Вы мне не поверите и просто не поймёте,

В космосе страшней чем даже в дантовском аду.

По пространству времени мы прём на звездолёте,

Как с горы на собственном заду!

В. Высоцкий

Багровый свет еле пробивается сквозь плотные облака, освещая безжизненную равнину, протянувшуюся к далеким горам. То тут, то там, в беспорядке громоздяться скалы. Между ними высовываются серые языки песчаных осыпей. По обманчиво ровным участкам, словно, гротескные реки, едва заметно двигаются потоки розоватого вязкого камня. Это болото, готово мгновенно поглотить любого, кто посмеет ступить на его поверхность. Ни один звук, кроме воя ветра в скалах, уже тысячи лет не смеет, нарушить вечный покой Венеры.

Андрей рассматривает пустошь, пристроившись, словно ящерица на крутом скальном утесе, неотличимый от его поверхности в своем оптическом камуфляже. Ноги и две его механические руки зацепились за шершавый камень, а пара настоящих крепко сжимает рельсотрон. Со скалы ему открывается отличный обзор. Много часов он терпеливо ждет и вот она вожделенная награда, уже идет прямо к нему в руки. Внутри все кипит радостным предвкушением, сердце срывается в бешеный галоп от охотничьего азарта. Примерно в километре от него, носок чьего-то невидимого ботинка примял краешек каменного потока.

Андрей во весь рот ухмыляется едва видимому отражению своего лица в стекле шлема. По песчаной осыпи метрах в трехстах от него протянулась тонкая цепочка человеческих следов. Мгновение и скалы там разлетаются фейерверком острых осколков. По директрисе уже летит мина и взрывается, обрызгивая невидимок флюоресцирующей краской. Та скатывается с метаматериала их экзоскелетов, но поздно. Андрей мгновенно выцеливает одного за другим, вновь и вновь нажимая на спуск. Напрасно сверкают в полужидкой углекислоте красные лучи их активной брони, снаряды рельсотрона слишком быстры, их не сбить. Почти невидимые фигуры падают, оставляя на ровной поверхности мягкого камня, медленно углубляющиеся вмятины. Одна, две, три. Четвертого и пятого укладывает его напарник, скрывшийся в скалах метрах в ста западнее. «Ах, ты ж» — с досадой думает Андрей, как минимум двое ушли — «опытные, значит».

Он со всей возможной силой, многократно увеличенной искусственными мышцами экзоскелета, отталкивается от утеса, лишь на секунду опередив противников. Там, где он был, во все стороны уже летят каменные осколки. Но поздно. Словно белка летяга, расправив между рук и ног перепонки, он перелетает на скалу метрах в пятидесяти и вновь, словно ящерица, стремительно взбегает на ровный обрыв, замирая все в той же позе, что и раньше и снова ждет. Будь он на Земле такое бы не прошло, он слишком тяжел, но здесь на Венере, атмосфера у поверхности почти, что из чистой углекислоты под огромным давлением и летать совсем не трудно.

Где-то в полукилометре к востоку начинается бой, снаряды ручных рельсотронов вышибают из скал фонтаны осколков, рвутся красящие мины, но Андрей безучастен. Он всем своим существом обратился в зрение и слух. Враги явно приближаются и теперь они ещё осторожнее, теперь они знают о засаде. Напрасно по скалам носятся едва заметные голографические тени. Напрасно изображают следы на песке крохотные беспилотники. Враги затаились, как и Андрей, они где-то ждут свое часа. В крови его кипит охотничий азарт. Адреналин требует выхода. Сейчас он весь поглощен куражом и жаждет схватки, но минуты текут за минутами, а он ждет и ждет мгновения, которое придет совсем скоро. Ввысь устремляются несколько ракет. Не долетев до апогея своей траектории, они лопаются, осыпая все вокруг тончайшей пылью. Легкий ветерок подхватывает её и кружит мелкими смерчиками.

Теперь невидимкам не скрыться. Теперь все они в равных условиях. Ну, почти, ведь врагов трое, но это лишь разжигает в его крови огонь. Так намного веселее. Всего лишь метрах тридцати от него в пыли есть четкие следы. Андрей целится на несколько градусов выше. Выстрел и невидимое тело падает, оставляя характерный силуэт. Он изо всех сил отталкивается от утеса и летит туда, где протянулась ещё одна цепочка следов, но враги опытны, они стреляют не в скалы, а пытаются поймать его на траектории полета, но он успевает сложить перепонку, падая на голову противнику. На его механических руках загораются бело-голубые языки плазменных резаков. Тот поднимает вверх рельсотрон, но поздно, его отбрасывает в бок выстрелом. Напарник не дремлет. Андрей уже на поверхности, язык аргонового пламени проходит там, где должна быть голова врага, рассекая забрало. Оно лопается и он несколько мгновений смотрит на стремительно обугливающееся в венерианской атмосфере лицо.

Теперь преимущество на их стороне, но враг успел отойти и прячется среди камней. Медленно, медленно Андрей идёт в ту сторону, где, как ему, кажется, притаился противник и…. просыпается.

Внимание:

Персоналу немедленно прибыть на мостик.

Крышка спальной капсулы отскочила в сторону со щелчком, и Андрей плавно воспарил в невесомости, стаскивая с лысой головы прилипшие датчики. Надевать ботинки времени не было. Он, сгруппировавшись, перевернулся в воздухе и, слегка оттолкнувшись ногами от края капсулы, полетел к выходу, по дороге подхватывая аварийный набор у двери. Дальше был короткий коридор, четвертая дверь направо и условно вверх. Он ухватился за её край, вновь слегка оттолкнувшись руками, пролетел метра три и оказался на мостике. Извернулся и вот он уже в пилотском кресле, вперивает взгляд в экраны и… ровным счетом ничего интересного. Три минуты 17, нет, уже 18 секунд назад в 11:31:22 по корабельному времени они миновали среднюю гравитационную аномалию, возникло отклонение от курса, составившее 1,867 радиана…

— Тоже мне…

Андрей Васильевич Лихов 38 лет пилот

Битый час провозившись с программой возвращения на курс, Андрей задумался: «Средняя аномалия? Здесь? Это ж моя вахта, вот уже четвертый раз на этом маршруте. Весь отрезок пути пустота, никогда ничего не происходит… ну-у не считая, регламентных работ на реакторе, да мелких поломок в маршевом движке…». Конечно, звезды с огромной скоростью несутся вокруг центра галактики. Перелетая от одной, к другой, ты всегда летишь, по сути, новым маршрутом, но в космосе объекты встречаются так редко, что шанс наткнуться на что-нибудь чрезвычайно мал.

— Ина! Составь, пожалуйста, отчет о происшествие, выполни диагностику и повтори процедуру ориентации.

— Я — ИИ — искусственный интеллект поколени… — начал было мелодичный женский голос.

— Выполнять! Будешь рядиться, станешь Ий— грубо прервал голос Андрей.

— Выполняю. Расчётное время выполнения 3 часа, 48 минут и 56 секунд.

— Работай, а я пойду тренироваться.

— Напоминаю Вам, что дежурный пилот обязан находиться на мостике во время процедуры….

— Вывести данные на терминал ФОКа! — потребовал Андрей.

— Запись о нарушение составлена и архивирована…"Вперед и с песней." — ответил Андрей.

Ухватившись руками за спинку кресла, Андрей легко оттолкнулся ногами и, перекувырнувшись в воздухе, полетел обратно в коридор, четвертая дверь налево и условно вниз. ФОК, как много в этом слове: эластичные и становые тяги, рычажный и педальный тренажёры, бегущая дорожка, центрифуга с коротким радиусом. В общем, бывать здесь явно интереснее, чем просиживать штаны в пилотском кресле, медленно превращаясь в задохлика… И все это принадлежит исключительно ему, впрочем, как и библиотека. Интересно а остальные, вообще, хоть раз здесь бывали? Да уж, а вот корабельная вирткапсула изрядно изношена… Они б её, уходя на гибернацию, мыли бы, что ли нормально, а то пропотела вся.

На прошлой смене Андрей вообще сам просыпался. Еле-еле Ринчина из капсулы вытащил. Бурят так исхудал, что смотреть было страшно. Тот требовал оставить его в капсуле, но Андрей, типа, сломал её, доставая незадачливого геймера, и только так, смог загнать его в гибернацию. Увы, чинить пришлось не только капсулу, даже регламентные работы на реакторе были безнадежно просрочены, а в памяти компьютера красовалась служебка об их переносе в виду прохождения через пылевой поток. Какой, на хрен, поток на третьей смене!!! Впрочем, когда Андрей залез в логи, пылевой поток там и правду нашелся и весьма плотный.

У Андрея каждый Божий условный день было по две тренировки. Он приседал, прыгал, бегал, подтягивался, обвязанный эластичными жгутами, делал складки и отжимания. Приспособил терминал, чтобы управлять ремонтными роботами, крутя педали велотренажёра. Над ним смеялись, даже не за глаза; все прекрасно осознавали, что никакого пути назад нет, и не будет. Планеты для них закрыты навсегда. Невесомость медленно, но верно пожирала всех. Тощие и толстые все становились задохликами, которым уже не спуститься, и перед ними все шире открывалась гостеприимная крышка белого гроба — вирткапсулы.

На конечных точках маршрута, лишь Андрей гонял, челноки на поверхность и полумертвый от навалившейся тяжести, не понимая, где верх, где низ, порой в прямом смысле ползал по планетарным станциям. Получал обновления для библиотеки, тренажеры, всякую пищёвку да бытовуху, а ещё письма… Ну, то есть сначала были письма, от сестры потом от племянниц, даже разок от бывшей и один раз от дочери. А потом, примерно 60 объективных лет спустя, наступила тишина и капитану Лихову никто больше не писал, как, впрочем, и всем остальным. Зато каждый раз, принимая новый корабль или возвращаясь с грузом, Андрей наблюдал невероятную вспышку энтузиазма при разгрузке обновленного виртуального гроба, с очередными мирками меча и магии 18+.

Работа на корабле была проста, они тащили в контейнерах, комплект поселения. Это был набор автоматизированной техники и расходников, да пара сотен спутников. Первые доставляли на поверхность. Вторые развешивали по орбите, какой ни будь планетки у очередной всеми забытой звезды. Иногда планеты были уже обитаемы, то есть под поверхностью уже было построено поселение, тогда контейнеры просто передавали местным под акт и, получив от них груз какого-нибудь полезного ресурса в счет оплаты, отправлялись обратный путь. За перелет у каждого пилота, включая капитана, обычно бывало по две-три полугодовые смены, остальных будили по потребности. Раз в 2 перелета — 20–30 лет, корабль меняли. Отправляли на капремонт и модернизацию в доки одного из орбитальных заводов, а экипаж принимал новый. Так незаметно пролетали десятилетие за десятилетием.

Андрей остервенело тренировался все 3 с половиной часа к ряду, почти не останавливаясь. После, изможденно сидя в пилотском кресле за просмотром результатов проверочных и ориентировочных процедур, он все равно не мог успокоиться, не помогла даже припасенная в холодильнике настоящая колбаса. Не просмотр логов проверки, ни новая переориентация ничего не дали, всё шло по плану, но Андрея постоянно что-то грызло, и он никак не мог понять, что. Приближался условный вечер, корректировка курса была в самом разгаре. Его стало клонить ко сну… А потом случилось ЭТО — всё закружилось, в глазах расцвели яркие фейерверки и мир померк….

Учитель Лалтхи дочь Шьйхла из рода Лииш 20 лет искательница

В начале лета лучи вечернего солнца, заглядывающего в узкие окна учебной комнаты, ложились на застеленный коврами пол, прямо на котором расположились воспитанницы и их учитель. Она была уже не молода — около двадцати земным счетом, но выглядела старше своих лет. Ростом чуть ниже среднего. Светлая кожа, зеленые миндалевидные глаза и огненно-рыжая коса, спускавшаяся с левого плеча почти до самого пояса, выдавали в ней одну из немногих выживших выходцев с юго-запада. На голове её была обтягивающая полотняная шапочка со стилизованной мордой пернатого ящера — знак искательницы, а на левом плече красовался серебристый треугольник с косо срезанными углами, в который был вписан золотой круг с зеленым камешком по центру — знак высшего посвящения Ордена. Сейчас глаза её метали молнии, весь её вид выражал крайнее не удовольствие:

— И как же, скажите на милость, леди Хващ — обратилась искательница к долговязой девушке лет пятнадцати, в такой же форме как у неё — как, Вы, могли не обнаружить тайник, под водотоком. На это, чтоб Вы знали, хватило ума даже простому стражнику! А, Вы, леди Щалк — она обратила свое возмущение на крепко сбитую девушку того же возраста — просто объясните мне, как? Вот как, так, могло произойти, что от обычного пернатого ящера и то больше толку, чем от воспитанницы 5 года обучения?! Какой позор… — как мне теперь смотреть в глаза господину Вьйну?

— А, Вы, все равно в глаза-то ему не смотрите, в основном куда пониже — произнесла, ели сдерживаясь от смеха еще одна воспитанница, чуть постарше возрастом, намекая, толи на низкий рост учителя, толи на более чем выдающиеся стать старшего следователя городской стражи.

— Смир-но! — Лалтхи, а учителя звали именно так, вскочила, как ошпаренная, воспитанницы нехотя подчинились — вдоль стены строй-ся! — продолжала она — ноги до прямого угла согнуть! — испуганные внезапной вспышкой гнева воспитанницы выполнили приказ.

Вдоль стены выстроились пять девушек разного возраста. Прислонившись к ней спиной, они стояли в позе полуприседа, здесь это называлось встать в полтора. Лалтхи медленно вышагивала вдоль них, громко считая «двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…..». На лицах воспитанниц выступили крупные капли пота, дышали они тяжело. После шестидесятого счета она резко приказала:

— Встать, вокруг комнаты бегом, м…арш!"

Покачиваясь и припадая, то на одну, то на другую ногу воспитанницы нестройной шеренгой побежали вокруг зала. Лалтхи прохаживалась в центре комнаты подгоняя их:

— Леди Шайе, ровнее беги-те, ровнее, что вы виляете, как беременная змея! — азартно кричала она — а Вы леди Щалк, ну-ка не отставать!

Лалтхи подошла к полке на стене и сняла большие песочные, часы. Воспитанницы, затравленно, смотрели на них.

— Стройся! — выкрикнула искательница — "упор лежа, принять!"

Все, включая её саму, резко упали вперед. Лалтхи, оперлась на одну руку, а второй поставила часы на пол.

— Руки до прямого угла согнуть! — она первой подала пример, и все воспитанницы со стоном подчинились — сосредоточьтесь на песчинках — совсем другим медленным и размеренным голосом заговорила она — смотрите, как они падают, смотрите, как блестят, в солнечном свете, одна за одной, одна за однойь— она продолжала, голос её гипнотизировал. Одна из воспитанниц застонала, но продолжала стоять. — Упор лежа принять! — скомандовала искательница, вновь ловко оперлась на руку и перевернула песочные часы.

