равно бежит.

— Давай жгут, — командую напарнице.

Накладываю жгут, на бедро, маркером подписываю время прямо на коже.

— Ну будущее, парень, такие раны надо не зажимать, а пережимать выше…

Вызываю старшего.

— Неверов. Сто сорок третья, двое подростков, у девушки резаные раны, гиповолемия. Заходить лучше с фасада, дверь в комнату заблокирована.

— Принял. Идите дальше, сейчас направлю.

Я смотрю на парня, который готов снова отрубиться.

— У самого-то что? Бледный ты какой-то.

— Просто упал, на спину, а Света на меня, сверху…

— Где болит-то? — спрашиваю его, и тут до меня доходит. — Ноги болят?

— Ноги вообще не чувствую, а вот рёбра болят, и тошнит. И говорить трудно.

Набираю старшего.

— Неверов, ещё по сто сорок третьей. У парня, похоже, повреждён позвоночник.

— Понял, передам, идите дальше.

Я отключаюсь и сочувственно смотрю на парня.

— Света тебя как, сильно любит?

— Очень, — тот кивает.

— Ну, тогда держись. На днях навестим. Сейчас врачей пришлют, сперва невесту твою вытащат, потом за тобой вернутся. Вот увидишь, всё хорошо будет.

Парень кивает, и мы уходим. У нас ещё два этажа.

— Думаешь, у него сильно позвоночник пострадал? — спрашивает Майя, пока мы пробираемся по переломанной лестнице на следующий этаж.

— Не знаю, надеюсь, что справится, — мне остаётся только пожать плечами.

На этом этаже ничего принципиально нового. Находим ещё восьмерых человек в пяти квартирах. Двое мертвы, четверо отделались переломами и ушибами, ничего серьёзного. Двое самых серьёзных — опять на внешней стороне, опять травмы с порезами. Какое-то стекло здесь особо прочное, и при падении дома осколки крупные из-за этого получились. Но живы и хорошо, а в больнице заштопают.

Так что на последнем этаже мы начинаем обследование с внешней стороны. Но на этот раз там как раз лёгкие, один мужчина даже сам к нам вылезти смог. Принимал ванну, когда всё случилось, чуть не захлебнулся, потерял сознание, но потом всё же пришёл в себя. Мы расчищаем проход через ближайшую к земле квартиру, где можно вылезти через окно, и помогаем ему выбраться. Ещё четыре квартиры, и всё.

В следующей старушка нас не дождалась. Причём у неё никаких повреждений, она как сидела в мягком кресле, так и осталась сидеть. Не удивлюсь, если её инфаркт прикончил. Ну да вскрытие покажет. Отмечаем в Мите и идём, точнее, ползём, дальше.

И вот, наконец, последняя квартира. Опять мама и ребёнок, но постарше, наверное, годовастик. Когда мы заглядываем внутрь, женщина лежит рядом с зарывшимся в землю окном. Руки-ноги раскинуты, домашний халат распахнулся. Малыш забрался на маму и с причмокиванием сосёт грудь. На нас он поворачивает голову, но от своего занятия не отвлекается.

— Вы как тут? — спрашиваю у женщины.

А в ответ — тишина. С нехорошим предчувствием спускаемся вниз, проверяю пульс. Слава богу, жива! Просто в отключке. Беглый осмотр не выявляет никаких ран. Может, просто так сильно ушиблась? И да, нахожу кровь на затылке. Похоже, прижимала к себе ребёнка, тот совсем не пострадал, а сама головой ударилась.

— Неверов. В сто шестьдесят девятой, женщина, жива, без сознания, травма головы, возможно, сотрясение мозга. И с ней годовалый ребёнок, целый и невредимый.

— Сможете с ребёнком выбраться? — спрашивает старший. — Вы нам здесь нужны, точнее, ваш енот. Ждать некогда.

— Понял, выходим. А женщина что?

— Оставьте ей фонарик и записку. Бегом марш!

— Есть!

Мы с Майей переглядываемся.

— Давай я записку напишу, — вызывается она, — и догоню.

— Договорились, — киваю в ответ и подхватываю малыша.

Малыш, разумеется, поднимает вой, но ко мне на плечо запрыгивает Чарли, и малыш успокаивается, стоит еноту погладить его по головке.

— Чарли, да у тебя талант! — хвалю мелкого. — Мохнатый нянь!

Тот что-то ворчит, но я уже поднимаюсь наверх. С малышом в одной руке это тяжело, но здесь стена наклонная, выбираюсь. Бегом через весь коридор, и снова вниз, в такую же квартиру. Там меня нагоняет Майя, и на улицу мы выбираемся уже вместе.

Сразу бежим к старшему.

— Свой участок зачистили по маркерам Системы, — докладываю я. — Остальные квартиры не осматривали!

— Хорошо, тут как раз курсанты подъехали, пройдут, проверят. Эй, стойте! — окликнул он пробегающую мимо медсестричку. — Ребёнка заберите, он из…

— Сто шестьдесят девятой, — подсказываю я, передавая малыша девчонке, кажется, из медучилища.

— Хорошо, — пищит та в ответ, и куда-то убегает.

— За мной, — командует старший.

Надо хоть спросить, как зовут, а то неудобно.

Мы бежим к нижним этажам, и там действительно ад. Бетонные стены и перекрытия сложились гармошкой, чувствуется запах горелого дерева и палёного пластика. Пожарные здесь же, видимо, было возгорание. Нижние четыре или пять этажей превратились в месиво из бетона, половых досок, спрессованной мебели. И где-то там внутри люди, возможно, ещё живые.

— Кого могли вытащить — уже вытащили, — объясняет командир на бегу. — У нас тут слухачи есть, мы слышим, внизу есть живые, но добраться до них не можем. Надо разведать дорогу. Сможете? Что нужно?

— Если дорога есть, мы её найдём, — отвечаю не задумываясь, и дальше объясняю задачу уже еноту. — Чарли, там люди, ещё живые, понимаешь? Надо найти к ним проход, такой, чтобы я смог пролезть. И чтобы потом этих людей можно было вытащить.

Чарли внимательно на меня смотрит, что-то пищит на своём и, спрыгнув с плеча, несётся прыжками к завалам.

— Найдёт? — спрашивает командир.

— Найдёт, лишь бы сами потом пролезли.

Проходит минут пять, и Чарли возвращается со стороны верхних этажей. Но не приближается к нам, а что-то пищит. Потом показывает на пальцах, что там один человек.

— Ну вот, я же говорил, — киваю я на енота. — Мы пошли. Кроме нас он никому ничего не покажет.

Командир кивает, и мы бежим за Чарликом.

Залезаем через окно, как до этого делали на «своих» этажах. Здесь всё всмятку, этаж сложился почти вдвое, но всё же не такой спрессованный, как нижние. Приходится пролезать между раздавленными диваном и шкафом, дверь входную и вовсе скрутило восьмёркой. Мы не идём, мы ползём. Но пока нигде не застреваем, и то ладно!

Чарли выводит нас в коридор. Конечно, здесь до нас уже побывали, ну да это не значит, что обшарили каждый угол. И наш проводник подтверждает это. Мы выбираемся к лифтовой шахте. Лестница перестала существовать, превратившись в груду обломков, шахта тоже полностью завалена. Но Чарли находит лазейку. И по запаху, пробивающемуся оттуда, я понимаю, что он прав. Просто лазейка неочевидна. За плитой ещё одна плита, и там ничего не видно, но пролезть можно. Страшно только.

— Майка, ты как? — оглядываюсь назад. Очень уж напарница молчалива.

— Я… держусь, Лёша…

— Держись, милая, я с тобой. И Чарли тут. Размотай верёвку, потом только за мной лезь, чтобы если что нас найти могли.

— Хорошо…

Голос у неё нервный, но, получив конкретное задание, она действует. А значит, флэшбеки немного поутихли. В прошлый раз, когда я ей предложил спрятаться от крыс в сарайке, она ведь наотрез отказалась. А сейчас нервничает, но страхи преодолевает.

Подлажу под первой плитой, и встаю в полный рост. Следующее отверстие — на высоте около полутора метров. Две плиты сорвались со своих мест и встали почти параллельно друг другу с зазором в полметра, не больше. Заглядываю в отверстие, и да, пролезть там можно. Но если светить фонариком, то видна только мятая оцинковка. Вот поэтому проход и не нашли. А мне фонарь не нужен, и я вижу, что там, за плитой, кабина лифта, точнее, самый её угол. Видимо, выбило кусок шахты. И лист металла — всего лишь обшивка, он оторвался, его можно отодвинуть…

— Лёш, ну что там? — рядом вылезает Майя.

