…Военно-транспортный «Скиф», выделенный нам государем, молотил винтами прямо возле съезда с ВПП на рулежную полосу аэродрома, и Валерий Макарович, тормознув «Стрибог» там, где надо, помог нам сменить транспорт за считанные мгновения. Уровень летного мастерства пилота вертушки тоже не разочаровал — оторвав от бетонки не такую уж и легкую машину чуть ли не раньше, чем мы поднялись на борт, он плавно разогнал ее до крейсерской скорости и всю дорогу до расчетной области десантирования вел впритирку к вершинам деревьев, хотя ночная тьма и начинающаяся метель к этому, мягко выражаясь, не располагали. Удивил и потом, «учуяв» границу магофона Той Стороны практически одновременно со мною и высадив нас на небольшой полянке впритирку к области, в которой переставала работать электроника! В результате до новой Багряной Зоны мы добрались минут на двадцать быстрее, чем предполагалось, и, проводив взорами «силуэт» удаляющейся вертушки, набрали Долгорукого.

Вопреки моим ожиданиям, в этот раз он обошелся без лирики, видимо, смирившись с тем, что Даша уперлась рогом и ни за что на свете не откажется от участия в разведывательном рейде. Поэтому угрюмо поделился самыми последними новостями:

— Червоточина под Усть-Каренгой не единственная: буквально четверть часа тому назад корхи практически одновременно открыли еще три. Точные координаты еще уточняются из-за непогоды, но уже понятно, что две из них находятся на нашей территории, а последняя возникла в Китае. Кстати, четыре новые Червоточины почему-то образуют квадрат с геометрическим центром в середине уже закрытой. Далее, попытка сжечь обелиски второго кольца самой первой по единожды апробированной схеме не удалась: несмотря на то, что все четыре планера с остатками термитной смеси вашего производства попали точно в недостроенные укрепления и взорвались, новая Багряная Зона не уменьшилась ни на метр. Что, по утверждениям аналитиков Особой Комиссии, свидетельствует о наличии защиты от воздействий такого типа. И последнее: Китайская Червоточина открылась в очень густонаселенном районе, из-за чего взрывными мутациями накрыло не менее семисот тысяч человек. Сообразив, что, по статистике, выживет от силы тысяч пятнадцать-семнадцать, Лю Лян озверел, связался со мной и потребовал содействия. А когда выяснил, чем закончилась попытка использования термитной смеси, решил отработать по транспортным колоннам корхов новым боевым отравляющим веществом «Конвульсия», являющимся продвинутым вариантом хорошо известного вам «Экстаза». К сожалению, даже согласно самым оптимистичным прогнозам ученых, разработавших этот штамм, он убьет не более восьмидесяти семи процентов тварей, после чего автоматически разложится на безопасные составляющие. Таким образом, какое-то количество корхов гарантированно доберется до Червоточины, уйдет на Ту Сторону и НЕ вызовет там пандемию. Очевидные выводы бесят до невозможности: это применение «Конвульсии» автоматически обнулит шансы на внезапность следующего, твари, вне всякого сомнения, разберутся, как защищаться от таких атак, и в скором времени ответят тем же самым! Но остановить Блистательного я не смогу, поэтому уже готовлю бомбардировку корхов, перешедших на Землю через Западную и Восточную Червоточины. А «вашу», с условным названием Северная, атакую после того, как вы выберетесь обратно…

Закончив этот монолог, государь ответил на несколько наших вопросов, затем попросил связаться с ним сразу после возвращения в зону действия Сети, пожелал удачи и оборвал звонок. Да, к этому моменту «Скиф» перестал ощущаться даже под чувством леса, но паранойя, напрочь отказывающаяся успокаиваться, все-таки заставила меня лишний раз перестраховаться. В результате вместо того, чтобы переместиться в Замок прямо из точки десантирования, мы нацепили снегоступы, ушли под марева, активировали поземку и, добросовестно пряча следы, пилили по направлению к Червоточине до тех пор, пока не отрубились коммы. Зато потом намертво заблокировали их исходящие сигналы тончайшей «пленочкой» Пространства, вывесили перед собой «зеркало», перешли в мастерскую деда и разделились: Бестия с Хельгой остались в помещении и начали делиться с родичами не самыми приятными известиями, а мы с Язвой и упавшая нам на хвост Юмми «прыгнули» в нашу гостиную.

Тратить время на пустопорожнюю болтовню шеллемка не собиралась, так что вытащила из кольца три куска причудливо выгнутого пластика и три прозрачных пакета с какими-то белыми тканевыми полосочками, вручила нам по комплекту и виновато вздохнула:

— Пересчитать артефактную защиту под ту доску, о которой я говорила перед вашим отлетом, к сожалению, не получилось, так что мы с Борисычем подобрали для тех же целей детскую игрушку. Правда, отрезали большую часть опоры, дабы она не вылезала за пределы марева и не демаскировала, но на функциональности устройства это не сказалось. Впрочем, принцип работы тот же самый, что и у тренажера: наклеиваете ленты персональных антигравов на шею, талию, запястья, колени и щиколотки, натягиваете перчатки с блоками управления, встаете на геммелы и активируете режим стабилизации вот таким жестом…

Этот монолог сопровождался демонстрацией каждого отдельно взятого действия, так что мы зависли в десяти сантиметрах от пола чуть позже Юмми. И пусть, в отличие от нее, держались, в основном, за счет «лент», обрадовались не на шутку. А она, дав нам пару секунд на адаптацию, продолжила вещать:

— Повторю еще раз: эти игрушки рассчитаны на детей от трех и до десяти роенов включительно! И пусть блоки управления уже перепрограммированы для работы под нештатной нагрузкой, теперь заряда батарей хватит не на две-три десятины, а от силы на двое земных суток. Теперь об управлении. Правая ладонь определяет ваше положение в пространстве, а левая — режим и высоту движения. Стандартное положение пользователя геммела выглядит вот так, но из-за существенного уменьшения площади опоры и смещения датчиков вам придется балансировать в чуть менее комфортной позиции.

Тут шеллемка подвела разведенные руки поближе к телу, шевельнула ладонями и неторопливо прокатилась по периметру помещения. А после того, как замерла в точке старта, устроила нам с Ларой полноценную получасовую тренировку.

В любой другой день я бы с удовольствием убил на это дело часа три-четыре, чтобы освоиться с возможностями игрушки из «мира будущего» как можно лучше, но буйствующая паранойя постоянно напоминала об утекающем времени, так что в какой-то момент пришлось плавно выдвинуть ладони вперед и вверх, замереть на месте и, спрыгнув на пол, поблагодарить «наставницу» за помощь.

Она нервничала ничуть не меньше меня, поэтому коротко кивнула и нервно сжала кулачки. Заметив ее состояние, Шахова преувеличенно весело и энергично сгребла с кресла теплые шмотки, вывесила «зеркало» в центре комнаты и жестом предложила шеллемке продавить его первой. Следом за Юмми в мастерскую к деду перешел я. Там принял и распаковал файл с координатами четырех точек выхода, оделся, обвешался полным комплектом усилений, дал себя потискать волнующимся женщинам, выслушал последние ценные указания деда, послал всю толпу к черту, встал на геммел и развел в сторону локти. Отец и Виталий Михайлович отодвинули в сторону «лишних», подхватили мою тушку и продавили ею плоскость сопряжения, вывешенную Долгорукой…

…В точке выхода, расположенной метрах в тридцати от усть-каренгской Червоточины, было значительно менее комфортно, чем хотелось бы. Нет, не из-за магофона Той Стороны — к нему я давно адаптировался — а из-за метели, разбушевавшейся не на шутку, и довольно приличного мороза. Поэтому сразу после зависания я плавно отъехал на метр в сторону, развернулся спиной к ветру, зафиксировал игрушку на месте, натянул на лицо вязаный подшлемник и опустил линзу шлема. Язва, нарисовавшаяся рядом буквально через пару-тройку секунд и правильно интерпретировавшая шевеления моего силуэта, сделала то же самое. Правда, только после того, как восстановила равновесие. Потом зябко поежилась, попробовала отпальцевать напрашивавшийся вопрос, но снова забыла перевести правую перчатку в «нейтральный режим», поэтому чуть не грохнулась навзничь и пришла к выводу, что привычный способ общения может выйти нам боком.

Я мысленно усмехнулся, шевельнул правой кистью, поворачивая геммел на нужный угол, и, тем самым, ответил на незаданный вопрос. В смысле, дал понять, что знаю, в каком направлении находится Червоточина, и, заодно, показал направление движения. Этот намек был понят влет, так что шевеление левой ладони чуть-чуть добавило скорости, и игрушки из «мира будущего» с фантастической легкостью, но очень медленно потащили нас сквозь снежную круговерть.

Первые метров десять-двенадцать я вливал Силу в сумеречное зрение и до рези в глазах вглядывался темно-серую тьму. А когда убедился в том, что интеллектуальный блок геммела не только прекрасно «видит» неровности снежного покрова, кусты и деревья, но и «помогает» их облетать, чуть-чуть расслабился и краем сознания восхитился талантам деда, сумевшего защитить «мозги» этой игрушки от воздействия магофона Той Стороны.

Нет, о том, что это в принципе возможно, я знал еще с тех пор, как очередная доработка браслетов-телепортаторов научила их «перемещать» во что-то вроде «просвечивающего» пространственного кармана небольшую «смежную» область, в которую Борисыч встроил коммы. Но та модификация нещадно «резала» почти весь функционал, по сути, превращая эти устройства в помесь высокотехнологичного компаса и часов, а эта «защищала» не только комм, но ленты персонального антиграва, расположенные достаточно далеко от запястья левой руки, и кусок пластика под ногами!

Потом я вспомнил о том, что к пересчету функций браслета приложила руку Юмми, мысленно порадовался ее появлению в роду и… усилием воли задвинул все несвоевременные мысли куда подальше, так как ощутил хорошо знакомый железистый привкус, свидетельствующий о скором переходе в мир корхов. Еще через мгновение и без того «бодрствующее» предчувствие взвыло дурным голосом, левая рука шевельнулась сама собой, замедляя геммел до предела, а Шахова без какой-либо подсказки с моей стороны отзеркалила это действие. Нет, полностью я, конечно же, не остановился. Но на Ту Сторону не влетел, а вполз. И завис под маревом, до предела напитанным Силой, метрах в сорока от центра площадки, предназначенной для встречи и уничтожения диверсионно-разведывательных групп землян!

Не знаю, как Лара, возникшая в полуметре от меня буквально через миг, а я первые полминуты даже не дышал, пребывая в готовности использовать экстренное «зеркало». Зато потом, так и не дождавшись убийственной атаки, прикипел взглядом к тончайшей «паутинке» из заклинаний школы Земли, Воздуха и Огня, спрятанной под толстым слоем камня.

Эта «паутинка» казалась живой и действовала на нервы в разы сильнее, чем ее аналог, замеченный во время исследования укрепления, «смежного» с «нашей» Червоточиной. Хотя вру: пугала не сама «паутинка», а состояние камня, покрывающего площадку — если «у нас» отдельные плиты были просто плотно пригнаны одна к другой, то тут плоскости их стыков ощущались лишь в самой глубине. А верхний слой толщиной сантиметров в двадцать сплавился в сплошной монолит. Только не идеально ровный, а покрытый на редкость неприятными потеками! Поэтому забивать в память браслета-телепортатора координаты точки перехода я не решился. В смысле, на том месте, на котором висел — еле заметно шевельнул правой ладонью, разворачивая себя к малым воротам, дождался, пока этот же самый маневр повторит и Язва, на всякий случай приподнял геммел вдвое выше и, сжав зубы, тронул игрушку с места.

Вопреки моим опасениям, нам не прилетело и после этого: мы пусть очень медленно, зато уверенно долетели до одной из двух условно безопасных зон площадки, зависли у самой створки и почти одновременно ткнули в левый нижний сенсор браслетов.

«Паутинка», заканчивавшаяся в полуметре от геммелов, не среагировала и на это действие, поэтому я затаил дыхание, скопировал участок местности, прилегающий к нам, заменил его иллюзией, дважды кивнул, дождался такого же ответа от силуэта Шаховой и все теми же кивками изобразил последний отсчет.

Экстренное «зеркало» открыл на такт позже, чем договаривались, зато убедился в том, что Лара ушла без каких-либо проблем. А уже через пару секунд, оказавшись в оружейной комнате убежища, облегченно перевел дух, скинул марево, снял шлем, подшлемник и перчатки, отправил все это добро в перстень и посмотрел на мелко трясущиеся пальцы:

— Откровенно говоря, с первой и до последней секунды пребывания на Той Стороне мое предчувствие билось в истерике…

— Между нами, девочками, говоря, меня трясет до сих пор… — криво усмехнулась Язва, спрятала теплые шмотки в пространственный карман и нервно облизала пересохшие губки. — Не знаю, какими заклинаниями корхи решили встретить наши ДРГ, но результаты испытаний впечатлили до дрожи в коленях! Кстати, ты уверен, что нам стоит определять координаты остальных укреплений в том же режиме?

Я отрицательно помотал головой:

— Мы и так прошли по самой грани. И если координаты этой точки не помогут вычислить остальные, то я предпочту тянуть «Око» хоть на тысячу километров.

— Слава богу! — воскликнула она и открыла «зеркало» в мастерскую…

…Мое решение обойтись одним-единственным рейдом на Ту Сторону было принято без возражений: дед загнал координаты, полученные от меня, в свой браслет и на пару с Юмми потерялся в расчетах, Степановна, орлиным взглядом оглядевшая нас с Язвой, продолжила возиться с Авьен, Тверитинов, что-то тихо обсуждавший с Лихом, ограничился согласным кивком, а Бестия с Хельгой, оккупировавшие единственный диван, взглядами пригласили нас к себе. Как вскоре выяснилось, в том числе и для того, чтобы тихим шепотом поделиться кое-какими догадками:

— Пока вас не было, мы копались в Сети. В процессе нашли несколько десятков фотографий новой Червоточины, сделанных чьими-то всепогодными разведывательными спутниками и намеренно слитыми в общий доступ. На некоторых из них были видны уже замкнутые кольца и четыре площадки под третье. Так вот, судя по логике выбора мест под последние, корхи решили перестраховаться по полной программе, поэтому создают укрепления в синей зоне магофона, то есть, в области, в которой обычных землян гарантированно вырубит мутациями. Говоря иными словами, при той же цели — выяснить, по какой причине не открылась «дырка» на месте закрытой Борисычем, и, при наличии некоей технологии защиты территории, отжать ее себе — они накроют замок «физикой» своего мира не на третьей итерации, как мы предположили изначально, а на пятой-шестой. Таким образом, у нас неожиданно появилось немного «лишнего» времени на всевозможные телодвижения.

— Это радует… — без особой радости в голосе и чувствах заявил я, так как в это время представлял наиболее вероятные «долгоиграющие» последствия использования Лю Ляном «Конвульсии» и параллельно пытался придумать хоть один более-менее результативный способ гарантированно закончить это Вторжение. К сожалению, у каждого варианта, рождавшегося в процессе этих размышлений, обнаруживались изъяны один серьезнее другого. Что, в общем-то, было более чем логично, ведь корхи, судя по всему, уже вовсю работали на войну и в любой момент могли дорваться до знаний других цивилизаций, а я даже в самом лучшем случае отталкивался от возможностей нашего рода и Российской Империи. В общем, к моменту, когда дед закончил вычисления и, открыв «Око» три раза подряд, убедился в правильности своих выкладок, я так и не нашел ни одного варианта, не пахнущего очень большой кровью, поэтому основательно разозлился. В результате, услышав довольный выдох «Хе-хе, нашли все четыре!», озвучил желание, разъедавшее сознание:

— Отлично! Значит, пора объяснить тварям их непра-…

— Так, стоп!!! — перебила меня «злобная бабка». — Я тоже хочу объяснять тварям их неправоту, но мы, помнится, собирались создать красивую и в то же время невероятно жуткую легенду о возвращении Борисыча!

— Для жуткой составляющей этой легенды у деда слишком сытый вид… — буркнул я и… поддался желанию ее как следует разозлить. Так как знал, что ЭТУ злость этот монстр в человеческом обличии гарантированно сорвет на корхах: — Поэтому займись его превращением в изможденного героя, а мы перейдем на Ту Сторону и зачистим какое-нибудь укрепление…

— …ибо, уходя из мира корхов, настоящий герой не мог не хлопнуть дверью, уничтожив пару тысяч особей, верно? — добавила Язва и шарахнула через щуп настолько злым предвкушением, что не передать словами!

Как и следовало ожидать, мое предложение и правильный эмофон нашей компании завели целительницу по полной программе. А решение матушки и батюшки составить нам компанию напрочь сорвало с нарезки:

— Он превратится в задохлика от силы за полчаса! Вместе с теми из вас, кто рискнет не дождаться результата…

…Несмотря на испытываемый гнев, к изменению внешности любимого мужчины Степановна приступила без какой-либо спешки, и я, задвинув куда подальше беспокойство, решил заняться делом. Поэтому выяснил у Юмми координаты «Западного» укрепления, открыл по ним «Око» и сходу потянул его к чистому небу, чтобы сравнить это фортификационное сооружение с уже изученным и планировать рейд не на пустом месте.

Сообразив, чем я занимаюсь, Лара полыхнула неуемным любопытством и как-то уж очень энергично прижалась к плечу, из-за чего я надавил на сенсор «вертикальной прокрутки» намного сильнее, чем собирался. В результате чего поднял плоскость сопряжения между мирами не на сорок-пятьдесят метров, а на все триста. И, прикипев взглядом к картинке, недоуменно нахмурился: в непосредственной близости от интересующего меня объекта располагалось еще два. Причем Стен, окружающих площадки для «теплой встречи» наших ДРГ, было три, а особо защищенный «научно-исследовательский комплекс» — один-единственный!

Одна из замеченных странностей напрягла не только меня, но и Шахову:

— А почему их три, а не четыре? Юмми, солнышко, будь добра, перекинь-ка мне координаты двух оставшихся укреплений, ладно?

Через мгновение вокруг моего «Ока» столпились все присутствующие, за исключением «злобной бабки» и ее пациента. Впрочем, эта парочка одарила меня настолько многозначительными взглядами, что мне страшно захотелось подробнейшим образом объяснять каждое свое действие. И я, конечно же, пошел навстречу этому желанию. Сразу после того, как попросил своих дам открыть и поднять повыше еще три «Ока»:

— Начну с фактов: если укрепление, смежное с закрытой Червоточиной, состояло из одной площадки, окруженной Стеной, одного особо защищенного комплекса и четырех военных городков, то в проектах новых укреплений площадок уже по три, а военных городков аж по девять! Далее, полностью построено и загружено только Западное, а в Северном, Южном и Восточном полноценно функционирует только одна площадка, а все остальные спешно достраиваются. И последнее: к каждому из таких комплексов подводится еще по одной «ветке» коммуникаций.

— Ты хочешь сказать, что корхи научились открывать Червоточины не только на Землю? — хмуро спросила Степановна.

Я криво усмехнулся:

— Не хочу. Но получается именно так.

В этот момент подал голос и дед:

— Надо выяснить, куда они пробились. Чтобы определиться с вектором их исследований и составить хоть какое-то представление о том, чего ждать в ближайшем будущем.

— Выясним… — буркнул я, поймал за хвост на редкость интересную мысль и уставился на «злобную бабку»: — Мариш, а ты случайно не горишь желанием поэкспериментировать с разумами корхов-ученых?

— Слав, мне срочно нужен стационарный микропрокол в «мир звезд» и все клетки для содержания «пациентов», какие есть! — сообразив, к чему я клоню, протараторила она и, заранее зная, каким будет ответ, продолжила озвучивать свои потребности: — Оторва, тащи сюда Таньку! Штык, дуй за Игнатом! Виталь, Юль, Юмми, Вьен — вы будете у меня на подхвате. А ты, Баламутище, займись планированием Большого Изъятия! Вопросы?!

— Есть. У меня. Один! — подал голос дед, успевший немного осунуться и «обветриться». — Как я понимаю, мое возвращение на Землю откладывается?

Степановна посмотрела на него, как на идиота:

— О каком возвращении может идти речь, если корхи вконец охамели?! Займись делом, герой!!!

«Герой» унесся инспектировать свои закрома чуть ли не раньше, чем из помещения испарились мои родители. Мы тоже свалили. От греха подальше. В свою гостиную. А для того, чтобы не попасть «злобной бабке» под горячую руку, заявили, что для планирования акции нам потребуются тишина и полное сосредоточение. И ведь не обманули: сразу после перехода сквозь «зеркало» попадали на ковер, открыли четыре «Ока» и почти на три часа ушли в процесс создания трехмерной модели «Западного» «НИИ», анализ поведения его сотрудников и запись видеороликов из особо интересных помещений.

В процессе еще несколько раз убедились в правильности моих догадок и… возненавидели тварей в разы сильнее, так как обнаружили промышленные холодильники, забитые телами землян, лаборатории, в которых их зачем-то разбирали на составляющие, и что-то вроде музея, позволяющего как следует рассмотреть сорок семь «экспонатов», мутировавших безумнее всего!

Само собой, не забывали и об основной задаче — неплохо разобрались с системами безопасности объекта, нашли помещение с накопителями Силы чудовищных размеров и мощности, выяснили, где обретаются особи, больше всего похожие на Большое Начальство, проработали два варианта «Большого Изъятия» и даже наведались в ближайшие казармы, чтобы определиться с наиболее эффективным способом нейтрализации их обитателей. В общем, к моменту появления в комнате «зеркала» и головы Степановны были готовы к акции процентов на девяносто пять, но… сомневались в целесообразности ее проведения.

Этими сомнениями я и поделился:

— Слышь, бабуль, я тут поставил себя на место корхов и пришел к выводу, что второго шанса изъять настолько информированных языков нам не дадут. Значит, изымать надо…

— Дальше можешь не продолжать! — довольно хохотнула она, помучила нас длиннющей театральной паузой, а затем смилостивилась: — Мы у вас тоже не лаптем щи хлебаем. Поэтому вместо обычных клеток перетащили в «мир звезд» шеллемский планетарный исследовательский модуль «Валасс». Юмми уже развернула его в самый большой из возможных вариантов, старый хрыч открыл и настроил «прокол» с Той Стороны, а я позаимствовала из казармы Южного укрепления ненужного корха, убедилась, что наши пленники не передохнут раньше времени, и раскатала губу штук на пятьдесят-шестьдесят подопытных зверушек…

…Подготовку к мероприятию закончили в четыре тридцать пять утра по времени Замка и разбежались по своим покоям. А уже без пяти пять, более-менее оклемавшись от напряженных тренировок и морально настроившись на действие, собрались в мастерской, всей толпой перешли в «мир звезд» и не поверили своим глазам: стараниями наших шеллемок не такой уж и большой тарем превратился в комплекс из семи(!) ангаров весьма приличных размеров, соединенных переходами.

Стационарный микропортал, через который «тянуло» магофоном Той Стороны, ощущался где-то справа, поэтому я отправил Виталия Михайловича и Юлию в самый левый ангар. Само собой, не забыв объяснить мотивы этого распоряжения:

— Несмотря на то, что Червоточина, открытая дедом, смехотворно мала, плотность магофона в большей части ПИМ-а потянет как минимум на синий уровень, значит, во всех помещениях, кроме этого, вас, вероятнее всего, сорвет во взрывную мутацию, что, мягко выражаясь, нежелательно. Короче говоря, работать будете оттуда.

— Кстати, Юльке желательно устроить сеанс ароматерапии… — хлопнув меня по плечу, хохотнула матушка. — А то в ее присутствии корхам даже морду не набьешь!

— Организуем. Но ближе к концу мероприятия… — пообещал я, оглядел ангары чувством леса и, заметив в левом силуэт Авьен, мысленно порадовался предусмотрительности деда, явно «сославшего» наше третье «слабое звено» в этот ангар еще до активации микропортала. Тем временем два первых «слабых звена» дисциплинированно направились в сторону отдельного входа в нужное помещение, так что я выбросил из головы все лишние мысли, активировал сумеречное зрение и пошел к тому, в котором чувство леса показывало деда и Юмми. А минуты через полторы, оказавшись в комнате, в которой, кроме огромного «мертвого» экрана на одной из стен и трех рядов кресел, не было ровным счетом ничего, чуть не рассмеялся в голос, услышав недовольное ворчание младшей шеллемки:

— Нет, я, конечно, понимаю, что нам срочно требовалось что-то вроде ваших тюрем, но «убивать» ради этого всю электронику новейшего ПИМ-а, пусть даже в базовой комплектации, как-то слишком уж расточительно!

— Если он тебе настолько понравился, то я с удовольствием отожму у Ярташика еще пару-тройку штук! — хохотнула «злобная бабка», плюхнулась в ближайшее кресло, посмотрела на экран комма, посерьезнела и уставилась на нас: — Че стоим? Разбиваемся по двойкам, разбегаемся по своим «камерам», проверяем, на месте ли ваши «клиенты», и готовимся начинать шевелиться!

Я тоже кинул взгляд на таймер, вывешенный перед «выходом» из Замка, убедился в том, что до начала акции осталось чуть больше восьми минут, коротко кивнул Даше и пошел к выходу из помещения. Правда, перед тем, как обосноваться в «нашем» отсеке ПИМ-а, заглянул в смежный и забил в браслет-телепортатор его координаты. Дабы, в случае чего, переместиться на помощь Язве и Хельге максимально быстро. Зато потом открыл «Око» в кабинет, из которого собирался выкрасть сразу двух «головастиков» с особо крупными черепами, полюбовался тварями, работавшими со стационарными аналогами «свитков», и ровно за тридцать секунд до начала акции «скопировал» правую половину помещения.

Иллюзию вывесил за десять, накрыв ей чуть менее «представительную» особь. А за две вывесил «зеркало» за спиной ее коллеги и в момент отключения светильников рванул тушку на себя. Само собой, не просто так, а как следует приложившись к ней головокружением и помутнением сознания. Благо, такой ерундой, как ношение покрова, этот корх не задурялся.

Закончив с первой фазой действа, кинул взгляд на Бестию, «пакующую» вторую тварь, убедился в том, что Лариса с Машей заняты тем же самым, и продолжил заниматься своим подопечным — обновил помутнение сознания, дабы минимизировать шансы на сопротивление, перевернул тушку мордой вниз и «украсил» конечности аж шестью пластиковыми стяжками. После того, как закончил с иммобилизацией, вытащил костяной клинок, вбил в ядро энергетической системы и повернул вправо-влево, чтобы с гарантией лишить корха возможности пользоваться магией. Потом прижег рану слабеньким сполохом, отпихнул первого «арестанта» к стене и еще раз проверил, как дела у моих женщин…

…Как выяснилось после завершения операции, систему безопасности объекта настраивали далеко не идиоты, поэтому внезапное исчезновение энергопитания, вызванное отключением накопителей, спровоцировало более чем логичную реакцию — объявление боевой тревоги. Но Авьен, во все глаза наблюдавшая за комплексом сооружений с высоты птичьего полета, сообщила о начале предсказанной суеты Виталию Михайловичу и его напарнице, и они радостно присоединились к нашему веселью. В смысле, открыли «зеркала» на лестничных клетках ближайших казарм, продавили плоскости сопряжения бочонками с термитной смесью, щедро разбавленной нашим же вариантом напалма, и активировали механические воспламенители. А потом в том же самом режиме «порадовали» корхов в семи аналогичных строениях. И пусть начавшиеся пожары уничтожили от силы особей по тридцать-сорок, зато не пострадавшим тварям стало не до помещений с накопителями.

Второй этап вклада этой парочки в общее дело тоже мог показаться не очень результативным. Но только на первый взгляд. Ибо взрывы следующей партии бочонков унесли жизни нескольких десятков «магов». А к тому времени, когда спевшийся дуэт пошел на третий круг и начал уничтожать «танков», «тяжей», «лекарей», «бегунков» и «скрытников», освободились и мы.

Рисковать — не рисковали. От слова «совсем»: даже я, съевший целую стаю собак на уничтожении тварей, работал прямо из ПИМ-а, то есть, находил «мага» или «лекаря», практически в упор подводил к ним «Око» и вкладывался либо в обезглавливание, либо в дематериализацию, либо в кипение крови. После того, как слил все запасы Воздуха, Воды, Огня и Хаоса, переключился на самые мощные заклинания других школ. А к девятому часу утра, потратив все, кроме Пространства, вспомнил о накопителях корхов, которые должны были позаимствовать дед со Степановной. Правда, эта мысль так мыслью и осталась, ибо к этому времени и ядро, и магистральные жилы дико ныли от перенапряжения, а от бесконечных убийств начало мутить. Поэтому я закрыл «Око», автоматически огляделся чувством леса, не сразу, но сообразил, что закончил личную войну предпоследним, посмотрел на Бестию, обессиленно распластавшуюся на спальнике, и опустился на пол рядом с ней:

— Не знаю, сколько тварей мы намолотили, но в нынешних реалиях этот способ никуда не годится!

— Угу… — не открывая глаз, мрачно поддакнула она, потом перевернулась на бок, требовательно выгнула спинку, дождалась, пока я лягу и выполню безмолвную просьбу, вжалась в мою грудь и зябко поежилась: — Если их хотя бы пара миллиардов, то убивать надо не тысячами, а десятками миллионов. И не в упор, а то свихнемся…

— Что, совсем пло-… — начал, было, я, но заметил, что силуэт деда поднял вверх правую руку, и прервался на полуслове. А когда дождался демонстрации условного знака «Общий сбор», заставил себя встать, помог Даше подняться на ноги, дождался, пока она уберет в кольцо все свое добро, еще раз проверил упаковку нашей партии «пациентов» Степановны и первым поплелся к двери в коридор.

Перед тем, как двинуться к залу для брифингов, заглянули в соседнюю «камеру» и подобрали Лару с Машей, кстати, замученных как бы не больше нас. Торопиться, вроде бы, не торопились, но приперлись не последними. И, попадав в ближайшие кресла, уставились на главу рода и его благоверную. Дед, продолжавший возиться с полутораметровыми гранеными кристаллами какого-то светло-розового минерала, этого даже не заметил. Зато заметила «злобная бабка». И «запричитала»:

— Как позаимствовал у тварей эти чертовы накопители, так забыл обо всем на свете, включая меня и мою беззаветную любовь!

— …и теперь, небось, дуреет от желания позаимствовать три оставшихся комплекта, верно? — спросила Шахова, всегда готовая поддержать и усилить чужие «страдания».

Как ни странно, это дополнение заставило целительницу посерьезнеть:

— Да, так и есть: мы переиграли легенду о возвращении героя, поэтому я отщелкала целую кассету пленочного фотоаппарата, запечатлев для истории результаты устроенной «им» бойни, и вот-вот займусь его внешностью. А вам придется отложить честно заслуженный отдых на несколько часов.

В этот момент в зал ввалились мои родители, вымученно улыбнулись, доплелись до свободных кресел, рухнули по обе стороны от «боевой двойки» Игната Петровича и Татьяны, устало вытянули ноги и потребовали начинать.

«Начала» все та же Степановна, оценившая наше моральное состояние и поспособствовавшая переключению внимания на «чужие» проблемы в своем любимом стиле. То есть, первым делом обозвала нас кровавыми маньяками и сообщила, что несчастная Авьен, вынужденная наблюдать за устроенной нами резней через «Око», «вроде как жива, но пребывает в полнейшем шоке»! Потом поймала матушку, рванувшую, было, к старшей шеллемке, и заявила, что «девочка» УЖЕ в полном порядке, так что часик-другой обойдется без ИХ душевного тепла, нежности, ласки и страсти. А когда закончила глумиться над пасынком и невесткой, плавно переключилась на нас:

— В общем, страдалицу надо воспитывать в правильном ключе. И брать пример с Баламутища: его бабы намолотили добрую четверть гарнизона этого объекта, но переживают только из-за недостаточно больших резервов и недостатка заполненных накопителей, обломавших такое веселье! Поэтому сразу после подведения промежуточных итогов мы с Борисычем порадуем этих монстриков снова — дадим возможность пополнить запасы Силы из этих милых кристалликов и отправим отрываться дальше!

Этот намек заставил народ подобраться, и в этот момент к объяснениям подключился дед:

— Она шутит: мы опять переиграли планы, поэтому я вот-вот «вернусь» на Землю, а боевое крыло в полном составе меня подстрахует.

Мы, естественно, потребовали подробностей и заставили его довольно ощериться:

— Причина первая, далеко не самая главная: Игнат взломал стационарный «свиток» в центре управления активацией Червоточин, а я, изучив алгоритм, использованный тварями для поиска Земли, пришел к выводу, что все шесть найденных небесных тел были обнаружены за счет тупого перебора вариантов компоновки части плетения обелиска-стабилизатора, определяющей массу искомого объекта!

— Небесных тел? — недоуменно переспросил я, среагировав на странность формулировки.

Он утвердительно кивнул:

— Да: они «нашли» Землю, Луну, Венеру, Марс, Фобос и Деймос. Причем все эти небесные тела принадлежат нашему миру. Тако что отправлять вас на разведку бессмысленно.

— Миленько! — вполголоса пробормотала Язва.

— Ага! — отозвался дед. — Поэтому перейду к причине номер два: не знаю, обратили вы внимание или нет, но экспроприация стационарных накопителей закрыла все три активированные Червоточины. То, что при этом на Земле пропала одна новая Багряная Зона, безусловно, радует, но не так сильно, как результаты изучения трофейных кристаллов: они, вне всякого сомнения, естественного происхождения, взяты из разных месторождений и обработаны вручную. То есть, если мы позаимствуем все четыре комплекта, то, вне всякого сомнения, отодвинем новое Вторжение отнюдь не на сутки-двое.

— А почему «если», а не «когда»? — спросил отец.

Степановна насмешливо фыркнула:

— Этот, западный, «уничтожил» твой героический папаша. Северный вот-вот развалит твой героический сынок со своими отмороженными бабами. А с какого перепугу накроются остальные, если между ними ни разу не сотня метров, и зверски изможденный Борисыч физически не мог нарезать кружок-другой с каким-нибудь дрыном наперевес?

Тут фыркнул я:

— А зачем им накрываться? Раз по Южной и Восточной Багряным Зонам уже вдарили «Конвульсией», значит, через какое-то время после появления из Червоточин первых же недобитков корхи вдруг поймут, чем им грозит новая болезнь, страшно перенервничают и вырубят подпитку Силой САМИ. А мы тут будем совершенно ни при чем…

…Последний штрих придуманного образа — тошнотворное зловоние из запахов корховской «крови», жженых костей, гари и паленых строительных материалов, используемых на Той Стороне — добавили в начале третьего дня по времени Замка, погуляв по одной из казарм в сопровождении Маришки, то и дело вносившей какие-то мелкие исправления в «неземную красоту» наших лиц. А когда сочли, что пахнем почти так же убийственно, как Главный Герой рода Елисеевых-Багряных, вернули «злобную бабку» в ПИМ, а сами неспешно прогулялись до Стены, окружавшей площадку с нужной Червоточиной, в темпе прожгли в закрытых воротах неслабую дыру, встали на геммелы и на минимальной скорости полетели к центру области сопряжения между мирами.

«Смена обстановки» прошла в обычном режиме. Но в тот момент, когда летний вечер мира тварей вдруг превратился в вьюжный день нашего, вовремя включившиеся рефлексы сорвали меня с места и кинули по направлению к силуэту Язвы, только-только «прогрузившейся» следом за мной. Волчий скок, использованный на автомате, не подвел: Лару, еще не успевшую активировать чувство леса и поэтому не заметившую приближающихся корхов, опрокинуло в сугроб. А второй рывок в ту же сторону уронил и Бестию с Хельгой. Так что аналог лезвия льда, отправленного в нашу сторону уж очень внимательной особью со сродством к Природе и Воде, вспорола воздух.

«Игрушки» из «мира будущего» исчезли в пространственных карманах в то же мгновение. А в следующее наша четверка переключилась в боевой режим и, активировав крылья леса, порскнула в разные стороны. Причем не просто так, а накрыв спецотряд тварей, возвращавшийся домой с добычей, четырьмя заклинаниями, усиленными тройной синергией.

Ударная волна Маши отправила корхов в полет и «поцарапала» пелену тем, у кого она висела, мое кипение крови и Ларкина деструкция, ударившие практически одновременно, смели почти всю имевшуюся защиту и отправили к предкам почти треть вражеского подразделения, а Дашина черная дыра — плетение, созданное «научниками» на базе школ Тьмы и Хаоса — превратило в зловонную жижу большую часть «скрытников», «бегунков» и «тяжей»! Увы, следующая атака получилась, мягко выражаясь, не очень: в самого шустрого и, вне всякого сомнения, опасного «мага» прилетело четыре обезглавливания, а в чуть менее энергичного — ни одного. Но мы исправились, накрыв и его, и включившегося в работу «лекаря» двумя дематериализациями и таким же количеством плазменных жгутов.

Этот сиюминутный успех сбил концентрацию Матвеевны, поэтому ее ударная волна опрокинула все еще живых тварей на половину темпа позднее, чем отрабатывалось на тренировках, поэтому Шахова «поймала» лезвие льда, а я нарвался на три парализующие вспышки. И пусть эти «подарки» исчезли в складках — в тех самых извращенных аналогах пространственных карманов, которые не так давно появились в наших браслетах-телепортаторах — сам факт их попаданий взбесил до невозможности. вот мы и перестарались, вложив в очередную серию из кипений крови, деструкции, черной дыры и испепеления раза в три больше Силы, чем требовалось. Впрочем, последнее заклинание пришлось повторить еще несколько раз, чтобы с гарантией уничтожить следы использования наших «родовых».

После того, как испарилось последнее пятно «жижи», Хельга кинула взгляд на экран комма и не поверила своим глазам:

— Минута сорок шесть секунд на бой и затирание компрометирующих следов?! Как?!!!

— Вот такие мы монстры! — довольно хохотнула Язва, затем запрокинула голову и уставилась в снежную круговерть: — Интересно, спутники засекли эти вспышки?

— Думаю, да… — хором ответили мы с Дашей, после чего я замолчал, а она продолжила объяснения:

— Это Вторжение намного серьезнее всех предыдущих, вместе взятых, соответственно, все высокоразвитые государства Земли стягивают к новым Багряным Зонам целые группировки своих высокоорбитальных «машинок».

— Значит, напрягались не зря… — удовлетворенно заключила Лара, отзеркалила жест Маши, а когда поняла, что наши начнут шевелиться «еще нескоро», недовольно поморщилась и заняла себя делом — спрятала лицо под рваными остатками собственноручно изуродованного подшлемника, опустила сломанную линзу и накинула капюшон.

Я последовал ее примеру, ибо здесь, в тайге под Усть-Каренгой, было холодновато, дал команду активировать марева и показал своим женщинам пример скоростного исполнения приказа. Потом поскучал. Порядка полутора минут. Зато после исчезновения Червоточины и магофона Той Стороны развил бурную деятельность: дотронулся до сенсора, убирающего блокировку комма, дождался появления пиктограммы подключения к Сети и выполнил обещание, данное Долгорукому.

Император ответил буквально через секунду и, забив на такую ерунду, как приветствие, встревоженно выдохнул:

— Вышли ВСЕ?!

— Да, государь… — «устало» выдохнул я. — Но накрывать эту Багряную Зону «Конвульсией» уже нет необходимости: мы разнесли накопители, с которых подпитывалась Червоточина, так что она схлопнулась, магофон Той Стороны пропал, а корхам, обретающимся на этой стороне, сейчас несладко. В общем, если вы отправите по пеленгу моего комма какую-нибудь вертушку, то…

К моему удивлению, он без какого-либо промедления поставил звонок на паузу и отдал все необходимые приказы, а желание пообщаться с матушкой изъявил только после того, как «вернулся» в канал.

Я врубил внешний динамик и микрофон, поменял режим работы камеры комма и вывесил голограмму лица венценосного собеседника перед силуэтом Даши. А она «затупила» — поздоровалась с сыном из-под марева, не сразу, но «догадалась», что ее не видно, скинула заклинание, вытерла рукавом куртки страшно закопченную линзу шлема и, «додумавшись» ее поднять, невольно продемонстрировала состояние подшлемника.

Реакция Долгорукого на ее неземную красоту приятно порадовала — он побледнел по-настоящему, сглотнул подступивший к горлу комок и нервно облизал губы:

— Ты цела?!

— Угу… — буркнула она, «сочла», что ответ получился слишком сухим, и криво усмехнулась: — Меня берегли, как зеницу ока. Поэтому в этот раз я даже не облысела!

Тут государь вспомнил о нас и спросил, не пострадали ли мы.

— Им было не до страданий — рвали все, что шевелится! — отшутилась она и продолжила чуть серьезнее: — А шевелилось многое: корхи отгрохали там такой серьезный объект, что нет слов. Зато имеется треть кассеты фотографий, полцентнера трофеев и море впечатлений. К сожалению, не самых приятных.

В этот момент в мою поясницу уткнулся чей-то палец. Я завел за спину левую руку, отпальцевал невидимому наблюдателю слово «пора» и мысленно подобрался. А через считанные мгновения среагировал на «неожиданную» вибрацию коммуникатора Язвы и вопросительно мотнул головой.

Она жестом попросила подождать, вслушалась в «чей-то» монолог и, «забыв», что мы, вроде как, общаемся с государем, ошалело воскликнула:

— Да ладно?!

— Что случилось? — «напрягся» я, прикипел взглядом к ее округлившимся глазам и нахмурился, услышав предупреждающее шипение:

— Если это шутка, то я выверну тебя наизнанку!

— Судя по всему, Ларисе Яковлевне сообщили о возвращении Святослава Борисовича! — подал голос Долгорукий, поймал мой «удивленный» взгляд и развел руками: — Сам в шоке, но факты упрямая вещь: в пять сорок три по времени Читы схлопнулась Западная Червоточина, в десять ноль три к военно-транспортному «Скифу» отдельного корпуса пограничной стражи, севшему возле одного из корховских обелисков, вышел ваш дед, представился, убедил не трогать этот артефакт и обменял восемь роговых клювов «лекарей» на один звонок с комма борттехника…

— Его везут к тебе? — посмотрев на экран комма, хмуро спросила Даша.

Владислав Мстиславович недовольно поморщился:

— Если бы: он дозвонился до Виталия Михайловича Елисеева-Багряного, а тот, как вы, наверное, догадываетесь, сообщил о возвращении «покойного» главы рода нынешнему. Так что уже в одиннадцать сорок восемь Святослава Борисовича подобрал ваш разъездной «Скиф» и доставил в Замок. А ваш отец, с которым я переговорил буквально полчаса назад, заявил, что дед перенапряг магистральные жилы и в данный момент пребывает в целительском сне…

…Деда доставили к трапу «Стрибога» на носилках, с грехом пополам подняли в салон-спальню, переложили на кровать, накрыли пледом и оставили в покое. Потом попрощались с родителями, решившими нас проводить, дали команду взлетать, попросили нас не будить, закрыли межсалонные двери и… отпустили непоседливого главу рода тырить два еще не позаимствованных комплекта корховских чудо-накопителей. Все время, пока самолет набирал высоту, дисциплинированно просидели в креслах салона-гостиной. А потом собрались сбросить стресс самым приятным способом из всех возможных и даже разыграли очередность приема водных процедур. Но стоило Хельге, как самой удачливой, уйти в салон-спальню, как прямо перед Дашей возникло «зеркало», и к нам в гости заявились Степановна с Юмми!

Де юре обе приперлись по делу — первая собиралась довести до ума наши лица, шеи и кисти рук, а вторая принесла инфокристалл с «примерной» трехмерной моделью «стандартного» укрепления, созданной вроде как по нашим рассказам, и две пачки фотографий, отснятых в разных местах, в разное время и разными пленочными фотоаппаратами. Но, как вскоре выяснилось, настоящая причина была куда прозаичнее: шеллемке, выполнившей все поручения Борисыча, вдруг захотелось полетать на земных авиалайнерах и посмотреть на наши города «хоть из-за облаков», а Маришка решила совместить приятное с полезным. То есть, помочь «своей девочке» немного расслабиться и, заодно, уговорить пару бутылок хорошего вина в компании «понимающих баб»! А еще двух «понимающих баб» я вытребовал к нам сам, так как знал, чем закончится эта попойка в том случае, если на нее не пригласят мою матушку.

Дамочки отправились отрываться в спальню. Слава богу, пообещав, что будут эксплуатировать не меня, а батюшку. И не обманули, только за первый час веселья вызвав его к себе раз пять, если не шесть, и его руками натащив с кухни Замка гору всяких вкусностей. Слава богу, не забыли и обо мне, после первого же рейса «посыльного» послав ко мне Язву, нагруженную тарелками со всевозможными нарезками и графином свежевыжатого ананасового сока. А после того, как я уничтожил все, на что хватило емкости желудка, переполз на диван и изобразил медузу, в помещение просочилась Лара и, скинув тоненький халат… хм… помогла заснуть. Причем настолько бесстыдно, изобретательно и страстно, что я с первых же секунд «помощи» забыл обо всем на свете, кроме ее ласк! В результате заснул. Выжатым, как лимон и, вероятнее всего, ближе к концу перелета. И «сразу же» открыл глаза, так как вернувшийся дед ткнул меня пальцем в одиннадцатое ребро и нахально потребовал освободить «его» диван!

Вот я и освободил. Потом наткнулся взглядом на информационное табло, на котором уже горело предупреждение о начале снижения, огляделся чувством леса, порадовался отсутствию «лишних» пассажиров и поплелся к своим дамам, не только бросивших меня в одиночестве, но и оккупировавшим любимую кровать!

Пока придумывал, как и насколько жестко мстить им за предательство, отягченное столь непозволительным коварством, заметил отсутствие каких-либо видимых следов недавнего отрыва, пришел к выводу, что наказание можно смягчить и смягчил. Причем существенно: сдернув со спящих красавиц одеяло и высыпав на разгоряченные тела всего пару-тройку килограммов снега, собранного через «Око».

Пока отбивался от «благодарностей», окончательно проснулся. Поэтому к моменту, когда «Стрибог» коснулся взлетно-посадочной полосы, был бодр, весел и… недостаточно изможден. Из-за чего Бестия с Хельгой наехали на Язву. Вернее, высказали претензию и нарвались на настолько игривый ответ, что почувствовали необходимость остыть. А я сбежал. С пылающими ушами. И, «разбудив» главу рода, помог ему подготовиться к пересадке в «Онегу».

«Помогал» и после того, как самолет въехал в ангар — подхватив под локоть, вывел на трап, спустил на бетонку, подвел к задней правой двери бронированного внедорожника и из вредности посадил в любимое кресло Даши. За что огребал почти всю дорогу до дворца. К сожалению, стоило нам въехать в подземный гараж, как Бестия превратилась в Императрицу, и я был вынужден посерьезнеть. Поэтому дождался остановки машины и включился в работу. В смысле, влил предельно возможный объем Силы во взор и чувство леса, поухаживал за дамами и еще не оклемавшимся главой рода, мысленно прокрутил план будущей беседы с Императором и так далее. А после того, как Шахова привела нас к кабинету государя, приложил себя просветлением, бодрячком и улучшенным восприятием…

…Как ни странно, на взаимные представления, расшаркивания и тому подобную ерунду мы потратили от силы минут пять. А потом Долгорукий вернулся в свое кресло, разрешил нам сесть и взял быка за рога:

— Прежде, чем начать задавать вопросы, считаю необходимым рассказать вам последние новости. Новость первая: порядка двух с половиной часов тому назад сами собой закрылись две последние Червоточины. Или, если верить выкладкам сразу нескольких независимых групп аналитиков, были закрыты корхами после того, как через эти области сопряжений наших миров перешло некое критическое количество тварей, выживших при применении боевого отравляющего вещества «Конвульсия». Новость вторая: ни одна попытка вскрыть, снять с постамента или разобрать на месте отключившиеся обелиски не увенчалась успехом — любое стороннее воздействие на эти артефакты заканчивалось взрывом и, в большинстве случаев, убивало экспериментаторов площадным заклинанием школы Смерти чрезвычайно большой мощности. Новость третья: любые попытки воздействовать на трофейный транспорт или так называемые «свитки» заканчивались практически аналогично. В общем, в данный момент на Земле нет ни одной Червоточины, но, как мне кажется, это Вторжение еще не закончилось.

— Ваше Императорское Вели-… — начал, было, дед, но был прерван на полуслове, получил высочайшее соизволение обращаться к Долгорукому по имени-отчеству и сходу переключился в рекомендованный режим. Правда, предпочел использовать мой любимый вариант титулования: — Государь, вам не кажется: последние три месяца пребывания на Той Стороне я анализировал все, что видел, и пришел к выводу, что корхи перевели свою промышленность на военные рельсы. Для того, чтобы не быть голословным, покажу, как это выглядит в реальности. Правда, к тому моменту, когда я… утопил горе в крови тварей, начал более-менее нормально соображать, обратил внимание на изменение плотности грузопотока на некоторых дорогах и вернулся к месту, на котором когда-то располагалась первая Червоточина, все имевшиеся запасы фотопленки приказали долго жить. Но мой внук оказался заметно запасливее меня, так что я покажу трехмерные модели чрезвычайно интересных объектов, смоделированные по фотографиям, сделанным им и его напарницами.

Тут он посмотрел на меня, и я, вывесив над столом нужную голограмму, врубил воспроизведение видеоролика. А через пару мгновений вслушался в голос главы семьи, начавшего объяснения:

— Объект, появившийся на месте первой Червоточины четыре с лишним месяца тому назад, с высоты в сто метров должен выглядеть приблизительно так… Казармы, полигоны, ангары для боевой техники и вся остальная инфраструктура — ерунда: самые важные строения этого объекта — научно-исследовательский комплекс, в одном из помещений которого находится центр управления активациями межмировых переходов, и вот эта площадка, окруженная Стеной. На площадке остановлюсь особо: именно на ней открываются Червоточины и именно на ней возникают те, кто перемещается с Земли на Ту Сторону…

— Вы хотите сказать, что эта площадка целенаправленно создана для уничтожения наших разведгрупп? — спросил самодержец, сообразив, к чему он клонит.

Борисыч с хрустом сжал кулаки и поставил ролик на паузу:

— Да, государь: под площадкой спрятана чрезвычайно плотная сеть сверхчувствительных техно-магических датчиков, реагирующих на изменения целого ряда автоматически отслеживаемых параметров, таких, как уровень магофона, давление на каждую отдельно взятую плиту и так далее, а Стена — это один сплошной атакующий артефакт, подпитывающийся с тех же самых накопителей, что и Червоточины!

— Неприятно. Но раз и вы, и группа Ратибора Игоревича живы и здо-… — начал, было, Император, но не договорил, так как дед «взорвался»:

— Государь, прошу прощения за то, что перебил, но я изучал эту систему две с половиной недели и на сто процентов уверен, что обмануть ее физически невозможно! Поэтому для того, чтобы суметь уйти на Землю, пробрался под трофейной маскирующей накидкой в центр управления, вырезал его персонал, отключил нужный контур, заминировал большие накопители и так далее. А Баламут и его напарницы переместились на эту площадку С ЗЕМЛИ, НИЧЕГО НЕ ЗНАЯ о том, что их ждет!!!

Эта сценка была сыграна настолько талантливо, что побледнел не только государь, но и его бессменный телохранитель Бер, как обычно, изображавший статую за правым плечом Долгорукого. Пришлось вздыхать и объясняться:

— Я не считаю корхов дураками, поэтому перед тем, как отправиться к ним в гости, подождал группу «трофейщиков». Правда, обдурить датчики все равно не удалось, но тушки этих особей приняли на себя первые атаки, а потом мы вынесли ворота, вырвались на оперативный простор и взяли штурмом самое защищенное здание…

— Кстати, о защищенных зданиях! — недовольно прошипел глава рода, перемотал ролик на нужное место и показал Долгорукому новую картинку: — Я изучал объект, построенный по первоначальному проекту, а потом по какой-то причине заброшенный. А тот, который зачистили Ратибор и его напарницы, выглядел вот так!!!

Просмотр этой части модели впечатлил государя не в пример сильнее предыдущей, но Борисыч, не удовлетворенный и этой реакцией, выложил на стол фотографии с грудами тварей, уничтоженных нами из ПИМ-а:

— Откровенно говоря, узнав о том, что Ратибор и его девочки собирались отправиться на Ту Сторону, я мысленно похоронил… всех. И малодушно позволил отправить себя в целительский сон. Поэтому, вернувшись в сознание и увидев их живыми, здоровыми и не особо потрепанными, не поверил своим глазам! Скажу больше: я до сих пор не понимаю, как они выжили, ибо…

— Дед, все это — ненужная лирика! — буркнул я и переключил внимание Владислава Мстиславовича на «куда более важную тему»: — Давай-ка я лучше перечислю самые неприятные выводы. Итак, корхи научились открывать Червоточины на Землю, Луну, Венеру, Марс и оба его спутника, перевели промышленность на военные рельсы, а значит, наверняка не остановятся, в следующий раз откроют не четыре перехода, а гораздо больше, и… соваться в появляющиеся «дырки» — гарантированное самоубийство, но закрывать их, не уничтожая накопители на Той Стороне, физически невозможно!

— Так, стоп! А чуть подробнее можно?! — воскликнул государь. — В смысле, о переходах на Луну, Венеру, Марс и его спутники и о необходимости уничтожения накопителей.

— Нужно! — подала голос Даша и взглядом показала сыну на деда: — Но с этими вопросами — к Святославу Борисовичу: это он взломал стационарные «свитки» в центре управления активацией Червоточины, что-то там понял и неплохо представляет, как устроены эти объекты. А мы с Баламутом только разносили все подряд. Хотя вру: о том, что накопители надо разносить не до, а после нашего ухода на Землю, все-таки догадались. И даже придумали, как это сделать…

…Большой зал для пресс-конференций встретил нас мертвой тишиной и встревоженными взглядами членов Императорского Совета, министров, глав всевозможных ведомств, послов почти всех значимых государств планеты, аккредитованных журналистов и так далее. Впрочем, такая реакция была более чем логичной, ведь подобные мероприятия обычно проводились днем, а не в середине ночи. Свою толику волнения собравшимся добавило и вроде как закончившееся Вторжение — о том, что угроза миновала, наверняка слышали все, но жаждали узнать подробности. Вот и сверлили взглядами хмурое лицо Долгорукого все время, пока он «в гордом одиночестве» шествовал по сцене, величественно опускался в кресло, больше похожее на трон, и опускал руки на подлокотники. А когда Император посмотрел в зал и с хрустом сжал правый кулак, вообще затаили дыхание и вслушались в звучный баритон, разнесшийся по огромному помещению:

— Всем доброй ночи. Откровенно говоря, готовясь донести до вас свои мысли, я никак не мог подобрать подходящее вступление — практические все слова, рождавшиеся в сознании, казались либо пустыми, либо напыщенными, либо недостаточно вескими. Поэтому обойдусь без него и попробую описать создавшуюся ситуацию такой, какая она есть на самом деле. Итак, в данный момент абсолютное большинство землян уверены в том, что третье Вторжение благополучно закончилось, а значит, у нашего мира есть завтрашний день. Да, новые Червоточины действительно исчезли: Северную и Западную закрыли представители рода Елисеевых-Багряных, а Южную и Восточную свернули сами корхи. Вероятнее всего, решив минимизировать последствия эпидемии, которую могли начать особи, выжившие во время атаки боевым отравляющим веществом «Конвульсия» и в панике сбежавшие в родной мир. Да, тварей, оставшихся на Земле и еще не сдохших под нашим магофоном, за сутки-двое уничтожат вооруженные силы Российской Империи и Поднебесной. Но у меня есть все основания утверждать, что мы добились всего-навсего небольшой передышки, приостановив Настоящее Вторжение, и получили призрачный шанс хоть как-то подготовиться к войне на уничтожение!

Как мы и предполагали, абсолютное большинство собравшихся сочло это утверждение аргументом, использованным для продавливания какой-нибудь непопулярной идеи, поэтому привычно пропустило его мимо ушей и решило подождать конкретики. А за ней дело не стало — государь, потемнев взглядом, плавно повел рукой, привлекая внимание зала к засветившимся голоэкранам, дождался появления первого изображения и мрачно усмехнулся:

— Перед вами — две фотографии одной и той же Большой Стройки на Той Стороне. Правая сделана в конце августа прошлого года, а вторая — в середине октября… А вот дорога между этим городом и первой Червоточиной почти с таким же временным интервалом… А тут — джунгли, часть которых накрывала эта самая Червоточина, и объект, возникший на том месте, где они были. Да, пока в виде смоделированного изображения… а вот тут — вполне реального аналога, на котором и был открыт Западный переход между мирами…

Владислав Мстиславович показывал «веселые картинки» и фрагменты трехмерной модели укреплений порядка десяти минут, ненавязчиво повышая градус начинающейся истерии. А когда почувствовал — ну, или воспользовался подсказкой своих аналитиков, с которыми был на связи — что народ вот-вот «перегорит», поставил видеоролик на паузу, вперил тяжелый взгляд в кого-то из послов и отрицательно помотал головой:

— Нет, до технологии открытия Червоточин, заклинания телепортации или иных способов путешествия между мирами наши ученые, к сожалению, еще не додумались: эти разведданные были получены от двух независимых источников, заслуживающих глубочайшего уважения и абсолютного доверия.

После этих слов он требовательно шевельнул левой рукой, дождался, пока я скину марево, и представил меня собравшимся, хотя абсолютному большинству это наверняка не требовалось:

— Первый источник — Ратибор Игоревич Елисеев-Багряный, командир боевого крыла рода, о котором не слышали разве что новорожденные: он и его группа сходили в мир корхов через Западную Червоточину, зачистили объект, обнаруженный на Той Стороне, сделали порядка сотни фотографий, набрали трофеев, придумали, как уничтожить накопители, подпитывавшие переход, и вернулись обратно. Кстати, очень не рекомендую называть этот рейд легкой прогулкой: в тот момент, когда группа прошла через область сопряжения, корхи только начинали экспансию на Землю, так что боевых особей на объекте было предостаточно. Впрочем, результаты этого боя надо видеть…

Фотографии с самыми кошмарными кучами обезображенных трупов, как и обещал, показывал от силы минуту. Зато после того, как представил собравшимся деда, оторвался по полной программе, пересказав историю его выживания на Той Стороне с такими жуткими подробностями, что впечатлило даже меня, принимавшего самое активное участие в создании этой легенды. Ну, а зал пребывал в состоянии полного охренения. Причем не отошел от него даже во время награждения. Поэтому финальный монолог Долгорукого убил наповал даже самых толстокожих скептиков:

— А теперь, когда я воздал этим героям за поступки, которые невозможно переоценить, пришло время для выводов. Итак, корхи — это цивилизация агрессоров, считающая Землю своей законной добычей, способная открывать межмировые переходы в любую точку нашей планеты и уже переключившая промышленность на военные рельсы, а мы, увы, беззащитные жертвы. Ибо неспособны помешать появлению Червоточин, не в состоянии использовать боевую технику под магофоном мира с иными физическими константами, не можем полноценно положиться на магию, так как магов, адаптировавшихся к все тому же магофону, единицы и, что самое неприятное, мы, в отличие от корхов, РАЗОБЩЕНЫ. То есть, грыземся между собой за шкурные интересы, как стайка мелких ершей, не замечающих атакующую щуку!

Тут он сделал небольшую паузу, чтобы дать народу время вникнуть в сказанное, а потом нанес добивающий удар:

— На этом, пожалуй, все. Хотя нет, не все: вся информация о корхах, имеющаяся в моем распоряжении, уже выложена в общий доступ, а я открыт для предложений. Но навязывать свое видение проблемы или кого-либо к чему-либо призывать не собираюсь — наша цивилизация уже балансирует на краю пропасти, и у меня нет времени рассказывать, насколько она глубока…

…Очередную попытку вернуть Дашу во дворец государь сделал через четверть часа после завершения пресс-конференции. Начал с унылого вздоха и завуалированного намека на необходимость помощи:

— Через несколько часов меня начнут рвать на куски…

А когда понял, что его матушку не проняло, разозлился, выставил Бера из малой трапезной, в которой мы ждали то ли очень позднего ужина, то ли на редкость раннего завтрака, влез в комм, вырубил всю аппаратуру системы контроля и наблюдения, поймал взгляд родительницы и выдал даже не просьбу, а требование:

— Мам, ты мне нужна здесь, во дворце: как только информа-…

— Выслушивать бредни политиков может любой дурак… или дура, коих в стране миллионы! — фыркнула она, затем жестом заставила его заткнуться и повернулась ко мне. Я сделал вид, что ищу скрытые микрокамеры с помощью какого-то хитрого программного обеспечения, «нашел» и выжег слабыми сполохами аж восемь(!) штук, сел в свое кресло и, мысленно посмеявшись над государем, не ожидавшим обнаружить такое количество «сюрпризов» в своем кабинете, дал ей возможность продолжить в том же духе. И Бестия как следует разошлась: — Так вот, дураков и дур миллионы, а по-настоящему боеспособная и сыгранная группа быстрого реагирования, заточенная на уничтожение корхов, одна-единственная. Более того, состоит всего из четырех человек! Кстати, пойди я тебе навстречу, скажем, в октябре-ноябре — убила бы Баламута, Язву и Хельгу своим вчерашним отсутствием на Той Стороне и, тем самым, нарушила бы клятву. Последствия для меня представляешь?

Он нехотя кивнул, но ее это не удовлетворило:

— Сын, мы выжили только потому, что все эти полгода тренировались, как проклятые и научились работать командой! Скажу больше: я неплохо представляю уровень подготовки отдельной группы специального назначения «Аз» и уверена, что наша четверка втопчет в землю ВЕСЬ ПОСТОЯННЫЙ СОСТАВ этого подразделения, толком не запыхавшись. А теперь вопрос на засыпку: кого ты пошлешь к следующей Червоточине в том случае, если я своим уходом уничтожу боевое крыло рода Елисеевых-Багряных, и с какой совестью станешь смотреть в глаза своему отражению после того, как я сдохну из-за нарушения клятвы Силой?!

Император понуро опустил голову, и тут ему на помощь пришел дед:

— Даш, поставь себя на место сына и представь, что бы ты натворила в сложившейся ситуации!

Она, конечно же, замолчала, и Борисыч поднял вопрос, который мы еще не обсуждали из-за нештатных микрокамер и лишней пары ушей:

— Кстати, государь, на мой взгляд, боевую группу моего внука нельзя ослаблять не только из-за угрозы возвращения корхов. Последние месяцы пребывания на Той Стороне я не только убивал, но и работал по специальности — собирал высокотехнологичные трофеи, анализировал логику архитектуры артефактов и так далее. А знания, которыми меня обогатило желание забивать голову хоть чем-нибудь, помогли разобраться в нескольких информационных пакетах, найденных в стационарном «свитке» центра управления активациями межмировых переходов, и наметить куда более перспективное направление исследований Пространства, чем то, в которое уперлись твари. Говоря иными словами, я почти уверен в том, что если дополнить их плетение-«открывашку» кое-какими моими наработками, то можно будет открывать переходы как на их планету, так и в другие обитаемые миры. Скажу сразу: первый вариант мне кажется менее нужным, чем второй. Ведь даже если мы зашлем на Ту Сторону несколько спецгрупп и придумаем, как полностью уничтожить уже виденные вами объекты, то корхи построят сотню новых на других континентах и снова заявятся в гости. Так что спецгруппы готовить надо, но… рассчитывая на единичный успех. Зато если удастся позаимствовать что-нибудь убийственное у других высокоразвитых цивилизаций и, в конечном итоге, создать оружие, способное работать под магофоном мира корхов, то можно будет закончить межмировую войну раз и навсегда!

Сообразив, что он не шутит, Долгорукий подобрался, подался вперед и нервно прикусил ус.

— К сожалению, проверить мои гипотезы в том мире не представлялось возможным из-за отсутствия нашей, земной, вычислительной техники и на редкость вывернутой логики работы корховской, зато теперь, когда я могу уйти в исследования с головой, мне понадобится… многое. Начиная с крупных накопителей под экспериментальные артефакты и заканчивая подготовленной группой разведчиков, которой можно по-настоящему доверять.

— Можете рассчитывать на неограниченное финансирование, поставки любого сырья, электроники, техники и всего, в чем возникнет потребность! — пообещал самодержец и… недоуменно нахмурился, увидев, что глава нашего рода отрицательно помотал головой:

— Государь, мы, Елисеевы — патриоты Империи в лучшем смысле этого понятия. Тем не менее, прекрасно зная, насколько легко и просто информация стратегического плана сливается на сторону даже в самых секретных научно-исследовательских центрах, будем делиться с вами только теми наработками, которые пойдут на благо государства или всей планеты, но в то же время не выйдут боком нашему роду. Скажу больше: сразу после возвращения в Замок я прикажу сыну перевести охрану родовых земель в параноидальный режим и постараюсь минимизировать наши контакты с госструктурами, хотя понимаю, что желающих убедить нас поделиться своими секретами это все равно не отвадит, и нам придется убивать не только корхов, но и незваных гостей.