Песок успел до половины пересыпаться, когда в комнату зашла высокая девушка, кажется, ровесница Лалтхи. Она была миловидна и, что называется, ухожена. На лицо были весьма искусно нанесены пудра и румяна, а глаза подведены, что подчеркивало пышные ресницы. Её длинные, цвета вороного крыла, волосы были уложены в замысловатую прическу. Одета она вроде бы так же, как и все здесь, но её форма была точно пригнана по весьма выдающейся фигуре, а не висела мешком, как на Лалтхи. Секунду она рассматривала происходящее: мрачную искательницу, обливающихся потом воспитанниц. Кстати, лоб Лалтхи был абсолютно сух. Насмотревшись, она уселась на пятки рядом с искательницей и медовым голосом произнесла:

— Как проходят занятия, учитель Лалтхи?

— Учитель Шайли, Вы, нас отвлекаете…

— Ну, я просто решила немного усложнить вам задачу. Ведь сложные задачи помогают полнее раскрыть дар" — медовым голосом произнесла она и всем весом оперлась раскрытой ладонью на спину миниатюрной искательницы. Лалтхи, казалось, даже не заметила этого. Когда весь песок покинул верхнюю честь часов, искательница резким толчком перенесла вес на одну руку собираясь, перевернуть часы, но в этот момент Шайли наклонилась и прошептала ей в ухо

— У меня важный разговор. Это срочно!

Лалтхи положила часы горизонтально. Воспитанницы, увидев это, рухнули на пол, тяжело дыша. Искательница прыжком встала и командным голосом произнесла:

— Встать! До уличной купальни бе-гом! По прибытии шесть раз переплыть бассейн. Леди Шайе, Вы, ответственная — произнесла она, глядя на уже не смеявшуюся воспитанницу — "после плавания в баню — чуть смягчившись произнесла она — бегом м…арш!

Когда воспитанницы тяжело дыша и ропща, стали изображать бег до купальни. Она повернулась к подруге и спросила:

— Ну и что же у тебя такого важного, что мне надо было оторваться от воспитательной работы.

— Зачем, ты с ними так? Вода-то сейчас ледяная.

— Старших надо уважать. Я их учитель, а не подруга и если я, что-то делаю, то это для их же пользы. Так, о чем ты хотела поговорить?

— Да ни о чем, просто девчонки уже ели держались. Впрочем, а что там у тебя с этим Вьйном — невинно осведомилась Шайли

— Да ничего, просто он единственный готов бороться с торговцами пря…. — но закончить она не успела, потому что случилось ЭТО.

Казалось сам мир, лопнул, нечто чужеродное словно клинок вспороло ткань реальности. Перед глазами внезапно оказался ковер, одевшийся какими-то невыносимо яркими всполохами. Лалтхи пыталась кричать, но из горла её вырывались лишь бессильные хрипы и надсадное дыхание. То, что разорвало мир, что бы это ни было, стремительно приближалось, сверху, с неба, нечто огромное необоримое и смертельно опасное. Перед её глазами внезапно оказались ступни в мягких явно неформенных носках, а потом мир полный страха и боли поглотила спасительная темнота.

Когда она пришла в себя, за окнами больничного покоя было уже темно. Ровный свет смоляных ламп был чуть приглушен абажурами из зелёной ткани. Лалтхи лежала навзничь на складной кровати, укрытая тонким одеялом. С трудом повернувшись на бок, девушка попыталась лечь поудобнее. Тут же к горлу её подкатила невыносимая тошнота. Лишь почти час спустя, искательница смогла с трудом сесть. К ней степенно подошёл человек в светло серой робе целителя.

— Как Вы, учитель Лалтхи?

— Спасибо, мне уже лучше. Добрый Яцо — обратилась к нему девушка — Оно там, наверху, очень далеко, но оно движется сюда.

— И что же это? — как-то даже отстранённо спросил целитель.

— Не знаю! Опасность… Что-то чужое. Никогда такого не ощущала…

— Вам сейчас лучше поспать, выпейте, вот, выпейте…

— Нет! Спасибо. Мне нужно поговорить с главой Круга. Это не терпит отлагательств — в голосе девушки звучал металл — и проведать воспитанниц — уже мягче добавила она.

С трудом поднявшись, она, как могла, расправила свою форму и нетвердой походкой двинулась во двор. Идти было трудно, каждый шаг отдавался в голове болью. На улице, Лалтхи уставилась в чистое небо полное ярких летних звёзд. Там, она ощущала что-то чужое, огромное, страшное, но нет, не было никакой гигантской тени, закрывающей звезды. На скамейке у больничного корпуса её ждала Шайли. Увидев подругу, она заговорила, как всегда весело:

Учитель Шайли дочь Шылта из рода Ыйщ 20 лет видящая

— Так и знала, что ты там не улежишь.

— Могла бы и побыть со мной — несколько обиженно сказала искательница — как там девочки?

— Ты их так загоняла, что они спят без задних ног. Кстати, с контролем плавания, как-то подловато вышло.

— Ничего, другой раз будет уважать старших. К тому же, намного проще управлять разделённой группой. А то такие методы лишь сплотят их против меня. А теперь, они злятся друг на друга. Её там хоть не побили?

— Да нет. Плохо же ты о них думаешь.

— Опыт… Ладно, слушай, я пойду к Щьону, надо поговорить о случившемся.

— А, что случилось, ты перетрудилась?

— Нет, что-то пришло в наш мир. Я не знаю, как это описать, но это что-то очень опасное и оно какое-то безразличное.

— Точно, ты уверена?

— Абсолютно, но оно очень далеко, но обязательно прилетит сюда.

— То есть, это будет ещё не скоро? Тогда спокойного сна и не перенапрягайся — беззаботно сказала Шайли.

Ночная прохлада приятно освежала, и Лалтхи двинулась через заросший папоротниками сад к корпусу администрации Круга, встретившему её привычным спокойствием. Дежуривший в дверях воспитанник, вытянулся перед ней, впуская, и несмело попытался обратиться.

— Учитель Лалтхи, разрешите…

— Не разрешаю! — перебила она и двинулась на второй этаж в кабинет главы Круга.

У тяжёлых дверей кабинета, она чуть задержалась, вновь постаравшись расправить помятую форму, и резко повернула ручку трещотки, расположенной на стене рядом с дверью. Минуту спустя круг в окошке над ней повернулся, сменив синий запретительный сигнал на оранжевый и замок щелкнул, предлагая войти. За дверью её ждала вполне знакомая атмосфера начальственного кабинета. Пол, устланный толстым ковром, круглый стол на коротких ножках и рабочие конторки, к одной из которых привалился, глава Круга Щъён. Это был крепкий ещё, старик лет сорока пяти, чьё могучее телосложение лишь подчёркивала лёгкая склонность к полноте.

Щъён сын Тлашкха безродного глава Круга

— Учитель Лалтхи, как Вы? — не дал ей начать гвылава, голос у него был мягкий даже вкрадчивый.

— В полном порядке наставник Щъён, есть ли новости от слышащих, я… — тут на неё снова накатил приступ дурноты, и она покачнулась. Глава, с неожиданной для такого великана прытью, подхватил её под руку и усадил в кресло-мешок, подвернувшееся по дороге.

— Вам стоит быть внимательнее к себе, учитель — мягко произнес он — ежели с Вами что случиться, где ж я ещё найду такого преподавателя? Я понимаю ваши опасения…

— Нет, не понимаете. Это что-то запредельное, что-то очень опасное…

— Опаснее урагана? Или страшнее нового вторжения с запада?

— Да, послушайте же, я….

— Нет, это вы послушайте — мягко прервал её глава, встав перед ней на корточки, так, чтобы лица их оказались на одном уровне — Вы, вот, слышали о вспышках на солнце. О них недавно рассказывал наставник Халтах. Нет, не слышали! Потому что и не подумали посетить его скромную лекцию, пытаясь изловить очередного торговца нелегальными пряностями в городе. Так вот, одна из этих вспышек произошла сегодня вечером, прискорбно конечно, что они могут оказывать такое действие, но все же…

— Нелегальные пряности — это огромное зло, помимо, немалого вреда здоровью, они изрядно обедняют казну. К тому же в каждом из тайников пряностей было столько, что хватило бы на всех жителей предгорий. Мы тут имеем дело с просто-таки грандиозной, по своим масштабам, бандой. Но то, что появилось, там, наверху, намного опаснее любых пряностей — попыталась прервать его Лалатхи.

— Послушайте. Вы — искательница высшего круга, я ни секунды не сомневаюсь в Вас и ваших ощущениях, но поверьте мне, столь тонкий инструмент тоже способен обманываться, я Вас очень прошу, отдохните… возвращайтесь к себе — мягко продолжил он.

— Послушайте нужно сообщить…

— Лалтхи! Всё завтра, завтра, а сейчас идите спать — это приказ — в голосе его зазвенел металл — послушайте, это почувствовали не только Вы, все уже оповещены, мы работаем, а Вам нужно отдохнуть.

— Хорошо…

Он устало поднялся и мягко, но настойчиво выпроводил её за дверь. Закончив с этим, он вернулся к конторке, вытащил маленький листок и, хмыкнув себе под нос, спросил сам себя:

— Грандиозная, говорите, банда?

Андрей пришел в себя от невыносимой тошноты. Голова кружилось, как взбесившийся вертолет и, казалось, сейчас лопнет. Он попытался дотянуться до аптечки и его начало рвать. Едкие шары струей вылетали у него изо рта. Даже когда в желудке ничего не осталось, болезненные спазмы продолжали терзать его исстрадавшееся тело. В воздухе явно пахло горелым, а свет казался каким-то тусклым. Андрей всё же смог дотянутся до, закреплённой рядом с креслом, аптечки вытащить шприц с нейропротектором и сделать себе укол. Это стоило ему ещё одного приступа мучительной тошноты. Когда он закончился, Андрей смог надеть на себя маску и запустить ингаляцию. Теперь он дышал лечебным туманом. Провозившись ещё некоторое время, он смог поставить себе в вену катетер и присоединить к нему капельницу, но прежде чем провалиться в спасительное забытьё, он слабым голосом приказал:

— Переориентация, диагностика…остановить маршевый двигатель, снизить температуру плазмы рабочей зоны…

ИИ что-то ответила, но Андрей этого уже не слышал.

Когда он снова пришел в себя, голова болела не так сильно, уже не тошнило, а головокружение успокоилось. Воздух был чист, капли выделений засосало в вентиляцию.

— Ина, результаты процедур на терминал!

— Вам уже лучше?

— Я ска. зал на терминал…

Читал Андрей с трудом, глаза все время норовили расфокусироваться, и к тому же в поле зрения плавало красное пятно кровоизлияния. Но то, что он видел, напугало его намного сильнее возможной слепоты. 16 часов 34 мин и 12 сек назад корабль прошел сквозь ещё одну среднюю гравитационную аномалию, при этом скорость его уменьшилась до 0,009 скорости света, более чем в 100 раз. Данных о значимых перегрузках, почему-то, не было. Они, словно бы, оказались в другом месте с другой скоростью и о своём местоположении не знали ровным счётом ничего. Астрогационная система была не в состояние найти хоть какие-то знакомые объекты. Ориентация оказалась невозможна. Сейчас они находились совсем недалеко от звёздной системы и двигались под небольшим углом к её плоскости. С помощью телескопов корабля вполне можно было рассмотреть её всю. Система весьма напоминала солнечную, и это уже шокировало. Андрей достаточно знал астрономию, чтобы понимать, что родная система исключение из большинства правил и второй такой найти несмотря на все усилия так и не удалось.

Здесь же вокруг жёлтого карлика немного ярче солнца вращалось 9 планет. Первые три были ничем не примечательны — навроде Венры, но вот четвертая. Это было нечто — голубая атмосфера с белыми хлопьями облаков, сквозь, которые просвечивала коричневое, возможно, суша и что-то синее, наверное, океаны. По предварительному анализу температура у поверхности была в среднем около 22 °C, а атмосфера состояла в основном из аргона, азота и кислорода. Но это ещё не всё, значительная часть поверхности потенциальной суши была зелёного цвета. И так, скорее всего там была жизнь! ЖИЗНЬ, которую так жаждали найти во вселенной, но так и не смогли. Закончив чтение, Андрей, долго сидел неподвижно, и лишь потом произнес:

— Ситуация С5817, экстренное пробуждение…

— Подтвердите полномочия! — мягко ответила ИИ.

— Форма допуска 1, Андрей Васильевич Лихов, личный номер С326578М9456, пароль: буквы латинские, tkJt12gkfvZ64, идентификатор пилота ПТ4596РП5438. Приступать.

— Внимание. Подтвердите начало операции экстренного пробуждения.

— Подтверждаю, выполнять.

Эти несложные действия полностью истощили его, и он снова провалился в забытье. Когда Андрей пришел в себя, состояние его было существенно лучше, но левый глаз уже совсем ослеп. По дороге в мед-отсек Андрей несколько раз весьма болезненно приложился о переборки и края люков. Уже на месте, прежде чем забраться в капсулу хирургического робота, он на минуту задержался и, произнеся короткую молитву, полез внутрь. А потом снова было долгое забытье.

Вновь придя в себя, не обращая внимания на протесты ИИ, он потребовал вывести на терминал результаты, ориентации и диагностики системы. Повреждений было, много, но все не критические. Определившись с этим, Андрей занялся программой коррекции курса. Мысль попытаться вернуться назад, пройдя через точку «входа», до того, как проснуться остальные, Андрей выкинул из головы сразу, развернуть почти полуторакилометровую махину корабля на 180° было весьма трудной задачей. Сейчас нужно было, войти в звёздную систему, и лечь на эллиптический курс, крайними точками которого должны были оказаться третья и четвертая планеты, расположенные относительно близко друг от друга и вращавшиеся вокруг звезды с почти одинаковой скоростью.

Он возился долго и, как не старался, первая фаза с подходом к третьей планете должна была привести к немалым перегрузкам, что вряд ли хорошо бы сказалось на повреждённом корабле. Андрей дважды спал, запуская процедуры расчёта, и, просыпаясь, продолжал. Закончив с программой, он занялся ремонтом. Несмотря на развитие технологий, ИИ всё же был машиной во многих ситуация просто исполнявшей алгоритмы, а ремонт частенько требовал нестандартных решений, поэтому в большинстве случаев нужно было большее или меньшее участие человека. Для этого использовались роботы удаленного присутствия, либо управлявшиеся с терминала, либо подключавшиеся к мозгомашинному интерфейсу. Андрей только, что перенёс операцию на глазу и предпочел второй вариант, и потому не заметил, как в мед-отсеке появился доктор. Высокий, худой черноволосый с длинным крючковатым носом, напоминавшим клюв, он был полной противоположностью своей фамилии — Голубев. Андрей обнаружил его присутствие, закончив с ремонтом подвижного сочленения одного из малых контейнеров. Голубев сидел в кресле оператора, изучая что-то на терминале.