— Сейчас… — вместо развёрнутого ответа я орудую монтировкой.

Это Чарли проскочил, а мне надо расчистить проход. И мне это удаётся. Используя монтировку как рычаг, надрываю металл, а потом упираюсь что есть дури, и лист не выдерживает. Дальше остаётся только расчистить проход.

Пролезаю внутрь, оттуда уже очень хорошо слышны тихие стоны. Оказываюсь внутри кабины. Майя лезет за мной, а я смотрю, куда здесь проход. Сама кабина смята, сверху на ней лежит явно что-то тяжёлое. Проползаю на четвереньках по дверям, и нахожу лаз, из которого выглядывает нетерпеливый Чарли. Двери сорвало, сейчас кабина просто лежит на них, и в самом «низу», возле пола, есть свободное пространство.

Выглядываю туда, уже примерно представляя, что увижу. Да, раньше это был коридор. Но сейчас он сложился, и от коридора остался лишь узкий, засыпанный щебнем и пылью, лаз. Только вот ведёт он в обе стороны.

Чарли уверенно бежит налево, в сторону… а, чёрт, в общем, на юг, кажется. А нет, на север. Пофиг. Главное, что если заползу в тупик — смогу сдать назад и вылезти обратно. И стоны, уже вполне явственные, раздаются с той стороны. Кажется, кому-то очень и очень больно, только сил орать уже нет.

— Мы идём к вам! Эй, есть кто там? — кричу в проход.

В ответ слышу ещё один стон, плавно переходящий в надрывный крик, как будто кто-то хочет сам себе руку оторвать. Надеюсь, всё не так плохо, но на всякий случай ускоряюсь.

От двери, которая выходила из лифтового коридорчика в общий коридор, ничего не осталось. Плиты смялись, какая уж тут дверь. Пролажу в дверной проём, дальше между плитами щель такая, что лезть приходится боком. А до низу, где можно опереться — пара метров. Привязываю верёвку к торчащей арматуре, чтобы если что можно было подняться. И спускаюсь вперёд ногами. Стоны уже совсем близко.

Ещё одна дверь… на этот раз в квартиру. При падении дома её смяло буквой S, и между металлом двери и металлом косяка можно протиснуться. А дальше по проходу всё наглухо завалено, и сзади тоже. Похоже, смятая дверь встала как-то ребром между плитами, и не дала им схлопнуться.

Насколько помню, там должна быть двухкомнатная квартира, причём одна комната прямо напротив входа. А сбоку — туалет. И стон, кажется, раздаётся именно оттуда.

Спускаюсь ногами вниз, нахожу опору. Немного пинаю ногами, чтобы убедиться, что стою ровно. Кажется, это косяк прохода вдоль комнат. Сейчас никакого прохода нет, но косяк есть, и на нём можно стоять. А вот дверь в туалет, обычная, деревянная, сохранилась.

— Чарли, проверь, есть ли ещё в квартире кто-то, — отдаю я команду.

Сверху, из дверного проёма, выглядывает Майя, из-за двери туалета доносятся стоны, и снова — полный нестерпимой боли вопль.

— Кто там? — кивает Майка головой.

— Не знаю, не отвечает…

Я работаю монтировкой, чтобы расковырять дверь. А её как будто их дуба морёного делали, не поддаётся. Вдруг понимаю, что не поддаётся, потому что зажата покосившейся плитой, и вообще, возможно, эта перекладина сейчас несколько тонн держит, расковыряю — и тут что-нибудь просядет. Вместо этого врубаюсь в филёнку, и вот она поддаётся. Через минуту у меня получается сделать проход в туалет.

Поначалу я даже не понимаю, что я вижу. Но потом медленно доходит. Это нога, бедро, кажется, женское. Только согнутое там, где должно быть прямым. Теперь понятно, почему женщина так кричит.

— Вы меня слышите? — спрашиваю я погромче.

— Помогииииите!!! — кричит женщина на выдохе. — Я рожааааю!!!

Иван Иванович сидел в своём кабинете в ожидании приезда Неверова, и снова и снова прокручивал в голове имеющиеся факты и построенные на них гипотезы.

Неверов Алексей Вячеславович — пришелец из параллельного мира, это установленный и доказанный факт.

Система ему помогает — тоже факт. Он прекрасно помнил две системные директивы в отношении Неверова. И если распоряжение отправить иномирного енота на опыты можно было считать просто любопытством учёных, то вторая, не мешать на экзаменах — это уже незавуалированный частный интерес. И что любопытно — следов от той директивы не осталось, даже в логах. Так что даже предъявить нечего. То же самое с подсказками, которые получал уже сам Неверов от Системы, про ту же печень ящера. Кто знает, может, были и другие. Но даже этого уже достаточно, чтобы понять — Неверову кто-то покровительствует.

Кто-то, имеющий доступ в ЦУС, Центр Управления Системы. Только у тамошних Операторов достаточно прав доступа, чтобы показать на экране коммуникатора высокопоставленного сотрудника Главка сообщение и тут же удалить его без следов. Может, следы где-то и остаются, но тут уже у самого Иван Иваныча недостаточно допуска.

Но кому нужно помогать пришельцу из другого мира, возможно, шпиону? Тут вывод однозначен. Только такому же шпиону. Кроту, который засел глубоко в ЦУС.

Вполне возможно, сам Неверов обо всём этом не знает. Возможно, в его мире про аномалии вообще знают единицы, а его, Ивана Ивановича, родной мир стал площадкой для отработки технологии. И послать человека неосведомлённого, или с заблокированной памятью, но имеющего определённую подготовку, может быть не такой уж плохой идеей. Ничего не знает, или не помнить — и сказать ничего не сможет, даже под пытками. При этом в любом случае не откажет помочь человеку из своего мира, ведь он «своих не бросает». А для курьера этого достаточно!

Как ни крути, а нет ни одной разумной причины, почему кому-то из ЦУС помогать Неверову, кроме как там засел шпион. Ещё может оказаться, что это спецоперация кого-то из коллег. Что ж, тогда Ивану Ивановичу позвонят и попросят не мешать. Но это такой вариант, который можно отбросить, потому что он ничем не грозит. Даже выговора не будет, наоборот, ещё и поощрят за проявленную бдительность.

За два с половиной месяца наблюдения за объектом Иван Иванович перебрал сотни иных версий, и остановился на этой. В ЦУС сидит крот, который оттуда вылезать не собирается, при этом ему нужен курьер для передачи разведданных, и Неверов — кандидат на роль курьера. Вполне вероятно — посланный вслепую.

Вполне стройная и непротиворечивая рабочая гипотеза. Хоть и допущений немало.

Из своего богатого опыта Иван Иванович понимал, что хоть шпион и может связаться с Неверовым в любой момент через Систему, и уже делал это, однако разведданные через Систему не передашь, это слишком жирный след. Им необходимо встретиться. И вот в этот-то момент и надо их брать.

А пока ни одного следа не должно быть в электронно-цифровом виде. Система отслеживает всё, включая телефонные разговоры и передвижения.

И вот задача! Как при таких вводных спровоцировать Неверова на встречу с кротом, при этом убедиться, что именно переданная дезинформация послужила поводом для встречи?

Сегодня Иван Иванович собирался с Неверовым просто побеседовать. Пока никакой дезы, просто беседа. Чтобы у крота сложилось впечатление, что он Неверова и правда планирует привлечь к подкопу под руководство «Альфы». И копать, кстати, придётся, прикрытие у операции должно быть идеальным.

Вот только Неверов опаздывал. Не лучшая с его стороны идея, — подумал Иван Иванович слегка раздражаясь. А потом глянул новости и увидел про Байконур. Ну и, конечно, в камеру телевизионщиков попали знакомые лица. Что ж, выполнение своего долга — вполне уважительный способ не явиться на встречу. Даже похвально. Хотя мог бы и позвонить, предупредить…

Завибрировал телефон, и Иван Иванович, глянув на экран, приподнял бровь. Старый товарищ, вместе учились. Только судьба раскидала. Одному досталось место в Главке и распутывание «деликатных» дел, а другому — служба на границе, в Благовещенске.

— Здравствуй, Саша, — контрразведчик снял трубку. — Как жизнь, как дети?

— Да всё хорошо, Ваня, как у тебя? — ответил голос друга.