Само собой, это заявление Долгорукого не обрадовало. Но понимая, что дед прав, он выдал то самое решение, к которому мы его и подталкивали:

— Да, пожалуй, ваш способ обеспечения секретности исследований очень неплох. Но и его, как мне кажется, можно оптимизировать: изложите ваши потребности, и я подберу под них коллектив крепких профессионалов, посажу их на предельно жесткие клятвы Силой и создам максимально защищенный канал поставок. Тем более, что все это потребуется даже для реализации тех наработок, которыми сочтете возможным со мной поделиться. Далее, вопрос с финансированием я тоже не снимаю — о том, что в комплекте с орденами вы, Елисеевы-Багряные, получили некую сумму, уже знают все, кому не лень. Так что у меня есть прекрасная возможность увеличить размеры «испытываемой благодарности». И последнее: раз все четыре новые Червоточины появлялись неподалеку от родовых земель сразу двух кавалеров почетного титула «Опора Долгоруких», значит, я имею полное право в безвозмездном порядке выделить вам все необходимые автоматические системы вооружений…

…Из дворца выехали в шестом часу утра, набрали Русанова, убедились, что экипаж «Стрибога» уже вернулся на аэродром, и со спокойной совестью продолжили… звонить всем тем, кто видел пресс-конференцию, пытался «достучаться» до наших коммов, но не смог. Беседа с Довголевским оставила очень приятное послевкусие — судя по всему, Аристарх Иннокентьевич не только слушал и смотрел это мероприятие, но и вдумывался в каждое слово. Поэтому искренне восхищался мужеству, силе воли, уму, изобретательности и удаче деда, мягко журил меня и моих женщин за безрассудство, открытым текстом предлагал любую помощь, а новых орденах заикнулся только из-за того, что не мог проигнорировать факт награждения. Разговоры с большей частью засечников, ушедших на вольные хлеба, но не забывавших об общем прошлом и периодически напоминавших о своем существовании, тоже не разочаровали, а немногим приспособленцам типа дядьки Пахома мы с дедом перезванивать не стали. Порадовали и Владимир Игнатьевич Шубин, и Витька Шелестов, хотя поздравления последнего заставили задуматься о том, что он, как ни странно, все еще непозволительно наивен. А от недолгого общения с сестрами Нелюбиными я отходил всю последнюю четверть пути до самолета и во время набора высоты. Почему? Да потому, что во взглядах и голосах Кати с Женей, почти безупречно отыгравших роли счастливых замужних женщин, неявно чувствовалась не только горечь — что было бы понятно — но и о-о-очень неприятный надрыв.

Естественно, лезть к ним в душу, общаясь в режиме конференцсвязи, да еще и в присутствии деда с Хельгой ни я, ни Лара, ни Даша не захотели. Так что перед тем, как высадиться из «Онеги», тепло попрощались с девчонками и оборвали звонок. А где-то через полчаса после взлета, «отпустив» главу рода «заниматься делом», закрылись в салоне-спальне, отправили близняшкам по сообщению, получили два утвердительных ответа и быстренько собрали еще одну конференцию. Само собой, попросив Машу перебраться в кресло и уйти под марево. Потом вывели лица «замужних женщин» на экран телевизора и… я «продолжил прерванный, было, разговор», но совсем в другом ключе:

— Все: мы, наконец, добрались до своего самолетика, остались в гордом одиночестве, попадали на любимую кровать и, как видите, уже на полпути к расслаблению. А оно, как известно, иногда наталкивает на умные мысли. Не скажу, что та, в которую только что со всей дури впоролся я, гениальна, но однозначно требует внимания: девчат, у вас случайно нет желания немного отдохнуть от однообразия жизни в поместьях любимых супругов…

— …к примеру, в страшно суровой, жутко дремучей, но фантастически красивой заснеженной Багряной Зоне? — подхватила этот монолог Лариса. А Долгорукая добавила свою долю аргументов как-то уж очень серьезно и веско. Видимо, решив напомнить сестричкам о том, что в «прошлой жизни» была Императрицей:

— Единственное, из-за чего вас теоретически могут к нам не отпустить — это опасность нового Вторжения. Но мы, как самые авторитетные эксперты Земли по корхам, со всей ответственностью заявляем, что в ближайшие пару недель появления новых Червоточин можно не ждать, ибо у тварей возникли серьезные проблемы с нестандартными накопителями повышенной емкости.

Тут уговоры снова продолжил я:

— В общем, неделя отдыха на природе вам однозначно пойдет на пользу. Кстати, если добьетесь соответствующих разрешений в ближайшие часы, то мы вас подберем. И еще: даю слово, что отправлю вас обратно этим же бортом при первом же намеке на опасность пребывания в Забайкалье!

Пока мы излагали это предложение, взгляд Екатерины все сильнее и сильнее темнел, а сжатые губы, наоборот, белели. Зато Евгения постепенно наливалась решимостью. Поэтому почувствовав, что я закончил, решительно тряхнула волосами и лязгнула закаленной сталью:

— Мы прилетим. Сегодня же. Сами. Потребуется только официальное разрешение на посадку самолета Нелюбиных на ваш родовой аэродром и хоть какая-то информация о ранге, специализации и уровне профессионализма вашего самого сильного целителя, дабы заткнуть особо заботливых родичей.

— Разрешение, считайте, что есть. И с целителями все прекрасно: о самом слабом — Марии Матвеевне Елисеевой-Багряной, до недавних пор Громовой — особо заботливые родичи смогут навести справки сами. А о самой сильной — Татьяне Борисовне некогда Кривошеиной — не смогут. Ибо она засечница… с опытом, который обычным целителям даже не снился…

…Весь перелет от поместья Та Кальмов до заштатного городка Маулин я грузил мозги, запоминая чудовищные объемы информации о потенциальных кандидатах в род, и краем сознания восхищался работоспособностью Юмми, всего за несколько часов перелопатившей архивы кадровой службы военно-космических сил Империи Марделл в поисках подходящих персон. Поэтому красота ночного «мира будущего» в этот раз, можно сказать, прошла мимо меня — я заметил разноцветные всполохи рекламных голограмм и «мозаику» из освещенных и темных окон только после того, как флаер приземлился на крышу одной из самых невысоких и безликих жилых башен этого населенного пункта. А через считанные секунды услышал первое «целеуказание», вывесил перед собой «Око» и «повел» сквозь перекрытия здания на тридцать седьмой этаж.

Нужную квартиру, которую, на мой взгляд, можно было называть либо пеналом, либо конурой, нашел минут за восемь-десять, оглядел помещение, выделенное государством отставному пилоту ВКС, задвинул куда подальше проснувшуюся злость и занялся привычным делом. В смысле, «скопировал» жалкий интерьер, вывесил иллюзию так, чтобы она отстояла от потолка и стен сантиметров на десять, перекинул координаты точки выхода Бестии, дал ей время втиснуть «зеркало» в салон нашего транспортного средства, обвешался стандартным комплектом плетений и в сопровождении Язвы отправился в гости.

Из плоскости сопряжения «вышел» возле обшарпанного стола с мутной пластиной информационно-развлекательного центра для неимущих, оглядел помещение взором и выжег сполохом убогую микрокамеру. Затем подошел к полутораспальной кровати, на которой спал один из четырех мужчин, чем-то приглянувшихся младшей шеллемке, зафиксировал его обездвиживанием, «отключил» голосовые связки, разбудил бодрячком и помог включить голову просветлением. А после того, как увидел расширяющиеся зрачки, отпальцевал Шаховой совет деактивировать сумеречное зрение, вывесил за своим левым плечом светляк и обратился к напрягшемуся старику:

— Доброй ночи, Платт! Прислушайтесь, пожалуйста, к своим ощущениям — да, в данный момент вы не можете ни шевелиться, ни говорить, зато голова работает, как мощный вычислительный центр. Теперь обратите внимание на последствия моего прикосновения к вашему лбу: по телу прокатилась теплая волна и избавила вас от слабости, изжоги, боли в печени, суставах пальцев и так далее. Это не лекарство, а один из видов некоего воздействия, которое в моем мире называется магией. Есть и другие виды. К примеру, световой шар, который вот-вот повиснет в воздухе, огонь, появившийся над моей ладонью, сгусток тьмы… молния… небольшой смерч и ледышка. Да, вы не ослышались: я прибыл на Шеллем из другого мира, обладаю возможностями, которые представителям вашей цивилизации даже не снились, и хотел бы с вами побеседовать. Кстати, я «читаю» ваши эмоции и как только почувствую, что вы готовы к разговору, сниму блокировку с голосовых связок и наведенный паралич…

Если верить досье, то Платт Ронд пилотировал достаточно тяжелые корабли, но со скоростью адаптации к изменениям обстановки у него проблем не оказалось: сообразив, что красть у него нечего, а потенциальным жертвам фокусы не показывают, он заставил себя успокоиться, убедился в том, что я выполнил оба обещания, и… прикипел взглядом к моей «клипсе».

— Вы не ошиблись! — усмехнулся я. — Я сотрудничаю с одним из первых лиц вашей Империи и пользуюсь некоторыми устройствами, созданными в этом мире… Та-ак, кажется, имеет смысл окончательно избавить вас от самого сильного сомнения. Сейчас перед вами появится своего рода «окно» в один из известных мне миров. Загляните, полюбуйтесь красивейшим озером, небом, светилом, отличающимся от вашего и размером, и цветом, а потом продавите рукой плоскость сопряжения, дотроньтесь до травы и вытащите к себе цветок, камень или песчинку.

Шеллемец последовал моему совету, а через пару минут, растерев между пальцев, изуродованных страшно запущенным артритом, пучок сине-зеленых травинок, уставился на меня:

— Пожалуй, вы меня убедили. Вернее, я понимаю, что для испытания новых технологий воздействия на сознание выбрали бы кого угодно, только не меня, поэтому решил считать все показанное реальностью. Хотя поверить в то, что вы рассказали и показали, пока не получается.

— Для начала достаточно и этого… — улыбнулся я и предложил ему одеться. А после того, как он натянул комбез и почувствовал себя значительно комфортнее, назвался и перешел к делу: — Я представляю не цивилизацию, а один отдельно взятый род, занимающийся исследованием миров, интересных лично нам, и межмировой торговлей. Повторю еще раз: нас интересуют не завоевания, а знания, то есть, мы пришли на Шеллем с миром, уже убедили в этом ряд представителей вашей Империи и обзавелись деловыми партнерами. Далее, наш мир, в отличие от вашего, развивается сразу по двум векторам — технологическому и магическому. Со вторым все понятно, а по первому мы от вас немного отстаем. Поэтому в ближайшие дни обзаведемся космическим кораблем и переправим его к себе. Да, мы знаем о существовании тренажеров, позволяющих научиться пилотажу, приобрели три штуки и уже попробовали их в деле, но понимаем, насколько велика пропасть между профессиональным пилотом и человеком, посидевшем в имитаторе ложемента вейт-другой. Вот и решили предложить вам службу нашему роду… в комплекте с интересным будущим, второй молодостью и абсолютным здоровьем.

Ронд подергал себя за мочку уха и изобразил местный жест отрицания:

— Великолепный комплект. Для абсолютного большинства отставных пилотов, доживающих последние дни…

— …но для вас этого мало, верно? — удовлетворенно продолжил я и с удовольствием выдал аргумент повесомее: — Абсолютному большинству отставных пилотов, доживающих последние дни, мы не предложим НИЧЕГО. В отличие от вас: я прочитал рапорты вашего бывшего начальства обо всех конфликтах с вашим участием, составил впечатление о вашем характере и даю слово, что служба роду Елисеевых-Багряных вас не разочарует…

…Следующие четыре кандидата не подошли — напрягли неправильными эмоциональными вспышками и несоответствием реальных поведенческих реакций описанным в досье. Так что были отправлены в целительский сон, прошли по сеансу «избавления от ненужных воспоминаний» в исполнении «злобной бабки», расстроенной неудачами с пониманием логики мышления подопытных корхов, и были оставлены в покое. Шестой — желчная старуха восьмидесяти девяти роенов от роду — пришелся ко двору и, «отключившись», с нашей помощью перебрался в «мир звезд». А до двух последних мы тупо не добрались. Из-за того, что потратили на возню с «забракованными» намного больше времени, чем изначально рассчитывали. В результате в поместье Та Кальмов вернулись далеко не в самом лучшем настроении, извинились перед Раймсом за то, что не сможем остаться на завтрак, перешли… вернее, пробежались в Замок по «коридору безопасности» и переправили Юмми к Степановне. А сами наскоро ополоснулись, оделись и рванули в летный ангар. Бегом, дабы не удивлять домочадцев внезапными появлениями «из воздуха». Но даже так успели, что называется, впритык: в тот момент, когда мы ворвались в переходной рукав, нос самолета Нелюбиных уже возник в створе распахнутых ворот.

Пока ждали «стыковки», успели задвинуть куда подальше раздражение результатами рейда на Шеллем, поэтому встретили девчонок искренними улыбками и какое-то время терпели хамство муженька Екатерины, решившего проводить благоверную до нашего Замка. Как вскоре выяснилось, он такого отношения не оценил и, не дождавшись адекватного ответа на свои претензии, почему-то решил, что вправе выкатывать мне ультиматумы:

— И еще: считаю своим долгом предупредить, что после возвращения в поместье Катя отправится к нашим родовым целителям. И если окажется, что пребывание в этой дыре хоть как-то отра-…

Дематериализация, напитанная Хаосом до максимума, «испарила» его покров, как ядерный взрыв — обычную лужу. Так что апперкот, прилетевший в нижнюю челюсть, «выключил свет». Да, я был готов вложиться и в двух других мужчин, изображавших мебель за спинами близняшек, но, увидев в их взглядах злое удовлетворение, вышел из боевого режима, поймал взгляд Кати и виновато развел руками:

— Прости: с детства не люблю ха-…

— Не люби дальше — эта черта твоего характера мне однозначно нравится!

— А остальные? — ехидно спросила Язва, судя по всему, решив хоть как-то сгладить «резкость» моего поведения.

— Ну вот, начинается… — притворно вздохнула гостья, затем вспомнила о том, что вокруг хватает посторонних, посерьезнела, развернулась на месте и уставилась на сопровождающих: — Как видите, мы на месте и под надежной защитой. Так что занесите моего ненаглядного в самолет и взлетайте. Кстати, когда этот… хм… недоумок придет в сознание, передайте, что мне нужны чрезвычайно веские основания, чтобы не выкладывать запись его «беседы» с ГЕРОЕМ ИМПЕРИИ в Сеть.

Я мысленно отметил, что отношения между этими супругами весьма далеки от эталонных, затем обратил внимание на то, с какой расчетливой «небрежностью» мужчины утащили бессознательное тело в салон, дождался, пока премиленькая стюардесса закроет и загерметизирует дверь, и обратился к близняшкам:

— Ваши шубки, конечно, фантастически красивы, но у нас тут, мягко выражаясь, прохладно. Поэтому предлагаю пройти в дом.

— А как же необходимость присмотреть за чужим самолетом до взлета? — поддела меня Женя.

— Для этого у нас имеется автоматика… — фыркнула Бестия. — Попробует высадить кого-нибудь лишнего, воспользоваться нештатной электроникой или задержаться — взлетит. Но НА воздух…

— Параноики! — одобрительно заявила гостья, нахально вцепилась в мой локоть и с намеком качнулась вперед…

Пока шли к лифтовому холлу, с интересом разглядывала все, на что падал взгляд, и изображала классического туриста в музее, что для студентки академии художеств было более чем естественно. А через несколько минут, выйдя из кабинки в коридор второго этажа, вдруг посерьезнела и с прищуром посмотрела на меня:

— Вы нам уже не доверяете?

— С чего ты это взяла? — недоуменно спросил я.

— С нами ехал лишний человек. Под маревом или «Хамелеоном». А вы его технично прикрывали.

Я нащупал «пустоту», притянул к себе Хельгу и улыбнулся:

— Мы действительно параноики. Поэтому встретили чужой самолет всей боевой группой. А потом вы переключились в режим «художницы в поиске подходящей натуры», и я решил представить неотъемлемую часть моей семьи чуть позже. Но раз ты все равно углядела…

— …неправильную «плоскость» на юбке Ларисы…

— …то исправляюсь. Итак, это Маша, одна из моих любимых женщин, личность, которой я доверяю, как самому себе, и все такое… Маш, экземпляр с хвостиками обычно отзывается на имя Катя, а второй, соотве-…

Тут сестры рассмеялись, приняли неявно предложенный стиль общения и пообещали менять прически по десять раз на дню, дабы я не расслаблялся. Правда, веселились всего ничего — стоило нам завести их в свободные покои и предложить располагаться, как Евгения скинула с плеч шубку, аккуратно повесила на спинку ближайшего кресла, бездумно провела ладонью по почти незаметному животику, покосилась на «окно» и мрачно усмехнулась:

— Это ведь голограмма, верно?

Я утвердительно кивнул:

— Результат профдеформации, появившейся за время жизни на Базе в центре Багряной Зоны. Опять же, от этого Замка до границы с Китаем всего ничего, да и корхи, как оказалось, не унялись.

— Все правильно. Просто я заметила какую-то шероховатость и решила проверить сделанные выводы. А картинка, как я понимаю, реальная?

— Угу. И не сегодня-завтра вы в этом убедитесь сами: мы приобрели все необходимое для рисования, так что как только установится более-менее нормальная погода, свозим вас в самые живописные окрестности.

Девчонки рассыпались в благодарностях, а потом задали интересный вопрос:

— А что у вас с банями? Нам на днях разрешили париться — мол, на втором триместре беременности это полезно — и мы бы с большим удовольствием расслабились после перелета в самой лучшей компании на свете!

В теме женского здоровья в период беременности я не разбирался от слова «вообще», поэтому вопросительно уставился на Хельгу. А она, по очереди приложив девчат диагностирующими плетениями, выдала вердикт:

— В сауну не пущу, так что можете рассчитывать только на хамам.

— А у вас есть и хамам?! — хором спросили близняшки, получили четыре утвердительных ответа и радостно пообещали, что будут готовы «от силы минут через десять».

Я оставил с ними Ларису, а сам в компании Даши и Маши отправился организовывать правильный отдых. В процессе узнал очень много нового о том, чем можно кормить и поить беременных, так что через четверть часа со спокойной совестью встретил девчат на пороге кейфа, подождал, пока они навестят пештемаль и проводил в харарет…

…Первые признаки того, что сестры созрели для серьезного разговора, заметил на втором часу расслабления в кейфе, когда Женя, уговорив третью чашку чая, вдруг уперлась невидящим взглядом в противоположную стену помещения и на долю секунды перестала изображать абсолютное счастье. Где-то минут через пять-семь почти так же «пробило» и Катю. Хельга, обратившая внимание только на вторую «потерю лица», решила, что мешает, и придумала причину, чтобы свалить. Но попытка ее озвучить была пресечена сразу двумя виноватыми вздохами:

— Маш, останься — раз Рат тебе доверяет, значит, и нам от тебя скрывать нечего…

— Мы просто все никак не решим, с чего начать…

— Начните с самого начала… — буркнула Язва и, как ни странно, была услышана. Евгенией:

— Тогда начнем с наших обручений. Вернее, с влиятельности нашего рода на тот момент времени. Хотя нет, лучше начать с прошлой весны: тогда, при правлении Мстислава Четвертого Нелюбины считались самым влиятельным родом Империи. Само собой, за исключением Долгоруких. Соответственно, мы с Катей, по сути, воспитывавшиеся вместе с Владиславом Мстиславовичем и Яриной, считались одними из самых завидных невест страны. В общем, сосватали нас еще в этот период. А после восшествия на престол осиротевшего Владислава додавили деда, так как были уверены, что «молодой и неопытный» Император обязательно обопрется на нас, Нелюбиных, а значит, позволит опосредованно влиять на свои решения и тем, кто успеет подмять «подруг его детства».

— У-у-у… — насмешливо протянула Даша, в разы лучше всех нас, вместе взятых, представлявшая последствия такой наивности.

— Угу… — подтвердила Екатерина. — Государь начал подбирать команду под себя еще до коронации. Причем давал кандидатам, выбранным без чьих-либо подсказок, один-единственный шанс. Тех, кто жаждал служить Империи не за страх, а за совесть, приближал, выделял некий сектор ответственности и продолжал проверять на излом. А любителей въезжать в рай на чужом горбу наказывал пропорционально проявленной жадности, эгоизму, честолюбию и тэдэ. Нам с Женей было не до этих танцев вокруг трона, поэтому о маневрах новых родичей, сильно переоценивших нашу значимость для Долгорукого, мы узнали только в ноябре, когда вдруг оказались виноватыми в крахе всех далеко идущих планов своих свекров. А в конце декабря на те же самые грабли вдруг наступил и наш дед, и его фактическая опала окончательно обесценила наше «приобретение».

— И вас начали гнобить, верно? — хмуро спросила Лара.

Как я понял из дальнейших объяснений, гнобить девчат начали только в середине января, когда перепробовали все теоретически возможные варианты их использования в качестве дополнительной ступеньки к подножию трона и не добились ровным счетом ничего. А за следующий месяц перешли от ничем необоснованной холодности, мелких придирок и завуалированных намеков на бесполезность к прямым оскорблениям. Что интересно, если в самом начале травли девочек еще поддерживали мужья, то за последние недели полторы-две последние превратились из защитников в самых активных обидчиков!

Естественно, мы возмутились и спросили, как ко всему этому отнесся глава рода Нелюбиных. На что получили два убийственных ответа:

— Никак!

— Падение влиятельности рода активизировало его врагов. Так что деду не до нас — он пытается удержать расползающееся «одеяло» экономических связей и не готов идти на конфронтацию еще с двумя достаточно сильными родами.

Дослушав последнее утверждение, Шахова, лежавшая рядом с Евгенией и считывавшая ее эмоции щупом, поймала мой взгляд и отпальцевала фразу, взбесившую до невозможности:

«Они в разы преуменьшают масштаб имеющихся проблем, чтобы мы не вздумали вмешиваться…»

А пальцовка Бестии, отслеживавшей эмоции Кати, вообще переключила в боевой режим:

«Не лжет. Но о самом неприятном не говорит. Мало того, при любом упоминании мужа чувствует отчаяние или страх и неосознанно тянется рукой к животу, пытаясь его прикрыть!»

Я закрыл глаза, задержал дыхание где-то на полминуты, затем медленно выдохнул и преувеличенно спокойно уставился на близняшек:

— Девчат, мне нужен честный ответ на один-единственный вопрос…

— Задавай! — не задумываясь, сказала Женя, а ее сестра промолчала. Тем не менее, вопрос я все-таки задал:

— На вас руку уже подымали?

Как ни странно, кивнули обе. Только первая сделала это, глядя мне в глаза, а вторая зябко поежилась, опустила взгляд и шевельнула рукой так, как описала Долгорукая!

Бестия пошла красными пятнами, на автомате обновила все усиления и, вне всякого сомнения, проверила плетения, вывешенные в ауре, Хельга метнулась к близняшкам и приложила их просветлением, чтобы возможный нервный срыв не вышел боком, а Язва приподнялась на локте и требовательно уставилась мне в глаза. Ее-то я и загрузил. Сразу после того, как представил дальнейшую «семейную жизнь» близняшек и просчитал наиболее вероятные последствия нескольких вариантов своего вмешательства:

— Лар, солнце, найди-ка мне, пожалуйста, прямые контакты этих уродов.

— Пять минут! — отозвалась она, предвкушающе оскалилась и вцепилась в свой комм, а я, выстрелив собой в центр помещения, вытащил из перстня рубашку и пиджак, «оделся», пригладил волосы, поставил первое попавшееся кресло спинкой к ближайшей свободной стене и уставился на Катю с Женей:

— Девчат, записи рукоприкладства есть?

— Может, не сто-…

— Вам. Задали. Вопрос! — отрывисто прорычала Императрица, и девчата сломались:

— Есть…

— Перекиньте Ратибору. Вместе с именами уродов, которые на записи не попали, но заслужили наказание! — приказала Даша и… добавила требование, заставившее сестричек развернуть плечи, приподнять подбородки и заняться порученным делом: — И вернитесь, наконец, в ипостаси Страха и Ужаса, а то смотреть на две размазни мне до смерти надоело…

…На аэродром в Волховце приземлились в четыре пятнадцать утра, а уже в пять ноль пять переступили через порог одной из боковых дверей малого тронного зала, подошли к возвышению и обменялись приветствиями с дико вымотанным и страшно недовольным государем.

Устраивать близняшкам очередной разнос он не захотел — одарил их не самым теплым взглядом и требовательно повел рукой.

Сценарий мероприятия, придуманного и продавленного Дашей, все еще вызывал во мне неслабое неприятие, тем не менее, я проводил Катю с Женей к креслам, стоящим по левую руку от трона, и помог девушкам сесть. Затем обошел резное кресло с высоченной спинкой и занял предписанное место возле правого подлокотника. А мои оторвы дисциплинированно выстроились полукругом за спинами близняшек и активировали «Хамелеоны», дабы не шокировать государя и его телохранителей доказательством наличия третьего сродства.

Когда именно Долгорукий дал команду заводить «дорогих гостей» я, честно говоря, не заметил. Зато среагировал на начало шевелений силуэтов, ощущавшихся под чувством леса за закрытыми створками парадных дверей, и успел натянуть на лицо маску бесстрастности. А для того, чтобы никак не унимающаяся ярость ее случайно не «расколола», занял себя «важным» делом — вдумчиво вгляделся в каждого «Аза», появившегося в поле зрения, оценил пластику, плотность покрова, рост, примерный вес и так далее.

Само собой, обратил внимание и на восьмерых родичей близняшек, поднятых с постелей и доставленных во дворец под очень представительным конвоем, счел, что серьезных бойцов среди них нет, задвинул куда подальше мысль о самоутверждающемся быдле и превратился в слух в середине первой фразы Долгорукого:

— …вырождается, но надеялся, что даже у вырожденцев есть мозги. Как оказалось, я ошибался: вы, гнилое семя двух некогда великих родов, настолько тупы, что не в состоянии предсказать даже те последствия своих поступков, которые очевидны даже клиническим идиотам. Что ж, придется объяснить на пальцах. Причем не только вам, но и вашим идейным последователям, еще не успевшим себя проявить. Итак, Нелюбины служат нам, Долгоруким, более четырех сотен лет. Да, далеко не каждый представитель этого рода добивается фантастических успехов в выбранной стезе, зато все они, как один, отличаются непоколебимой верностью слову, некогда данному их далеким предком Всеславу Буйному. К примеру, присутствующие в этом зале Екатерина и Евгения всю свою сознательную жизнь жили моей покойной сестрой и до сих пор не могут смириться с тем, что ее больше нет.

После этих слов государь сделал небольшую паузу, собрался с мыслями и продолжил:

— Мы, Долгорукие, отвечаем Нелюбиным тем же: мой дед дружил с прошлым главой этого рода, отец ввел нынешнего в Императорский совет, покойная матушка любила Катю и Женю так же сильно, как Ярину, а я считаю этих девушек младшими сестрами. И пусть последние полгода я, по понятным причинам, физически не мог уделять им столько внимания, сколько требовала душа, но при любой возможности наводил справки об их жизни и старался неявно оберегать. Увы, возможности появлялись далеко не каждый день, из-за чего я упустил момент, когда счастливое замужество моих названых сестер вдруг превратилось в несчастное, а вы, ублюдки, еще недавно носившие их на руках, проявили свое гнилое нутро и превратили жизнь этих девчонок в ад! Слава богу, Ратибор Игоревич Елисеев-Багряный, Опора рода Долгоруких и мой друг, оказался внимательнее меня, заметил в поведении Кати и Жени что-то странное, не поверил, что эти странности появились из-за беременностей, не смог добиться правды и попросил меня выяснить, в чем дело. Так вот, я выяснил. И, просмотрев нарезку из записей с камер СКН ваших поместий и ваших же коммуникаторов, настолько вышел из себя, что первый и, надеюсь, единственный раз в жизни вдрызг разругался с единственным другом. И пусть итог нашего спора меня бесит до сих пор, я передаю ему право Воздаяния… хотя, видит бог, горю желанием отрубить вам излишне длинные руки, вырвать грязные языки и медленно вливать в каждый обрубок упокоение!

— Ваше Императорское Величество, смею обратить ваше внимание на то, что вы только что признались в нарушении закона! — внезапно протявкал тот самый придурок, который не так давно нарвался на мой апперкот. — А еще заявили, что хотите оставить вроде как любимых названных сестер матерями-одиночками!

Я на мгновение потерял дар речи, ведь если обращение к государю без разрешения еще можно было хоть как-то объяснить, то выделение интонацией издевки в его адрес лежало за гранью добра и зла. Мой «друг» тоже онемел. А супруга разошедшегося недоумка взорвалась:

— Ты ошибаешься: государь уже знает, что я поклялась Силой после твоей смерти в поединке покинуть ваш род и вытравить из чрева твое гнилое семя!

Это заявление заставило похолодеть, так как я видел, что она не шутила. Так что ответ государя на первое утверждение Катиного муженька нисколько не зацепил:

— Верно, нарушил. После чего честно заплатил штраф, оговоренный в соответствующей статье Уголовного Кодекса Российской Империи. Причем по самой верхней планке. Впрочем, всего через несколько минут вам будет не до таких мелочей. Ратибор Игоревич, ваше слово…

…Все обязательные полчаса, выделенные государем на подготовку к дуэлям, мои противники посматривали на меня, как на малолетнего придурка, дорвавшегося до возможности выпендриться и переоценившего свои силы. Во взглядах приблизительно трети бойцов группы «Аз» читалось неодобрение — они помнили, что я как-то выживал в Багряной Зоне, понимали, что основная масса любителей позлословить и помахать руками мне не соперники, но не одобряли решения провести все восемь дуэлей подряд. А в глазах государя, очень убедительно изображавшего все никак не унимающуюся ярость, жажду крови и зависть ко мне, свободного от его ответственности перед Империей, изредка проскальзывало холодное любопытство.

Если бы не наши договоренности, я бы дрался в обычном ключе и не показал ничего лишнего. Но один из согласованных компромиссов требовал устроить показательную «казнь», так что пришлось подойти к мероприятию с выдумкой. В смысле, начинать первый же бой деструкцией, копировать и брать на вооружение плетение которой «обычным» землянам было абсолютно бессмысленно из-за отсутствия соответствующего сродства, и отправлять к предкам противника, лишившегося покрова, всем известной плетью молний.

Второй бой я провел по той же самой схеме, ибо и этот уродец являлся обычным подпевалой, поэтому, на мой взгляд, не заслуживал по-настоящему жесткого наказания. Зато когда из рядов обреченных вытолкали супруга Жени, судя по ее рассказам, оказавшегося тем еще скотом, прервал молчание и даже улыбнулся:

— О, а вас я убью не так гуманно…

Он ударил очень неплохо отработанным водяным бичом еще до команды командира смены «Аза», назначенного судьей, и в хорошем темпе закрылся каменным панцирем. Увы, на уровне подмастерья седьмой ступени ни то, ни другое заклинание не впечатляло, поэтому я разнес оба слоя защиты все той же деструкцией, вошел в ближний бой волчьим скоком и заработал костяными клинками, до предела напитанными Молнией — перерубил обе руки чуть выше лучезапястных суставов, «смахнул» нос, вбил один из клинков в пах и рассек связки над коленями. А когда тело, лишившееся опоры, начало оседать, скользнул ему за спину, перерезал горло от уха до уха и… неторопливо отошел в сторону, чтобы один из водников группы «Аз» «собрал» кровь, «высушил» пол и подготовил это место к новому поединку.

Глава Катиного рода проявил неплохие зачатки тактического мышления и выставил против меня мага Земли в ранге мастера четвертой ступени, дабы в бою с этим «монстром защиты» я потратил как можно больше Силы. Да, его каменный панцирь пал только под второй деструкцией, а покров, запитанный на дорогущий накопитель — с третьей. Но для достаточно мощных каменных кулаков и обсидиановых игл я оказался слишком подвижен, а для воздушной удавки — слишком увертлив. Так что секунде на двенадцатой поставил точку и в этом поединке. По традиции плетью молний.

Следующий противник — свекр Жени, решивший отомстить за сына — вышел сам. Понадеявшись на третью ступень в ранге Гранд, сродства с Огнем и Жизнью, очень емкие накопители и реальный боевой опыт. В любой другой ситуации я бы принял во внимание его солидный возраст, потянул время и добился своего без особого риска. Но договоренности никто не отменял, так что я добавил к используемым заклинанием одиночные деструкции и работу костяными клинками по «этажам». В таком режиме защиты приказали долго жить раза в два быстрее, чем рассчитывал мой оппонент, а «испарившаяся» левая стопа напрочь сбила концентрацию. В общем, к нарезанию урода на ломтики я приступил, потеряв всего пятьдесят с небольшим процентов объема покрова. И, видимо, очень сильно перестарался со зрелищностью, так как трое оставшихся «обидчиков» решили уйти из жизни менее болезненно, атаковали Долгорукого и… превратились в пепел под одновременным ударом сразу семи Грандов-огневиков!

Владислав Мстиславович, вовремя прикрытый заклинаниями и тушками телохранителей, даже не вздрогнул — спокойно подозвал к себе дежурного целителя, дождался, пока тот вернет ему зрение, потерянное из-за ярчайших вспышек испепелений и сполохов, пару раз моргнул и уставился на командира «Азов»:

— Федор Иванович, скажите, пожалуйста, вы выполнили мой приказ, касавшийся телеметрии?

— Так точно, Ваше Императорское Величество! — молодцевато ответил тот. — Все обитатели обоих поместий от восьми лет и старше были вежливо препровождены в залы для приемов, а картинка из этого транслируется до сих пор.

— Отлично! Значит, они меня услышат…

…Последние остатки злости государь сорвал на главе рода Нелюбиных, доставленном во дворец вместе с обидчиками близняшек, но дожидавшегося «высочайшей аудиенции» в смежном помещении.

Первые несколько минут, скажем так, просто возил мордой по столу, не задуряясь подбором выражений. А когда высказал все претензии, как-то резко успокоился и озвучил те самые решения, из-за которых я, собственно, и решил поучаствовать в этом спектакле:

— В общем, я забираю девочек в свой род, и это не обсуждается! Далее, их будущим озабочусь сам, а вы занимайтесь воспитанием остальных родичей. По возможности так, чтобы мне когда-нибудь захотелось назвать следующее поколение Нелюбиных достойными продолжателями дела великих предков. И последнее: перестаньте интриговать — в вашем положении это вызывает даже не недоумение, а презрение! На этом все, можете быть свободны…

Нелюбин вышел из зала, как оплеванный, и государь переключился на «Азов» — поблагодарил за службу, пообещал премии за идеальное выполнение приказов и отпустил восвояси. А после их ухода поднялся с трона и приказал нам следовать за ним.

Мы, естественно, повиновались, так что минут через десять оказались в хорошо знакомом кабинете, выполнили еще один приказ и, рассевшись вокруг стола, проводили взглядами Бера, отправленного «погулять».

Долгорукий заговорил еще до того, как щелкнул дверной замок:

— Катюш, будь добра, расскажи-ка о клятве, о которой я, вроде как, уже знаю!

— Клятв было две — ее и моя! — неожиданно выдала Женя, окончательно испортив мне настроение. — Мы сделаем аборты. С вашей помощью или без нее. Причем без вариантов, ибо от этих ублюдков мы рожать НЕ БУДЕМ!

Владислав Мстиславович набычился, подался вперед и… задавил рык, рвущийся наружу, так как увидел повелительный жест своей матушки. А она, по очереди вглядевшись в глаза девчонок, скрипнула зубами откинулась на спинку кресла и раздраженно шарахнула ладонями по подлокотникам:

— Они уперлись, Слав!

А после того, как увидела два абсолютно одинаковых кивка, хмуро добавила:

— Не поможем — сделают какую-нибудь редкую глупость…

Среагировала и на успокаивающее прикосновение Язвы, «прочитавшей» мои эмоции через щуп:

— Рат, для них это нормально: это вы, засечники, считаете рождение здорового ребенка величайшим благом на Земле и в принципе не понимаете, как можно делать аборты. А девушки, родившиеся и выросшие по эту сторону Стены, делят нерожденных детей на желанных и нежеланных…

— Так и есть! — подтвердила Катя, поймав мой взгляд. — Скажу больше: эти настолько нежеланны, что мы не откажемся от абортов даже в том случае, если ты перестанешь нас уважать. И еще: твоей вины в этом решении нет — да, оно было принято после того разговора, но, поверь на слово, что не случись его, мы пришли бы к тому же самому, просто через месяц или два…

— …и все равно сделали бы аборты… — так же уверенно продолжила ее сестра, куснула себя за нижнюю губу и озвучила еще один аргумент, который считала весомым: — Рат, мы выполняли брачные клятвы со дня свадьбы и до вчерашнего дня, хотя я имела полное право потребовать развода еще второго февраля. Говоря иными словами, относись к нам немного лучше хотя бы мужья — и мы жили бы их чаяниями до конца своих дней. А сейчас мы с Катей переполнены лютой ненавистью и жаждем избавиться от всего, что связывает с недавним прошлым! От всего, слышишь?!

Я опустил голову и криво усмехнулся:

— Имеете полное право…

Потом поставил себя на их место. Причем ушел в свои мысли настолько глубоко, что не сразу понял, что она продолжает говорить, и успел уловить только часть фразы:

— …когда-нибудь сможешь простить…

Надрыв, чувствующийся в голосе, заставил поднять голову и посмотреть Жене в глаза, а слезы, скатывавшиеся по щекам девушки, помогли прозреть:

— Девчат, я на вас не в обиде. Честное слово! Просто привык смотреть на мир под одним-единственным углом, а перестраивать мышление достаточно быстро пока не умею. В общем, если ваше решение не изменилось, то помогу. Вернее, передам вас в руки целителей рода. Тем более, что обещал вам неделю счастливого отдыха в самом уютном Замке Империи.

— Обещания надо выполнять! Особенно такие, как это… — сквозь слезы улыбнулась она и посмотрела на Долгорукого: — Но разрешение, полученное от покойников, уже недействительно, а новый глава нашего рода почему-то молчит. Дя-а-адь Слав…

— Ох, и лиса же ты, Женька! — усмехнулся он, помурыжил девчонок очень длинной паузой, а затем озвучил решение: — Три дня на восстановление плюс неделя отдыха…

— …и день на перелеты туда-обратно… — невинно захлопав ресницами, прошептала Катя.

— Ладно, уговорили — даю вам десять дней. А потом выделю фронт работ и проверю, насколько добросовестно вы готовы жить чаяниями Империи.

— Что ж, тогда мы поехали на аэродром… — заявила Даша, поднялась с кресла, подошла к сыну и ласково потрепала его по волосам: — А ты поспи хотя бы несколько часов, а то загнал себя так, что смотреть страшно.

Не знаю, сколько души она вложила в это предложение, но государь на пару мгновений поплыл — закрыл глаза, расслабленно выдохнул и убрал с лица привычную маску. А потом пообещал отправиться спать сразу после нашего ухода.

Мы ушли буквально через минуту. А через семь-восемь загрузились в «Онегу», выехали на улицы ночной столицы и Язва, севшая за руль, втопила, как на пожар.

— А помните, как мы втискивались в арендную «Молнию»? — внезапно спросила Катя.

— Места там было — хоть отбавляй! — хохотнула Шахова. — В отличие от кабины истребителя-перехватчика, в которой мы с Баламутом первый раз поняли, что такое настоящая близость!

Я рассмеялся, а через пару секунд почувствовал трапециями чьи-то пальчики, оценил «характеристики» силуэта и вслушался в ультиматум Жени:

— Ра-а-ат, нам нужен честный ответ на один-единственный вопрос…

— Почему я вас не забрал?

— Угу.

Говорить правду не хотелось от слова «совсем», а лгать ИМ как-то не получалось. Поэтому меня бросило в жар:

— Я мутант, девчат. Да, внешне почти не отличающийся от обычного человека, тем не менее, рожденный в семье мутантов предыдущего поколения и до недавнего времени живший под магофоном Той Стороны максимальной плотности. Поэтому, как и любой нормальный засечник, смотрю на женщин через призму возможностей, урезанных особенностями организма, и никогда не заводил романов с ровесницами, так как одноразовые связи в принципе неинтересны, а нормального будущего с семьей и детьми им, увы, предложить не могу…

— А еще всегда считал себя однолюбом, но живет сразу с тремя бабами… — сварливо продолжила Язва и вложила меня по полной программе: —…до смерти боится нас потерять и, трезво оценивая свои возможности как бойца и мага, сходит с ума из-за того, что мы таскаемся с ним во все боевые выходы. Хотя в курсе, что мы ни разу не домашние девочки, далеко не подмастерья и воюем, как дышим. А еще точно знает, что это Вторжение было не последним, собирается воевать с корхами до тех пор, пока эти твари не разучатся открывать переходы между мирами, и не собирается рисковать еще и вами…

…Из мира Хаоса вернулись в восемь сорок пять утра по времени Замка, до смерти одурев от игры со смертью, убедились в том, что близняшки уже не спят, и заглянули в гости. Хельга по привычке изобразила заботу и уже через пару минут доложила, что эта парочка уже полностью восстановилась. Я это знал и так, ибо Степановна в принципе не умела плохо исцелять, но для вида облегченно выдохнул, заулыбался и «поймал за хвост интересную мысль»:

— Девчат, а вам не надоело растительное существование?

— Ух-ты, какой завуалированный намек на то, что их задницы вот-вот не влезут в стандартные дверные проемы! — восхитилась Язва и, конечно же, спровоцировала Жуткую Обиду. А потом спасла меня от атаки не на шутку разошедшихся сестричек «неожиданным» предложением: — Задушите Рата — пролетите мимо тренировки у самой лучшей преподавательницы боевки в Империи!

Захваты на моей несчастной шее мгновенно разомкнулись, и я, встав с ковра, повел толпу женщин к матушке. А с середины разминки свалил. На пару с Шаховой. «Приняв звонок деда» и достаточно громко заявив, что уже бегу.

Заходить в раздевалку, естественно, не стал — быстрым шагом вышел в коридор, плотно прикрыл дверь, еще раз огляделся чувством леса и открыл «зеркало» в «мир звезд». А после того, как продавил плоскость сопряжения, потерял дар речи: справа от ПИМ-а в пляжном шезлонге полулежала «злобная бабка» в купальнике типа «эротичнее не бывает» и тянула через соломинку какой-то ярко-фиолетовый коктейль, а по здоровенному полю, упирающемуся в горизонт, потеряно шарахались корхи!!! Башенки новеньких шеллемских противодесантных комплексов «Амнун» заметил уже потом, сообразил, что под такой защитой Степановне ничего не угрожает, но все равно спросил, как это называется.

Целительница вытянула ножки, пошевелила пальчиками, покрытыми кроваво-красным лаком, и изумленно посмотрела на Язву:

— Слышь, тощая, а че, твой мужик первый раз видит маникюр?!

— Да не, не первый: мы себя блюдем со страшной силой!

— Хм… тогда, может, этому охамевшему смертничку не нравится мой купальник… или, не дай бог, его содержимое?!

— Вряд ли: купальник великолепен, а «содержимое» — вообще эталон красоты, следовательно, однозначно во вкусе Рата!

Почувствовав, что эта парочка вот-вот разойдется по полной программе, я завуалированно признал поражение:

— Мариш, ты — живое воплощение понятия «сексуальность», но… корхам этого не понять. Ну, и зачем ты сводишь их с ума столь экстравагантным способом?

— Не-не-не, я так нарядилась не для них, а для Борисыча: старый хрыч клятвенно обещал прервать творческий оргазм не позже половины восьмого утра и порадовать нас с Юмми нежностью и лаской. Но опоздал. Поэтому я зла, как стая оголодавших волков в самом конце зимы и… выгуливаю корхов в качестве намека для тебя-тупенького!

— Намека на что? — спросил я и вызвал «вспышку гнева»:

— На то, что ты, мелкий вредитель, до сих пор не перетащил сюда ни одного горнопроходческого комплекса «Беврин»!!!

— А нафига тебе «Беврины» на равнине? — полюбопытствовала Лариса и «разозлила» женщину «еще сильнее»:

— Мои зайки изнывают от желания приступить к строительству первого космодрома рода Елисеевых-Багряных, в одном «зеркале» отсюда имеется восхитительный горный массив, а на этом поле до сих пор нет даже самой завалящей каменной плиты, которую можно расплавить и видоизменить!!!

— Ты хочешь сказать, что нашла с тварями общий язык?! — сообразив, к чему она клонит, ошалело спросил я.

«Злобная бабка» изумленно выгнула аккуратную бровь:

— Общий язык?! О чем ты, мелкий?! Я дала им понять, что мне нужен космодром. И все особи, имеющие сродство с Землей, конечно же, изъявили желание потрудиться на наше благо!

— Надо же, какие сознательные зверушки! — хохотнула Язва, а я назвал Маришку самым главным чудом семьи, дал ей время погордиться собой-любимой и попросил объяснить происходящее «для тупеньких». Если бы не желание похвастаться успехами «ее девочки», то хрен бы я чего дождался. В смысле, сразу. А так Степановна все-таки проявила великодушие и рассказала, откуда взялось понимание и с чего это вдруг твари захотели сотрудничать.

На первый взгляд все объяснялось проще некуда: во время первого же сеанса «общения» с пленными «злобная бабка» оценила размеры их ядер, назначила наименее магически одаренную особь самой бесполезной и порядка двух часов демонстрировала всем остальным, чем может закончиться любая попытка непослушания настолько сильной и талантливой целительнице, как она. А после того, как «зрителей» как следует проняло, в компании с дедом и младшей шеллемкой принялась составлять языковую базу данных. Хотя нет, не так: она заставила Борисыча прервать погружение в очередной творческий оргазм, вытребовала десять коммов, защищенных от воздействия магофона Той Стороны, попросила Юмми написать программу визуализации предметов и действий, вернулась к «подопечным», разогнала их по разным «камерам» и «убедила» помочь с созданием первичного «словаря». Потом «ее девочка» сверила результаты десяти разных «экземпляров», обиделась на недостаточно добросовестных «помощников» и пожаловалась Степановне. А после того, как та порадовала виновных… хм… сеансом показательных и чрезвычайно болезненных мутаций, написала следующую программу, транслирующую человеческий голос в щелчки корхов и обратно.

С этого момента электронный словарь стал пополняться с неимоверной скоростью в автоматическом режиме, так что творческий дуэт смог заниматься и другими делами.

Дослушав этот рассказ, я сделал родственнице еще один комплимент и поинтересовался, где забирать Юмми и Файяну, ибо «видел», что в ПИМ-е нет ни одного силуэта, и прекрасно понимал, почему.

— Госпиталь временно перебазировался в Замок… — сыто мурлыкнула целительница, опустила руку в траву, вцепилась в некое подобие тактического рюкзака-однодневки и кинула мне: — Держи, это тебе.

Я поймал «рюкзак», оказавшийся на удивление тяжелым, заметил на левом плечевом ремне экран со знакомыми пиктограммами и вопросительно уставился на Маришку. Она задрала носик еще выше и… поленилась валять дурака:

— Это «костыль», облегчающий открытие грузовых «зеркал». Твоему деду надоело собирать весь род для открытия каждого паршивого «коридора безопасности», поэтому он распилил один из накопителей корхов на пластины весом в двадцать-тридцать килограммов, присобачил к каждой по процессору, немного доработал программное обеспечение браслетов-телепортаторов и как-то зарядил в мире Пространства с плотностью магофона в девять единиц.

В общем, тыкаешь в пиктограмму «россыпь звезд», выбираешь один из шести предустановленных режимов, задаешь точку перехода и открываешь коридор через два, четыре или шесть буферных мира. Ну, а буквенные обозначения понятны даже для даунов: «Тэ-Эс» — «коридор» через Ту Сторону, «Эм» — через миры с высоким магофоном, «Бэ-Эм» — без магии и так далее. В общем, разберешься. Или попросишь помощи у моей девочки — она принимала активнейшее участие в работе над этой хренью и бредит о маготехнологиях не так заумно, как старый хрыч…

…Юмми и Файяну Амрас подобрали в кабинете Маришки и провели в поместье Та Кальм по новому «коридору». Там упали на хвост Раймсу, в темпе добрались до летного ангара и загрузились в наш флаер. А уже минут через сорок влетели на «небольшой» частный космодром и приземлились на темно-серый прямоугольник, оказавшийся посадочной плитой для гражданского транспорта.

Пока она опускала машину на глубину добрых двухсот метров, владелец всего этого великолепия прислал на мою «клипсу» очередной тяжеленный информационный пакет и довольно хохотнул:

— Думаю, что ЭТО пополнение твоей коллекции порадует значительно больше, чем вчерашнее!

Меня неслабо восхитило и «вчерашнее». Но напрашивавшийся вопрос я все-таки задал:

— Ан Тиис расщедрился на что-то особенное?

Шеллемец закатил глаза, помучил меня паузой и с придыханием озвучил три слова:

— «Темрис», «Кереш» и «Алз»!!!

Эти термины лично мне ни о чем не говорили, поэтому я перевел взгляд на главного эксперта рода по всему летающему и стреляющему, полюбовался стеклянным взглядом отставного начальника инженерной секции тяжелого ударного крейсера «Бенч» и вывел несчастную женщину из ступора:

— Стоящая техника?

Амрас аж задохнулась от возмущения и ознакомила меня с тактико-техническими характеристиками вроде как новейшего тяжелого штурмового бота, малого диверсионно-разведывательного корабля, начавшего поступать в ВКС Империи Марделл менее полугода тому назад, и «самого мощного» комплекса противокосмической обороны, когда-либо созданного на Шеллеме!

Большая часть озвученных цифр тоже не вызвала ожидаемого томления души, ибо в системе мер и весов этого мира я ориентировался намного хуже, чем хотелось бы, соответственно, не мог вот так влет пересчитать, к примеру, их «фаоллы в вейт» в наши километры в час, а потом сравнить с чем-нибудь аналогичным. Поэтому ограничился довольным кивком и задал следующий вопрос:

— С перегоном справишься?

Женщину чуть не порвало на части от дикой смеси предвкушения и негодования, вызванного сомнением в ее профессионализме. Но она вовремя заметила в моих глазах смешинки и ограничилась односложным ответом:

— Да!

— Значит, мы в тебе не ошиблись… — ухмыльнулся я, вывесил перед собой список «подарков», проглядел названия, не сразу, но нашел два «Беврина», закрыл картинку и улыбнулся Раймсу: — Да, ты прав — сегодняшнее пополнение очень даже ничего. Так что можем начинать…

Первый грузовой «коридор» по привычке открыл к ПИМ-у, но, увидев «пасущихся» корхов, в сердцах шлепнул себя по лбу. В этот момент Та Кальм, первым делом прикипевший взглядом к расслаблявшейся «злобной бабке», заметил тварей и нервно сглотнул:

— Это ж ваши враги, верно?

— Были ими… — кивнула Язва. — До тех пор, пока не попали в плен и не оказались в руках у Маришки. А у нее не забалуешь.

Я почему-то решил, что он не поверит. И объяснил подробнее:

— Они действительно в плену. А моя бабушка их дрессирует. Вернее, уже выдрессировала, чтобы использовать при строительстве космодрома. Но есть нюанс: магофон мира, который ты сейчас видишь, корхам не подходит, так что родичи перетащили вчерашнюю часть обновлений моей коллекции куда-то еще, открыли мини-прокол на планету этих тварей и подобрали пропускную способность «дырки» между мирами так, чтобы фон, просачивающийся сквозь нее, накрывал и ПИМ, и будущий космодром. В общем, я сейчас открою новое окно в безопасное место, чтобы излишне злой магофон не сорвал Файяну во взрывную мутацию и не испортил мои игрушки.

Раймс почему-то поежился и… рассмешил:

— Я понимаю, что корхи являются представителями крайне агрессивной цивилизации и помню, что они владеют магией, но почему-то уверен, что Марина Александровна их выдрессировала без использования «Амнунов»!

— «Амнуны» развернуты, но еще не поставлены на боевое дежурство, так как мне не хватило времени и знаний… — виновато сообщила Юмми и гордо развернула плечи: — Так что корхи еще не знают, насколько они опасны. Зато научились предсказывать изменения в настроении «воспитательницы» даже по шевелению ее бровей…

…Пластина из «рюкзака», залитая чудовищным объемом Пространства, превратила самую ненавистную обязанность боевого крыла в отдых: вместо того, чтобы после каждого рейса отправляться в соответствующий мир и медитировать до потери пульса, мы с Язвой сидели возле входа в «коридор» и дурели от вида непривычных обводов, размеров и скорости техники, своим ходом переезжавшей или перелетавшей на новую площадку.

Не знаю, как Лару, а меня больше всего зацепил тяжелый штурмовой бот «Темрис»: бронированный эллипсоид размером в добрых пять «Таранов» на мощнейших антигравитационных движках перемещался абсолютно бесшумно и так легко, как будто вообще ничего не весил! А еще был окрашен по крайне неприятной цветовой схеме, из-за чего вызывал безотчетное желание отвести взгляд, мог, при желании, сгонять к Луне и обратно, нырнуть на дно океана или сравнять с землей небольшой город. Зато МДРК «Кереш» показался слишком большим и неповоротливым, хотя эта стасорокасемиметровая дура с двумя маршевыми и шестнадцатью маневровыми движками могла разгоняться до невообразимых тридцати шести тысяч километров в секунду и действовать в отрыве от флота на протяжении трех с лишним лет. Скажу больше: кое-как пропихнув этот «малый кораблик» в «мир звезд» и выяснив, во что обошлось это перемещение, я… пожалел шестьдесят три процента емкости «костыля», мысленно помянул «Ярташика» далеко не лучшими словами и понял, что учусь летать на правильном кораблике. Поэтому вывесил перед собой фото одного из двух «Глейвов», поступивших в «коллекцию» накануне, и застрадал из-за того, что до отлета близняшек не смогу облазить его от носа до кормы…

…Возвращаться в Замок через поместье Та Кальмов я поленился. Так что как только Юмми с Файяной проехали по «коридору» на «Бевринах», порадовал Раймса небольшой экскурсией на другую планету, а после ее завершения сослался на срочные дела, откланялся и увел всю толпу на Землю прямо из подземного ангара. Там тоже не тупил: сходу отправил «девочку Степановны» в ПИМ, сдал Амрас Татьяне, «заглянул» в мастерскую к деду, чтобы поделиться мнением о «костыле», не стал прерывать процесс Творения и со спокойной душой открыл «Око» по координатам комма Бестии. А когда увидел сквозь плоскость сопряжения заснеженную тайгу и знакомый склон, сообразил, что Даша с Машей отвезли близняшек рисовать.

Само по себе общение с сестрами доставляло море удовольствия. Но последние двое суток мы практически не спали, разрываясь между Катей и Женей, обязательными медитациями, тренировками и летными тренажерами, помощью деду и «злобной бабке», мотаниями по другим мирам и чем-то там еще. Поэтому первая мысль, которая меня посетила в этот момент, была об отдыхе. Вернее, о спокойном сне в своей кровати. Но я усилием воли задвинул это желание куда подальше, переместил нас с Ларой в гардеробную и молча выгреб из перстня теплое шмотье.

— А я так надеялась отдаться… — застрадала Шахова, немного подразнила фантастически волнительной демонстрацией умопомрачительного бюста во всей его красоте и, не сумев сломить мою волю за минуту, обозвала стоиком.

Оделась, что называется, бегом, «разведала», нет ли в ангаре с техникой заплутавших домочадцев, открыла «зеркало» и, загнав меня в него чуть ли не пинками, в мгновение ока оседлала свой снегоход. Маршрут предстоящей «гонки» составила она же, подключившись к какому-то спутнику и слив в навигатор мощной игрушки актуальную картинку. Так что по горам и долам я несся вторым номером, получая удовольствие от сумасшедшей скорости, движения сквозь шлейф из искрящихся снежинок, длинных прыжков с неровностей наста и жизнерадостного хохота любимой женщины. А минут через пятнадцать-двадцать поделился хорошим настроением с художницами и их «личной охраной»:

— Привет, красотки, а вот и мы! Как творчество?

— Бесит! — раздраженно отозвалась Катя, в сердцах воткнула кисть в держатель, сорвалась с места, разогналась и, опрокинув меня в снег, принялась колошматить по покрову кулачками, спрятанными под пушистыми варежками: — Тут… Слишком… Много… Красивых… Мест… И я… Вас! За это!! Ненавижу!!!

Язва бросилась меня защищать «ударе» на втором, но была перехвачена Бестией и отправлена в полет в ближайший сугроб, а через несколько секунд в схватку ввязались и все остальные дамы. Отрывались настолько энергично, что порвали Женькину шубку, раздолбали оба мольберта, раскрасили снег и комбезы, перевернули один снегоход и вдребезги разнесли защитное стекло второго. А когда умотались воевать, попадали навзничь, раскинули руки и уставились в чистое небо настолько счастливыми взглядами, что не передать словами.

Терроризировать сестричек требованиями поберечь себя мне и в голову не пришло — я помнил, что у обеих имеется сродство с Огнем, понимал, что оно не даст им замерзнуть, и не напрягался. По той же причине не цеплялся и к своим. Но женская половина компании сочла это молчание признаком великодушия и хорошенечко расцеловала. А потом близняшки заметили, что им больше не на чем рисовать, собрались, было, пожалиться, но как-то уж очень быстро передумали и заявили, что хотят продолжения буйного веселья. И я пошел им навстречу — дал время собраться, приказал следовать за мной и прокатил до берлоги одного из немногих хищников, умудрившихся пережить и внезапное исчезновение магофона Той Стороны, и зачистку Багряной Зоны от тварей, оставшихся на Земле, и первые «голодные» месяцы существования. Само собой, подъехал не вплотную — слез со снегохода метрах в пятидесяти-шестидесяти от нужного места, подвел спутниц к огромному сугробу и оглядел их разрумянившиеся лица:

— В нашем понимании по-настоящему буйное веселье — это игра в лапту с мутировавшим медведем, в данный момент дрыхнущим в пещере под этим выворотнем. Если есть желание нахвататься адреналина, посмотрев на такое веселье из-под «Хамелеонов» и, что называется, вплотную, то я разбужу этого зверя. Только учтите, что от обычного бурого медведя в нем осталось очень немногое: за годы жизни под магофоном Той Стороны он значительно подрос, обзавелся роговой броней и научился бить чем-то вроде каменного кулака.

Глаза близняшек загорелись настолько сумасшедшим предвкушением, что Язва с Бестией рассмеялись, а Хельга, наоборот, напряглась:

— Девчат, играть в такие игры без волчьего скока, крыльев леса и опыта работы в команде — самое настоящее самоубийство!

— Мы понимаем. И не сойдем с того места, на которое вы нас поставите… — твердо пообещала Катя. А ее сестричка задала очень интересный вопрос:

— Ра-ат, я понимаю, что уже конец зимы, этому медведю, вроде как, пора просыпаться, а нам хочется буйного веселья, но не думаю, что ему будет легко найти себе пропитание после того, как мы оставим его в покое.

— Мы его подкармливали с середины ноября по середину декабря, а к тренировкам припахивали всего дважды… — заявила Бестия. — Так что он нам должен!

— О, черт!!! — внезапно выдохнула Язва, оказалась в фокусе пяти взглядов и объяснилась: — Мы забыли взять с собой Марину! Представляете ее реакцию на фразу типа: «А мы только что играли в лапту с мутировавшим медведем?!»

— Убьет. И игроков, и наблюдателей. Потом реанимирует и убьет снова! — авторитетно заявил я, потом вспомнил о матушке, быстренько придумал, как вызвать первую из «мира звезд», а вторую — из Небесного Замка, и потянулся к комму: — Значит, так: эту часть веселья откладываем эдак на полчаса. И убиваем время легким перекусом…

…Матушка, Степановна, Язва, Бестия и Хельга издевались над бедным зверем порядка пятидесяти минут, доводя его до белого каления увесистыми подзатыльниками, подставляясь под атаки лапами, зубами или магией и уходя из-под них в самый последний момент. Ну, а я прикрывал близняшек, Авьен и Юмми, прячущихся под активированными «Хамелеонами», посмеивался над восторженными или испуганными охами зрительниц, любовался счастливыми лицами веселящихся участниц этого «безумия» и пытался предсказать его наиболее вероятные последствия.

Увы, в этот раз мне не хватило фантазии: когда зверски замученный Топтыгин вымотался до состояния нестояния, обессиленно рухнул в хорошо утоптанный снег неподалеку от центра рукотворной «арены» и перестал реагировать даже на щелчки по носу, Степановна предложила «бездельницам» устроить фотосессию, а Язва, придравшаяся к состоянию шерсти хозяина леса после зимней спячки, предложила его сначала причесать!

Следующие полчаса я то ухохатывался, то терял дар речи от всего того, что видел: дамочки, потерявшие остатки совести и забывшие о сострадании, сначала превратили грозного хищника во что-то вроде плюшевой игрушки, а затем заставили позировать в самых непотребных позах! При этом за любое «хамство» наказывали убийственными зуботычинами, а за «содействие», наоборот, радовали всевозможными вкусняшками. Так что в какой-то момент напрочь деморализованное животное поняло «намеки» и позволило творить с собой все, что угодно — стоически терпело «всадниц» на загривке, послушно открывало пасть, чтобы продемонстрировать зубки, как только к морде нежно прижималась чья-нибудь щечка, «музыкально» рычало, осторожно накрывало когтистой лапой очередную «добычу» и даже не пыталось содрать игривый розовый бант, повязанный на шее кем-то из расшалившихся женщин. И не прогадало — сделав пару сотен фотографий и отсняв десяток постановочных роликов, компания оторв торжественно вручила «Лучшей Модели Багряной Зоны» пять здоровенных кусков сырого мяса, извлеченных вроде как из колец с пространственными карманами, и пообещала как-нибудь навестить. Потом матушка посмотрела на темнеющее небо, метнулась ко мне, попробовала на прочность ребра, сжав в костедробительных объятиях, назвала самым лучшим сыном во Вселенной и потребовала продолжения банкета. Слава богу, не на одном из «наших» озер, а на бортике бассейна.

Я молча повел рукой, предлагая рассаживаться по снегоходам, пережил три жарких поцелуя-обещания в губы и четыре вежливых в щеку, недоуменно посмотрел на «злобную бабку», почему-то обделившую меня благодарностью, и услышал ее грозный рык:

— Юмми, рули сама, а я хочу как следует затискать вот этого мелкого красавчика!

«Ее девочка» дисциплинированно оседлала и завела их снегоход, а Катя и Женей, считавшие Маришку одной из женщин моего батюшки, напряглись. Что, конечно же, не прошло мимо внимания Шаховой, и эта любительница пошутить устроила сцену ревности:

— Тискай своего Игорька, лахудра!

— Кто лахудра, я?! — возмутилась Степановна и ринулась в бой. А через мгновение, попавшись на красивейший бросок, рухнув в сугроб и оказавшись в удушающем захвате Язвы, перешла на вкрадчивый шепот: — Ладно, лахудра — так лахудра. Но… млеющая от желания прокатиться до Замка за спиной Баламутища. Может, как-нибудь договоримся?

Бестия, Хельга и обе шеллемки жизнерадостно расхохотались, а мама, пожалев обалдевших близняшек, «объяснила» суть происходящего:

— Маришка непоседа, каких поискать. Игоря любит трепетно, страстно и беззаветно, но бесится из-за его постоянной занятости, поэтому отрывается в компании Ратибора и его баб, к которой прикипела еще в день знакомства. Так что этот цирк — норма. Вернее, жалкое подобие того, что они вытворяют под настроение.

— Классные у вас отношения! — восхищенно выдохнула одна из сестер. А вторая сестричка сочла необходимым уточнить:

— В смысле, у всех: даже грызня — и та веселая…

— Так и есть! — кивнула моя родительница, заметила, что Степановна с Шаховой уже на ногах, и повелительным жестом отправила близняшек к их снегоходам. Я задвинул куда подальше мысль о том, что сестрички не хотят возвращаться в Великий Новгород, отпальцевал Язве с Бестией просьбу замкнуть ордер, дождался, пока «злобная бабка» запрыгнет ко мне за спину и обнимет за талию, плавно тронулся с места и услышал еле слышный шепот пассажирки:

— Кстати, о продолжении веселья: часа два тому назад дроны Небесного Замка засекли в двенадцати километрах от берега два кораблика с Вольного Архипелага. Петрович, бездельничавший в дежурке, «заглянул» в каждый, убедился, что это пираты, а не торговцы, и вынес этих ублюдков в одно рыло: сначала превентивно продырявил днища их лоханкам через «Око», а затем помог утонуть магам-водникам и слишком хорошим пловцам!