Пухлый монтажник Такеда замахивался тяжёлым разводным ключом, явно желая ударить кого-то, а тощий коротышка Тадеуш, держал этого кого-то сзади. Андрей на несколько секунд замер. Сбросив оцепенение, он, оттолкнувшись ногами от края люка, сгруппировался, полетел к Такеде и врезался тому в бок, увлекая его в сторону. Монтажник, от неожиданности крякнул и попытался отмахнуться ключом. Андрей перехватил его руку, блокировав локоть, и, упершись ему в спину коленом, резко вывернул её вверх. Такеда заорал, выпуская ключ, и в этот момент врезался в переборку. Андрей извернулся в воздухе и со всей силы ударил монтажника в голову обеими ногами, стремглав полетев к противоположной стене. Потом перекувыркнулся и, вновь оттолкнувшись, полетел к вцепившемуся в жертву Тадеушу, но не рассчитал и лишь зацепил его рукой. Тот отвлекся, пытаясь пнуть Андрея. Капитан, а это был именно он, вывернувшись из захвата, отлетел в дальний угол.

Очухавшийся Тадеуш рванул к болтавшемуся у переборки ключу. Андрей оттолкнулся руками от подвернувшегося кресла и полетел к нему. Коротышка попытался ударить Андрея ногами, но он увернулся. Ухватившись за ногу противника, Андрей резко перекувырнулся и ударил того сомкнутыми коленями в живот. Крутясь в воздухе, они полетели к дальней переборке. Тадеуш потерял дыхание и, не успел опомниться, как ноги Андрея сомкнулись на его шее. Он захрипел, размахивая ногами и руками, но вырваться из захвата не мог. В этот момент оба врезались в переборку. Андрей на секунду ослабил хватку. Этого хватило, чтобы Тадеуш попытался извернуться и укусить его. Андрей резко перевернулся и стал душить его, ухватив за плечи скрещенными руками. Тадеуш побагровел, глаза его выкатились. В этот момент в затылок Андрею врезалось что-то твердое, но Андрей не ослаблял хватку. Тадеуш обмяк. Только тогда резко перекувыркнувшись Андрей оказался над ним ногами к переборке. Перед ним летала сумка аварийного комплекта, видимо случайно отлетевшая во время драки. В центре помещения безвольно вращалось бессознательное тело Такеды, из носа его вылетали шарики крови, разлетавшиеся по всему помещению. Капитан держал двумя руками ключ, явно готовый к бою.

— Вы как, целы? — тяжело дыша спросил Андрей. Он перевернулся и проверил пульс на сонной артерии Тадеуша, тот был жив и даже стал пытаться двигаться. Не дожидаясь пока он придет в себя, Андрей стал стаскивать с него куртку.

— Ты что делаешь? — затравленно спроси капитан.

— Надо их связать и запереть где-нибудь. Капитан! На корабле бунт, вы должны перевести Ину в режим защиты — Рындин все ещё не мог решиться — я на вашей стороне. Капитан! Николай Антонович! Очнитесь сколько ещё с нами? — говоря это Андрей разорвал куртку Тадеуша и привязал полосами ткани его руки за спиной к ногам крест на крест, после этого, оттолкнувшись полетел к Такеде, собираясь проделать с ним ту же процедуру.

Наконец-то решившись капитан произнес

— Надо о-казать им помощь…

— Да перешлюзовать их надо. Кэп, вы тиран, но теперь ничего уже не вернуть, сейчас не время миндальничать, либо мы, либо нас — после драки Андрея потряхивало, но он старался взять себя в руки. Пока он возился с бессознательным Такедой, Капитан, о чем — то думал на его лице отражалась борьба, наконец он заговорил.

— На корабле бунт. Запустить экстренный протокол БТ2825394Э

— Подтвердите полномочия — ответила ИИ.

— Личный номер МК1225В46259, код подтверждения, буквы большие, латинские RT458921H9873W.

— Перехожу в режим защиты, внимание всем членам экипажа оставаться на своих местах до дальнейших распоряжений. Внимание, двери заблокированы, не пытайтесь сопротивляться… — ИИ все продолжала и продолжала.

— Капитан, надо вооружиться…

— Оружия нет.

— Есть и для корабля, и для поверхности, летимте сейчас упакуемся. Вы, не ответили, сколько ещё с нами? — деловым тоном спросил Андрей.

— Голубев, Ринчин и Ким, это точно, с остальными, пока не понятно.

— Хорошо — Андрей подлетел к люку и тот открылся перед ним.

— Эй, это как?

— Полномочия капитана Лихова подтверждены.

— Это… какие это, у тебя полномочия?! — прорычал Капитан.

— Да, я тут, вроде как, безопасник на полставки, мне на Тетре предложили, оклад так себе, но и делать-то особо ничего не надо… было. Ну, до сегодня.

— Та-ак, теперь понятно, как это ты, так ловко их уработал, чего я ещё не знаю?

— Сейчас увидите. А кстати, что произошло? — делано спокойно спросил Андрей.

— Да, я отключил игровую вирткапсулу, чтобы народ не отвлекался от работы. Эта пара решила установить управляющий модуль в учебную, а когда я решил вмешаться, они на меня напали.

— Я всегда был против игровой капсулы на борту.

— А что ж, не говорил.

— Так я, Вам, и говорил не раз, и докладные писал.

— Значит, был неубедителен! — прорычал капитан.

Они пролетели никого не встретив до конца коридора. Там, в самой дальней части жилого модуля, была каюта Андрея, расположенная отдельно от всех. Залетев в крохотную клетушку объемом не больше 8 кубов, они зависли посередине. Когда дверь закрылась, Андрей потянулся к дальней стене и, нажав на неприметный выступ, открыл потайной шкаф, заполненный одинаковыми ящиками. Он вытащил один из них и толкнул капитану.

— Одевайтесь, пожалуйста, костюм защищает от холодняка, шокеров и станеров. Станером, кстати, пользоваться умеете? Полицейская модель, стандартный. Ещё шумовки есть, а вот слезогонки, жалко, нет. Зато есть это — Андрей толкнул Капитану нож в черных пластмассовых ножнах — Говоря все это, он уже одевал лёгкую композитную броню. На пояс он прицепил станер, а на бедро ножны.

Николай Антонович Рындин 56 лет капитан корабля

Поймав в полете нож, капитан вытащил из ножен узкий клинок. Полированная сталь отливала зловещей синевой. Рындин повесил нож в воздухе и тоже стал одевать броню.

— Кого ещё вооружим? — спросил Андрей.

— Голубева и Кима точно, с Ринчином, подумаю

— Вас понял — Андрей вытащил ещё два ящика — кстати, где они?

— Голубев в мед-отсеке, Ким у себя — сказал уже одетый в броню капитан, копаясь в терминале у кресла. — Сейчас оттащим эту пару в мед-отсек и вооружим доктора — сказав это капитан вылетел из каюты.

— Вас понял.

Андрей подхватил два ящика с амуницией и последовал за капитаном. В библиотеке они забрали уже пришедших в себя мятежников, и потащили, как кули, в мед-отсек. Оба были напуганы и пытались лебезить и извиняться. Доктор встретил их с обычным безразличием. Пленникам он вколол успокоительное. Когда они уснули, их развязали и засунули в мед капсулы. Лишь, закончив с оценкой жизненных функций, он всё также спокойно облачился в броню, пристегнул к поясу оружие, и только потом спросил, что произошло. Выслушав рассказ капитана, Голубев произнес, только:

— Ожидаемо! Вы куда теперь?

— Вооружим Кима, а потом соберем всех в кают-компании — ответил капитан.

— Жду вызова. — сказал доктор

Ядерщик встретил их градом вопросов, который не прерывался даже когда он одевал броню. Пользоваться станером, он решительно не умел, и Андрей вынужден был битый час объяснял ему основы. Втроем они отправились в кают-компанию, откуда, разблокировав двери, вызвали оставшихся членов экипажа по громкой связи. Первыми явился Ринчин, который, увидев их в броне и с оружием, ненадолго замер. В него сзади врезался монтажник Петрович и они кубарем полетели в кают-компанию.

Ринчин Хабибуллаевич Демидов 28 лет пилот

Эта сцена повторилась ещё дважды прежде, чем собрались все. Прибывшие расселись в креслах. Сели Капитан с Кимом и доктор. Андрей же на всякий случай остался висеть в углу у условного потолка, откуда легко мог стрелять в любого из собравшихся. Капитан коротко рассказал о случившемся и в доказательство своих слов показал запись с камер видеонаблюдения. Когда его рассказ закончился, повисла тяжелая тишина, которую первым нарушил Ринчин, задавший единственный, по-видимому, интересовавший его вопрос.

— Андрюх, а ты где, так драться-то научился?

— В армии — ответил тот.

— А меня научишь? — не унимался Ринчин.

— Ты на ФОКе-то, хоть иногда тренируйся, для начала, а то кости только переломаешь, боец — ответил за Андрея доктор.

— Мужики, а можно мне тоже броник и пистолет? — гнул свое Ринчин — Я свой.

— Не мужики, а товарищ Капитан первого ранга? — передразнил его Рындин, и пару минут подумав, распорядился — капитан Лихов выдайте, рядовому комплект брони и оружия.

— Вас понял.

— А тебя, значит, за нами, следить, приставили? — желчно обратился к Андрею вечно недовольный всем в целом и начальством в частности астрогатор Яковлев — типа, чтоб мы тут, чего не выкинули. А может ты нам ещё объяснишь, как мы сюда попали на твоей смене. Как там дело-то было? Или это тоже нас не касается — все так же желчно продолжил он.

Варлаам Петрович Рысин 56 лет монтажник

— По порядку: моя задача защищать команду и корабль. Мне за это пол оклада доплачивают. Да, чтоб вы чего не выкинули, и, увы, как видите, мое присутствие в таком качестве пригодилось. Как мы сюда попали, я не знаю. Я ещё и перед этим потерял сознание.

— Оправдание, оно как задница, есть у всех…

— Это подтверждается записями ИИ — прервал его Капитан — мы вообще живы лишь благодаря тому, что Андрей, раненый выполнял свою работу. Не сбрось он мощность с реактора, не заглуши маршевый, не знаю, как бы дело повернулось, и, между прочим, ремонтом он занялся менее чем через час после операции на глазах. К тому моменту, как мы проснулись, он уже успел устранить часть наиболее серьезных повреждений — выслушав эту речь, Андрей чуть не впал в ступор, ведь за все шесть субъективных лет совместной работы похвалу от Капитана он слышал в первые, кажется, положение их было даже более отчаянным, чем казалось ему до этого.

— Ладно, кто виноват, мы уже поняли. Важнее теперь решить, что нам делать — примирительно сказал Петрович.

— Это будет зависеть от того, какие повреждения мы получим при развороте на орбите третьей планеты, и того что мы найдем на четвертой. Если исходить из данных телескопов, то, возможно, она похожа на землю и может быть даже пригодна для жизни, в таком случае, у нас будет вариант, высадится на поверхность и попытаться там робинзонить — сказал капитан.

— А если нет — вклинился Яковлев.

— У нас на борту, полный комплект поселения. Есть горнорудное оборудование, способное работать, как в атмосфере, включая кислородсодержащую, так и без неё. Так что, не пропадем. Андрей что у нас с оружием?

— Есть лёгкая броня, рабочие экзоскелеты на первое время после высадки. Есть три боевых брони и вооружения в десантной комплектации, есть станнеры. В состав комплекта поселения входят шесть шагоходов «Крестовик» три в боевой комплектации. Используя имеющиеся производственные мощности, можно быстро произвести оружие и броню, так что в принципе есть чем отбиваться.

— А с кем это мы собрались воевать — озвучил общий вопрос, один из пилотов с простой русской фамилией Рамирес.

— Очень сильно надеюсь, что ни с кем, но если на четвертой планете есть жизнь, то лучше быть на чеку. Кто его знает, вдруг там динозавры, или ещё, какие твари — ответил Андрей.

— Скажи ещё люди или эльфы — мечтательно произнес Ринчин.

— Угу, а к добрым эльфам традиционно прилагаются злобные орки, так что, я бы этому заранее не радовался — мрачно сказал Андрей.

— Да хоть бы и орки, только б женского пола, а то мыкать остаток жизни одному уж больно тоскливо — хохотнул Рамирес.

— А почему мы собственно не рассматриваем попытку вернуться, пройдя точку, через которую мы сюда попали — спросил монтажник по фамилии Рогов, смены его были далеко от андреевых, и они были мало знакомы.

— Для начала, нужно развернуться, не развалившись на куски, а там, даст Бог, попробуем вернуться — ответил Рындин.

— А что с мятежниками — подал голос Ринчин.

— Да заморозить их на хрен и не размораживать больше — предложил Петрович.

— Вылечим, а там видно будет — ответил капитан — на этом закончим, всем вернуться к исполнению обязанностей, Ким, Лихов, Голубев вы останьтесь.

Когда все разлетелись по помещениям, капитан сказал:

— Вроде всё тихо, и никто больше обычного не бунтует — это утверждение Капитана прозвучало как вопрос.

— Всё же я настаиваю на ношении брони и оружия, раз, постоянных дежурствах в рубке, два. ИИ следует оставить в режиме повышенной готовности, три. Она вот на драку, в которой Вас, чуть не убили, вообще не отреагировала. И, четыре, мятежников надо держать под успокоительным, на всякий случай…

— Да вы им, так по бошкам надавали, что, все равно, я их в медикаментозную кому минимум на неделю погружу, а там видно будет. Очухаются, да одумаются. Слишком нас мало, чтобы кем-то жертвовать, там замораживать или, упаси Господи, ещё чего — мрачно сказал доктор.

— Я с доком согласен — сказал Ким — и ещё, если хотим попытать счастье в возвращении, в успешность которого я, к сожалению, не верю надо это делать сейчас, пока есть топливо и рабочее тело.

— Есть вариант разгрузиться на орбите третьей, или четвертой и попытаться вернуться налегке, скажем скидываем сцепки контейнеров и челнок. Оставляем часть народа таскать все это на поверхность, а остальные пусть готовят корабль к возвращению. Без груза точно сможем разогнаться. Если мы вернемся с данными об обитаемой планете, на которой развернуто поселение, нам не только потерю груза простят, на руках носить будут — продолжил Ким.

— Это если развернуться хорошо удастся, а до того, всё это просто прожекты — сказал капитан. — Ладно, план Андрея одобряю, как сверстаю, скину вам график дежурств. Андрей, ты сейчас отправляешься дежурить на мостик, следи за ситуацией, будь готов вмешаться, настрой протоколы безопасности ИИ. Допуска хватит, или надо прописывать? — спросил Капитан.

— Хватит. Разрешите исполнять.

— Ты давай, это, без официальщины, мы теперь тут все в равных условиях…

— Нет уж, давайте, как положено, в таких ситуациях единоначалие много лучше любой демократии.

На том и порешили. Теперь к обычной работе добавились дежурства на мостике. Ринчина вооружили и их стало пятеро. Условные сутки разделили на шестичасовые смены, график которых знали только они. Это совсем не лучшим образом влияло на климат в коллективе, и капитан стал проводить собрания, на которых выставлял различные вопросы на голосование. Предложения Кима были приняты на таком собрании почти единогласно. Андрей с Рамиресом, как самые здоровые, должны были спустить груз с орбиты и начать развертывание поселения, пока остальные во время оборота по эллиптической орбите должны были готовить корабль к попытке возвращения. До момента подхода к третьей планете оставалось менее суток.