Встреча с Неверовым сорвалась, других дел на это время Иван Иванович не планировал, он с удовольствием отдался неторопливой беседе. И только когда уже всё обсудили, всех общих друзей и знакомых вспомнили, а кого-то и помянули, ему пришла в голову гениальная идея.

Он вдруг вспомнил старую шутку. Этот код они использовали ещё во время учёбы, когда ещё не было никакой Системы, да и мобильные телефоны только-только вошли в обиход. И вот, когда надо было дать понять собеседнику на другом конце «провода», что тебе надо срочно уйти, но сказать прямо ты этого не можешь, и просишь помочь, придумать предлог…

— Ладно, Саша, будете, как говорится, у нас на Колыме…

Саша соображал секунды три. И перешёл на деловой тон.

— Ваня, подожди, я тебе, собственно, не просто так звоню. Дело есть, но разговор не телефонный. Сможешь приехать?

— Надеюсь, это не срочно? — Иван Иванович позволил себе мимолётную улыбку.

— Срочно, Ваня, очень срочно, — подыграл Саша.

— Понял, — контрразведчик поднялся из-за стола. — Вылетаю ближайшим рейсом.

В первый момент на меня, честно говоря, нападает ступор. В каком смысле рожает???

Но уже через пару секунд до меня доходит реальность происходящего. И я начинаю оценивать обстановку. А рядом спускается Майя, с той же целью. Она переламывает химическую свечку и закидывает туда, к женщине. Зажмуриваюсь, но глаза быстро привыкают.

Беглый осмотр показывает, что женщина, в общем-то, почти не пострадала. С поправкой на обстановку вокруг, конечно.

Туалет — самый обычный, размером со школьный пенал, но в ней хозяева поставили дополнительную маленькую раковину, сбоку. И вот этой раковиной женщине бедро и сломало. Проблема для нас в другом. С таким животом мы женщину даже через дверь квартиры не протащим, а дальше тем более. Да и она явно не в том состоянии, чтобы куда-то лезть.

Женщина снова кричит, а Майя стоит, уставившись в экран Мити. Заглянув через плечо, вижу секундомер, и не трогаю.

Когда женщина затихает, Майя пытается с ней заговорить.

— Меня Майя зовут, моего напарника Лёша, мы вам обязательно поможем. Как вас звать?

— Тамара… Тома… У меня воды отошли, когда дом рухнул…

— В живот ничего не прилетало?

— Нет… я закрылась… нога только…

— Тома, у вас перелом ноги, но это не страшно. Не переживайте, всё будет хорошо. Сейчас сюда подойдёт врач, а мы будем помогать. Самое страшное уже позади. И сейчас не пугайтесь, к вам наш енот заберётся, это он вас нашёл, его Чарли зовут.

— Ой, опять…

Разговор прерывается. Чарли, не дожидаясь команды, пролезает к голове Тамары, и что-то ей там насвистывает. Та сперва дёргается, но потом даже по звукам становится понятно, что ей легчает. Удивительно, но я уже устал удивляться. Так что просто вызываю старшего.

— Неверов. У нас тут женщина рожает. Вытащить не сможем, не пролезет… Расширить проход? Можно попробовать, но там много мест, где это опасно обрушением. Давайте сперва акушерку сюда, и постройнее… Да, разумеется, из-за прохода!.. А потом проходом пусть занимаются, кто в этом разбирается. Интервалы? — я посмотрел на Майю, и та тут же подсказала. — Полторы на полторы минуты, воды отошли когда дом рухнул. Да, у неё ещё перелом бедра.

Дальше я объясняю, как нас найти, обещаю встретить.

— Оставайтесь с ней, я пойду встречать.

Майя кивает. Глаза у неё квадратные, кожа бледная, но справляется. Умничка!

Обратно, по верёвке, выбраться оказывается не так уж сложно. Ещё раз прикинул, пройдёт ли тут Тамара. В коридорах — да, пройдёт. Но вот в дверном проёме, в лифте, между плитами… Там везде не только узко, а ещё и изгибаться надо, когда лезешь. А у неё роды вовсю идут, не удивлюсь, если к нашему возвращению родит уже. Ну, Майка вроде понимает, что к чему, примет.

Встречаю акушерку уже возле окна на улицу. Действительно, миниатюрная и стройная, с чемоданчиком. С ней — трое мужиков в пожарной робе, с инструментами. Болгарка, домкрат — всё аккумуляторное. Мне хватает беглого взгляда, чтобы оценить.

— Куда идти? — спрашивает меня один из мужиков.

— За мной, — пожимаю я плечами и забираю у врача чемоданчик.

Акушерку немного потряхивает, но держится нормально. И даже карабкается без посторонней помощи. Перед лифтовой шахтой останавливаюсь.

— Вот здесь, — объясняю я пожарным, — за плитой, проход, ведёт насквозь через кабину лифта. Самое узкое место как раз когда в кабину надо пролезать, я там просто вырвал кусок обшивки. Ну и вот по этой верёвке, дальше, ещё одно узкое место — вход в квартиру.

— Понял, — кивает один из мужиков.

Как только я закрыл за собой дверь, у меня пиликнул Митя.

— Эммм… Всё равно же командировка, зачем соревнования?

Я машинально спросил вслух, как бы разговаривая с самим собой. Однако ответ последовал незамедлительно, более того, мгновенно, будто тот, кто мне отвечал, заранее его подготовил.

Сказать, что я прифигел — это ничего не сказать. Во-первых, от самого факта того, что мне ответили. Хотя такое уже бывало, и прошлый раз вмешательство со стороны неведомого союзника спасло Майке жизнь. Во-вторых, прифигел от цифр. В том плане, что раз — и расклад по вероятностям. А в третьих, и самое главное — я прифигел от цифр!

К тому, что меня подозревают в шпионаже, я уже привык. Это, конечно, несколько странно — подозревать, но давать зелёный свет. Но это ещё можно понять. Хотят посмотреть, как себя поведу. Вот в постель бы не лезли — и хрен бы с вами, смотрите, не жалко. Кроме интимной жизни мне скрывать нечего!

К тому, что Иван Иваныч играет в шпионские игры и устраивает мне проверку за проверкой, я тоже привык. Липовый шпион? Да я не удивлюсь, если он мне липовую аномалию подсунет! В общем, это тоже не удивило.

А вот то, что его действия могут привести к глобальному вооружённому конфликту??? Это, мать его, как??? Что такого может натворить контрразведчик, пусть даже высокопоставленный, сидя в Петрозаводске, что это может спровоцировать военные действия??? Между кем и кем — можно не гадать, если глобальный — значит, с США. А стоп… предотвращением этих военных действий ведь тоже Система занимается. Она в том числе и за обороноспособность страны отвечает. Но Система — это люди. И не только те, что сидят за пультами, но ещё и те, что принимают решения.

— Иван Иваныч своими изысканиями может изменить баланс политических сил внутри Системы?

Я спросил это вслух, но тихо-тихо, одними губами почти что. Ведь даже у стен есть уши.

Офигеть! И от того, как я поступлю, зависит так много? Почему? С чего ради вообще?

— А я-то тут при чём?

Офигеть поговорили!

Экран моргнул, и сообщения исчезли. Заглянул в лог — ничего. Кто же мой собеседник?

В поезд садились ещё в темноте, так что я его толком разглядеть не успел. Одно понял, и по силуэту, и по интерьеру — это не какая-то там электричка «железная задница», которая с деревянными скамейками. Внутри оказались вполне современные по моим понятиям широкие мягкие сидения, с откидывающимися спинками, и даже ноги хватило места вытянуть. А уж когда набрали скорость… Появилось ощущение, что я в «Сапсане». Тихо, вагон едет ровно, мягко покачиваясь, а столбы за окном мелькают, как штакетины забора.

В вагоне даже нашлось электронное табло, на котором значилось текущее время, скорость, следующая станция и время прибытия. Следующая станция была Ладожский вокзал, текущая скорость — 200 км/ч, время прибытия — 7:28.

Как-то не сговариваясь, завалились спать, и до самого Ленинграда бессовестно продрыхли. Проснулись уже на вокзале, когда остановку объявили. Время посадки-высадки — пять минут, и тут же поехали дальше.

Тут уже наши зашевелились, а я уставился в окно. Очень хотелось посмотреть, насколько сильно отличается мой любимый город. Но, конечно, ради удовлетворения моего любопытства поезд в центр заезжать не стал. А окраинные районы если и отличались, то не настолько сильно, чтобы из окна поезда это понять.