— Бессовестный! — хохотнул я, заметил, что колонна сформировалась, и крутанул ручку акселератора.

— Вот-вот! — обиженно поддакнула Маришка и посерьезнела: — По словам Игната, пираты плыли к нам. Вероятнее всего, выяснять, куда делись четыре парусника, которые мы утопили на прошлой неделе. Так вот, не знаю, как тебе, а мне кажется, что такие беспокойные соседи нам не нужны…

…Возможность вернуться к обсуждению беспокойных соседей рода на Эдноре появилась только поздно вечером, когда близняшки, умотавшиеся до умопомрачения тяжелой тренировкой, экстремальными развлечениями в тайге и сумасшедшим «отдыхом» в бассейне, начали отключаться на ходу и были отправлены на боковую, вроде как слабая половина нашего рода, привычная и не к таким нагрузкам, захотела хватануть еще немного адреналина, а «злобная бабка», вспомнив о плохом поведении пиратов, предложила наведаться к ним в гости.

— В гости поедет только боевое крыло… — заявил я, намеренно выделив интонацией нужную часть фразы, как-то пережил шквал возмущения и… был поддержан Маришкой, почувствовавшей, что я не шучу, и захотевшей понять логику такого решения:

— Ша, девки! Дайте мелкому высказаться!!!

Мои объяснения, конечно же, не понравились, но были признаны более чем логичными, так что матушка обиженно выпятила нижнюю губу, обозвала меня занудой, построила «девок», пролетевших мимо «поездки в гости», и утащила «дегустировать вино». А я открыл «зеркало» к «Мамонту», загнал в него напарниц, прошел следом и дал команду переодеваться по-боевому.

Эта троица попросила подождать буквально четверть часа и свалила в нашу гардеробную. Вернулась через двенадцать, построилась в одну шеренгу, развернула плечи и уставилась на меня смеющимися глазами. Я прогулялся вдоль строя, недовольно оглядел три комплекта прелестей, пытавшихся разорвать разноцветные футболки с принтами в виде смешных детских рожиц, обошел Хельгу, замершую на левом фланге, мазнул хмурым взглядом по красивейшим попкам, обтянутым летними брючками, и по ярким, но удобным кроссовкам, представил реакцию Степановны и матушки на такой внешний вид «боевого крыла», собирающегося вроде как в рейд, и расстроено вздохнул:

— Убьют. И будут правы…

— Поэтому валим прямо сейчас! — хихикнула Язва. — А ты переоденешься уже на Эдноре.

— А-а-а, сгорел сарай — гори и хата! — воскликнул я, взлетел на броню БМСН, проскользнул в десантный отсек и, потянувшись к перстню, услышал мурлыканье Долгорукой:

— Ра-а-ат, милый, надень, пожалуйста, красную футболку со шнуровкой на груди, кожаные штаны и ботинки, выбранные Ларисой…

— А еще РПС-ку под тесаки, солнечные очки и перчатки с обрезанными пальцами! — хором потребовали две другие любительницы повеселиться.

В их голосах было столько предвкушения и мольбы, что я послушался. Одевался, что называется, бегом, не обращая внимания на «сияние» и плавные покачивания машины, начавшей движение. А через пару минут, обуваясь, услышал сдавленные смешки своих женщин, кинул взгляд на внутренний монитор, понял, что его отключили специально, огляделся чувством леса, добавил к нему взор и задал напрашивавшийся вопрос:

— Как я понимаю, мы прибыли вовремя, верно?

— Не сказала бы… — притворно застрадала Маша: — Судя по количеству уже припаркованных карет и отсутствию подъезжающих, мероприятие уже началось!

— Солнце, мероприятия типа приемов и балов начинаются тогда, когда на них появляются Особо Важные Гости! — авторитетно заявила Долгорукая. — А мы, как видишь, еще в лимузине.

— Это меняет дело! — исправилась целительница и решила повиниться: — Простите — мне, как вы, наверное, догадываетесь, не приходилось бывать ни на балах, ни на приемах.

— У тебя все впереди! — улыбнулся я, вышел в «сияние», подождал, пока мои дамы выберутся следом, закрыл машину, вышел за пределы иллюзии и неспешно пошел вверх по широченным каменным ступеням.

В этот раз обошлось без левых телодвижений со стороны аборигенов — вояки, изображавшие статуи по обе стороны от парадных дверей, распахнули створки без каких-либо сомнений, на редкость расфуфыренный придворный, нарисовавшийся за ними, сложился в поклоне из серии «глубже не бывает», крайне вежливо поздоровался и пригласил следовать за ним, а все встречные-поперечные улыбались с таким энтузиазмом, как будто увидели любимейших родственников! И пусть наряды моих спутниц убивали наповал как минимум девять человек из каждых десяти, негатива в этом обалдении не чувствовалось. В общем, по анфиладе, соединявшей крыльцо и вход в зал для приемов, мы прогулялись в удовольствие. Потом порадовались ноткам уважения в голосе глашатая, объявившего о появлении меня-любимого, переступили через порог и, оказавшись в перекрестии взглядов сотен гостей, вальяжно пошли к трону. По прямой. Тем самым, проигнорировав как минимум пару-тройку неписаных правил местного этикета.

Как и следовало ожидать, прежде, чем продемонстрировать хоть какое-то отношение к столь… хм… своеобразному поведению, народ подождал реакции ан’рьё. А тот не только заулыбался, но и подался вперед, так что первая же волна шепотков, стремительно прокатившаяся по здоровенному помещению, получилась благожелательнее некуда. Не разочаровала и вторая — большая часть «посвященных» делилась знаниями с непосвященными, более чем уважительно поглядывая на нас. Ну, а меньшая, если и злословила, то очень и очень тихо. Так что три четверти расстояния до подножия тронного возвышения я, можно сказать, расслаблялся. А потом обратил внимание на группу из семи на редкость высокомерных аристократов, отличавшихся от всех остальных не только манерой держаться, но и одеждой, заметил, что они стоят наособицу, а некоторые гости поглядывают на них с опаской, вспомнил кое-какие нюансы отношений Арле с соседними королевствами и на всякий случай подобрался. Как оказалось, не зря: самый молодой из «особых гостей» — парень лет двадцати двух-двадцати пяти в желтом камзоле, ярко-зеленых штанах до колена и туфлях с носами, подвязанными к синим гетрам — оценил стати моих женщин, затем оглядел с головы до ног меня и… метнул под ноги кошель, небрежно снятый с пояса:

— Я забираю твоих женщин на ближайшие двое… или даже трое суток за пятьдесят золотых монет!

Дематериализация, усиленная тремя синергиями, стерла из реальности его голову вместе с защитой, а я, «забыв о существовании» героя-любовника, равнодушно пошел дальше. Само собой, не забыв вывесить воздушную стену между нами и все еще стоящим телом, фонтанирующим кровью.

Многоголосый обалделый выдох гостей приема, увидевших эту атаку, начало рывка телохранителей Ястела, решивших прикрыть своего ан’рьё от возможного нападения, и слитный шелест мечей, одновременно выхваченных двумя спутниками покойного, никак не сказались на боевой эффективности нашей четверки: мы с Язвой перерубили обезглавливаниями шеи любителей помахать острыми железяками, а Бестия с Хельгой всадили по помутнению сознания в магов, затем накинули воздушные удавки на двух самых солидных дяденек в этой компании и заставили их приподняться на цыпочки. А через мгновение мир отмер — справа-сзади от меня звонко вскрикнула какая-то особо экзальтированная дамочка, рухнуло тело болтуна, за ним упали и зазвенели клинки, и я, мысленно усмехнувшись, «недоуменно» посмотрел на союзника:

— Благоденствия тебе, Ястел! Скажи, пожалуйста, что это за недоумки и с чего это один из них вдруг решил, что имеет право тянуть руку к моему дому?

— Благоденствия тебе, Ратибор! — довольно сверкнув глазами, отозвался ан’рьё, повелительным жестом вернул доблестных защитников на исходные позиции и пожал плечами: — Рьё, пытающиеся дотянуться до потолка — послы Чонгара, старый и новый. Юноша, имевший глупость тебя оскорбить и уже заплативший за это жизнью — наследник последнего. А остальные — свита.

— Спасибо! — благодарно улыбнулся я, подошел к тому послу, в глазах которого горело не только бешенство, но и жажда мести, и поймал его взгляд: — Я, Ратибор Игоревич Елисеев-Багряный, был в своем праве. Но если ты считаешь иначе, то вызови меня на поединок здесь и сейчас или забудь о том, что было.

Повинуясь моему жесту, Даша ослабила удавку, и этот придурок, решив, что свободен, атаковал. Вернее, выхватил из богато украшенных ножен узкий и длинный кинжал-артефакт, вбил его в воздух… над моим плечом, захрипел «вторым ртом», появившимся под подбородком, и чуть не потерял голову от второго рывка заклинанием Долгорукой.

— Подленькие у Чонгара послы, однако… — презрительно отметил я, «не обратив внимания» ни на воздушную стену, которой меня прикрыла Хельга, ни на «своеволие» Лары, на всякий случай прибившей магов. Затем поймал взгляд последнего чонгарца, оставшегося в живых, и нехорошо усмехнулся: — Я опять своем праве. Но если ты или твой ан’рьё вдруг решите обидеться, то у вас есть два варианта получить удовлетворение — приплыть на Аммар и найти там наши родовые земли или прислать гонца в Небесный Замок, до недавних пор принадлежавший арлейскому роду Ша Амюр. Повторю еще раз: вторгаться в Арле для того, чтобы высказать какие-либо претензии МНЕ, не надо, ибо в таком случае после разгрома армии, отправленной по мою душу, я обязательно наведаюсь в вашу столицу и сравняю дворец ан’рьё с землей.

— Вы были в своем праве, рьё! — прохрипел мужчина, явно не горевший желанием продлевать этот конфликт, был опущен на ноги и отпущен:

— Что ж, тогда можете заняться доставкой тел своих соотечественников в посольство и так далее.

Посол коротко кивнул, вопросительно посмотрел на хозяина приема, получил аналогичное разрешение, дождался появления слуг и занялся делом, а мы нахально поднялись к трону, поздоровались с супругой Олма Иммера, вытащили из пространственных карманов офисные кресла, поставили их полукругом и сели. Мои сразу же вывесили между нами и остальным залом три воздушные стены, а я собрался было объяснить причины своего появления в Певлеме, но не успел — самодержец рассыпался в искренних благодарностях и… без обиняков описал ситуацию, в которую мы ненароком влезли:

— Новый ан’рьё Чонгара, Бровег Юдж Кель, мечтает затмить славу своего прадеда и уже третий год готовится к большой войне. И пусть на сегодняшний день в его армии еще недостаточно много сильных магов, зато подданные уже считают себя народом победителей и ведут себя соответственно.

— Дальше можешь не объяснять… — буркнул я, представив себе наиболее вероятные следствия, потом отложил в памяти необходимость вывешивания пары-тройки спутников над Арле и взял нить разговора в свои руки: — Таких ан’рьё хватает везде. И об этом мы еще поговорим. Но в данный момент мне бы хотелось обсудить другого общего врага — пиратов с Вольного Архипелага. Первые четыре их корабля мы утопили незадолго до приобретения Небесного Замка, а сегодня пустили на дно еще два и пришли к выводу, что наличие под боком столь беспокойного народца нас не устраивает. Поэтому предлагаем совместно зачистить этот Архипелаг. При этом мы готовы помочь твоим солдатам безопасно высадиться на берег, уничтожить самых сильных магов и захватить пиратские лоханки. А все остальное, начиная с беготни за всякой шушерой и заканчивая сбором, вывозом на материк и последующей заботой о народе, освобожденном из рабства, оставим тебе. Вместе со всей добычей — она нам, откровенно говоря, не нужна.

Олм Иммер не колебался ни мгновения:

— Я согласен. Когда начинаем подготовку?

…Последний день пребывания близняшек в Замке закончился намного раньше, чем предполагалось, и совсем не так, как мы рассчитывали: минут за десять до посадки пятого военно-транспортного борта с «подарками» государя вдруг ожил мой комм, и я, посмотрев на экран, потребовал тишины. Судя по всему, жестковато, так как дамы, наблюдавшие за процессом создания шаржа, мгновенно прервали шуточное обсуждение «статей» нынешней «модели» и встревоженно посмотрели на меня.

Я без лишних слов вывесил в центре гостиной голограмму программы дозвона, ткнул пальцем в алый «флаг», информирующий о степени важности звонка, и прикоснулся к нужному сенсору. А уже через пару секунд, услышав в голосе Императора нотки самой настоящей паники, перешел в боевой режим:

— Ратибор Игоревич, прерванное Вторжение продолжилось и перешло на новый уровень: за последние полчаса корхи открыли двенадцать Червоточин радиусом от двухсот семидесяти до трехсот пятнадцати километров! Первые четыре накрыли Лондон, Вашингтон, Париж и Токио, пятая блокировала Панамский канал, шестая и седьмая — Суэцкий, восьмая и девятая — Гибралтар, а три последние, по сути, уничтожили столицы Германии, Турции и Индии!!!

Бестия, Язва и Хельга переключились в боевой режим ненамного позже меня: первая на крыльях леса влетела в поле зрения камеры комма, перетянула на себя все внимание сына и «совершенно случайно» закрыла корпусом мою правую руку, вторая потянулась к браслету-телепортатору, а третья, прочитав соответствующую пальцовку, открыла «зеркало» в мастерскую главы рода и продавила плоскость сопряжения головой.

Борисыч перешел к нам буквально через полминуты, прихватив вторую половину рассказа о панике, начавшейся на планете, потом среагировал на мой жест, повернулся к Шаховой, прочитал ее безмолвный доклад, повторенный специально для него, и попробовал открыть «Око» на Ту Сторону сам. Сначала заклинанием с браслета, а затем и с «рюкзака», торопливо извлеченного из пространственного кармана. А когда убедился в том, что Лара не ошиблась, не только повторил, но и дополнил ее вывод:

«Да, скорее всего, они действительно создали аналоги моих защитных обелисков. И, кажется, запитали их на большие кристаллы…»

В этот момент Долгорукий заговорил о Кате с Женей, но большая часть его монолога прошла мимо меня, так как я «читал» пальцовку Язвы и смотрел на волны, прокатывавшиеся по открытому ею «Оку»:

«Одна точка есть. Наше озеро. Но переход, как видите, нестабилен…»

«Нестабилен с браслета!» — оптимистично уточнил дед, услышал какую-то реплику Императора, перевел взгляд на его голограмму и снова нахмурился.

Я тоже прикипел к ней взглядом и вдумался в то, что говорил государь:

— …не полечу: мое исчезновение из столицы вызовет даже не панику, а коллапс госу-…

— Да, ты прав! — нехотя согласилась с ним Даша, не став дослушивать фразу, пообещала отправить близняшек в какое-то Михнево с практически разгрузившимся четвертым бортом, а затем последовала указаниям деда: — Так, сейчас мы с Ратибором сбегаем к Святославу Борисычу, опишем создавшуюся ситуацию, кое-что выясним и перезвоним. А ты пока перейди в мой кабинет, проведи инструментальную проверку, а затем выстави из него всех, включая Бера!

Самодержец кивнул и послушно отключился, а я собрался с мыслями и обратился к Кате с Женей, только-только оклемавшимся от шока, вызванного нашими манипуляциями с Пространством:

— Мы предложили вам стать связующим звеном между нашим родом и государем далеко не просто так — у нас, Елисеевых-Багряных, имеется ряд возможностей, позволяющих… многое. К примеру, открывать мини-порталы в точки с заранее известными координатами. Лекцию об ответственности, возложенной на ваши плечи, прочитаете себе сами, а пока откройте меню своих коммов, найдите пиктограмму, похожую на россыпь звезд, и сдвиньте ее на одну позицию вправо.

Пока девчонки включали «лишнюю» функцию, дед отпальцевал мне несколько ценных указаний, открыл «зеркало» в мир звезд и ушел грузить новыми проблемами Степановну и Юмми, так что я со спокойной совестью добавил к рекомендованным объяснениям немного отсебятины:

— Сродства с Пространством у вас нет. Поэтому вашему варианту этой программы доступна всего одна функция — создание экстренного перехода в точку эвакуации, располагающуюся в одном из «смежных» обитаемых миров.

— Ты хочешь сказать, что вы доработали наши коммуникаторы еще во вторник, то есть, за два дня до того, как взяли с нас клятвы Си-… — начала, было, Екатерина, но заметила голову Маришки, появившуюся «из ничего», и прервалась на полуслове.

— Бери пару своих девок и дуй в ПИМ! — рявкнула «злобная бабка» и исчезла еще до того, как я открыл рот, чтобы задать уточняющий вопрос.

Это исчезновение ответило на него не хуже предполагаемого монолога, так что я вывесил перед собой «зеркало», взглядом отправил к нему Язву с Хельгой и уделил сестричкам еще несколько секунд:

— Девчат, вы — свои. Поэтому Даша устроит вам небольшую экскурсию в наш второй Замок, объяснит, как активировать экстренный переход и что делать в том случае, если придется им воспользоваться, ответит на все вопросы, включая уже заданный, и проводит в самолет в том случае, если мы будем вынуждены задержаться…

…Переход, открытый с «рюкзака», оказался заметно стабильнее своего аналога, вывешенного с браслета-телепортатора, но дед, замеривший какие-то параметры плоскости сопряжения, раздраженно обозвал корхов ублюдочными тварями, свернул заклинание и открыл «зеркало» в один из рабочих боксов. Я продавил тоненькую «пленочку» первым, автоматически сместился в сторону, чтобы не мешать остальным, и наткнулся взглядом на задницу Файяны Амрас, торчащей из десантного люка «Темриса».

Задница была… вернее, стала очень даже ничего. Что заставило еще раз восхититься талантами Степановны, превратившей в эталон женской красоты и эту старую развалину. А через пару мгновений рядом со мной нарисовалась сама целительница и рыкнула на все помещение:

— Умники, строиться!!!

Первым перед нами «построилась» экс-начальница инженерной секции тяжелого ударного крейсера «Бенч». Потом по левую руку от этой шеллемки одновременно «возникли» Игнат Петрович, Виталий Михайлович, и Вальеда Ульен, кстати, некогда написавшая учебник по астронавигации для курсантов военных академий Империи Марделл. Все остальные тоже не тупили — рядом с красноволосой красоткой «лет шестнадцати», к моменту попадания в наши руки перешагнувшая рубеж в сто роенов, в шеренгу встала моя матушка, затем оба пилота — Платт Ронд и Дарина Валаш — Юмми, Лихо и папа.

Оглядев эту компанию, дед предельно коротко пересказал последние новости, жестом прервал начавшийся бардак и вперил взгляд в Ефремова:

— Игнат, мне нужна картина распределения плотности магофона Эднора в зависимости от высоты до обнуления последнего с шагом в пять километров и координаты каждой точки измерения. Платт, прокатишь. На «Глейве».

Как только эта парочка ушла в «зеркало», открытое Петровичем, глава рода переключился на Амрас:

— Фая, что у нас с энергетической секцией «Темриса»?

Женщина пожала плечами:

— Прошла обе проверки без единого нарекания.

— Игорь, что у тебя?

Отец ответил на вопрос ненамного понятнее:

— Провел первые тесты. Пришел к выводу, что эти «сопли» выдержат от силы минут семь-восемь даже при отсутствии дополнительной нагрузки. Так что надо грузить Раймса. Причем чем скорее — тем лучше.

— Загрузим. Сегодня же… — пообещал дед, задумчиво почесал затылок и вспомнил о боевом крыле: — Рат, дуйте к носу «Темриса»!

Мы «дунули». А когда добрались до морды штурмового бота, в темпе обновили усиления, проверили плетения, висящие в аурах, и накинули марева.

«Зеркало», открытое с артефактного блока дорабатываемой машины, не дрожало от слова «совсем», но я все-таки подождал деда. Зато после того, как получил добро на переход, продавил плоскость сопряжения, огляделся как в обычном режиме, так и чувством леса, дождался появления Язвы и Хельги, вытащил из перстня геммел, определился с направлением движения и первым тронулся с места.

Озеро пересекли, что называется, в мгновение ока. А потом влетели в джунгли и задолбались облетать купы деревьев, переплетения лиан и густые заросли кустов. Да, следов не оставляли, но двигались как бы не медленнее, чем на крыльях леса. Поэтому следующие сорок с лишним минут пребывали, мягко выражаясь, не в духе. Нет, срываться — не срывались: не тронули даже стаю элохов, перегородившую единственный более-менее проходимый овраг. Но завелись не на шутку. Поэтому, вылетев на огромное поле, засеянное какими-то злаками, решили не создавать «непонятное течение», рванули вдоль кромки к дороге, виднеющейся вдали, и продолжили движение по ней. Благо, назвать трафик плотным у меня не повернулся бы язык.

Да, эта транспортная магистраль вела не совсем туда, куда требовалось, но даже так к местному закату мы удалились от «нашего» озера километров на сорок-сорок пять. Потом добрались до шоссе, по левой стороне которого нам навстречу катил сплошной поток «грузовиков», адаптированных под магофон Земли, сделали несколько фотографий, заняли самый край правой и втопили на максимальной скорости, доступной нашим игрушкам. И пусть гнать в таком режиме получилось всего минут восемь-десять, зато мы все-таки вылетели за пределы области смешения магофонов двух миров, проигнорировали плавный поворот, вломились в очередные джунгли, умотали от опушки метров на сто с небольшим и выдернули к себе деда.

Он, чем-то очень сильно загруженный, вбил текущие координаты в свой браслет-телепортатор, провел какие-то расчеты, открыл «Око», пару минут корректировал его положение в пространстве, а затем заменил «зеркалом». После перехода в новое место, в котором, кстати, было не так темно, повторил тот же цикл. А после следующего перемещения огляделся по сторонам и прервал молчание:

— Ребят, пока вы мотались по Этой Стороне, твари открыли еще шесть Червоточин. В отличие от предыдущих, не абы где, а в непосредственной близости от Парижской, так что, по сути, уже захватили чуть ли не четверть Западной Европы. По утверждениям аналитиков Императора, отслеживающих ситуацию через высокоорбитальные спутники, первая фаза этого Вторжения завершена — перетащив на Землю порядка миллиона особей, корхи остановили экспансию и начали закрепляться на уже захваченных территориях. Сколько времени продлится оперативная пауза, никто, естественно, не знает, но судя по скорости, с которой твари оклемались от недавней плюхи, недолго. Как вы, наверное, дога-…

Я знал деда, как облупленного, так что, почувствовав, что он готовит меня к какой-то еще более неприятной новости, потребовал переходить к делу.

— Ладно… — буркнул он, пощелкал костяшками пальцев и продолжил, как выразилась бы Язва, мять сиськи: — Нам очень-очень нужен опытный пилот, способный летать на шеллемской технике в том числе и на Той Стороне! Мало того, он нужен не через неделю-две, а уже сейчас.

— Дед, давай без лирики, а? — раздраженно рыкнул я и, наконец, дождался конкретики:

— Вытяни Дарине сродства с Пространством, Жизнью, Смертью, Хаосом, Тьмой, Водой и Иллюзией! Эта девочка знает, на что идет, а Маришка уверена, что вы с ней уживе-…

— Другие варианты есть? — угрюмо спросил я, задвинув куда подальше все «левые» мысли.

Он отрицательно помотал головой.

— Значит, вытяну… — со вздохом пообещал я, спросил, откуда забирать «пополнение в боевое крыло», и занялся поиском подходящего места…

…Трудно сказать, почему, но усиления Степановны продержались на Дарине менее десяти секунд, поэтому женщина, только-только перебравшаяся на Эту Сторону, отключилась стоя. Упасть, естественно, не упала — я вовремя поймал ее за талию свободной рукой и придержал, а подоспевшая Язва дала мне возможность закрыть переход и помогла уложить шеллемку на покрывало — но я почему-то счел это дурным предзнаменованием. Поэтому после каждого из шести первых сеансов вливания Сути обновлял чувство леса и сканировал окрестности на пределе возможностей этого заклинания. Потом заставил себя успокоиться, забыл обо всем, кроме воздействий на формирующееся ядро, и выкладывался до предела еще столько же. А в самом начале одиннадцатого сеанса вдруг почувствовал, что он будет лишним, вывалился в реальность и торопливо открыл большое «зеркало» на Эднор.

Лара с Дашей подхватили покрывало с безвольным телом Дарины чуть ли не раньше, чем сформировалась плоскость перехода, в два прыжка долетели до «пленочки» и исчезли. Я рванул следом, сразу после перемещения «скинул» уже ненужное заклинание, рухнул на колени возле подопечной и снова ушел в транс. А через «вечность», до смерти устав, но все-таки загнав процесс в знакомую колею, ненадолго прервался и обнаружил, что коврик и мыльные принадлежности, оставленные на Той Стороне, уже перекочевали в этот мир, а рядом с нами обретается освободившаяся Даша.

Ее доклад выслушал после следующего сеанса вливания Сути, уложил в голове приличный объем новой информации, проигнорировал шутку о новой бабе, умял бутерброд и продолжил воевать. В смысле, какое-то время не давал «расползтись» недо-ядру, почему-то упорно сопротивлявшемуся доброй трети моих воздействий. После того, как оно сдалось и обрело правильную форму, здорово помучился, вытягивая только нужные сродства. Потом сообразил, что «усиливаю» эту женщину под потребности боевого крыла, перестал «давить» ненужные и дал возможность сформироваться «полному комплекту». А еще через четыре сеанса поймал отклик пробуждающегося резонанса и… как-то умудрился пропустить его «мимо себя»! На радостях поделился этим успехом со своими женщинами, снова вернулся в транс, под тремя синергиями довел энергетику шеллемки до ума, немного погонял по ее магистральным жилам свою Силу, дождался заполнения нужной части резерва и почувствовал, что больше не нужен. Поэтому вывалился в реальность, рухнул навзничь, закрыл глаза и отключился.

Дрых, как потом выяснилось, чуть больше часа. А потом услышал голос Степановны, вдумался в то, что она сказала, и мысленно выругался.

Разумница, автоматически отслеживавшая любые изменения эмофона, конечно же, почувствовала вспышку моих эмоций и желчно усмехнулась:

— Да, Баламутище, ты не ослышался: это Вторжение, по самым скромным подсчетам, уже убило более двухсот сорока миллионов человек!

— С-суки!!! — гневно прошипел я, на автомате огляделся чувством леса и, обнаружив рядом с собой только три силуэта, торопливо сел: — Так, а где Язва с Дариной?!

— Принимают «Темрис» и разбираются с его новыми возможностями… — доложила Бестия, Хельга успокаивающе погладила меня по руке, а Маришка сочла необходимым ответить на те вопросы, которые я еще не задал:

— Она в норме, Рат. Кстати, оценив твое состояние после передачи такого количества Сути, почувствовала себя обязанной лично тебе. А когда узнала, что ты смог обойтись без «импринтинга», обрадовалась и… привязала себя к роду. Причем в разы более жесткими клятвами Силой, чем я рассчитывала. В общем, теперь она не твоя, а наша; этот вариант усиления стоит проверить на Файяне с Вальедой и, в том случае, если резонанс так и не возникнет, прогнать через него всю семью. Впрочем, это — дело далекого будущего, а в настоящем мы ждем только тебя.

— Надо было разбудить… — хмуро буркнул я, представив бесконечную череду вливаний Сути, заставил себя встать, открыл «зеркало» в нужный бокс, пропустил вперед дам, перешел следом за ними, «отсканировал» помещение и недоуменно уставился на «злобную бабку».

— Твоих я оставила на Шелле-… — начала она и не на шутку напрягла:

— Так, стоп! Ты была на Шеллеме?!

— Угу. Встретилась с Ярташем, сделала очень большой и очень срочный заказ на всевозможные железяки, потребовавшиеся твоему деду, и вернулась обратно. А Оля и Игорь, которые, между прочим, далеко не беззащитны, в компании с Раймсом продолжили мотаться по Марделлу и закупаться всякой хренью.

— Понял… — нехотя буркнул я и… оказался в объятиях целительницы:

— Далее, эта машинка уже готова к эксплуатации, так что толпа умников под предводительством Петровича ушла на Эднор и теперь раскурочивает «Кереш», а старый хрыч и моя девочка собрались прокатиться с вами.

Я провернулся в кольце рук Маришки еще до того, как она договорила, так как почувствовал в голосе знакомые нотки и понял, чем они вызваны. А через миг, уткнувшись взглядом в рыжую гриву, «помог» любимой женщине деда поднять голову, заглянул в потемневшие глаза и вернул целительницу в норму легкой провокацией:

— Я их верну. Целыми и невредимыми. Обеща-…

— Что значит «их»?! Издеваешься?! Убью!!!

…Давление магофона Той Стороны в непосредственной близости от ПИМ-а «Темрис» даже не заметил, тем не менее, дед убил порядка получаса на проверку экранирующих артефактов, «энерговодов», соединяющих их с большими кристаллами-накопителями, самих накопителей и их креплений. Зато потом, окончательно расслабившись, вернулся в свой ложемент, опустил руки на подлокотники и с силой вжал затылок в подголовник. А после того, как автоматика штурмового бота намертво соединила скафандр военного инженера с чертовски навороченным сидением, дал команду перемещаться в следующую точку. Причем не абы как, а по-боевому!

Текущие настройки гравикомпенсаторов сглаживали абсолютно все «сторонние воздействия», а из изрядно укоротившегося десантного отсека не было видно ни пилота, ни исполняющей обязанности штурмана, так что о начале движения я узнал только с картинки на линзе тактического шлема. А о том, что «Темрис» активировал марево, отрицание ветра и отворот, просто догадался. Потом увидел плоскость сопряжения, возникшую перед мордой бота, еще раз восхитился талантам наших умников, реализовавших настолько сложную идею, и на всякий случай затаил дыхание. Как выяснилось через пару мгновений, беспокоиться было не о чем: детище шеллемских инженеров, основательно «допиленное» магами рода Елисеевых-Багряных, не отрубилось даже под полноценным магофоном мира корхов!

— Юмми, девочка моя, задай-ка курс на четвертую точку! — скомандовал Борисыч, дал ей время выполнить приказ, а потом попросил Дарину поднять машинку над джунглями и плавно разогнать до двухсот фаоллов в вейт.

Сплошная стена из растительности, окружающей незнакомую поляну, постепенно закручиваясь влево, провалилась вниз, а относительно невысокая возвышенность, появившаяся на линзе, с приличным ускорением рванулась навстречу боту. Все время, пока мы летели над склоном, я до рези в глазах вглядывался в картинку, пытаясь понять, где именно мы находимся, а после того, как машина поднялась до уровня вершины, прозрел и прикипел взглядом к узенькой полоске Большой Стройки, появившейся на горизонте.

Залипал от силы минуты три. Потом заметил сразу две шестиполосные магистрали, забитые знакомыми «грузовичками», представил последствия их перемещения на Землю и скрипнул зубами. Дед тоже разозлился. Но не дал гневу вырваться наружу и преувеличенно спокойно попросил Дарину поднять «Темрис» в два раза выше, повернуть направо и лететь параллельно ближней трассе.

Джунгли, дороги и приближающийся город провалились еще ниже и уехали влево, и я занял себя делом — начал считать технику и прикидывать количество тварей, которые в нее можно было бы запихать. А минут через десять-двенадцать, добравшись до цифры в сто тысяч особей, аж задохнулся от жажды крови, облизал пересохшие губы, перевел взгляд на рукотворное поле, появившееся на горизонте, и ужаснулся еще сильнее: оно было застроено легкими разборными ангарами практически целиком!!!

— Дед, видишь?! — хрипло спросил я.

— Угу… — угрюмо буркнул он, а секунд через десять прервал молчание еще раз: — Активируйте оптический умножитель и посмотрите на одиннадцать часов!

— Не умею… — признался я, и тут картинка начала меняться «сама собой».

Увиденное напрягло еще сильнее, хотя, казалось бы, я и без того был на пределе: сплошное море из ангаров, площадок под технику и относительно небольших фортификационных сооружений заканчивалось неподалеку от объекта, располагавшегося за Западной Червоточиной; «ручейков» из машин или тварей, соединяющих полевой лагерь с этим комплексом строений, не было от слова «совсем», а площадки под Червоточины бездействовали!!!

Пока я обдумывал наиболее вероятные причины этой странности, дед дал команду рулить к крыше «НИИ», а затем повернулся ко мне, откинул линзу шлема и криво усмехнулся:

— На момент нашего ухода с Земли на ней функционировало тринадцать Червоточин. Этот объект, как видите, не используется, значит, на оставшихся четырех теоретически можно открыть не более десяти штук. Получается, что подобных комплексов значительно больше, чем мы предполагали, находиться они могут где угодно и… армия, собранная у этого, в любой момент может начать вторжение в Забайкалье…

…В здание «НИИ» мы влетели на геммелах через одно из немногих окон третьего этажа, за которыми чувство леса «не видело» ни одного корха. Игрушки сходу отправились в пространственные карманы, а я, метнувшись к двери, нейтрализовал простенький замок дедовской артефактной отмычкой и бесшумно вдвинул створку в стену. В коридор тоже выскользнул первым, на цыпочках и крыльях леса добежал до нужного участка стены, добросовестно изучил его взором, не сразу, но разобрался с принципом крепления фальшь-панели, жестами объяснил Язве, какая именно помощь мне нужна, и вскоре добрался до створки грузовой шахты.

Пока разбирался с этим замком, Бестия отставила панель в сторону, а Хельга спрятала под иллюзиями и ее, и стальной прямоугольник, лишившийся облицовки. Хитрая механическая защелка сопротивлялась чуть менее минуты, а потом я сдвинул створку сантиметров на пятьдесят-шестьдесят, заглянул внутрь, нашел подходящую горизонтальную железяку, в темпе пристегнул к ней карабин и сдвинулся в сторону. Лариса, уже готовая к спуску, накинула на него кольцо микролебедки, шагнула в «пропасть» и унеслась вниз. Потом по тому же маршруту улетели Даша с Машей, а я, зацепившись за железяку и с грехом пополам вернув створку на место, спустился на минус четвертый этаж самым последним.

— Суки… — злобно прошипела Шахова, как только я уперся ногами в пол и повернулся в сторону накопителей, под чувством леса горящими на редкость неприятным оттенком зеленого.

Мне тоже не нравилось, что этот комплект кристаллов корхи разместили не на третьем этаже, а глубоко под землей, но эта проблема не шла ни в какое сравнение с возможным вторжением в Забайкалье, так что я пожал плечами и занялся делом — вытащил из перстня пластиковый параллелепипед, набитый артефактной начинкой, аккуратно поставил вплотную к дальней стене шахты, прижал ладонь к торцу, на котором для неучей вроде меня был нарисован белый круг, и подал импульс Хаосом и Тьмой.

Блокировка для посторонних сработала, как полагается, и открывшийся микропортал шарахнул по энергетике чудовищным магофоном мира Жизни. Да, не полноценным, а ослабленным процентов на семь-восемь, но даже такое воздействие заставило меня пошатнуться, а моих напарниц «посадило» на задницы. Но такое «счастье» мы испытывали не первый и не второй раз, так что сразу же пришли в себя и, оглядевшись чувством леса, злобно заулыбались — все силуэты тварей, оказавшиеся в области досягаемости заклинания, либо валялись на полу, либо на него сползали и, что самое приятное, стремительно «серели»!!!

Ничуть не меньшую радость доставила и попытка сдвинуть в сторону створку, перегораживающую выход в коридор святая святых этого «НИИ» — как только я толкнул массивную железяку в нужную сторону, она тронулась с места и, разогнавшись, впоролась в ограничители! Звук удара сорвал нас с места — мы, запрыгнув на пол коридора, сорвались на бег и через считанные секунды добежали до последней двери, отделявшей нас от добычи. А после того, как оставили за собой и ее, разбежались по огромному помещению.

Язва, как обладательница сродства к Металлу, занялась уничтожением крепежей накопителей, стационарных «свитков» и всякой мелочевки, срочно требующейся «научному крылу». Хельга работала вторым номером, остужая раскаленные элементы конструкций Водой. А мы с Бестией определялись с приоритетами, заталкивали трофеи в грузовые «бляхи» корховского производства, контролировали состояние этой парочки и следили за временем. А оно, увы, летело вперед намного быстрее, чем хотелось бы и постепенно «придавливало» моих женщин слишком плотной Жизнью.

Нет, они терпели до последнего и выкладывались до предела даже на последней минуте работы микропортала. Но в тот момент, когда «лишний» магофон исчез, пребывали на грани потери сознания. Зато потом приложили себя «реанимирующими» заклинаниями, дисциплинированно метнулись к выходу из помещения, дождались меня и по команде шарахнули по остаткам былой роскоши кто чем. В смысле, Шахова вдарила плавкой, действующей по площади, Долгорукая вложилась в испепеление, Хельга использовала лаву, а я создал сквознячок. Чтобы мы не сдохли от своей же добросовестности под не такими уж и мощными сферами. А после того, как основательно «согрелся», показал пример скоростной ретирады — первым добежал до шахты, подобрал и закинул в перстень отработавший артефакт, пристегнулся к своей веревке, врубил лебедку и взлетел к своему же карабину. Потом помог своим дамам выбраться в коридор, рванул следом, добежал до «тамбура», пересек комнату и порядка полутора минут ждал возвращения «Темриса». Зато как только он завис рядом с окном, перепрыгнул на аппарель десантного люка, по очереди поймал Хельгу, Бестию и Язву, метнулся к своему ложементу и, падая в него, протараторил коротенький, но информативный отчет:

— Забрали все кристаллы, два из четырех стационарных «свитков» и что-то там еще. Далее, Жизни, пропускаемой микропорталом, многовато — моих начало плющить на двенадцатой минуте. Впрочем, корхи передохли секунд за сорок пять-пятьдесят. А что у вас?

— Вы прям монстры какие-то… — вздохнул дед. — В момент появления магофона мы висели в девяти километрах от «НИИ», но даже там девочки чуть не сдохли от энергетического удара. Пришлось улетать в полтора раза дальше. Тем не менее, мы выжили. А четверти полевого лагеря, считай, что нет — в радиусе четырех километров и четырехсот тридцати метров от микропортала биосканер бота не засек ни одной живой твари.

— Четверть лагеря — это не двести сорок миллионов! — злобно отметил я.

— Верно. Но для начала сойдет…

…До объекта, построенного на месте первой Червоточины, долетели за двадцать четыре минуты, охренели от размеров достроенного и «заселенного» полевого лагеря, сравнили размеры старой и четырех(!) новых площадок для переходов, обратили внимание на нездоровую возню в центре самой большой, спешно «просканировали» чувством леса здание «НИИ» и переиграли планы. Вернее, их переиграл дед — заявил, что мы рискуем не успеть, в темпе зарядил накопители «открывашки» микропортала в мир Жизни, перенастроил уровень ее проницаемости, очень приблизительно описал боевую задачу и высадил нашу четверку в точке, которую счел условно безопасной.

Я был другого мнения и люто ненавидел спешку, поэтому сразу после десантирования пошел на поводу у проснувшейся паранойи — прошептал команду «Делай, как я!», запрыгнул на геммел и на максимальной скорости полетел к пандусу, ведущему на ближайшую Стену. Более-менее подходящий элемент конструкции углядел издалека, поэтому, спрыгнув с игрушки, достал из перстня «счастливый» карабин, защелкнул его на опоре, накинул кольцо тросика микролебедки и поторопил напарниц.

Язва, оказавшаяся намного шустрее и подготовленнее остальных дам, повторила нужное действие буквально за секунду, выпрямилась и без лишних слов спрыгнула вниз. Эдак метра на три с половиной. И повисла, уперевшись ногами в стену. В этот момент накопители «Темриса», прекрасно видимые под чувством леса, начали наливаться сочной зеленью, а марево бота приказало долго жить, поэтому я ускорился до предела — вытравил четыре метра троса, сгреб Бестию с Хельгой в охапку, развернул их спинами к «НИИ», качнулся к краю Стены и почему-то решил, что дело сделано. Ага, как бы не так: стоило перенести вес тела вперед, как артефактная оружейная секция штурмового бота врезала по зданию ударной волной, запитанной с корховских кристаллов, и сдула к чертовой матери не только все четыре надземных этажа, но и все ближайшие строения!!!

Момент срыва в полет я не запомнил — «жалкие отголоски» слишком мощного заклинания отправили меня в нокдаун. Нет, руки я не расцепил. Но не почувствовал ни рывка, которым тросик микролебедки остановил мою вспорхнувшую тушку, ни самого первого столкновения со Стеной. Зато второе вернуло меня в относительную норму и включило рефлексы — я взбодрил себя всем, чем мог, усилил хватку и… услышал требовательный рык Язвы:

— Я зацепила обеих! Отпускай!!!

Отпустил, но после второго крика, так как «заклинило» пальцы. Потом, помнится, помогал ей и Хельге приводить в сознание отключившуюся Дашу, подлечивал себя, восстанавливая перетянутые связки, и даже обещал взгреть Юмми по первое число. Но окончательно включился в работу только после того, как почувствовал вибрацию браслета-телепортатора и сообразил, что это сработал таймер.

— Наши отлетели на пятнашку, значит, пора шевелиться… — выдохнул я, приложил себя еще одним просветлением, «просканировал» площадку взором и скрипнул зубами: — Спускаться не вариант — подпитка защитных плетений не пропала. Значит…

— Я уже оклемалась… — прохрипела Бестия. — Вернее, соображаю и вот-вот смогу самостоятельно передвигаться. Так что поднимаемся и работаем по прежнему плану.

Язва врубила лебедку и потянула наших напарниц вверх, я последовал ее примеру, а через пару секунд поймал за хвост мысль, мотавшуюся на краю сознания, и внес в наши планы очередные коррективы. В смысле, забравшись на Стену самым последним, вытащил из перстня параллелепипед, поставил на верхнюю площадку пандуса и активировал. А причины этого решения озвучил уже после того, как открывшийся микропортал накрыл нас магофоном мира Жизни:

— Поиск улетевших геммелов в разы важнее изъятия кристаллов-накопителей. Так что ты, Ларис, и ты, Даша, займетесь этим делом, а мы с Машей сбегаем в «НИИ». Если что, моя игрушка уже в перстне.

Возражать никто ни не подумал, поэтому мы с Хельгой сорвались на бег и под крыльями леса понеслись к нужным развалинам. Не знаю, как она, а я буквально метров через пять вспомнил утверждение Юмми «Вы пользуетесь магией через задницу». Почему? Да потому, что видел вокруг себя вполне конкретные результаты альтернативного подхода к использованию далеко не самого мощного площадного заклинания и понимал, что добиться такого же эффекта не сможет ни один Гранд. Даже при наличии десятка синергий! Но стоило засечь чувством леса сияние кристаллов, погребенных на глубине добрых двадцати метров, как я прозрел, сообразив, что такая артефакторика — это, прежде всего, Очень Емкие Накопители, а их на Земле, по сути, никогда не было.

Эта мысль окончательно успокоила, и я заставил себя сосредоточиться на деле — добежав до точки, через которую, согласно картинке со взора, было легче всего пробиться на минус первый, вбил в толщу каменной крошки дематериализацию. Оценив размеры отверстия, пробитого этим заклинанием в магически упрочненном камне, Маша проделала еще одну. По соседству с моей. Затем сдула в сторону поднявшуюся пыль и довольно усмехнулась:

— Заклинания хаоса радуют до невозможности: вдарим в том же режиме еще раза по четыре и сможем протиснуться на минус первый. А там доберемся до грузовой шахты и, считай, на месте!

Я согласно кивнул, дождался отката и еще немного расширил дыру, где-то минуты через три счел, что размеры «внештатного входа» позволят съехать вниз и не застрять, перекинул через него подходящую железяку, зацепил за нее сначала карабин, а затем тросик микролебедки и героически изобразил первопроходца. Да, потом пришлось помучиться с преодолением завала, но не так уж и долго, так что предсказание Маши практически сбылось. Пусть даже и чуть позже, чем мы рассчитывали. Что, конечно же, сказалось на результатах наших трудов: до срабатывания таймера в грузовую бляху отправились только накопители. Но задерживаться я и не подумал, так как помнил, что выбираться на поверхность придется значительно дольше. Поэтому ускорил напарницу мотивирующим рыком и первым сорвался на бег. А перед грузовой шахтой вдруг «увидел» два приближающихся силуэта и ускорился еще немного.

На минус первый практически взлетел. Там подождал замешкавшуюся Хельгу, помог отцепить трос и отправил женщину к завалу. В щель, почему-то сузившуюся за время нашего отсутствия, протиснулся вторым. А когда оказался под дырой, запрокинул голову, прикипел взглядом к лицу Шаховой и задал вопрос, не дававший покоя:

— Ну что, геммелы нашлись?

— Неа… — мрачно ответила она, сделала небольшую паузу и «расстроено» добавила: — Нашлись их обломки. Да, в полных комплектациях, но… на этих досках уже не полетаешь. И это убивает…

…Требование деда не дергать их с Юмми как минимум сутки выбило меня из колеи. Нет, я, конечно же, не стал доказывать, что Вторжение корхов и такие «оперативные паузы» в принципе несовместимы, но загрузился по полной программе. А после того, как эта парочка открыла «зеркало» и исчезла, хмуро оглядел женщин, шокированных не меньше меня, и развел руками:

— Что ж, придется развлекаться самостоятельно.

— До начала веселья на Вольном Архипелаге еще восемь с половиной часов! — напомнила Язва, выведя на экран коммуникатора нужную программу и уточнив время в Небесном замке.

— Поставь таймер на семь! — распорядился я, покосился на «Темрис» и спросил, знает ли кто-нибудь, что с уровнем заряда его накопителей.

На этот вопрос ответила все та же Лара — сообщила, что за время буйства на Той Стороне мы потратили семьдесят три процента имевшегося запаса Силы, а затем порадовала, заявив, что разобралась, как заряжать кристаллы. Кстати, не успев озвучить последнее утверждение, запрыгнула на броню бота, скользнула в люк оператора оружейных систем и продолжила говорить со своего места:

— Дуйте к морде. На всякий случай…

Мы, естественно, послушались, а через несколько мгновений увидели… не особо сложный процесс: за кормой чуда шеллемской техники возникло грузовое «зеркало», затем боевая машина плавно подалась назад, вдвинула в плоскость сопряжения треть корпуса, и застыла в таком положении.

— Вот и все! — радостно воскликнула Шахова, снова появившись в поле зрения. — На ближайшие двадцать четыре минуты мы свободны, как ветер!

— Успеем принять душ… — начала Бестия.

— …и нарезать бутерброды! — добавил я.

— Проглот! — хохотнула Хельга, перевела Дарине это слово и подхватила шеллемку под локоток: — Идешь с нами: ополоснешься в гостевой ванной и все такое…

— Раз ты попала в боевое крыло, значит, должна к нам притереться… — авторитетно заключила Долгорукая, открыла переход и… хмуро уставилась на заколебавшуюся шеллемку: — Слышь, подруга, ты не в ваших ВКС, поэтому забудь об уставах, прими, как данность, что все Елисеевы-Багряные — одна большая и дружная семьи, дай волю себе-настоящей и наслаждайся каждым мгновением такой «службы»!

Сообразив, что Даша начала «воспитывать» эту женщину в нужном нам ключе, я мысленно вздохнул, продавил плоскость сопряжения и, оказавшись в нашей гостиной, сорвался на бег. Этот порыв позволил выиграть порядка пяти минут. И слава богу, ибо на шестой-седьмой в душевую кабинку вломились Лариса с Машей и несколько усложнили водные процедуры. Впрочем, шалить не шалили, поэтому на кухню мы приперлись первыми, привычно разделили обязанности и быстренько нарубили четыре приличные горки всякой всячины. Потом встретили Бестию с Валаш, вернувшихся из гостевой ванной, поручили им затариться водой и свежевыжатыми соками, закидали стратегический запас съестного кто в перстень, кто в кольца и вернулись в бокс.

Пока забирались на свои места, накопители штурмового бота успели полностью зарядиться, так что Язва вернула «отсутствующую» часть машины на Землю, закрыла «зеркало» и спросила, куда я собираюсь переместиться. Я закончил подстраивать под себя командирский ложемент, открыл поисковик, влез в первый попавшийся новостной канал, наткнулся взглядом на заголовок, начинавшийся со словосочетания «пятьсот миллионов жертв», торопливо прочитал первый абзац статьи и отправил ссылку на все четыре ближайших комма, так как был не в состоянии говорить.

Даша выдала матерную тираду, от которой в любое другое время у меня бы завяли уши, Маша с Дариной почти одинаково заскрипели зубами, а Лара холодно процедила:

— Поняла. Дай мне три минуты…

Я кивнул. Потом сообразил, что она меня не видит, разжал сведенные челюсти, выдохнул слово «Жду» и натянул тактический шлем. Опустив линзу, вывел на нее картинку с фронтальной камеры «Темриса». Затем вжал затылок в подголовник, почувствовал, что «зафиксирован», и попробовал разобраться в командирском терминале, чтобы хоть немного отвлечься. Меню открылось после касания пальцами правой руки управляющего сенсора подлокотника. Левая верхняя иконка «отправила» проводить предполетные тесты. Соседняя предложила протестировать оружейные системы. А открыть третью помешало «зеркало», появившееся перед мордой бота, и голос Шаховой:

— Дарин, переход! Если что, то пелена, отрицание ветра и отворот уже висят!

Шеллемка плавно приподняла «Темрис» еще сантиметров на двадцать, затем подала его вперед и, продавив плоскость сопряжения, кинула машину к ночному небу.

— Зависни метрах на сорока! — попросил я, до рези в глазах вглядываясь во тьму и торопливо перещелкивая режимы камеры в поисках нужного. А после того, как «прозрел», торопливо оглядел дома с темными окнами, улицу, забитую раздолбанными машинами, и сплошной ковер из человеческих тел на тротуарах, оценил плотность магофона Той Стороны и нервно сглотнул: — Лар, это Париж?

— Неа, его пригород. Называется Обервилье.

— А с какой стороны находится Червоточина?

— На половине пятого. Или на юге. В общем, на половине пути к девятому округу.

Валаш, разобравшаяся с принципом ориентирования по аналоговому циферблату часов, сразу же развернула «Темрис» в нужном направлении, дала самую малую тягу на движки и спросила, по какой схеме я планирую работать.

Я загнал куда подальше мысли о жертвах этого Вторжения, добавил себе ясности мышления просветлением, переключился в боевой режим и изо всех сил сжал подлокотники:

— По новой: находим Червоточину, перелетаем на Ту Сторону, сканируем ближайшие здания чувством леса и разносим к чертовой матери то, в котором обнаружатся накопители…

…Северная граница области сопряжения миров обнаружилась совсем неподалеку — прямо за пересечением авеню де Фландр и улицы де Криме — и выглядела, как сине-фиолетовое облако высотой метров двести сорок-двести пятьдесят. Само собой, я понимал, что цвет и форму этому «облаку» придает выбранный режим отображения, и не собирался экспериментировать, поэтому сверился с трехмерной картой местности, открытой в поисковике, убедился в том, что небоскребов и достаточно высоких домов в этой части Парижа нет, и… послушался голоса проснувшейся паранойи. Поэтому попросил Дарину принять влево, снизиться до двадцати метров над каналом де л’Урк и влететь в Червоточину на такой высоте.

Шеллемка, за время короткого перелета наглядевшаяся на трупы ни в чем не повинных людей и успевшая озвереть как бы не сильнее нас, землян, кинула штурмовой бот в левый вираж, затем «положила» на правый борт, вывела из пологого пикирования точно над серединой канала и на всякий случай скинула скорость километров до двадцати в час. В общем, в «облако» влетели, можно сказать, ползком и продолжили замедляться, так как нас все не перекидывало и не перекидывало в «смежный» мир. А метров за сорок до конца канала окружающая действительность вдруг «мигнула», «заменив» променад Жана Виго знакомой площадкой, сквозь которую «просвечивала» паутина защитных плетений, затем в броню машины «воткнулись» струи проливного дождя, и… Та Сторона, опрокинувшись на бок, исчезла где-то за кормой!

Ослепительно-белые плети доброго десятка заклинаний школы Молнии вспороли воздух достаточно далеко, но я все равно похолодел, сообразив, что дождь нас демаскировал, а Валаш, доперев до этого практически мгновенно, выдернула «Темрис» из фокуса атакующих артефактов. Потом вспомнил о защите Пространством, мысленно обозвал себя паникером и рявкнул на всю машину:

— Дарин, забей на все и вся, урони машину к центру объекта и дай нам возможность его просканировать!!!

Серая муть, в которую мы в этот момент ввинчивались, послушно ушла под днище бота, камера «сама собой» сменила режим отображения, и я увидел сначала дорогу, наползающую «сверху», затем здание «НИИ» и края трех(!) активных Червоточин!!!

— Лар, накопители видишь? — воскликнул я, как только «зацепил» их чувством леса.

— Ага! — отозвалась она. — Ща вдарю…

И вдарила. Сначала дематериализацией чудовищной мощности, разом «потушившей» сразу все зеленое «сияние», а во время выхода из пикирования — лавой примерно того же наполнения!

— Теперь дорогу! — потребовал было я, но опоздал — Дарина, умничка, уже разгоняла «Темрис» над проезжей частью, а Шахова начала шарашить по сплошной колонне из грузовиков. Правда, после первого же цикла из кипения крови, испепеления и деструкции унялась. Но к этому времени штурмовой бот успел пробить звуковой барьер и принялся «радовать» тварей чистой физикой.

Этот вариант «радости» мы как следует освоили в компании с дедом, так что следующие несколько минут вглядывались вдаль, дожидаясь появления основного полевого лагеря. И дождались — он появился как-то сразу. Причем не один, а в комплекте с еще двумя загруженными дорогами, расходящимися веером влево от нас. Никаких дополнительных команд Валаш не требовалось — она прошлась над центром лагеря, увела машину в правый вираж, погасила часть скорости одновременно с набором высоты, километрах на пяти-семи изобразила какую-то безумную фигуру высшего пилотажа, вернула бот на обратный курс, снова пробила звуковой барьер, проутюжила огромное поле под другим углом, вылетела к началу второй трассы и летела впритирку к ней до тех пор, пока вдали не показались еще два «облака» Червоточин. А перед тем, как «втиснуться» между ними, начала замедляться и, тем самым, передала роль первого номера Язве.

— Чувствую себя балластом… — буркнула Долгорукая сразу после того, как десятка полтора груженых грузовиков «испарило» испепелением.

— Надеюсь, довольным? — хохотнула Лара и вложилась в кипение крови.

— Неа: вы убиваете намного медленнее, чем надо!

— Это пока! — притворно вздохнула Шахова. — Но как только я найду накопители и вдарю по ним дематериализацией, закроется сразу три перехода. Что будет с корхами, которые останутся за ними, представляешь?

— Конечно! Но предпочла бы увидеть своими глазами. И помочь умереть. Каждой ублюдочной твари…

…Атаковать третий объект, соседствующий с уничтоженным большим полевым лагерем в том же ключе я счел неправильным, поэтому скидывать скорость перед ним Дарина не стала — провела «Темрис» прямо над крышей «НИИ», «положила» на левый борт, втиснула между Червоточинами и кинула в небо. Зато второй заход на ту же цель исполнила с плавным замедлением и, в конечном итоге, зависла перед зданием, основательно потрепанным во время первого. Язва «сдула» надземные этажи ударной волной, а через полминуты тем же заклинанием «убрала мусор», попросила шеллемку скорректировать положение бота и шарахнула деструкцией точно по оси грузовой шахты. Все, что теоретически могло помешать спуску, просто испарилось, а сама шахта углубилась метров на десять.

Спускаться глубже минус четвертого мы с Дашей, естественно, и не подумали — «съехав» к этому этажу прямо из десантного люка, расплавили чудом не пострадавшую дверь, пробежались по коридору, постоянно травя тросики, варварски «демонтировали» кристаллы и один «свиток», загрузили все это добро в «бляхи» и рванули обратно.

В принципе, запасов Силы в накопителях бота хватило бы еще на пару часов подобного веселья, но я был не готов рисковать жизнями своих женщин, поэтому дал команду открывать переход в Замок, а после того, как машина оказалась в своем боксе, попросил Лару поставить ее на зарядку.

Пока она выполняла эту просьбу, открыл «Око» в мастерскую деда, жестом подозвал к себе Юмми и отдал бляху трофеями. Закончив, потянулся к коммуникатору, чтобы почитать новости, но получил по рукам. От Бестии:

— Никаких новостей до тех пор, пока не поедим — как говорит народная мудрость, война войной, а обед по распорядку!

Шахова приняла ее сторону:

— Для обеда еще рановато, но учитывая то, что позавтракали мы в пять утра, а про бутерброды забыли, есть будем много, но плотно.

Я прислушался к себе, понял, что основательно проголодался, коротко кивнул и, прочитав пальцовку Хельги, включил режим командира:

— Обедаем. В нашей гостиной. Все пятеро. Потом отдыхаем и прыгаем на Эднор…

Лезть в Сеть за новостями во время чуть затянувшегося обеда я не стал — использовал это время для того, чтобы найти общие точки соприкосновения с Дариной. Начал с мини-разбора полетов, во время которого высоко оценил ее профессиональные навыки, скорость реакции на внезапное изменение обстановки и т. д. Потом поинтересовался ее мнением о магии, как обычной, так и артефактной. И закончил серией вопросов о личном отношении Валаш к корхам, их вторжению на Землю и вариантам его прекращения.

Черноволосая красотка лет пятнадцати с формами, способными свести с ума даже недельный труп, в реальности годящаяся мне в прабабки, врубилась в то, что этот разговор является завуалированным тестированием, чуть ли не до его начала. Поэтому положила левую руку на столешницу так, чтобы Лара смогла воспользоваться щупом, заявила, что готова к считыванию эмоций, и принялась рубить правду-матку. Судя по реакциям Шаховой, не лгала даже тогда, когда выставляла себя не в лучшем свете. А когда почувствовала, что «тестирование» вот-вот подойдет к концу, решила подкинуть мне еще немного информации к размышлению:

— Откровенно говоря, первые насколько дней пребывания в вашем мире я перманентно пребывала в нешуточном напряжении, так как была уверена в том, что за столь роскошными обещаниями просто обязан обнаружиться хоть какой-нибудь подвох. Не расслабилась даже после того, как помолодела и обрела абсолютное здоровье — все ждала «того самого разговора», который заставит прозреть. И дождалась. Предложения войти в боевое крыло через импринтинг и твою постель. Я не аристократка, но обещаний не нарушаю. Поэтому ответила согласием и успокоилась, решив, что импринтинг к одному-единственному парню — далеко не самая высокая плата за вторую молодость, невероятную красоту, избавление от букета болезней, практически загнавшего меня в могилу, и обретение сродства к «паре школ магии». Тем не менее, даже после этого запоминала все, что видела и слышала, создавала динамические модели ваших характеров, разбиралась в тонкостях взаимоотношений и тэдэ. А после того, как пришла в себя после мутации, увидела твое изможденное лицо, узнала, что ты каким-то образом умудрился оставить мне свободу воли и услышала, что твоими стараниями обрела все известные вам сродства, вдруг поверила. Как выражаются в вашем мире, сердцем. Поэтому не уйду из боевого крыла даже в том случае, если полюблю какого-нибудь мужчину и выйду за него замуж. А еще научусь всему, что вы сочтете нужным, поддержу в любых начинаниях и никогда не предам.

— Что ж, тогда добро пожаловать в команду! — мягко улыбнулся я, а Лара, как ни странно, обошлась без подначек:

— Дарин, постарайся поверить сердцем еще в несколько тезисов: в этой команде щупы используются при любой возможности и без предварительного уведомления; расстояние сокращается практически до нуля точно в таком же режиме, ибо лишние двадцать процентов синергии на дороге не валяются; раз ты с нами, значит, с нами всегда и везде; нет твоих проблем — есть общие и… мы ходим под смертью, поэтому живем текущим мгновением и сбрасываем весь негатив на тех, кого не жалко.

— Поверю. Обещаю! — твердо сказала Валаш, немного поколебалась и подняла довольно неприятную тему: — Кстати, позавчера днем я выпросила у Марины Александровны материалы обо всех вторжениях корхов, весь вечер и ночь анализировала прочитанное, а вчера днем, летая по Той Стороне, пришла к выводу, что появление Червоточин в столицах сразу нескольких развитых стран Земли не может быть случайностью!

— Ты права… — угрюмо подтвердил я. — Разумники тварей «считывали» сознания пленников еще во время первого Вторжения. Просто считали нас недоразвитыми и особо не напрягались — в смысле, заимствовали интересные технические решения, а на остальное забивали. До тех пор, пока не доперли, что в области исследования магии Пространства мы, земляне, ушли далеко вперед, а значит, превратились в чрезвычайно опасного конкурента. А что делают с такими конкурентами?

— Уничтожают… — вздохнула шеллемка, наткнулась на насмешливый взгляд Язвы и быстренько исправилась: — Вернее, пытаются…

— …и получают по рогам! Причем чем дальше — тем энергичнее. Ибо нефиг…

…Ордер из пяти потрепанных суденышек с насмерть зарифленными парусами догнали в районе полудня по местному времени и, скинув марево, шокировали народ красотой… иллюзии «Святогора», зависшего над волнами. Капитан первой лоханки и, по совместительству, командир рейдовой эскадры, скатился с кормовой надстройки и примчался к правому борту буквально через минуту, проорал очень уважительное приветствие, представился и попросил ценных указаний.

Эднорские мореманы еще не догадались, что по морям и океанам можно ходить, а не плавать, поэтому подбирать правильную формулировку я и не подумал:

— Заплывайте прямо в порт, принимайте вправо и высаживайте десант на пирс. Правда, там пока одно свободное место, но к вашему прибытию станет значительно больше!

— Будет исполнено, рьё! — молодцевато пообещал мужичок и, продолжая прижимать к наголо выбритому черепу замысловатый головной убор, резво унесся на рабочее место. Ну, а мы устроили спектакль — плавно набирая ход, заменили иллюзию внедорожника на иллюзию БМСН, потом в том же режиме «пересели» на танк и, в конечном итоге, «превратили» «Таран» в «Темрис». При этом отслеживали реакцию «невольных зрителей» через оптические умножители, поэтому насладились сотней с лишним вариантов демонстрации удивления и разогнались как следует. Для полного счастья раза три-четыре протаранив особо высокие волны и порадовав морячков Ястела Олма Иммера высоченными фонтанами.

До Сэтина, самого большого острова Вольного Архипелага, было менее пяти километров, так что до песчаного пляжа долетели от силы через минуту, перемахнули через невысокий скальный мыс, выдающийся в океан метров, эдак, на сто пятьдесят, снова снизились и, подняв очередное облако брызг, приняли вправо. Бухту, защищающую пиратский флот от сильных восточных ветров, мы неплохо изучили по картинке со спутника, чуть более трое суток висящего на стационарной орбите, поэтому работали по плану: Дарина вывела бот на заранее оговоренную точку, а Язва приложилась к крайнему кораблику слабенькой ударной волной. Почему «слабенькой»? Да потому, что в трюме этой посудины чувство леса показывало порядка тридцати горизонтальных силуэтов, а взор добавлял большей части кандалы и наручники.

Результат порадовал. Правда, только нас — двухмачтовое суденышко врубилось левым бортом в соседнее трехмачтовое и намертво сцепилось с ним такелажем, а какую-то мелкую калошу, «припаркованную» третьей, просто смяло и отправило на дно. Кстати, не одну — разобравшись с этими шедеврами местного кораблестроения, Шахова продырявила дематериализацией все палубы и днище четырехмачтового монстра, испепелила толпу вооруженных ублюдков, готовивших к отплытию следующий парусник и… заявила, что мы переводим Силу на всякую ерунду!

Ее вариант нейтрализации пиратской флотилии был принят на ура, и шеллемка, опустив штурмовой бот пониже, пролетела сквозь весь лес из мачт. Потом «перепилила» чем-то крупнокалиберным и скорострельным береговое укрепление, вернула грозную машину в центр пристани и вывесила метрах в пяти-семи от входа в самое солидное здание первой линии.

В этот момент к мероприятию подключился я — открыл десантный люк и вывел звук с микрофона комма на портативную колонку, предусмотрительно прихваченную из Замка:

— Говорит нынешний владелец Небесного замка. Вы переполнили чашу моего терпения, так что я прибыл к вам с ответным визитом. Те из вас, кто проявит благоразумие и сдастся, отправятся заглаживать вину на рудники Арле. Все остальные умрут. Даю вам половину вахты на принятие решения.