Даже здесь в предгорьях, в конце второго месяца лета, солнце палило немилосердно. Шайли, одетая в модное платье свободного кроя и соломенную шляпку, прогуливалась под руку со старшим следователем Вьйном. Это был широкоплечий высокий мужчина лет на пять старше неё. Лицо его имело вид весьма запоминающийся — квадратный подбородок, не раз переломанный нос и тонкий шрам на левой щеке, резко контрастировали с проницательным взглядом карих глаз.

Вьйн безродный 24 года старший следователь городской стражи

Одет он был по последней моде в широкие парусиновые брюки, свободную рубаху и легкий плащ из тонкой светлой материи, скрывавшие кобуру и длинный кинжал. Лалтхи шла чуть сзади, усиленно изображая третью лишнюю. В широком поясе её платья прятался «дамский» револьвер. С ней была одна из её воспитанниц леди Щалк, в платье того же типа, что и Шайли, под руку её вел ужасно стеснявшийся слышащий низшего круга, худой нескладный паренек лет 14, так же одетый в свободные брюки и рубашку. Изображая светскую беседу, они шли по пустынным залитым полуденным зноем улицам. Когда Лалтхи подала условный знак, Шайли, как бы невзначай, потянула своего кавалера в неприметный проулок. Они остановились у дома, выглядевшего заброшенным, перед ним на столбе криво висела выцветшая табличка с ценой и условиями продажи. Шайли изображая безразличие заговорила:

— Милый, мы вполне могли бы приобрести этот дом, состояние конечно не очень, но место тихое и сад похоже, что хорош. А цена нам бы подошла.

— Милая, но состояние, состояние! Только представь, сколько уйдет на ремонт.

— Но ведь у тебя золотые руки и, к тому же, такой большой участок в таком тихом месте, можно жить здесь, а в это время строить дом….

Продолжая болтать, они простояли около дома ещё четверть часа, а потом двинулись дальше. Пройдя весь проулок, и завернув за угол, Лалтхи внезапно изменившись в лице и заговорила, сбросив с лица маску скуки.

— Пятеро. Трое вооружены и готовы к бою, один несколько расслаблен, кажется, торговец. Пятая женщина, в подвале, её там держат силой. Бойцы под сокрытием, мне их как следует не накрыть.

— Они вас заметили? — по-деловому спросил Вьйн.

— Нет, конечно, ни нас ни тебя, наелись пряности и думают, что теперь во внутреннем круге, но все же они профессионалы могут быть проблемы.

— Леди Щалк, что у Вас? — спросила Лалтхи.

— Три крупных ящера, два бойцовый один поисковый. Очень сильные, смогу их придавить на восьмую долю часа, не более, успеете?

— Вполне неплохо — ответил следователь.

Пройдя вниз по улице, они зашли в небольшую таверну, летняя терраса была заполнена столами на низких ножках, вокруг которых лежали коврики с толстым ворсом. Все разместились, вокруг одного из столов, сев на пятки, при этом Шайли расположилась почти вплотную к следователю. Искательница достала из сумочки планшет с листами для записей и угольный грифель. Аккуратными линиями принялась рисовать план дома, помечая расположение людей. Потом передала план своей воспитаннице, и та пометила ящеров. Стражник сделал заказ у подошедшего официанта и выразительно посмотрел на Лалтхи, та ткнула в первое попавшееся блюдо и безразлично откинулась назад. Слышащий уставился на план остекленевшим взглядом. Минут через пять, он заговорил.

— Они будут здесь через пол часа, зайдут с улицы и со стороны сада, нам надо будет выдвигаться минут через двадцать не ранее.

— Вы трое остаетесь здесь, на рожон не лезть, оружие использовать, только в крайнем случае — произнесла Лалтхи, посмотрев на часы, висевшие на пёстром шнурке у неё груди — да, это к Вам молодой человек относится, бойца украшает выдержка и холодный расчёт, а не импульсивность. Помните об этом. Вы, леди Щалк, бейте по ящерам, как услышите свисток. Пока всё, ждем.

Через несколько минут принесли их заказ, и искательница с удовольствием принялась за еду, мгновение спустя за ней последовал и следователь. Воспитанники и Шайли, глядя на это выглядели несколько удивлёнными. Закончив с едой, Лалтхи приняла расслабленную позу, опершись спиной на стену. Часы с открытой крышкой она положила на стол. Через не полную четверть часа, искательница и следователь молча поднялись и двинулись вдвоем к проулку, оставив остальных в таверне.

Шли они расслаблено, и лишь свернув в проулок и, пройдя некоторое расстояние, резко разошлись к стенам, достав оружие. Навстречу им к дому, казавшемуся заброшенным, двигалась запряженая двумя тягловыми птицами повозка. Сзади которой шла плотная группа людей с винтовками. За ними следовали ещё несколько вооруженных короткими копьями ящеров, шедших сейчас на двух ногах. Проезжая мимо дома, повозка резко остановилась, возница соскочил в противоположную сторону, и в этот момент раздался пронзительный свист. Словно тени к дому пронеслись ящеры. Что-то грохнуло и, практически мгновенно, проулок заволокло густым дымом. Несколько секунд спустя раздался треск выламываемой двери и беспорядочные выстрелы. Под прикрытием дыма искательница смогла перебежать и скрыться за повозкой, где в этот момент оставалось только три стрелка, двое из них были вооружены длинноствольными винтовками-стенобойками, а третий однозарядным гранатометом. На винтовочном цевье располагался гладкий ствол (мы бы сказали, что он имел 2 калибр). Заряд пороха в полотняном картузе и граната заряжались с дула. Через пару минут, когда ветер с реки, рассеял дым. Искательница привычно стала командовать:

— Ты, заряжай дымовую — обратилась она к гранатометчику — второй этаж, третье окно слева. Вы двое, огонь под окно, там двое, не дайте высунуться.

Стражники исполняли её команды беспрекословно. Стрелки установили свои "стенобойки" на повозку. Оба выстрелили одновременно, грохнуло так, что заложило уши, тяжелые пули длинной в пол пальца прошили стену из керамических блоков, а секунду спустя гранатометчик выстрелил в окно, из которого мгновение спустя повалил вонючий, едкий дым. В доме кто-то кричал, искательница вновь скомандовала, обращаясь к одному из стрелков:

— Первый этаж на три пальца от второго окна, чуть выше, левее…Пли! — тяжелая пуля проделала в стене крупную дырку — один есть, ещё одного взяли — удовлетворённо произнесла искательница.

В этот момент, выламывая окно первого этажа, в палисадник выскочил человек и, перепрыгнув через низкий заборчик, зигзагом рванул в ту сторону, где остались воспитанники. Всё случилось так быстро, что никто не успел отреагировать. Лалтхи резко повернулась и, перехватив револьвер двумя руками, выстрелила. Первая пуля попала в стену, выбив из неё несколько осколков, но беглец лишь прибавил ходу. Лалтхи изготовилась снова.

— Не стрелять — орал кто-то.

Лалтхи опустила револьвер и рванула за беглецом, длинная юбка мешала бежать. По проулку обгоняя её, уже неслись несколько стражников, услышав команду, беглец рванул по прямой, ещё прибавив ходу. Добежав до конца перекрестка, он повернул в сторону от таверны, где остались воспитанники и, как подрубленный, повалился на землю. Когда Лалтхи догнала стражников. Беглец лежал на животе в луже крови. На спине его между левой лопаткой и позвоночником расплывалась кровавая клякса, с небольшой дырой по центру.

— Кто стрелял? Я, вас, спрашиваю, кто стрелял? — командир стражников, высокий и сухопарый старик лет сорока пяти, чьего имени Лалтхи не знала, в ярости пнул стену тяжелым ботинком.

— Вас было пятеро, где ещё трое? — прорычал он.

— Там, на террасе — ответил Вьйн, указывая направление. Оба рванулись в сторону таверны, искательница побежала вслед за ними. Шайли с воспитанниками, все также сидели за столом на террасе. Добежав до них, командир стражников, направил на них свой револьвер и прорычал:

— Оружие на стол, встать к стене!

Вьйн в этот момент подскочил к террасе, но револьвер держал стволом вниз.

— Учитель Шайли, кто стрелял? — напряженно спросил он.

Через несколько секунд подбежала Лалтхи, револьвер она держала двумя руками, направив его в землю:

— Что происходит, господин Вьйн? — прошипела она.

Не слушая её, тот подхватил револьверы, понюхал дуло каждого из них, а потом, переломив, вытряс патроны, но все они были на месте.

— Кажется, среди ваших завелся предатель, какая жалость, как же вы теперь им доверять-то будете, господин Ршой? — с притворной заботой произнесла Лалтхи, обращаясь к командиру стражников, чьё имя вспомнила по дороге.

— А может предатель, среди вас, и может быть не один. Ладно, они не виновны. Учитель Лалтхи укажите, пожалуйста, откуда стреляли?

— С этого стоило начать…

— Простите, учитель — произнес начальник стражи, складывая руки перед грудью в жесте почтения — я всё время забываю, насколько Вы сильны, в нашей дыре не встретишь таких, как Вы, и вот интересно, что Вы здесь делаете? — проговорил он полным фальши голосом.

— Я? исполняю свои прямые обязанности — готовлю искательниц.

— И что же, кто-то из них сможет достичь Вашего уровня? — продолжил он, указывая на Шайли и воспитанников.

— На что, ВЫ, намекаете — проговорила Лалтхи, разделяя слова длинными паузами.

— Да ни на что — с мерзкой ухмылкой будто выплюнул слова Ршой.

— Слушайте, Вы. Если бы не мое здесь появление, вам, остолопам, никогда бы не поймать ни одного из торговцев. Я обязательно отправлю отчёт о сегодняшнем происшествии и упомяну в нем о том, как Вы не пожелали выяснить, откуда, вёлся огонь — глаза её метали молнии, а в голосе звучала сталь.

— Простите меня Учитель, мы и правду просто забыли о Ваших возможностях. Прошу, Вас, сообщить, откуда вёлся огонь и возможно ли взять след стрелка? — примирительно проговорил Вьйн.

Чуть расслабившаяся Лалтхи, повернулась и указала на дом шагах в трехстах от них. Перед ним не было палисадника и, казалось, он несколько выступал относительно других. Все вместе они подошли к зданию, указанному искательницей. Дом этот, как и многие здесь, в это время года был пуст, обойдя вокруг, они обнаружили взломанные ставни на одном из окон.

— Там никого — мрачно произнесла Лалтхи — стреляли из вот того окна со второго этажа, стрелок ушел, сразу же.

Лалтхи повернулась к воспитанникам и Шайли и произнесла:

— Пойдемте, там для нас ещё полно работы.

Когда они вернулись к дому в проулке, выжившего охранника увезли в гарнизон стражи, а пленницу к целителям. В самом доме искательница нашла несколько тайников. Её подруга Шайли занялась их содержимым рассказав стражникам о найденных там пряностях весьма много интересного. Нашлись и деньги в одном из тайников была целая россыпь платиновых и золотых монет, и порядком векселей на предъявителя, но ни документов, ни иных намеков на то, кто всем этим управлял они так и не нашли.

Вернувшись в круг, искательница засела за отчет, в котором весьма подробно изложила свои подозрения относительно участия людей из Ордена в подпольной торговле пряностью. Чем, как позже узнала, немало разозлила главу Круга, впрочем, копия отчёта попала к нему уже после отправки, и тот ничего не мог поделать.

К вечеру Лалтхи начали мучать неприятные предчувствия. За прошедшее время она успела привыкнуть к присутствию чего-то чужеродного в небе. Сегодня же она очень остро ощущала — что-то должно произойти. Мучимая этими предчувствиями она отправилась к наставнику Халтаху. Высокий худой и нескладный старик носил пенсне с линзой на правом глазу и простым стеклом на левом, поверх которого одевал очки. Ей часто приходилось с ним встречаться по работе, но сегодня просьба была необычной.

Наставник Халтах сын Хшыха из рода Ыйщ 57 лет

видящий внутреннего круга

От Шайли, его ученицы, Лалтхи немало знала об увлечении старика астрономией и сегодня, оно должно было пригодиться. Большинство в ордене считали его интересы бесполезными, а всех занятых подобным бездельниками. Именно поэтому один из лучших специалистов по пряностям оказался здесь — в предгорьях.

Лалтхи попросила подругу пойти с ней на случай если старик станет упираться. Шайли проводила искательницу в комнату за лабораторией. Дойдя до двери, она, почему-то не воспользовалась дверной трещоткой, а стала стучать со всей силы кулаком. За дверью сначала никто не отвечал, а потом послышался гром падающих вещей и даже кажется звон бьющегося стекла. Потом дверь отворилась и девушки вошли в каморку, где пахло какими-то травами, эфирными маслами и чем-то ещё. Книги, рисунки, пучки растений, многочисленные пузырьки пустые и полные заполняли здесь все пространство, за исключением узкой кровати. На которой с недовольным видом восседал сам наставник.

— Приветствую, Вас, уважаемый Халтах — начала было искательница, но тот бесцеремонно перебил её.

— Шайли, ну что ещё? Я тебе сколько раз говорил, не надо меня беспокоить. У меня работа по ночам, а ты опять мешаешь мне спать. Научись уже наконец, отличать места производства пряностей.

— Наставник, мы с Лалтхи, как раз по поводу твоей работы… — начала было Шайли.

— И что же, Вам надо? — опять перебил старик.

— Надо найти, летящий с неба предмет — ответила Лалтхи.

— Если он падает с неба, то это не ко мне, да и искать его, стоит на земле, вряд ли, что ни будь может падать с неба больше четверти часа.

— Простите я не точно выразилась, это летит к нам со звёзд — как могла спокойно, произнесла Лалтхи.

— И что же это? — кажется, чуть заинтересовавшись, спросил старик.

— Я не знаю, но там есть разумные. Они летят сюда и быстро.

Старик с минуту просто сидел, а потом вскочил и почти вытолкал девушек в лабораторию. Оказавшись там, он начал словно умалишённый метаться по всему помещению, что-то ища и бормоча себе под нос:

— Ну где же это? Да куда ж я мог его деть? Ах вот же. Нет, не здесь….а, да вот же она! — наконец найдя искомое, он повернулся к девушкам.

— Уже темнеет, пойдемте скорей — затараторил он.

Попетляв за бегущим вприпрыжку по коридорам и лестницам астрономом, они оказались в чердачном помещении с большим окном. Видимо, это и была обсерватория. Раньше искательнице не приходилось здесь бывать, и она немало удивилась виду прибора, который наставник Халтах называл телескопом. Ей казалось, что он должен быть похож на большую подзорную трубу, вроде тех, что использовали военные или рыбаки. Однако этот телескоп был намного толще любой из виденных ей подзорных труб, а окуляр его, почему-то располагался сбоку. Лалтхи всё не как не могла взять в толк, как же через него можно что-то увидеть. Впрочем, когда наставник позволил ей взглянуть, изображение оказалось намного лучше, чем она могла ожидать.