— Ну как, есть отличия? — угадала мои мысли Майя.

— Ножками надо погулять, тогда пойму, — отшутился я. — Наверняка есть, как им не быть.

— Вот бы на твой… ну, там… посмотреть! — она прижалась ко мне, обняв за руку.

— Когда-нибудь, надеюсь, посмотришь, — ответил я негромко.

Всю дорогу я только и делал, что глазел на вокзалы и городки вдоль путей. Вот только особых отличий не замечал, кроме косметических. Не попадалось на глаза навязчивой рекламы, на платформе пирожки продавали из алюминиевых бидонов, а не в ларьках. Цвета другие… но это не точно — я понял, что не помню, в какой цвет, к примеру, выкрашен вокзал в Твери. Когда ездил — не обращал внимания. А маленькие станции, мимо которых мы пролетали, почти не снижая скорости, и вовсе как будто застыли во времени. Там ничего не менялось ни в моём мире, ни в этом.

И только когда въехали в Москву, пошли видимые отличия. И то не столь уж принципиальные. Да и не настолько хорошо я Москву знаю, чтобы тыкать пальцем и рассказывать, где развязка иначе выглядит, где здания не хватает или наоборот лишнее… Как бы то ни было, а столица — мегаполис, и развивается по своей внутренней логике, в соответствии со своими инфраструктурными потребностями.

Из того, что бросилось в глаза — Останкинская телебашня без своего ставшего уже привычным медиафасада смотрелась… да хорошо смотрелась! И цвет интересный, бело-серебристый.

— Сейчас светло, — Майя тоже смотрела в окно вместе со мной, — а ночью подсветку включают цветную, очень красиво. А на закате и рассвете какие цвета! Она специальной краской покрашена, светоотражающей.

— Была наверху, в ресторане? — я залюбовался стройной красавицей.

— Что ты! Туда ж так просто не попасть! — Майка вздохнула. — Но на смотровой площадке была. Чуть не померла тогда от восторга! Только очередь пришлось отстоять длиннющую.

Прибыли мы на Ленинградский вокзал. Площадь трёх вокзалов выглядела… обычно. Только такси внешне другие, ну и рекламы почти нет. Спустились организованной толпой в метро, и я вовсе перестал обращать внимание на отличия. Народу столько же, линии те же. Москва она и есть Москва.

Вещмешок с обмундированием, спортивная сумка со всякой мелочёвкой и отдельно, на плечиках, парадный мундир, конечно, мобильности не способствовали, пришлось попотеть, продираясь между пассажирами. Кольцевая, пересадка на оранжевую ветку.

Номера нам родная контора забронировала в Космосе. И вот там-то и начались первые проблемы.

— У нас бронь на 8 двухместных номеров, — Клим подал скучающей женщине какую-то официального вида бумагу.

— Документы, командировочные удостоверения… — администраторша с трудом подавила зевок, отложив в сторону телефон.

Минут пять мы ждали, пока она во всём разберётся. Та долго стучала по клавишам, что-то смотрела.

— Кого в номер с двуспальной кроватью заселять будем? — наконец, выдала администраторша. — Семь с раздельными кроватями, один с двуспальной, последний, других номеров нет.

— Неверова и Бурову, — хмыкнул Клим, от чего Майя залилась румянцем. — Им не привыкать!

— Бурову вообще заселить не могу, не положено, — огорошила тётка.

— Это как так? — удивился Клим.

— Я так поняла, вы коллеги по работе, и ни с кем из вас она ни в родстве, ни в браке не состоит. Не положено!

— И куда мне пойти, не подскажете? — возмутилась Майя.

— Не знаю, милочка, — пожала плечами администраторша, — у нас мест нет.

— Во-первых, я вам не милочка! — отрезала Майя, жестом попросив нас не вмешиваться. — Я младший лейтенант КГБ, и сейчас в командировке, а значит, при исполнении. Во-вторых, мы с Неверовым напарники, и проживаем вместе в общежитии! Держите!

Она вытащила из кармана и положила перед тёткой какую-то бумагу.

— Кхм… ну, если так… хорошо. Я сделаю копию, чтобы ко мне претензий не было.

Пока администраторша куда-то ходила, я ткнул Майку в бок.

— Ты ей что за бумагу подсунула?

— Ордер на комнату в общаге! — Майя дёрнула головой. — Так и знала, что понадобится!

Сзади за спиной кто-то хрюкнул, не сдержавшись, потом ещё один, а потом уже, не скрываясь, ржали все.

— Да ладно, Майка, не красней, — Клим хлопнул мою напарницу по плечу. — Тут все свои! Так, парни… и девушка, на сегодня все свободны, но в девять вечера чтобы все были в гостинице, и трезвые!

Все, конечно, заверили, что без проблем.

И тут вернувшаяся администраторша заметила Чарли.

— А с животными-то куда??? — всплеснула она руками. — Не положено!

— Это служебный ксеноенот, — Клим вытащил ещё одну бумагу из папки и положил на стойку. — Между прочим, разумный, вот справка… Регулярно проходит медкомиссию… — ещё одна бумага ложится на стол. — Вот справка, что он здоров, а вот справка, что он не является переносчиком заболеваний… тут список. И вот, пожалуйста, письмо от Председателя Управления КГБ по Республике Карелия… что ксеноенот Чарли находится на попечении товарищей Неверова и Буровой, является членом отряда аномальщиков и находится на довольствии. А вот справка, что он участвовал в боевых выходах. А вот…

— Хватит, хватит! — замахала руками администраторша, — я уже поняла! Надеюсь, он хотя бы туалетом пользоваться умеет?

Клим полез в свою папку за очередной справкой, но Чарли его опередил. Запрыгнул на стойку регистрации, уставился в глаза администраторше и медленно приподнял верхнюю губу, обнажив клыки. Та сглотнула и принялась, наконец, за работу.

Пока нас оформляли, я спросил у Клима, не многовато ли справок на одного енота.

— Я, знаешь ли, не первый год по командировкам езжу, — хмыкнул он в ответ.

Никогда не участвовал в допросах. Ни в качестве допрашиваемого, ни уж тем более допрашивающего. Но мне досталась роль «учёного, специалиста по аномалиям», так что изображать из себя того, кем я не являюсь, мне не придётся. Хм, учёным я, правда, тоже не являюсь.

А ещё накануне я решил тщательно вспомнить, кому и что говорил про свой мир. И получается, что рассказал я очень много всего, но всё это информация очень общая. Даже с учётом разговоров с Майей наедине, которые наверняка прослушивались.

Что ж! Поиграем!

Но сперва мы зашли в кабинет к Иван Иванычу. Иии… этот кабинет сказал о владельце не больше, чем тот, что ему предоставили в Петрозаводске. Абсолютно никакой индивидуальности. Несколько обязательных портретов на стене, стол с зелёным сукном, ноутбук, который здесь называют планшетом. И всё. Ни фотографии на столе, ни коллекции машинок или там не знаю, боевых трофеев. Кабинет даже пах как-то казённо.

— Чарли, это тебе, — Иван Иванович взял со стола бумажный свёрток и кинул его еноту.

Тот поймал. Удивлённо посмотрел на контрразведчика и принялся аккуратно разворачивать.

Внутри оказалось два комплекта формы. Обычная полёвка, такая же, как на нас с Майей, и «боевой» комбез, из той самой сверхпрочной ткани.

Чарли пискнул, посмотрел на нас. Я кивнул, и енот принялся одеваться. Но так как у него это был первый подобный опыт, он очень быстро запутался, и пришлось ему помогать. К тому же застёжка оказалась сзади, из-за хоста, видимо. Как на прогулочных комбезах для карликовых собак. Тем не менее, за пару минут мы управились.

— Никаких специальных указаний давать не даю, — подождав, когда мы закончим с Чарли, напутствовал Иван Иваныч. — Просто помните, что вы — специалисты по изучению аномалий. Предварительно с задержанным уже побеседовали, почему, собственно, к вам и обратились. Неверов, твоя задача — выяснить, из твоего он мира, или ещё из какого-нибудь. Зовут задержанного Егор, остальное вам знать не надо.

Мы перешли в другой кабинет, в котором только видимых камер было натыкано штук пять. Посреди кабинета стоял старый табурет, грубо сколоченный из досок и покрашенный краской. Иван Иваныч, заметив мой удивлённый взгляд, хмыкнул.

— Традиция, — пояснил он. — Допрашиваемый должен чувствовать себя некомфортно.