Как и следовало ожидать, моего гуманизма не оценили — группа из трех Воздушников уровня первых ступеней ранга «мастер» и четырнадцати вояк без Дара атаковали «Темрис» уже минуты через четыре, поймали одно кипение крови на всех и сдохли. Через четверть часа в нашу защиту Пространством вложились маги и арбалетчики из экипажей сразу нескольких пострадавших кораблей. Кстати, на «дистанцию гарантированного поражения» эта толпа подобралась под прикрытием очень мощной иллюзии, ударила заклинаниями Огня, Воды, Металла, Хаоса, Смерти, Тьмы и Света, устроила сумасшедшую иллюминацию, но не «сняла» и половины процента емкости накопителей бота. Тем не менее, мы обиделись и выполнили мое обещание, приложив уродцев артефактной деструкцией. Потом покружили над припортовым районом, уничтожая вооруженные группы, попадавшиеся на пути, вернулись обратно и обратились к населению пиратской столицы еще с одной речью. В которой сообщили о бесславной гибели трех с лишним сотен «героев» и посоветовали начинать сдаваться в плен, ибо я уже начал злиться. А когда из-за мыса показался нос первого корабля союзного флота, вдруг заметили на картинке со спутника десятки небольших групп из местных вояк, собирающихся в один отряд на северной окраине городка, и дали волю ярости, накопившейся за сутки с лишним…

…Защитники пиратской столицы сломались часа через полтора после высадки десанта. Большая часть рванула к окраинам, те, кто к этому времени оказался в окружении, начали сдаваться, а несколько придурков попробовали поторговаться, прикрывшись самыми дорогими рабынями-аристократками. С этими умниками разбирались мы. Как правило, подбираясь вплотную под маревами и отправляя к предкам дематериализацией или обезглавливанием. При этом никуда не торопились, так что зацепили всего одну заложницу, которую сами же и вылечили. А после того, как три четверти города перешли в руки союзников, нарезали еще два круга по окрестностям, уничтожили всех беглецов, вернулись к пристани, нашли командира эскадры и спросили, справятся ли его парни с завершением зачистки, сбором трофеев и перевозкой освобожденных пленников на континент.

Мужчина, пребывавший в легкой эйфории, торопливо закивал:

— Конечно, рьё: город, по сути, уже захвачен, пиратские корабли почти не пострадали, а на моих кораблях двойные экипажи!

— Отлично! — кивнул я. — Тогда мы отбываем обратно.

Вояка приятно порадовал — перед тем, как пожелать попутного ветра, от всей души поблагодарил за сбереженные жизни подчиненных и за спасение сотен соотечественников, заявил, что они приплыли на все готовенькое, и пообещал описать ан’рьё наши заслуги в штурме острова такими, какими они были на самом деле.

Признательность Олма Иммера меня нисколько волновала, но говорить об этом я не стал — пожелал собеседнику всего хорошего, запрыгнул на броню «Темриса», скользнул в командирский люк и дал команду начинать движение, а творческий дуэт Язвы и Дарины продемонстрировал союзникам процесс обратного преображения моей «кареты».

Пока летели «к горизонту», я связался с Виталием Михайловичем, дежурившим в Небесном Замке и наблюдавшим за ходом операции, сообщил о том, что мы закончили, и распорядился открыть переход на Землю. А через несколько секунд, оказавшись в боксе «Темриса», уставился на вибрирующий комм.

— Ра-ат, тебе Слава звонил? — донеслось из десантного отсека.

— Да. Восемь раз… — ответил я, выбираясь на броню.

— И мне четырнадцать… — буркнула Бестия. — Надо его набрать.

Я утвердительно кивнул, благо, к этому моменту она нарисовалась в поле моего зрения и уставилась в глаза, открыл «зеркало» в нашу гостиную, загнал в него женщин, в темпе стянул с себя «средневековый камзол» и достал из перстня домашние спортивные штаны, футболку и шлепки.

«Мои» начали переодеваться в том же режиме, а «не моя» отпросилась и умотала к себе. Вовремя — не успел ее силуэт отойти от дверей моих покоев, как комм Долгорукой завибрировал снова, и она, вывесив вместо реального изображения аватарку, устало вздохнула:

— Привет, Слав. Мы зависали на тренировке у матушки Ратибора, а она не любит, когда ее ученики на что-нибудь отвлекаются. Сейчас натяну на себя хоть что-нибудь, доберусь до ближайшего кресла и дам нормальную картинку.

— Привет, мам… — отозвался государь, судя по голосу, вымотанный по самое не могу. — Последние новости, как я понимаю, не смотрели?

— Неа — нам за глаза хватило предпоследних! — буркнула она, влезла в легкое платьице, собрала волосы в хвост и задала напрашивавшийся вопрос: — Что, корхи открыли новые разломы взамен закрывшихся несколько часов тому назад?

— Нет. Уничтожили все население Джайпура и части штата Раджастхан какой-то химией…

— Вот твари! — гневно процедила она, а мы были вынуждены сдержать свои эмоции. И следующие несколько минут слушали весьма эмоциональный рассказ Владислава Мстиславовича о последствиях этой химической атаки, первых результатах исследования остатков примененного вещества, новой вспышке паники, охватившей Землю, и так далее. Потом Даша отыграла мини-спектакль, изобразив, что куда-то идет, «пришла в гостиную», плюхнулась на диван рядом со мной, вывесила перед нами видеосигнал с камеры комма сына, а ему, соответственно, отправила реальную картинку.

Нарисовавшись перед нами собственной персоной, государь сразу же сфокусировал взгляд на матери, убедился в том, что она цветет и пахнет, а затем уставился на меня. Выглядел он, мягко выражаясь, неважно: лицо даже не побледнело, а посерело и сильно осунулось, глаза воспалились, ввалились и обзавелись приличными черными мешками, «легкая небритость» сменилась «основательной», воротник светло-серой рубашки завернулся внутрь, третья пуговица оторвалась и т. д. Тем не менее, пудовые кулаки были сжаты, плечи — развернуты, нижняя челюсть — упрямо выдвинута вперед, а во взгляде горела готовность сражаться до последнего.

Трудно сказать, почему, но именно это упрямство, а не новый виток противостояния, сподобило меня очередной раз переиграть наши планы, вглядеться в обстановку за спиной самодержца и забить на вежливость:

— Владислав Мстиславович, вы бы не могли перебраться в кабинет своей матушки, провести его полную инструментальную проверку и перезвонить в том же режиме, что и в прошлый раз?

Фраза, почти идентичная той, которую произнесла Даша перед тем, как сообщить о неких подвижках в исследовании Пространства, вызвала именно ту реакцию, на которую я и рассчитывал — самодержец оказался на ногах еще до того, как я договорил, пообещал перезвонить «от силы через десять минут» и отключился.

— Спасибо… — с силой сжав мое бедро, благодарно выдохнула Бестия.

— Он тебе не чужой. И действительно живет своей страной. Поэтому…

Продолжать я не стал — открыл «Око» в ее кабинет, прижал к плоскости сопряжения правую ладонь, «скопировал» обстановку и вывесил иллюзию, а Долгорукая, открыв «зеркало» в центре помещения, продавила его головой, огляделась чувством леса и взором, не обнаружила ничего криминального и доложила об этом мне.

Иллюзия и «Око» тут же были свернуты, и мы занялись подготовкой к спектаклю посерьезнее. Закончили аккурат перед звонком государя, еще раз «заглянули» в кабинет, убедились в том, что Долгорукий там один, и открыли «зеркало». Первым в него прошел я, шагнул в сторону и прижал указательный палец к губам, чтобы обалдевший Император сдержал эмоции. Мгновением позже возле меня возникла Даша, а Язва, продавившая плоскость сопряжения последней, закрыла переход, скользнула ко входной двери и заблокировала замок.

Окон, со стекол которых можно было бы снять звуковые колебания, в этом помещении не было, всю «лишнюю» электронику регулярно уничтожала Даша, а телодвижения ближайших обитателей дворца прекрасно «читались» с помощью чувства леса, тем не менее, я предпочел заговорить очень тихо:

— С момента возвращения с Той Стороны дед не вылезает из мастерской и в том же режиме терроризирует все научное крыло рода. Первый результат их научных изысканий позволил нам переместиться из Забайкалья в Великий Новгород, второй даст вам лишний шанс выжить в экстремальной ситуации, а о третьем я расскажу чуть позже.

Это вступление позволило Долгорукому взять себя в руки, и он плавно повел рукой, предлагая устраиваться поудобнее.

Я благодарно улыбнулся, помог своим дамам опуститься в ближайшие кресла, а сам подошел к столу, аккуратно положил на него жалкое подобие наших браслетов-телепортаторов и прижал палец к примитивному экрану:

— Как видите, тут две пиктограммы. Левая, изображающая человеческое сердце, поможет привязать это устройство к вашей энергетике и пропадет после активации. Правая в случае чего позволит переместиться в наш Замок. Точнее, откроет портал, подобный тому, который вы только что видели, и даст вам пять секунд на перемещение.

Государь прищурился:

— Одному?

— Да! — утвердительно кивнул я, снял с себя «рюкзак», расстегнул верхний клапан и продемонстрировал самодержцу пластину накопителя: — Для создания стабильного портала, способного переместить человека, требуется умопомрачительное количество Силы Пространства. В вашем браслете — три самых емких накопителя, которые можно раздобыть на Земле. В устройстве, использованном нами, часть кристалла, позаимствованного на Той Стороне. Да, она и великовата, и тяжеловата, но в данный момент альтернативы нет.

— Да и плевать! — буркнула Даша. — Главное, что технология работает. Кстати, очень не советую показывать эту штуковину своим артефакторам — Святослав Борисович не любит, когда копаются в его творениях, поэтому озаботился достойной защитой и… второй экземпляр не выдаст.

— Мам, я не соби-…

— Не ври! — рыкнула она и «заставила» себя остыть: — Ладно, подарок ты получил, предупреждение услышал, так что дальше дело за тобой.

— Я никому его не покажу! Клянусь Силой!!! — рыкнул государь, нацепил браслет чуть выше комма и вдавил палец в пиктограмму активации. В момент касания микроиглы на миг поплыл взглядом, а затем задал более чем логичный вопрос: — Кстати, раз вы используете одну часть кристалла, добытого на Той Стороне, значит, имеется, как минимум, вторая, верно?

— Верно! — кивнул я. — Дед позаимствовал несколько полутораметровых кристаллов и задействовал их в установке позволяющей заглядывать в мир корхов.

— Это тот самый третий результат изысканий научного крыла, о котором Ратибор обещал рассказать чуть позже! — снова влезла в разговор Бестия.

— Вы только заглядываете, или…?

— Или! — усмехнулся я. — За прошедшие сутки деду удалось вывести из строя системы активации девяти Червоточин…

Долгорукий подобрался:

— …и сделал перерыв, ибо для каждого прокола требуется чудовищный объем Пространства, сродство с этой школой имеется далеко не у каждого, а медитации — дело небыстрое, верно?!

Я вздохнул:

— Верно. Но это не единственная и далеко не самая серьезная проблема…

Государь на пару мгновений поплыл взглядом и криво усмехнулся:

— Дальше можете не объяснять: раз Червоточины пропадали тройками, значит, Святослав Борисович уничтожал центр управления одного объекта и принимался за поиски следующего. Координаты того, через который вернулся на Землю, вероятнее всего, хранились в памяти стационарного «свитка», на второй, думаю, навели вы, с третьим пришлось помучиться, а все остальные… черт, они могут обнаружиться даже на другом континенте!

— Не дурак, однако… — буркнула Даша, избавив меня от необходимости подтверждать эту «догадку». Зато потом повела рукой, предлагая продолжать, и я постарался натолкнуть государя на следующую нужную мысль:

— В общем, научное крыло рода работает, не покладая рук, а мы либо тренируемся, готовясь к акциям на Той Стороне, либо помогаем деду всем, чем можем…

— А чем ему могу помочь я?

— Он просил передать, что в данный момент ему помощь не нужна. Так что имеет смысл вложиться в укрепление позиций Российской Империи на международной арене. В смысле, отправить воинский контингент в Западную Европу для поисков переживших взрывные мутации и уничтожения тварей со сродством к Воздуху.

Государь невидящим взглядом уставился в стену, проанализировал все плюсы и минусы этого предложения, а затем согласно кивнул:

— Ну да, пожалуй, ничего лучшего не придумаешь: никакой реальной возможности остановить появление новых Червоточин у нашей армии нет; пребывание подразделений в полной боевой готовности в местах постоянного базирования только повышает градус истерии и без того деморализованного гражданского населения; границы давно перекрыты; лишней влиятельности не бывает, а каждый мутировавший маг — потенциальный Гранд, способный усилить силовые структуры той страны, которая протянет руку помощи…

…С размещением четвертого обелиска-усилителя возникли проблемы — согласно расчетным координатам, его требовалось установить… прямо под проселочной дорогой, по которой каждую минуту проезжало от двух до пяти машин. Нет, проделать дыру нужного диаметра в монолитной каменной ленте, имея в распоряжении «Темрис» с его артефактными системами вооружения, можно было буквально за секунду. А качественно замаскировать ее, увы, нет. Поэтому я включил фантазию и через какое-то время поймал за хвост весьма перспективную идейку. Озвучивать ее не стал. Из вредности — попросил дам не скучать, открыл «зеркало» в мир звезд, продавил плоскость сопряжения, просканировал ПИМ чувством леса и забежал в отсек, в котором зеленел силуэт Степановны.

Выслушав мою просьбу, целительница расплылась в недоброй улыбке и развила бурную деятельность — подхватила меня под локоток, утащила в отсек, в котором содержались пленники, открыла одну из «камер», повелительным движением пальца подманила к себе особь, вжимавшуюся в дальнюю стену, и заявила, что «они» готовы. Задавать дурацкие вопросы я не собирался, так что без лишних слов открыл обратный переход, пропустил эту парочку вперед, перебрался на Ту Сторону следом за ними и занялся делом. В смысле, загнал «злобную бабку» и ее обалдевшего подопечного в бот, висящий под маревом в нескольких метрах от дороги, затем подошел к проезжей части и немного поскучал. Само собой, все под тем же маревом. А в момент проезда первой же груженой «фуры» скопировал ее образ, дождался исчезновения из поля зрения всех транспортных средств и вывесил иллюзию «остановившейся машины» над нужным участком дорожного полотна.

Увидев появившуюся картинку, творческий дуэт Язвы и Дарины поднял в воздух детище шеллемской промышленности, завис над расчетной точкой и шарахнул дематериализацией. Дальнейшее было делом техники — после приземления штурмового бота Бестия открыла десантный люк и активировала очередной обелиск импульсом Света и Тьмы, а я затолкал артефакт в стальной защитный «стакан», закрыл массивной крышкой, перетащил к «посадочному месту» и опустил на глубину пяти с половиной метров. Все остальное сделал идеально выдрессированный корх — кося глазом на проезжающих мимо нас сородичей, натянул и активировал одолженный «Хамелеон», прошелся вдоль обочины, фантастически аккуратно «снял» с самой кромки монолитной плиты погонный сантиметр камня, расплавил до нужной консистенции прямо над дыркой, заткнул ее получившейся «пробкой» и идеально «срастил» стыки!

— Красавчик! — восхитился я, открывая очередное «зеркало». И поспешил — сообразив, что я собираюсь отправить их обратно в мир звезд, Маришка, все еще прячущаяся под маревом, уперла в бока кулаки и перешла на грозный рык:

— Он-то красавчик, а ты у меня, кажется, дурачок! Повтори-ка, милый, какое количество таких обелисков вам надо установить?

— Еще четырнадцать… — буркнул я.

— А какая гарантия, что вам больше не понадобится маг Земли, тем более настолько послушный, как этот?

— Слышь, подруга, хочешь поучаствовать в мероприятии — так и скажи! — хохотнула Лариса, прислушивавшаяся к происходящему. — А на Баламута не наезжай — он, вон, героически придумал, как раскурочить эту дорогу прямо перед носом у проезжающих мимо тварей, а это, на мой взгляд, достижение!

— Ладно, говорю, как есть: я одурела от копаний в мозгах этих тварей и жажду немного расслабиться… — со вздохом призналась Маришка, мертвой хваткой вцепилась в верхнюю конечность пленного «мага» и поволокла его к силуэту штурмового бота.

Как ни странно, прогнозы «злобной бабки» подтвердились: двенадцатый обелиск пришлось прятать под центром каменной площадки неизвестного назначения, окруженной жилыми домами, а пятнадцатый и восемнадцатый — заталкивать под фундаменты какого-то барака и ангара. Но «добровольный помощник» и магия Иллюзий позволили справиться и с этими задачами, причем на сорок с лишним минут раньше, чем планировалось. Впрочем, тратить выигранное время на отдых нам и в голову не пришло — активировав и установив последний, восемнадцатый, обелиск, мы вернули корха в ПИМ, от всей души поблагодарили Степановну за содействие, поставили штурмовой бот на зарядку и «постучались» в мастерскую деда.

На появление моей головы над своим рабочим столом он отреагировал далеко не сразу, так как проверял какие-то расчеты. Зато после того, как цифры сошлись, вперил в меня тяжелый взгляд и вопросительно мотнул головой.

Я ответил в том же стиле и задал вопрос, мучивший все боевое крыло с момента сверхраннего подъема:

— Мы закончили. Что делаем дальше?

Борисыч устало пожал плечами:

— Вы — ничего. Хотя-а-а… ты же, помнится, уже привык к магофону мира Хаоса, верно?

— Верно.

— Тогда поможешь с переноской и монтажом блока инициации, четырех последних накопителей и системы стабилизации Силы, а то мы с Петровичем до смерти умотались работать через «Око» еще на стадии укрепления стенок этого долбанного схрона…

…Не знаю, сколько времени они убили на создание схрона размером с небольшую комнатку, как работали, не покидая мастерской, и как заталкивали в него через «зеркала» полутораметровые кристаллы корховских накопителей с какими-то приблудами, плавящимися при запихивании в грузовые бляхи, но на оставшуюся часть работ мы вшестером убили почти два часа и прилично задолбались. И это при том, что Язва, Бестия, Хельга и я к категории дохлятин не относились. Потом нас отозвали в мастерскую, а дед с Ефремовым занялись финишным тестированием.

Откровенно говоря, услышав это словосочетание, я решил, что можно как следует расслабиться, сел на диван, извлек из перстня бутерброды и честно поделился ими со своими женщинами. Но стоило умять первые два, как эти гады перестали суетиться и пожали друг другу руки!

Кстати, о том, что таймер системы активации уже запущен, мы узнали только тогда, когда Борисыч вытащил из перстня бутылку «Императорского» коньяка, налил янтарный напиток в два бокала, протянул один из них Игнату Петровичу, сел в кресло и вывесил перед собой «Око», демонстрирующее самый крупный город мира корхов с высоты, эдак, километров в пять-шесть!

Хотя вру: мысль о том, что таймер может быть запущен, пришла в голову Маше — именно она задала Борисычу соответствующий вопрос, получила подтверждение и возмущенно засопела.

Я оказался храбрее — спросил у деда, на какой срок он установил таймер, и, услышав ответ, демонстративно закатил глаза к потолку. А когда сообразил, что он, от запредельной усталости напрочь потерявший связь с реальностью, не понял намека, отыграл коротенькую пантомиму: описал перед собой две солидные окружности, изображая выдающийся бюст, провел пальцем вокруг шеи, вроде как, накидывая на нее веревку, а затем поднял руку к потолку и высунул язык. Тут самоубийца схватился за голову и засуетился — набрал на комме какой-то текст, отправил сразу нескольким адресатам и закусил губу. Я тоже не тупил — понимая, что в помещение вот-вот начнут набиваться родичи, вытребовал координаты уже используемой точки обзора, перебрался к свободной стене и вывесил перед собой «Око».

Мгновением позже к левому боку прижалась Бестия, к правому — Язва, а Хельга открыла «зеркало» по координатам коммуникатора Дарины Валаш, в буквальном смысле выдернула шеллемку к нам, посадила на пол у моих ног и шлепнулась рядом.

За оставшиеся сорок с лишним секунд в мастерскую успели перейти все «посвященные» рода. Поиском сидячих мест никто не задурялся — занимал любое свободное место перед тремя уже висящими плоскостями сопряжения и забывал обо всем на свете, кроме «картинки», проглядывавшей сквозь нее. Так что момент появления Червоточины воистину чудовищных размеров, накрывшей город вместе с пригородами и отправившей всю эту территорию в Хаос, увидели все. И одновременно загомонили. Но я пропустил этот гомон мимо ушей, так как вслушивался в эмоции «нашей» шеллемки и искал в них ужас, стыд, чувство вины, желание провалиться сквозь землю или что-нибудь в том же духе. Как вскоре выяснилось, зря — насмотревшись на результаты последнего Вторжения на новостных каналах земной Сети, она упивалась злым удовлетворением и гордилась, что приложила руку к этому Воздаянию!

В этот момент я и позволил себе расслабиться — вслушался в последние вопросы родичей и получил море удовольствия от ответов деда:

— Расчетный радиус этой «радости», Оль — двести семьдесят с лишним километров. Провисит не менее месяца. Виталь, блок активации хрен найдешь — он спрятан в экранированном схроне на глубине восьми метров, причем под магофоном в две целых и семь десятых единицы! Нет, Авьен, в ближайшие несколько дней мы этот «намек» не повторим — мне не хватит расходников. Но радовать корхов не перестанем. Да, Рупь, ты прав: Червоточина в мир Жизни с его четырьмя целыми и тремя десятыми единицы шарахнула бы по Той Стороне намного жестче. Но Жизнь — это мутации. В том числе и удачные, то есть, хоть какое-то будущее, а Хаос — воплощенный кошмар. Кстати, будет желание — попроси жену показать, как этот магофон воздействует на организм недостаточно сильного одаренного или простеца…

Эта вакханалия длилась не так уж и долго — буквально на третьей минуте расспросов Люська заявила, что ей для продолжения исследований срочно нужен шеллемский лабораторный автоклав, а лучше два, батюшка потребовал включить эту штуковину в заявку по «обычной схеме», Ефремов вспомнил о какой-то недопоставленной хрени, и обсуждение Воздаяния превратилось в рабочее совещание! Да, все поднимаемые вопросы были чрезвычайно важны, но нашего участия не требовали. Поэтому я выпутался из объятий своих женщин, встал, привлек к себе внимание и спросил, есть ли к нам, боевому крылу, какие-либо поручения, ибо мы собираемся немного порезвиться.

Дед мгновенно сделал стойку, поймал мой взгляд и… процитировал бородатый анекдот:

— Ну, ты меня понял…

Я утвердительно кивнул, открыл «зеркало» в мир звезд, загнал в него напарниц и, продавив плоскость сопряжения, направился следом за ними к «половинке» припаркованного «Темриса». Забравшись на свое место, в темпе облачился в скафандр, дождался, пока Язва вернет корму штурмового бота из мира Пространства, и озвучил программу на ближайшие несколько часов…

…Червоточину, открытую тварями в Джайпуре, увидели сразу после перемещения — она обнаружилась на половине двенадцатого от морды нашего бота от силы в полутора километрах от него. Дарина довернула машину без моих подсказок, тронула ее с места, а через считанные мгновения заскрипела зубами. Да так сильно, что мы хором потребовали объяснений. И увидели. Картинку с оптического умножителя, одновременно появившуюся на линзах шлемов.

Я автоматически сфокусировал взгляд на самом ярком пятне и нервно сглотнул, сообразив, что вижу веселенькую маечку, надетую на вздувшийся труп девчушки лет семи-восьми, облепленный мухами! Мгновением позже глаз среагировал на шевеление и привлек внимание к обожравшейся крысе, возлежавшей на соседнем трупе и лениво поглядывавшей на выводок крысят, раздирающих разлагающуюся плоть в полуметре от нее. Стоило посмотреть на картину в целом, как начало подташнивать — и эта, и две ближайшие улицы трущоб, попавшие в поле зрения камеры, оказались завалены гниющими телами ни в чем не повинных людей!

— Температура воздуха — плюс двадцать семь… — угрюмо пробормотала Даша и добавила: — А еще мухи, крысы, воронье…

— Ну да, для эпидемий — самое оно… — сообразив, о чем она, буркнула Маша, а Лариса, явно переключившаяся в боевой режим, процедила фразу, зацепившую за живое:

— Война на уничтожение, значит?

— Она самая! — гневно прошипел я и попросил Дарину ускориться.

«Темрис» преодолел расстояние, оставшееся до Червоточины, секунд за десять-двенадцать, возник на Той Стороне и, взмыв над ближайшей Стеной, спикировал на колонну, замершую перед открывающимися воротами.

— Ловите, суки! — выдохнула Шахова и приложила тварей мощнейшим кипением крови. Потом отработала деструкцией по толпе особей из категории «Большое Начальство», обнаружившейся у одиночного двухэтажного здания, и смахнула горизонтальной ударной волной надземную часть «НИИ».

— Сделайте-ка нам тоннельчик! — потребовал я, почувствовав, что роль наблюдателя не удовлетворяет от слова «вообще».

— Артефакт активировать собираешься? — спросила Дарина, не горевшая желанием оказываться под Хаосом.

— Неа! — ответил я, дождался зависания штурмового бота и продолжил:

— Мы спустимся своим ходом. А вы пока полетайте в свободном режиме…

Спуск «своим ходом» занял куда больше времени, чем на лебедке «Темриса», зато мы добрались до минус четвертого, зачистив минус второй и минус третий. Да, всей жажды крови это не утолило, но помогло хоть немного ее ослабить. Впрочем, «умников», спрятавшихся за стационарными «свитками», я все равно зарезал костяными клинками. Четырех из шести, оставив по одной особи Бестии и Хельге.

Трофеи собрали по уже наработанной схеме, затем поднялись на минус первый, грохнули еще двух корхов в комнатах перед здоровенным завалом, вернулись к шахте, выбрались на поверхность, огляделись и расплылись в довольных улыбках — пока мы занимались мародерством, Лариса с Дариной вдребезги разнесли весь объект, включая большую часть Стен! Кстати, о том, что разрушение последних вынудит нас потратить лишнее время на зарядку накопителей, я и не подумал — дождался прилета бота, забрался на свое место, перецепил полную грузовую «бляху» с РПС-ки на крепление для личного оружия, повесил на освободившееся место пустую и прикипел взглядом к картинке на линзе шлема. Вовремя: бот, разогнавшийся вдоль дороги, пробил звуковой барьер и принялся «радовать» те немногие машины, которые пылили к объекту или от него.

Пока шеллемка утюжил Большой полевой лагерь, я обратил внимание на другой тип растительности и пришел к выводу, что мы достаточно далеко от привычных джунглей. Потом обратил внимание на чистое небо и решил сравнить рисунки, сделанные пленными корхами, с реальными очертаниями этого конкретного континента.

Услышав соответствующий боевой приказ, Лариса спрятала штурмовой бот под маревом, а Дарина задрала его морду вверх и дала полную тягу на движки. Тот, кто настраивал гравикомпенсаторы, был гением — нас легонечко прижало к ложементам ровно настолько, насколько требовалось для того, чтобы ощутить безумное ускорение. Хотя, по логике, должно было по ним размазать!

Судя по восторженному верещанию моих дам, им тоже понравилось. И Валаш добавила нам удовольствия, закрутив машину в сумасшедшую спираль.

— Кайф!!! — восторженно выдохнула Язва витке на третьем-четвертом, а потом начала терзать шеллемку расспросами о характере «Глейва» и обо всем том, что можно вытворить в атмосфере, управляя этим перехватчиком. Увы, до высоты в триста с лишним километров мы поднялись всего за несколько минут и, посмотрев на планету, вспомнили о деле.

Материк, с которого мы стартовали, первой идентифицировала Валаш и, довернув «Темрис» так, чтобы картинка на линзах шлема перевернулась в положение, изображенное на усредненном рисунке пленников. Сообразив, где именно мы находимся, я вывесил рядом с собой голограмму «исходника» и озвучил очевидный вывод:

— Хрен бы мы нашли это место с помощью «Ока»!

— Ну да — совсем другой континент… — согласно буркнула Долгорукая и добавила: — Значит, остальные комплексы будем искать по уже опробованной схеме… после того, как уничтожим этот. И-и-и, Рат, ты ведь не просто так приберегаешь артефактик с Хаосом, верно?

— Верно! — подтвердил я и почувствовал, что мои губы сами собой расплываются в злом оскале: — Хочу активировать его в каком-нибудь крупном городе размером с Джайпур. Чтобы порадовать тварей, проживающих в этом полушарии.

— Тогда какого этого самого мы все еще болтаемся в космосе? — спросила Шахова, увидела, как картинка на линзе уползает влево, и похвалила Дарину. В своем фирменном стиле: — Наш человек. Правда, излишне скромный и слегка зашуганный, но это исправимо…

…Предчувствие, сигнализирующее о приближающихся неприятностях, проснулось вовремя — секунд через десять после нашего появления в парке Ёёги — но в тот момент я вглядывался в обезображенные трупы полутора десятков школьниц, во время возникновения Червоточины прогуливавшихся по этому токийскому парку, и пребывал в расстроенных чувствах, так что этой подсказки подсознания тупо не заметил. А потом Дарина «воткнула» морду «Темриса» в марево перехода между Землей и Той Стороной, под нами вместо живописных аллей возникла паутина защитных плетений и… буквально через миг сменилась буйными джунглями серо-зеленых тонов!

Если бы сменилась только «картинка», я бы, наверное, не задергался. Но одновременно с изменением «антуража» по энергетической системе вдарило магофоном Природы плотностью под четыре единицы, причем с «привкусом» Силы, практически не отличающимся от стандартного для Той Стороны! Так что уже через долю секунды я разблокировал замки ложемента и, втискиваясь в узенький проход, ведущий к отсеку пилота, начал «выстреливать» приказы с пулеметной скоростью:

— Бестия, сохрани координаты этого места! Хельга — к Дарине, поможешь ее откачать!! Язва, пробуй открыть переход на Эднор!!!

«Темрис», зависший, было, в неподвижности, качнуло вперед, но в то же самое время Шахова злобно выдохнула на редкость неприятную фразу:

— Рат, экранировка в оранжевой зоне!

— Оранжевая — это не красная… — флегматично заявила Долгорукая, и как в воду глядела — буквально через полторы-две секунды морда штурмового бота впоролась в плоскость сопряжения и вынесла нас на берег нашего озера!

— Фу-у-у… — «где-то далеко-далеко» облегченно выдохнула Лариса, но мне было уже не до нее — я сорвал с Валаш тактический шлем, прижал руки к шее и запустил диагностическое плетение.

Еще через мгновение меня сдвинуло в сторону, рядом с моими ладонями возникли ладошки Матвеевны и принялись «разбирать» скафандр шеллемки. Я отметил это лишь самым краешком сознания, так как тянулся к ядру Дарины со слишком большого расстояния и пытался не дать ему «расползтись» за счет избытка вливаемой Сути. Приблизительно в том же режиме отреагировал и на резкое падение внутрисалонного давления, и на изменение освещенности, и на появление рядом «лишней» пары рук. Зато в тот момент, когда безвольное тело шеллемки вдруг вознеслось куда-то вверх, сообразил, что оно обнажено, передвинул правую ладонь на проекцию ядра и, снизив поток Сути чуть ли не втрое, торопливо проскользнул в открытый пилотский люк.

Плетением, уничтожающим насекомых, шарахнул на автомате, сразу после того, как оказался на броне. И в этот же самый момент почувствовал остаточные эманации от использования двух дезинфицирующих плетений школы Жизни. Потом потерялся в энергетике Валаш, как потом выяснилось, на два с лишним часа — чудом «залатал» левую верхнюю магистральную жилу, почти расползшуюся в области сердца, «поймал» и нейтрализовал негативные изменения в правой почке, нормализовал работу легких, не дал деградировать жиле, связывающей ядро с головным мозгом, и… внезапно сообразил, что откатываю начало взрывной мутации!

С этого момента работать с организмом Валаш стало на порядок легче — я помнил рассказы Степановны о ее мучениях с матушкой, батюшкой, дедом и мною, так что вполне осознанно и, главное, вовремя выбирал нужные точки воздействия, вкладывался в них ровно настолько, насколько требовалось, и переключал внимание на следующий внутренний орган или что-нибудь еще. А через какое-то время вдруг понял, что закончил, быстренько «пробежался» по всей тушке, не нашел ни одного сколь-либо серьезного просчета, вывалился из транса и рухнул навзничь:

— Вроде, все…

Силуэты Язвы и Хельги тут же потянулись верхними конечностями к силуэту шеллемки, какое-то время проводили диагностику, а затем один из них повернулся ко мне, а второй сложился пополам и принялся что-то изучать:

— Рат, ты монстр…

— Ну да: если не считать незначительного изменения цвета радужек и слизистых, то ничего криминального. Но корхи все равно заслужили хорошую трепку…

Слово «корхи» мгновенно выбило меня из состояния расслабления и переключило в боевой режим:

— Ларис, ставь бот на зарядку — как только Дарина оклемается, я хочу вернуться на Ту Сторону и отомстить!

— А как ты собираешься искать этот объект? — полюбопытствовала Даша. — Нас отправили в мир Природы настолько быстро, что вряд ли ты успел засечь координаты.

— Соваться на Ту Сторону через второй, оставшийся незакрытым, тоже не стоит… — подала голос Шахова. — Думаю, что твари устроили засаду и там. А еще одного экстремального перемещения под магофон подобной плотности экранировка электроники «Темриса» может и не пережить.

Я потер переносицу, закончил обдумывать мысль, пойманную за хвост, и криво усмехнулся:

— Переходить в мир корхов через Червоточины мы больше не будем. Переместимся в любую условно безопасную точку, поднимемся в космос и займемся картографированием всей поверхности этой ублюдочной планеты. Да, процесс займет довольно много времени, зато поможет обнаружить даже строящиеся объекты…

…Мое предложение было принято влет. Более того, мы приступили к реализации нехитрого плана буквально через два с половиной часа, то есть, задолго до того, как очнулась Дарина. Как? Да очень просто: закончив зарядку бота, Язва покопалась в бортовом компьютере бота, нашла соответствующую программу и заявила, что ее можно запустить в автоматическом режиме. Несмотря на то, что желание отомстить тварям было чрезвычайно сильным, делать глупости я не собирался, поэтому на пару с Шаховой «сгонял» в Замок, забрался в летный тренажер, освоил нужный раздел и, вернувшись на Эднор, дал добро на эту авантюру. А уже через несколько минут понял, что не ошибся — штурмовой бот «сам собой» тронулся с места, плавно набрал необходимую скорость, «самостоятельно» вышел в космос, вышел на какую-то орбиту и врубил сканеры, коих на нем, кстати, оказалось аж четыре штуки.

Особой необходимости контролировать процесс я не видел, а пялиться в картинку, дублируя работу автоматики, быстро надоело. Кроме того, в какой-то момент организм напомнил о том, что забыл о том, что такое отдых, и я перебрался в десантный отсек. Там вытащил из пространственного кармана коврик и спальный мешок, кинул их возле тушки шеллемки и лег. Бестия с Хельгой, обретавшиеся в этом же помещении, конечно же, присоседились. И позвали к нам Язву. А та добавила расслаблению «гастрономический оттенок» — вытащила из кольца пластиковый контейнер с шоколадным тортиком, две упаковки сока манго, одноразовые стаканчики, тарелки и ложки. В результате следующие минут тридцать пять мы обсуждали последнее «ноу-хау» тварей под тихий перестук последних. А потом заворочалась Валаш и, приоткрыв один глаз, хрипло спросила, что это было.

— Сюрприз тварей с Той Стороны… — сыто мурлыкнула Шахова. — Они, увы, далеко не дураки, соответственно, учатся на своих ошибках и частенько придумывают контрмеры, не радующие от слова «совсем».

Шеллемка приподнялась на локте и почему-то уставилась на меня:

— А чуть подробнее можно?

Я пожал плечами, наполнил соком пустой стаканчик и протянул ей:

— Можно, конечно! Корхи каким-то образом научились засекать момент перемещения объектов сквозь Червоточину и программно привязали к этому изменению ее состояния мгновенный сброс текущих координат и активацию аналогичного процесса, только по новым. В результате «Темрис» выбросило в мир Природы с магофоном под четыре единицы, тебя вырубило очередной взрывной мутацией, и нам пришлось спешно перебираться на Эднор.

— Рат скромно умолчал о том, что не дал тебе превратиться в неведомую зверушку, а в общем и целом все было именно так! — хохотнула Лариса.

Судя по тому, что Валаш непонимающе нахмурилась, словосочетания «неведомая зверушка» в ее языковой базе не было. И Бестия его объяснила. На мой взгляд, жестковато:

— Эта взрывная мутация пошла не в ту степь. Причем настолько быстро, что в момент, когда я увидела твою тушку, кожа лица успела посереть, на висках и на скулах появились «зародыши» будущих чешуек, а губы стали в два раза тоньше, чем были. Не дергайся — стараниями Рата, к слову, очередной раз сотворившего хрень, считающуюся невозможной, почти все негативные изменения исчезли без следа. А ярко-зеленая радужка и кроваво-красные слизистые тебе очень идут!

— Шутишь? — не успев оклематься от этой новости, неуверенно спросила Валаш, услышала честный ответ и, смертельно побледнев, вывесила перед собой голограмму программы с говорящим названием «Отражение». А когда увидела в ней свое лицо, нервно сглотнула.

— Дарин, не грузись: глаза этого оттенка смотрятся убийственно красиво, а красные губы помогут экономить на помаде… — мягко заворковала Маша, затем на миг поплыла взглядом и… пихнула меня плечом: — Кстати, радужка Баламута выглядит куда менее симпатично. Милый, сними-ка линзы…

Не успел я вытащить первую, как Долгорукая заметила, что у шеллемки затрясся подбородок, и рявкнула на весь десантный отсек:

— Дарин, харе истерить: Ратибор вытащил тебя с того света, причем в буквальном смысле этого выражения! И еще: если не нравится твоя новая внешность, то помоги нам ускорить процесс картографирования мира корхов и мсти тварям за эти «подарки», пока не остынешь.

Как ни странно, этот рык вправил Валаш мозги. Правда, настроил не на тот лад, на который я рассчитывал — заставив себя успокоиться, женщина опрокинула в себя стаканчик сока, который продолжала держать в руке, села, поймала сползшее покрывало, увидела в «Отражении» грудь с ярко-красными ареолами и… истерически расхохоталась!!! Как выяснилось минуты через три, проведя параллели с образами самых дорогих проституток Империи Марделл, увлекающихся в том числе и таким «тюнингом». Кстати, упоминание об этих особах позволило моим женщинам сгладить эмоциональный шок Валаш еще немного — они потребовали рассказать о других видах «тюнинга» и развивали эту тему до тех пор, пока не заставили расхохотаться меня. А потом Дарина окончательно пришла в себя, оделась, причесалась и поймала мой взгляд:

— Рат, я должна тебе жизнь, и…

— Солнце, в нашей команде такие долги никто не считает… — пробормотал я и попробовал загнать беседу в шуточную колею: —…ибо бессмысленно: уже на втором-третьем десятке начинаешь путаться в ци-…

— А я буду! — категорично заявила она, подалась ко мне, звонко чмокнула в щеку и весело добавила: — Более того, заведу отдельный файл в «Блокноте», прямо сейчас запишу в него Очень Большую Единичку, а затем посмотрю, какой режим картографирования вы выбрали, и постараюсь ускорить процесс. Ибо жажду отблагодарить тварей за то, что нежданно-негаданно ощутила себя падшей женщиной…

…Не скажу, что понял логику всех изменений, позволивших ускорить процесс картографирования планеты, но факт остается фактом — уже на пятом витке автоматика привлекла наше внимание к объекту нужной конфигурации, еще не пострадавшему от нашего… хм… воздействия! Да, он, в отличие от искомого, находился на ночной стороне планеты, а единственная активная Червоточина, вероятнее всего, вела в окрестности Вашингтона, но мы все равно собирались закрыть и эту, так что упали к полуострову, похожему на Аравийский, под маревом спикировали к зданию «НИИ» и пошли на поводу у моей паранойи. В смысле, просканировали чувством леса не только его, но и все остальные здания комплекса. Как оказалось, не зря — в нем обнаружилось не одна «пачка» работающих накопителей, а целых три!

Лара, сходу выдавшая сентенцию о хитрой жопе в самом неприглядном варианте, предложила донельзя наглый, но рабочий план использования… хм… инструмента с левой резьбой, и мы, распределив обязанности, начали шевелиться. Первым делом высадили Язву и Хельгу на крыше неприметного двухэтажного «сарайчика», под которым «зеленела» самая мелкая «пачка» кристаллов в «обрамлении» одиннадцати силуэтов корхов. Затем борт бота покинули мы с Бестией, десантировавшись на краю плаца, примыкавшего к здоровенному ангару вроде как для военной техники. Ну, а Валаш вернулась в космос и повисла на стационарной орбите. Правда, мы этого не видели — через две секунды после срабатывания таймера Шахова активировала артефакт, и магофон Хаоса, прорвавшийся через микропортал, отправил в небытие всех тварей, обретавшихся в области досягаемости моего чувства леса, так что обе двойки начали шевелиться. Мы с Дашей, не задуряясь, выбили ворота ангара ударной волной, на крыльях леса пролетели где-то половину расстояния до четырех нестандартных «грузовичков», в кузовах которых были спрятаны всё еще работающие кристаллы, и, тормознув, сначала прикрылись воздушными стенами и каменными панцирями, а затем перебили обезглавливаниями жгуты энерговодов. Да, перестраховались. Зато со спокойной душой подбежали к машинкам, экспроприировали трофеи и рванули наружу.

Нет, нестись к зданию «НИИ» даже не подумали, так как моя паранойя взвыла дурным голосом еще во время сканирования, а логика, включившаяся чуть позже, помогла сообразить, что полное отсутствие силуэтов тварей на самом важном объекте комплекса выглядит, мягко выражаясь, странно. Так что, выбежав под звездное небо, допрыгали до артефакта, присели на корточки и расслабились. Бездельничали до тех пор, пока он не «сжег» все запасы Силы и не отключился. Зато потом устроили красивейший салют, то есть начали шарашить заклинаниями школ Огня, Молнии и Света.

«Темрис» спикировал к нам минут через тринадцать-четырнадцать, и мы, запрыгнув в десантный люк, вопросительно уставились на первую двойку, подобранную чуть раньше. Дождавшись двух энергичных кивков в комплекте с удовлетворенными улыбками, забрались в свои ложементы, зафиксировали свои тушки и прикипели взглядами к картинкам, появившимся на линзах шлемов.

Прилет дематериализации Шаховой в проигнорированные накопители заставил ошалело присвистнуть: в момент «исчезновения» кристаллов здание «НИИ» вдруг сложилось, как карточный домик, похоронив под многотонным завалом «операционный зал»!!!

— А ведь они не уймутся… — хмуро буркнула Долгорукая в тот момент, когда Дарина сорвала бот с места и, заложив крутой вираж, начала разгонять машину в сторону Большого полевого лагеря.

— Угу… — согласилась с этим мнением Язва и… не на шутку напрягла: — Кстати, а что им мешает устроить еще какую-нибудь гадость, подловив бот во время полета на бреющем? Эту часть Воздаяния мы повторяем с завидным постоянством, а значит, ведем себя предсказуемо!

— Ничего! — нервно облизав губы, выдохнул я, а шеллемка задрала морду бота и дала полную тягу на движки…

Искомый объект нашли на девятнадцатом витке, успев и основательно выспаться, и заскучать. На нем ничего не экспроприировали, так как артефакт с микропорталом «сдох», а воевать на условиях противника я не собирался. Поэтому мы просканировали и этот комплекс, нанесли на трехмерную модель точки, в которых обнаружили накопители, и почти полчаса наблюдали за тем, как творческий дуэт Дарины и Язвы отрабатывает придуманное упражнение. А заходе на двадцатом поняли, что он не тренировочный: «Темрис», на миг зависнув над «самой обычной казармой», дал Ларе возможность уничтожить самую большую «пачку» накопителей дематериализацией, потом с дичайшим ускорением пронесся над «грудой строительного мусора», испарившейся под мощнейшим испепелением, и ушел в вертикальную «свечку» над зданием «НИИ», «схлопнувшимся» от деструкции.

На первом километре экстремального взлета, естественно, смотрели на картинку с кормовой камеры, поэтому обалдели, увидев, как разлетаются ВСЕ здания, примыкающие к этому, и оценив скорость многотонных багровых «клякс», разорвавших ночную тьму каким-то чудовищным заклинанием на стыке школ Земли, Огня и Воздуха. Потом накрылись маревом, перешли в горизонтальный полет, плавно замедлились, зависли на месте, открыли перед мордой «Темриса» переход на Землю и отмерли:

— Да уж, на этом объекте нас готовились встретить жарче всего…

— Паранойя — штука хорошая, но пора включать голову…

— Черт, а ведь такой «салют» мог и достать…

В тот момент, когда своим мнением поделилась Валаш, по своему обыкновению, сделавшая это последней, бот «материализовался» в родном боксе, что оживило два «основных комма» боевого крыла — мой и Дашин. Мы с ней, конечно же, прикипели взглядами к пиктограммам всевозможных уведомлений, появившимся на экранах, и ужаснулись. Потом я кинул взгляд на текущее время, в процессе нехитрых вычислений пришел к выводу, что мы не давали о себе знать тридцать три с половиной часа и ужаснулся, а Шахова обреченно озвучила мысль, только-только достучавшуюся до моего сознания:

— Нам жопа…

…Матушка и Степановна, явно поставившие на мой комм «сторожок», открыли «зеркала» по его текущим координатам в тот самый момент, когда я вылезал на броню, выдернули из люка, как пробку из бутылки шампанского, и устроили такой разнос, что не передать словами. К слову, досталось не мне одному, но и моим напарницам, сдуру попытавшимся перетянуть внимание «воспитательниц» на себя — озверевшая парочка кошмарила всех подряд, но… всего минуты три-четыре. А потом вытрясла из нас подробнейший рассказ о затянувшемся рейде, потерроризировала еще секунд сорок и унялась! Вернее, заявила, что по полной программе мы получим вечером, когда освободятся дед с отцом, описала «правильную» версию состоявшегося мероприятия, ответила на десяток вопросов, заставила переодеться в потертые комбезы и потребовала не тупить. В смысле, изобразить усталых героев и не разочаровывать ни их, ни высокого гостя!

— Вы что, притащили в Замок Ярташа Ан Тиис? — недоуменно спросил я.

— Почти… — злобно пробурчала Маришка, открыла «зеркало» в коридор минус второго этажа и пинками загнала нас в плоскость сопряжения. А после того, как перешла следом за нами, дала нормальный ответ: — К нам в гости заявился сынулька твоей Дашки! Решать проблемы, вызванные веселым нежданчиком.

— И что за нежданчик? — полюбопытствовала Долгорукая.

— Появление Токийской Червоточины вызвало активацию настоящей закладки в сознании милашки Лю Ляна, и он, тщательно проработав алгоритм исчезновения из дворца, отправился добывать славу особо героического героя. Часа за три до начала вашего рейда загрузился в двухместный планер на одном из военных аэродромов, долетел за буксировщиком до границы магофона Той Стороны и грохнулся возле Хигасимацуямы, то есть, в полусотне километров от перехода на Ту Сторону. С вероятностью процентов в девяносто девять — свежемутировавшим трупиком неземной красоты…

— …однако по официальной версии, он благополучно приземлился на относительно свободном участке одной из центральных улиц городка, бился с корхами, как уссурийский тигр, удерживая импровизированную ВПП все время, пока на нее садились планеры телохранителей, вместе с ними пробился к Червоточине, походя завалив чуть ли не тысячу корхов, перешел на Ту Сторону и ценой своей жизни закрыл эту область сопряжения между мирами! — подхватила матушка и презрительно поморщилась: — Говоря иными словами, узнав о том, что вооруженные силы Российской Империи проводят масштабную поисковую операцию в районах, пострадавших от последнего Вторжения, и уже спасли порядка пятисот сорока чудом выживших европейцев, ста десяти японцев и шестидесяти пяти турок, Блистательный решил вложиться в имидж Поднебесной, причислив наследничка к лику святых!

— Кому война, а кому мать родна… — вздохнула Хельга и заставила Дашу утвердительно кивнуть:

— Да, абсолютное большинство политиков — циничные ублюдки, каких поискать, но игнорировать уже сложившиеся правила сосуществования стран, к сожалению, нельзя: любая слабина обязательно используется худшим из гипотетически возможных способов, причем не одним геополитическим противником, а всей сворой. Поэтому главам государств приходится нырять в это зловонное болото с головой в день восшествия на престол или вступления в должность и бултыха-…

Закончить этот монолог ей не дала Степановна, притянув Бестию к себе и заключив в объятия:

— Не рви себе душу, Даш: мы понимаем ВСЕ! Поэтому выдернули к себе твоего сына и в данный момент создаем нарезку из видеоотчетов Настоящих Героев. Так что возьми себя в руки и начни отыгрывать рекомендованную роль прямо сейчас.

Долгорукая уткнулась лбом в плечо «злобной бабки», пару мгновений стояла, затаив дыхание, а затем выпрямилась, благодарно кивнула и открыла переход в гостиную покоев Дарины. А после того, как шеллемка отправилась отдыхать, решительно тряхнула волосами, скользнула к двери в липовую мастерскую деда и задвинула створку в стену.

Я, естественно, вломился в помещение самым последним и еле удержал лицо: стараниями научников в этом помещении не появилось разве что черта в ступе! И то не факт. Ведь в нем имелся стеллаж аж из двенадцати корховских кристаллов-накопителей, причудливо перевитых разноцветными пучками энерговодов, раскуроченные стационарные и носимые «свитки», заготовки под артефакты всех размеров и видов, два мощных ИРЦ[1], слитки драгоценных и обычных металлов, куски дерева, элементы крепежей, какие-то коробки и даже фрагменты тел тварей. Но самым забавным было другое — над рабочим столом Борисыча подрагивало не особо стабильное «зеркало» диаметром сантиметров девяносто, а перед ним, вернее, «погрузившись» в плоскость сопряжения на половину длины телеобъектива, была закреплена пленочная видеокамера!

Впрочем, как следует налюбоваться всем этим великолепием мне не дали — буквально через пару мгновений после моего появления на пороге дед вперил тяжелый взгляд в мою переносицу и недовольно ощерился:

— А вот и предводитель маньячек, мой безбашенный внук собственной персоной!

— Добрый вечер, Ратибор Игоревич! — поздоровался со мной государь, обнаружившийся в кресле перед правым ИРЦ. — Искренне рад видеть вашу группу в добром здравии. Прошу прощения за то, что ваш честно заслуженный отдых откладывается, но у нас возникла необходимость выяснить кое-какие подробности только что закончившегося рейда. Причем не когда-нибудь, а прямо сейчас. И-и-и да, места тут немного, но я понимаю, что вы дико устали, поэтому предлагаю забыть обо всех условностях и разместиться так, как будет удобно.

Мы «разместились» на полу, достав из перстня и колец свои коврики и постелив их в наименее захламленном углу. Монолог начал я. Рассказал о том, что, изучая «только-только найденный» мир будущего, «заглянул» в здание, оказавшееся магазином детских игрушек, обратил внимание на мальчишку, летавшего по торговому залу на доске с антигравитационным приводом, и допер, что такая штука при нужном уровне экранирования может помочь с преодолением защитных плетений корховских площадок перехода. При этом называл геммел доской и не вдавался в нюансы ее доработки, так как «не имел никакого представления о том, что с ней сотворили научники». Зато признался в том, что украл шесть экземпляров, посетовал на свою тупость, заставившую убить на освоение «игрушки» порядка шести часов, показал свою и в статике, и в динамике, дал пощупать и «случайно» проговорился, что две единицы погибли смертью храбрых.

Тут Долгорукий, конечно же, потребовал подробностей и, в конечном итоге, выслушал сухой отчет о «небольшом боестолкновении» за Парижской Червоточиной, во время которого мы не уберегли эти доски. Ну, а до «жуткого рубилова» и всего того, что должно было ему сопутствовать, додумался сам. Еще до того, как я поделился с Борисычем координатами точки выхода, а тот открыл по ним «нестабильное» «зеркало» и показал Императору, во что мы превратили комплекс.

Приблизительно в том же стиле завирались и мои боевые подруги — да, отвечали на любые вопросы деда и венценосного гостя Замка, но старательно обходили стороной реальные алгоритмы уничтожения комплексов и вопрос наличия у тварей защиты от наших переходов, опускали «самые кошмарные подробности» выдуманных боев и кололись только тогда, когда их припирали к стене. Зато помогали мне создать ту самую легенду, которую нам рассказали матушка со Степановной, и в какой-то момент натолкнули самодержца на мысль о необходимости увеличить количество героев. Поэтому его выводы я слушал, как песню:

— Мне кажется, что сценарий монтируемой нарезки никуда не годится, а закадровый текст можно переписывать практически целиком! Посудите сами: для того, чтобы закрыть каждую отдельно взятую Червоточину, ваша группа перемещалась к ней телепортом здесь, на Земле, затем добиралась до точки перехода, возникала на Той Стороне, пробивалась к зданию с кристаллами-накопителями, уничтожала последние и возвращалась обратно. Да, единичный успех такого рода теоретически объясним, а все акции, вместе взятые — нет. Ибо сообщать кому бы то ни было о наличии у вашего рода действующего заклинания телепортации — редкий идиотизм, а все остальные версии не выдержат проверки математикой: закрытые Червоточины располагались на разных континентах планеты, и одна-единственная боевая группа физически не могла добраться до них менее чем за сутки! В общем, на мой взгляд, имеет смысл признать существование некоего особо засекреченного подразделения, готовившегося к действиям на Той Стороне под вашим руково-…

— Сын, замени словосочетание «под руководством Елисеевых-Багряных» на фразу «по методичкам общины засечников», и будет тебе счастье! — заявила Бестия, сообразив, к чему он клонит. И сразу же добавила: — Поверь на слово, мы прекрасно обойдемся без лишнего внимания к роду и всему тому, чем он занимается. Так что создавай отряд из виртуальных личностей, награждай их закрытым списком и…

— …начинайте подбирать народ в спецгруппу, которая будет заниматься внедрением технологий из мира будущего! — закончил дед.

Тут Долгорукий еще раз подтвердил, что далеко не дурак:

— Для того, чтобы позаимствовать знания другой цивилизации, требуется по-настоящему сильный, опытный и преданный Разумник. Насколько я знаю, в данный момент преданный Разумник в вашем роду только один — Юлия Павловна Вельяминова. Но по первому и сильнейшему сродству она Огневик, а второе развивала по остаточному принципу, причем специализировалась не на считывании, а на подавлении. Для телохранителя этого хватало за глаза, а для исследователя — увы.

— Все верно… — потемнев взглядом, вздохнул дед. — Исследователь из нее пока никакой. Но девочка старается.

Матушка, батюшка и я ему, естественно, подыграли — расфокусировали взгляды и какое-то время вспоминали Исследователя От Бога. А потом мои «заставили себя» прийти в норму, а я подкинул государю еще одну вкусную наживку:

— Да уж, раз Степановна разобралась с мышлением и языком корхов, то уроженцев этого мира «прочитала» бы влет!

— Софья Степановна разобралась с мышлением и языком корхов?! — ошалело переспросил Долгорукий, увидел сразу три подтверждающих кивка и уставился на Борисыча, куда более распространенным ответом добавивший прочности одному из самых слабых звеньев «основной легенды»:

— Государь, я смог вернуться на Землю только благодаря Софе: именно она написала программу-транслятор с языка тварей, именно она заставила вбить ее в память моего первого экспериментального экранированного комма, и именно она провела четыре базовых занятия, позволивших понять самые азы логики этих тварей и, в конечном итоге, разобраться в принципах управления оборудованием центра управления активациями межмировых переходов. В общем, будь она сейчас с нами, мы получили бы технологии мира будущего, что называется, бегом. А так придется помаяться…

…После возвращения в кабинет Даши Император нацепил на руку свой коммуникатор, на всякий случай оставленный на столе, плюхнулся в первое попавшееся кресло и невидящим взглядом уставился в стену.

— Все, завис. Вероятнее всего, надолго… — заявила Бестия, наблюдавшая за сыном через «Око», сбросила заклинание и с намеком посмотрела на меня.

Я сообразил, что нам, провинившимся, лучше не молчать, и в темпе придумал, как увлечь народ «серьезным делом»:

— Кстати, о зависаниях: большую часть времени пребывания на Той Стороне мы скучали, болтаясь в ее ближнем космосе. Впрочем, стоит начать с другого: на предпоследней, Токийской, Червоточине, мы неслабо нарвались: устав терять комплексы активации переходов, твари продемонстрировали две новые возможности — каким-то образом уловили момент нашего появления в их мире и отправили нас в мир Природы с магофоном под четверку. Скажу сразу, экранировка «Темриса» выдержала, хотя и со скрипом, но я сейчас не об этом — для того, чтобы минимизировать вероятность этого или каких-либо других сюрпризов, мы вернулись в мир корхов через одну из безопасных точек и провели полное картографирование его поверхности. Я, конечно, не ученый, но считаю, что получившаяся база данных требует внимания: если привязать к ней координаты уже известных точек перехода, то можно будет в безопасном режиме уничтожить, к примеру, достраивающиеся объекты, устроить веселье на наиболее часто использующихся коммуникациях и найти разрабатываемые месторождения кристаллов, используемых в качестве накопителей. И еще: несмотря на то, что сканеры штурмового бота считаются маломощными, они позволяют проводить геологоразведку прямо из космоса. Может, имеет смысл как-нибудь разобраться в принципах поиска именно этого минерала?

Как и следовало ожидать, и Борисыч, и все остальные фанатики от науки мгновенно забыли обо всем на свете, кроме этой наживки, выяснили, что база данных до сих пор в бортовом компьютере штурмового бота, чуть не лопнули от возмущения и унеслись ее изымать. Да-да, почти всей толпой, благо, за время установки артефактных наворотов на эту машины неплохо разобрались в большей части ее приблуд. А батюшка остался — дождавшись исчезновения последнего «эксперта по базам данных», жестом попросил подобравшуюся Степановну не шуметь, нейтрализовал матушку, заключив в объятия, слил мне на комм какие-то координаты и весело подмигнул:

— Валите сюда. Пока вас не затюкали. Заодно повеселитесь.

— Пап, ты лучший! — выдохнул я и открыл «зеркало». А через считанные секунды повис в невесомости в осевом коридоре какого-то военного корабля Империи Марделл!!!

— Ух-ты! — восторженно воскликнула Долгорукая, успевшая «отплыть» от плоскости сопряжения метров на десять и заканчивавшая крутить заднее сальто. — Интересно, что это за кораблик?

— Не «Глейв» точно — в нем коридоров нет… — авторитетно заявила Лара и, недолго думая, заглянула через «Око» в спальню Дарины. Не обнаружив шеллемку на кровати, продавила плоскость сопряжения обеими руками, по обычной схеме определила текущие координаты комма шеллемки и вывесила по ним «зеркало».

В этот раз за «пленочкой» появился не фрагмент какой-то комнаты, а прозрачная стенка душевой кабинки и просвечивающая сквозь нее женская фигурка с внушительной грудью, увенчанной кроваво-красными ареолами!

— О-о-о, мы как раз вовремя! Правда, Рат? — поддела меня эта вредина и, не дожидаясь ответа, «нырнула» на ту сторону. А когда вернулась обратно, продолжила в том же духе: — Сказала ей, что демонстрировать тебе сиськи лучше не в душе, а в невесомости, ибо тут на них не действует гравитация. В общем, жди, сейчас исправится!

Шеллемка действительно «исправилась», выбравшись из «зеркала» в не особо плотном топе, спортивных шортиках, легких кроссовках и с мокрыми волосами. Оглядевшись по сторонам, удивленно охнула и ошалело уставилась на меня:

— Ра-а-ат, а зачем нам «Бенч»?! Для Земли или Эднора его огневая мощь избыточна, а на Той Стороне он не пролетит и метра, так как в мире корхов наши маршевые движки не работают!

— Так, стоп, а вот тут, пожалуйста, поподробнее! — потребовал я, услышав в ее голосе абсолютную уверенность в истинности этого утверждения.

— Ну-у-у… пока вы разносили последний объект, я экспериментировала. И выяснила, что физические законы того мира каким-то образом воздействуют то ли на топливо маршевых двигателей, то ли на процессы, происходящие в активной зоне их реакторов. Говоря иными словами, антигравы там работают, а движки Шатта-Омре — нет…

— Неприятно… но не смертельно! — подумав, заключил я и добавил: — Ведь этот кораблик мне уже подарили, а значит, рано или поздно мы доведем его до ума, превратив в самый жуткий техно-магический кошмар известной части Вселенной, и, конечно же, начнем насаждать добро самыми гуманными способами из всех возможных!

— Но это будет не сегодня и даже не завтра… — нагло прервав полет моей фантазии, заявила Долгорукая и вернула нас в скучную реальность: — Поэтому сейчас ты проведешь нам экскурсию по этому чуду инженерной мысли вашей империи и поможешь придумать проект правильной переделки каюты капита-… нет, команди-… тоже нет…

— Не мелочись! — перебила ее Шахова. — Военно-Космическими силами Елисеевых-Багряных может командовать только адмирал флота!

…С экскурсией не сложилось от слова «совсем». Первый облом настиг нас при попытке перейти в соседний отсек и «приятно порадовал» фиолетовой надписью вполне понятного содержания, появившейся на терминале системы контроля доступа. Второй тоже не заставил себя ждать — в тот момент, когда мы, проявив чудеса дедукции, додумались до необходимости припахать к мероприятию единственного человека в роду, в принципе способного поднять этот кораблик в космос, и Лара, как самая нетерпеливая, открыла поисковое «Око», в паре метров от меня возникла плоскость сопряжения, и продавившая ее голова деда хмуро оглядела нашу компанию. Ну, а третий и последний догнал сразу после того, как я, попытавшись соскочить с пока еще неведомых планов главы рода, «отвлек» его рассказом об особенностях поведения шеллемских маршевых двигателей на Той Стороне — дослушав мой монолог, Борисыч на мгновение поплыл взглядом, а затем загрузил не самым приятным поручением:

— Не радует… но принципиально меняет немногое. Так что инициируй-ка мне Леду. И займись этим прямо сейчас, ибо через девять с половиной часов вам с Маришкой надо быть на завтраке у Ан Тиисов!

— Леда — это сокращенное от Вальеда? — зачем-то уточнил я, на всякий случай вывешивая в соответствующей программе комма новый таймер, а через несколько секунд получил, если можно так выразиться, комплексный ответ — не ограничившись утвердительным кивком, дед вытолкал на «нашу сторону» плоскости сопряжения обсуждаемую особу, быстренько перечислил сродства, которые требовалось ей вытянуть, и исчез!

— А счастье было так близко… — мрачно вздохнула Шахова, заметила, что шеллемка приняла это замечание на свой счет, и постаралась ее успокоить. В своем любимом стиле: — Привет, Вальеда! Я страдаю из-за того, что нас все-таки настигла честно заслуженная кара. Причем в самом изощренном варианте из всех возможных — решив, что мы могли повлиять на Баламута, но почему-то не захотели, старшие решили зверски замучить нас ревностью к очередной сногсшибательной красотке и выбрали на роль раздражителя тебя!

Сообразив, что она шутит, Ульен несмело заулыбалась и спросила, чем именно мы провинились.

— Слишком самоотверженно защищали родную планету от захватчиков из иного мира! — патетически воскликнула вредина, потом открыла «зеркало» на берег озера «мира звезд», дождалась, пока мы в него пройдем, и рассказала настолько «альтернативную» версию приключений боевого крыла рода на Той Стороне, что вся наша компания закатилась в смеховой истерике. Не унялась и после того, как мы устали ржать — задумчиво оглядела Леду с головы до ног спереди, обошла, в том же режиме изучила сзади и сокрушенно вздохнула: — Маришка создала очередной шедевр, перед которым не устоишь. Ладно, Рат, не трать время на придумывание особо убедительных причин, объясняющих необходимость проведения всестороннего тестирования этой милашки перед столь сложным и энергозатратным мероприятием, как магическая инициация, и распускай свои бесстыжие ручонки!

Уроженка «мира будущего» растерянно захлопала ресницами, не сразу, но догадалась, о чем идет речь, испуганно вжала голову в плечи, сделала шаг назад и… жизнерадостно рассмеялась! Лара смертельно обиделась, пообещала при первой же возможности страшно отомстить Степановне за разглашение «особо секретной стратегической информации» и перестала валять дурака:

— Ладно, позабавились и хватит. Если остались какие-либо вопросы по предстоящему процессу, то задавай, так как времени у нас навалом: Баламут не ожидал от Борисыча такой подлянки, пребывает в легком шоке и все никак не начнет настраиваться на самое ненавидимое извращение.