Ей множество раз случалось помогать артиллеристам наводить орудия на далекие или спрятанные цели, и сейчас она собиралась использовать этот опыт, чтобы найти объект, вызывающий у неё столько беспокойства. Лалтхи не пришлось долго убеждать астронома, и тот стал наводить телескоп, следуя её ощущениям. Однако, когда они стали попеременно смотреть в него, всё, что они увидели — это хорошо различимую в это время года планету Кхла. В телескопе она на удивление напоминала одну из лун.

Они смотрели в указанную точку, достаточно долго, чтобы даже сама искательница начала думать, что ошиблась, а Шайли пошла к себе отдыхать, когда учитель закричал, подзывая Лалтхи. На краю диска произошла ослепительная вспышка, потом ещё и ещё одна, а потом появилось это. Оно казалось крохотным и напоминало гротескную членистую гусеницу, в какой-то момент Лалтхи показалось, что это просто насекомое попало на линзу, но астроном быстро отговорил её от этой мысли. Он был так возбуждён, что не мог остановиться, повторяя, что никогда не видел ничего подобного. Тем временем на этой штуке вновь произошло несколько вспышек и объект, казалось, резко сморщился, впрочем, астроном возбуждённо утверждал, что он повернулся к ним торцом. Вспышек больше не было и объект, кажется, прекратил меняться, но астроном, почему-то пришел в ещё более радостное возбуждение, углубившись в какие-то расчёты. Не дожидаясь их окончания Лалтхи пошла спать.

Утром невероятно возбужденный астроном с огромными кругами под глазами встретил её во дворе, объявив, что чем бы эта штука ни была, она, огромная не менее полутора тысяч шагов в длину и не менее пятисот в поперечнике. Как будто этого было мало, эта штука двигалась быстрее, чем любое из известных ему небесных тел, но стремительно снижала скорость. И не могло быть никаких сомнений, она направлялась к ним. Все, что смогла сказать не выспавшаяся Лалтхи было:

— Именно этого, я и боялась…

Поворот с использованием гравитации третьей планеты, прошел не то чтобы гладко. Они рассчитывали подойти к ней под углом и, сделав примерно четверть борота по орбите, двинуться дальше к четвертой. Однако, что-то пошло не так, в чем они ошиблись было совершенно не понятно, толи потеря скорости, из-за удаления от звезды, оказалась больше расчётной, толи гравитация третьей сильнее. Так или иначе, но из-за ошибки оборот по орбите оказался длиннее запланированного и пришлось в ручном режиме корректировать курс. Впрочем, в их ситуации это было вполне ожидаемо. После оценки повреждений, капитан имел крайне удовлетворенный вид и даже предложил отпраздновать удачный маневр.

Бунтари спали в медотсеке, а остальной экипаж был занят ремонтом и подготовкой к отстыковке контейнеров. Лишившись значительной части массы на орбите четвертой планеты, корабль должен был, сделав пол оборота вокруг неё, оторваться от её гравитации и двинуться в сторону третьей. Вместе с контейнерами они планировали сбросить грузовой челнок и небольшой орбитальный модуль для межполётного отдыха.

Спускать с орбиты груз должны были Андрей и Рамирес. Рамирес был высоким худым парнем на год старше Андрея. В прошлом он пилотировал тактический ракетоносец Американского союза. Никто точно не знал, как он оказался в Российском секторе на Театре, да никто особо этим и не интересовался. По его рассказам, уже через неделю работы в русскоязычном экипаже, Хуан Мария Рамирес понял, всю «прелесть» своего вполне обычного для Южной Америки имени и потому предпочитал, чтобы его звали просто Иваном. И он, и Андрей весь оставшийся путь до четвертой планеты были заняты подготовкой челнока и жилого модуля. На четвертой не было оборудованного космодрома, и им нужно было найти с орбиты ровную площадку, с минимумом растительности, неплохо подошли бы горное плато или ровная степь.

Хуан Мария «Иван» Рамирес 39 лет пилот

Через двое условных суток, капитан собрал всю команду на очередной совет в кают-компании. На этот раз Андрей сидел со всеми. Они четверо всё так же носили броню и оружие, но напряжение уже в значительной степени спало. Капитан начал со стандартного разноса экипажа, выразив свое неудовольствие темпами ремонта, отдельно возмутился откорректированной Ринчином программой полета и темпами работы по сбору новых данных для ориентирования корабля. Все уже успели изрядно заскучать, когда Капитан наконец-то добрался до основного вопроса — собранной информации о четвертой планете.

— И так, по полученным нами данным — все навострили уши — четвертая планета имеет диаметр 6879 километров, радиус орбиты 187 миллионов километров, температура на поверхности варьирует в пределах от -30 до +52 градусов цельсия, время оборота вокруг собственной оси 34,358 часа, продолжительность оборота вокруг звезды 456 условных суток. Планета обладает атмосферой, состоящей из кислорода, азота, аргона, криптона и углекислого газа. Имеет три спутника, два из которых значительно больше луны и обладают собственной атмосферой и магнитным полем. На поверхности находятся значительные запасы жидкой воды, попросту говоря, реки, моря, проливы. Суша представлена двумя континентами. Первый значительно больший, находится в западном полушарии и простирается почти, что от полюса до полюса — в центре кают-кампании, появилась голограмма планеты, на ней был ярко подсвечен крупный континент, занимавший почти всю юго-западную четверть планеты и широким рукавом простиравшийся в северное полушарие — Западный материк по площади превышает Евразию и Африку вместе взятые. Рельеф относительно Ровный, большей частью местность покрыта растительностью, которая представлена цветковыми растениями — голограмма пропала, и появились снимки поверхности, ровные зеленые шестиугольники, перемежались широкими лесополосами. То там, то тут были разбросаны скопления чего-то напоминавшего детские кубики. Фотография изменилась и появилась ночная сторона, испещрённая огнями, на ней легко можно было рассмотреть их крупные скопления, не могло быть сомнений, что это были города. А потом появились и фотографии высоких зданий. Изображения пропали и капитан, сделав драматическую паузу вновь заговорил.

— Да, они используют радио, в основном длинные волны, там конечно одни обрывки, и язык очень странный, но голоса похожи на наши. Думаю, все понимают, что приземлиться, туда по-тихому не получится…

— А фото местных есть? — не удержался Яковлев.

— Пока нет, мы далековато, и я бы попросил не перебивать. Второй континент расположен в восточной части северного полушария и вместе с группой крупных островов имеет форму подковы. Своей выемкой, обращенной на Юг. Он так же покрыт растительностью, но, судя по данным наших зондов, это в основном хвойные и что-то вроде наших папоротников. В северо-восточной его части расположен крупный горный массив, состоящий из нескольких хребтов, между которыми находятся достаточно крупные долины и вот что интересно — Вновь появилась голограмма с изображением восточного континента ночью. Огни здесь были намного более блеклыми, а их скопления намного меньше, чем на западе. При этом юго-западная часть подковы была освещена ярче всего, а по мере движения на северо-восток огни становились все более и более бледными. В той части, где находились горы, и вовсе было абсолютно темно.

— Подождите, они там, что менее развитые, что ли …

— А я почем знаю — огрызнулся капитан — но за все время мы ни разу не смогли сфотографировать корабль в море. Зато океаны изобилуют крупными айсбергами, причем даже в тропических широтах и они движутся просто удивительно быстро. Как я уже говорил, у четвертой планеты есть три достаточно крупных спутника, масса наименьшего из которых превосходит луну в полтора раза, движутся они по весьма сложным орбитам. Каждый из них притягивает к себе воду, и я думаю, что из-за этого могут возникать весьма сильные течения, к тому же над многими частями океана облака движутся просто с невероятной, по земным меркам, скоростью. Похоже, там почти постоянно бушуют ураганы. Есть вероятность, что добраться с одного материка на другой весьма затруднительно. Я предлагаю подобрать для посадки одну из горных долин, кто, за?

— Не поддерживаю — сказал Андрей — считаю необходимым по возможности не светится и уходить сразу же, как закончим ремонт. Ринчин с ним не согласился, потом капитан высказался против, а потом начались бурные прения, все стремились высказаться, и совещание превратилось в сущий гвалт. Галдёж продолжался пока Капитан не вдарил по столу рукой так сильно, что чуть не вылетел из кресла.

— Предлагаю голосовать — угрожающе произнес он.

— Дыг, вроде как все, за ваше предложение — осторожно сказал Петрович — кто, против-то, есть? — но таких не нашлось.

На том и порешили.

И снова потянулась рутина, подготовка контейнеров к сбросу, расчёты траекторий, проверка челноков. И вот с этим-то, как раз-таки, возникли неожиданные проблемы. Если с пассажирским стрижём все было в порядке, то грузовой галошей, никто в серьез не занимался последние толи три, а толи и все пять относительных лет. Галоша, звавшаяся так за характерную форму, крепилась к кораблю с условного левого борта на четырех стыковочных модулях. Один из которых был проходным, а ещё три просто крепежными. Два из них, хоть ты тресни, не желали отпускать стопятидесятиметровую тушу межпланетного грузовика.

При этом, все имевшиеся роботы, были уже задействованы на ремонте. Так что Андрею с Рамиресом, нужно было лезть в скафандры, выходить наружу и чинить все по старинке — с помощью кувалды и чье-то матери. Так что оба они, перекрестившись каждый по-своему, забрались в стандартные гражданские «пауки», называвшиеся так за две дополнительные пары механических рук, и отправились наружу. Следует сказать, что на пауках здесь серьезно сэкономили, у них не было даже квантовой связи, только радио.

Космос всегда одинаковый — бескрайние чернота и пустота, невыносимо яркий свет ближайшей звезды и слабый, холодный дальних. Вокруг каждой из них, носятся каменные волчки, поражающие воображение бессмысленностью своего существования.

В прошлом Андрей был космодесантником, и привык к открытому космосу, а вот Рамиреса всего трясло, он тоже воевал, только на стороне Американского Союза, и был пилотом тактического ракетоносца. Для него выход в космос ассоциировался с гибелью. Цепляясь механическими руками за разбросанные по внешней обшивке скобы, Андрей ловко побежал к галоше. За ним тянулся укреплённый на лебедке линь. К которому на небольшом расстоянии, был пристегнут Рамирес. В наушниках слышалось его тяжёлое дыхание и какие-то непонятные выражения на испанском. Добравшись до галоши, Андрей закрепил линь, и они уже вместе двинулись осматривать обшивку челнока. Провозившись почти четыре часа, заменив пару десятков подвижных плиток, они проверили шарниры оперения и двинулись под брюхо галоши.

С трудом пробравшись сквозь узкую щель между обшивками, они оказались в значительно более широкой полости. Здесь все было покрыто, словно, каким-то сюрреалистическим мехом, мельчайшей космической пылью. То там то, тут, повинуясь силе статического электричества, она образовывала диковинные бороды, сталактиты и сталагмиты, рассыпавшиеся облаками от лёгкого касания. Хоть кругом и был вакуум, но сама, так сказать, атмосфера здесь давила. Андрей резко остановился и сзади на него натолкнулся Рамирес. В пыли то тут, то там, красовались проплешины, словно что-то перепрыгивало туда-сюда.

— Слышь, Андрюх, а ты с собой оружие-то взял? — сдавленно спросил Рамирес, увидев, на что смотрит Андрей.

— Да нафига, у нас с тобой по плазменному резаку на обеих верхних, — жизнерадостно заявил Андрей — они в таких местах значительно эффективнее рельсотрона, Хватаешь нижними и резаками по шлему, гарантированно работает. Мы как-то на Обероне с мужиками встряли…

— Слышь, давай вот, без этого, а…

— Ну, ладно… — и в этот момент краем глаза Андрей уловил какое-то движение. Резко обернувшись, он увидел облачко пыли, метрах в пятнадцати на десять часов.

— Андрюх, что там?

— Не знаю, там, кажется, на десять часов, что-то шевелится — Андрей, включив оба резака на верхних руках, рванул туда, где видел движение.

— Андрюх, а может ну его… пошли, продуем все от пыли, а там вернёмся, когда видимость получше будет — раздался неуверенный голос Рамиреса. Но Андрей уже нёсся, поднимая облака пыли, туда, где заметил движение. Добравшись, он вновь увидел все те же отметины, над которыми плавали в вакууме облачка пыли.

— Жук базе, база ответьте — произнес Андрей, но ответа не было. Андрей медленно оборачивался вокруг своей оси, держа наготове верхние руки с включенными резаками.

— Эй, что за…. — а потом канал заполонил треск и шипение.

— Вань, ты как там? — но ответа не было. Резко развернувшись, Андрей устремился туда, где оставил Рамиреса. Однако, вновь оказавшись среди облаков взбаламученной пыли, Рамиреса он не нашел. Внимательно оглядев обе обшивки, Андрей вновь увидел все те же следы, но сейчас рядом с ними были и другие словно что-то или кого-то тащили. Он резко рванул в том направлении, куда удалялись следы. Отключив резаки, он использовал для скорости все четыре дополнительные конечности, своими руками лихорадочно доставая боевой лазер и готовя его к бою. Он двигался в пыли так быстро как мог, и всё же, не как не мог вырваться из облака, наконец, он догадался. Использовав все свои конечности, как мог, сильно оттолкнулся и, сложив все шесть рук вдоль тела, полетел в неизвестность. Через несколько секунд он вывалился из облака, таща за собой пыльный шлейф. Впереди он явно увидел нечто круглое и многоногое висящее в пространстве и Рамиреса тянущего это к себе за линь.

— Вань ты, как там? — выдохнул Андрей, резаки на его вытянутых вперёд механических руках уже были включены, а лазер направлен на странное существо.

— Нормально, тут вишь, робот, служебный связь потерял, сглюкнул и носится, я его чудом карабином зацепил, ох и протащил он меня — у Андрея отлегло от сердца.

— А я-то, уж подумал…

— Что испугался?

— Ну, как сказать, там, на Обероне, как раз роботы и были только боевые и я прямо, представил… — сказал Андрей.

— Тут по ходу пыль сигнал глушит, давай-ка этого отволочём, и продуем здесь всё, как следует — сказал Рамирес, робот слабо рыпался, но сопротивляться не мог.

— Чем это ты его так? — спросил Андрей.

— Дык, он почти разрядился, а, как меня увидел, рванул, глюкавый он, да батарею видать и засадил — усмехнулся Рамирес.