Привели задержанного, здоровенного, как лось, мужика под два метра ростом, с хмурой и сильно недовольной мордой, неделю, наверное, небритой. Руки в наручниках за спиной. Посадили на табурет, а мы напротив, полукругом, на удобных стульях расселись. Даже Чарли стул достался.

— Мы пригласили наших специалистов по изучению аномалий, — начал Иван Иванович. — Рекомендую не запираться, рассказывать как есть.

— Это вот этот мелкий что ли у вас специалист? — хмыкнул мужик, качнув головой в сторону Чарли. — Они, конечно, всё понимают, но сказать-то не могут!

Надо же, не удивился! Хм… наводит на мысль…

— Егор, сколько вам лет? — начал я, проигнорировав вопрос про Чарли.

— Сорок пять, — тот перестал лыбиться, ответил вполне серьёзно.

Старше меня, значит, если из одного со мной мира, родился до разделения потоков… судя по годам правления Андропова у нас и здесь.

— Служил?

— Так а то! — не без гордости ответил Егор. — Срочная, потом на сверхсрочную остался. Погранвойска, на Амуре, так там и остался.

Хм, интересно, а сверхсрочную службой по контракту у нас когда заменили? Ладно, другое спрошу…

— В Чечню командировок не было? — спросил я ровным голосом.

Егор подвис на секунду, глаза ушли в сторону. Соображает, что бы сказать.

— Не, не было, — помотал он головой.

— Кто у вас во главе государства?

— Владимир Владимирович… — взгляд у Егора метнулся вверх, но тут он тут же снова уставился прямо мне в глаза.

— Медведев? — «подсказал» я, но дожидаться ответа не стал, и тут же задал ещё один вопрос: — В 2000-м году, на Новый год, ему Ельцин власть передал, так?

— Так… — заторможенно кивнул Егор. — А для чего эти вопросы?

— А вот это уже моё дело, — покачал я головой.

И в этот момент я почувствовал нарастающую угрозу. Вот только не со стороны Егора, а со стороны Иван Иваныча. Чарли тоже что-то такое почувствовал, повернулся к контрразведчику. Так, кажется, я слишком сложные вопросы задаю, надо попроще…

— И Перестройка у вас была? — спросил я.

Егор аж просиял.

— Ага, была! Как Миша Меченый к власти пришёл, так значит и началась. А потом 90-е, там главное было не сдохнуть, всё посыпалось, страна развалилась. Ну а потом уже Медведев когда у руля встал, полегче стало. Народ даже по заграницам мотаться начал.

Ах как сладко поёт! Молодец, хорошо подготовился! И чувство угрозы пропало, кстати.

Дальше наша беседа шла строго в русле того, что я и раньше уже рассказывал Майе. И Егор меня не подвёл. Всё, что я сам когда-либо говорил, всё от и до, до последнего слова, подтвердил, что-то с моих вопросов, что-то сам рассказал, а где-то, видимо, и догадался, может сам, может, аналитики поработали. А я старался далеко от протоптанной дорожки не уходить. Так, иногда задавал вопросы, на которые Егор ответа знать не мог, чтобы не расслаблялся.

— Курс доллара-то у вас сейчас какой?

— Да я за ним не слежу, оно мне не надо. Но вроде под сотню где-то.

Ай, молодец! Среди картинок в моей галерее были в том числе и сохранённые скриншоты с графиками курса доллара. Какая подготовка! Наверное, все три месяца, что я здесь, готовился!

Майя почти всё это время молчала, только пару вопросов задала.

— А в Санкт-Петербурге вы бывали?

— Бывал давно, ещё лет двадцать назад, — кивнул Егор.

— А за границей? — Майя прищурилась.

— Вот в Китай поехал на экскурсию, там это со мной и случилась, эта ваша аномалия. Отошёл в туалет на заправке, выхожу — а нет никого, ни наших, ни китайцев, и кругом пусто, только этот туалет, куда я ходил, и вокруг кусок асфальта размером с детскую площадку. И ни души, ни строений. Я и смекнул, что случилось что-то совсем неправильное. Думал в прошлое попал, в Китае этот район недавно начали застраивать. Потом уж нашёл небольшую деревеньку, одни старики живут. Я китайский немного знаю, по хозяйству помог, они накормили, напоили, ну и объяснили, что здесь у вас происходит. И понял я, что пока за шпионаж не посадили, надо к своим выбираться.

— Как границу удалось перейти? — спросил на этот раз Иван Иванович.

— А я на своём участке перебирался, который знаю, как облупленный. Если знать, что где и как, перейти можно. Никто и не чухнул.

Ещё немного поговорили, и я кивнул Иван Ивановичу, что всё.

Егора увели, а мы вернулись в кабинет контрразведчика.

— Ну, что скажешь, Неверов? — он уселся за свой стол, а нам предложил сесть напротив, на стулья.

— Вроде наш, — пожал я плечами. — По крайней мере, я не заметил никаких отличий. А если не наш, то точка разделения совсем свежая. Ну или как она там называется, когда разделение происходит.

— Так и называется, — кивнул Иван Иванович и достал бумагу. — Пиши, по результатам опроса подозреваемого в шпионаже иномирца Егора… могу сообщить следующее… и вот давай все свои наблюдения и соображения излагай, почему считаешь, что он из твоего мира, и оговорку насчёт точки разделения тоже пиши.

С бумагой застряли ещё на полчаса. Но, в конце концов, Иван Иваныч нас отпустил, похвалив перед этим Майю за хорошую подготовку товарища Неверова, меня то есть, к проведению первого в жизни допроса. Ох, знал бы он… Да собственно может и знает. Да похрен!

В гостиницу мы вернулись уже ближе к восьми вечера, пешком заодно прогулялись. Всю дорогу я краем уха слушал щебетание Майи, которую переполняли новые ощущения, да и предвкушение… Любимая была на седьмом небе от счастья! А я анализировал разговор с Егором.

То, что это не иномирец никакой, а подсадная утка, я уже не сомневался. Потому что не может два мира во всём полностью, до безобразия, совпадать, и при этом так отличаться. Не помню, мог ли чисто теоретически Ельцин власть Медведеву в 2000-м передать или не мог, не в этом суть. Да, история пошла бы по совершенно другому пути. Но!!! Владимир Владимирович Медведев? Это, Иван Иванович, залёт!

Только вот ведь какое дело… Контрразведчик же не новичок в этих играх. И он должен был понимать, что я наверняка задам какой-нибудь такой вопрос, что пойму насчёт подставы. Да мне достаточно было не наводящие вопросы задавать, а обычные, открытые. А значит, он был готов к тому, что я встану и скажу, что Егор — липовый. Что бы он тогда делал? А всё очень просто, он бы тогда поблагодарил меня, и сказал, что с Егором компетентные люди разберутся.

И что мне теперь делать? Егора на чистую воду я не вывел, хотя вроде и перед Иван Иванычем нигде не спалился. Хотя, если серьёзные аналитики начнут сличать всё, что я раньше рассказывал и то, какие вопросы задавал, они заметят, что я Егору подыгрывал, чтобы он на все вопросы мог ответить. Получается…

Получается, я сам себя перехитрил. И собственноручно расписался, что веду собственную игру. По крайней мере, не до конца с ним честен и откровенен, что с точки зрения прожжённого контрразведчика эквивалентно преступному умыслу. Нда…

Надо переговорить с этим нашим доброжелателем. Как он сам писал, надо встретиться. Вот только наверняка за нами сейчас контрразведка следить будет.

Ладно, утро вечера мудренее! Сегодня меня ещё десерт перед сном ждёт, поможет отвлечься и забыться. А завтра соревнования!

Вот только в гостинице нас ждал сюрприз.

В то самое время, когда Алексей, Майя и Чарли ещё только подходили к зданию Управления на Лубянке, в их номер заглянула горничная. Неодобрительно покачала головой, взглянув на кровать, носившую явные следы происходившего на ней. И принялась прибираться.

Вымыв пол, женщина заглянула в шкаф. Обнаружив там два парадных мундира и брошенные сумки, она улыбнулась и закрыла дверь в номер изнутри, оставив ключ в замке. После чего достала из кармана небольшую плоскую коробочку.

Через четверть часа она покинула номер и перешла к следующему. Обычный день, обычная работа.

— Вам просили передать, — вместе с ключами от номера администраторша передала нам конверт.

— Кто? — сразу напрягся я.

— Сказали вся информация внутри, — пожала плечами администраторша, покосившись почему-то на Чарли.