Леда виновато посмотрела на меня:

— Ратибор Игоревич, я никуда не тороплюсь, и если бы не приказ Свя-…

— Не грузись, тебя никто ни в чем не винит! — мягко улыбнулась Хельга, а я внезапно понял, что действительно оттягиваю момент принятия решения, неосознанно думая о чем угодно, кроме предстоящей инициации, и заставил себя перестать оттягивать неизбежное:

— Маша права — к тебе претензий нет. Как, собственно, и к деду. Поэтому вопрос… вернее, два: респиратор выдали?

Шеллемка молча вытащила его из кольца и показала мне.

— Отлично. Тогда скажи, какое сродство кажется интересным лично тебе.

Тут женщина порозовела, опустила взгляд и… решительно уставилась мне в глаза:

— Откровенно говоря, астронавигация, преподавание и, как выражаются в вашем мире, «кабинетная работа» мне до смерти надоели еще роенов сорок тому назад, а сейчас, после обретения второй молодости, хочется действия. Во всех его проявлениях. Нет, я не отказываюсь помогать научному крылу рода, но была бы рада иметь хотя бы гипотетическую возможность участвовать в боестолкновениях. Причем не в роли, скажем, оператора оружейных систем, а накоротке, то есть, так, как это делаете вы. В общем, я буду счастлива, если вы вытянете мне сродство к школе, которая гарантированно пригодится вам, то есть, боевому крылу…

…Не знаю, по какой причине, но Леду я инициировал в разы легче, чем Дарину. Правда, моей заслуги в этом было немного — уже с третьего сеанса вливания Сути «зародыш» энергетической системы красноволосой шеллемки начал подстраиваться под мою, на пятом-шестом сформировал фантастически «пластичное» ядро, а сразу после нашего перемещения на Эднор позволил творить с собой все, что угодно. Вот я и не удержался, вытянув Леде сродства ко всем известным школам магии, каким-то образом усилив появившуюся синергию как минимум вдвое и нехотя «заблокировав» невероятно «теплый» резонанс. А потом начались «сюрпризы» поинтереснее: Ульен пришла в себя задолго до завершения процесса, последние три сеанса при каждом вливании Сути внимательнейшим образом прислушивалась к своим ощущениям, а после того, как моя подпитка стала не нужна, внезапно озвучила на редкость замороченную клятву Силой. Потом спокойно натянула купальник, накинула на плечи полотенце, села напротив меня и последовательно объяснила, почему выбрала именно такую формулировку:

— Состояние, в котором я сейчас пребываю, не имеет ничего общего с тем вариантом импринтинга, о возможности появления которого говорила Марина Александровна во время рассказа об инициации: мое прошлое «отодвинулось» куда-то далеко и перестало вызывать хоть какой-либо интерес, вы, Ратибор Игоревич, ощущаетесь старшим, причем таким, за которым хочется идти до конца в любых ЕГО начинаниях, а я чувствую себя девчонкой, только-только начинающей жить, и вся в предвкушении. При этом критичность мышления никуда не делась: я уверена, что при желании смогу вернуться к прежнему мировосприятию, понимаю, что это будет идиотизмом, и считаю правильным, что вы в качестве перестраховки внедряете в сознания инициируемых родичей «закладки», вынуждающие приносить клятву Силой на верность Елисеевым-Багряным. Кстати, я бы никуда не делась и без «закладки» — практически весь последний вейт я ощущала все усиливающиеся отголоски ваших воздействий и эмоций, соответственно, знаю, что мой Дар — это частичка вашего, да еще и отданного, как выражаются на Земле, от всей души. В прошлой жизни мне, увы, ничего не доставалось просто так, и я в восторге. Поэтому поставила на первое место Марину Александровну, подарившую мне здоровье, молодость и красоту, вас передвинула на второе, а Святослава Борисовича и весь род — на третье.

Этот монолог, вернее, фраза об отголосках моих воздействий и эмоций, вызвала желание провести «следственный эксперимент», и я «расстроился». Само собой, не изменившись в лице. Потом в том же режиме развеселился. А после того, как последовательно вызвал в себе злость, недоумение и обиду, добился ожидаемого результата:

— Вы… намекаете, что я продолжаю чувствовать эмоции даже сейчас?!

Я отрицательно помотал головой:

— Не совсем. Я предположил, что у тебя врожденная склонность к магии Разума, провел эксперимент и не ошибся — ты прекрасно обходишься без щупа, хотя твоя энергетика только сформировалась. К слову, такой Дар встречается раз в сто лет, и его желательно не запороть.

Как ни странно, последнее утверждение заставило Ульен помрачнеть:

— Вы хотите сказать, что теперь я должна забыть о любом риске и…

— …запереться в самом глубоком подвале Замка, начать питаться одними консервами и пить дистиллированную воду! — насмешливо продолжила Язва, ради такого дела перевернувшаяся со спины на бок, приподнявшаяся на локте и сдвинувшая солнечные очки на кончик носа. — А если серьезно, то в нашем роду нет ни мальчиков-зайчиков, ни девочек-припевочек! Борисыч, самый гениальный артефактор Земли, по второму сродству является магом Смерти с приличным кладбищем за спиной. Маришка, целительница и разумница из категории «таких не бывает», не представляет жизнь без риска и при любой возможности мотается с нами. А Бестия, в принципе не вылезающая из рейдов — мать императора России!

— А ведь ты не солгала ни в одном слове! — растерянно выдохнула Леда.

— Лгать разумнику — идиотизм… — хмуро буркнула Даша, поймала взгляд шеллемки и добавила в голос закаленной стали: — Так что прими услышанное к сведению и сразу же забудь, ибо это вопрос выживания. В том числе и твоего. И еще: если ты действительно хочешь войти в боевое крыло, то сегодня же сообщи об этом Борисычу и Маришке, чтобы первый не дергал тебя по утрам, а вторая скорректировала программу обучения, затем напросись в ученицы к Оторве, переживи хотя бы неделю ее тренировок и представь, что будешь убиваться в таком режиме несколько лет. Если эта перспектива по-настоящему обрадует, то…

— …придется передвинуть Баламута со второго места на первое! — снова не удержалась Шахова, скользнула ко мне под мышку и замурлыкала: — Ибо он для нас царь и бог.

Реакция шеллемки заставила улыбнуться:

— Сообщу, напрошусь, переживу, представлю, обрадуюсь и передвину. Но есть ма-а-аленькая просьба…

— Излагай! — «разрешила» Лариса, схлопотала легкий подзатыльник от Долгорукой, обиженно выпятила губу и «спряталась» под моей рукой.

Вальеда улыбнулась, вне всякого сомнения, почувствовав настоящие эмоции этой парочки, и посмотрела на меня:

— Я бы хотела тренироваться и с вами. Хотя бы по вейту в день…

…За час десять до отбытия в «мир будущего» к нам приперлась «злобная бабка». Оглядев «лежбище» и сообразив, что мы «нагло» загораем, страшно возмутилась, попрыгала у меня на животе и заявила, что таких гадов, как мы, надо давить в колыбелях. Язва тоже возмутилась. Но по причине недостаточно уважительного обращения с тушкой ее любимого мужчины. Так что прыгнула на Степановну прямо из положения «лежа», уронила на песок, оседлала и принялась щекотать.

Я наслаждался торжеством справедливости порядка минуты, а потом все-таки пожалел верещащую «жертву», дернул с нее мстительницу, заключил в объятия и раскололся. В смысле, сообщил целительнице, что мы аж два раза заглядывали в ПИМ, видели, что она оперирует, и не лезли под руку.

— Ладно, будем считать, что выкрутились… — сварливо пробурчала она, потом сообразила, что мы лежим на покрывале, а она на песке, надулась и… подозрительно прищурилась. Причем уставившись на Леду: — А чего это ты такая счастливая?

Я объяснил. Во всех подробностях. И Маришка, коршуном перелетев к опешившей шеллемке, на несколько минут выпала из реальности. А когда закончила на удивление странную диагностику, довольно ухмыльнулась и выдала неожиданный вердикт:

— В общем, так: уделяешь работе на старого пня по паре часов в день, еще по три проводишь в зале у Оторвы и у меня в кабинете, а все остальное время не отлипаешь от этих оболтусов! А вы, в свою очередь, каждый божий день дрючите ее и в хвост, и в гриву до тех пор, пока не подтянете хотя бы на первую ступень мастера, и, конечно же, таскаете с собой во все рейды!

— Объяснишь? — осторожно спросил я, почувствовав, что она серьезна, как никогда.

«Злобная бабка» посмотрела на меня, как на идиота, а затем рыкнула на все озеро:

— Она — маг Разума, дурень! Причем с потенциалом, который мне даже не снился. А вам, дуроломам, шарахающимся по мирам с паршивыми щупами наперевес, при желании запудрит мозги даже ребенок! Кстати, Леда, что у тебя с парадно-выходной одеждой?

— Ничего… — робко призналась шеллемка, судя по всему, шокированная дичайшим диссонансом между демонстрируемым гневом и теми чувствами, которые за ним ощущались.

Маришка недовольно нахмурилась, мигом оказалась на ногах и открыла «зеркало»:

— Девки, ноги в руки и вперед! А ты, олух царя небесного, расслабляйся дальше. Ибо, как ни странно, заслужил…

— Я тебя тоже очень люблю! — улыбнулся я, послал «бабке» воздушный поцелуй, закрыл глаза, пригрелся на солнышке и через какое-то время задрых. Причем настолько добросовестно, что не сразу среагировал на сработавший таймер. Но пояснительный текст, возникший на экране коммуникатора, помог прозреть и неплохо мотивировал приложить себя просветлением.

Под действием этого заклинания сознание стало кристально-ясным, и я развил бурную деятельность. Сначала подлечил исцелением кожу передней поверхности тела, уже начавшую жечь. Потом убрал в перстень наши пожитки и перешел в свою гостиную. А там набрал Дашу, сообщил, что уже в Замке, и спросил, что надевать. Ибо вовремя догадался, что проявлять инициативу в этом вопросе — форменное смертоубийство. Да, следующие минут пятнадцать дались не сказать, чтобы очень легко, зато я выжил и честно заслужил похвалу Степановны. Потом вытряс из нее подробное описание целей предстоящего визита, задал несколько вопросов и открыл «коридор» в спальню Авьен…

…Весь перелет до дворца Ан Тиисов я грузил голову, штудируя мини-досье на каждого члена семьи Ярташа и «привязывая» эту информацию к их фотографиям. Да, пару раз посмотрел в окно, но без особого энтузиазма, так как снаружи лило, как из ведра, и сквозь сплошную стену из низвергающейся воды можно было разглядеть разве что ближайшие флаеры и силуэты верхних этажей ближайших небоскребов. Поглядывал и на Вальеду, сидевшую возле Маришки, но каждый раз натыкался на уверенный взгляд «юной» разумницы и на какое-то время успокаивался.

В момент приземления отвлекся — сохранил координаты текущей точки, открыл «Око» в свою гостиную, просунул сквозь плоскость сопряжения обе руки и переслал эти данные Язве, Бестии и Хельге, дабы они могли проследить наш дальнейший путь. Потом выбрался на приятно пружинящее покрытие летного ангара для особо важных гостей, подал руки обеим спутницам, вперил тяжелый взгляд в переносицу очень уж самовлюбленного дядьки в ливрее, почему-то решившего, что на нам можно смотреть свысока.

Тот не понял не особо завуалированного намека и продолжил строить из себя прелестный пуп Шеллема. В смысле, недовольно заявил, что мы опоздали на два роха[2], взбесил Степановну как формулировкой этого утверждения, так и его тоном, «ни с того ни с сего» потерял сознание и грохнулся на пол.

Я тоже разозлился. Но повел себя иначе — развернул своих дам на месте, подвел к флаеру и объяснил Та Кальму смысл этих телодвижений:

— Раймс, мы улетаем. Если есть желание, свяжись с Ярташем и сообщи, что мы в восторге от его гостеприимства и обязательно ответим тем же.

— Ратибор Игоревич… — начал, было, шеллемец, но как-то почувствовал, что я уперся, мрачно вздохнул и набрал венценосного друга.

Суть наших претензий описал коротко, четко и не пытаясь юлить. В том же стиле высказал свое мнение, к слову, дав понять, что целиком и полностью на нашей стороне, выслушал ответ, криво усмехнулся и обратился ко мне:

— Ратибор Игоревич, маан Ярташ признает свою вину и готов извиниться лично. Если подождете его буквально три роха, то прямо тут. Нет — в моем поместье, куда он вылетит через те же три роха…

…Помещение, в которое нас спустил Ярташ, готовили к нашему визиту крепкие профессионалы — от единственного окна остался только контур, слабо светящийся под взором, все коммуникации, проходящие в стенах, потолке и в толще пола, были не только обрезаны, но и извлечены, а вместо электрических светильников появились хемилюминесцентные. По тому же самому принципу заменили и мебель — здоровенный обеденный стол оказался деревянным, все регулировки кресел были чисто механическими, мини-лифт для доставки еды и напитков перемещался за счет движения тросов, голографическими обоями даже не пахло и так далее. Но больше всего повеселило даже не это — черепа членов семьи экс-Императора, приглашенных на эту трапезу, не «светились», а значит, из них удалили все имплантаты.

Само собой, я обратил внимание и на количество особо доверенных лиц, и на персоналии: лепший друг Раймса счел возможным познакомить с нами только свою супругу, сына и его благоверную, хотя близких родственничков у него было завались. Кстати, мать нынешнего самодержца, желчная старуха с телом, процентов на шестьдесят доработанным местными специалистами по пластической и эстетической хирургии, декольте на восемь персон и буйной копной искусственных угольно-черных волос, мне сразу не понравилась. А здоровяк Галвер, явно не чурающийся занятий спортом, и весьма миловидная блондинка Мальва, наоборот, вызвали симпатию.

Первое впечатление подтвердилось и во время взаимных представлений, и на первых минутах завтрака: если Сиена всю дорогу строила из себя невесть что, то Император и Императрица честно старались держаться на равных, хотя и не понимали, зачем это надо. Более того, последняя неплохо изображала хозяюшку, ухаживая за своими мужчинами и нами, бегая к мини-лифту за переменами блюд и сглаживая излишнюю резкость заявлений своей свекрови мягкими улыбками, неплохими шутками и интересными вопросами. Впрочем, Императрица-мать особо не хамила — завуалированно намекала на то, что до сих пор является вторым человеком в государстве, и изредка «удивлялась», с какого перепугу настолько важная персона, как она, снизошла до общения с «малолетками». На этом, собственно, и погорела, сдуру назвав Степановну деточкой.

Реакция «деточки» не заставила себя ждать:

— Вы, жители техногенных миров, моментами веселите до слез. Возьмем, к примеру, тему возраста. В детстве, юности и молодости вы гордитесь своей внешностью, а когда природная красота начинает отцветать, хватаетесь за любую возможность заменить ее искусственной и параллельно сублимируете все усиливающееся отчаяние попытками демонстрировать мудрость, величие, опыт и все то, что, по вашему мнению, обязательно приходит с возрастом. У нас все иначе: к примеру, я значительно старше вас, но ни одного дня своей жизни не выглядела хуже, чем сейчас, ибо являюсь сильным магом Жизни и меняю свою внешность так, как заблагорассудится. Не верите… Зря: девочка, сидящая по левую руку от моего внука — шеллемка. На момент попадания в его загребущие ручки ей было сто один роен. А сколько вы дадите ей сейчас?

Императрица-мать недоверчиво уставилась на Леду, а та равнодушно пожала плечами:

— Так и есть, маат[3], мне сто один. Кстати, мы с вами видимся не первый раз — в девяносто шестом вы вручили мне Белую Ветвь за заслуги в развитии науки, в девяносто девятом не отпустили на конференцию по астронавигации в Ремнис, как носителя государственной тайны, а в девятом поверили наветам Венса Ма Шенка, сочли выжившей из ума и уволили из РВВА. Но я не в обиде, ведь именно это увольнение стало первым звеном в цепочке случайностей, благодаря которой мне посчастливилось попасть в палату для умирающих маулинского госпиталя ВКС, заинтересовать Ратибора Игоревича, доказать, что заслуживаю уважения, и обрести семью!

Сиена закусила губу, эдак с полминуты неотрывно смотрела на нее, а потом вытаращила глаза:

— Вальеда Ульен, верно?

— Да, маат… — кивнула «моя» шеллемка и расплылась в настолько теплой, светлой и счастливой улыбке, что старой карге поплохело. И тут Степановна нанесла добивающий удар:

— Мой внук умеет находить достойных женщин. А я его безумно люблю, поэтому вкладываюсь в его избранниц, как в себя саму. Впрочем, что мы все о женщинах да о женщинах? Вон, Ярташ помолодел роенов до сорока просто потому, что старался вести себя достойно и не давал волю жадности, расчету и тому подобным желаниям. Делайте выводы…

Императрица-мать поджала нижнюю губу и задумалась, а ее невестка постаралась сгладить возникшее напряжение «наивным» восклицанием:

— Здорово вам. А я толком не видела даже Шеллем…

Не воспользоваться представившейся возможностью, чтобы укрепить наши позиции, было бы редкой глупостью, поэтому я без лишних слов открыл «Око» над самой перспективной точкой мира динозавров из заблаговременно найденных, покрутил плоскостью сопряжения до тех пор, пока не заметил «гору» размером с трехэтажный дом, мирно дрыхнущую на глинистом берегу, и жестом предложил Мальве на нее полюбоваться.

— Это ведь не голограмма, правда? — зябко поежившись, спросила она и посмотрела на меня с такой надеждой, что я невольно улыбнулся. А потом воспользовался еще одной домашней заготовкой. В смысле, заменил «Око» на «зеркало», сдвинул в сторону тарелку, достал из пространственного кармана два комплекта колец-артефактов со всеми необходимыми заклинаниями, начиная со сферы и заканчивая простеньким аналогом «Хамелеона», положил все это добро на столешницу и усмехнулся:

— Готовы проверить?

— Как?

— Шагнув сквозь эту «пленочку» следом за мной.

— А это не опасно?

«Злобная бабка» насмешливо фыркнула:

— Это зависит от вас. Нацепите во-он те кольца и вцепитесь в руку моего внука — вернетесь обратно целой и невредимой. Нет — либо не вернетесь, либо вернетесь, но заболеете, перезаражаете весь дворец и умрете, не узнав о начале пандемии!

Как и предсказывала «злобная бабка», «Ярташик» включил режим героя и заявил, что готов попробовать первым. Я возражать не стал — «украсил» его артефактами, активировал их своей Силой, взял «невидимого» шеллемца за руку и направил в плоскость сопряжения. А после того, как прошел через нее сам, свернул «зеркало» и поинтересовался, куда идем.

Экс-Император, эмоции которого я считывал через щуп, задавил страх, появившийся при исчезновении «дороги домой», и спросил, насколько близко можно подойти к динозавру.

Я ответил, как есть:

— К этому — не знаю. Зато могу поймать особь помельче в своего рода магический капкан и подвести вас к нему практически вплотную.

— А здесь есть такие особи?

Я довернул его в нужном направлении, объяснил, как при движении по траве создавать поменьше шума, и с грехом пополам довел до купы деревьев, за которыми «видел» два силуэта мелких — под два с половиной метра ростом — стайных хищников. Ближнего зафиксировал силками, дальнего укоротил на голову обезглавливанием и деактивировал «невидимость» Ан Тиис:

— Этот никуда не денется, но ближе во-он того камня подходить не стоит — шея у этого красавчика длинная, зубок хватает, да и реакция ничего.

Ярташ отошел от шока, вызванного «столь стремительным» убийством, достаточно быстро, заставил себя дойти до оговоренного места, не сразу, но понял, что с глазомером у меня все в порядке, воспрянул духом, некоторое время смотрел на беснующегося «монстра», а затем обратил внимание на то, что не ощущает вони из его пасти, и попросил объяснить, почему именно.

Я прочитал небольшую лекцию обо всех кольцах-артефактах, дождался вопроса, который «подопечный» не мог не задать, и ответил, как на духу:

— Продавать вам кольцо с «Хамелеоном» бессмысленно: если артефакты с заклинаниями постоянного действия школы Жизни или Разума не требуют активации, то есть, исцеляют или улучшают память, постепенно разряжаясь в строго определенном ключе, то это плетение нужно то «включать», то «выключать», что без наличия Дара невозможно.

Шеллемец, конечно же, расстроился, на какое-то время ушел в себя и зевнул стремительную атаку какой-то летающей хрени. А когда ее разнесло каменным кулаком, запоздало вздрогнул, нервно поежился и попросил вернуть его в «невидимость». А после того, как я выполнил эту просьбу, деактивировал силки, вырубил уже ненужного динозаврика ударной волной и тоже ушел под марево, изъявил желание вернуться во дворец. Причем сделал это довольно своеобразно:

— Возможность запросто прогуляться по другой планете потрясает, и в любое другое время я бы с большим удовольствием продолжил прогулку как по этому миру, так и по какому-либо еще. Но, как вы, наверное, догадываетесь, этот завтрак затеян далеко не просто так, поэтому можете считать, что я удовлетворен. И еще — если вас не затруднит, то приведите сюда хотя бы на пару рохов и Мальву, ладно?

«Парой рохов» дело не обошлось — Императрицу пришлось выгуливать почти двадцать минут. Но оно того стоило: нахватавшись адреналина за время мини-охоты на летающих «ящерок», постояв перед очередным беснующимся динозавром, оценив впечатляющие зубки уже убитого и прогулявшись вместе со мной по кривым улочкам центра эднорского Певлема, она заболела другими мирами, превратилась в убежденную сторонницу дружбы с нашим родом и… скинула на мою клипсу свой личный контакт, дабы я перед решением особо сложных вопросов подготавливал почву через нее!

Увы, неподдельный восторг, которым горел взгляд этой шеллемки в момент нашего возвращения в «трапезную», почему-то уязвил ее свекровь, и та не придумала ничего лучше, чем уколоть меня:

— Ратибор Игоревич, для начинающего дипломата вы непозволительно наивны: будь у нас дурные намерения, за половину вейта вашего отсутствия род Елисеевых-Багряных мог лишиться своего самого сильного целителя!

«Ярташик», уже обжигавшийся на попытках самоутвердиться за счет нас, смертельно побледнел и попробовал сгладить эффект этого монолога, но опоздал — я скользнул к креслу Степановны, оперся на его спинку, приобнял родственницу, прижался щекой к ее щечке и уставился на экс-Императрицу ледяным взглядом:

— Вы опять недооцениваете наши возможности. Для начала моя любимая бабушка является не только целительницей, но и боевым магом, до которого мне расти и расти, то есть, при большом желании может превратить весь этот дворец в развалины как самостоятельно, так и руками его обитателей. Далее, с чего вы взяли, что она позволила бы вам себя захватить? Для мага Разума ваши сознания подобны ниточкам, дергая за которые можно добиться всего, что в голову придет. И последнее: я не дипломат, а воин, соответственно, готовлюсь к любым мероприятиям, проводимым за пределами родового замка, как к войне. Эта встреча — не исключение. Поэтому появись в ваших сознаниях хотя бы намек на возможную агрессию, и это помещение превратилось бы сначала в пыточную, а затем в могильник.

— Не верит… — усмехнулась Маришка, и я коротко кивнул.

Язва, успевшая переместиться из угла, прикрытого иллюзией, к креслу вконец охамевшей тетки, скинула марево и сжала тощую шейку своей жертвы воздушной удавкой.

— Если вы не видите Елисеевых-Багряных, то это не значит, что их нет! — хохотнула «злобная бабка», послала Шаховой воздушный поцелуй, а затем продемонстрировала ту сторону своего характера, которая в свое время до смерти пугала всю общину засечников: — Слышь, овца, а ведь ты начинаешь меня раздражать! Да, пока несильно, но до грани, за которой вы превратитесь в старые больные развалины и забудете о нашем роде, а мы найдем союзников посообразительнее, не так далеко, как кажется на первый взгляд! Ярташ, даже не вздумай меня перебивать — я заткну твою охреневшую супругу сама. Вернее, уже заткнула: она парализована и просидит в таком состоянии до конца этой беседы, наслаждаясь далеко не самыми приятными ощущениями, даруемыми постепенно отказывающим организмом. Сможет справиться с непомерной гордыней и искренне раскаяться — прощу. Нет — вычищу из ее памяти все, что связано с нами, замкну сознание на какую-нибудь хрень и ни за что на свете не омоложу даже на вейт!

Экс-Император коротко кивнул и изобразил статую, его сын не сразу, но задавил проснувшееся желание принять хоть какие-то меры, Мальва почему-то обрадовалась, а Сиена уставилась на Степановну настолько злым взглядом, что целительница изумленно выгнула бровь:

— Ты что, совсем тупая? Я дала тебе шанс получить прощение. Один-единственный. И объяснила, что между тобой и вожделенной молодостью стоят неуемная гордыня, безграничное тщеславие и черная зависть. Но ты продолжаешь упиваться желчью! Впрочем, твое право. Лара, девочка моя, разверни-ка, пожалуйста, эту непроходимую дуру мордой к стене — мне за глаза хватает ее эмоций.

Шахова, естественно, выполнила эту просьбу и снова ушла под марево, а удовлетворенная «злобная бабка» предложила остальным Ан Тиис выбор между продолжением деловой части беседы и ее переносом на другое время.

Они выбрали первый вариант и, постаравшись задвинуть куда подальше мысли о жертве собственной тупости, перешли к делу.

Ситуацию, сложившуюся в их мире, описывали правильно, то есть, не выставляя Империю Марделл белой и пушистой, не пытаясь хитрить и давить на жалость, не призывая к пониманию и не заваливая нас несущественными подробностями. Так что мы вслушивались в каждое слово и постепенно проникались серьезностью наклевывавшихся проблем.

Нет, на первый взгляд на Шеллеме и двух других обитаемых планет их системы все было более-менее ничего — крупные государства жили в мире и относительном согласии, пара-тройка мелких воевали, но «без души», а наука и техника развивались семимильными шагами. Однако при ближайшем рассмотрении картинка разительно менялась: главы четырех влиятельнейших империй Шеллема, сорок два роена тому назад чудом прекратившие мировую войну и поддерживавшие мир всеми доступными способами, постарели и либо уже отошли от дел, либо уже готовились передать бразды правления своими странами наследникам. А те — за исключением Галвера Ан Тиис — жаждали великих подвигов под эгидой восстановления исторической справедливости и чего-то там еще. Поэтому втихую создавали наступательно-оборонительные союзы со странами помельче, разгоняли гонку вооружений и даже пробовали бряцать оружием в пограничных недо-конфликтах.

Ну, а «Ярташика» это не радовало от слова «совсем», и он решил с нашей помощью удержать Шеллем от сползания в бездну войны на уничтожение, подарив соратникам здоровье, долголетие, ясность мышления и желание жить. Причем без сеансов омоложения, а только за счет колец-артефактов.

Что интересно, возвращать себе трон он не собирался — был уверен в способностях сына и планировал выходить на первый план только во время контактов со своими венценосными соратниками. А еще искренне считал их оздоровление первостепенной задачей, а омоложение жены, наследника и его супруги — второстепенной. И был готов платить за помощь по самой верхней планке, что подчеркнул особо:

— Я знаю о том, что корхи снова вторглись на Землю, и что ваш род делает все возможное, чтобы защитить свою планету и закончить это Вторжение, поэтому готов перевести наше сотрудничество на качественно новый уровень. К сожалению, рассказы ваших родителей были несколько однобокими, и я не смог составить впечатление о ваших текущих потребностях, поэтому говорю прямо: Империя Марделл готова предоставить вашему роду любую помощь, начиная с полных технологических карт производства самых современных видов вооружений и заканчивая элитными подразделениями наших военно-космических сил.

Да, дед со Степановной, проработавшие и реализовавшие план неявного воздействия на Ан Тиис через матушку с батюшкой, рассчитывали на нечто подобное, но результат оказался намного круче ожидаемого. Я, конечно же, восхитился. Но — мысленно, ибо принимать решения такого уровня мне было не по чину. А «злобная бабка», хмуро оглядев шеллемцев, пожала плечами:

— О том, что физические законы мира корхов существенно обрезают наши возможности вы, вне всякого сомнения, тоже знаете. Поэтому скажу так: ваше предложение нам интересно, соответственно, в ближайшие пару дней мы определимся со своими потребностями и заглянем в гости еще раз и обсудим новый уровень сотрудничества в разы более предметно. Тогда же передадим и артефактные кольца, которые, по вашему мнению, помогут стабилизировать ситуацию на Шеллеме. Ну, а по поводу вашего омоложения скажу следующее: данный момент я загружена работой на войну и при всем желании не смогу выделить достаточное количество времени. Но как только в противостоянии с корхами появится положительная динамика, приведу в порядок Мальву, ибо эмоции этой девочки радуют душу. Вами двумя займусь после нее. А старую суку Сиену, отказывающуюся включать голову и в данный момент с упоением обдумывающую планы мести, заберу прямо сейчас и через день-другой верну правильно воспитанной. Ибо эта дура гарантированно не уймется, а строить с вами какие-либо отношения, зная, что одно из посвященных лиц при любой возможности ударит в спину, мы не будем…

…В Замок вернулись в начале седьмого утра по времени Забайкалья и разбежались кто куда. В смысле, Маришка уволокла «добычу» в свой кабинет, Леду мы отправили отдыхать и готовиться к первой тренировке у матушки, а сами переоделись и приступили к выполнению первого пункта ежедневной обязательной программы. В мире Жизни выдержали четыре минуты игры со смертью, в Хаосе добавили нагрузки и домедитировались до тремора верхних конечностей, а в Эдноре заполировали это «счастье» еще одним сеансом игры.

Откат получился соответствующий — вместо обычных пятнадцати минут приходили в себя порядка получаса, что, конечно же, сказалось на настроении не лучшим образом. А во время завтрака Хельга сдуру влезла в Сеть, чтобы посмотреть последние новости, прочитала нам пару абзацев статьи, в которой описывались результаты последнего Вторжения, и окончательно завела. Так что на боевку мы не пошли — отловили Дарину, всей толпой перешли в бокс, завели «Темрис» и умотали на Ту Сторону. Само собой, не абы куда, а к цели номер один — недостроенному комплексу, расположенному на континенте, похожем на перевернутую запятую.

Кристаллы в него еще не завезли, поэтому с подбором тактики особо не задурялись — вышли из-под марева прямо над КПП, ударом лавы превратили его в озеро кипящего камня, в том же режиме уничтожили все более-менее значимые здания объекта и положили сотню с лишним особей самой разной специализации. Большой полевой лагерь, заселенный от силы наполовину, но все равно поднятый по тревоге, облетели стороной и зарулили в ближайший город, через который и шло снабжение комплекса.

Заряженный артефакт установили на крыше одного из самых низких зданий центра, отправили шеллемку на пару с Язвой на орбиту, а сами открыли микропортал и поскучали. До тех пор, пока он не исчерпал Пространство и не отключился. Потом подобрали устройство, запрыгнули в вернувшийся бот и поскучали еще часик с небольшим, то есть, все время, пока Валаш и Шахова на пару сравнивали с землей все промышленные предприятия и транспортные узлы этого населенного пункта. А когда от них остались рожки да ножки, вернули «Темрис» в бокс, поставили на зарядку, забрали из раздевалки жутко вымотанную, но страшно довольную Вальеду, приложили ее всем комплексом необходимых заклинаний и перетащили на окраину полумертвого города.

Все время, пока шеллемку полоскало, объясняли ей суть задуманной акции и расписывали алгоритмы поведения в наиболее вероятных ситуациях. Потом «реанимировали», нашли еще живую особь, отдаленно напоминавшую «тяжа», и провели практическое занятие, показав обеим шеллемкам, как твари реагируют на удары по тем или иным нервным узлам, и убедившись в том, что обе дамочки способны убивать не только издалека или в теории. А после того, как эта парочка прирезала израненную жертву, прокатились на новеньких геммелах до юго-восточного въезда в город.

Как я и предполагал, добрая треть обитателей «проигнорированного» полевого лагеря была уже тут — высаживалась с машин, разбивалась на группы и отправлялась на поиски выживших. Мы нашли отряд из одиннадцати особей, продвинувшийся в нашу сторону сильнее всего, отсканировали ближайшие окрестности чувством леса и атаковали.

Четыре обезглавливания, усиленные синергиями, отправили в небытие «лекаря», «мага», «бегунка» и «скрытника». Упокоение, черная дыра и две дематериализации прибили «головастика», второго «скрытника», второго «бегунка» и «тяжа». А последнего тяжа и двух «танков» мы поймали силками и оставили шеллемкам.

Да, их обезглавливания еще не обезглавливали, а наносили неглубокие раны, а кипение крови не убивало, а доставляло невыносимую боль, но дамы старались по-настоящему. Поэтому через полчасика после уничтожения этой группы начали осваивать первые боевые связки с использованием силков. И пусть в их исполнении последние толком не держали, с нашей подстраховкой все получалось на ура.

Третий этап тренировки я намеренно усложнил, атаковав одну группу в прямой видимости второй. И приятно удивился: заметив приближающуюся толпу корхов, обе подопечные стремительно сократили дистанцию до живых кукол, несколькими ударами ножей отправили их на перерождение, ушли под слабенькие марева и дисциплинированно сместились за Хельгу. Тут мы сочли возможным еще немного усложнить боевую задачу и, вырезав самых опасных тварей, дали шеллемкам повоевать с «тяжами» ближнем бою. Причем в этот раз отключили им защиту Пространством и покровы, а страховать стали куда «грубее», чтобы женщины получили по паре-тройке мелких ран и поняли, чем чреваты грубые ошибки.

Нарвались обе — Дарина поймала бедром лезвие льда, а Леда «подставила живот» под кусок камня. О необходимости сообщить о ранении не вспомнила ни одна. В смысле, сразу. Поэтому немного помучились. А после того, как Валаш все-таки включила голову и правильно «привлекла к себе внимание» Хельги, были «реанимированы», пережили небольшой разнос и… опешили, услышав заключительные тезисы моего монолога:

— В этот раз вы выжили. Благодаря тому, что мы вас страховали, видели чувством леса все, что происходит в округе, и имели возможность в любой момент отвлечься от своих противников. А ведь мы можем оказаться и в менее благоприятных условиях. Дарин, вспомни прошлый рейд: экранированный штурмовой бот с артефактным вооружением внезапно перенесся в мир с запредельным магофоном и чудом не превратился в груду мертвого железа! Что было бы с тобой, не сумей мы открыть переход на Эднор и что было бы с нами, появись мы не над лесом, а, скажем, над военной базой высокоразвитой цивилизации?

— Жопа… — буркнула шеллемка.

— Можно сказать и так… — вздохнул я, недовольно покосился на Язву и перешел к выводам: — А ведь это не все неприятные сюрпризы, которыми нас могут встретить другие миры. В общем, если не передумали оставаться в боевом крыле, то привыкайте относиться к любой, даже самой простой стычке, как последнему бою.

— Не передумали! — твердо сказала Вальеда и гордо вскинула голову.

— Отлично… — кивнул я, провел несложные расчеты, открыл «зеркало», заглянул в плоскость сопряжения и снова уставился на приободрившихся шеллемок: — Этот переход ведет на крышу во-он того трехэтажного домика. Продавливаете пленочку, проверяете, на месте ли марева, находите удобное место, наблюдаете за нашим боем и делаете выводы.

Дарина сообразила, о чем речь, еще до того, как я договорил:

— Вторая группа… Перед тем, как рвануть на звуки боя, доложила о нем начальству!

— Ага! — хищно оскалилась Бестия. — А мы не в настроении. И точно знаем, кто в этом виноват…

…Отряд из пятидесяти двух особей, примчавшийся на «нашу» улицу первым, не впечатлил — в отличие от большинства тварей, с которыми мне приходилось сталкиваться в прошлое Вторжение, эти ощущались мальчиками для битья! Нет, ранг самого слабого из четырех «магов» и двух самых сильных «лекарей» из пяти имеющихся однозначно тянул на первые ступени мастера, но даже у этих корхов не было самого главного — опыта. Поэтому семерка «бегунков», примчавшаяся к нам почти на минуту раньше основного ядра, легла всего от двух ударных волн, испепеления и кипения крови, причем на участке проезжей части шириной всего метров шесть! «Скрытники» и «тяжи» тоже восхитили: вторые бежали сплошной стеной, оторвавшись от «лекарей» метров на шестьдесят, а первые неслись в «невидимости» прямо за ними! Вот мы и оторвались, опрокинув эту толпу ударной волной и накрыв сразу тремя дезориентациями. И пусть в этот раз сдохли не все особи, зато покровы выживших просели как минимум наполовину.

Владельцев дышащих на ладан мы порубили обезглавливаниями, затем ворвались в ближний бой, чтобы усложнить работу подоспевшим «магам», и заработали не только заклинаниями, но и ножами.

Момент, когда я, прикрывшись уже мертвым, но еще стоящим «тяжем», ушел под марево и рванул в сторону «лекарей», не уловил ни один корх: та часть отряда, в которой метались Язва, Бестия и Хельга, была деморализована их скоростью, убойностью атак и неуязвимостью, поэтому по сторонам не смотрели от слова «вообще», а для всех остальных я был в мертвой зоне. Так что за спину единственному «головастику» я зашел быстрее, чем рассчитывал, вынес покров одной-единственной дематериализацией, приложился к тушке упокоением и переместился к ближайшему «лекарю».

Этот лег от двух заклинаний и трех ударов костяного клинка. А его сосед — от ледяного лезвия сородича! Нет, я, конечно, тоже постарался, продавив всю защиту и в нужный момент прикрывшись без двух секунд трупом от атаки, но мне понравилось. Впрочем, заигрываться я не стал — уронил «магов», только-только догадавшихся объединить силы и атаковать кого-нибудь одного, вбил в оставшихся «лекарей» кипение крови, добавил в ту же область деструкцию и быстренько добил особей, внезапно оказавшихся без покровов.

Потом упал. Чтобы пропустить над собой сразу два ледяных лезвия, во время рывка в сторону отрешенно отметил, что в принципе, можно было не напрягаться и принимать оба заклинания на защиту Пространством, но тупить и не подумал. В смысле, уклонился от какого-то заклинания школы Земли, ворвался в ряды «магов» и, прикрывшись тушкой одного, грохнул второго. А через пару мгновений обратил внимание на сразу две очень плотные и очень быстрые «пачки» силуэтов, ворвавшихся в область действия чувства леса, опрокинул остатки своих «клиентов» ударной волной и рванул к своим.

Как оказалось буквально через секунду, Язва засекла приближающиеся машины одновременно со мной, так что сместилась в сторону, чтобы не зацепить меня, сбила с ног остатки «танков» и «тяжей», переместилась к стене дома и открыла «зеркало». Бестия с Хельгой влетели в него одна за другой, я продавил ту же плоскость сопряжения третьим, причем за миг до перехода уловив краем глаза ослепляющую вспышку, которой Лара «порадовала» моих преследователей, выдернул Шахову на себя и, оглядевшись по сторонам, в темпе открыл свой переход. На крышу, на которую отправил шеллемок.

Этих красоток, поймавших вспышку, пришлось лечить. Но целительниц в компании хватало, так что последствия «дружественного огня» исчезли без следа, и мы шарахнули по первой машине четырьмя деструкциями, затем вдарили по тому же адресу таким же количеством испепелений и встретили вторую кипениями крови и тенетами праха. А когда чувство леса показало еще пять «пачек» силуэтов, отошли от края крыши, открыли защищенный «коридор» в наш кейф и спокойно ушли…

…В хамаме шеллемкам бывать еще не приходилось, поэтому я оставил их на попечение своих женщин, а сам свалил в пештемаль. Раздевшись, натянув плавки и ополоснувшись, перебрался в харарет, застелил полотенцами мраморную площадку, лег, закрыл глаза и расслабился. А минут через десять услышал еле слышный шелест открывающейся двери и голос Дарины:

— …гично: даже если корхи и подготовили какую-то ловушку в большом полевом лагере, то на окраине уничтоженного нами города ее быть не могло! Кстати, если вынести за скобки гибель мирных особей, то этот способ можно использовать еще не раз — какой бы мощной ни была промышленность этого мира, создать ловушки на всех окраинах всех достаточно крупных населенных пунктов они не смогут.

— Мирное население Той Стороны само вынесло себя за скобки еще в тот день, когда Земля потеряла двести сорок миллионов жителей! — чуть резче, чем хотелось бы, ответила Бестия, почувствовала, что наши подопечные в этом не виноваты, и извинилась: — Простите, я злюсь не на вас, а на тварей. А тут, в хамаме, злиться — последнее дело. Поэтому падаем рядом с Ратом, закрываем глаза и расслабляемся.

— Жарковато… — пробормотала Леда и вызвала сразу четыре смешка.

— Это разве жар? — мурлыкнула Хельга, нагло занявшая законное место Язвы у моего левого бока. Как ни странно, та, вместо того, чтобы возмутиться или устроить веселую возню, предпочла поприкалываться над уроженками «мира будущего»:

— Угу! Будете себя хорошо вести, сводим в сауну, а затем в русскую баню. И как следует отлупим веничками!

— Слово «отлупим» слегка пугает, но я уже веду себя хорошо! — весело отозвалась Ульен. — Видишь — уже лежу с закрытыми глазами и расслабляюсь!

— Не вижу! — отбрила ее Лариса. — Ибо тоже зажмурилась. В хорошем смысле этого слова.

— А бывает плохой? — хором спросили шеллемки.

Мои объяснили смысл «плохого», поржали, привели еще пару-тройку вариантов жаргонизмов и одновременно застонали:

— У-у-у…

Я был с ними солидарен, но промолчал. Вернее, приоткрыл один глаз, уставился на голову деда, появившуюся над нами, и поинтересовался, каким ветром его занесло в помещение с единственной дверью, причем закрытой.

— Ветром перемен, конечно! — отшутился он и посерьезнел: — Слышь, внучок, Юмми только что выделила характеристику, которую теоретически можно залить в их геологоразведочные сканеры для поиска кристаллов, из которых создают накопители, а мне срочно нужно кубометров пятнадцать-двадцать этой хрени! Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой, заставил себя сесть, повернулся к Дарине и увидел, что поднимается не только она, но и Шахова. Не успел я подумать, что для планируемого мероприятия за глаза хватило бы шеллемки, как Лариса насмешливо наморщила носик и едва заметно прищурилась.

Этого намека хватило. В смысле, мне. И Бестия, уже приподнявшаяся на локте и грозно сдвинувшая брови, довольно усмехнулась:

— Красавчик: кристаллы корхов, конечно, штуки ценные, но без них мы, при желании, обойдемся, а без твоей тушки — нет!

— Наше желание, оно такое… а иногда эдакое! — спошлила Язва, ускорила Валаш шлепком по заднице и следом за нею исчезла из харарета.

Я пообещал деду, что мы будем в «Темрисе» через несколько минут, и рванул за этой парочкой. А уже минут через семь-восемь упал в командирский ложемент, натянул шлем, подключился к внутренней связи бота и еще добрых четверть часа ждал, пока Юмми растолкует Дарине, в каком режиме в этот раз проводить картографирование. Потом первая заранее поблагодарила нас за помощь и умотала к научникам, вторая завела движки, Язва спрятала бот под марево и открыла переход на «наше» озеро.

В космос поднялись без задержки, хотя я подумывал, не заглянуть ли к ближайшим объектам с инспекцией. После того, как Валаш выбрала орбиту и врубила сканеры, порядка сорока минут убивали скуку, помогая шеллемке осваивать синтез с распадом. А потом бортовой компьютер «Темриса» подал долгожданный сигнал, и наша подопечная, добравшись до своего рабочего места, восторженно выдохнула одно-единственное слово:

— Нашли!!!

Потом поиграла настройками оптического умножителя, опустила бот километров на сто ниже, вывела картинку на линзы наших шлемов и уверенно добавила:

— Это они. Добываются открытым способом. Геологическое тело близко к вертикальному, диаметр трубообразного канала порядка восьми десятых фаолла, текущая глубина карьера — полтора.

— Что-то вроде кимберлитовой трубки… — прокомментировала ее слова Язва, а я поймал за хвост о-о-очень интересную мысль и ухмыльнулся:

— Замечательно! Спускаемся в карьер, фотографируем используемую технику со всех возможных ракурсов, сканируем местность чувством леса, забиваем в память браслетов координаты складов готовой продукции или мастерских, а потом продолжаем поиски.

Не знаю, на что именно отреагировала Шахова, но уже через мгновение выкатила мне ультиматум:

— Колись, а то грохну, реанимирую и грохну еще раз!!!

— У-у-у, какая ты злая…

— Рат, я не шучу! — весело предупредила она и взяла меня на удушающий, благо, лежала на соседнем коврике, а когда я притворно захрипел, пообещала показать… грудь. Одну. Почти целиком!

Я заржал и сломался:

— Экспроприировать всего пятнадцать-двадцать кубов — несерьезно! На мой взгляд, надо найти ВСЕ рабочие карьеры, толпой энтузиастов вырезать весь персонал и изъять весь запас уже добытых кристаллов. А еще вытрясти из пленников информацию о принципах их обработки или местах, где она производится.

— И как ты себе представляешь это вытрясание? — сдуру спросила Дарина и быстренько ответила на этот вопрос сама. Причем в стиле Язвы: — Ну да, о чем это я? У нас же море уже выдрессированных корхов. Ну, и что мешает их припахать?

…Девятый карьер встретил нас не только мертвой тишиной и полным отсутствием силуэтов на «картинках», «показываемых» чувством леса, но и полуразобранной техникой. Если к двум первым пунктам этого списка мы отнеслись с пониманием, так как за сутки с лишним мотаний по миру тварей доказали его жителям, что становиться между нами и кристаллами однозначно не стоит, то последний расстроил. Ибо к этому моменту нам до смерти надоело все, что связано с экспроприацией будущих накопителей — возня с лентами-антигравами, с помощью которых трофеи перетаскивались через грузовые «зеркала» в подвалы Небесного замка, специфический запах пустой породы, невесть с чего пробивающийся сквозь активированные сферы, испуганный скрежет «дрессированных корхов», впечатленных жесткостью подавления их единственного бунта, и так далее.

Нет, расслабляться мы и не подумали, так что активировали артефакт, открывающий микропортал в Хаос, затем встряхнули карьер и прилегающую местность мощнейшим земляным штормом, всадили в два подозрительных места по испепелению и «закупорили» все обнаруженные штольни лавой. Как ни странно, резкое изменение магофона не вскрыло ни одной спецгруппы тварей, прячущихся под продвинутыми «Хамелеонами», «землетрясение» не развалило ни одной, даже самой завалящей, механической ловушки, а два других заклинания площадного типа были использованы впустую. Хотя на четырех предыдущих объектах выводили из строя местную электронику и что-то там еще.

— Мы их зашугали. Напрочь. Ну, и кого теперь допрашивать? — устало пошутила Шахова, с самого начала этого рейда не вылезавшая из ложемента пилота «Темриса», выбила распашные ворота стандартного ангара, в которых обычно хранились добытые кристаллы, ударной волной, оглядела стеллажи, забитые огромными кусками минералов процентов на шестьдесят-семьдесят, и насмешливо добавила: — Надо же, корхи, наконец, доперли, что увозить наши кристаллики вредно для здоровья!

— Ладно, работаем… — скомандовал я и взял на себя «самое сложное». В смысле, вырубил и убрал в пространственный карман ненужный артефакт, подождал, пока врио[4] пилота штурмового бота опустит боевую машину чуть пониже, и спрыгнул на землю, «Коридор», ведущий в Небесный замок, открыл, стоя на изуродованных воротах. Правда, сразу после его появления сделал шаг в сторону, чтобы не погибнуть смертью храбрых, попав под каток атакующих порядков своих родственничков.

Кого и с чего это вдруг они должны были атаковать, имея возможность наблюдать за происходящим через плоскости сопряжений? Ну-у-у… на пятом карьере мы тоже никого не нашли и сдуру расслабились. А потом от души повоевали со спецгруппой из полутора сотен особей, внезапно выбравшихся из-под стационарного «Хамелеона» и первой же атакой просадивших нам почти по трети защиты Пространством! В общем, варианты были. В теории. Поэтому две первые боевые двойки — моих родители и Виталий Михайлович с Лихом — вышли по-боевому: пролетев сквозь слои плоскостей сопряжений и не увидев вокруг ни трупов, ни тварей, жаждущих умереть, разбежались в разные стороны и активировали артефакты со стационарной защитой. А после того, как переход оказался прикрыт четырьмя «гранями» воздушной пелены, задали напрашивавшийся вопрос. Сразу в четырех вариантах, усредненный и изрядно окультуренный вариант которых мог прозвучать приблизительно так:

— Ну, и какого хрена тут так тихо?

— Прежние варианты противодействия не сработали, а новых пока нет… — философски пожав плечами, буркнула Бестия. — Вот местные и дали деру.

— Вот гады! — воскликнула «злобная бабка», вылетевшая на Эту Сторону и услышавшая большую часть ответа. — А я надеялась хоть немного повоевать!

— …перед тем, как продолжить изображать рабыню на каменоломнях? — ехидно поддела ее матушка.

Степановна мрачно кивнула, затем огляделась по сторонам, увидела меня и раз в пятый, если не в шестой, выдала коронную фразу:

— Баламутище, если бы ты знал, как люто я ненавижу твою неуемную фантазию!

Придумывать очередной оригинальный ответ на эту шутку я поленился — решил, что чем быстрее начнем, тем быстрее закончим, достал из перстня свой комплект лент грузовых антигравов и поплелся к ближайшему стеллажу.

Дарина, перебравшаяся в этот мир одной из самых последних, птицей взлетела на броню «Темриса» и, как пилот с реальным практическим боевым опытом, подменила Язву и на пару с ней полетела патрулировать подступы к захваченному объекту. Ну, а весь остальной народ нехотя поплелся за мной…

…Двенадцать самых тяжелых «валунов» экспроприировали с помощью корховского погрузчика, позаимствованного на шестом карьере, и «Темриса», ибо стандартные ленты антигравов эти куски не потянули даже всем скопом. Закончив возню с последним, вопросительно посмотрели на деда, увидели его виноватую улыбку, настроились на продолжение мероприятия и… услышали сокрушенный вздох:

— Я понимаю, что вам понравилось обижать тварей, но не вижу смысла грабить еще и мелкие месторождения…

— Ура!!! — дурашливо завопила Язва, а Бестия вцепилась в мой рукав, потянула к боту и перешла на очень громкий «шепот»:

— Валим, пока он не передумал!!!

Народ рассмеялся и последовал ее совету, начав вывешивать «зеркала» в свои покои.

Мы вывесили одно. Зато большое. А после того, как перегнали машинку в бокс и поставили на зарядку, еще три — для Дарины, Вальеды и нас-любимых.

Переместившись в ванную, первым делом, конечно же, деактивировали сферы и скинули пыльные комбезы. Потом втиснулись в душевую кабинку, как следует помылись и перебрались в джакузи. Расслабляться после удачного рейда. Увы, не успел я раскинуть руки вдоль бортика и закрыть глаза, как надо мной появилась голова деда и его же правая рука:

— Ра-а-ат, прощу прощения за то, что опять пре-…

— Издеваешься?! — возмущенно воскликнул я, не дав ему договорить.

— Если бы! — рыкнул он и первой же фразой заставил меня переключиться в боевой режим: — Корхи атаковали Императорский дворец.

— Каким образом? — спросил я, выпрыгивая из воды.

— Расскажу. В кабинете. Одетым… — отрывисто ответил он, подчеркнув интонацией последнее слово, и исчез.

— Тактичен даже в экстремальных ситуациях! — съязвила Шахова, но как-то без души, вцепилась в протянутую руку и, оказавшись на полу, выстрелила собой в сторону шкафчика с полотенцами.

Бестия с Хельгой обошлись без моей помощи, в темпе высушили волосы и тушки, натянули чистые комбезы, запрыгнули в ботинки и следом за мною продавили плоскость сопряжения перехода, открытого Ларисой.

Оглядев нас придирчивым взглядом, Борисыч требовательно мотнул головой, приглашая следовать за ним, вылетел в коридор, повернул направо и сорвался на бег:

— Цитирую сообщение Таньки, дежурящей в липовой мастерской: «К нам телепортировался государь. По его словам, Императорский дворец штурмует отряд корхов, в котором не менее сорока высокоранговых магов…» Я обещал, что скоро буду.

Не успел он договорить последнее предложение, как ожил его комм, и дед, кинув взгляд на экран, остановился, как вкопанный:

— Так, вы — к Долгорукому, а я к себе: надо кое-что проверить!

Мы пробежали мимо, вылетели на лестничную клетку, через считанные мгновения оказались на минус втором, создали в коридоре правильный шум и ворвались в нужное помещение.

В момент нашего появления Император, мрачный, как грозовая туча, что-то доказывал Кривошеиной, но прервался на полуслове, повернулся к нам вместе с креслом и, коротко кивнув в знак приветствия, описал сложившуюся ситуацию:

— Корхи перешли на Землю через сравнительно небольшой портал чуть восточнее Печерского озера, перетащили на нашу сторону как минимум шесть военно-транспортных вертушек, оснащенных генераторами невидимости, долетели до центра столицы, полуторасекундным импульсом магофона своего мира подавили всю электронику, десантировались на крыши ряда зданий дворцового комплекса и вступили в бой с магами Конвоя. Вернее, занялись их тотальным уничтожением. Я в это время работал с документами, так что о нападении узнал из доклада дежурного телохранителя супруги, пробившегося к кабинету. Он же сообщил о том, что мои не пострадали и под надежной охраной двигаются к южным воротам, так что я поручил Беру организовать эвакуацию всех остальных обитателей дворца, а сам попробовал «оживить» хоть какие-то системы. А когда понял, что теряю время впустую, перешел к вам. Здесь подключился к аппаратуре командного бункера под Михнево, отдал все необходимые приказы и выяснил, что эта атака была не единственной: в данный момент аналогичные отряды штурмуют Запретный дворец, дворец Алворада, Истана-Нурул-Иман[5] и еще десяток официальных резиденций глав крупнейших стран планеты.

— Совсем охамели… — нехорошо прищурившись, процедила Лара. Даша, подумав, посоветовала сыну устроить видеоконференцию с послами, с их помощью создать систему координации действий вооруженных сил всех атакованных стран с собою во главе и готовить группы воздушно-десантные войска к вылету в командировки. А я вгляделся в силуэты, нарисовавшиеся в коридоре этого этажа, и прервал ее монолог:

— Задача номер один — придумать легенду, убедительно объясняющую внезапное появление боевого крыла нашего рода в Императорском дворце, а всем остальным можете заняться потом. Даш, ты остаешься в Замке помогать советами или идешь с нами?

— С вами, конечно! — отозвалась она, быстренько протараторила еще два ценных указания и показала государю на деда, возникшего на пороге: — Все остальное решай со Святославом Борисовичем.

Глава рода пропустил это заявление мимо ушей, вежливо поздоровался с Императором и уставился на меня:

— Вы, как я понимаю, намылились в столицу?

Я утвердительно кивнул:

— Ага: хотим зачистить дворец и захватить хотя бы один вертолет.

— Вертолет? — нахмурился он, получил короткие, но емкие объяснения и нехорошо усмехнулся: — Так вот как они нашли сразу четыре моих обелиска-стабилизатора!

— Они атаковали еще и их?

— Пытаются. Но скоро об этом пожалеют.

— Мы нужны? — спросил я, узнал, что этим уже занимается «их девочка», успокоился, вовремя вспомнил легенду, скормленную Долгорукому, и открыл «зеркало» не с браслета, а с «рюкзака».

Язва и Хельга обновили все усиления, спрятались под марева и первыми продавили плоскость сопряжения. За ними во дворец перешла Долгорукая, а я оказался в ее кабинете самым последним, унюхал довольно сильный запах гари и активировал сферу. Чувством леса «огляделся» уже потом, но все равно опоздал — Шахова, ориентирующаяся на этом «объекте» не в пример лучше меня, гневно процедила, что одна группа тварей целенаправленно пробивается к кабинету государя, и первой вынеслась в коридор…

…Первые пару минут бесшумного, но довольно быстрого перемещения по этажу я не понимал логики, которой руководствовалась Лариса, так как, на мой взгляд, мы двигались куда-то не туда. Но стоило ей сдвинуть в сторону самую обычную настенную панель и открыть проход к лестничной клетке «не для всех», как я прозрел. Поэтому за время подъема на четыре пролета тихим шепотом расписал роли и желательную последовательность использования заклинаний, а после того, как оказался в изуродованном коридоре и вгляделся в довольно плотную пелену дыма, на пару с Дашей выдвинулся вперед и чуть-чуть ускорился.

К незваным гостям Долгоруких, пытающимся продавить многослойную воздушную стену, перекрывающую анфиладу, и маскирующими этим градом атак перемещение еще одной мини-группы, подобрались с тыла. Долбить площадными заклинаниями, рискуя зацепить четверку защитников и, до кучи, провалиться на этаж-другой ниже, я не собирался, поэтому тихонечко взяли в ножи «головастика», двух «лекарей» и «мага». А после того, как эти особи приказали долго жить, взорвались точечными плетениями — я положил второго мага серией из дематериализации, сполоха, обезглавливания и двух ударов костяным клинком, а Долгорукая, почтившая вниманием раненого «тяжа», грохнула его упокоением и плазменным жгутом. Язва с Хельгой тоже не бездельничали — все время, пока мы возились с этой парочкой, работали через наши головы по особо внимательным тварям. А когда поняли, что особи, остающиеся на ногах, нам не противники, внезапно расплавили стену слева от нас и рванули вдогонку к мини-группе, практически зашедшей во фланг «защитникам».

Маневра этой парочки последние не заметили, а на наше приближение среагировали… глупее некуда — вместо того, чтобы максимально усилить свои стены и подождать, начали их скидывать! Пришлось координировать наши действия:

— Здесь боевая группа Елисеевых-Багряных! «Закройтесь» и дайте нам шарахнуть площадными!!!

Не знаю, кто командовал парнями, но неоднозначная команда была понята и выполнена — буквально через секунду все воздушные стены налились грозной синевой. Вот мы с Дашей и вдарили. Сначала электрошоками, а затем и кипениями крови. И, смахнув по две трети объема покровов, остающихся на четырех последних корхах, походя продавили одну стену «защитников»!

— Что ж они такие дохлые… — вполголоса возмутилась Бестия, всадила обезглавливание в ближайшего «тяжа», сразу же переместилась к «танку» и, приложив его сполохом, зарубила ножом.

Я закончил разбираться со своими чуть раньше, поэтому «вгляделся» в картинку с чувства леса и озвучил свои наблюдения:

— Народ, сейчас с пяти часов к вам подойдет еще одна боевая двойка нашего рода!

— Принято! — отозвался кто-то из «защитников», а через несколько секунд я услышал недовольный рык Язвы:

— Але, детишки, вы боевое охранение выставлять не пробовали? Пока эти твари героически шумели, по Сиреневым покоям к вам пробивался маг Земли с четверкой очень неплохих «тяжей»!

— Плавил каменные стены? — на всякий случай уточнил кто-то другой, хотя, судя по голосу, был уверен, что угадал.

— Угу.

— И что стало с этой группой?

— Они тоже не выставляли боевое охранение! — довольно хохотнула Лара, попросила «детишек» убрать нафиг не нужные воздушные стены и, проходя мимо самого тормозного, вдруг остановилась, как вкопанная: — «Азы»?

— Они самые.

— Прибыли сюда ПОСЛЕ импульса магофона Той Стороны?

— Да, Лариса Яковлевна.

— Значит, у вас должна быть оперативная связь с сослуживцами!

— Есть даже картинка со спутника. Но толку? — вздохнул «первый». — Нас слишком мало. Кроме того, восемь человек до этого дня не сталкивались с корхами, соответственно, сейчас не бойцы. Поэтому твари делают, что хотят!

— Поделитесь гарнитурой и дайте целеуказание на ближайшую группу своих, которой требуется помощь! — потребовал я, заметил, что один из «Азов» как-то уж очень бледен, и добавил: — У вас раненые есть?

Раненых оказалось целых двое. А накопителей с Жизнью — ни одного: эти деятели нарывались не первый раз и умудрились потратить все ее запасы. Поэтому Язва с Хельгой их быстренько подлатали, а я выделил накопитель из своих запасов. Правда, «в отместку» отжал у «Азов» единственного мага Воздуха, провел коротенький инструктаж, по сути, объяснив, как правильно не путаться у нас под ногами, и первые несколько минут движения проверял, насколько хорошо он умеет нестись на крыльях ветра за силуэтами, бегущими под ослабленным маревом. Да, результат мог быть и получше, но особого выбора у меня не было, и я смирился. В смысле, благодаря подсказкам этого мага и знаниям Шаховой вывел свою группу к тварям, почти пробившимся к лифтовой шахте, ведущей в бункер глубокого залегания, и попросил «балласт» подождать. Ну, или де-юре, связаться с друзьями, все еще удерживающими подступы к бронированному «колпаку» верхнего холла, попросить закрыться как можно более плотной защитой и, тем самым, дать нам возможность как следует разойтись.

Стоило ему вызвать своих, как ожил мой комм. Я перекинул входящий аудиосигнал на гарнитуру скрытого ношения и выдохнул одно-единственное слово:

— Слушаю.

— Внук, мы отжали две корховские вертушки, так что дави самих тварей. Вопросы?

Вопросов у меня не оказалось, и дед оборвал связь. А через несколько секунд «Аз» поймал мой взгляд и расплылся в предвкушающей улыбке:

— Мои готовы. Жгите…

…Одновременная атака четырьмя деструкциями, напитанными Хаосом до предела и усиленными синергиями, продавил покровы основной массы корхов процентов на тридцать. Четыре кипения крови сняли почти столько же. А разложения, которые, по моим ощущениям, должны были не только добить защиту, но и «зацепиться» за плоть тварей, тупо расплескались по чудовищно плотной воздушной стене, как-то уж очень быстро вывешенной перед нами ближайшим «головастиком»! Обезглавливание, черная дыра, головокружение и ужас, отправленные персонально этой особи, тоже не прошли. Что, каюсь, основательно взбесило. Но гнев, накативший из глубины души, не лишил меня способности соображать — решив всесторонне проанализировать особенности плетения, используемого против нас, я оглядел его чувством леса и… грязно выругался: готовя эту операцию, твари не постеснялись взять на вооружение наши наработки — «рюкзаки» с пластинами кристаллов-накопителей и какие-то аналоги блоков усиления заклинаний операторов!

Лара с Дашей обошлись без отглагольных прилагательных сексуального характера, но согласились с моим мнением. А Маша, явно не сообразившая использовать «палочку-выручалочку», недоуменно поинтересовалась, в чем, собственно, дело.

Пришлось объяснять. Коротко, но информативно:

— У них «рюкзаки» с накопителями. В данный момент используется всего один, но я уверен, что они имеются и у остальных «головастиков»!

Целительница скрипнула зубами и пришла к очевидному выводу:

— В обычном режиме хрен продавим…

— Угу! — поддакнула Язва и потребовала, чтобы я придумал необычный.

Я задумчиво потер подбородок и был вынужден метнуться в сторону, чтобы не попасть под ледяное лезвие, вылетевшее сквозь «мигнувшую» стену. А когда плетение раздробило статую вздыбленного коня, чуть выпирающую из ниши, поймал за хвост о-о-очень перспективную мысль и злобно оскалился:

— Работаем лавой. По потолку над их головами!

Дамы порскнули в разные стороны, уходя от каменной шрапнели, затем попросили определиться с точкой приложения, и я прозрел:

— Стоять! Надо бить не по этому потолку!!!

В этот раз мою идею первой схватила Хельга — не успел я договорить, как она всадила перед собой дематериализацию и требовательно указала на нее пальцем. Три остальные расширили появившуюся дыру до достаточных размеров, и я ушел в нее «солдатиком». Приземлившись, ушел в перекат и, выкатившись на ноги, сходу засадил лавой в одну из потолочных панелей.

Три следующие, прилетевшие в ту же точку, прожгли и панель, и жгуты энерговодов, и крепежи, добрались до пластобетона и… «сняли» процентов шестьдесят его толщины! Да, для полного счастья устроили небольшой пожар, расплавив всю пластмассу, подпалив шторы и воспламенив рамы картин, но такие мелочи нас в тот момент не волновали.