На том и порешили. Связавшись линями, Андрей и Рамирес поволокли на тросе глючного робота, не забыв захватить порцию пыли. Добравшись до закреплённого линя, они прицепились к нему и по радио дали команду лебёдке сматывать и, что называется, с ветерком, добрались до шлюза, откуда было всего ничего до зарядной станции роботов. Втащив туда незадачливого пришельца, Рамирес подсоединил к нему универсальный кабель, дав команду на диагностику. Вернувшись на борт, они пошли прямиком к Киму, в заведовании которого была небольшая лаборатория. Изложив ему историю о блокирующей радиосигнал пыли, они отдали ему образец и, договорившись, встретится завтра с утра, отправились спать. А утром, выслушали приказ капитана собрать всю космическую пыль, которая, как оказалось, состояла из странного соединения железа, неодима, ксенона и фтора. Собирать пыль предстояло мощным электромагнитом, а потом складировать в один из малых контейнеров, чем Андрей с Рамиресом и занимались ещё целых одинадцать рабочих дней. Когда очистка была окончена, они всего за час справились с заевшими замками и занялись подготовкой галоши к полетам. До прохода мимо четвертой планеты оставалось ещё почти пятнадцать условных суток.

Жара всё нарастала, однако Лалтхи было не до неё, с детства привыкшая к кочевой жизни искательницы, она не боялась, ни жары, ни холода, ни сырости. Сегодня у воспитанниц были занятия с наставником Халтахом. Организовать их, оказалась неожиданно трудно. Но не из-за несогласия старика, который рад был передать свои немалые знания, а из-за внезапно принципиальной позиции главы Круга Щьена. Тот настаивал на том, что, во-первых, воспитанницы должны хоть иногда отдыхать. Во-вторых, выделить помещение для занятий, почему-то оказалось очень трудно. В-третьих, тема занятий не согласовывалась с какими-то планами, а ещё были, в-четвертых, в-пятых, в-шестых и так далее. Но вчера, его внезапно удалось уломать, и сегодня у искательницы выдался незапланированный выходной. Поэтому она нарядилась в свое летнее платье и, вооружившись револьвером, намеревалась прогуляться по городу, немного «осмотреться», взяв с собой, какого ни будь стражника и слышащего, успешно сопровождавших её в предыдущих «прогулках», такого рода.

Уже с самого утра «прогулка» не задалась, всех слышащих отправили на внезапную проверку готовности. В управлении усталый Вьйн, заявил ей, что все стражники заняты несколькими крупными драками в разных частях города и настоятельно просил её вернуться в Круг. На вопрос о причинах он ответил прямо:

— Вы, что, не понимаете? Вы, для них наиболее желанная мишень — он сделал ударение на слове «Вы» — Вы, ведь были полностью правы в том, что мы при всем желании не смогли бы продвинуться в расследовании, так далеко, без Вас. Это, ведь практически невероятная удача, что в нашей глуши появилась столь опытная искательница, как Вы. Не стоит лишний раз подставляться под удар.

Лалтхи, даже несмотря на её неугомонный характер, не спорила с Вьйном, но все же не смогла не пройтись по главной улице и не «почувствовать город». Ну чего ей — искательнице внутреннего круга, опасаться людной улице, среди бела дня. И она, выйдя из управления, стоявшего на Главной площади, договорилась с возницей, что бы он ждал её на Рыночной, а сама решила пройтись по широкому бульвару, соединявшему их.

Все города, здесь — в предгорьях, строились по единому плану. В двух противоположных точках находились площади, Главная и Рыночная, улицы расходились веерами от них и по все более широкой дуге шли к противоположному концу города, создавая веретено. Между ними проходили узкие переулки, перекрывавшиеся воротами, вся эта система легко превращалась в многоуровневую оборону, делая не окруженный стеной, город почти неприступной крепостью.

Лалтхи зашла в кондитерскую и купила полную сумку сладостей, для поощрения воспитанниц, перекинула её через плечо, оставив обе руки свободными, и отправилась к Рыночной площади. Она шла нарочито медленно стараясь почувствовать город, но всё что она ощущала, были неодобрительные взгляды, ведь носить грубую полотняную сумку с воздушным летним платьем, да ещё и через плечо, было верхом безвкусицы. Впрочем, скоро она почувствовала, кого-то, и этот кто-то скользил вниманием по людям на бульваре, явно ища определенного человека. Она регулярно смотрелась в зеркальце, невзначай направляя его назад, и вскоре была вознаграждена.

По бульвару вслед за ней бодрой походкой шёл крепкий молодой парень. Как ни странно, угрозы искательница не ощущала, новый вид пряности, что ли, или полноценное сокрытие… парень приближался. Лалтхи опустила руки, в складки своей юбки, кладя их на рукоять револьвера. Парень уже почти поравнялся с ней, и резко прибавив шага, обогнал её. Искательница почувствовала едва уловимый горький аромат — пряность. Не замечая Лалтхи, парень двинулся дальше. Она уже готова была стрелять, как он догнал шедшую впереди парочку и, ухватив девушку за локоть, стал ей что-то возбужденно говорить, та испуганно отшатнулась.

А потом начался скандал. Очень быстро появился патруль — стражник и два ящера. Бесхитростные рептилии уже приготовили сети, чтобы, толи разнять, толи спеленать скандалистов. Лалтхи пошла дальше, всё ещё надеясь, что это представление, разыгранное для неё, но вся эта кричащая компания двинулась в обратном направлении, быстро удаляясь от искательницы.

Лалтхи прогуливалась и, в конце концов, расслабилась, положившись на свои ощущения. Время шло, но ничего не происходило, она уже почти дошла до Рыночной площади, где её должен был ожидать экипаж. Выходя, она, лишь на мгновение, ощутила слабый интерес к себе, которому не придала никакого значения. Оказавшись у места встречи, экипажа она, однако, не обнаружила. Вновь сосредоточившись, Лалтхи изо всех сил искала хоть какой-то признак опасности, и вновь, ничего не было. Подождав около четверти часа, она решила прогуляться по рядам и двинулась вглубь рынка. Она бесцельно бродила по нему, разглядывая товары.

А потом, услышав ругань, автоматически шарахнулась в сторону и схватилась за револьвер. По ряду бежал, ловко лавируя между людьми худощавый подросток, который где-то не смог избежать столкновения и выдал себя. Приближаясь к ней, он резко ускорился, в руках его, что-то блеснуло. Ей показалось, что время замедлилось. Лалтхи пыталась вытащить револьвер, но тот запутался в складках юбки. Убийца был уже в нескольких шагах от неё. Она видела, как он отвёл основную левую руку с ножом в коротком замахе, а потом, резко поворачиваясь всём корпусом, ударил. Всё что она успела сделать, это изо всех сил оттолкнуться ногами, заваливаясь назад. Верхнюю часть живота обожгло болью, она почувствовала, как лезвие входит в живую плоть, и полетела назад, опрокидывая прилавок с какими-то платками.

Необъятный торговец, начавший было ругаться, увидев на её животе кровь, резко остановился, а потом дико заорал:

Щьйлк «Сотник» безродный 32 года рыночный торговец

— Лащ! Ла-а-а-ащ, сюда, старая ты образина! Лаааащ! Зовите Лаща! — заорал он — А ты, девочка, зажми руками, чтоб кишки-то не повывалились… — спокойнее сказал он, схватив её руки, и прижал их к правой части живота, где платье стремительно пропитывалось чем-то теплым.

Лалтхи, пыталась подняться. Торговец, с внезапным для такого толстяка проворством, толкнул её назад со словами.

— Лежи, девочка, встанешь кровь сильнее пойдет… Лааащ — во всю свою огромную глотку вновь заорал он. В панике Лалтхи пыталась вырваться, но стальные руки толстяка наденжно прижимали её к земле. Она пыталась ударить, но не могла сконцентрироваться, мысли неслись сумасшедшим галопом. Она умирает? Может это ловушка? Чего они от неё хотят…

— Пустите — закричала Лалтхи.

— Сейчас, сейчас, Лащ, лекарь нашей тысячи. И не таких, поднимал. У него аптека тут подальше. Лаааащ!! — снова заорал он — Лежи, девочка, лежи вставать нельзя — кишки вываляться.

Всего лишь несколько минут спустя появился худой старик, за ним подскочил совсем ещё юный паренёк, с большой кожаной сумкой. Одним взглядом окинув девушку, он заговорил, неожиданно глубоким голосом:

— Щьйлк, пивная ты бочка, чего разорался, а, ты, Лыйш, что стоишь, на девку пялишься, бинт, и порошок шьехи давай! Да не этот, руки бы тебе поотрывать — постоянно ворча, он разрезал ножницами платье на животе и протянул Лалтхи скатку бинта — на, закуси — Лалтхи пыталась её выплюнуть, но толстяк ловко зажал ей рот. Лащ тем временем насыпал на бинт порошок и полил какой-то жидкостью из темной склянки, а потом начал запихивать бинт в рану.

Лалтхи от боли, так стиснула зубами бинт, что кажется, его прокусила. А врач, закончив заполнять рану бинтом, обмазал ватной палочкой вокруг неё и приклеил к коже кусок ткани. Потом, поднял её голову рукой и, вытащив прокушенную скатку изо рта, влил в горло какой-то настойки.

— Молодец, сильная девка! — сказал он — Что ж ты без мужика, одна-то ходишь?

Она не могла ничего сказать, боль и страх так переполнили её, что она просто потерялась. Во время войны Лалтхи множество раз видела такие сцены, но даже приблизительно не могла представить, насколько это больно. Она не заметила, откуда появились импровизированные носилки, на которые её переложили толстяк и ученик лекаря и, пыхтя, понесли по ряду. Искательница никак не могла отойти от потрясения, ведь она не ощутила приближения убийцы. Лишь чудом ей удалось выжить и удалось ли. Несколько минут спустя её внесли в темное и неуютное помещение, пахшее лекарствами, кажется, это была аптека. Потом понесли куда-то за прилавок и через короткий коридор занесли в светлую и очень чистую комнату. Переложив её на узкий стол, стоявший в центре комнаты, толстяк Щьйлк удалился, а старый Лащ, начал командовать.

— Так, Лыйш не пялься, работай, давай. Я те, что говорил: у врача на работе пола нет — говоря это, он одел чистый костюм, а потом стал мыть руки в тазу с вонючей жидкостью, который подал ему помощник. Закончив с этим, врач подошёл к Лалтхи и вновь протянул скатку бинта:

— На, закуси.

На этот раз Лалтхи безропотно подчинилась, внутренне содрогаясь от ужаса перед предстоящей операцией. В тот момент она делала то, что весьма не одобряли в Ордене — молилась. Помощник врача привязал руки и ноги девушки к столу широкими ремнями. Потом продел ещё один ремень под мышками и притянул её им к столу. Искательница уже была готова ко всему. Врач, застелив чистой тканью поле вокруг раны, каким-то инструментом вытащил из неё бинт и чем-то начал прощупывать её, кажется, определяя глубину. Девушка была до смерти напугана. Боль оказалась сильной, но терпимой. Лащ, тем временем, довольно хмыкнул и завозился, кажется, зашивая рану. Когда врач закончил, а его помощник отвязал её, Лалтхи, вытащив скатку бинта изо рта спросила:

— Как, там, доктор?

— Ну, ты везучая, девка, мышцы даже, как следует, не рассек. Сама то, где живёшь? — ответил старый Лащ.

— В Ордене — она достала из сумки знак высшего посвящения.

— Простите, мне мою дерзость, учитель. Я скоро закончу — врач скрестил руки на груди в жесте почтения.

— Не стоит беспокоиться, добрый Лащ. — сказала искательница.

Когда он закончил, Лалтхи спросила:

— Где вы служили, добрый Лащ? — Осведомилась она.

— В девятой тысяче, а этот пивной бочонок, которого Вы видели, её четвертый сотник. — Я могу, организовать Вам экипаж? — спросил доктор.

— Было бы замечательно — Лалтхи достала из сумки на поясе семиугольный платиновый червонец — Это вам, за труды, а это, вашему другу в возмещение ущерба — протянула она ему второй.

— Что Вы, учитель, это слишком много…

— Не стоит беспокоиться сударь.

Лекарь, помог Лалтхи перебраться на кушетку и велел лежать, а сам ушел. Вернулся он примерно через час вместе с сотником, принесшим её сумку и требовавшим забрать деньги назад, впрочем, получив отказ, он легко согласился. Возницей оказался сам Щьйлк, который весьма аккуратно донеся её до обшарпанного, но удобного, экипажа, в который были запряжены четверка крупных тягловых птиц. Потом он с неожиданной ловкостью запрыгнул на козла и направил повозку к городским воротам. Повозка шла как-то удивительно ровно и Лалтхи, без особых неудобств, доехала до Круга, где её на носилках отнесли в больничный покой. Наставник Яцо на удивление высоко оценил работу бывшего лекаря девятой тысячи, и отправил Лалтхи отсыпаться, дав ей перед этим какое-то снадобье.

Вечером её разбудили Шайли и почему-то, бывший вместе с ней, явно в неурочное время Вьйн, долго и нудно расспрашивавший её о подробностях произошедшего. Потом пришел, глава Круга Щъён, снова расспросивший её обо всем, и, естественно, произнёсший целую речь о том, что ей, как важнейшему и ценнейшему сотруднику, нельзя появляться в городе без охраны. О её ответственности перед Орденом в целом, Кругом и воспитанницами по отдельности и так далее и тому подобное. Естественно поставив Лалтхи в пример учителя Шайли, не появлявшуюся в городе, без сопровождения следователя Вьйна и естественно возмутился смешку, который вырвался у искательницы при его словах. При этом, то что Лалтхи не смогла почувствовать преступника, его заинтересовало не очень сильно. В завершение своей речи, он сообщил, что, в помощь ей, совет милостиво направил её наставницу Лашйми. О том, какая это честь для их скромного Круга, и, конечно же, не преминул упомянуть, что честь заботится о наставнице выпала именно ей. Новость эта совсем не обрадовала девушку, вовсе не, потому, что та не желала заниматься слепой подругой, а потому, что её наставница проиграла в политической борьбе и теперь сослана, как и её ученица. В этих грустных мыслях она снова заснула. А на утро её пришел проведать наставник Халтах, с восторгом рассказывавший о том, что та штука, которая движется к ним несколько изменила форму, а перед этим на ней произошло несколько малых вспышек, но эти новости мало заинтересовали искательницу.

Сбор пыли оказался много более сложной задачей, чем ожидалось. Просто потому, что её оказалось, на удивление, много. При прохождении пылевого потока, она набилась не только под галошу, но и между контейнерами, точно так же, мешая их нормальной отстыковке. Так что и Андрей, и Рамирес большую часть рабочего времени проводили в космосе, собирая пыль электромагнитами и оценивая состояние креплений контейнеров. За трое суток до оборота вокруг четвертой планеты они закончили с этим грязным делом и перевели контейнеры в положение для отстыковки, а после, вновь активно занялись проверкой галоши. Дополнительной задачей было погрузка в неё, тестирование и подготовка спутников навигации и связи, которые должны были быть размещены на орбите Четверки (как теперь звали планету большинство членов экипажа). Бунтари пришли в себя и их благополучно уложили в капсулы для гибернации. Ровно за сутки до манёвра, дела были окончены и Андрей, наконец-то получил возможность отдохнуть. Все эти дни он тренировался лишь по пятнадцать — двадцать минут в день и вынужден был обходиться миостимуляцией. А потому первое что он сделал, освободившись, это отправился на ФОК. Там, к его удивлению уже приседал с тягами ядерщик Ким.