Пока поднимались в лифте, я вскрыл конверт. Внутри оказалась сложенная вдвое записка и пара билетов в ресторан «Седьмое небо».

Билеты я отдал изумлённой Майе, а сам развернул записку. Приглашение было выведено аккуратным женским почерком, причём писали, похоже, перьевой ручкой. Да и бумага плотная, почти картон. И пахла духами.

Показал записку Майе, отчего у неё и вовсе глаза на лоб вылезли. Но промолчала. Только руками очень выразительно развела.

— Как думаешь, парадный мундир для такого ужина подойдёт? — спросил я.

— Подойдёт… — Майя задумалась. — А ты уверен, что стоит идти?

— Конечно, — кивнул я, — как минимум чтобы во всём разобраться.

Моя красавица только покачала головой. Мы вышли из лифта, и я открыл дверь номера, пропустив любимую вперёд.

Она зашла, включила свет и ахнула.

На кровати, аккуратно застеленной, лежало красное платье. Кто-то побывал в номере без нас.

— Кажется, это намёк! — я подмигнул Майке. — Надевай скорее!

— Ты уверен? Может, кто-то номером ошибся?

— Ага! — я неожиданно развеселился. — Вот тот, кто приглашение прислал, наверное, и ошибся номером.

— Хорошо… но вдруг оно мне не подойдёт? Ииии… у меня же никакой косметики даже нет!

— Ты и так очень красивая, да и почему мы должны как-то особенно наряжаться? Кто бы там нас ни ждал, мог бы и просто в гости зайти!

— Мне почему-то кажется, Лёша, что там кто-то очень необычный…

— Ясен пень, что необычный! — я рассмеялся. — Давай, раздевайся, и примеряй платье! Или мне без тебя на встречу с этой дамой идти?

— Да щас!

Майя, наконец, решительно скинула полёвку. Подумав, сняла и топик — глубокое декольте платья и узкие бретельки может и допускали ношение под ним бюстгальтера, но точно не армейского полуспортивного топика.

— Шёлк… — Майка аккуратно провела пальцами по ткани. — Такое платье в обычном магазине не купишь. У моей мамы для выступлений большой гардероб, поверь, я знаю, о чём говорю.

Наконец перестав смущаться, она надела платье на себя и повернулась ко мне спиной.

— Там вроде молния? Поможешь?

— Да без проблем, — я вжикнул потайной молнией. — Мне кажется, платье сшито в точности по твоей фигуре! И в метро в таком тоже не поедешь!

— Лёша, какое метро! Куда я вообще пойду? Волосы не уложены, из косметики только зубная паста! Такие вот подарки только перед встречей с кем-то важным делают, понимаешь? Надо быть на высоте, а ты посмотри на меня? Я как мышь серая, и это платье на мне смотрится, как на корове седло! А уж с ботинками так и вовсе…

Майя только что слезами не залилась, а я оглянулся по комнате. Записку женщина писала, а женщина о таких проблемах наверняка бы подумала.

Коробка нашлась на столе. Просто мы как платье увидели, так и залипли, не заметили. А в коробке — и туфельки-лодочки в тон к платью, и небольшая косметичка.

Через полчаса мы были полностью готовы. Парадный мундир на мне смотрелся, надо признать, весьма недурственно, хоть и погоны без звёздочек. Ну да дело наживное, если будет желание. Пока что мне эти погоны ни к чему. Майя в платье, туфельках на невысоком каблуке, аккуратно причёсанная и чуть-чуть накрашенная, выглядела и вовсе умопомрачительно. Правда, в таком открытом платье она чувствовала себя немного некомфортно, но отступать не собиралась!

Я заранее позвонил нашей любимой администраторше и договорился о такси. Вопросов она не задавала.

В половине девятого мы вышли из номера и спустились вниз, где нам навстречу попался Клим. Он сперва нас даже не узнал, а когда узнал — просто уронил челюсть.

— Клим, муха залетит.

— Аааа… Майя, прекрасно выглядишь, я даже не узнал! Думал, актриса какая…

— Спасибо, — Майка похлопала глазками, мило смутившись.

— А вы, кстати, куда? У нас же отбой, и завтра соревнования! — Клим вдруг вспомнил, что он старший в команде.

— Клим, — я положил руку ему на плечо, — надо. Будем не поздно, трезвые, можешь на нас положиться.

— На вас действительно могу, — Клим кивнул. — Что ж, тогда хорошего вам вечера! Лёха, смотри, держи Майку крепче, а то отобьют!

— Не надо меня держать, — хмыкнула та, — я сама кого хошь отобью.

До телебашни мы доехали за десять минут, и ещё какое-то время заняло подняться наверх. Что удивительно, про Чарли ни одного вопроса никто не задал, хотя сомневаюсь, что животных сюда часто приводят. Как бы то ни было, пришли мы вовремя, даже минут на пять раньше.

— Неверов и Бурова? — увидев енота, спросила нас девушка на входе, которой я отдал наши билеты.

— Так точно, — кивнул я.

— Вас ожидают, пойдёмте за мной, я покажу.

Майя вцепилась мне в локоть.

— Я поверить не могу, Лёша, — зашептала она, — никогда даже не думала, что попаду сюда! Страшно только!

— Расслабься и получай удовольствие! — улыбнулся я. — По крайней мере, поужинаем!

— Если я смогу что-то съесть…

Майя, по версии Кандинского;-)

Нас проводили до стоящего немного на расстоянии от других столика. Навстречу поднялась женщина, на вид наверное лет тридцати пяти, в коротком чёрном платье, обтягивающем неплохую фигурку. Тёмные волосы тщательно уложены, лицо… на миг мне показалось в нём что-то аристократическое. А может по тому, как жещина держала спину, поворачивала голову, двигалась… за пару секунд я понял, что пригласила нас явно не рядовая сотрудница КГБ, и не журналистка. Это что-то совсем другое! От женщины приятно пахло теми же духами, что и от записки. Кроме того, я бы сказал, что её окружал ореол власти.

А ещё через пару столиков я заметил двух мужчин в костюмах, которые сосредоточенно смотрели в окно, синхронно попивая чай.

— Валентина, — представилась она, подавая мне руку по-мужски, для рукопожатия. — Спасибо, что приехали.

— Алексей, — я слегка пожал тонкую холёную руку и представил остальных, — Майя и Чарли. Ваше приглашение стало полной неожиданностью, впрочем, приятной. Однако не сочтите за невежливость, но кто вы?

— Лёша… — Майя ткнула меня локтём в бок.

Хм… кажется, моя напарница женщину знает, выражение лица у неё в этот момент говорило о желании провалиться сквозь землю.

— Вы не представляете, Алексей, — Валентина рассмеялась, — как давно я не слышала такого вопроса! Давайте присядем, и я всё расскажу, хотя вот Майя, кажется, уже поняла.

Мы уселись, официантка принесла меню, и Валентина попросила не стесняться, мол, она пригласила, она и угощает. Майя что-то выбрать не смогла, сидела, только что не теряя сознания, как мне показалось. Так что я определился за нас двоих. Тем более, что выбора ресторан большого и не предлагал. Взял мясное ассорти, две порции, и по мясному салату. Разогнанный метаболизм постоянно требовал белка.

— Майя, может, вы просветите своего спутника на мой счёт? — спросила Валентина, когда официантка, приняв заказ, ушла. — Ему, согласитесь, простительно не знать меня!

Та сглотнула, вспомнила, что надо иногда дышать, кивнула.

— Валентина Юрьевна Морозова, старшая дочь нашего генерального секретаря, — в Майке проснулся, наконец, офицер, — также организатор завтрашних соревнований. Больше ничего сказать не могу, нет допусков.

Вон оно что!

— И чем же мы заинтересовали вас? — спросил я прямо.

Хотя и так понятно, но всё же… родство более чем неожиданное!

— Не обижайтесь, — подмигнула Валентина, — но в первую очередь меня заинтересовал ваш питомец! Это я распорядилась установить ему имплант и передать вам на попечение.

Тон менялся от непринуждённого до делового. Но кто же она такая, помимо того, что дочь своего отца?

— Это… очень познавательно, — ответил я вслух.

— Мало кто знает, — Валентина приложила палец к губам, — но помимо представительских функций, таких как завтрашние состязания, я также руковожу работой Центра Управления Системой. Административный директор, если быть точнее. Слежу, чтобы всё работало.

— Ваше приглашение — большая честь для нас, — вспомнил я о манерах.