Вторая порция лавы, прилетевшая в ту же точку сразу после отката, уронила к нам одного-единственного «тяжа», а все остальные твари, судя по силуэтам, слишком уж вовремя сместились в стороны! Не скажу, что сильно удивился, но в падающее тело вложился от всей души. Как водится, не один. А после того, как его разорвало в клочья, засадил в дыру вакуумным взрывом.

Громыхнуло так, что поплохело даже нам, а силуэты корхов ощутимо повело. Увы, буквально через мгновение дыру накрыло воздушной стеной, и мы чуть было не грохнули сами себя! Кстати, это была не единственная плохая новость: четыре силуэта, вне всякого сомнения, принадлежащие «лекарям», заметались среди всех остальных и начали поднимать пострадавших на ноги.

Мы проплавили лавой еще один кусок потолка, увидели за ним знакомое мерцание и решили уронить весь. В этот момент к нам спрыгнул «Аз» и, еще не успев приземлиться, сообщил следующую неприятную новость. Точнее, две:

— Судя по картинке с карты и сообщениям наших парней, все остальные отряды тварей выдвинулись к этому крылу! Кроме того, только что взлетела единственная вертушка, которая чуть-чуть просвечивала сквозь марево!!!

— Над нами пять этажей… — начала, было, Язва, но в этот момент здание ощутимо тряхнуло.

— Парни говорят, что этот отряд корхов закрылся шестью артефактными воздушными стенами! — прижав ладонь к правому уху, протараторил «Аз».

— Пусть уходят в бункер. Немедленно! — приказал я, всадил в потолок откатившуюся лаву, прочитал пальцовку Шаховой, прикрывшей свои ладони от лишних глаз тушкой Маши, и отрицательно мотнул головой. Хотя понимал, что вертушки надо уронить, и побыстрее, а системы вооружения «Темриса», работающие через «зеркало», в комплекте с наведением через «Око» помогут решить эту проблему за считанные минуты.

Бестия, заметившая наш безмолвный обмен мнениями, согласно кивнула и молодцевато воскликнула:

— Принято!

А затем проявила инициативу — набрала сына и протараторила «мою» просьбу:

— Государь, корхи подняли в воздух вертушки и уже начали разносить Малахитовый корпус. Баламут запрашивает воздушную поддержку и советует летунам начать работу с объемно-детонирующих боеприпасов, дабы те сбили марева в том числе и с тех машин, которые еще не «вскрылись» — это позволит истребителям, идущим второй волной, не нарваться на встречный удар и поразить все цели!

Следующие несколько мгновений она вслушивалась в то, что говорил самодержец, затем коротко описала ситуацию, что-то пообещала, сбросила звонок и повернулась ко мне:

— Авиация уже сбила одну вертушку, но потеряла две своих: на машинах корхов стоят артефактные системы вооружения, подпитывающиеся с очень мощных накопителей. Но аналоги наших «Ураганов» получились так себе. По утверждениям каких-то экспертов, из-за топлива, выдающего смехотворную мощность. А «птички» Е. И. В. Собственного Волховецкого Истребительного Авиационного полка уже в воздухе. В общем, скоро тварям станет весело.

Я расширил дыру в потолке еще немного и… прочитал пальцовку, не предназначенную для ушей «Аза»:

«По мнению Степановны, корхи либо выпотрошили не одну сотню пленных, либо с помощью этих же пленных пасутся в земной Сети. В общем, нам поручено взять пару-тройку языков. По возможности, „головастиков“. И еще: отправь Язву в Замок. Прямо сейчас. Чтобы в тот момент, когда летуны начнут шарашить ОДАБ-ами, она, Дарина и Юмми смогли пробить воздушные стены тварей ударом с бота…»

Шахова ушла под марево и умчалась вроде как на разведку буквально через минуту, через полторы «Аз» доложил, что группа, защищавшая бункер, уже внутри, а через две с небольшим нам отзвонилась Юмми и потребовала, чтобы мы зажмурились и заткнули уши.

Я продублировал это сообщение «балласту», в темпе достал из перстня тактические наушники с шумоподавлением, убедился в том, что мои дамы сделали то же самое, закрыл глаза и вжал лицо в сгиб локтя. Не прошло и двух секунд, как в канале послышался голос Шаховой и начал обратный отсчет с цифры двенадцать. А когда закончил, дворец тряхнуло, да так, что зашатались стены, от многослойной «паутины» из выгоревших электрических сетей, ясно «читаемой» взором над нашими головами, остались жалкие обрывки, причем толщиной от силы метра два, а силуэты тварей, постепенно ускоряясь, начали падение вниз.

Давать какие-либо команды не было нужды: не успели корхи пролететь и половины расстояния до пола нашего этажа, как Бестия и Хельга вложились в них ударными волнами. А после того, как тушки вбило в стену Т-образного коридора, сорвались на бег и начали работать точечными заклинаниями.

Я делал почти то же самое. Только начал с нейтрализации «Аза» — вынес его покров слабенькой деструкцией и всадил в лоб несчастного помутнение сознания. Потом активировал крылья леса, на первом прыжке к пылевому облаку перебил обезглавливанием шею силуэта ближайшего «лекаря», затем черной дырой «испарил» грудную клетку его коллеги, расплескал деструкцией череп «мага» и сжег плазменным жгутом морду особо выносливого «танка», начавшего осмысленно шевелиться.

Сознание, «разогнанное» просветлением, улучшенным восприятием и бодрячком, работало, как часы, поэтому на появление «зеркала» у правой стены я отреагировал одновременно с стабилизацией плоскости сопряжения — метнулся «головастику», валявшемуся возле левой, и рывком на пределе сил отправил его в недолгий полет. В тот миг, когда падающее тело подхватили чьи-то руки и утащили в Замок, уже подбегал к силуэту второго. А к третьему с четвертым даже не качнулся — видел, что их утягивают без меня — поэтому занялся двумя еще живыми «магами».

Этих грохнул откатившимся обезглавливанием и сполохом, затем всадил костяной клинок в ближайший нервный узел «тяжа», все еще пребывавшего в состоянии нокдауна, но уже пытавшегося приподняться, и… дал по тормозам. В смысле, приказал отходить и задал направление движения, в четыре прыжка долетел до тушки «Аза», вернул мужика в сознание серией заклинаний Разума и Жизни, встряхнул для надежности и сообщил, что пора валить.

Как и следовало ожидать, вояка меня не понял, но все равно зашевелился и, потихоньку приходя в себя, поплелся следом за Бестией и Хельгой. А я, дав ему отойти метра на четыре, развернулся на месте и отправил в облако пыли, еще не начавшее оседать, кипение крови, дематериализацию и испепеление.

Беглецов догнал секунд через двадцать, поравнялся с «балластом» и хлопнул его по плечу:

— Извини за головокружение — нам пришлось использовать заклинания из категории «только для особо доверенных членов рода», а убивать своих я не люблю.

Я думал, что он взорвется. Ан нет — скрипнул зубами, искоса посмотрел на меня и задал вопрос «не в тему»:

— Тварей положили?

— Конечно!

— Втроем?

— Ну да.

— Тогда все остальное мелочи…

…Идея Бестии использовать против корховских вертушек ОДАБ-ы дала неожиданный результат — первый же объемный взрыв выбил из невидимости и снял мощные артефактные покровы с пяти ударных машин, а два следующих «вскрыл» еще четыре транспортные. Работать по видимым целям вояки умели, причем неплохо, поэтому ракетчики столичных подразделений ПВО ссадили с неба первых, а летчики Волховецкого ИАП-а, не успевшие поучаствовать в этом этапе веселья, качественно размазали по дворцовому парку вторых. Увы, мы всего этого не видели, ибо валили. Кстати, не ОТ четырех отрядов тварей, пробивавшихся к точке гибели основного, а К одному из них. Ибо собирались принять бой на своих условиях. Так что слушали язвительные комментарии Лары, так и не вернувшейся из «разведки», и завидовали ей, Дарине и Юмми черной завистью. Почему? Да потом, что эта троица, маскируя свои атаки под канонаду вояк, уничтожала группу за группой! И пусть полностью положила только две, третью, «нашу», слегка потрепала, а четвертую вообще оставила армейским подразделениям, уже десантирующимся со «Скифов», общей картины это не меняло: экипаж штурмового бота работал гораздо эффективнее нас.

Впрочем, на самом деле нас дико бесило не это, а все ухудшающееся состояние дворцового комплекса: Долгорукий, взявший на себя руководство войсковой операцией по уничтожению четвертой группы тварей, не собирался терять подданных ради спасения родового гнезда, поэтому развалил целое крыло одновременным залпом полутора десятков «Ураганов» и продолжал в том же режиме перепахивать развалины! В общем, мы свалились на головы своих «клиентов» на пересечении двух широченных анфилад и, еще во время падения вместе с фрагментами потолка шарахнули ударными волнами. Само собой, в три разных ответвления. И не прогадали — твари, разлетевшиеся в стороны, как городошные фигуры при попадании биты, не поняли, кого и как прятать за артефактными воздушными стенами. А потом стало поздно — мы активировали вампиризм, ворвались в «свои» коридоры и, оказавшись в рядах оглушенных противников, принялись лупить площадными заклинаниями!

Да, секунде на двенадцатой-пятнадцатой чуть было не сдох «Аз», сдуру спрыгнувший на этот этаж следом за нами, чтобы добить корхов в четвертом коридоре, но ему на помощь вовремя пришла Язва, «примчавшаяся аккурат с той стороны». Ну, а я жег по полной программе и любимой схеме — вырезал в своей зоне ответственности сначала «лекарей» и «головастиков», затем двух «скрытников» и единственного «тяжа», а самыми последними порвал трех «танков». Кстати, если бы не вампиризм, усиленный тройной синергией, мог вляпаться и сам, ибо этот отряд состоял из особей с очень серьезным боевым опытом, а со свободой маневра в анфиладе было, мягко выражаясь, не очень. Но это заклинание не позволило им полностью оклематься от первой ударной волны и, до кучи, каким-то образом сбило концентрацию, в результате чего у большей части деактивировалось какое-то пассивное плетение, защищающее от воздействия земного магофона, и этим корхам очень сильно поплохело. Так что показательное выступление особо героического боевого крыла Елисеевых-Багряных перед единственным свидетелем получилось эффектнее некуда — к тому моменту, когда мы переехали всех своих противников, он положил всего двоих. Плюс чувствовал себя неважно из-за воздействия наших вампиризмов. Так что, увидев, с какой спокойной деловитостью мы возвращаемся обратно, походя всаживая точечные заклинания в тушки, требующие контроля, заявил, что мы монстры!

— У всех своя специализация… — философски пожав плечами, заявил я, почувствовал, что не убедил, и добавил еще один «правильный» тезис: — Вы привыкли работать исключительно с людьми, а за нашими плечами наработки общины засечников, выживавших далеко не в самых комфортных условиях. В общем, каждому, как говорится, свое.

Тут в общем канале послышался голос деда, и я на время забыл об «Азе»:

— Всем внимание! Рейдовые группы корхов полностью уничтожены. Начинаем второй этап спектакля. Баламут, отправляй «балласт» к бункеру — на развалины над ним вот-вот десантируются маги Земли, и им потребуется точная наводка на вход. Как только этот деятель свалит, выдвинетесь вот по этим координатам и встретите государя — он, согласно легенде, после удара магофоном Той Стороны спустился в сверхсекретный бункер особо глубокого залегания по обычной лестнице, воспользовался аппаратурой, созданной специалистами Особой Комиссии еще во время первого Вторжения, и взял на себя руководство операцией по спасению обитателей дворца и уничтожению тварей. Ваша текущая задача — вывести его к посадочной площадке в юго-восточной части парка роз и передать Конвою. И последнее: вы прибыли в столицу еще вчера. Готовились выступить с докладом перед руководством силовых структур Империи. Соответственно, ночевали в гостевых покоях, среагировали на знакомый магофон так, как привыкли, и все такое.

Дослушав его монолог, я обратился к «Азу» — сообщил, что и ему, и нам поставлены новые боевые задачи, описал его персональную, поблагодарил за помощь и содействие, пожелал всего хорошего и пожал протянутую руку. А когда маг определился с направлением движения и кабанчиком унесся к ближайшей целой лестнице, вопросительно уставился на Язву и не прогадал — за то время, пока я общался с балластом, она успела «привязать» полученные координаты с трехмерной схемой дворцового комплекса, поэтому уже била копытом.

Кстати, Долгорукая тоже поняла, куда именно нас послали, но даже не подумала оспаривать маршрут, предложенный бывшей телохранительницей, и сорвалась с места сразу после того, как я дал соответствующую команду. А через пару минут, спустившись следом за «проводницей» на минус первый этаж и перейдя на бег, внезапно заговорила. Выплескивая накативший гнев короткими и отрывистыми фразами:

— Подключилась к камере военного спутника. Вижу то, что осталось от дворца. В бешенстве. Из-за того, что мы только отвечаем на действия тварей. Может, пора проявить хоть какую-то инициативу?

— «Хоть какая-то» меня не устроит! — злобно буркнула Язва, которую, судя по всему, тоже начало отпускать.

Я чуть-чуть снизил скорость бега, чтобы вписаться в поворот коридора, затем опять ускорился, поймал за хвост весьма интересную мысль и невольно расплылся в предвкушающей улыбке:

— Уверен, что ждать осталось недолго: накопители «Темриса» потянут от силы на один куб, дед жаждал пятнадцать-двадцать, а получил триста с гаком. Дальше объяснять?

…Встреча Ярташа Ан Тиис с правильно воспитанной супругой изрядно повеселила — увидев мужа, Императрица-Мать расплылась в счастливейшей улыбке, подобрала подол пышного платья в средневековом стиле, ради смеха подаренного ей Маришкой, присела в книксене и промурлыкала на редкость теплое приветствие. Потом подплыла к благоверному, встала на цыпочки, дотянулась до его уха, прошептала фразу, от которой у несчастного мужчины округлились глаза, весело хихикнула и куда-то унеслась.

— Мне кажется, или она изменилась значительно сильнее, чем… хм… планировалось? — осторожно спросил он после того, как за ней захлопнулась дверь.

«Злобная бабка» отрицательно помотала головой:

— Не сказала бы. Последние двое суток выдались очень уж нервными, так что я обошлась самым минимумом — убрала амбиции, манию величия, любовь к интригам, мстительность и все то, что мешало ей жить тобой и твоими чаяниями, основательно подлечила, пробудила давно забытые чувства вместе с соответствующими желаниями и поставила блок на интерес ко всему, что связано с нами.

— Боюсь представить, что вы могли бы сотворить при наличии избытка времени и в плохом настроении… — вздохнул шеллемец и получил ожидаемый ответ:

— Я действительно способна на многое. Но воздействую на разум других людей только в исключительных случаях и руководствуюсь не настроением, а целесообразностью. Кстати, будет желание — закройся с этой дурой в хорошо защищенном помещении, произнеси фразу «Грабли дурам не игрушка…» и представь последствия планов, которые тебе озвучит Сиена. И не забудь потом вывести ее из транса — команда для этого дела: «Вот и допрыгалась, овца…»

Смысла слов, произнесенных по-русски, Ярташ, естественно, не понял, но как-то догадался, что они не несут в себе ничего хорошего, и нахмурился. Слава богу, заметив, что у Степановны начал темнеть взгляд, включил голову и догадался поблагодарить за «все, что она для него сделала». И пусть эта формулировка была излишне расплывчатой, гроза миновала — «злобная бабка» не стала переключаться в боевой режим, и я, мысленно усмехнувшись, извлек из пространственного кармана пластиковый контейнер с артефактами:

— Здесь заказанные вами перстни. Выглядят по-разному, но функционал, мощность и способ привязки одни и те же. На этом все. В смысле, сегодня. А завтра утром Раймс доставит вам список техники, оборудования, расходников и кое-какого сырья, получить которые нам хотелось бы в ближайшие сутки-двое.

Экс-Император пообещал сделать все возможное, забрал контейнер и пожелал нам удачи. Я ответил тем же, вывесил «коридор», подождал, пока в нем исчезнут «особо охраняемая персона» и Язва, прятавшаяся под маревом, после чего продавил многослойный «пирог» плоскостей сопряжения и хмуро уставился на деда, с какого-то перепугу натянувшего комбез.

В отличие от меня, Маришка молчать не стала — сходу высказала все, что думала по поводу проявленной им дурной инициативы, а потом задала пяток наводящих вопросов, ответы на которые в разы усилили эффект разноса.

Каждый следующий глава рода встречал все более и более мрачным, а в тот момент, когда она замолчала, сломался, заявил, что ему действительно нет смысла тратить драгоценное время на «всякую ерунду», открыл «зеркало» в мастерскую и свалил.

— Все такой же мальчишка… — буркнула «злобная бабка», умудрившись вложить в эту фразу не только недовольство, но и гордость с любовью, а затем поймала мой взгляд и знакомо прищурилась.

— Я все понял и не буду лезть на рожон! — торопливо выдохнул я, на всякий случай выставив перед собой обе ладони.

Она наверняка считывала мой эмофон и знала, что я действительно не собираюсь рисковать ни собой, ни своими напарницами, но все равно подошла вплотную, обняла за талию и… уткнулась лбом в грудную клетку. Такого я от нее не ожидал, поэтому растерялся, но через пару мгновений пришел в себя и мягко промурлыкал:

— Все будет хорошо. Вот увидишь!

— Ну-ну… — проворчала она, взяла себя в руки и разомкнула захват: — Все, валите. А то бесите…

Мы залезли на броню «Темриса», дошли до своих люков, скользнули в нутро боевой машины и упали в ложементы. На переодевание, подключение к бортовой связи и прогон всевозможных тестов убили чуть больше пяти минут, а затем Язва открыла переход, и штурмовой бот, плавно двинувшись вперед, оказался на Той Стороне.

Место, появившееся в поле зрения фронтальной камеры, я видел первый раз. Зато еще не забыл, что объект, о существовании которого Маришка узнала от пленных корхов, надежно прикрыт обелисками-стабилизаторами, поэтому видоизменил напрашивавшийся вопрос:

— И на каком расстоянии от границы закрытой области мы появились?

— Мне почему-то захотелось перестраховаться… — отозвалась Лара. — Так что в восьми километрах.

Я не чувствовал даже тени беспокойства, но все равно подобрался и дал команду не гнать. Юмми, естественно, послушалась, и штурмовой бот, плавно довернув морду градусов на сто десять влево, полетел вперед чуть быстрее пешехода. Первые километра три я вглядывался в картинку на линзе шлема и представлял себя корхом. В смысле, представлял, чем мог бы защитить столь важный объект от визита «гостей» с нашими возможностями. Потом прозрел, разблокировал замки ложемента, выбрался из машины, переместился на нос и попросил шеллемку вывести на демонстрируемую мне картинку линию той самой границы, определенной эмпирическим путем.

Алая полоса появилась неподалеку от окраины заштатного городишки, расположенного в долине между тремя довольно высокими холмами. А потом в паре километров за ней возникла трехмерная модель подземных пустот, обнаруженных с помощью геологоразведочного сканера «Темриса». В этом режиме наблюдения я придумал еще одну возможную «гадость», так что где-то через километр с небольшим попросил Юмми замедлиться еще немного. А метрах в сорока от первого двухэтажного домика вообще приказал тормозить и вернулся на свое место.

Переоделся достаточно быстро, оставив в боте все, что могло «умереть» за пределами «пузыря» из экранирующих заклинаний, дождался Дашу, молча зеркалившую все мои телодвижения, выбрался наружу, ушел под свое марево, достал из перстня геммел и неспешно полетел вперед своим ходом.

Первый ожидаемый сюрприз — отсутствие во вроде как жилом районе каких-либо силуэтов — засек буквально через минуту. Вторую — после того, как дотянулся взором до кольцевой автодороги: в толще камня обнаружилась слишком хорошо знакомая «паутинка» из сторожевых плетений. Правда, как бы не в разы плотнее тех, с которыми приходилось сталкиваться на площадках перехода. В этот момент память услужливо напомнила, с какой легкостью твари засекли наш бот перед тем, как отправить в мир Природы, и желание двигаться дальше как-то резко пропало. Поэтому я огляделся по сторонам и повернул направо. А метров через двести с гаком вдруг обратил внимание на странность, легонечко царапавшую сознание, некоторое время ломал голову, пытаясь определить, что именно меня напрягает, но безуспешно. Слава богу, в какой-то момент додумался влить предельный объем Разума в просветление и улучшенное восприятие, оглядел ближайшие дома еще раз и… торопливо полез в перстень.

Бинокль нашелся «сам собой», настроился тоже достаточно быстро, и я невольно скрипнул зубами, не только разобравшись в настоящих причинах возникновения еле заметного дрожания воздуха над крышами, но и представив последствия полета на бреющем.

Само собой, этот звук не остался незамеченным, и Долгорукая, подлетев поближе, требовательно дернула меня за рукав.

— Почти уверен, что твари придумали еще один комплексный способ контроля периметра: если вглядеться в едва заметное дрожание воздуха над улицами и зданиями, то обнаружится совершенно одинаковая структура. Вон там, в полутора метрах от полураскрытых ворот, можно заметить песчинки, выстроившиеся по вертикали, из чего следует, что там, вероятнее всего, проходит силовая линия плетения Земли. А рядом с деревом, склонившимся вправо, воздух дрожит, как над раскаленным асфальтом, хотя в этом месте растет трава!

— Там должна быть сверхтонкая линия Огня?

— Ага. А пятнышки влаги, конденсирующейся в точках с определенным шагом, видны даже невооруженным взглядом!

— Ты представляешь, какой объем Силы требуется для поддержания всего этого «великолепия»? — спросила она и сама же ответила: — Хотя о чем это я? Любая Червоточина жрет на пару порядков меньше. А если учесть тот факт, что увидеть такую сеть с «Темриса» физически невозможно…

— Вообще-то корхи рассчитывали ее, отталкиваясь от возможностей земной военной техники… — зачем-то уточнил я, выделив интонацией нужное слово. — Благо, во время второго Вторжения тащили к себе все, что попадалось под руку, а с первых дней этого, как оказалось, в полный рост шерстят нашу Сеть. Но и шеллемская, при всей ее продвинутости, магию почему-то не видит.

Как-то почувствовав, что я не в духе, Бестия ласково погладила меня по плечу и мягко промурлыкала:

— С доработками Борисыча и его маньяков она с каждым днем становится все более и более навороченной, значит, уже в ближайшем будущем научится засекать и подобные сети. Впрочем, и сейчас позволяет много всего хорошего. Так что давай-ка начинать шевелиться. Ты ведь придумал, что делать дальше, верно?

— Верно… — мрачно вздохнул я. — Но этот вариант не радует, а других я, к сожалению, не вижу…

…К точке перехода возвращались по своим «следам», оставшимся на трекере, причем в разы быстрее, чем пилили от нее до «окружной». Как только бот завис на месте, я открыл «Око» в свою гостиную, определился с текущими координатами комма Вальеды, вывесил «зеркало» к ней, выдернул женщину из тренажерного зала в десантный салон «Темриса» и огорошил ни разу не шеллемским вопросом:

— На коленке считать умеешь?

— А это как? — под смешки моих оторв растерянно спросила она.

Я начал объяснять и в процессе поймал себя на мысли, что эту женщину мы омолодили не зря: да, первую половину монолога она смотрела на меня квадратными глазами, не веря в то, что все это говорится на полном серьезе, а потом развеселилась, загорелась «сумасшедшей» идеей, вытрясла из Юмми результаты геологоразведки вместе с доступом к бортовому компьютеру, как следует потерзала последний и выдала вердикт:

— В первом приближении это возможно. Но мне потре-…

— Сейчас состыкую тебя с Борисычем и Платтом! — пообещал я, открыл переход в мастерскую деда, убедился, что он все еще там, продавил плоскость сопряжения головой и повторил свои объяснения в третий раз.

Как и следовало ожидать, маньяки из научного крыла рода, привыкшие решать куда более безумные задачи, приняли идею влет и «изъяли» Юмми с Ледой в «личное пользование», пообещали их вернуть «как только, так сразу», поинтересовались, где меня искать, и послали куда подальше. Вот я и ушел, в смысле, деактивировал «зеркало», попросил Язву вернуть «Темрис» в бокс, дождался завершения перехода и два с лишним часа усиленно расслаблялся, лежа на полу десантного отсека в окружении своих женщин, болтая обо всем на свете и уминая всякие вкусности. Впрочем, стоило голове деда появиться над нашим «лежбищем», как мы переключились в боевой режим и занялись делом — сдали браслеты на обновление программного обеспечения, приняли, поделили и распихали по пространственным карманам шестнадцать ни разу не стандартных «рюкзаков», закрепили на РПС-ках корховские грузовые «бляхи», прослушали небольшую лекцию и так далее. А после того, как в машине нарисовались и шеллемки, сгоняли в свои покои и навестили туалеты.

К переходу на Ту Сторону готовились без дураков — натянули новые «рюкзаки», синхронизировали их с браслетами и провели необходимые тесты, обновили все усиления, проверили плетения, висящие в аурах, и залили в навигаторы коммов обновленную карту нужного участка местности. А когда сочли, что готовы, забрались в «Темрис» и перелетели в мир корхов.

В этот раз направление движения задала Ульен, так что штурмовой бот, разогнавшись километров до пятидесяти в час, рванул параллельно далекой «окружной». Я наблюдал за движением, поглядывая то на линзу шлема, то на голограмму трехмерной карты, сравнивал относительную высоту расчетной точки десантирования с высотой склона холма над точкой пересечения алой наклонной и зеленой горизонтальной линий, искал слабые места в своем плане и, конечно же, волновался. Впрочем, стоило машине начать замедляться, как все «левые» мысли были задвинуты куда подальше, и я, послав к черту Машу, пожелавшую нам ни пуха, ни пера, снял шлем, выбрался на броню, дождался остановки «Темриса», ушел под марево и спрыгнул на край небольшого, но довольно глубокого оврага, прячущегося в середине премиленькой рощицы.

Язва с Бестией попрыгали следом, проводили взглядом силуэт бота, с безумным ускорением рванувший к темнеющему небу, и вытащили из «блях» элементы будущего убежища. Я, естественно, тоже включился в работу — упер «пятку» несущей рамы из магически упрочненного стекловолокна в скальный выход на одной стороне оврага, дал время напарницам зафиксировать второй, принял активнейшее участие в размещении боковых «стенок», а затем спрятал эту конструкцию под маскировочной сеткой и качественной иллюзией.

Закончив, посмотрел на таймер, вывешенный перед десантированием, отрешенно отметил, что можно было не торопиться, и вытащил из перстня контейнер с крошечным кусочком амреша — шеллемского минерала, дающего сильнейшую «засветку» для геологоразведочных сканеров и отсутствующего в мире корхов. Этот природный «маркер», с помощью которого экипаж бота должен был отслеживать наши передвижения, отправил в боковой карман «рюкзака», поторопил Язву с Бестией, напомнив о том, что без появления трех «засветок» наши шевелиться не начнут, и присел на корточки.

Эта парочка выполнила «боевой приказ», присела рядом и вцепилась в мои предплечья. Я привычно всадил в обе «смежные» магистральные жилы по щупу, прислушался к эмофонам и мысленно вздохнул: если Шахова просто ждала, то Долгорукая пыталась справиться со страхом погибнуть смертью храбрых от «дружественного огня». Пришлось помогать:

— Даш, электромагнитные пушки[6] считаются фантастическим оружием только на Земле, а на Шеллеме они используются роенов пятьдесят и стоят на чуть ли не на каждом тяжелом корабле. И пусть при стрельбе на сверхдальние дистанции возникают проблемы с точностью из-за неоднородной кривизны планеты, гравитационных неравномерностей, перепадов плотности воздуха, влажности и тэдэ, в нашем варианте, то есть, при работе через «зеркала», всем этим можно пренебречь: вылетев из ствола нашего «Бенча», болванка прорвет плоскость сопряжения, вывешенную «Темрисом», окажется в этом мире и…

«И…» мы почувствовали на себе: сначала темнеющее небо разорвало чудовищной вспышкой, через долю секунды нас подбросило сейсмической волной, а затем приложило акустической. Да, тактические очки и наушники погасили первый и последний негативный эффект, второй впечатлил по самое не могу.

— Интересно, до накопителей дотянулись? — спросила Язва после того, как на решетку над нашими головами грохнулось дерево, вырванное с корнем. Я предложил немного подождать, вспомнил, как выглядели «засветки» от девяти крупных «пачек» кристаллов на трехмерной модели городка, и чуть не откусил себе язык, когда нас подбросило снова.

Исцелением воспользовался на автомате, так как после второго прилета Платт начал шарашить болванками, как из пулемета. А минуты через полторы, то есть сразу после того, как «земляной шторм» прекратился, а по «крыше» убежища перестал стучать дождь из камней, вскочил на ноги и выскользнул наружу:

— Хорош расслабляться. Работаем!!!

…Никакой гарантии того, что все ловушки запитаны на стационарные накопители, естественно, не было и быть не могло, поэтому еще на этапе продумывания алгоритма обстрела я заложил восемь «случайных попаданий». Во время обсуждения идеи большую их часть «зарезервировал» за собой дед, решив разнести объекты городской инфраструктуры, один из трех «лишних».

Платт клятвенно пообещал притереть к подземному тоннелю, соединявшему бункер… хм… корховского планетарного института изучения Пространства с запасным эвакуационным выходом. К этой рукотворной шахте мы и полетели. На геммелах, ибо населенный пункт-обманка практически прекратил свое существование, а все его окрестности оказались усеяны обломками зданий.

До дыры диаметром метра два с половиной-три добрались за считанные минуты, перекинули через нее стеклопластиковый «крест» с креплением под тросики микролебедок, защелкнули карабины и по очереди упали в пыльную муть. Не знаю, как мои дамы, а я все время спуска сканировал нужный сектор колодца взором, поэтому начал подтормаживать еще до того, как «проснулся» альтиметр комма. Четырехметровую перемычку, последняя треть которой являлась магически упрочненным камнем, пробивали минуты две, всаживая в нее дематериализацию за дематериализацией, затем вернули на место марева, проскользнули в проделанную дыру, добавили Силы в сумеречное зрение и на крыльях леса рванули в «посеревшую» темноту.

Первые силуэты корхов лично я заметил на двенадцатой минуте бега на одиннадцати часах и ярусом выше относительно направления движения. Эти тушки, судя по особенностям взаимного расположения, обретались в чем-то вроде казармы и не интересовали от слова «совсем», поэтому я равнодушно пронесся мимо двери на лестницу, по которой можно было заглянуть в гости к этим особям, и вгляделся в следующие скопления. К сожалению, соотнести их взаимное расположение с о-о-очень приблизительной схемой той части подземного комплекса, в которой посчастливилось бывать одному из наших пленников, у меня не получилось, хотя я старался изо всех сил. Пришлось переходить к плану «Б» — вламываться в коридор, ведущий к геометрическому центру объекта, спускаться на три яруса ниже и начинать Большую Зачистку. Да, прямо так, в смысле, под естественным магофоном этого мира, ибо деду срочно требовалась информация со всех «свитков», которые можно было позаимствовать на этом объекте.

Кстати, аварийное освещение врубилось в тот самый момент, когда Лара сдвигала в сторону первую дверь по левой стороне коридора. Ориентируйся она в стандартном варианте, на какое-то время потеряла бы темп. Но чувство леса, используемое на автомате, позволило положить обезглавливанием единственную тварь, обретавшуюся в этом помещении, и женщина, в темпе отправив в грузовую «бляху» все принципиально интересное добро, вылетела наружу. Первую правую дверь открыть не получилось. Поэтому следующую особь мы с Долгорукой убили альтернативным способом — продырявили стену дематериализацией и отправили в образовавшееся отверстие плеть молний. Да, для того, чтобы изъять трофеи, пришлось расширить проход, но оно того стоило — нам удалось заиграть сразу три стационарных «свитка»!

Четыре следующие комнаты пустовали, поэтому мы пронеслись мимо и по уже апробированной схеме вломились в две обитаемые. Потом грохнули еще шестерых «умников», развернулись, пробежались обратно, вскрывая все проигнорированные помещения, поднялись на этаж выше и… нарвались на группу быстрого реагирования, вне всякого сомнения, отправленную по наши души.

Тут я прикрылся защитой Пространством, запитанной на «рюкзак», и попер в «самоубийственную атаку», а мои спутницы продолжили грабеж. Ну, что я могу сказать? Рубилово в стиле Кощея Бессмертного бодрило по полной программе — да, я по откату опрокидывал толпу боевых особей ударной волной, ослаблял активированным вампиризмом и долбил заклинаниями площадного типа, причем не забывая двигаться, но коридор был узковат, а мои противники отжигали не по-детски, моментами умудряясь «съедать» до восьмидесяти пяти процентов объема «канала сброса» враждебной магии! И пусть после того, как легла первая четверка «магов», браслет-телепортатор перестал вибрировать в «красном» режиме, адреналина я хватанул намного больше, чем хотелось бы. Но расслабляться и не подумал — закошмарив весь отряд, «уронил» стену, за время нашего буйства покрывшуюся здоровенными трещинами, влетел в еще не зачищенное помещение и закидал в перстень два обычных «свитка». Потом перешел в соседнее через общий пролом, стырил один стационарный, заметил, что к нам спускается еще одна пачка силуэтов, и рванул к лестнице. Чтобы встретить их на своих условиях…

…Второе боестолкновение получилось значительно жестче первого. Нет, защита Пространством держала, и довольно неплохо. Но в этой группе обнаружился «головастик» с «жилетом», аналогичным моему, но питающим артефактную систему вооружения, или, как иногда выражался Петрович, «преобразователь магии». В общем, повоевали мы с таким размахом, что подступы к лестничной клетке и шесть пролетов последней стекли на самый нижний этаж, превратившись в лаву, на наш грохнулась часть следующего, в двух практически разрушенных комнатах загорелась мебель, автоматически врубив систему экстренного пожаротушения, а кислорода в воздухе стало настолько мало, что мне пришлось выбить дверь в шахту грузового лифта! Впрочем, самое веселье началось после того, как мы перебазировались ярусом выше — сообразив, что остановить нас не получилось, руководство объекта приказало персоналу уничтожить самое ценное оборудование, и мы, заметив, что все еще не осчастливленные силуэты как-то странно засуетились, врубили турборежим.

Да, дырявя стены и потолки, вовремя дотянулись только до шести. Но, вычистив этот этаж, поднялись еще на один. Через шахту лифта, ибо лестница приказала долго жить. И, выбив двери во все помещения, до которых еще не добрались особо героические герои, забили еще полторы грузовые «бляхи».

К сожалению, подняться еще выше не получилось: проанализировав наши перемещения — скорее всего, с помощью сильного природника — корхи обрушили на нас два этажа. Причем не абы когда, а в тот момент, когда мы, полностью зачистив свой, оказались в самом конце коридора!

Мою защиту Пространством продавило первой. Через полторы секунды исчезла Дашина. А третья, Ларисы, продержалась аж пять, то есть, на секунду больше, чем потребовалось мне на выдергивание из «бляхи» защитной клетки. Да, дождь из небольших каменных обломков «пролился» и сквозь нее, почти продавив покровы. Но за то время, пока они принимали на себя удары этой мелочи, мои дамы успели заменить разряженные «рюкзаки» запасными, а я озверел. Поэтому выдернул из пространственного кармана нужный артефакт и активировал микропортал. Тот самый, в Хаос. А «рюкзак» выхватил уже после того, как силуэты тварей, приближавшиеся к месту «нашей гибели», перешли в горизонтальное положение и начали темнеть.

— А ты злой… — хохотнула Шахова, вытерев рукавом чумазое лицо.

— И не женственный! — поддакнула ей еще более грязнющая Долгорукая. — Впрочем, последнее радует. Настолько, что не передать словами.

— Меня тоже… — буркнул я, вгляделся взором в толщу битого камня над нашими головами, почесал затылок и задумчиво уставился на Лару: — Тварей радовать будем, или как?

— Радовать или радовать? — полюбопытствовала она и предвкушающе прищурилась.

— Не задавай дурацкие вопросы! — фыркнула Даша и с намеком пихнула меня бедром.

Я сдуру потянул театральную паузу, но вовремя допер, что с воздухом у нас, мягко выражаясь, никак, а сферы долго не протянут, и озвучил свою идею:

— Обелиски-стабилизаторы защищают от создания переходов извне. Так что если открыть «зеркало» отсюда в мастерскую деда и запитать, к примеру, на те же «рюкзаки», то вместо нас в эту клетку можно будет поместить три трупа… в комплекте с какими-нибудь артефактами-сюрпризами!

— Не «можно», а «нужно»! — авторитетно заявила Шахова, на пару секунд расфокусировала взгляд, затем остановила ботинком камень, скатившийся ей под ноги, и расплылась в ехидной улыбке: — Кстати, имей ввиду, что всем вышеперечисленным должны заниматься бездельники из научного крыла. Ибо мы с Дашей жутко перенервничали и нуждаемся в психологической помощи!

— Может, отложим сеанс психотерапии на вечер? — не без труда задавив проснувшееся желание, спросил я. — Дело в том, что у меня появилась еще одна интересная идейка, а в данный момент все исполнители находятся там, где требуется, и готовы выполнить наши ценные указания!

Женщины, успевшие прицепиться ко мне щупами и почувствовать злое предвкушение, мгновенно переиграли свои планы и одинаково оскалились. Правда, Язва все равно выкатила Очень Важное Условие, но только из любви к искусству:

— Ну-у-у, если эта идейка не только интересная, но и достаточно гадкая, то так и быть…

…Запитать мое «зеркало» от «рюкзака» удалось без особых проблем. И пусть браслет-телепортатор пришлось оставить в мастерской, я нисколько не расстроился — описал деду обе идеи и умотал в свою ванную через переход, открытый Язвой. Поэтому все подготовительные мероприятия взяли на себя дед, его маньячные помощнички и недо-экипаж штурмового бота, сразу после исчезновения «засветок» от амреша вернувшийся в родной бокс. И пусть перед очередным переходом на Ту Сторону нам пришлось прослушать еще одну лекцию, мы нисколько не расстроились. Так как, приводя себя в порядок… сбросили избыток адреналина и пребывали в прекраснейшем настроении. Правда, оказавшись в мире корхов, заставили себя переключиться в боевой режим и все время, пока штурмовой бот поднимался в космос, штудировали выкладки Юмми, но это было нормально: я не собирался творить глупости даже в таком, на первый взгляд простом деле, как запланированное.

Над самой первой целью — городком, в промышленной зоне которого производились и испытывались корховские вертушки — оказались где-то через полчаса, с помощью оптического умножителя изучили ряды винтокрылых машин, выстроившихся возле примитивного аэродрома с единственной ВПП и десятком прямоугольных площадок. Потом провели новое, заметно более серьезное сканирование этого участка поверхности, проанализировали базу данных, полученных при картографировании планеты, и, заодно, немного пострадали. Из-за того, что в тот раз даже не подумали искать подобные объекты, хотя прекрасно знали, что корхи экспроприировали достаточное количество трофейной летающей техники и просто не могли не начать работу над завоеванием воздушной стихии. А когда и эта часть подготовки осталась в прошлом, началась «высшая математика» — шеллемка вывесила «Темрис» на высоте двух километров над промзоной и просунула через «Око», открытое Язвой в рубку «Бенча», какой-то провод. После того, как Платт связал воедино два боевых корабля, а Леда, исполнявшая обязанности его второго номера, и Файяна Амрас, рулившая системами вооружения, провели все необходимые расчеты и отправили нам их результаты, немного поманеврировала и, заняв нужное положение, попросила Шахову открыть большое «зеркало» в пяти метрах от морды бота.

Крейсер я, естественно, не видел, зато получил море удовольствия, когда картинка на линзе шлема автоматически затемнилась, а через мгновение на месте одного из ангаров возник чудовищный кратер и сразу же скрылся под клубами пыли!

— Чужая физика, быть может, и мешает, но не старой доброй кинетике… — гордо заявила Шахова и затихла, видимо, залюбовавшись результатами следующих попаданий. А минуты через две, когда от этого объекта остались рожки да ножки, а Юмми, отключив «Темрис» от «Бенча», предложила лететь дальше, деловито свернула уже ненужные плоскости сопряжения и вдруг задала чертовски неприятный вопрос: — Народ, а вам не кажется, что мы, по сути, опять отвечаем?

— Не кажется… — вздохнула Даша. — Ведь это так и есть.

— Так почему бы нам тогда не порадовать тварей приятной инициативой?

— Что ты имеешь в виду? — хором спросили мы с Хельгой.

Главная вредина компании вредничать не захотела — отправила на линзы наших шлемов картинку с оптического умножителя, последовательно показав крупным планом сначала пролив, к которому мы подлетали, затем огромный морской порт и, в финале, десяток крупнотоннажных судов, болтающихся на внешнем рейде:

— До недавнего времени авиацией у корхов даже не пахло. Зато размерам их торгового флота можно позавидовать — я только что запустила поиск крупных кораблей по базе данных, собранной во время картографирования, и получила почти двести тысяч посудин! Теперь посмотрите на места их самых больших скоплений… размеры вот этих портов… самые загруженные морские и океанские трассы. Как вам эта красота в качестве дополнительных целей?

— Перспективненько! — хохотнула Бестия, а я сокрушенно вздохнул: — На уничтожение «всей этой красоты» одним ударным крейсером и одним ботом потребуется не один месяц круглосуточной работы, что, учитывая менталитет и изворотливость тварей, будет потерей темпа. Тем не менее, тратить на это дело свободное время — самое оно. В общем, Юмми, солнце, проложи-ка нам маршрут к следующему аэродрому через порт-другой…

…Мы расстреляли боекомплект электромагнитной пушки «Бенча» за шесть с половиной часов. Да, разнесли все четыре аэродрома с прилегающей инфраструктурой, восемь крупных портов и порядка сотни кораблей, в момент наших атак стоявших на погрузке или выгрузке, но получили куда меньшее удовлетворение, чем рассчитывали. Ибо тех же портов в мире корхов было под две с половиной тысячи, а про количество кораблей я уже говорил. В общем, вернувшись на Землю, доложив деду о результатах боевого вылета и загрузив Раймса просьбой организовать поставки снарядов для крейсера, я кое-как задвинул куда подальше недовольство собой-любимым, переключился в мирный режим и, перемещаясь на борт «Бенча», вдруг поймал себя на желании поощрить участников закончившегося мероприятия. Поэтому, оказавшись в рубке, от всей души поблагодарил за великолепную работу «экипаж» боевой машины, болтающейся на орбите Эднора, и предложил несколько вариантов отдыха.

Платт и Файяна, с которыми я пересекался нечасто, по какой-то причине заколебались, а Леда, неплохо разобравшаяся в моем характере, «перевела» их неуверенное молчание на русский язык:

— Все никак не привыкнут к вашему отношению к простолюдинам: у нас, на Шеллеме, аристократы не интересуются желаниями таких, как мы, и, тем более, не предлагают настолько роскошный выбор!

— Положим, простолюдинами вас уже не назовешь… — оглядев эту троицу тяжелым взглядом, заявила Даша. — Да, вы двое еще не прошли магическую инициацию и не связаны с нами клятвой Силой, но уже носите родовые кольца и перстни, соответственно, являетесь Елисеевыми-Багряными, а это — уровень личного дворянства. Далее, раз вы уже участвуете в боевых операциях рода, значит, заслужили определенный уровень доверия и перешли в категорию «свои». И… Ратибор Игоревич — человек дела, то есть, ценит людей не по титулам, а по поступкам. Кроме того, никогда не сотрясает воздух просто так. Вывод напрашивается сам собой: он задал вопрос не простолюдинам, не слугам, не подчиненным, а родичам. И надеется получить честный ответ!

Ронд склонил голову в знак уважения в нашем, земном, варианте, гордо развернул плечи и прервал молчание:

— Спасибо, мы оценили. И ваше отношение, и предложение. Что касается вариантов отдыха, то хотелось бы провести несколько часов у озера в «мире звезд»: последние роены мы провалялись в госпиталях, а во время службы отдыхали либо в рекреациях кораблей-маток, либо в барах наземных военных баз, либо в увеселительных заведениях ближайших городков, ибо в нашем мире расслабляться на природе, да еще и летом, настолько дорого, что по карману далеко не каждому аристократу.

— В этой жизни все будет иначе! — твердо сказал я и, видимо, чем-то зацепил Файяну, так как она сочла возможным «приоткрыться»:

— Ратибор Игоревич, у меня вопрос по поводу магической инициации.

Суть вопроса была понятна, поэтому я сходу озвучил принятое решение:

— Проведу. В ближайшие дни…

Провел следственный эксперимент с ИИ. Как вам вот такой образ начинающего космонавта?)

…Платта и Файяну решили инициировать по старинке, то есть, в два приема. Вернее, решил. Я. Ибо, обдумывая запланированное мероприятие, в какой-то момент пришел к выводу, что ради этих шеллемцев надрываться не готов. Хотя бы потому, что они прекрасно обойдутся двумя сродствами. Хотя бы до тех пор, пока полным комплектом не обзаведутся дед, матушка, отец и другие, куда более близкие мне члены рода.

Переубеждать меня, естественно, никому и в голову не пришло, поэтому в среду, первого марта, то есть, на следующее утро после отдыха на нашем озере «мира звезд», я перевел эту парочку в точку, расположенную в двадцати километрах от ПИМ-а, и повел в его сторону. Найти границу синей области магофона Той Стороны удалось без труда, провести стандартную «процедуру» — тоже, так что утром четверга я прогнал Ронда и Амрас через второй этап процесса — взрывную инициацию. И пусть напрягаться пришлось как бы не в два раза дольше, устал я значительно меньше. Даже с учетом того, что все-таки приложил руку к формированию ядер этих шеллемцев и даровал одному Воду с Землей, а второй — Огонь все с той же Землей. А когда энергетические системы подопечных заработали в полноценном режиме, а я позволил себе расслабиться, подала голос «злобная бабка», нарисовавшаяся возле нас где-то в середине предпоследнего сеанса воздействия:

— Ну что, закончил?

Я утвердительно кивнул, как-то почувствовал, что столь сухой ответ ее не удовлетворил, и доложил о результатах.

Она перепроверила их сама, добродушно обозвала толковым ленивцем, зачем-то сообщила, что «пациенты» придут в себя максимум через четверть часа, а затем как-то резко помрачнела:

— Есть три новости. Одна другой хуже. Первая, относительно терпимая, звучит так: пока вы расслаблялись, шарахаясь по смежным мирам и инициируя шеллемцев, корхи ударили снова. Через шесть Червоточин диаметром чуть менее шестидесяти метров. Эти переходы висели открытыми всего двадцать четыре минуты, но химия, распыленная в их эпицентрах, уничтожила все население Ханчжоу, Брисбена, Финикс и Саппоро, а Кордову и Валенсию, в которых в момент атаки дули не самые частые ветра, зацепила лишь самым краешком. В результате чего пострадали жители их пригородов и десятков близлежащих населенных пунктов. Новость вторая, значительно хуже: дрянь, использованная тварями в этот раз, оказалась не первой попавшейся под руку отравой, боевым отравляющим веществом, целенаправленно «заточенным» под уничтожение биологического вида homo sapience… настоящими профи, из-за чего все еще сопротивляется попыткам подразделений РХБЗ их хоть как-либо нейтрализовать!

Тут мы вышли из себя, дали волю чувствам и помешали ей продолжить. Но были поняты:

— Я отреагировала… куда злее. Ибо в момент появления старого хрыча работала с двумя нещадно тупившими «головастиками». После того, как один из них… хм… закончился, второй, который, как выяснилось позже, слышал весь монолог Борисыча через включенный транслятор, постарался вымолить жизнь и рассказал кое-какие факты из истории их цивилизации, вроде как, оправдывающий эти «перегибы» менталитета…

Не знаю, на что надеялась эта особь, но, на мой взгляд, оправдать этими фактами хоть что-либо было невозможно! Почему? Да потому, что еще лет четыреста тому назад на планете корхов более-менее мирно уживалось сразу три цивилизации — две сухопутные и одна океанская. Но в один прекрасный день сухопутные конкуренты тварей доросли до эпохи Бронзы и осмелились претендовать на полезные ископаемые. Поделить один пирог на двух едоков не получилось, и уже через полтора века «нахалов» не стало от слова «совсем». Потом победители обратили внимание на недра континентального шельфа и обнаружили, что они уже вовсю осваиваются разумными амфибиями.

Если верить «говоруну», то первую сотню с гаком лет корхи медленно, но уверенно проигрывали этот конфликт, ибо технологически отставали от противника в развитии чуть ли не на два поколения. А потом появилась наша Червоточина и… пленники, некоторой части которых удалось и выжить, и пригодиться. Да-да, победу в войне с разумными жителями океана твари завоевали за счет опосредованной помощи землян. В частности, инженера-судостроителя, химика-технолога, биолога и кого-то там еще — именно их знания позволили корхам создать все отрасли промышленности, необходимые для создания военно-морского флота и… биологического оружия, заточенного под тотальное уничтожение последних конкурентов! Но самым убийственным во всем услышанном оказалось заключение:

— В общем, первое Вторжение оказалось настолько гуманным по одной простой причине: у тварей не было возможности воевать сразу на два фронта, и они сосредоточились на более опасном враге. А два их года тому назад, то есть, через считанные месяцы после того, как были уничтожены все последние подводные поселения амфибий, твари начали готовиться к следующей войне на уничтожение. С нами! Дальше объяснять?

Даша, Маша и я одновременно помотали головами, а Язва с хрустом сжала кулаки и угрюмо вздохнула:

— Ты хочешь сказать, что они считают ксеноцид нормой?

— Угу… — подтвердила Маришка, выслушала мой вопрос и утвердительно кивнула: — Само собой! Более того, заставила «головастика» показать все известных ему предприятий их военно-промышленного комплекса на вашей карте.

— Что ж, значит, сейчас мы сгоняем к каждому, проведем углубленное сканирование, разберемся с принципом поиска их аналогов и полетаем вокруг планеты… — определившись с планами на день, буркнул я. — А после того, как Платт и Файяна оклемаются, разнесем все, что на-…

— Со всем вышеперечисленным прекрасно справятся Лариса, Дарина и Леда… — неожиданно перебила меня «злобная бабка». — А тебе, Даше и Маше придется заняться делом посерьезнее…

…К делу посерьезнее готовились пять с лишним часов! Первые полтора придумывали костяк будущей легенды, а все остальное время дополняли его нюансами, запоминали итоговый результат, учились отвечать даже на самые заковыристые вопросы и дополняли все это правильной игрой. Если бы не заклинания Степановны, существенно упрощавшие, а значит, и ускорявшие каждый этап, то хрен бы что успели. А так в какой-то момент почувствовали, что готовы, и ушли в целительский сон, чтобы хоть немного восстановиться. Прямо в логове «злобной бабки», застелив весь пол ковриками и накрыв их спальными мешками. А когда пришли в сознание, встали, начали соображать и переглянулись, обнаружили, что за время беспамятства дед, Хельга, Лихо, Игнат Петрович и я превратились в тени самих себя! Хотя нет, не так: если у четверки «не-целителей» сильно запали и воспалились глаза, а лица осунулись так, что было страшно смотреть, то Маша выглядела просто уставшей. Что с учетом ее сродства к Жизни, ранга и многолетней привычки автоматически поддерживать себя в форме ощущалось еще кошмарнее.

О необходимости добавить легенде еще и такой штрих я, каюсь, даже не подумал. Поэтому, оценив изменения в нашей внешности, я поймал взгляд Маришки и изобразил аплодисменты.

— Ага, я гениальна! — гордо задрав носик, заявила она, потом посмотрела на экран комма и перестала валять дурака: — Но это мы обсудим как-нибудь потом, а пока не мешало бы перебраться во вроде как мастерскую и начать шевелиться.

Большая часть присутствующих сменила дислокацию через «зеркало», открытое Тверитиновым, и под руководством «злобной бабки» принялось создавать требуемый антураж, а меньшая первым делом отправилась в свои покои. Переодеваться. С этим делом «актеры» справились достаточно быстро, так что в тот момент, когда дед вывесил над «рабочим столом» нарезку из кусков записей, сделанных на первом этапе наблюдения за Шеллемом, успели прийти нам на помощь. Вот я и засуетился — открыл переход в поместье Та Кальмов, дождался, пока Авьен продавит плоскость сопряжения и окажется в своей спальне, скинул заклинание и вопросительно уставился на Степановну.

— Звони… — разрешила она и грозным рыком заткнула всех остальных.

Я подошел к креслу, на которое незадолго до этого собственноручно повесил «рюкзак», встал так, чтобы этот аналог браслета-телепортатора точно попал в кадр камеры комма, и набрал Императора.

Долгорукий ответил буквально через две секунды, поздоровался дико замученным голосом, но, заметив «намек», взбодрился, заявил, что занят, и пообещал перезвонить ближе к вечеру.

Я сбросил вызов, подождал ровно десять минут, затем «заглянул» через «Око» в кабинет Даши и увидел появление государя. «Зеркало» открыл сразу после того, как он заблокировал дверной замок, снял комм и положил на стол. Причем открыл не с браслета, а с «рюкзака».

Долгорукий продавил плоскость сопряжения, не дожидаясь появления моей физиономии, а когда перешел к нам и увидел измученные лица, невольно нахмурился:

— Здравствуйте! Как я понимаю, у вас неважные новости?

— Здравствуйте, Владислав Мстиславович! — поприветствовал его дед и отрицательно помотал головой: — Нет, новости, как раз, хорошие. Просто мы несколько перестарались с нагрузкой.

Самодержец воспрянул духом, заявил, что в сложившейся ситуации любая хорошая новость на вес золота, опустился в предложенное кресло, разрешил усаживаться нам и повел рукой, предлагая начинать. Вот глава рода и начал — вывесил в центре комнаты голограмму программы воспроизведения видеофайлов и запустил подготовленный ролик:

— Чуть более трех суток тому назад мне удалось обнаружить еще один обитаемый мир…

Пока дед рассказывал об этом мире и создавал фундамент под будущую легенду, государь смотрел на голограмму квадратными глазами, то сжимая, то разжимая кулаки и, вероятнее всего, представлял все возможные последствия этого открытия. А в тот момент, когда за демонстрируемым «Оком» вдруг появился центр Рюенда во всем своем великолепии, прикипел взглядом к безумному переплетению «жгутов» из разноцветных флаеров и как-то очень уж резко подался вперед:

— У двигателей этих машин действительно нет выхлопа, или я его просто не вижу?

— В земной научно-фантастической литературе подобные двигатели называют антигравами… — заявила Даша и заставила его подобраться:

— У вас есть основания это утверждать?

— Да, государь! — ответил дед и поставил запись на паузу: — Сообразив, что этот мир технологически более развит, чем наш, я сразу же выкрал одного местного жителя и натравил на него Лихо. Девочка прыгнула выше головы, но уже через девятнадцать часов у нас появилась пусть примитивная, но рабочая языковая база. Еще через девять эта база была «залита» в память моего внука, и он при поддержке все той же Юлии Павловны, нескольких моих родичей и пленника принялся за анализ информации из Сети Империи Марделл, одного из крупнейших государств Шеллема.

— Так вот почему вы такие замотанные! — врубился Император.

— Ну да! — криво усмехнулась Даша. — Информации они перелопатили — не пожелаешь даже врагу. Кроме того, каждый божий день добавляют к уже имеющейся базе новые пласты знаний и… не спят. Вообще!

Он оглядел всех «замотанных» еще раз, демонстративно склонил голову знак уважения перед нашей работоспособностью, заявил, что этого не забудет, а затем додумался до напрашивавшегося вывода:

— Так, раз вы меня вызвали, значит, не впустую, верно?

Борисыч устало потер лицо и утвердительно кивнул:

— Да, государь, выкладывались они не зря. Но очень быстро поняли, что технологические карты производства первых поколений антигравитационных двигателей, позаимствованные из Сети Шеллема, пригодятся только в том случае, если мы выживем. Поэтому Баламут нашел аристократический род, занимающийся добычей редкоземельных металлов в поясе астероидов, и в то же время имеющий неплохие связи при дворе Императора Галвера Ан Тиис, поманил их вкусной морковкой и заключил договор о сотрудничестве.

Тут Долгорукий потребовал подробностей и, конечно же, получил. От развеселившейся матушки:

— Слав, дочь главы рода Та Кальм была неизлечимо больна по меркам мира, в котором магии нет и не предвидится! Мы наведались в спальню к этой особе, Хельга поставила ее на ноги и основательно подпитала Жизнью, а через сутки Ратибор встретился с ее отцом, счастливым до безобразия, дал ощутить переизбыток Жизни на себе-любимом, подарил пяток артефактов Разума и объяснил перспективы сотрудничества с родом магов, способных не только исцелять, но и омолаживать!

Создавая эту легенду, мы были уверены, что Долгорукий завалит нас вопросами о ходе переговоров, поэтому сварганили нарезку из кусков записей реальных бесед с Раймсом. Но она не понадобилась — выслушав этот кусок объяснений, самодержец понимающе усмехнулся, заявил, что с таких крючков добровольно не снимаются, затем посерьезнел и поинтересовался, чем этот род может быть полезен для решения проблемы с корхами. При этом смотрел на деда, поэтому тот развел руками и взглядом переключил его внимание на меня. Пришлось отвечать, мешая правду и ложь в строгом соответствии с легендой:

— Государь, к сожалению, до решения проблемы с корхами еще далеко — оказавшись на Той Стороне, шеллемская техника выходит из строя как бы не быстрее нашей. Тем не менее, союз с родом Та Кальм может дать нам время и спасти миллионы жизней.

— Каким образом?

— В данный момент у главы рода Та Кальм не так много оснований слепо верить нам на слово, тем не менее, я уже могу обменять некоторое количество мощных артефактов с целительскими заклинаниями на один-единственный несколько устаревший космический корабль, по функционалу приблизительно соответствующий нашим тяжелым ударным крейсерам. Если вывесить такую машину на геостационарную орбиту над центром Империи и прикупить пару сотен шеллемских разведывательных спутников, то максимум через четыре минуты после открытия Червоточины в любой точке России в нее прилетит что-нибудь очень веселенькое. Но, как обычно, есть нюансы. Первый — это перемещение Огромного Корабля между мирами. Но, по утверждениям наших «умников», техно-магическая возможность решить эту проблему появится в течение суток. С экипажем профессионалов тоже решим — найдем в Марделле ветеранов, доживающих последние годы, пообещаем исцеление в обмен на службу нашему роду и все такое.

Долгорукий врубился в суть третьего «нюанса» еще до того, как я договорил, и помрачнел:

— Вопрос с легализацией я в любом случае возьму на себя. Вы, главное, дайте хоть какие-то исходные данные вроде размеров крейсера, характеристик площадки, с которой он должен будет взлететь, и так далее. А о таких мелочах, как хай, который поднимется после его зависания над территорией Империи, даже не задумывайтесь: выкатывать нам претензии просто некому — династия Лю приказала долго жить, и влиятельнейшие аристократические рода Китая сцепились в войне за освободившийся трон, большая часть более-менее влиятельных стран обезглавлена корхами, а мелочь пытается хоть как-то унять народные волнения. Кстати, я правильно понимаю, что этот крейсер, по сути, будет принадлежать вашему роду, а его экипаж будет выполнять только ваши команды?

Озвученный им вопрос относился к категории «политических», и на него ответил дед:

— Этот — да: меня не устраивает его чисто технологическая «заточка», так что на этой машине будут испытываться магические системы защиты, вооружения и маскировки, созданные на основе моих личных наработок. Тем не менее, без шеллемских боевых машин и технологий вы не останетесь: как только Та Кальм-старший помолодеет лет на двадцать-тридцать и осознает, насколько выгоден заключенный союз, мы развернемся во всю ширь и начнем тащить на Землю все, что сочтем нужным. И еще: все технологические карты, которые мы уже позаимствовали или еще позаимствуем в других мирах, будут переводиться под вас, ибо заниматься производством чего бы то ни было мне не интересно.

Словосочетание «в других мирах», выделенное интонацией, заставило государя подобраться, а следующее — «для вас» — уйти в свои мысли. Правда зависал он от силы полминуты. Затем задумчиво посмотрел на матушку, пару мгновений гипнотизировал взглядом меня и… озвучил чертовски интересное решение:

— Игра в одни ворота меня не устраивает. Поэтому в «горячий» период, то есть, до принципиального решения вопроса с корхами, я буду принимать любую помощь, не задумываясь, а потом заключу договор о сотрудничестве, одинаково выгодный обеим сторонам. Впрочем, начиная с сегодняшнего дня любые ваши запросы будут удовлетворяться в полном объеме, вне какой-либо очереди и бесплатно. Порукой тому мое слово… А теперь предлагаю перейти к конкретике…

И небольшой бонус — «головастик»)

…Последний акт спектакля отыгрался не хуже первых — после того, как «высокие договаривающиеся стороны» пришли к консенсусу по абсолютно всем ключевым вопросам, Императору вдруг захотелось пообщаться с нашим шеллемским союзником. То, что такое желание обязательно появится, заранее предсказала Даша, так что я без лишних слов пошел навстречу венценосному гостю. Первым делом влез в программку, позволяющую переводить время Замка в рюендское и выяснил, что в поместье Та Кальмов поздняя ночь. Затем попросил Шахову открыть «зеркало» в гостиную Авьен и подождал, пока она настроит «рюкзак». После появления плоскости сопряжения убедился, что по ту сторону находится нужное помещение, продавил «пленочку» и негромко постучал в дверь спальни.

Заспанная и страшно растрепанная шеллемка в пижаме непривычного кроя нарисовалась на пороге буквально секунд через двадцать, увидела меня и радостно заулыбалась. Я перешел на ее родной язык, вежливо извинился за то, что заявился в гости в столь поздний час, и попросил разбудить отца. Женщина лицо которой стараниями Степановны временно «состарилось» лет до пятидесяти, расстроено вздохнула, сообщила, что Раймс улетел по делам на другой континент и вернется домой не ранее, чем через двое суток, после чего предложила его заменить.

Я задумчиво потер переносицу и согласился. Само собой, предупредив, что отведу ее на встречу с нашим Императором. А когда услышал, что ей потребуется четверть вейта на сборы, автоматом перевел в минуты и, конечно же, не поверил. А зря — ровно через двенадцать минут она снова возникла на пороге, но уже причесанная и облаченная в деловой костюм, покосилась на «коридор», «собралась с духом», «затаила дыхание» и, вложив ладошку в мою лапу, решительно продавила плоскость сопряжения.

Следующие полчаса играла как бы не талантливее всех нас: вслушиваясь в мой перевод вопросов государя, то и дело уточняла, что я имел в виду, не сразу, но разбиралась в смысле «ломаных» фраз, давала предельно подробные, но очень простые ответы, помогала мне в них разобраться и каким-то образом умудрялась сочетать чопорность потомственной аристократки невесть в каком поколении с доброжелательностью и идеально скрываемым любопытством. А еще при любой возможности поглядывала на Хельгу с такой сумасшедшей благодарностью во взгляде, что не передать словами. Впрочем, забавнее всего получалось с мимикой и жестами, сопровождавшими объяснения — из-за них как минимум две из трех догадок Долгорукого оказывались неверными, что вызывало у нас то улыбки, то смех. Но он не обижался. Наоборот, где-то в середине беседы признал, что его устав в чужом монастыре не катит, а ближе к концу то ли поддался любопытству, то ли решил проверить, насколько мы с ним честны, и спросил Авьен, нельзя ли перейти в их поместье и хотя бы одним глазком выглянуть наружу.

На этот вопрос шеллемка ответила неправильно интерпретируемым жестом, весело улыбнулась и попросила четверть вейта на подготовку. Дабы вырубить камеры в покоях и заказать с кухни что-нибудь вкусненькое. Мы, конечно же, согласились подождать, а менее, чем через четверть часа прошли по «коридору» — само собой, не все, а только Долгорукий, я, Бестия и Хельга — и, оказавшись в гостиной, на полчаса выпали из реальности. В смысле, он исследовал новый мир, то подходя к окну, за которым виднелся далекий лес жилых башен Рюенда, то изучая обстановку, то наблюдая за тем, как Авьен серфит по местной Сети, то пробуя шеллемские деликатесы, а мы наблюдали за всем этим со стороны и давили улыбки.

Кстати, задерживаться у Та Кальмов Владислав Мстиславович не стал — увидев плоскость сопряжения, появившуюся в центре комнаты ровно через полчаса после нашего перехода, от всей души поблагодарил хозяйку покоев за гостеприимство, попрощался и первым вернулся в «мастерскую». А после исчезновения «коридора» задумчиво посмотрел на меня и выдал интересное признание:

— Откровенно говоря, до экскурсии в новый мир я допускал, что все ваши рассказы о Шеллеме — одна большая мистификация. Но другую Сеть, блоки информации на нескольких других языках, воздух, еду, напитки, силу тяжести и, главное, нулевой магофон подделать невозможно. Поэтому я поверил и… по-хорошему завидую перспективам членов вашего боевого крыла!