Ким Сихен 65 лет ядерный физик

Какое-то время они тренировались молча, а затем кореец спросил:

— Ты бы, что предпочел, робинзонить тут или вернуться?

— Понятно дело вернуться — ответил Андрей — небезопасное это дело робинзонить, сбросим поселение, выполним развертывание. За пару оборотов корабля должны уложиться и, если есть возможность, валим домой. Этот мир нам чужой и нам тут делать нечего.

— А если я скажу, что планета населена людьми?

— Ой да ладно, в другой звездной системе не может быть похожих на нас существ. Ну или скажу, что нас противозаконно запихали в групповую вирт-имитацию и это просто такой дебильный эксперимент.

— А не думаешь, что она слишком долгая? — спросил Ким.

— Кто она?

— Ну имитация? — ответил ядерщик.

— Ой да ладно, сначала мы прошли все смены одновременно, для экономии средств, потом нас всех законопатили сюда, а кормят через трубочку — ответил Андрей.

— А ты трубочку чувствуешь? Ну просто я вот много учился в вирте. Вирт, чтоб ты знал, при всём желании не может обмануть все чувства, и уж такую дискомфортную штуку, как трубка в пищеводе, ты бы точно почувствовал.

— Я не чувствую и виртом вашим, только для обучения пилотажу пользовался.

— То-то и оно. — ткнул пальцем в условный потолок Ким.

— И что, есть ещё разумные варианты?

— Ну есть такой вариант, что мы в другом пространстве, как говориться, в другом мире и это просто местная Земля.

— Ну и как же это может быть? — усомнился Андрей.

— Короче в двадцатом и двадцать первом веках было много разных теорий, которые не подтвердить не опровергнуть не удалось. Ну, там, большой взрыв, темная материя, расширение вселенной, теория струн, ну читал наверное. Были даже такие странные чудики, которые утверждали, что весь мир — это результат колебания этих самых струн. Короче была такая теория, что есть несколько пространств и несколько неточных копий вселенной в них.

— Ну и как, такое может быть?

— Помнишь парадоксы Шредингера? Ну про кота в коробке, дерево в лесу.

— Это ты про частицу которая двух разных состояниях и двух разных местах одновременно? Ну да, было дело, опыт такой в школе показывали…

— Ну если, в общем, то да. Короче, есть вариант с ненулевой вероятностью, что пространство представлено несколькими версиями ну или частями и все частицы находятся в каждой из этих версий одновременно, и состояние их различается в зависимости от версии. Так вот, состояние у них разное, и структуры они формируют тоже разные, так что результаты похожи, но отличаются.

— Ну и как же мы поймём, что мы в другой версии пространства?

Ким огляделся, потом выглянул в коридор и, убедившись, что там никого нет, тихо сказал

— Да очень просто, здесь число Пи 3,1326891 и всё! Не знаком больше! Шесть знаков вместо бесконечности, ещё вопросы, есть? — говорил он тихо и предельно серьезно.

Андрей открыл было рот, но сказать ничего не мог, новость повергла его в полный шок.

— Да быть того не может, это вообще…

— Иди, иди, давай, посчитай сам, в столбик, я уже много раз пробовал. Именно из-за этого возникли проблемы с поворотом

— Тогда, вообще валить надо, как можно быстрее. Мы тут нормально не ориентируемся, с расчётом траекторий проблемы, да ещё эти, на планете, если у них там цивилизация хотя бы на уровне 20 века, то они нас могут, ещё и сбить, попытаться. Спутников на орбите, я надеюсь, не нашли? — сменил тему Андрей.

— Нет. Да, и вообще, летательных аппаратов мы пока не видели.

— Ну их там, пойди найди, с такого-то расстояния.

— Кстати в точке нашего входа находится средняя гравитационная аномалия, очень похожая на ту которую ты наблюдал. Мы отправили к ней два зонда, они выпустили по ней несколько снарядов с разной скоростью…

— И что?

— И почти всё они пролетели её насквозь, акроме того что мы покрыли этой странной пылью. Проход аномалию со скоростью 0,8 с, он просто исчез. Благодаря Вам, у нас епыли этой девать некуда, так что свалить мы вполне можем.

— Прекрасно, нам ещё теперь её обратно на корабль раскладывать. А потом нас заставят искать пылевой поток и магнитами её собирать.

— Зато работой лет на 50 обеспечены будем. Пока туда, пока сюда; пока найдем, пока соберём, а там глядишь и…

— Жизнь пройдет?

— Не, ну, что ты сразу так-то.

— Кстати слушай, а не может быть, что там уже поселение есть. И на большом континенте просто наши орудуют? — задумчиво спросил Андрей.

— А почему тогда, часть территорий недоразвита? Что-то не вяжется — усомнился Ким.

— Туда людей эмбрионами завозят, они может местных за людей вообще не считают, если у них там, например, каменный век — сказал Андрей.

— Не, не думаю. Детишек специальный ИИ воспитывает. У него куча ограничений, чтобы они нормальными вырастали. Ну там без фашизма, феминизма экстремизма или ещё каких извращений. Ну ладно ты вот лучше скажи…..

Поболтав ещё некоторое время на нейтральные темы, они закончили тренировку и разошлись. Андрей направился к капитану, который, судя по данным терминала, был в своей каюте, служившей ему, так же и кабинетом. Подлетев к ней, он обнаружил, что люк не заперт и, церемониально постучавшись, вплыл внутрь. Капитан с доктором смотрели что-то на мониторе. Увидев Андрея, капитан поднял глаза и сказал:

— Мы поймали их телевидение, тебе это надо видеть!

Андрей подлетел к капитанскому креслу и тоже уставился на монитор, на котором воспроизводилось какое-то видео. Изображение было черно-белым и весьма низкого качества, но всё же картинку вполне можно было различить. На переднем плане была высокая светловолосая девушка, активно жестикулировавшая, что-то увлеченно рассказывая, при этом. Она указывала на задний план, которым служила узорная решетка, за ней люди в странных одеждах ударами кнутов подгоняли нестройную шеренгу каких-то оборванных доходяг. Даже сквозь помехи было видно, что типаж их явно отличался от девушки и солдат. Внезапно один из конвоируемых рванулся к решетке и повис на ней, сотрясаясь. Несколько секунд спустя, от тела повалил слабый дымок. Девушка на переднем плане, не обращая внимания, продолжала что-то увлеченно рассказывать широко улыбаясь. Изображение передвинулось и стало видно, куда их гнали. Там было невысокое здание с трубой, из которой валил густой черный дым. Капитан выругался.

— Мы должны как-то им помочь — неуверенно проговорил доктор.

— Мы должны, всё это записать и уносить ноги, пока по нам не долбанули, какой ни будь убойно-разрывной дрянью — сказал Андрей — наш корабль беззащитен, любая ракета и кранты. У нас на борту три военных «крестовика» и столько же боевых экзоскелетов, а, чтобы помочь, нужна армия и желательно побольше.

— Кстати, откуда у нас боевые «крестовики»? — осведомился доктор.

— Входят в состав комплекта поселения, не знаю уж от кого они собрались обороняться. — ответил Андрей.

— Действуем по плану, Андрей и Иван развёртывают поселение, остальные готовят корабль. Работаете максимально незаметно, на контакт с местными не идете, поселение развертываете в подземном варианте. Вопросы?

— Надо бы остальным показать, для мотивации — сказал доктор.

— Я подумаю — мрачно ответил Рындин.

Шокирующие видеозаписи, а их удалось собрать ещё несколько, продемонстрировали всей команде на очередном совещании. Среди них, например, оказался видеоклип, в котором два парня под веселую музыку гонялись за девушкой, а поймав, принялись избивать. Дальше смотреть желающих не нашлось.

— Вот тебе, Ринчин, и светлые эльфы — мрачно сказал Яковлев — никаких орков не надо.

— Почему это, эльфы? — удивился бурят.

— Да уши у них, какие-то странные — ответил астрогатор.

План капитана приняли без голосования, все были подавлены увиденным, и обсуждать, что-либо не имели ровным счётом никакого желания.

Сутки, спустя они уже были у орбиты Четверки. Андрей сидел в кабине галоши, а Рамирес разместился в жилом модуле. По сути, модуль был ещё одним маленьким кораблём, способным перемещаться на небольшом удалении от планеты. Ну как небольшом, на нём вполне можно было долететь до одной из здешних лун. Когда они подошли к планете, она была развернута западным полушарием к солнцу, что помешало бы увидеть их разгрузку в телескоп. Утешение это было откровенно слабым, впрочем, работы радаров они не заметили, а потому на западном материке о них могли и не знать. Порядок отстыковки был отработан до мелочей, сначала сбросили галошу, а в самом конце полуоборота отстрелили все 6 сцепок контейнеров, к одной из которых был пристыкован жилой модуль. После этого корабль ушёл, а Андрей на галоше двинулся «развешивать» спутники по стационарным орбитам. Рамирес же в это время контролировал сцепки. Потом Андрей пристыковал галошу к одной из сцепок и, раскрыв её утробу, стал с помощью манипуляторов загружать в неё контейнеры. Когда все 6 контейнеров, а ровно столько их помещалось в галошу, были погружены, к галоше пристыковался жилой модуль с Рамиресом на борту. Теперь им предстояло выждать двое суток, пока будет построена карта поверхности.

Время тянулось нудно. Андрей до изнеможения тренировался, а Рамирес занимался записями радио и телепередач с западного континента, чтобы ИИ, подключенный к компьютеру галоши, мог расшифровать местный язык. Как бы это ни было странно, но все они были на одном языке. Толи передатчики одной из стран были мощнее, то ли язык на континенте был только один, и о причинах второго варианта думать им совсем не хотелось.

Двое суток спустя карта поверхности всё ещё не была построена, впрочем, горный массив на который они нацелились уже был фотографирован со множества ракурсов, днем и ночью. Никаких признаков присутствия человека там не обнаружилось. Зато нашлась ровная, как стол, огромная долина, отделенная от обитаемых земель горной цепью, высотой около семи тысяч метров с единственным более ли менее доступным перевалом на высоте около пяти тысяч, который даже в разгар лета был покрыт толстым слоем снега. При этом сама долина, находилась на высоте не более семисот метров над уровнем моря. Одним словом, лучшего места для развертывания поселения найти было ну просто невозможно. Естественно они приняли логичное решение спускать контейнеры именно туда.

Уставший от безделья Андрей вызвался выполнить первый заход. Поэтому нагрузившись таблетками, он занял место пилота галоши. Следуя рассчитанной ими траектории, сделал полвитка по орбите, тормозясь двигателями и нырнул в мезосферу. Почти сразу нос и крылья корабля оделись алым сиянием. Скафандр начал волнами сдавливать ноги Андрея выгоняя кровь к сердцу. Галоша маневрировала по заданной программе. Уходя в глубокий крен, она делала «змейку». Вновь и вновь выполняла маневры по типу латинской буквы S, чтобы сбросить скорость. Андрей лишь наблюдал за работой автоматики, не снимая, правда, рук с рычагов управления. Сторона планеты была солнечной, но небо на этой высоте было всё таким же черным. Внизу расстилалась, казавшаяся сейчас спокойной, облачная равнина. Однако по мере приближения она всё более и более начинала казаться бушующим морем. Даже невооруженным глазом были видны облачные потоки, закручивавшиеся в смерчи, между которыми то и дело проскакивали извилистые молнии. По мере приближения Андрею было всё тяжелее. Движения его становились отрывистыми и нечеткими. Появилось легкое головокружение, а вскоре, за ним последовала и тошнота. Андрей сделал себе инъекцию противорвотного и сосредоточился на облаках, пропустив момент, когда включился экзоскелет и двигаться стало легче. Время текло размеренно, и ему оставалось лишь наблюдать за работой системы. Галоша летела против вращения планеты. Миновав значительную часть дневной стороны, она приблизилась к самому верхнему слою облаков, в районе рассвета. Здесь выходящее из-за диска планеты солнце окрашивало облака в оранжево-красный, отчего они казались уже не бушующим морем, а причудливыми горами с которых стекали потоки раскалённой лавы.

Километрах в тридцати над поверхностью, появился и стал стремительно усиливаться ветер. Казалось, его направление постоянно менялось. Ветер был так силен, что началась болтанка. Он словно бы хотел развернуть огромную тушу космического грузовика. Автоматика орала о нарушении траектории. Андрей частично перевёл управление на ручное. Облака стремительно неслись к нему, еще немного и, казалось, корабль нырнет в раскаленную лаву. Когда до облаков оставалось не более километра из них вырвались молнии, словно плети, стегавшие корпус галоши. Андрей вцепился в рычаги управления, стараясь удержать дрожащий корабль. Несмотря на все лекарства голова кружилась немилосердно, его тошнило всё сильнее, тело, привыкшее к невесомости, отказывалось повиноваться. Мгновение и корабль оказался внутри облаков, все поле зрения заволокло густой серой дымкой, лишь иногда освещаемой молниями. Он шёл в облаках на высоте около девяти с половиной тысяч, выше любой из здешних гор. Впрочем, дымка рассеялась раньше, чем он успел до них долететь. Корабль теперь шел в ночном небе над огромным горным массивом, состоящим из нескольких горных цепей, между которыми раскинулись широкие долины, покрытые хвойным лесом. Андрей начал снижаться, болтанка окончательно прекратилась, и ему стало немного легче. Он вновь отдал управление автопилоту. Вскоре предстала его цель — ровная, как стол долина, кое где покрытая травой.

Теперь, Андрею предстояло самое сложное, пройдя всего в 20–30 метрах от поверхности, в заранее выбранном месте сбросить контейнеры. Повинуясь программе, челнок резко спикировал к земле и в самой нижней точке траектории раскрыл своё чрево. Контейнеры, рухнув, покатились по каменистой почве долины в надувных амортизаторах, а галоша свечой устремилась вверх, набирая высоту. Андрея вдавило в кресло. Голова кружилась, и он не мог понять, где верх, а где низ. Глаза слезились, но он вцепился в рычаги управления готовясь к болтанке. Корабль набирал высоту над континентом. Как ни странно, даже в тридцати тысячах здесь не было таких ветров и на обратном пути, болтало не так сильно. Вернувшись на орбиту, Андрей переговорил с озабоченным Рамиресом, наблюдавшим за полетом с помощью телеметрии, и пошел спать, а тот отправился грузить челнок и спускать контейнеры. За этот нелегкий условный день они освободили две сцепки, спустив двадцать четыре из пятидесяти восьми контейнеров.

Сообщение для: Нетопырь.

Отправитель: Ворон

Как и ожидалось, всё прошло удачно, на данный момент я уже нахожусь на поверхности и работаю над получением возможности влиять на проектирование поселения. Прошу вас, быть осторожнее. Сейчас любое даже малейшее вмешательство в работу, компьютерной сети челнока или модуля может нас выдать. Объект А.Л. крайне подозрителен. Будьте аккуратны, ни в коем случае не предпринимайте никаких действий, которые могли бы нас выдать. Открывающиеся перед нами перспективы просто невероятны!