— О, это лишнее! Мы с вами, можно сказать, коллеги. Правда, у меня и должность, и звание повыше, — Валентина покачала головой, — но сегодня без чинов, что называется. Мне правда очень интересен ваш Чарли, да и вообще ваша работа, так что я бы с удовольствием послушала пару историй. Начиная со встречи с крысами.

Что ж, истории рассказывать — не мешки ворочать. Я и рассказал. А пока рассказывал, и Майка немного отошла от чинопочитательского и прочих шоков, подключилась к рассказу. Чарли, занявший за маленьким стоолом четвёртый стул ближе к Валентине, дополнял нашу историю, выразительно показывая как он держал крысиного вождя за уши, пока я махал лопаткой.

Принесли наш заказ, и мы, ничего не емши, да ещё после дневных очень приятных физических нагрузок, набросились на еду. Но я прекрасно понимал, что Чарли — лишь повод. И самое интересное ждёт нас дальше.

— Спасибо за такой интересный рассказ, — серьёзно кивнула Валентина. — У меня к вам будет одна просьба. Но сперва я вам кое-что расскажу, что попрошу сохранить в тайне.

Мы кивнули, и Валентина продолжила.

— Мы не первый год изучаем аномалии, и кое-каких успехов уже добились. И даже иногда, пока редко, можем предсказывать их появление. Место, время, размер, откуда прилетит. Могли бы точнее, но мировое древо весьма раскидисто, причём нелинейно и хаотично. Мы очень мало знаем о точках разделения потоков, и можем зачастую только гадать. Но в некоторых случаях предсказать удаётся.

— Вы хотите, чтобы мы проверили один из таких прогнозов? — предположил я.

— Да, но не только, — Валентина наклонилась ближе к нам, покосившись на мордоворотов через пару столиков от нас. — Я хочу, чтобы вы взяли меня с собой. Экипировка у меня есть. Хочу посмотреть вживую на сам момент рокировки.

Я взглянул ей в глаза. От весёлости в них не осталось и следа. Так вот, значит, кто наш доброжелатель…

Мы с Валентиной смотрели друг другу в глаза. Поединок взглядов, с целью понять намерения другого. И чем дольше я смотрел, тем лучше понимал. Она — далеко не ангел. Ангелы директорами не становятся. И скорее всего, постарается использовать нас в своих целях. Наверняка прямо сейчас уже использует. Но, в отличие от Иван Иваныча, нам она не враг. Пока что можно просто разойтись, встать и уйти. Скорее всего, лишимся поддержки со стороны Системы, но как-то и без этого живут люди. Вредить специально она не будет, просто спишет со счетов.

А вот Иван Иванович — будет. И вполне возможно, именно Валентина — его настоящая цель, и этот идиотский, шитый белыми нитками, подставной шпион — просто наживка, чтобы выманить Валентину. И, похоже, она это прекрасно понимает, судя по раскладу вероятностей. Наверняка на неё там целый аналитический отдел работает преданных людей, которые всё оценили и посчитали. И раз она сама решила выманиться…

Что ж, враг моего врага…

— А нам точно это нужно? — спросил я наконец.

— Думаю, вас это точно заинтересует, — усмехнувшись, ответила Валентина. — Расчёты показывают, что это тот же мир, что и 21 мая этого года, под Петрозаводском. Ваш мир, Алексей. Через… примерно три часа.

— Аааа… — только и смог сказать я.

Потому что новость меня не просто огорошила, она напрочь выбила из головы все мысли. Как кувалдой. Это что, я могу попробовать вернуться? Просто надо встать в центр, и…

А как же Майя?

Я перевёл взгляд на неё, и увидел в глазах такую бездонную тоску, что аж вздрогнул. Не надо быть психологом, чтобы понять, что она думала в этот момент. Ведь только сегодня мы, наконец, решились сделать столь долго откладываемый шаг навстречу друг другу, признались в чувствах. Ну и да, она отдалась мне. Именно сегодня, блин, ни раньше, ни позже!

И вот оно то, чего она больше всего боялась.

Но ведь она может пойти со мной!

Или не может?

Да и я сам… так ли уж надо мне просто вернуться? Ведь вернуться — значит сжечь за собой мост. Если даже случайно проскочит новая аномалия — я не буду знать, когда в какое место встать, чтобы снова очутиться здесь!

— А могу я?.. — я не договорил, слова не полезли в горло.

— Можете, — уверенно кивнул Валентина. — Есть некоторый риск, но минимальный, почти 100 %, что вы благополучно переместитесь в свой мир. Думаю, вам несложно будет вернуться к прежней жизни, прошло не так много времени.

— А Майя? — спросил я внезапно охрипшим голосом.

— Если Майя захочет рискнуть — я препятствовать не буду, — пожала Валентина плечами.

Я посмотрел на Майку, не осмеливаясь задать вопрос вслух. Просто взял её за руку.

— Лёша, я… — глаза у неё забегали из стороны в сторону, она искала ответ внутри себя, и не находила. — Я пойду за тобой, куда скажешь… ты же знаешь… но как же мама? а служба? соревнования эти дурацкие??? А твоя мама? Лёшенька, она ведь ничего про тебя не знает, думает, что ты просто пропал! И своей я ничего объяснить не смогу… Зачем вы только нас позвали!?

Последние слова она бросила уже Валентине, сорвавшись на крик. Вскочила из-за стола, едва его не перевернув, и со слезами на глазах бросилась бежать. Я было подорвался за ней, но поняв, что побежала она не в сторону лестницы, а в туалет, остановился. Посмотрел на Чарли, и он без слов меня понял, умчался за Майкой.

— Это слишком жестоко, — покачал я головой, садясь обратно за стол. — К тому же я хотел немного другого. Не просто вернуться, а создать постоянно действующий мост. Для торговли, для экскурсий, может быть. Для обмена технологиями. Немного утопично, но не так уж нереально, мне кажется. Надо только понять, как работают аномалии.

— И вы готовы пожертвовать единственным, возможно, шансом на возвращение, ради призрачной надежды? — Валентина откинулась в кресле, насмешливо глядя на меня. — Журавль в небе вместо синицы в руках?

— Я бы назвал это венчурным инвестированием, — я глубоко вздохнул.

Возможно, это самообман. Да, у меня есть мама, и я обязательно должен передать ей весточку. Но ведь у меня есть, в конце концов, мой телефон. А кроме мамы… а кроме мамы у меня нет таких уж важных причин желать возвращения. Кто я там? Рядовой бизнесмен? Да мои партнёры наверняка уже наладили работу завода и без меня. Моя привычная жизнь? Да я её там просто прожигал. Я не делал ничего великого, или так уж общественно важного. Пара сотен человек, для которых я создал рабочие места? Они не приносили мне клятву на крови, найдут другую работу. Может быть, вспомнят добрым словом, а может быть и не вспомнят. Или обматерят. А здесь…

Я вспомнил тех ребят, Рому и Свету, которых мы вытащили из рухнувшего дома. Тамару и её маленькую Маечку. Того пацана из деревни, которого чуть на разорвал ящер. Здесь я могу что-то настоящее делать, спасать жизни, а не просто предлагать очередной мусорный товар очередным производителям ополосков, которые по какому-то недоразумению называются соком.

Валентина меня не торопила. Понимала, насколько тяжёлый я делаю выбор.

— А получится отправить туда один телефон? — наконец, спросил я. — У меня мой старый телефон, из того мира, с собой. Можно написать смс, или несколько, и как только там связь появится, они уйдут. Мне бы весточку маме отправить.

— Похоже на бутылку с письмом! — рассмеялась Валентина. — Но, думаю, должно сработать! Что ж, я рада, что вы приняли решение остаться. В таком случае…

— Простите, мы можем немного отложить продолжение разговора? — перебил я её. — Надо успокоить Майю, пока она глупостей не наделала каких-нибудь.

— Именно это и хотела вам предложить! — моя собеседница мотнула головой в сторону туалета. — Бегите, я подожду, время ещё терпит.

— Благодарю, — кивнул я.

До места встречи мы доехали на такси. Таксист очень удивился, когда мы ему сказали, что ехать надо в Мытищи, ко Дворцу Культуры. Мол, что там ночью искать?

— Закладку, — пошутил я, и водитель больше дурацких вопросов не задавал.

Хотя мысли ему, наверное, всякие в голову приходили. Это ладно мы ещё боевую экипировку не надели, ограничившись привычной полёвкой.

Доехали по прямой, с ветерком. Вышли у ДК и отпустили водителя. Дальше пешком, по навигатору, то есть по Мите.