— Положим, перспективы могут быть всякими… — усмехнулась Даша. — Поверь, в мире Авьен нет розовых пони, ангелов и всепрощения, а пороков, как и у нас, завались. Поэтому-то Баламут и гоняет нас каждый божий день… впрочем, об этом я, кажется, уже говорила.

— Было такое… — подтвердил он, снова посмотрел на меня, поблагодарил за правильный подход к подготовке к работе в других мирах и слегка загрузил: — Ратибор Игоревич, как я понимаю, вы… в смысле, род Елисеевых-Багряных, задыхаетесь от недостатка лиц, которым можно по-настоящему доверять, а у меня, то есть, в Михнево, дуреют от скуки сразу две достойные личности, уже заслужившие ваше доверие. Возьмите их в работу. В том ключе, в котором сочтете нужным — клянусь Силой, что не буду выяснять секреты вашего рода ни напрямую, ни опосредованно!

Я задумчиво посмотрел на Дашу, а она, не заметив этого, уставилась на сына:

— Слав, мы задыхаемся от недостатка доверенных лиц только в вопросах из категории «тайна рода»!

— Они заслужили ваше доверие?

— Да.

— Ну, так забирайте в род — я физически не могу уделять сестричкам хоть какое-то время, хотя, видит бог, хочу…

…Долгорукий изъявил желание вернуться во дворец как-то сразу. Мы, естественно, не возражали и, попрощавшись, открыли ему «зеркало». После того, как он ушел, а заклинание было сброшено, дед отпустил весь «лишний» народ, придержал нас и попросил Дашу описать нюансы характера близняшек, чтобы решить, к какому делу их целесообразнее всего приставить. Первые пару минут ее рассказа я вслушивался в каждое слово и, бывало, мысленно дополнял озвучиваемые тезисы своими уточнениями. Потом представил несколько вариантов будущего этой парочки, сосредоточился на варианте с длительной войной с корхами, вспомнил об их последнем сюрпризе, озверел и… неожиданно для самого себя придумал ответный ход.

На ногах оказался еще до того, как сформулировал последнюю мысль, в темпе открыл переход в рубку «Бенча» и продавил плоскость сопряжения. О том, что не мешало бы объяснить народу причину столь скоростного срыва, подумал уже после того, как уставился на кабель, исчезающий в «пустоте». Но тормозить и не подумал — вытащил из перстня лист бумаги и ручку, набросал сообщение, засунул в ярко-красный пластиковый контейнер, извлеченный оттуда же, и метнул в «никуда» аккурат над кабелем.

Когда «посылка» исчезла, вспомнил, что не поздравил Платта с Файяной с инициацией, исправил этот недочет, заставил себя поболтать с этой парочкой минуты три-четыре, а потом сослался на срочные дела и переместился в бокс.

Штурмовой бот появился в нем где-то через четверть часа, и я, взлетев на его броню, метнулся к открывающемуся люку. Выхватив из руки Язвы нужный контейнер, собрался, было, открыть следующее «зеркало», но был пойман за щиколотку и раскололся, описав мучительнице свою идею. Надо ли говорить, что к деду вернулся не один, а со свитой? Наверное, нет. Хотя стоит добавить, что во время второго пересказа «свита» ожидаемо выросла вчетверо и не отходила от меня ни на шаг следующие два с лишним часа, то есть, все время, пока я тырил необходимые расходники на Шеллеме, терроризировал «научников», дергал государя и дурел от затянувшегося ожидания.

Зато на звонок первого заместителя министра обороны, озадаченного через Долгорукого, среагировали всей толпой и одновременно вывесили аж четыре «зеркала», ведущих в бокс к «Темрису». Там Язва вытребовала у меня полученный список координат, в мгновение ока исчезла из видимости, а от силы через минуту глухо выдохнула в общий канал две короткие фразы:

— Северная окраина Оттавы. Открываю переход.

На самом деле перед тем, как вывесить плоскость сопряжения, она загерметизировала бот и создала внутри него избыточное давление, спрятала машину под маревом, активировала сферу, отрицание ветра и отворот, отправила на линзы наших шлемов картинку с фронтальной камеры и так далее. Но в тот момент такие мелочи никого не волновали — мы смотрели на плоскость сопряжения до тех пор, пока она не «надвинулась» на камеру, затем оценили плотность магофона Той Стороны, «шарахнувшего» по энергетике, сфокусировали взгляды на панораме засыпающего города, приблизительно определили свою высоту и затаили дыхание в тот момент, когда изображение вдруг поползло влево.

Работу автоматики «Темриса», определившей влажность, температуру и состав воздуха, направление и скорость ветра, атмосферное давление, уровень радиационного фона и что-то там еще тоже не отслеживали. Но сообразили, что все необходимые данные получены, в тот момент, когда штурмовой бот, сорвавшись с места, взлетел еще метров на пятьдесят и завис заметно «правее» относительно небольшой Червоточины, возле которой суетился отряд из трех с лишним десятков корхов в одеяниях, чем-то похожих на наши костюмы высшей биологической защиты.

Желание шарахнуть по этим тварям чем-нибудь особо убойным сразу же ударило в голову, но я его задавил. Как мне в тот момент показалось, на время. А уже секунд через пять-семь понял, что «вскрываться» не придется — как только Язва скинула вниз невидимый груз, подала голос Дарина:

— Вижу четыре пары скоростных воздушных целей, приближающихся с юго-востока!

Пока она озвучивала их скорость, дальность и высоту, я нашел на краю экрана нужные метки, навел по одной из них оптический умножитель и через считанные мгновения идентифицировал объекты:

— Истребители местных ВВС. Уверен, что разберутся с тварями сами. В общем, уводи «Темрис» в сторону, а ты, Ларис, перемещай его к следующей точке…

…Шестую «засветку» от крошечного мешочка с кристалликами амреша увидели на исходе пятого часа очередного «картографирования» Той Стороны и сразу же ушли в безумное пике к поверхности планеты. На двух километрах зависли, провели сканирование пустот под небольшим вроде как поселком, сравнили их конфигурацию с трехмерными планами пяти уже «изученных» подземных объектов и подтвердили недавний вывод — для того, чтобы как можно лучше замаскировать сооружения, предназначенные для перемещения боевой химии на Землю, твари стали встраивать их в естественные пещеры, штольни выработанных месторождений и т. д. Правда, в этот раз Долгорукая, пребывавшая не в духе, выразилась значительно грубее, чем в первый:

— Да уж, не догадайся ты сбрасывать в Червоточины мешочки с амрешем, прикрытые артефактами с маревом, хрен бы мы что нашли!

Я мысленно согласился с этим утверждением и поймал за хвост еще одну крайне неприятную мысль:

— Как бы там ни было, все это полумеры: если корхи вдруг додумаются открывать Червоточины, к примеру, из глубоководных городов уничтоженных амфибий, то дотягиваться до…

— Ну-у-у, гидроудар никто не отменял! — возразила Язва, судя по всему, из любви к искусству. А потом продолжила совсем в другом ключе: — Хотя ты прав: ублюдочные твари настолько изворотливы, что нет слов. Культурных. Зато мата…

— Поматеримся как-нибудь потом! — мрачно буркнул я и заставил дам сосредоточиться на деле: — А пока работаем.

Дарина предложила начать со второй точки и начала объяснять причину, по которой так будет правильно, но была перебита на полуслове:

— Лар, вывешивай «зеркало» ко второй!

Плоскость сопряжения появилась буквально через пару мгновений, и бот переместился из позднего вечера «лета» в дождливое утро то ли осени, то ли зимы. С рубкой крейсера «состыковались» в обычном режиме, обменялись всеми необходимыми данными с Платтом и Вальедой, немного подождали и получили море удовольствия, увидев, как добрую треть высоченного холма, заросшего густым темно-красным кустарником, разносит вдребезги вместе с объектом, прячущимся глубоко под землей!

Задерживаться в этой точке, естественно, не стали — «отцепились» от «Бенча», переместились к четвертой точке, уничтожили еще одно рукотворное и продолжили в том же духе. Когда закончили с последним, наведались к трем самым крупным предприятиям химической промышленности, умножили их на ноль, вернулись на Землю, задвинули корму «Темриса» в мир Пространства и отправились отдыхать. Вернее, собрались. Но стоило мне открыть «зеркало» в свою гостиную и пригласить Дарину поужинать в нашей компании, как по координатам моего комма открылось еще одно и продемонстрировало чем-то загруженную физиономию деда.

— Только не говори, что опять случилась какая-то задница! — выдохнул я, увидев, в каком режиме он зашевелил бровями.

— Не скажу… — криво усмехнулся он и сразу же обломал: — Но может. Вернее, гарантированно случится. В ближайшие дни. Если вы не вмешаетесь.

— Рассказывай… — вздохнул я.

— Минут сорок тому назад в Небесный Замок примчался взмыленный гонец ан’рьё Ястела… — начал он, понял, что я не расположен вдумываться в лирические отступления и перешел к конкретике: — Армия Чонгара перешла границу Арле и через четыре часа доберется до ближайшего города.

— Не доберется! — раздраженно рыкнул я, сбрасывая открытое «зеркало» и вывешивая новое, ведущее в Небесный Замок. — Ибо задолбали!!!

Язва, Бестия, Хельга и Дарина продавили плоскость сопряжения чуть ли не бегом, я рванул следом и, оказавшись в дежурке, сходу прикипел взглядом к картинке с камеры спутника. Пока работал оптическим умножителем, изучая средневековую армию, вытряс из Тверитинова всю имеющуюся информацию и, заодно, определился с планами «военной компании», так что, поблагодарив Виталия Михайловича за помощь, вернул всю нашу компанию в бокс.

На вопрос, который меня интересовал больше всего, ответила Язва, нырнув в машину и проорав, что накопители заряжены на семьдесят четыре процента.

— Этого хватит за глаза! — предвкушающе ощерился я и скользнул в свой люк: — Прыгаем к Небесному Замку и рулим в Чонгар.

— А более точный адрес есть? — полюбопытствовала Шахова.

— Ага! — буркнул я, устраиваясь в ложементе. — Дворец Бровега… как его там по матери?

— Юджа Келя! — подсказала Маша и ехидно поинтересовалась, как я собираюсь искать его дворец, если знаю о Чонгаре только то, что он находится севернее Арле.

Лара насмешливо фыркнула:

— Тоже мне проблема — спросим по дороге!

Я так и планировал, но вовремя придумал вариант поинтереснее — после перемещения штурмового бота на Эднор подключился к спутнику, висящему на геостационарной орбите, еще раз нашел походную колонну захватчиков, изменил масштаб отображения картинки и тупо сравнил размеры городов, расположенных в пределах трех сотен километров к северу от армии. Центр самого большого осмотрел, что называется, в упор, нашел комплекс строений типа «дворец средневековый, бардачный вариант», определил его координаты и отправил Язве. Та, переговорив с Валаш, открыла еще один переход, и мы, спикировав с небес прямо к парадному крыльцу самого помпезного здания, зависли в десятке метрах от двух расфуфыренных стражников с железяками, очень отдаленно напоминавших алебарды.

Марево скинули уже потом. И, полюбовавшись на вытягивающиеся лица напрочь охреневших вояк, вежливо поинтересовались, куда нас занесло. Само собой, через внешние динамики и выкрутив громкость до максимума.

Левый мужичок оказался слишком уж пуглив и упал в обморок. Зато правый среагировал на акустический удар на редкость героически — в темпе опустил забрало отполированного шлема, перекинул треугольный щит из-за спины на руку и… присев на корточки, сжался в комок за ростовой «дверью»!

Полюбовавшись этой картиной, я предложил Бестии с Хельгой немного прогуляться, получил два ожидаемых ответа и выбрался наружу. Усиления обновил на ходу. А когда подошел к защитнику всего и вся, «спрятавшемуся в домике», легонько постучался в «стену». Слабенькой ударной волной. Дабы деморализованный чонгарец не сотворил какую-нибудь глупость.

Этот намек был понят, что называется, влет, поэтому на мой вопрос этот деятель ответил, пусть и клацая зубами, зато предельно распространенно. Я тут же забыл о его существовании, вынес парадные двери тем же заклинанием и в сопровождении «личных телохранительниц» вальяжно двинулся вглубь дворца. Точнее, в сторону большого зала для приемов, в котором ан’рьё, вроде как, общался с чьими-то там послами.

Попыток нас остановить, можно сказать, не заметил — полтора десятка мечников, примерно такое же количество «алебардщиков» и пятерых магов, попавшихся на пути, положили мои «тени». Причем настолько быстро, что милашка Бровег, понадеявшийся на эту толпу, тупо не успел сбежать. Так что встретил меня, мужественно вжавшись в спинку трона и грозно облизывая постоянно пересыхающие губы.

Местные аристократы, не решившееся сделать ноги без высочайшего на то дозволения, в едином порыве уступили дорогу. В смысле, подхваченные двумя ударными волнами, долетели до ближайших стен, съехали на паркетный пол и постарались не стонать. И пусть получалось не у всех, я не расстроился — дошел до приличного возвышения, поднялся к подножию «кресла на пять персон», взял самодержца за ухо и поднял с мягкого сидения:

— Говорят, ты мечтаешь прославиться? Я доставлю тебе такую радость: сейчас мы прокатимся до твоей армии на моей карете, выберем подходящее ровное место, построим вокруг него твоих солдатиков и последуем примеру самых великих завоевателей древности. В смысле, сразимся. Один на один и насмерть. Чтобы сберечь жизни подданных.

— Да, но я не хо-…

— Это не предложение, а вызов… — холодно сообщил я и поволок «героя» за собой. Все так же, за ухо: — И ты его, считай, принял…

Визит в гости выглядел как-то так:

…В субботу утром, умотавшись до состояния ветоши в мире Жизни и Хаоса, мы, как обещали, вернулись в Замок за «нашими» шеллемками, дабы дать им помедитировать в мире Иллюзии. Увы, забрать получилось только Дарину. А Вальеду, как выяснилось, еще на рассвете поднял дед, утащил к себе и загрузил какими-то чрезвычайно важными расчетами. Пришлось издеваться над одной Валаш — проверять, насколько уверенно она «держит» синтез с распадом, перетаскивать под магофон плотностью в одну целую и девяносто четыре сотые единицы, сажать в круг с нами и устраивать получасовой сеанс игры со смертью. Да, нагрузку мы дали, можно сказать, почти запредельную, зато к концу занятия женщина поднялась аж на первую ступень подмастерья.

Следующие тридцать минут занимались ею же. Во время отката игры, кстати, «пережитого» ею уже на Эдноре, продемонстрировали схему ударной волны и добились понимания тонких мест не самого простого плетения. После того, как страдалица оклемалась, помогли отработать заклинание на базовом уровне. Причем по реальным целям, совместив тренировку с психологической подготовкой, в смысле, наведались в мир динозавров и потерроризировали местное зверье. А без десяти девять по времени Забайкалья вернулись в Замок, привели себя в порядок, примчались в зал к матушке и… обломались снова, узнав, что все члены рода загружены до невозможности, соответственно, этого занятия не будет.

Позавтракали вместе, потом какое-то время анализировали базу данных «Темриса», подбирая цели под очередной боевой вылет, но обломались в третий раз. Причем за считанные секунды до перехода в бокс — Степановна, заявившаяся в гости через «зеркало», возмущенно обозвала нас ленивцами, описала куда более актуальную и важную боевую задачу, ответила на пару десятков уточняющих вопросов и потребовала не тупить!

Переоделись, что называется, бегом, на всякий случай переместились в липовую мастерскую главы рода, набрали Императора и, получив отмашку, перешли в кабинет Даши.

В этот раз Долгорукий выглядел еще более замотанным, чем в прошлый, хотя за последние двое суток корхи не давали о себе знать. На предложение Хельги взбодрить ответил согласием. А когда понял, что она, кроме всего прочего, приложила его диагностирующим плетением, устало усмехнулся:

— Я знаю, что нахожусь на грани нервного истощения, но в ближайшие сутки-двое отдохнуть не смогу.

— Поделишься? — спросила Бестия и сразу же уточнила: — Хотя бы тезисно.

Он угрюмо пожал плечами:

— Запросто! Распространение заразы вроде бы остановили. Но на три часа ночи по Великому Новгороду потеряли миллиард двести семьдесят восемь с лишним тысяч человек! В семидесяти девяти странах мира — серьезнейшие правительственные кризисы. Про глобальный экономический вы наверняка знаете, поэтому о нем промолчу. Хотя нет, скажу, что международная торговля практически парализована, логистические цепочки разорваны, а от термина «форс-мажор», озвучиваемого заграничными поставщиками, уже тошнит. Что еще? У нас, в России, еще более-менее ничего, а во всем остальном мире во главе угла встало Право Силы и Кликушество. Да, армии, внутренние войска и сотрудники полиции, вроде как, пытаются что-то делать, но только в центрах крупных городов и только днем. А по ночам начинается кошмар — в них грабят, убивают и насилуют чуть ли не на каждом углу, а всевозможные пророки и проповедники устраивают крестные ходы, молебны, групповые суициды и тэдэ. Ну и, до кучи, добавьте ко всему этому голод, холод, отсутствие топлива, безумную инфляцию, сбои в работе общественного транспорта, волны… нет, всесокрушающие цунами миграции, накатывающие на ВСЕ наши границы, и умножьте на десять. Или на сто. Или на тысячу. Ибо всех нюансов тезисно не перечислишь.

Я представил несколько «нюансиков» и ужаснулся. А Даша подошла к сыну, прижала к себе и ласково растрепала волосы:

— Что ж, значит, придется тебя немного порадовать: мы нашли и разнесли те шесть объектов, через которые на Землю доставлялись боевые отравляющие вещества. Кроме того, лишили тварей пары десятков крупных промышленных предприятий, в том числе и химических, сравняли с землей несколько портов и утопили штук пятьдесят кораблей. Причем не абы как, а перекрыв фарватеры наиболее «оживленных» проливов…

Когда Даша озвучила первое предложение, государь поднял голову и недоверчиво прищурился. После второго повернулся ко мне и вгляделся в глаза. А после того, как дослушал третье и понял, что все вышеперечисленное не шутка, ошалело выдохнул:

— Как?!!!

— По-разному… — криво усмехнулась она. — Святослав Борисович и его команда фонтанируют сумасшедшими идеями и воплощают их в жизнь, а мы проводим натурные эксперименты. Круглые сутки.

— В общем, используя личные наработки главы рода, верно? — язвительно подытожил самодержец, дождался подтверждающего кивка и первый раз на моей памяти причислил мать к числу Елисеевых-Багряных:

— Интересный у вас род, однако…

А потом пошел еще дальше:

— И… вынужден признать, что твой уход под руку Ратибору Игоревичу уже принес Империи на порядок больше пользы, чем могла бы дать помощь мне!

— То ли еще будет! — гордо заявила она и напомнила ему о цели нашего появления. На мой взгляд, резковато: — Само собой, если выживем. Поэтому давай-ка перейдем к делу. Подготовил все, что требовалось?

— В общем и целом — да. Но хотел бы обсудить кое-какие мелочи…

…Вопреки моим опасениям, «теоретическую часть» проблемы решили от силы минут за двадцать пять. Тратить время на пустопорожнюю болтовню было некогда, так что Долгорукий ушел готовиться к пресс-конференции, а мы, использовав «рюкзак» для перехода в липовую мастерскую, «пересели» на браслеты-телепортаторы, «взяли на прицеп» Дарину, переместились в рубку «Бенча», тепло поздоровались с толпой шеллемцев и «сдались» Авьен, исполнявшей обязанности старпома. А она, успевшая одуреть от безделья, взяла нас в оборот — спустила палубой ниже, завела в капитанскую каюту и показала «базы», обслуживавшие наши боевые скафандры.

Полюбовавшись на свой, невесть когда приведенный в соответствие с цветовой схемой, используемой в ВКС Российской Империи, я по наитию прижал ладонь к матовой прямоугольной пластине, чуть выступающей над поверхностью стенной панели, с помощью шеллемки прошел процедуру «привязки», дождался, пока прозрачная дверца сдвинется вверх, и привычно влез в это чудо инженерной мысли. Почему «привычно»? Да потому, что этот экземпляр отличался от того, который я надевал, забираясь в «Темрис», только расцветкой и гербом рода Долгоруких на нагрудном идентификаторе.

Надевать шлем не было никакой необходимости, поэтому я прижал его к точке фиксации на левом бедре, подождал, пока оденутся мои спутницы, и следом за Авьен поднялся обратно в рубку. Там упал в ложемент командира эскадры, вырезал нужный фрагмент из записи разговора с государем, вывесил перед собой голограмму проигрывателя и воспроизвел. А когда убедился, что все нововведения понятны, дал команду прыгать на Землю.

Марево, отрицание ветра и отворот активировала Шахова, как самый опытный пользователь артефактных секций. Она же ввела координаты нужной точки в стационарный телепортатор, кстати, запитанный на блок корховских накопителей объемом аж в сорок шесть кубических метров, и доложила Ронду о готовности к открытию перехода. Тут я, каюсь, подобрался, так как плохо представлял процесс протискивания махины в «игольное ушко» открываемого телепорта, да еще и в движении на таких скоростях, но, как оказалось, зря — не прошло и секунды, как пилот корабля заявил, что мы в «новом мире» и для полного счастья вывел картинку с рабочего интерфейса на одну из стен рубки.

Следующий монолог я не понял от слова «совсем». Вернее, врубился, что мы появились в двадцати семи тысячах километров от планеты, но не смог представить, в каком направлении и с какой относительной скоростью летим, так как запутался в переводе шеллемских мер в земные. Стесняться, конечно же, и не подумал — спросил, сколько времени нам понадобится, чтобы долететь до низких орбит, и получил убийственный ответ:

— Если идти не на маршевых, а на антигравах, чтобы гарантированно удержать марево, то чуть менее половины вейта… то есть, двадцать минут сорок две секунды! И почти столько же времени уйдет на посадку.

— Миленько, однако… — обрадованно буркнул я, дал команду начинать движение, прислушался к своим ощущениям и мысленно обозвал себя дурнем, сообразив, что гравикомпенсаторы крейсера рассчитаны на полеты в куда более экстремальном режиме, а значит, никаких изменений вектора и модуля силы тяжести я не почувствую.

Так оно, собственно, и произошло: о том, что грозная боевая машина уже развернулась носом к Земле и начала разгон, я узнал только из доклада Платта. Потом вспомнил о необходимости вывесить в околоземном пространстве свою спутниковую группировку, но озвучить этот приказ опоздал — этим делом без каких-либо подсказок с моей стороны занялся творческий дуэт Язвы и Леды. Вернее, все необходимые манипуляции провела Ульен. А Лара, наблюдавшая за процессом во все глаза, в нужный момент подтвердила принятое решение командой с рабочего интерфейса шлема. В общем, до начала торможения я нагло бездельничал. А когда на комме появилась долгожданная пиктограмма, сообщающая о возможности подключения к защищенным каналам связи, с намеком показал его Долгорукой, благо, она восседала на моем левом бедре и выясняла у Хельги, сидящей на правом, какие-то тонкости использования кровоостанавливающего плетения.

Даша мгновенно прервала беседу, попросила тишины и набрала сына. А когда услышала его голос, расплылась в ехидной улыбке:

— Мы в системе, в тринадцати тысячах километров от Земли со стороны Австралии. Кстати, там та-а-акой симпатичный антициклончик, что нет слов! А если серьезно, то минут через десять будем на низких орбитах, а еще через двадцать минут зависнем под маревом над своим посадочным местом. Так что можешь начинать… Эдак через полчаса… Нет, картинка нам не понадобится — аппаратура этой машинки куда мощнее, чем ты можешь себе представить, так что к Имперскому новостному каналу мы подключимся сами…

…С подключением к Имперскому новостному каналу действительно не возникло никаких проблем. Равно, как и с выводом картинки на фронтальную стену. Скажу больше: мы оказались в виртуальной студии еще до появления в ней государя, поэтому порядка четырех минут слушали болтовню ведущих, не постеснявшихся признаться, что принципе не представляют, о чем пойдет речь в обращении Императора, и очень неплохо поддерживавших интерес зрителей озвучиванием версий, «падающих» в интерактивный канал.

Само собой, большая часть обсуждаемых тем так или иначе касалась корхов или последствий этого Вторжения, так что не скучали и мы. А потом картинка внезапно «мигнула» и вместо ведущих показала государя, появившегося на пороге и в сопровождении верного Бера направившегося к центральному креслу. Судя по некоторой нервозности со сменой планов операторами и непередаваемым выражениям полнейшего охренения, появившимся на лицах «хозяев студии», народ собирался работать не с Долгоруким, а с картинкой, передаваемой из дворца. Впрочем, сотрудники канала пришли в себя довольно быстро и включились в работу с утроенным энтузиазмом. Что наверняка не прошло мимо внимания самодержца. Однако тратить время на ерунду он не собирался, поэтому поддернул штанины парадного мундира, опустился на свое место, опустил руки на подлокотники, повернулся к камере, которая в тот момент вела трансляцию, и поздоровался с подданными. Потом повелительным жестом заткнул одного из ведущих, по привычке попытавшегося ответить на это приветствие, и заговорил:

— На мой взгляд, тратить время на пустопорожнюю болтовню во время межмировой войны преступно. Поэтому обойдусь без лишних слов и начну с совсем коротенькой предыстории, без которой, увы, не обойтись. Как вы, наверное, знаете, самые развитые страны планеты вышли в космос лет за двадцать пять-тридцать до первого Вторжения тварей и, более-менее освоив околоземное пространство, стали вкладывать серьезные средства в изучение солнечной системы. Появление Червоточины, первый контакт с разумными существами из другого мира и начавшаяся война вынудили отказаться от большинства подобных проектов… все страны Земли, кроме России — мой покойный дед был уверен, что без прорывных технологий, способных подарить Большой Космос, нам, землянам, не выжить, поэтому засекретил соответствующие темы и продолжил их финансировать со счетов рода. После ухода из жизни этого Долгорукого сверхсекретные проекты стал курировать мой отец. А с недавних пор этот же тяжкий груз взвалил на свои плечи и я. Как оказалось, не зря: сотни мелких проектов, которыми десятилетия напролет занимались самые гениальные ученые государства, наконец, выстрелили и позволили собрать их в один большой. Причем не в теории, а на практике, которая, как известно, является критерием истины…

Тут он посмотрел на экран комма, прочитал сообщение, отправленное Дашей, и хищно усмехнулся:

— Вряд ли я ошибусь, заявив, что большинство из вас не понимает, как можно радоваться реализации настолько «долгоиграющих» проектов во время межмировой войны на уничтожение. А зря: я уверен, что… впрочем, ЭТО надо видеть. Итак, разверните второй экран или замените этот новым, ссылка на который только что появилась на полосе прокрутки. Вы видите ничем не примечательную площадку на окраине космодрома Белый Яр…

В этот момент Язва скинула марево, и у ведущих вытянулись лица, а Долгорукий, более чем достойно переживший эмоциональный шок, ехидно ухмыльнулся:

— Да, эта боевая машина впечатляет даже одним видом…

Я бы с большим удовольствием послушал и дальше, но ожил таймер на комме, и нам, то есть, боевому крылу рода Елисеевых-Багряных, пришлось подрываться с места. «Зеркало» в бокс «Темриса» вывесила Даша, пропустила меня, Язву, Хельгу, Дарину, Платта, Вальеду и Авьен вперед, перешла следом и мухой влетела в десантный люк штурмового бота. Секунд через двадцать ожили его движки, еще через десять-двенадцать Шахова спрятала машину под маревом и открыла переход все туда же, под Астрахань, а Валаш, плавно тронув наш «транспорт» с места, за считанные мгновения переместила его в нужную точку и вывесила на стояночных антигравах метрах в двадцати от парящего крейсера.

Кто именно кинул в тактический канал шлемов звуковую дорожку из студии, не скажу, ибо не знаю. Знаю лишь, что от силы через полминуты после остановки я снова услышал голос Долгорукова и понял, что Даша уже скинула ему сообщение с очередным «плюсиком»:

— …на «Перуне» находятся только пилоты-испытатели, перегнавшие его к месту базирования, а экипаж, на днях закончивший подготовку к службе на этом корабле, вот-вот десантируется с еще одной боевой машины нового типа! А вот и они, первые выпускники спецфакультета одной из военных академий ВКС Российской Империи. Как видите, их пока только шестеро, хотя в идеале должно быть двадцать два. Но время играет против нас, поэтому эти молодые лейтенанты постараются сделать невозможное…

Пока он вещал, мы опустили и поляризовали линзы шлемов, оставили «Темрис» на Язву с Дариной, выбрались наружу и плотным строем двинулись к «Бенчу». Я, изображавший командира, шаге на пятом-шестом прикоснулся правой рукой к выпуклости скафа на запястье левой, и Файяна, наблюдавшая за нами с борта крейсера, опустила «столб» лифта.

Все время, пока мы поднимались в рубку, Император рассказывал сказки о самоотверженности ученых, инженеров, технологов, программистов и кого-то там еще, придумавших, рассчитавших и воплотивших в реальность каждый отдельно взятый узел этого «техно-магического чуда». А после получения третьего «плюсика» еще раз подчеркнул, что работы над «сотнями мелких проектов» шли в обстановке строжайшей секретности, потом «от всей души» поблагодарил «настоящих патриотов и подвижников», пообещал воздать им сторицей за все, что они уже сделали и еще сделают для Империи, посмотрел на коммуникатор и демонстративно откинулся на спинку кресла:

— Мне сообщили, что «Перун» готов к взлету. Предлагаю насладиться этой картиной, ибо такого взлета вы еще не видели…

С последним утверждением было сложно не согласиться: тяжелый ударный крейсер рванулся в высь не на огненном столбе, как «полагалось», а без каких-либо визуальных эффектов, за считанные мгновения превратился в точку и исчез!

— Как видите, несмотря на впечатляющие размеры, машина чрезвычайно мощная и шустрая! — довольно хохотнул государь и продолжил в том же духе: — Кстати, «Перун» умеет не только летать: сейчас режиссеры канала вывесят перед вами картинки с военных полигонов Новой Земли и Сахалина, и мы с вами увидим, как выглядит гнев Громовержца, заступающего на свое первое боевое дежурство…

…Демонстрировать все возможности «Бенча» никто не собирался, так что по целям на полигонах он отстрелялся одними лишь электромагнитными пушками. Но чудовищная скорость самых обычных болванок, кошмарные светозвуковые эффекты, сопровождавшие удар каждой «громовой плетью», и их умопомрачительная эффективность всколыхнули не только русскоязычный сегмент Сети, но и все остальные. И пусть активность жителей других государств планеты не шла ни в какое сравнение с активностью россиян, она все-таки была. Более того, основная масса иностранцев не тратила время на бессмысленное висение в социальных сетях и на новостных каналах, а сразу «стучалась» в Имперский, где либо униженно просила, либо нагло требовала помощи их странам. Причем, по возможности, первостепенной.

Впрочем, о кипении этих страстей мы узнавали из рассказов матушки, несмотря на серьезнейшую загрузку, как-то умудрявшейся держать руку на пульсе происходящего. А сами носились, высунув язык, сквозь «зеркала», да еще и с «рюкзаками» наперевес: перегоняли военную технику с Шеллема на космодром «мира звезд», а таремы с какими-то расходниками — в свободные боксы Замка; тестировали артефакты непонятного назначения в мирах с очень высокими магофонами Хаоса, Тьмы, Смерти, ассистируя деду, и метались по Рюенду от поместья Та Кальмов до Императорского дворца; проверяли, как несет службу дежурный экипаж «Перуна», и нарезали на «Темрисе» по два-три оборота по низким орбитам над Той Стороной, «напоминая» тварям о себе. А в двадцать три сорок две по времени Забайкалья, очередной раз оказавшись на Земле, среагировали на тревожное извещение, упавшее на коммуникаторы, переместились в рубку «Бенча» и прикипели взглядами к трем голограммам крупных городов, явно расположенных в разных частях планеты.

Мегаполис, демонстрируемый на левой стене, явно находился на темной стороне земного шара в холмистой местности и переливался разноцветными огнями ночной иллюминации. Правда, не весь — на его «северо-восточной» окраине чернела уродливая «клякса» кромешной тьмы, в центре которой, судя по всему, располагалась мини-Червоточина. Второй, изображение которого «висело» вдоль правой, «охватывал» океанский залив и то ли встречал рассвет, то ли прощался с уходящим днем. Вернее, собирался. Но дождался появления межмирового перехода практически в самом центре огромной дуги и впал в кому. Да и третий, жарившийся под ослепительным солнцем, вероятнее всего, где-нибудь в Африке, тоже пребывал не в лучшем состоянии.

— Вы чуть не опоздали… — среагировав на наше появление, но даже не подумав отрываться от консоли управления артефактной оружейной секцией, буркнула Шахова. — Твари опять пытались наведаться в гости. По эпицентру перехода, появившегося в Чунцине, мы отработали менее, чем через полторы минуты после получения информации со спутника, висящего над ним. Потом ушли южнее и шарахнули по Киншасе, а через сорок четыре секунды ударим по Сиэтлу.

— Неплохо! — заявил я и понял, что попал пальцем в небо, еще до того, как Язва помрачнела. А потом убедился, что моя догадка верна:

— Не сказала бы: если группы корхов, появившиеся из двух первых Червоточин, гарантированно разнесло в пыль вместе со всем перемещенным оборудованием, а запасных на этих объектах, вероятнее всего, нет, то к третьей не успели. Ни мы, ни истребители ВВС США. Вернее, местные отработали ракетами воздух-земля аж с шестнадцати штурмовиков, но без толку: корхи вывесили мощнейшую стационарную воздушную пелену, и использованные боеголовки ее не пробили. А мы, хоть и порвем ее, как бумагу, но слишком поздно: ветер в четыре с лишним метра в секунду уже несет облако БОВ на север!

Само собой, настроение сразу же ухнуло в пропасть, поэтому прилета «громовых стрел» я ждал со жгучим нетерпением. А в тот момент, когда центр картинки с нужного спутника вдруг исчез в клубах дыма вместе с группой тварей и всем их оборудованием, злорадно оскалился, потянулся к браслету-телепортатору и… сдержал первый порыв.

— Угу… — угрюмо поддакнула Бестия, сообразившая, по какой причине я мог остановиться, затем поймала недоумевающий взгляд Вальеды, успевшей вскочить с ложемента, и вздохнула: — В ближайший час нам будет не до Той Стороны: через двадцать восемь минут в Замок прилетит спецборт, который надо будет встретить, а все остальные родичи пашут, как проклятые.

Просить перевести выражение, которого явно не было в имеющейся языковой базе, шеллемка и не подумала — свела брови к переносице, а через миг выдала очень неплохое предложение:

— Нельзя упускать иммере вейт… или, как у вас говорят, «золотой час»: в мир корхов только что переместило клубы дыма от разрывов, безумные объемы фрагментов конструкций, и у нас есть шанс найти новые объекты без использования амреша! Может, переместите на Ту Сторону хотя бы меня и Дарину, чтобы к тому времени, как вы освободитесь, мы, если повезет, нашли хотя бы один? А проблему с возвращением решить не так уж и сложно — мы можем к определенному времени вернуться в заранее оговоренную точку и…

Тут в наш диалог влезла Хельга и озвучила мысль, которую поймал и я:

— Рат, я вам тут не нужна, поэтому отправляй нас троих!

— Отправляй! — подхватила Долгорукая и добавила: — А я останусь тут и поучусь работать с артефактной консолью. Чтобы, в случае чего, было кому подменять Язву…

…После исчезновения «Темриса» в «зеркале» я продолжил метания по мирам в гордом одиночестве. Да, успел протащить через «коридор» всего один «караван» и примчался в летный ангар весь в мыле, зато провел время не впустую, влетел в переходной рукав весьма довольным собой и без какого-либо внутреннего сопротивления ответил на счастливые улыбки близняшек, нарисовавшихся в его противоположном конце ничуть не менее довольной улыбкой. А потом заговорила Катя, по давней традиции собравшая волосы в два веселых хвостика с ярко-красными бантами, и мне пришлось включаться в шуточный обмен любезностями:

— Привет, Рат! Искренне рады те-… Нет, не «тебя», а «от тебя». Да, верно: искренне рады от тебя никуда не деться, вот!

— Готов взять на себя ответственность еще за двух баб? — вторя ей, ехидно спросила Женя.

— Нет, не готов: я ж однолюб… — состроив подходящее выражение лица, «сокрушенно» вздохнул я.

— Так люби дальше. Все ту же одну-единственную… категорию! — весело посоветовала первая сестричка, повисла у меня на шее, от души расцеловала и уступила место второй.

Этот этап взаимных «лобызаний» понравился значительно меньше, так как рывок Евгении в мои объятия оказался намного резче, чем хотелось бы, и я уткнулся носом в очень «щекотный» меховой воротник шубки, наброшенной на ее плечи. Пока тер пострадавшую часть лица, девушки перестали валять дурака, заявили, что страшно соскучились, и спросили, куда я подевал своих избранниц.

— Готовят торжественную встречу… — соврал я и сфокусировал взгляд на иллюминаторе, за которым чувство леса показывало слишком любопытный силуэт. Потом уставился на чопорную стюардессу, растянувшую губы в одной из самых холодных улыбок, которые мне когда-либо приходилось видеть, и вроде как пошутил. Но с недвусмысленным намеком: — «Ценный груз» принял. Можете возвращаться обратно!

Женщина коротко кивнула, прикоснулась к панели управления дверью, дождалась, пока она закроется, и ушла в закуток перед пилотской кабиной. А «любопытный» так и продолжил пялиться сквозь поляризованное стекло.

Я мысленно пообещал себе при первом же удобном случае ненавязчиво спросить у сестричек, кто и зачем проводил их до Замка, а затем подхватил обеих под локотки, развернул на месте и, вслушавшись в счастливый щебет, повлек в тепло. Первые несколько метров прошел намного медленнее, чем обычно, а когда паутина электрических схем, видимая под взором, тронулась с места и «потянула» все пять силуэтов к воротам ангара, расслабился, плавно ускорил шаг и задал близняшкам вопрос из категории обязательных:

— Проголодались?

Они одновременно кивнули и «застрадали» в стиле незабвенной Язвы:

— Не то слово: с момента взлета время тянулось, как резиновое…

— …сон все не шел, а все усиливавшееся и усиливавшееся нетерпение напрочь отбило аппетит!

— Зато теперь, когда ты попал в наши цепкие ручки…

— …ну, или мы попали в твои…

— …он, конечно же, вернулся!

— Болтушки! — улыбнулся я, ткнул в сенсор вызова лифта, пропустил дам вперед, вошел в кабинку следом за ними и оказался сразу в двух «захватах»:

— Ра-а-ат, а что нас ждет за сюрприз?!

Я помотал головой из стороны в сторону в знак того, что ни за что не расколюсь, и включил фантазию, чтобы придумывать хоть какое-то действо, в принципе способное сойти за приятную неожиданность. Как ни странно, в голову лезла всякая хрень, и я старательно изображал стоика до тех пор, пока не поднял девушек в их покои. А когда оказался в гостиной, отвлек от темы вторым «обязательным» вопросом:

— Душ принимать будете?

— Неа! — хором ответили они. — Ополоснулись в самолете. Так что только переоденемся…

— …в домашнее…

— Ибо шарахаться по нашему новому дому в деловых костюмах…

— …не комильфо!

Я повел рукой, предлагая отправляться в гардеробную или спальню, сел в ближайшее кресло, дождался исчезновения сестричек за дверями последней, вывесил перед собой картинку с камеры КДП, нашел режим отображения, в котором были видны не только навигационные огни, но и сам самолет, только-только оторвавшийся от ВПП, и прикипел к нему взглядом.

Дури не самой стандартной машины с гербами рода Долгоруких на киле и фюзеляже хватило бы на два таких борта, да и пилоты были не из последних, так что она набирала высоту под углом градусов в пятьдесят, если не больше. А после того, как поднялась метров на пятьсот-шестьсот, весьма энергично легла на крыло, чтобы развернуться носом в сторону Великого Новгорода, и… сорвалась в сумасшедшее пике!

«Удар» чудовищно плотного магофона с «привкусами» Природы и Той Стороны почувствовал через долю секунды и перешел в боевой режим еще до того, как оказался на ногах, хотя активировал волчий скок и сорвался с места чуть ли не раньше, чем допер, что, собственно, произошло. До двери спальни долетел в два прыжка, хлопнул по сенсору открывания, протиснулся в щель между косяком и створкой, «слишком медленно» начавшей уходить в стену, толчком плеча толкнул на кровать падающую Женю, рванул на себя Катю, почти впоровшуюся лицом в угол прикроватной тумбочки, и ушел в перекат. Через нее. Так как положение, из которого удалось поймать не такую уж и легкую девушку, не позволяло ее удержать, а двигался я… быстро.

Удара об стену не заметил только благодаря покрову, расцепил захват в тот момент, когда оказался на спине, и, выкатившись на одно колено, вывесил перед собой «зеркало», ведущее в гостиную моих покоев в Небесном замке.

Хозяйку хвостиков с бантами, успевшую натянуть на себя футболку, закинул в плоскость сопряжения без какого-либо труда. А с перемещением ее сестры возникли проблемы — в момент появления Червоточины она, как назло, снимала колготки, и в момент рывка они, по закону подлости, зацепились за резную завитушку на уголке основания кровати! Впрочем, костяной клинок лег в руку «сам собой» и рассек тоненький, но чрезвычайно прочный материал, так что второй рывок отправил тело Евгении в «смежный» мир. А через долю секунды слева от меня появилось еще одно «зеркало» и пропустило сквозь себя голову, правое плечо и руку деда, мрачного, как грозовое облако:

— Куда отправил мелких?

— На Эднор. В свою гостиную.

Он удовлетворенно кивнул и продолжил говорить:

— Лови свою половину списка домочадцев, требующих эвакуации. И не тяни: Червоточины диаметром под четыреста семьдесят метров, да еще и не с Той Стороны, а из «корховского» мира Природы, просто так не пробивают. Тем более в области, защищенной обелисками-стабилизаторами!

Я «поймал», открыл и развернул отправленный им файл, определился с точкой, из которой было логичнее всего начинать эвакуацию «моей» части домочадцев, открыл «зеркало» и озвучил мысль, вовремя пойманную за хвост:

— Так, стоп, не исчезай: если твари шарахнут химией…

— …а они шарахнут…

— …то тебе понадобится скаф!

— Рат, не тупи: я уже активировал защитный режим, и в Замке вот-вот установится избыточное давление! — раздраженно прорычал он, сообщил, что отправит в мои покои Степановну, и пропал.

Я тоже зашевелился — продавил и свернул плоскость сопряжения, рванул направо, к двери, над которой стараниями деда зажглась аварийная подсветка, сглотнул, почувствовав, что заложило уши, ткнул в сенсор разблокировки замка и мысленно обозвал себя идиотом, сообразив, что не воспользовался «вездеходом». Как выяснилось через мгновение, зря: дверь, разблокированная Борисычем, ушла в стену, причем вдвое быстрее, чем в «мирном режиме». Так что я ускорился, пролетел через гостиную четырехместного жилого блока, ворвался в самую левую спальню, метнулся к полутораспальной кровати, на которой разметалось бессознательное тело одной из самых добросовестных и исполнительных горничных рода, и, не тратя время на выпутывание женщины из одеяла, рывком закинул ее на плечо.

«Зеркало» открыл в смежной спальне, продавил его вместе с «грузом» и, не разрывая контакта с плоскостью сопряжения, чтобы не свернулась, опустил Валентину на ковер рядом с Катей. А когда потянулся к Жене, чтобы сдвинуть в сторону, в помещение ворвалась «злобная бабка», мгновенно врубилась в суть происходящего и требовательно махнула рукой:

— Оттащу. Дуй дальше…

Дунул. В смысле, вернулся в спальню Светланы, отправил ее по тому же адресу и рванул дальше. Разобравшись с обитателями этого жилого блока, перебрался в противоположный и переправил на Эднор пилотов «Стрибога». А когда вдавил в плоскость сопряжения безвольную тушку стюардессы, был пойман за руку Маришкой, дал ей возможность перетянуть меня к себе и был озадачен новым требованием:

— Осмотри Русанова — он мутирует как-то уж очень жестко, и я не тяну!

— А…

— Остальных притащит старый хрыч! — рявкнула она, подтолкнула меня к первому ряду тел, аккуратно выложенных вдоль дивана, и скрипнула зубами: — Кстати, я не тяну не только его… и в принципе не представляю, как можно удержать в более-менее приемлемых рамках мутации такой толпы!

Я тоже не понимал. Но, с огромным трудом «загнав в колею» взрывную мутацию Валерия Макаровича, вывалился из транса, перебрался к Екатерине. Затем нормализовал процесс изменений Тарасовой, повоевал с энергетикой Евгении и, очередной раз вернувшись в реальность, вдруг обнаружил, что все бессознательные тела куда-то пропали, а ко мне подходит Лихо.

— Беги в ванную, они уже там! — деловито сообщила она, упала на колени, взмахнула артефактным ножом и срезала с Нелюбиной остатки одежды.

Я стартовал с места в режиме гоночного болида, долетел до нужного помещения, вдохнул чудовищный смрад от выделяющихся шлаков, мазнул взглядом по Маришке, работавшей с Григорием Савенко, и, повинуясь жесту Люськи, метнулся еще к одной горничной — Ксении.

Следующие часа полтора-два слились в одну бесконечную попытку хоть как-то заставить правильно сформироваться два с лишним десятка новых ядер и энергетических систем тех домочадцев, которые до «удара» магофоном мира Природы являлись простецами, и не дать «расползтись» ядрам и энергетикам еще восьми слабеньких одаренных. Да, работал не один, а в паре со «злобной бабкой», но все равно не успевал, несмотря на то, что вынужденно «вылизал» методику требуемых воздействий до идеала, не делал ни одного лишнего движения и в самых сложных случаях вливал Суть, задвинув куда подальше мысли о последствиях. Увы, в какой-то момент не хватило и этого, из-за чего мы со Степановной стали терять «пациентов».

Как ни цинично в этом признаваться, но после ухода из жизни одного одаренного и трех простецов стало чуточку полегче. И пусть ближе к концу третьего часа этого кошмара мне пришлось откачивать помощницу, как-то уж слишком выложившуюся при очередном сеансе работы с Тарасовой, кризис, худо-бедно, миновал. Вернее, домочадцы, наконец, перестали умирать, а их мутации, если можно так выразиться, вошли в норму. Правда, ни более-менее оклемавшейся целительнице, ни мне не полегчало, то есть, к искорке надежды добавились все усиливающаяся усталость и крайне неприятные ощущения в иссушенных резервах, но мы держались, вылезая из транса только для того, чтобы переместиться к следующему телу. Потом способность связно мыслить помахала ручкой. Как минимум, мне. И я на целую Вечность превратился в машину, действующую по заложенной программе. Поэтому отсутствие тела в момент очередного возвращения в реальность вогнало в ступор. А голос Юли, раздавшийся откуда-то сзади, никак не задело отключившееся сознание:

— Все, Рат, расслабляйся — все, кто выжил, в относительной норме!

Чувство леса, активированное автоматически, помогло «навестись» на ближайший горизонтальный силуэт, и я, повернувшись вправо, прижал ладонь к чьему-то солнечному сплетению. А через миг, уже проваливаясь в транс, услышал сочувствующее бормотание Люси, заметил приближение ее силуэта, почувствовал легкое прикосновение к затылку и вырубился…

…Возвращение в сознание «порадовало» убийственными фантомными болями в магистральных каналах, диким жжением в периферийных, безумной тяжестью в ядре, крайне неприятным ощущением переполнения резерва, что было в принципе невозможно, невероятной слабостью, тошнотой, ознобом, головокружением, и, почему-то, сильнейшим шумом в ушах. Приподнять «тяжеленные» веки и сфокусировать не фокусирующийся взгляд на темном пятне, обнаружившемся надо мной, получилось с большим трудом, и я, увидев выражение лица Хельги, виновато улыбнулся.

Шевеления губ заметил уже потом, невесть как соотнес их с обрывками слов, изредка идентифицируемых разумом, еще не включившимся в работу, и понял, что целительница просит не пользоваться магией как минимум неделю! Это прозрение слегка напрягло, но через какое-то время проснувшаяся память напомнила, в каком состоянии я отключился, и помогла сообразить, чем чревато «неповиновение». А потом мне стало любопытно, насколько близко я подошел к грани потери Дара, и Маша, не только почувствовав эту эмоцию через щуп, но и правильно ее истолковав, криво усмехнулась:

— Еще час назад мы были уверены, что ты выгорел. Дальше объяснять?

Мышцы шеи отказывались напрягаться, но я их переупрямил и едва заметно помотал головой вправо-влево. А после того, как «личная сиделка» облегченно перевела дух, вдруг допер, что не чувствую давления магофона, оглядел помещение, в котором обретался, и недоуменно нахмурился, так как заметил слишком много странностей.

Хельга, умница, догадалась, что меня напрягло, и принялась отвечать на вопросы, которые я бы задал, если бы мог:

— Да, это ПИМ. Но совершенно новый — мы развернули его вчера вечером все в том же «мире звезд», но километрах в восьмидесяти от старого. Да-да, именно вчера — ты провел в целительском сне порядка пятидесяти двух часов. С внутривенным питанием, катетером и тэдэ. Не чувствуешь, ибо сняла. Перед тем, как разбудить. Что с Замком? Пострадал не так уж и сильно — да, корхи продавили стационарную защиту Пространством, обрушили добрую четверть верхних этажей южного крыла и сожгли часть восточного, но ворваться в него не смогли, ибо закончились. К сожалению, местность, попавшая под новую Червоточину, и ее ближайшие окрестности превратились в лунный пейзаж, а в юго-восточном секторе нашей части Багряного леса и на территориях Китая, прилегающих к границе Российской Империи, не осталось ничего живого…

Как я понял из последующего рассказа, в то время, когда мы со «злобной бабкой» пытались удержать на этом свете слуг рода, «прибитых» взрывными мутациями, пятитысячная группировка тварей, вылетевшая из межмирового перехода на вертушках и бронемашинах с мощнейшими артефактными техно-магическими секциями, попыталась взять штурмом наше родовое гнездо. И ведь могли: как выяснилось уже после разгрома этой мини-армии, суммарный объем кристаллов-накопителей, установленных на их технике, превышал сто кубометров, что позволяло выдавать атакующие заклинания нереальной силы, причем с каждой отдельно взятой боевой машины, и прикрываться не менее мощными защитными плетениями. В результате Замок спасло от захвата сразу несколько факторов: особенности рельефа, замедлившие выход бронемашин на дистанцию работы магией и, тем самым, не позволившие группировке сходу отработать по нашей защите Пространством всей имеющейся мощью; программное обеспечение Юмми, благодаря которому шеллемские спутники засекли Червоточину в момент формирования и подали сигнал тревоги на несколько мгновений раньше; положение «Перуна», подарившее возможность открыть стрельбу без перемещения в пространстве, и, конечно же, паранойя деда. Ведь первый залп болванок, выпущенных из электромагнитных пушек крейсера, прилетел к тварям только через сорок восемь секунд после начала наших шевелений. Зато двенадцать батарей шеллемских противодесантных скорострелок, установленных Борисычем и его командой в фортах Небесного Замка, управляющихся искусственным интеллектом из «мира будущего» и стрелявших сквозь стационарные порталы, включились в работу на четвертой, а уже на шестой подобрали ключик к «непробиваемым» защитам. В смысле, перестав лупить по разным целям, сосредоточили всю огневую мощь на одной и создали настолько сумасшедшую плотность огня, что продавили воздушную пелену самого шустрого вертолета примерно на десятой, на четырнадцатой уронили второй и так далее.

Увы, техники у корхов было предостаточно, двигалась она очень быстро и… отвлекала внимание от особей, разворачивавших пусковые установки для распыления БОВ. Да, системы вентиляции, создавшие избыточное давление воздуха в Замке, и гермозатворы, вовремя отсекавшие разрушаемые части, уберегли все остальные, зато облако какой-то редкой дряни, подхваченное северо-западным ветром, уничтожило все живое, включая растительность, на территории площадью в восемнадцать тысяч квадратных километров!!!

Эта цифра не только убила, но и взбесила. Причем настолько сильно, что у потемнело в глазах. Поэтому Хельга, продолжавшая «вслушиваться» в мои эмоции через щуп, приложила все силы, чтобы переключить мое внимание на условно хорошие шокирующие новости:

— Все могло закончиться гораздо хуже: по уверениям военных химиков Империи Марделл, вещество, использованное корхами для этой химической атаки, должно было разложиться на сравнительно безопасные составляющие не раньше, чем через три-три с половиной недели, а мы с помощью шеллемцев нейтрализовали эту хрень всего через сорок четыре часа! Причем сделали это абсолютно незаметно: пока китайская армия лупила по облаку из тяжелых огнеметных систем, мы носились над ним на «Темрисе» и прямо из-под марева распыляли нейтрализатор. Кстати, мы в неоплатном долгу перед Ярташем Ан Тиис и… Юмми. Первый не только пошел нам навстречу и помог создать этот самый нейтрализатор, но и лично курировал его производство, выделив под синтез этого вещества целый военный орбитальный химкомбинат. Ничуть не менее серьезны и заслуги недавней тихони: именно она в буквальном смысле заставила Люську Богачеву взять пробы БОВ через «Око» и построила твоих родителей, вручила им спецконтейнеры и состыковала с Раймсом, отправилась вместе с ними к Ан Тиису и, вроде как, «солировала» на переговорах…

Как выяснилось чуть позже, эта шеллемка отличилась и во время атаки корхов: переместившись в Небесный Замок вместе со Степановной, рванула в дежурку, разобралась с ситуацией, с помощью Юли «стырила» килограмм амреша из родного мира, перетерла в мелкодисперсную пыль и «ссыпала» в Червоточину. И пусть толку от этого было немного, так как этот межмировой переход вел не на Ту Сторону, а в тот самый мир Природы, в который нас когда-то закинули корхи, старания «тихони» делать, а не ждать у моря погоды, были замечены, скажем так, всеми заинтересованными лицами.

К тому моменту, когда Маша закончила рассказывать о подвигах Юмми, мне чуть-чуть полегчало, и я смог поинтересоваться состоянием Степановны и наших «подопечных».

Хельга мотнула головой куда-то вправо, сообразила, что с моего места той части помещения не видно, и восхищенно затараторила. Причем ни разу не играя:

— Эта маньячка пришла в себя девять с гаком часов тому назад, послала меня куда подальше, избавилась от всех трубочек, которыми была опутана, кое-как встала и, с трудом утвердившись на ногах, поковыляла к тебе. Проведя диагностику и разобравшись в реакциях ваших энергетических систем друг на друга, мрачно заявила, что ты, вытягивая ее с того света, влил в нее слишком много Сути, соответственно, обретенный резонанс гарантированно разрушит их семью. Пока я отходила от этой новости, Маришка вернулась в кровать, вызвала к себе Борисыча, вытребовала у него капельку Сути и, отпустив заниматься своими делами, занялась какими-то экспериментами. Через пару часов «отжала» у него же вторую порцию, а потом два раза «ограбила» Юмми. Как оказалось, не зря: минут сорок тому назад, выйдя из медитации, заявила, что научилась пробуждать регенерацию Сути и избавляться от ненужных резонансов, поэтому уже начала восполнять ее катастрофический недостаток и оборвала «связь» с тобой. Потом пообещала «завтра-послезавтра» научить всему этому тебя, потребовала забыть о ее существовании минимум на сутки, приложила себя целительским сном и отъехала!

Я почувствовал, что расплываюсь в счастливой улыбке, а Маша, ощутив этот всплеск моих эмоций, согласно кивнула:

— Ага, она гениальна! И это восхищает до невозможности…

После небольшой паузы вспомнила, что я интересовался состоянием слуг, снова потемнела взглядом и сообщила, что выжившие в полном порядке — недавние простецы и простушки вне себя от счастья из-за обретения Дара и нового статуса, жаждут новых знаний и потихоньку привыкают к мелким изменениям внешности, а одаренные, получившие по сродству-другому к эднорским школам магии, пребывают в шоке. Само собой, упомянула и о том, что и те, и другие принесли клятвы Силой на верность роду. Причем намного более жесткие, чем предполагалось изначально, так как знают, что мы со «злобной бабкой», вытаскивая их с того света, чуть не сдохли и восстановимся очень нескоро.

Слово «знают», выделенное интонацией, испортило мне настроение еще сильнее, и Маша, ощутив мое недовольство, не на шутку разозлилась:

— Рат, они выжили только благодаря вашей самоотверженности, значит, были обязаны принять на себя долг жизни!!! А «слив» информации о вашем реальном состоянии, разрешение навещать своих спасителей и присутствие на кремации тех несчастных, на вытаскивание которых вам со Степановной НЕ ХВАТИЛО ЗДОРОВЬЯ, подарили правильную мотивацию. И теперь нам не придется избавлять всю эту толпу от воспоминаний о пребывании на Эдноре, напрягаться из-за того, что кто-нибудь из них случайно узнает то, что ему не положено, и так далее. Зато мы уже начали их дрессировать и в не таком уж и далеком будущем сможем припахивать к своим проектам!

Я закрыл глаза еще в тот момент, когда услышал слово «кремация», с огромным трудом задавил лютую ненависть к тварям, начавшую выжигать меня изнутри, мысленно пожелал усопшим хорошего посмертия и… самым краешком сознания среагировал сначала на тихий шелест двери, уходящей в стену, а затем и на недовольный шепот Язвы:

— Не поняла?! Ты ж написала, что он пришел в себя!!!

— Злится… — буркнула целительница.

— Ну, так заслужила ж!

Тут я невольно подобрался, открыл глаза и вопросительно уставился на Машу. А когда она покраснела, потребовал колоться.

Женщина опустила взгляд, набрала полную грудь воздуха и начала как-то уж очень издалека — с момента перехода в мир корхов на «Темрисе». Что не понравилось не только мне: Шахова, плюхнувшая в изножье моей кровати, насмешливо посоветовала не тянуть. Впрочем, Долгорукая, появившаяся в поле зрения из-за спины «зардевшейся» рассказчицы, опустила руку на ее плечо, с намеком сжала пальцы и толкнула речь в защиту виновной в неких прегрешениях:

— Не в чем ей колоться: практически все решения этой умницы были своевременными и единственно верными! К примеру, распоряжение изменить настройки сканера штурмового бота так, чтобы он подавал звуковой сигнал при обнаружении сигнатур кристаллов-накопителей объемом больше двух кубометров позволило обнаружить шесть недостроенных подземных объектов непонятного назначения, два авиазавода, производящего вертолеты, четыре аэродрома и мобильный активатор порталов, через который корхи…

— Что за мобильный активатор порталов? — хмуро поинтересовался я, обратив внимание на незнакомый термин.

— Восемнадцать грузовиков с каким-то непонятным оборудованием, три фуры с накопителями и четыре КШМ-ки с системами управления всем этим добром! — ответила Долгорукая. — Первые выстраиваются в огромный круг на любом более-менее ровном месте, вторые подают Силу, а третьи инициируют процесс возникновения Червоточины.

— Хитро, однако!

— Не то слово! — подтвердила Даша и ласково погладила Машу по плечу: — Если бы не эта красотка, хрен бы мы догадались, что надо искать не только стационарные комплексы, но и такие колонны. А она не поленилась изучить «кольцо», которое в тот момент было деактивировано, заметила слишком глубокую колею, обрывающуюся на полпути к его центру, поверила своей паранойе и приказала тщательнейшим образом просканировать ближайшие населенные пункты! Не менее достойно повела себя и после того, как нашла казармы с тварями и ангары, набитые военной техникой — открыла «Око» в рубку «Перуна» и передала мне файл с обоснованием необходимости срочного «изъятия» образцов машин каждого типа, захвата «головастиков» из КШМ-ок и уничтожения остального мобильного комплекса…

— А когда узнала, что твари атаковали Замок, и что по ним уже работают как с борта «Бенча», так и из фортов нашей эднорской «дачи», выяснила, кто чем занимается, и проявила здоровую-прездоровую инициативу! — язвительно подхватила Лара.

«Здоровая» часть «инициативы» по-настоящему обрадовала: закончив общение через «Око», Хельга приказала опустить «Темрис» поближе к КШМ-кам, сохранила в браслете-телепортаторе точные координаты кузова каждой, затем дала команду отлететь на несколько километров в сторону, перегнала штурмовой бот к ПИМ-у и начала хамить. В смысле, нагло оккупировала одну из свободных «камер» в блоке Маришки, предельно подробно объяснила Дарине и Леде, как себя страховать, провела небольшую тренировку и выкрала весь командный состав мобильного комплекса через «зеркала», открываемые внутри кунгов! Увы, на этом не успокоилась, проявив еще и «нездоровую»: с помощью лебедки БМСН «Мамонт», переправленного к ПИМ-у, грузового «коридора», открытого с «рюкзака», и здоровой наглости выдернула в мир звезд один из грузовиков с оборудованием и одну КШМ-ку, вырубила водил, обнаружившихся в кабинах этих машин, надежно иммобилизовала и бросила мариноваться в отдельную «камеру». А потом вернулась на Ту Сторону и разнесла всю колонну, уже сорвавшуюся с места и начавшую перестраиваться в походный ордер!

Дослушав эту часть повествования, я поймал взгляд Маши, нахмурился и… промолчал, как-то почувствовав, что она понимает, как сильно рисковала, но убеждена, что в той ситуации оставлять мобильный комплекс в рабочем состоянии было нельзя.

— Оклемается — настучит по заднице! — весело прокомментировала мою реакцию Шахова, дала Маше время поверить, что гроза миновала, поймала мой взгляд и настолько ехидно прищурилась, что я невольно подобрался:

— Только не говори, что это еще не все!

Она «торопливо» прикрыла себе рот обеими ладошками, похлопала ресницами и с намеком посмотрела на Бестию. Ну, а та, насмешливо фыркнув, описала остальные «подвиги» Хельги:

— После завершения этой акции Хельга отловила Юмми, скопировала на свой комм транслятор языка тварей и качественно «сломала» двух пленников. Полученную информацию проверяла почти два часа, летая по Той Стороне. Затем вернулась на Эднор, узнала, что атака на Замок отражена, навестила тебя и рванула собирать под свое крыло не особо загруженных родичей. Построила Язву, Виталия Михайловича, Юльку и меня, но этого количества магов хватило за глаза — мы доработали ее план, как следует потренировались и… выкрали ВСЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО КОРХОВ!

Я потерял дар речи, так как видел, что она не шутит. А Долгорукая, как следует насладившись моим одурением, прижала к себе Машу и гордо задрала носик:

— Таким образом, благодаря ЕЕ инициативам был найден и уничтожен мобильный активатор порталов, захвачено оборудование, которое, по словам Борисыча, не вылезающего из КШМ-ок вторые сутки, бесценно, обнаружен центр принятия решений и пленены первые ли-…

Шахова, по какой-то причине пребывавшая в режиме стервы, прервала и этот монолог:

— Не забудь сообщить, что мы пленили всего восемь особей из сотни с лишним. Что «зеркало», через которое мы их выдергивали в «Темрис», было обнаружено, вероятнее всего, телохранителем одной из них. Что он, подскочив к плоскости сопряжения из мертвой зоны, продавил его рукой и ударил по десантному отсеку «Темриса» какой-то редкой дрянью из школы Смерти, не продавившей наши защиты Пространством, зато уничтожившей треть объема накопителей штурмового бота. И что у всех плененных «первых лиц» имеется сумасшедшая активная защита Разума, которая чуть не выжгла Юльке мозги!

— Не забуду… — очень уж мягко пообещала Даша, затем поймала мой вопросительный взгляд и грустно улыбнулась:

— Перенервничала. И все никак не поверит, что ты пошел на поправку.

— За двое суток твоего пребывания в целительском сне выходила из этой палаты всего два раза… — продолжила Хельга. — Позавчера заставила себя отправиться с нами в рейд на Ту Сторону, а минут сорок тому назад, закончив проводить двести хрен знает какую диагностику, сбежала сама. Умываться, приводить в порядок зареванное и страшно опухшее лицо, расчесывать тот кошмар, который творился у нее на голове, и исцелять ранки на искусанных губах!

— Вы переживали не меньше… — буркнула Шахова, нервно сглотнула и… скользнула под мою руку…

…От силы через полчаса после моего возвращения в сознание в палату кто-то робко постучал. Язва уверенно заявила, что это «дежурный разведчик или разведчица», но выбираться из-под моей руки и не подумала. Хотя к этому времени успела справиться со всеми своими страхами и тихо млела от счастья. Бестия, пребывавшая практически в том же состоянии, согласно кивнула, нехотя отпустила мою руку, встала с пола и села в ближайшее кресло, а Хельга прервала диагностику моей тушки, накрыла ее простыней, метнулась к двери и впустила в помещение сразу двух бывших горничных — Свету и Валю.