Точка, обозначенная как «Тина», видимо, уменьшительное от полного имени, двигалась со стороны города с большой скоростью. Нам оставалось пройти пару километров, и мы решили пробежаться. Можно было даже срезать, но незнакомые дома и тёмные дворы ночью — не лучшее место для пробежек, можно и ноги сломать, так что мы двинулись по дороге. Дальше, но быстрее.

К месту встречи добрались практически одновременно.

Валентина подъехала на Волге, примерно такой же, как Майя при нашей первой встрече. Остановилась, осветив фарами небольшую поляну среди кустарника.

Когда она вышла из машины, я не сразу её узнал даже.

На ней был защитный комбинезон, по другому не скажешь. Даже наша боевая форма — далеко не просто штаны с курткой, а Валентина приехала и вовсе почти в лёгком скафандре. Явно усиленный разными вставками, смотрелся комбез футуристически.

— Вы вовремя, — заметила Валентина, скорее из вежливости.

Голос прозвучал ровно, видимо, она была уверена, что мы придём.

Она открыла багажник машины и повернулась к нам.

— Вот это оборудование надо расставить вокруг отмеченной точки. Втыкайте в землю.

Мы пожали плечами и принялись за работу. В багажнике оказались какие-то приборы, штук десять, и телескопические стойки, острые с одного конца и с креплением как под фотоаппарат с другого. Валентина, ориентируясь на экран Мити, показывала, куда ставить, я втыкал в землю стойки, Майя крепила приборы. В результате получилось, что небольшую поляну на пустыре мы окружили частоколом.

Чарли как будто чувствовал, что здесь происходит что-то странное и опасное. Скалил зубы, даже рычал, особенно когда Валентина подходила к нему близко. Та на это никакого внимания не обращала, и постепенно Чарли успокоился.

Что за оборудование, нам не объяснили, а мы не спрашивали. Раз проект секретный — то лучше и не спрашивать, всё равно не скажут.

— Осталось немного, — предупредила Валентина, и напомнила: — Ваше послание, Неверов.

— Ах да!!! — хлопнул я себя по лбу. — Спасибо!

Я зачерпнул ведром земли под ногами, примерно на треть ведра, положил туда термос с телефоном и бумагами, накрыл плёнкой и всё тщательно обмотал изолентой. Майя мне помогла, и мы вдвоём привязали флажок и знак аварийки.

В самом телефоне я всё настроил по дороге, пока ехали в такси. Несколько смс, на все подходящие случаю номера, с координатами, где искать посылку. В мессенджере поставил на отправку сообщение для мамы и нескольким друзьям. Сомневаюсь, что мама стала бы менять номер телефона, но мало ли. Теперь всё, что нужно, чтобы сообщения ушли — регистрация в сети. Ну и положительный баланс, конечно.

— Ставьте в центр и отходите, — подсказала Валентина.

От её общительности не осталось и следа. Сейчас она была собрана и сосредоточена на работе. О прежней Валентине напоминал только знакомый запах духов, к которому примешивались едва уловимые нотки молока. Любит молоко? Или кормящая мама? Про неё даже Майя ничего ведь не знает.

Сама Валентина отошла к машине, достала планшет и что-то в нём делала. Заработали приборы. Достав из багажника баллон, похожий на огнетушитель, Валентина прошлась по периметру площадки, выпуская какой-то газ. Погода стояла безветренная, но запаха я не почувствовал.

— А что это за газ? — поинтересовался я.

— Смесь инертных газов и ещё нескольких ингредиентов, — ответила Валентина всё тем же ровным голосом. — При прорыве возникают различные излучения, газ позволит сделать их видимыми. Отойдите к машине, скоро начнётся.

Но пока не началось, зато на дороге показалась ещё одна машина, ослепившая нас фарами. Она съехала с дороги и остановилась так, чтобы фарами освещать и нас, и машину Валентины.

— А вот и контрразведка, — догадался я.

И конечно, из машины выскочил Иван Иванович. Что характерно, один. И сразу навёл на меня и Валентину по пистолету.

— Без глупостей, и никто не пострадает, — предупредил он.

— Рада вас видеть, — приветствовала его Валентина. — Что вас привело сюда?

— По всей видимости, предательство, — пожал плечами Иван Иванович. — Майя, заберите ведро из круга.

— Вам надо — вы и забирайте! — дерзко ответила та.

— Майя, вы же умная девушка! — удивился Иван Иванович. — Вы свою миссию выполнили, успешно разоблачили шпиона. Вам правительственная награда полагается. Делайте, что я говорю!

— В любой момент может произойти прорыв! — ответила Майя. — Я туда не полезу!

— Стрелять буду! — предупредил Иван Иванович.

— Вы вообще в курсе, на кого направили оружие? — поинтересовалась Валентина.

— Конечно, — кивнул контрразведчик. — На шпионов. И я это легко докажу! Вы ведь передали Неверову записи, чтобы он под видом послания домой отправил их к вам, туда, откуда вы пришли?

— Ничего она мне не передавала! — возразил я. — Это просто письмо маме!

— Иван Иванович, вы напрасно считаете меня шпионом, — Валентина говорила спокойно, будто не под дулом пистолета. — Я директор ЦУС, и это — моя работа.

— Конечно, ваша работа! — Иван Иваныч хохотнул. — Очень смешно! Директор ЦУС ночью, одна, едет на край города, чтобы встретиться с иномирцем, и какое совпадение! Именно в этом месте должен случиться прорыв аномалии в его родной мир! А может, и ваш родной, Валентина Юрьевна? Куда вы дели тело убитого вами двойника?

— Убитые двойники — это по вашей части, Иван Иванович, — Валентина даже не шелохнулась, так и стояла ровно, опустив руки, в паре метров от меня. — Нам известно, как вы подготовили Егора. Напрасно старались. Я отследила передвижения вашей подделки, и знаю, где он был, что делал, и чей труп сжёг, чтобы выдать за своего двойника.

— А зачем это было нужно? — удивился я. — Чтобы я поучаствовал в липовом допросе?

— Вы, Неверов, ошиблись с выбором контрольного вопроса, — скривился Иван Иванович. — Фамилию вашего президента мы нашли в куче файлов на вашем же телефоне. Мусор, приготовленный для удаления, тоже бывает содержит много интересного. И то, что вы поняли, что Егор — липа, но ничего не сказали, стало последним доказательством вашей причастности к сговору. Я, признаться, долго думал, что вас используют втёмную. Но вот вы здесь, и вы явно сообщники.

Говоря это, Иван Иванович бочком-бочком направился к центру площадки. Остановился возле нашего ведра, постоял, подумал, потом присел и просунул левую руку с пистолетом сквозь знак аварийки. При этом дуло даже не дёрнулось, также было направлено на меня. В способности контрразведчика попасть в меня и Валентину с такого расстояния с двух рук я как-то не сомневался. Похоже, попадёт.

— Вы правы, — продолжил он нашу светскую беседу, обращаясь к Валентине. — Я ничего не докажу, вы же у нас дочь самого Морозова! Поэтому, если не желаете сознаться, остаётся только вас пристрелить. Знаете, что-то не поделили с Неверовым и Буровой, и они вас застрелили. У меня тут на одном пистолете отпечатки и фрагменты ДНК Неверова, а не другом — Буровой. Как вам такое?

— Ахереть! — у меня глаза на лоб вылезли. Вот это контрразведка отжигает! А где же самопожертвование?

— Может, сдадитесь по-хорошему, под запись всё расскажете? — продолжил уговаривать Валентину Иван Иваныч. — Мы по-тихому, все доказательства вашему отцу предоставим, пусть он решает вашу… А ЭТО ЕЩЁ ЧТО ТАКОЕ???

Воздух вокруг поляны начал местами светиться, наподобие полярного сияния.

— А это прорыв, — ответила Валентина, так, будто здесь каждый день прорывы происходят, и всегда строго по расписанию.

Дальше время сжалось, и одновременно произошло несколько вещей.

Иван Иванович бросился вперёд, стремясь успеть покинуть опасную зону. В тот же момент я понял, что он сейчас выстрелит, но не в меня — в Валентину. И кто будет крайним, если с ней что-то случится? Может её этот комбез и защитит от пуль, а может и нет.

Я прыгнул, не раздумывая, почти с места, закрывая её собой.

Прозвучал выстрел, и последнее, что я почувствовал — пулю, предназначавшуюся Валентине, и ударившую мне в грудь.