Они прикипели взглядами к моему лицу еще с порога, увидели, что я уже бодрствую и засияли на зависть любому прожектору. Я тоже улыбнулся, но через силу, ибо счел эту реакцию первым признаком появившегося резонанса, вспомнил, какое количество подобных «связей» успел образовать в процессе «усмирения мутирующих энергетик», и захотел разбудить Степановну, чтобы как можно быстрее освоить ее последние наработки. Мысль о том, что запрет на использование магии никто не отменял, а значит, оборвать связи я смогу не раньше, чем через неделю, тоже не добавила настроения, так что первые пару минут я вслушивался в щебет этой парочки через пень-колоду. Потом все-таки взял себя в руку, включился в беседу и ужаснулся снова, сообразив, что мне только-только предсказали скорое появление «остальных спасенных»!

Увы, аргументы типа «Я сделал то, что должно» были проигнорированы, и я, включив фантазию в турборежим, придумал способ «сбежать» от не самых комфортных перспектив — посетовал на плохое самочувствие и заявил, что вот-вот попрошу Машу отправить меня в целительский сон. Новоявленные родственницы мгновенно посерьезнели, встревоженно посмотрели на Хельгу, увидели подтверждающий кивок и свалили. Буквально через три минуты. Но за это время умудрились захвалить меня до такого состояния, что от моего лица можно было прикуривать!

Не успели они уйти, как Язва обозвала меня стесняшкой и… выключила. Как выяснилось после следующего пробуждения, в пятичасовой целительский сон. А когда Сила, вложенная в это заклинание, начала заканчиваться, как-то достучалась до моего разума, еще пребывавшего в далеко не самых приятных сновидениях, и напомнила о запрете. Что позволило НЕ активировать чувство леса, НЕ взбадривать себя просветлением и НЕ разбираться с «непонятками» в своем состоянии диагностирующим плетением.

Естественно, я назвал Шахову умничкой и чмокнул в подставленную щечку. А через несколько секунд, открыв глаза, заметил, что в палате, кроме ее, меня и сладко спящей Маришки, никого нет, и задал напрашивавшийся вопрос.

Лариса, только-только вернувшая голову на мою грудную мышцу, снова приподнялась на локте и нехорошо оскалилась:

— Часа три тому назад Борисыч объявил общий сбор и утащил почти весь род на Шеллем!

— На Шеллем? Зачем?!!!

Она ехидно ухмыльнулась и начала издалека:

— О том, что корхи заявились на Землю через мир Природы с магофоном под три целых и девять десятых единицы, ты наверняка знаешь, ибо в момент открытия Червоточины находился в Замке и не мог его не почувствовать. А о том, КАК отряд из пяти тысяч боевых особей и их техника пережили переход через настолько недружелюбную планету еще не задумывался, так как первые одиннадцать часов провел в трансе, а потом ушел в целительский сон. Так вот, по словам Борисыча, разобравшего две трофейные вертушки и штуки четыре БТР-а, экранирующие заклинания, обнаруженные на них, в состоянии гасить любой магофон номиналом до семи(!) единиц! И пусть это плетение заточено под Природу…

— …дед понял принцип, и теперь экспериментирует с другими видами магии? — продолжил я.

Язва отрицательно помотала головой:

— С логикой адаптации плетения под другие виды магии он разобрался походя еще позавчера. Весь вчерашний день копался в трофеях Маши и, по словам Юмми, периодически заставлявшей его есть и пить, пребывал в самом безумном творческом оргазме, который она когда-либо видела. Не вышел из него ни ближе к полуночи, когда построил все научное крыло и утащил в свою мастерскую, ни в четыре утра, когда поднял ее с постели, вручил список расходников, которые «нужны еще вчера», и потребовал «родить». А за час до объявления большого сбора, отбиваясь от ее же попыток себя накормить, выдал фразу «Все, теперь им точно жопа…» Дальше объяснять?

Я знал деда, как облупленного, поэтому вздохнул:

— Он увидел свет в конце тоннеля, делает все, чтобы реализовать свою идею, в принципе не слышит вопросов, ибо продолжает мысленно творить, и не уймется, пока не доведет проект до физического воплощения и не проведет успешный эксперимент.

— Оторва сказала то же самое… — сыто мурлыкнула Шахова и от избытка чувств царапнула меня ноготками.

Я мягко улыбнулся, прижал к груди ее ладошку и задал риторический вопрос:

— Да, но почему он уволок народ именно на Шеллем?

— Понятия не имею. Но вся в предвкушении. И предлагаю убить время, прогулявшись вдоль озера или поплескавшись в тепленькой водичке.

— А Маришка? — напрягся я.

— Она повесила на себя шесть сложнейших плетений и восстанавливается в разы быстрее, чем считается возможным. Это сто процентов не эксперимент, а значит, она уверена, что такой комплекс воздействий гарантированно пойдет на пользу. Впрочем, можно разбудить и предложить альтернативу…

…Из ПИМ-а выбрались втроем. Шахова шла бодренько, пританцовывая, а мы со «злобной бабкой» плелись, как старичье, доживающее последние дни. Оказавшись на крыльце, огляделись по сторонам, не обнаружили ни одного знакомого ориентира, если не считать неба, на котором уже появились первые россыпи звезд, полюбовались небольшим, но невероятно красивым озером, прячущимся между холмов, поросших лесом, и заявили, что одобряем выбор места под вторую базу. Потом я трезво оценил свои силы, понял, что до кромки воды могу и не дойти, почесал затылок и сдуру предложил сократить путь при помощи «зеркала».

Реакция Язвы напрягла до невозможности: услышав это предложение, она побледнела, как полотно, нервно сглотнула и заявила, что только через ее труп. А когда я потребовал объяснений, зябко поежилась и рубанула правду-матку:

— Ты чуть не сдох два раза! Первый — из-за того, что выжал себя досуха, и магофон Эднора стал тебя убивать. Второй — во время перемещения в мир звезд через грузовое зеркало. Судя по всему, из-за его паразитных наводок на энергетическую систему. В общем, до полного восстановления — НИКАКОЙ МАГИИ, включая пользование пространственными карманами!!! Вопросы?!

— Вопросов нет… — только и смог, что сказать я, поймал подзатыльник Степановны, собрался с силами и поплелся дальше.

До «пляжа» добрался сам, подождал, пока Лара обустроит «лежбище», лег, расслабился и… потребовал, чтобы Маришка объяснила, как обрывать «связи». Да, входить в транс, чтобы проверить, получится ли воспользоваться придуманным алгоритмом, не рискнул. Зато задал не один десяток вопросов, досконально разобрался в принципе и пришел к выводу, что мог додуматься до него сам. Обладай мозгами исследователя. А потом «злобная бабка» решила вытрясти из Язвы максимально подробный рассказ обо всем, что случилось во время нашего беспамятства, почувствовала, что та не горит желанием работать языком, и коварно попросила у меня содействия.

Моя просьба была услышана, и мы со Степановной на два с лишним часа ушли в недавнее прошлое. Кстати, выясняй я его подробности сам, обошелся бы краткой версией, но в этом «допросе» солировал маг Разума, так что бедная Лариса вспомнила даже то, что видела краем глаза или слышала краем уха, описала действия всех членов рода, хотя бы раз попавших в поле ее зрения, и даже поделилась теми соображениями, которые в любой другой компании предпочла бы оставить при себе.

Комментарии «злобной бабки» не заставили себя ждать:

— Шеллемцев надо поощрить и привязать к роду как можно надежнее, ибо такие специалисты — на вес золота! То, что Платт запал только на Файяну, не дело — она его соотечественница и в теории может взбрыкнуть. Впрочем, свежеинициированных и свободных одаренных баб у нас теперь навалом, так что отслеживание его реакций на каждую из них я возьму на себя. Подмять Дарину будет проще всего: я пару раз замечала искры ее интереса к Витальке и уверена, что она в его вкусе. Да, придется пообщаться с Юлькой, но она, по моим ощущениям, далеко не дура и сможет прогнуть девочку и под себя, и под своего мужика, и под род. А вот Вальедой, Баламутище, придется заниматься тебе и твоим бабам: я бы с удовольствием забрала ее к нам в семью, тем более, что знания, навыки и врожденные таланты этой особы созданы для упрощения исследований старого хрыча, но она без всякого резонанса намертво связала все надежды на счастливое будущее с вашей буйной компанией. И пусть бубнового интереса к тебе, как к мужчине, у нее пока нет, но только из-за того, что в глубине души она все еще считает себя старухой и боится поверить в то, что к молодому телу прилагается долголетие. Впрочем, это не мешает ей тихой сапой добиваться вашего уважения и внутренне расцветать, оказываясь рядом. И нечего закатывать глаза: как только что сказала тощая, авантюры Хельги увенчались успехом только благодаря тому, что они планировались при активнейшем участии Вальеды!

— Леда отметилась не только в этом… — криво усмехнулась Шахова. — По словам Юмми, за тридцать шесть часов каторжного труда над теоретическими выкладками Борисыча Ульен увязала их в одно целое, сгладила шероховатости и, тем самым, позволила ему заняться воплощением некой сумасшедшей идеи в реальность не через пятнадцать-двадцать дней, а уже сегодня. Повторю еще раз для тугодумов типа тебя, Рат: по словам Юмми, с тем объемом расчетов, которые менее чем за двое суток провела Вальеда, она не справилась бы даже за две недели! И еще: я вытрясла из этой девочки информацию об ученых званиях Империи Марделл и выяснила, что наше Вальеда — не кто-нибудь, а профессор астронавигации и автор самого толкового обучающего курса по этой науке за всю историю ее существования!

— Рад за нее. Но мне за глаза хватает тебя, Даши и Маши! — упрямо заявил я, схлопотал подзатыльник от Маришки, обиженно засопел и придумал еще один аргумент: — Мне тупо не до нее: я не знаю, что делать с близняшками!

— Мы не заставляем тащить ее в койку! — весело хохотнула «злобная бабка». — Достаточно не отталкивать, уделять чуть больше внимания, чем всем остальным левым бабам, и не падать в обморок, если в ней вдруг появится тот самый интерес. Ну, а со стороны близняшек тебе пока ничего не грозит — они побаиваются Дашу и не готовы претендовать на внимание «ее» мужчины. Впрочем, с мужиками в роду действительно засада, и с этим надо что-то делать. Причем чем быстрее — тем лучше. Иначе перегрыземся…

…От обсуждения «чисто женского» вопроса я самоустранился — закрыл глаза, потерялся в своих мыслях, через какое-то время почувствовал, что меня накрывают чем-то теплым, благодарно улыбнулся и задремал. А «через миг» услышал знакомое хихиканье, открыл глаза и обнаружил, что нашей компании прибыло. Если бы не предупредительный рык Шаховой, среагировавшей на изменения в моем эмофоне, активировал бы чувство леса и сумеречное зрение, так как наступила ночь, и я не видел ровным счетом ничего. А так прервал процесс создания плетения на середине и похолодел, почувствовав усиление почти затихших было фантомных болей в магистральных каналах, жжения в периферийных и тяжести в ядре! Слава богу, испугав до дрожи в коленях, эти ощущения вернулись к предыдущей «норме», и я, вытерев холодный пот, отпальцевал встревоженной Язве целое предложение:

«Спасибо, солнце — если бы не ты, мне бы сильно поплохело…»

— Береги себя. Пожалуйста… — еле слышным шепотом ответила она, как-то догадавшись, что ее пальцовки я тупо не увижу, заставила себя успокоиться и продолжила подначивать близняшек, судя по всему, уже успевших натянуть купальники, спуститься к озеру и войти в воду: — Пираний тут точно нет, ибо это ни разу не Земля. Но рыбок с не менее злобными повадками, мелких, но жутко ядовитых змей и пресноводных медуз, бьющихся током, предостаточно. К слову, допереть до того, что купаться в этом водоеме небезопасно, вы должны были еще до того, как устроили стриптиз. Ведь мы лежим тут не первый час и до сих пор сухие, а между нашими покрывалами и водой не было ни одного следа босой ноги!

Тут сестрички с визгом вылетели на берег, рванули к нам, явно заметили, что я улыбаюсь, догадались, что Ларка над ними подшутила, и чуть не лопнули от возмущения! А она «расстроено» вздохнула и повернулась ко мне:

— Рат, я берегла твой сон, как могла, а визжать, тем более так громко, не умела даже в детстве!

— Ничего, мы тебя сейчас научим! — мстительно ощерившись, заявили сестры и бросились ее щекотать.

— Не путайте визг с… — начала, было, она, но прервалась на полуслове, так как ее слабые места Катя с Женей помнили еще с лета и воспользовались этим знанием с точностью микрохирургов. Пришлось спасать:

— Девчат, может, лучше поделитесь последними новостями из Большого Мира? А то я уже схожу с ума от отсутствия какой-либо информации о планах деда.

— Поделимся…

— После того, как замучаем эту вредину…

— Хотя сами знаем всего ничего… — привычно дополняя друг друга и не прекращая терзать хохочущую Язву, ответили они.

— Катюш, Жень, я бы с радостью сдернул вас с Ларки, но чувствую себя… мягко выражаясь, так себе… — продолжил я и в этот раз добился желаемого — близняшкам резко расхотелось шалить, и они, оставив в покое счастливую «жертву», расстроено уставились на меня:

— Рат, мы все четыре часа изображали первые элементы технологической цепочки по производству неких сложносоставных артефактов…

— …впечатывали в гору абсолютно одинаковых заготовок два фрагмента непонятных плетений школы Огня и три — Воды…

— …а Святослава Борисовича не видели вообще: на этот трудовой подвиг нас вдохновил Виталий Михайлович. Когда выяснил, до каких рангов мы доросли, и понял, что резервы у нас, по вашим меркам, детские…

— Он же примчался минут за десять до того, как мы закончили, проверил качество работы, поблагодарил за добросовестность, заявил, что в данный момент помощь магов со сродствами с этими двумя школами магии научному крылу не нужна, и открыл портал в этот мир.

— Впрочем, он пребывал в лихорадочном возбуждении и очень торопился — влетел к нам запыхавшимся, после завершения проверки закидал заготовки в грузовую «бляху» корхов, открыл переход, еще не закончив мини-речь, и тэдэ!

Тут заговорила Степановна:

— Раз задергался Виталик, значит, ждать осталось недолго. В общем, пока есть время и возможности — расслабляйтесь в полный рост!

Расслабились. Вернее, расслаблялись. Порядка двух с половиной часов. А потом я начал замерзать даже под теплым пледом, и дамы, заметив это, предложили перебраться в палату. Строить из себя героя не было никакого желания, так что я сразу же согласился, самостоятельно встал и с грехом пополам добрался до ПИМ-а. Там немного поплутал по коридорам, но все-таки нашел нужную дверь, вломился в палату, почувствовал, что в ней тепло, и забрался под одеяло.

Женщины, успевшие проголодаться, включили турборежим, подтащили к моей кровати переносной столик, выяснили, что я буду есть, и разделили обязанности — Степановна взяла на себя командование, близняшки изобразили рабочую силу и принялись наводить красоту, а Язва открыла «зеркало» и куда-то унеслась. Вернулась через считанные минуты, нагруженная, как вьючная лошадь, помогла Кате с Женей расставить пищевые контейнеры и разложить одноразовые приборы, налила в стакан какую-то витаминизированную бурду, вручила мне и… развернулась на месте, среагировав на появление еще одного зеркала, возникшего на самом краю ее поля зрения.

Я, естественно, тоже уставился на плоскость сопряжения и, увидев, что из него появляется Даша, радостно заулыбался. А через миг увидел выражение ее лица, подобрался и выдохнул напрашивавшийся вопрос:

— Что случилось?

— Пока ничего, но вот-вот случится! — протараторила она, перебравшись к нам целиком, закрыв переход и снова вцепившись в браслет-телепортатор. — Поэтому-то я и тороплюсь…

…Сообщить о том, что перемещения через «зеркала», да еще и грузовые, мне пока противопоказаны, я тупо не успел. Первую секунду после появления плоскости сопряжения во всю дальнюю стену пытался сообразить, для чего Даша вывесила именно ее, а потом прикипел взглядом к далекому шару какой-то планеты, сообразил, что за тоненькой пленочкой межмирового перехода находится открытый космос, и потерял дар речи. А Долгорукая, как ни в чем не бывало, опустилась на пол, скрестила ноги и с нетерпением уставилась на эту безумную картинку.

— Солнце, нам нужны объяснения… — оклемавшись от первоначального шока, выдохнул я.

— С ними будет не так интересно! — нахально заявила она, помучила нас театральной паузой и, вроде как, смилостивилась: — Впрочем, можно начать издалека. Тем более, что ждать у моря пого-… в смысле, у перехода в космос непонятной хрени придется порядка полутора минут.

Знакомые нотки, звучащие в ее голосе, однозначно свидетельствовали о том, что спорить с расшалившейся женщиной абсолютно бесполезно, поэтому я согласился с этим предложением и первые секунд пятнадцать-двадцать отказывался понимать, почему сухой и абсолютно неинформативный рассказ о недавнем вояже деда по крупнейшим научно-исследовательским центрам Империи Марделл вызывает в Бестии настолько сильные чувства. А потом ее повествование стало еще непонятнее:

— Не напади на Замок корхи и не отожми мы у них всю имевшуюся в наличии номенклатуру трофеев, этот вояж запомнился бы разве что ему и тем ученым Шеллема, которых он тогда зверски затерроризировал. Но новый тип экранирующих плетений и кое-какие алгоритмы стабилизации заклинаний Пространства относительно центров масс крупных небесных тел позволили главе нашего рода совершить очередной прорыв, а расчеты Леды подтвердили реальность изначальной идеи. И пусть физиков самого продвинутого НИИ пришлось убеждать в здравомыслии непонятного «мальчишки с горящими глазами» чуть ли не пинками, зато первая техно-магическая приблуда к их навороченным железякам заработала всего через семь часов каторжного труда и выдала воистину убийственный результат!

— Даш, у тебя совесть есть? — взвыла Язва, до смерти устав от общих слов. — Мы хотим кон-кре-ти-ки!!!

— Четыре секунды! — хихикнула и. о. вредины и показала на плоскость сопряжения. — Две… одна…

Цифра «ноль» не прозвучала. Но она и не потребовалась — на половине восьмого относительно центра планеты и примерно на середине расстояния от него до края диска внезапно вспух огненный шар!

Я включил голову в турборежим, чтобы прикинуть примерный диаметр уничтоженной области, отталкиваясь от видимого диаметра этого небесного тела, но услышал уточняющий вопрос Хельги и подобрался:

— Это ведь мир корхов, верно?

— Угумс! — сыто мурлыкнула Долгорукая.

— А куда и, главное, ЧТО прилетело?

— Ну-у-у…

— Даша, ты сейчас допрыгаешься! — возмущенно прошипела Шахова, а Маша озвучила свою версию ответа:

— Небось, огромная болванка, выпущенная из какого-нибудь линкора или дредноута?

Бестия отрицательно помотала головой:

— Неа! Это корвет проекта «Унверё», разогнавшийся до семи с половиной сотых скорости света в «мире будущего» и открывший переход на Ту Сторону в четырех секундах полета от планеты!

— И куда он был нацелен? — полюбопытствовала Катя, а ее сестра, как обычно, пребывавшая на той же волне, добавила немаловажное уточнение:

— Для того, чтобы бомбардировка планеты дорогущими космическими кораблями была экономически оправдана, цели надо выбирать не абы как!

Я мысленно согласился с обоими, потом поймал себя на мысли, что дед не стал бы затевать такую бучу ради какого-то паршивого корвета или двух, перевел взгляд на Степановну и понял, что она со мной солидарна. А через миг она скривила губы в язвительной улыбке и насмешливо фыркнула:

— Вы плохо знаете моего мужа: он в принципе не умеет мелочиться, так что этот взрыв, вне всякого сомнения, лишь прелюдия!

— Все пра-… — начала, было, Даша, но в этот момент практически в той же точке диска вспыхнуло жгучее пламя, буквально секунды за три-четыре распространилось во все стороны, и шар планеты, деформировавшейся от чудовищного удара, расчертили сотни огненных трещин!!!

Я не поверил своим глазам и нервно сглотнул, Язва грязно выругалась, близняшки вскрикнули, а Бестия довольно усмехнулась:

— А это был разведывательный крейсер проекта «Чилвен» с двенадцатью килограммами антивещества в силовой «бутылке» из Пространства на борту!

— Так, стоп! Какие, к чертовой матери, двенадцать килограммов, если еще на той неде-…

— Тощая, не тупи! — воскликнула «злобная бабка». — Ключевая фраза — «силовая бутылка» из Пространства: старый хрыч придумал ТАРУ, которая позволила шеллемским дуроломам с одной извилиной удержать не полтора-два грамма, как получалось «еще на той неделе», а столько, сколько требовалось нам!!!

Весь этот обмен мнениями я слушал, не отрывая взгляда от плоскости сопряжения, за которой «медленно», но по-настоящему жутко умирала целая планета. Нет, никаких угрызений совести из-за гибели «ни в чем не повинных особей» я не испытывал, так как помнил, что последнее Вторжение унесло жизни почти полутора миллиардов землян, и понимал, что каждый лишний час существования этой расы все увеличивал и увеличивал шансы полного уничтожения нашей цивилизации. Я упивался удовлетворением от идеального Воздаяния и параллельно чувствовал, как где-то в глубине души потихоньку разжимается пружина внутреннего напряжения.

Кстати, чувства вины не испытывали даже сестры Нелюбины, хотя, в принципе, могли. Хотя бы из-за того, что большую часть своей сознательной жизни видели эту войну разве что на страничках новостных каналах Сети, а «удара» магофоном Той Стороны даже не почувствовали, так как мгновенно отрубились. В общем, следующие несколько минут, то есть, до того момента, как Бестия по какой-то причине деактивировала «зеркало», мы любовались картиной первого этапа процесса превращения планеты в пояс астероидов и, как выяснилось значительно позже, проверяли, пишется ли этот «фильм» на камеры наших коммов. А потом Язва поделилась с нами о-о-очень интересной мыслью:

— Народ, а ведь Борисыч создал ультимативное оружие! Да, пока без средств доставки, но и за ним дело не станет. И Ярташ Ан Тиис не может этого не понимать, а значит…

— …станет прогибаться в разы энергичнее, чем раньше, ибо ускорители заряженных частиц мы запросто найдем в любом развитом технологическом мире, а ему до магии — как пешком до Той Стороны! — мурлыкнула Маришка.

— Хочу пистолеты, стреляющие шариками из антиматерии!!! — капризно заканючила Лариса и жизнерадостно рассмеялась. Хельга прикинула, какое сумасшедшее количество «шариков» может поместиться в магазин с учетом мощности выстрела, требующегося для гарантированного поражения даже бронированных целей, и заявила, что такие пистолеты будут «вечными». А Даша, о которой мы благополучно забыли, вдруг вывесила еще одно грузовое «зеркало» и привлекла наше внимание к появившейся картинке:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но ублюдочные корхи заявились на наши родовые земли в два приема. Один мобильный активатор порталов открыл Червоточину, соединившую их мир с миром Природы, пропустил сквозь нее второй, колонну бронетехники и вертушки, а потом закрылся…

— Ты хочешь сказа-…

— Угу! — кивнула она, не дав мне договорить: — Мобильный активатор порталов, вывесивший переход из мира Природы на Землю, все еще там, так как по соображениям секретности твари сообщили каждой бригаде «умников» координаты одной-единственной точки сопряжения! Дальше объяснять?

— Наши вот-вот вынесут и этих недобитков? — спросила Екатерина.

— Вынесут… только водил. А технику и персонал, заточенный под работу головой, переправят сюда, в мир звезд. Для последующего потрошения.

Тут напрягся я, сообразив, что уничтожение мира корхов автоматически оборвало канал «подачи» магофона через микропортал, а значит, предыдущие партии пленников уже сдохли.

Стоило озвучить эту мысль, как Долгорукая ехидно усмехнулась:

— Ты недооцениваешь своего деда: несмотря на то, что главные герои рода прохлаждались на больничных койках, обе операции планировались предельно добросовестно! Поэтому первые обитатели нашего мини-зоопарка уже переведены на подпитку через микропортал на планету с аналогичными физическими константами, но без магии. Скажу больше — я, Виталик и Юлька втихаря заиграли с Той Стороны порядка пятидесяти тонн еды, дабы пленники не сдохли от голода!

— Толково… — пробормотала Хельга и… рассмеялась: — Я тут придумала неплохой способ дополнительного заработка! Представьте, к примеру, Рюенд. Вернее, огромную полусферу на одной из его окраин, увенчанную огромной голограммой типа «Здесь вам не тут!», а в ней — просторные вольеры с нашими любимыми динозавриками, эднорскими ангурами и живностью из всех миров, которые мы найдем в ближайшие месяцы…

Эта идея настолько понравилась Язве, что она предложила переселить на Шеллем нашего «почти ручного» медведя! Что самое забавное, этот обмен мнениями поддержал и я — предложил сделать «вольеры» герметичными, соединить каждый отдельным микропорталом с миром, в котором до изъятия жила рыба, птица или зверь, проложить тоннель из бронестекла для клиентов «пожиже», а самых состоятельных таскать на экскурсии через шлюзы!

Увы, полет нашей мысли был прерван «злобной бабкой», включившей режим стервы:

— Заниматься этой мутотенью ради заработка — полный и законченный идиотизм: для того, чтобы закрыть все финансовые потребности рода лет на триста вперед, достаточно будет найти подходящую необитаемую планету без магии, установить на ней один-единственный стационарный портал и загнать, к примеру, тем же Ан Тиисам!

— Значит, займемся «мутотенью» для развлечения или рекламы наших возможностей! — заключила Бестия, кинула взгляд на экран комма и негромко рыкнула: — Десять секунд до начала. Ждем-с…

…Вторая часть операции «Возмездие» не впечатлила от слова «совсем». Почему? Да потому, что первые минут шесть-семь за плоскостью сопряжения не происходило ровным счетом ничего: восемнадцать «активаторов» мирно стояли кольцом в центре огромной площадки, выжженной в бескрайней степи, фуры с накопителями и КШМ-ки, притулившиеся к этому ордеру, тоже не подавали признаков жизни, а экипажи этих машин, вероятнее всего, дрыхли в либо в кабинах, либо в палаточном городке.

Нет, командуй этой акцией я, сделал бы то же самое, в смысле, выкрал бы всех корхов до единого по технологии, так удачно апробированной Машей, а сортировкой занялся бы потом. Но нам, сторонним зрителям, было скучно. Даже тогда, когда перед мордой и кунгом одного из грузовичков внезапно появились грузовые «зеркала»: да, ход с выталкиванием трофея из мира Природы в мир звезд ударом штурмового бота под зад выглядел оригинально, но нервы не щекотал. Так что после «исчезновения» КШМ-ок я равнодушно отвернулся от плоскости сопряжения. А Лара, заметившая это, не преминула поддеть:

— Ну да, лучшее, как говорится, враг хорошего, следовательно, зрелище уничтожения планеты задрало планку наших эмоциональных потребностей на недосягаемую высоту, и такая мелочь, как операция в мире с магофоном под четыре единицы, кажется ерундой, не стоящей внимания!

— Баламутище страдает не из-за этого! — авторитетно заявила Маришка. — Там, за «зеркалом», воюют УМНИКИ, а особо героическое боевое крыло, еще совсем недавно тянувшее на своих могучих плечах абсолютно все тяготы межмировой войны, НЕ ПРИ ДЕЛАХ!

— Болтушка! — улыбнулся я и вдруг сообразил, что все еще не верю, что война с корхами закончилась, поэтому мысленно анализирую все увиденное и ищу в нем недоработки, дабы исправить «в следующий раз»!

Пока я делился с дамами мыслями по этому поводу и выслушивал их аналогичные признания, операция завершилась, и Долгорукая со спокойной совестью закрыла «зеркало». А минут через пятнадцать-двадцать Язва, Бестия и Степановна одновременно повернулись к двери, а Хельга сообщила, что у нас гости, и выстрелила собой в ее сторону.

Как оказалось, нас с Маришкой решила навестить небольшая толпа — дед, мои родители, Юмми и Авьен — так что в комнате стало очень тесно и очень шумно. Нет, мужчины, в основном, молчали, зато дамы тараторили, не переставая, и, бывало, обсуждали по три-четыре вопроса одновременно! Впрочем, их тарахтение никого не напрягало, ведь мы искренне радовались завершению войны, были по-настоящему счастливы и жаждали делиться этим счастьем с самыми близкими родичами. К сожалению, где-то через полчаса после прихода глава рода посмотрел на экран комма, а Степановна, уловив в мыслях своего благоверного что-то «не то», потребовала объяснений.

Дед шокировал. Всех. Заявив, что торопится найти необитаемый мир с магофоном, похожим на магофон Той Стороны, и открыть оттуда пять-шесть Червоточин на разные континенты Земли!

По моим ощущениям, вопрос «Зачем?!!!» выдохнули все.

Ответ изрядно загрузил:

— Политик из меня, откровенно говоря, неважный, но даже я понимаю, что такие войны, как эта, должны заканчиваться правильно, то есть, наиболее выгодно для государства, в котором мы живем. В данный момент на планете творится редкий бардак: главы большинства стран либо уже расписались в своей несостоятельности и жаждут помощи от Российской Империи, либо вот-вот к этому придут, население нашего «шарика» в панике и готово на все ради возможности жить под защитой «Перуна», а единственная армия, оставшаяся боеспособной — наша. Ну, и что нам мешает изображать превозмогание до тех пор, пока хотя бы половина Земли не объединится под рукой Долгорукого?

— Перспективная идейка, однако… — оклемавшись от шока быстрее всех, задумчиво пробормотала Даша и ушла в себя, а я поймал за хвост мысль, очень неплохо дополняющую планы деда, и сразу же озвучил:

— На мой взгляд, имеет смысл открывать Червоточины из «корховского» мира Природы. Причем в местах, уже уничтоженных тварями, и сравнительно небольшие. Тогда к эпицентрам сможем приближаться только мы, мы же героически перелетим на «Ту Сторону» на «Темрисе», устроим там «бойню» и, в конце концов, испытаем новое оружие, которое, конечно же, уничтожит всю планету. Правда, тогда мы привлечем к себе крайне нездоровое внимание, но в свете объединения Земли под рукой Владислава Мстиславовича это будет очень даже неплохо…

— В принципе, недовольным столь вопиющей «узурпацией власти» за глаза хватит и внезапного появления «Перуна» и предупредительного залпа из электромагнитной пушки в голову, но ход твоей мысли мне нравится! — весело ухмыльнулась «злобная бабка», а затем уставилась на мужа: — В общем, так: вместо того, чтобы тратить время на поиски еще одного мира, возьми Юмми… естественно, в хорошем смысле этого слова… и на пару с ней переработай записи уничтожения мира корхов так, чтобы получился самый кошмарный ужастик в истории. А мы тем временем проработаем алгоритм беседы с государем, вытащим его сюда, покажем забойный фильмец и поставим перед невероятно сложным выбором из одного-единственного пункта!

Дед поймал взгляд Бестии, вопросительно мотнул головой, дождался утвердительного кивка, успокоено потянулся к браслету-коммуникатору и застыл:

— Кстати, о выборе: подумайте, как убедить Императора подключить к этому проекту Довголевского.

— Я чего-то не знаю? — услышав знакомую фамилию, нахмурился я.

— Ты не знаешь о-о-очень многого! — хохотнула Язва, перечислила пару десятков понятий, о которых я ни разу не слышал, а затем перестала валять дурака и посерьезнела: — Уже через две минуты после появления Червоточины возле Замка Аристарх Иннокентьевич поднял по тревоге своих подчиненных. Потом собрал сводный отряд из сильных магов, имевших за плечами опыт работы за Стеной, и отправил к нам. Да, дальше синей зоны не пробился ни один, так как не хватило здоровья, зато после того, как межмировой переход закрылся, вся эта толпа примчалась к нам на помощь и сутки с лишним пахала, как проклятая, там, где требовалось, под его личным руководством…

* * *

…За государем отправилась Бестия, взяв с собой для подстраховки Язву. Натянула «рюкзак», открыла «зеркало» в свой кабинет прямо от моей кровати, накинула марево, пропустила вперед бывшую телохранительницу, ободряюще подмигнула мне-любимому и исчезла. После «сворачивания» перехода дед дал команду привести помещение в божий вид, и народ сорвался с места. Хотя нет, не так: Степановна, матушка, обе шеллемки и сестры Нелюбины с нешуточным энтузиазмом начали наводить порядок, а батюшка «умотал» в Небесный замок за недостающими креслами. Я остался не у дел, поэтому очередной раз проанализировал аргументы, с помощью которых старшие вынудили меня согласиться на роль единственного связующего звена между Императором и нашим родом, признал, что большая часть выкладок, как минимум, логична, и сломался. В смысле, решил, что раз это нужно роду, значит, придется потерпеть.

Почувствовав соответствующие изменения в настроении, Степановна, как обычно, пасшаяся в моем эмофоне, не поленилась подойти и звонко чмокнуть в щеку, а через пару мгновений озвучила новый аргумент. Как бы не весомее всех предыдущих:

— Рат, старый хрыч — слишком ценный приз даже для человека, давшего клятву Силой не вредить тебе ни напрямую, ни опосредованно, поэтому уже сегодня переберется на Эднор, а на Земле будет появляться раз в сто лет, если не реже. Я, если ты еще не забыл, живу жизнью «левой» личности, а твоих родителей Долгорукий вообще считает учеными. Ты же у нас второй в очереди наследования, герой Империи и чистой воды боевик, то есть, классический дуролом, захватывать и потрошить которого абсолютно бессмысленно: да, из тебя можно выпытать информацию о паре-тройке миров, а вот попасть в них уже никак, ибо твой «рюкзак» намертво «привязан» к ауре и крови, поэтому разрушится при активации не тем человеком, а схему плетения телепортации ты ни разу не видел.

Этот монолог показал «поручение» совсем в другом свете, и я коротко кивнул в знак того, что окончательно принял предложенную роль, а значит, приложу все силы, чтобы отыграть ее предельно добросовестно. В этот момент из плоскости сопряжения, появившейся у дальней стены, «вылезло» кресло, и Борисыч, метнувшись к нему, подключился к наведению красоты. А минут через пять-семь, когда возле моей кровати появились стол и дополнительные «посадочные места», счел порядок образцовым, поблагодарил дам за усердие и попросил «лишних» перебраться в первый ПИМ и дожидаться завершения переговоров там.

Шеллемки вошли в «зеркало» абсолютно спокойно, ибо давным-давно привыкли к этим «чудесам» и не видели в них ничего особенного, а Евгения с Екатериной, все еще дуреющие от возможностей рода, в который вошли, чуть-чуть заколебались. Впрочем, это было вполне нормально, и мои, проводив их взглядом, разбежались по палате. «Злобная бабка» спряталась под марево и пропала из поля зрения, матушка и Хельга деловито уселись на ее кровать, а дед и батюшка опустились в соседние кресла, переглянулись и решили, что убивать время ожидания целесообразнее всего, терроризируя меня ценными указаниями! Слава богу, буквально через пару минут Маша, постоянно сканировавшая окрестности чувством леса, засекла появление долгожданных силуэтов и принялась комментировать их маневры:

— Хе-хе, а Долгорукого-то проняло: стоит, задрав голову, и ошалело смотрит на ночное небо этого мира!

— Ну, так звезд тут не в пример больше, чем на Земле… — вступилась за государя моя родительница. А потом наехала на насмешницу: — Сама-то, небось, дурела ничуть не меньше!

— Было такое! — улыбнулась целительница и продолжила описывать то, что происходило снаружи: — О, залип на ПИМ… Повернулся к девчонкам, судя по всему, решив выяснить, не из мира будущего ли мы позаимствовали этот комплекс… Опять посмотрел на небо… Споткнулся и чуть не грохнулся… А сейчас подобрался, поднялся на крыльцо, вошел в тамбур и завертел головой, дурея от дизайна коридора… Все, ждем — они вот-вот нарисуются на пороге. Кстати, Рат, Бестия наверняка объяснила сыну, в каком ты состоянии, так что не вздумай вставать с кровати!

— Может, его на всякий случай парализовать? — хохотнула Степановна из-под марева.

— Не-не-не, я буду самым послушным пострадавшим героем на свете! — притворно ужаснувшись, пообещал я и затих, заметив пальцовку Маши.

Дверь ушла в стену от силы секунд через пять-семь, и на пороге возник Император. Как обычно, замотанный до невозможности, но… в «домашней» футболке, штанах, резиновых шлепках на босу ногу и с мокрыми волосами!

Видеть государя в таком образе нам еще не приходилось, поэтому почти все Елисеевы-Багряные зависли, а Владислав Мстиславович, окинув цепким взглядом собравшихся, понял, что «непосвященных» среди нас нет, и виновато улыбнулся:

— Доброй ночи! Прошу прощения за свой внешний вид — звонок матушки застал меня в ванной, а формулировка требования явиться в ее кабинет, мягко выражаясь, встревожила. Вот я и надел то, что подвернулось под руку…

— …а потом я заявила, что приглашаю его на чисто семейные посиделки, и насильно затолкала в «зеркало»! — продолжила Даша, легонечко толкнула сына в спину и добавила в голос стали, напомнив всем присутствующим, что является не только матерью самодержца, но и Императрицей, привыкшей к повиновению: — Вопросы, требующие решения, слишком серьезны для того, чтобы тратить время на всякую ерунду. Поэтому забываем о титуловании и обо всех церемониях, вместе взятых, садимся и начинаем работать!

Самодержец повиновался первым! Более того, как-то уж очень быстро добрался до ближайшего свободного кресла, сел и превратился в слух. Язва рванула к матушке и Маше, а Бестия величественно опустилась напротив сына, поймала его взгляд и расчетливо шокировала:

— Новость первая: война с корхами закончена. Раз и навсегда!

Не среагировать на слово, намеренно выделенное интонацией, было бы сложно, и он, оклемавшись, задал вопрос, к которому его и подтолкнули:

— Ты… вы уверены?

Вместо ответа Борисыч вывесил над столом голограмму проигрывателя и врубил «ужастик». Видеоролик длительностью в четыре минуты сорок три секунды, состряпанный с применением шеллемских технологий, впечатлил государя до смертельной бледности, тремора верхних конечностей и капелек пота на крыльях носа. Поэтому следующий вопрос, сорвавшийся с уст, тоже оказался тем самым, «правильным»:

— Это был удар оружием мира будущего?!

— Нет: такого оружия на Шеллеме нет и в ближайшее время не будет по причине отсутствия там магии! — заявил дед и продолжил объяснения: — Впрочем, называть его чисто моей наработкой тоже будет неверно: я создал его, скажем так, на стыке двух «сырых» проектов — своего и физиков одного из научно-исследовательских институтов Империи Марделл. Кстати, создал в единственном экземпляре и без особой нужды не повторю — такое оружие не игрушка даже взрослым. Но запись «натурных испытаний» покажу Ярташу Ан Тиис и его сыну. Вернее, покажет. Ратибор. После того, как восстановится. Ибо он белый и пушистый только с теми, кто ему по-настоящему дорог, а для всех остальных уже давно является символом неудержимой мощи Российской Империи. Впрочем, дело не только в этом: я понимаю, насколько ценны мои знания, не горю желанием делиться ими с чем бы то ни было, поэтому сегодня же переселюсь на планету, застрявшую в магическом средневековье, в чуть неуютный, зато большой и очень красивый замок, недавно приобретенный моим внуком.

— Неожиданно, но, пожалуй, логично! — после короткой паузы заключил государь, спросил, собираемся ли мы восстанавливать забайкальский, получил утвердительный ответ, пообещал помочь всем, чем потребуется, потом, судя по всему, вспомнил о наших контактах с Шеллемом и весело уточнил: — Само собой, со старым, так как с вашими нынешними возможностями новый превратится в конфетку за считанные недели!

Тут Даша отрицательно помотала головой:

— В ближайший месяц-полтора нам будет не до него.

— Почему?

— Мы считаем, что для всех непосвященных война с корхами должна закончиться только после того, как ты объединишь Землю… или большую ее часть под своей рукой!

Долгорукий мгновенно подобрался, вгляделся в глаза матери, понял, что она не шутит, на некоторое время поплыл взглядом, представляя перспективы, а затем «отвис» и хрипло поинтересовался, как мы себе это представляем.

Дед пожал плечами:

— Я буду открывать Червоточины на уже пострадавших территориях тех государств, которые вы сочтете нужным подмять. А после того, как их главы попросят помощи…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но о каких Червоточинах идет речь, если мир корхов уничтожен?! — недоуменно нахмурился самодержец.

Услышав в его голосе сомнение, Даша насмешливо фыркнула:

— Слав, а с чего ты взял, что миров, подобных уничтоженному, больше нет?

— Э-э-э…

— Проанализировав информацию о нашем роде, полученную из земной Сети и увязав ее с проблемами с активациями новых Червоточин на месте самой первой, твари решили схитрить: нашли еще один мир — с перекосом в Природу и с магофоном почти в четыре раза плотнее земного — создали там базу, перегнали на нее войсковое соединение с экспериментальной техникой, как следует подготовились к атаке и, на свою беду, все-таки смогли продавить артефактную защиту, установленную Борисычем вокруг родовых земель. Несмотря на то, что это нападение было спланировано чрезвычайно толково, корхи снова получили по рогам. Слава богу, в момент появления Червоточины большая часть наших родичей пребывала не на Земле, так что под давление чудовищного магофона попали, в основном, слуги, но мы отбились: Ратибор эвакуировал всех домочадцев в мир средневековья, а потом совершил подвиг — в одиночку добрался до «перехода», перешел на Ту Сторону, увидел, что его поддерживает мобильный комплекс активации, состоящий из двух с лишним десятков машин с каким-то оборудованием, и уничтожил командно-штабные. Да, слишком долгое пребывание под магофоном мира Природы очень сильно перегрузило его энергетическую систему, и ее восстановление займет порядка недели, зато «свитки», позаимствованные им с трупов «умников», позволили выяснить координаты той планеты, а трофейная техника подарила понимание принципа защиты от такого давления.

— Короче говоря, добраться до Червоточин, которые открою я, не смогут даже Гранды самых высоких ступеней! — ухмыльнулся дед. — Поэтому к этим межмировым переходам под канонаду «громовых стрел» «Перуна» будут прилетать штурмовые боты особо секретного спецподразделения Российской Империи, героически прорываться на «Ту Сторону» и, конечно же, побеждать!

Государь ушел в себя, несколько минут обдумывал описанное будущее, а затем уставился на мать:

— Получив трон в мирное время и по наследству, то есть, абсолютно законно, я полгода перехватывал бразды правления налаженной системой, а тут целая планета в состоянии жуткого бардака! Вы представляете, насколько сложным, долгим и кровавым будет процесс объединения двух с лишним сотен государств, если я соглашусь на эту авантюру?

Она пожала плечами и предложила ему представить альтернативу.

Император снова ушел в себя. На этот раз ненадолго. А когда «вернулся» к нам, озвучил практически те же самые выводы, к которым мы пришли во время обсуждения идеи деда:

— Ну да, альтернатива значительно хуже: стоит объявить о завершении войны или промолчать и пустить дело на самотек, как заполыхает весь мир. И даже если этот «пожар» не приведет к ядерной войне, в чем я, по вполне понятным причинам, сильно сомневаюсь, то выживать в окружении воюющих соседей, причем не месяц-два, а долгие годы, будет, скажем так, некомфортно. Хотя бы из-за того, что на единственный островок спокойствия будут рваться все, кому не лень, а значит, давление на наши грани-…

— Долгие годы? — изумленно переспросила Долгорукая и выдала тираду, заставившую ее сына помрачнеть: — Да ты и твои подданные превратитесь в заклятых врагов всего остального населения планеты от силы через две-три недели: главы государств, аристократия, владельцы крупных корпораций и другие власть имущие, которых Вторжение корхов лишило статуса, денег, стабильности и светлого будущего, приложат все усилия, чтобы урвать кусок единственного оставшегося пирога, соответственно, поднимут простой народ на священную войну с наглыми узурпаторами «островка спокойствия» с бескрайними просторами, «общими» природными ресурсами и тэдэ!!!

— Об этом я не подумал… — вздохнул государь.

— А зря! — раздраженно прошипела Даша, почувствовала, что разошлась слишком уж сильно, заставила себя успокоиться и, замолчав, скрестила руки под грудью. Так что нить беседы перехватил дед:

— Вторжение корхов не позволило моему внуку и его команде уделять достаточно времени налаживанию деловых отношений с первыми лицами Империи Марделл, тем не менее, даже сейчас он может перегнать на Землю пару-тройку космических кораблей типа «Перуна» или получить технологии, до которых нам самостоятельно расти и расти. К сожалению, в данный момент боевое крыло нашего рода крайне немногочисленно и физически не потянет одновременную работу более чем на четырех штурмовых ботах и крейсере, поэтому первое время «корхи» будут открывать по одной Червоточине за раз. Вам тоже придется нелегко — проработка алгоритма объединения планеты и первые шаги по этому пути будут даваться с огромным трудом, поэтому я не вижу особого смысла распыляться, пытаясь параллельно этому процессу «раскачивать» второй и не менее сложный. Тем не менее, я могу и ошибаться, поэтому подготовил инфокристалл с переводом полной технологической карты производства одного из первых поколений антиграва…

Тут он достал из пространственного кармана этот самый инфокристалл, положил на стол и легонечко толкнул по направлению к Императору. А когда тот вопросительно выгнул бровь, заявил, что эта информация — наш вклад в будущее объединенной Земли.

Долгорукий склонил голову в знак уважения, убрал подарок в перстень, пообещал не пороть горячку, откинулся на спинку кресла и… удивил:

— Что ж, пожалуй, я с вами соглашусь: объединять Землю жизненно необходимо, и в данный момент времени никто, кроме нас с вами, с этим не справится. Поэтому я согласен взвалить на себя эту неподъемную ношу, но перед тем, как приступить к планированию первых шагов, хочу поднять еще два немаловажных вопроса. Вопрос первый: незадолго до звонка матушки я закончил изучать весьма интересный доклад аналитиков Особой Комиссии, которым было поручено разобраться, как и где корхи добывали информацию из земной Сети. Так вот, в том файле указаны примерные координаты шести областей, в которых, вероятнее всего, периодически открывались мини-Червоточины, и где все еще могут обретаться разведгруппы тварей. Да, сейчас, когда подпитки магофоном Той Стороны и снабжения уже нет, корхи долго не протянут, но мне бы хотелось избавиться и от этих особей.

— Сбросьте эти координаты мне… — попросил я. — Если твари там, то мы их найдем и уничтожим.

Он переслал мне нужные данные, дождался кивка, подтверждающего получение, и перешел ко второму вопросу:

— Мне доложили о завершении расследования по факту убийства девяти засечников. Как оказалось, все эти преступления были совершены наемниками по заказу некой группы вроде как радетелей за чистоту генофонда россиян. Все руководство этого общества задержано, но выяснить истинные мотивы их деятельности, к сожалению, не удалось — их сознания защищены плетениями, оказавшимися не по зубам даже сильнейшим Разумникам ИСБ!

До фразы «убийства девяти засечников» я был уверен, что эта участь постигла только Екатерину Бражникову, поэтому мгновенно вышел из себя и чудом не потребовал доставить этих ублюдков к нам. Но ярость, накатившая из глубины сознания, как обычно, выстудила разум и переключила голову в боевой режим. Что позволило посмотреть на ситуацию со стороны и прийти к неочевидному выводу, что этот монолог государя может иметь второе дно.

Требовать передачи этих ублюдков нам и, тем самым, опосредованно признаваться в наличии в роду Разумника, способного заткнуть за пояс всех коллег из ИСБ, было бы редким идиотизмом, поэтому я задавил жажду мести и «расстроено» скрипнул зубами:

— К сожалению, Юлия Павловна не так сильна, как хотелось бы, поэтому наказывайте убийц по всей строгости закона. И… попробуйте поискать след, ведущий за границу — не исключено, что за ними стояли спецслужбы какого-нибудь государства, которым поставили задачу либо позаимствовать наши наработки, либо лишить возможности их применить Российскую Империю…

Кстати, если книга не разочаровывает, то хде сердечки?)))

…Хельга… хм… игравшая первую скрипку, отрубилась как-то сразу. И не абы как, а находясь на пике возбуждения и в любимой позе. И пусть я в этот момент тоже пребывал не в лучшем состоянии для отвлеченных рассуждений, все равно переключился в боевой режим и среагировал сначала на «затенение» на самом краю поле зрения, а и затем на голос «злобной бабки», раздавшийся с той стороны:

— Она спит. Как, собственно, и тощая с сисястой. Можешь считать, что «сохранился», и начинать шевелиться: ты мне нужен перед ПИМ-ом прямо сейчас!!!

Я потерял дар речи, а слух, зрение и способность соображать, наоборот, заработали в самом жестком режиме из всех возможных и помогли заметить лихорадочный блеск глаз, «нездоровый» румянец, искусанные губы, нервную дрожь и самый главный признак «творческого оргазма» целительницы — следы ее же зубов на тыльной стороне левой ладони. В этот момент на краю сознания промелькнуло ощущение, что все это уже когда-то было, только как-то не так. Но мне было не до копаний в собственной памяти — как только Степановна исчезла вместе с «зеркалом», я аккуратно переложил сладко спящую Машу с себя на кровать, «выстрелил» собой в сторону кресла, на которое, вроде как, метал одежду во время прелюдии, вцепился в шорты и натянул их на голое тело.

Из палаты вылетел, запрыгнув в кроссовки и зажав в руке футболку, ураганом пронесся по коридорам, чудом не вынес внутреннюю дверь тамбура, с трудом дотерпел до конца шлюзования, сходу прикипел взглядом к лицу родственницы и понял, что все намного хуже, чем я предполагал: ее даже не трясло, а разрывало на части от самого безумного нетерпения, которое мне когда-либо приходилось видеть!

Задавать «дурацкие вопросы» — а в нынешнем состоянии Маришки в эту категорию автоматически переводился любой вопрос — я и не подумал, так как знал, что все необходимое для понимания услышу в «нужный момент». Вот и превратился в слух. Буквально на долю секунды. А затем женщина отмерла и перешла на рык:

— Колышек видишь? Дуй к нему и замри ПРЯМО ПЕРЕД НИМ!!!

Колышков было штук десять — ближайший торчал метрах в двадцати от ПИМ-а, а остальные не самой ровной линией уходили к горизонту с шагом метров в восемь-десять. К первому я и метнулся. А на последнем метре вдруг почувствовал «легкое дуновение» магофона мира Жизни и остановился, как вкопанный.

— Не шевелись! — потребовала Маришка, нарисовавшись за моей спиной, заявила, что футболка нам не понадобится, и вжала ладони чуть ниже лопаток. Молчала, причем очень сосредоточенно, порядка двух с половиной минут, а затем затараторила. Причем с таким безумным облегчением в голосе, что мне слегка поплохело: — Хе-хе, твоя бабка ни разу не дура, и это радует!!! Марш ко второму колышку. Можно бегом!!!

Я послушно выполнил и этот приказ, стоически вытерпел очередную непонятную процедуру длительностью в четверть часа и был вознагражден короткими, но информативными ответами сразу на несколько самых важных вопросов:

— Фон от артефакта с микропорталом. Сделан старым хрычом по моему заказу. Да, ты пока еще не оклемался, и пребывание под любым магофоном, включая этот, чрезвычайно вредно. Однако правильный подбор плотности давления Жизни вынуждает твою энергетику переключаться в экстремальный режим, а в нем я «вижу» и исправляю мельчайшие изъяны, появившиеся в процессе естественного восстановления.

— Интересненько… — пробормотал я, не сумев вспомнить ни одного ее рассказа о чем-либо подобном.

— Если бы ты знал, насколько! — гордо хохотнула «злобная бабка» и приказала сделать еще четыре шага вперед.

Я, конечно же, повиновался, замер, дождался завершения нестандартной диагностики и был передвинут еще на метр в том же направлении, а потом уложен мордой вниз на коврик, извлеченный из кольца целительницы. В этот раз скучал чуть менее двадцати минут, а после того, как Маришка вышла из транса, внезапно почувствовал, насколько тяжело дается ей это воздействие, и удивился.

Уловив вспышку этой эмоции, женщина устало вздохнула:

— Все верно: ЭТИ манипуляции я тяну с большим трудом. Хотя, вроде бы, поднялась на первую ступень нового ранга и в обычном исцелении чувствую себя богиней!

— Ранг выше Гранда? — ошалело выдохнул я и аж задохнулся от восторга еще до того, как услышал подтверждение. А вот рассыпаться в поздравлениях не успел — уловив и эту эмоцию, целительница переключилась в режим «злобной бабки» и сварливо заворчала:

— Баламутище, ты что, совсем одурел?! Настолько искренняя радость способна свести с ума кого угодно, а разумнице и любящей женщине в одном лице напрочь срывает крышу!

— Разумом понимаю, что пора бояться, но бояться любимую бабушку как-то не получается! — улыбнулся я и почувствовал себя плюшевой игрушкой — Маришка вздернула меня с коврика так легко, как будто я ничего не весил, обняла, расцеловала, вернула в горизонтальное положение, только мордой вверх, и рухнула рядом. А когда пристроила затылок на мое плечо, внезапно посерьезнела:

— Знаешь, на этом ранге магия ощущается совсем по-другому. К примеру, в диагностическом плетении, которое я доводила до ума двадцать с лишним лет, вдруг обнаружилось столько недоработок, что замучаешься перечислять, а последний вариант исцеления вообще кажется детским, хотя еще позавчера я им по-настоящему гордилась. Но самый серьезный качественный скачок произошел в понимании процессов, происходящих в человеческом организме: вчера вечером, оклемавшись после повышения ранга, я вдруг увидела свет в конце тоннеля в проблеме отката негативных последствий мутаций! Как ты, наверное, догадываешься, я проверила эти ощущения на практике и за какой-то час убрала всю чешую со своих бедер, а за следующие четыре избавила от всего лишнего твою несносную мамашу!

— Здорово! — восхитился я, сначала отрешенно отметив, что, убедившись в безопасности освоенной методики, «злобная бабка» бросила работу над своим телом и рванула возвращать нормальную внешность любимой невестке, а затем представив, как этот прорыв в понимании человеческой физиологии облегчит жизнь остальным засечникам.

— Здорово… — эхом повторила она, перевернулась на бок, подложила руку под голову, поймала мой взгляд и застрадала. На этот раз на полном серьезе: — Поэтому я схожу с ума от желания вытащить старого хрыча из его чертовой мастерской, парализовать, уволочь в операционную и избавить от до смерти надоевших «украшений». Но держусь, так как понимаю, что он там не в бирюльки играет. Вот и отвлекаюсь на других любимых, но незаслуженно забытых родственничков типа тебя.

Последнее утверждение было завуалированным извинением, и я от него отмахнулся, так как прекрасно понимал, что без очень веской причины она бы на эти трое суток не пропала.

Целительница среагировала не на жест, а на мои чувства, радостно заулыбалась и продолжила то ли жаловаться на запредельную усталость в форме притворного хвастовства своими достижениями, то ли очередной раз неявно тестировать меня на адекватность:

— А еще я поняла, как изменять «привязку» в правильном ключе, то есть, избавлять «пострадавших» только от сексуального интереса, а любовь к тебе, как к родичу, безусловную преданность и желание быть, наоборот, усиливать!

Я подумал, что такая привязка нам однозначно пригодится, и «злобная бабка», прочитав в моих эмоциях этот ответ, удовлетворенно кивнула:

— Не дурак! И это радует. Поэтому займемся этим делом завтра с утра. Кстати, имей в виду, что такое воздействие очень требовательно к уровню понимания Разума, поэтому я буду вести, а ты ассистировать. Вопросы?

— Завтра с утра? — уточнил я, зная, что она поймет, что меня смущает. И не ошибся:

— Пффф!!! Я уже исправила процентов десять-двенадцать огрехов твоей энергетики и не успокоюсь, пока не поставлю тебя на ноги, ибо ты не только любимый внук, но и командир самого отмороженного боевого крыла во всей Вселенной!

— Что, не понравились результаты позавчерашних рейдов? — хохотнул я, сообразив, из-за чего она бесится.

— Материться не хочу, поэтому выражусь завуалированно: подумываю стереть из своей памяти тот цирк, который устроили эти клоуны!

— Ну, так моих решили не грузить и «вспоминали молодость». Впрочем, несмотря на то, что «воспоминания» получились кривыми, большая часть личного состава этих спецгрупп была захвачена в плен…

— При большом желании аппендэктомию можно сделать и через задницу, но эстетического удовольствия такая операция не доставит! — отрезала она, заставила себя успокоиться и вернулась к обсуждаемому вопросу: — Так вот, сегодня вечером ты встанешь на ноги, завтра избавишься от эмоциональных «прилипал», а послезавтра я вплотную займусь ускорением твоего развития, ибо ни твоя нынешняя пятая ступень Гранда, ни шестая, на которую ты шагнешь еще сегодня, меня не устраивают!

— Так, стоп, ты ничего не путаешь?! Я был на третьей!!!

— Был… — криво усмехнулась она. — ДО нападения на Замок. Сейчас, как я уже сказала, на пятой. А ближе к ночи перешагнешь на шестую. И с моей помощью продолжишь развиваться раза в три быстрее, чем раньше, ибо нужен мне в новом ранге. Причем не один, а вместе со своими бабами!

— Возражать я, естественно, не буду, но хотелось бы понять, зачем…

Она потемнела взглядом, прислушалась к себе, заявила, что полностью восстановилась, и погнала меня к третьему колышку.

Я послушно встал, помог подняться на ноги ей, перетащил коврик на новое место и поскучал еще минут двенадцать-пятнадцать. Потом мы в три приема переместились еще шагов на сорок, и Маришка опять выложилась до предела. В смысле, вымоталась настолько сильно, что, вывалившись из транса, обессиленно рухнула рядом со мной.

С памятью у нее было все в порядке, поэтому напоминать, на чем мы остановились, не пришлось — справившись с накатившей слабостью, женщина собралась с мыслями и вернулась к обсуждаемой теме. Правда, начав издалека и решив объяснив причины, вынудившие забыть обо мне-любимом:

— На следующее утро после встречи с Долгоруким я вдруг вспомнила, что защита разума последних пленных корхов чуть не выжгла мозги Ольгиной Юльке, отловила эту тормозную бабу, провела диагностику и разозлилась…

Я напрягся, что не прошло мимо внимания Степановны:

— Не дергайся, с ней уже все в порядке, а в тот момент она медленно, но уверенно превращалась в овощ!

Следующий шаг «злобной бабки» я мог бы предсказать с завидной точностью, но благоразумно промолчал. И убедился, что не ошибся: закончив исцелять Лихо, она рванула в свой ПИМ разбираться с «обидчиками» нашей родственницы. А там зависла, так как защитное плетение оказалось настолько сложным, что на его «взлом» Степановне потребовалось чуть менее сорока часов!

К слову, этим делом она занималась, не отдыхая, так как боялась, что убрала не все «закладки» и жаждала понять логику особи, создавшей защиту Разума. А когда разобралась, как ее снимать, и убедилась, что Юле ничего не грозит, как следует допросила тварей и убедилась, что выкладывалась не зря: «языки» почти добровольно поделились с нею координатами еще двух миров, найденных и «запущенных в работу» учеными Той Стороны!

Первый — необитаемая планета, на которую правительство переправило сто семьдесят шесть тысяч особей разной специализации для строительства форпоста на будущем сырьевом придатке Той Стороны — заинтересовал Маришку постольку-поскольку, так как мобильного активатора порталов у отправленной туда у этой шайки-лейки не имелось. Зато существование второго по-настоящему напрягло: по уверениям «подопечных», он являлся техно-магическим и уже развился до Эпохи Электричества… под магофоном, в два с четвертью раза плотнее, чем в мире корхов!

Пока я представлял мощь магов, развивавших Дар под давлением в три целых триста семьдесят пять тысячных, и мысленно ужасался, Степановна терпеливо ждала. А когда почувствовала, что я готов слушать дальше, сочла необходимым успокоить:

— Разведгруппа тварей, отправленная в тот мир для сбора информации для просчета оптимального алгоритма уничтожения еще одной цивилизации, была обнаружена на шестые сутки и погибла смертью храбрых в полном составе. Вторую, предусмотрительно отправленную на другой континент, местные маги нашли и уничтожили, вроде как, за считанные часы. А отправить третью помешали мы. Вернее, наш «Чилвен» и двенадцать килограммов антивещества, воткнувшиеся в Ту Сторону. Но сам факт существования цивилизации с магами такого уровня не радует от слова «совсем». Ведь даже если до «визита в гости» разведгруппы корхов ученые того мира даже не подозревали о существовании телепортации, то теперь исследованиями магии Пространства займутся все кому не лень! В общем, я считаю, что миролюбие, не подкрепленное силой, это трусость, поэтому костяку рода придется неслабо поднапрячься: ты дашь этим бездельникам восстановление Сути и синергию, я — новую методику раскачки Дара, а старый хрыч обеспечит мирами с нарастающей плотностью магофона!

Перспективы тренироваться по новым методикам не пугали от слова «совсем», поэтому я «ударил» по слабому звену:

— А Хельгу ты в этот костяк зачислишь, или как?

Укол прошел — «злобная бабка» виновато закусила губу и признала свою ошибку. Как обычно, не только на словах:

— Уже там. А я была неправа и дула на воду там, где это не требовалось. Зато сейчас, то есть, после прорыва в новый ранг, я понимаю, откуда растут ноги у тех непоняток в ее психике, которые царапали сознание, и знаю, что эта баба твоя со всеми потрохами. Да, плетение стазиса я ей пока не подарила, но только потому, что не появлялась в этом ПИМ-е. В общем, можешь считать, что у тебя не две, а три «вечные» бабы, и… перестать обижаться!

Тут я не удержался от ехидной улыбки, и «злобная бабка» притворно застрадала:

— Ну, прости уже старую дуру: я должна была поверить любимому внуку, но нещадно тупила! Готова компенсировать моральные страдания членов твоей семьи одной… двумя… ладно, так и быть, тремя шоколадками и целым килограммом ветчины!

Мне захотелось сказать ей что-нибудь очень приятное, и я начал с давно не используемого, но отнюдь не забытого имени:

— Со-оф…

— Баламутик, миленький, не бери, пожалуйста, грех на душу и не сбивай меня с пути истинного! — почувствовав, сколько тепла я вложил в это слово, «умоляюще» затараторила она, очень убедительно потупила взгляд и как-то умудрилась покраснеть: — Я люблю Борисыча больше жизни и не готова ответить тебе взаимностью… хотя понимаю, что этот черствый сухарь никогда не сможет подарить мне даже тени того ЧУВСТВА, которое сейчас ощущается в твоих эмоциях!!!

— Эх, а я так надеялся пополнить свой гарем… — притворно расстроился я и заржал в унисон расхохотавшейся «злобной бабке». А уже через пару секунд схлопотал подзатыльник за глумление над «несчастной старухой» и отомстил, посетовав на то, что рыжих ведьм давно перестали сжигать на кострах. Потом подставился под второй подзатыльник, почувствовал, что она снова посерьезнела, и получил боевой приказ перебираться к следующему колышку. А на полпути к цели вдруг поймал за хвост о-о-очень интересную мысль и тут же поделился ею с «рыжей ведьмой»:

— Слышь, Мариш, а что вы планируете делать с обитателями форпоста корхов на «сырьевом придатке» их уничтоженной планеты?

Она остановилась, как вкопанная, поймала мой взгляд, несколько секунд разбиралась в том, что ощущала в магофоне, а затем удовлетворенно кивнула.

В любое другое время бы хватило и этого, но тут почему-то захотелось конкретики, и я вопросительно выгнул бровь.

Ответ не заставил себя ждать:

— Оставим на расплод! То есть, найдем мир с требуемыми физическими законами, но без магофона, переселим туда эту шоблу вместе со всем нашим «зоопарком» и дадим уродцам еще один шанс…

ИРЦ — инженерный расчетный центр. Что-то вроде навороченного компьютера.

Рох — примерно сорок восемь секунд.

Маат — уважительное обращение к женщине.

Врио — временно исполняющий обязанности.

Запретный дворец — резиденция императора Поднебесной Империи, дворец Алворада (Дворец Рассвета) — официальная резиденция президента Бразилии, Истана-Нурул-Иман (Дворец Света) — жилая резиденция султана Брунея.

В этом мире терминов «рельсотрон» и «рейлган» нет.