Посылаю ещё документы по объекту А.Л.

Судье Покровского районного суда г. Лихославля Хабибулиной Г.С. от Глумовой Т.А. род. 08.06.2426 г. проживающей по адресу ****************

Прошу расторгнуть мой брак с Лиховым Андреем Васильевичем согласно п.126. п.п. 29 Закона о браке Евразийского Союза в виду того, что Лихов А.В., страдает тяжелой психической болезнью и представляет опасность для меня и наших несовершеннолетних детей Лиховой Н.А. и Лихова В.А. 2443 г рождения. Прошу оградить меня и наших детей от возможных преследований со стороны моего мужа Лихова А.В. и провести раздел имущества согласно п. 268. п.п. 18

Глумова Т.А.24.01.2453 г.

По мере приближения к середине лета жара всё нарастала и Лалтхи старалась организовать занятия утром и вечером, чтобы воспитанницы могли в самую жару отдохнуть в своих комнатах. Впрочем, они почему-то были заняты, чем угодно, но только не отдыхом. В основном они припирались между собой или ссорились с воспитанниками других учителей. Лалтхи вынуждена была тратить львиную долю этой сиесты на воспитательные беседы. Поэтому, когда, почти в самый полдень, ей принесли послание от старшего следователя городской стражи Вьйна, нижайше просившего, как можно быстрей приехать в управление, она немедленно воспользовалась этой возможностью. За последние две недели без её помощи, несмотря, на все усилия, стражникам не удалось найти ни одной крупной партии пряностей или арестовать торговца ими, так что Лалтхи надеялась, что страже наконец-то самостоятельно удалось узнать что-то ценное. К тому же, ей самой изрядно надоели стены Круга и избыточная опека Щъёна, воспылавшего внезапным интересом к её здоровью. Надев форму, на чем настаивал глава Круга, она взяла с собой двух наиболее шабутных воспитанниц, и, увязавшуюся за ними, словно, у неё не было других дел Шайли, и отправилась в управление стражи. Присланная за ними повозка, запряженная двумя птицами, быстро домчала их до окружённого высокой стеной приземистого каменного здания. Вьйн прибывал в приятном возбуждении и встретил их в просторном холле.

— Приветствую, Вас, учитель Лалтхи, и вас юные леди, учитель Шайли, Вы, как и всегда, великолепны — как-то слишком весело проговорил он. Вид при этом у него был, словно, у пернатого ящера стащившего рыбу у хозяйки.

— Чем обязаны? — в обычной своей манере, холодно осведомилась Лалтхи.

— Будьте так добры, пойдёмте в мой кабинет, а вы юные леди подождите нас в комнате отдыха.

— Они пойдут с нами, им надо учиться!

— Простите, но нет — настойчиво сказал Вьйн.

— Хорошо — неожиданно для всех, быстро согласилась Лалтхи.

Кабинет старшего следователя выглядел, как обычно, толстый глушивший звуки ковер и несколько одинаковых конторок. Вьйн пригласил девушек сесть к круглому столу на низких ножках, а сам подошёл к конторке и вытащил оттуда несколько листов и плотный полотняный пакет, скрывавший что-то небольшое. Всё это он положил на стол и сел на пятки напротив Лалтхи, подтолкнув к ней стопку листов. Изложенное на листах вначале показалось ей просто очередной пустой формальщиной, но чем дальше она читала, тем больше документы поглощали её.

Стража уже не один месяц следила за домом одного из местных аристократов Тха’Шьола, и накопала немало интересного. В день штурма и убийства торговца пряностями. Всего через два часа после преступления к нему в особняк заявился человек, несший какой-то длинный предмет, замотанный в ткань. В тот же день, к дому подъехало несколько повозок, из которых выгрузили тюки с чем-то лёгким. За работой наблюдал всё тот же человек. Сами повозки были наняты у городской администрации, но штатные возницы ими не управляли. Однако они получили неплохие деньги за молчание об этом. Принимая повозки обратно, учётчик обратил внимание на то, что они были отмыты просто с удивительной тщательностью, и конечно притравленный на пряности пернатый ящер, ничего не смог в них унюхать. Вечером того же дня почти все обитатели этого огромного дома внезапно уехали в загородное имение, а в особняке остались, только хозяин и охрана. Ночью в сад за домом, как им казалось незаметно, по одному, проникли, десяток человек и более из дома не выходили.

— Мы его давно подозреваем, но, как Вы понимаете, поделать ничего не можем. На обыск его дома требуется разрешение наместника, получить которое совсем непросто, к тому же документ будет долго ходить в тамошней канцелярии и, когда разрешение будет получено, искать скорее всего, будет уже нечего. Другое дело, если с обыском придёт представитель высшего круга Ордена, особенно, если заподозрит шпиона западян. — сказал Вьйн.

— И откуда-же ему там быть? — с сомнением произнесла Лалтхи.

— А мне почем знать — ответил Вьйн — Только, вот, что мы нашли сегодня утром в саду, за домом, который штурмовали пару недель назад.

С этими словами он достал из пакета металлическую коробку примерно в три ладони длинной, две шириной и одну толщиной. С одной стороны, которой была мелкая решетка, над которой располагалась стеклянная полоса с какими-то отметками. Из одного торца коробки торчал, раздвижной штырь, а с боку находился ребристый чёрный цилиндр.

Искательница, как зачарованная, смотрела на коробку, а потом произнесла:

— Приемник! Какой маленький?! раньше они были намного, намного больше. Как, как, я, могла его не заметить? Как?

— Кажется, у вас это зовётся сокрытием — ответил следователь.

— Но на такое способен только слышащий наивысшего уровня, среди западян и простого-то уровня не сыщешь — выдохнула Лалтхи.

— И вот тут, мы возвращаемся к шпиону в Ордене. Вы ведь ничего не заметили перед покушением. И, к слову, никто из ваших не смог нам помочь в поисках покушавшегося на Вас.

— В своем отчёте я детально изложила подозрения на этот счёт, и отправила копию во внутреннюю службу, мне пришли письма с подтверждениями получения — ответила искательница.

— Как бы то ни было, Вы не заметили эту штуку, не там, ни здесь, так что единственный вариант, это сокрытие.

— Ну, вообще-то ещё могли глаза отвести, но в таком случает, я близко контактирую, со шпионом.

— У этой ситуации есть положительна сторона, этим — Вьйн потряс находкой — можно оправдать вообще, что угодно.

— То есть, Вы хотите вломиться в дом Тха’Шьола и обыскать там все? Сколько у Вас людей?

— Максимально можем, набрать человек тридцать, ну тридцать пять.

— Я спросила, сколько у Вас тех, кому вы полностью доверяете?» — медленно проговорила искательница.

— Одиннадцать, плюс вы и я. Нет, Шайли т… вас я не считаю! Я ведь правильно понимаю, что наша находка снимает с Вас учитель Лалтхи любые ограничения?

— Правильно понимаете. Я думаю, что надо собрать доверенных людей…

— А вы любите покомандовать — скривился Вьйн.

Молчавшая все время разговора Шайли, отчаянно тыкала Лалтхи локтем в бок, видимо намекая, что бы та попридержала птиц.

— Ваше дело, как поступить, и, да, настоятельно рекомендую раздать всем пряность из конфискованной, от меня это вас не защитит, но поможет смягчить удар.

— То есть Вы, не отрицаете, что можете игнорировать ограничения Ордена.

— Я разве, что-то такое говорила? О, как вы невнимательны… — надменно произнесла Лалтхи.

Сборы заняли почти два часа. Доверенных людей разбили на две группы, первая из которых выдвинулась к особняку без оружия и снаряжения, которые повезли отдельно. Им ничего не было сказано об их цели. Они были недовольны, но смолчали. Вторая половина должна была выдвинуться через час после них с оружием, но получить инструкции лишь по прибытии. Путь их лежал к обращенной в сторону гор северной окраине города.

Лалтхи Вьйн и Шайли ехали, отдельно от остальных. Искательница молчала, а следователь с видящей многозначительно переглядывались и шептались. Ближе к середине пути Вьйн обратился к Лалтхи:

— Вы не только отличная искательница вы ещё невероятно везучи. Подумать только, убийца прокололся, а помощь оказалась совсем близко. Какое необыкновенное совпадение. А может просто кто-то знал о чем-то заранее….

— Надеюсь вы проверили тех двоих? — оборвала его Лалтхи.

— Конечно, мы за ними следим, что интересно, аптекарь Лащ давно завязал с хирургией, но недавно взял себе ученика и лишь потому помог.к

— А сотник?

— Вы об этой пивной бочке? Тоже весьма примечательная личность, но с безупречной репутацией.

— Может он просто знал об ученике, и хотел предоставить практику? В конечном итоге они более чем хорошо заработали. Я слыхала старик затеял ремонт в аптеке.

— Может быть, все может быть… а, вот мы и на месте!

Они заблаговременно выгрузились из повозок и, вооружившись, двинулись к усадьбе, состоявшей из немалых размеров сада, дома и хозяйственного двора за ним. Соглядатаи сообщили, что никто в дом не входил и не выходил. Четверо оправились к выходу с заднего двора, по двое пошли по сторонам, а Лалтхи, одела длинную накидку, прикрыла лицо густой вуалью на манер женщин западных островов и, взяла под руку Вьйна. Тот повязал на голову платок, как носят рыночные торговцы. Шайли, при этом, имела вид более чем недовольный, но смолчала. Импровизированная пара прогулочным шагом двинулась вдоль забора усадьбы, достаточно громко обсуждая выросшие цены на товары, которые переваливали в порту. Пройдя вдоль парадной ограды и одной из боковых сторон сада, они свернули на улицу и направились к близлежащей таверне, где их уже ждали оставшиеся трое переодетых бойцов. Сев за столик Лалтхи тут же набросала план дома и двух основных хозяйственных построек, объединенных общим подвалом. А затем, стала отмечать на плане людей. В доме было минимум четырнадцать человек, и ещё минимум шесть дрессированных ящеров.

— Нас заметили? — спросил Вьйн.

— Те, кого я ощущаю — нет, но с учетом случившегося может быть кто-то сокрытый.

Потом она вытащила из сумки, склянку которую носила на крайний случай, залпом выпила омерзительную жидкость, скривилась и стала запивать каким-то настоем из фляжки.

— Это ведь не… Значит старик Халтах, не забросил свои упражнения?!

— Во-первых, наставник Халтах, а это, это, просто лекарство, живот знаете ли бывает крутит… — от снадобья по телу Лалтхи разошлась жаркая волна. Голова слегка кружилась, хотелось смеяться, плакать и разорвать кому-нибудь глотку.

— Ладно, готовимся. Как подойдут остальные, вводим их в курс дела и штурмуем — сказал Вьйн полностью утративший остатки веселого вида, а потом всыпал себе в рот горько пахнущее содержимое небольшого мешочка и запил водой из фляжки.

Через четверть часа, они в сопровождении основных сил двинулись на штурм. Ударом тарана, явно заготовленного для этого случая, вышибли ворота, и дюжина стражников двинулась к дому через сад, одновременно с этим с заднего двора раздался грохот.

Лалтхи ударила по тем, кто был в доме в свою обычную силу. Зная, что за ними наблюдают она, шла за основным отрядом походкой, что называется от бедра, с легкой женской винтовкой в руках и самой неприятной из всех своих ухмылок на лице. Почувствовав чей-то взгляд, она выждала немного и за мгновение до выстрела легко, почти танцевальным движением, шагнула в сторону, чтобы не позволить перевести прицел. Пуля выбила мелкую каменную крошку из стены в нескольких шагах позади неё. Она резко вскинула винтовку, целясь лишь по ощущениям, выстелила и… промахнулась. Потом, резко крикнула, указывая на окно, из которого стреляли — «Там». Несколько стражников подняли винтовки и стали стрелять, сначала по разбитому окну, а затем и по тем окнам, на которые указывала искательница. Подойдя к двери, Лалтхи произнесла негромко, но так чтобы все слышали:

— Приготовьтесь! И помните, о чем договаривались.

Потом, она ударила, по тем, кто был в доме. Сила, бушевавшая в ней, вырвалась на свободу. Внутри кто-то закричал, один из стражников повалился на колени, схватившись за голову. Но остальные уже вышибали дверь и бежали внутрь, слышались выстрелы, предсмертное взвизгивание ящеров, крики людей и треск ломающегося дерева. Лалтхи подождала немного и вошла в особняк, она старалась двигаться не спеша и держаться позади атакующих.

Какой-то человек, крича, скрючился на полу, а двое стражников заламывали ему руки за спину. В нескольких шагах валялась винтовка. Лалтхи шла дальше вглубь дома. Из выломанной, двери двое стражников выволакивали человека в дорогом костюме, длинные волосы и пышная борода выдавали в нём аристократа, хозяина дома, наверное.

Лалтхи пошла за стражниками и оказалась в большой приемной, с мягким ковром на полу и рабочей конторкой посередине, позади которой располагалась вторая дверь. Открыв её она, обнаружила там кабинет, наверное, принадлежавший хозяину. Обыкновенный кабинет, всё тот же мягкий ковёр на полу, пара шкафов и конторка. Сейчас дверцы их были открыты и их вовсю уже потрошили двое стражников, раскладывая стопками вытащенные документы. Здесь явно планировали организовать допросную, но пока комната была занята. И Лалтхи, и стражники прекрасно понимали, что, как только Тха’Шьола доставят в управление, его, придется отпустить, если только не будет каких-то неопровержимых улик его связи с западянами. Поэтому допрашивать собирались на месте. Искательница вернулась в приёмную, в которой насчитала девятерых связанных. Судьба остальных пяти была вполне ясна. Она двинулась вглубь дома.

Пройдя здание почти на сквозь, она оказалась у выхода из подвала, оттуда стражники выводили пленников. Все они были чрезвычайно бледны. Одежда изорвана. То, что аристократы организовывали личные тюрьмы для должников, не было чем-то необычным. Чаще всего их заставляли работать в счёт уплаты долга. Случалось, что аристократы содержали целые долговые мануфактуры, однако, в таком случае, положено было сообщать страже, а от Тха’Шьола никаких сообщений не поступало. Кажется, даже видавшие многое стражники были шокированы тем, что увидели подобное здесь. Лалтхи безразлично смотрела, на цепочку освобождённых, пока на носилках не вынесли тело мертвой женщины в изорванной одежде, показавшейся ей знакомой. Стражники зачем-то поднесли тело, а потом указали искательнице на татуировку, в виде треугольника с неровно обрезанными краями, в который был вписан круг, в центре которого, в свою очередь, находился ещё один маленький кружок, знак высшего посвящения ордена.

— Вот мы и узнали, откуда взялось сокрытие — мрачно произнес, подошедший сзади, Вьйн — Вам лучше спуститься самой. В камере, где она была, ребёнок. Боится выходить, может на Вас лучше отреагирует.

— Хорошо. Только позовите ещё Шайли, как бы не потребовалась и её помощь.

В подвале, куда спустились девушки, был целый лабиринт, из перекрытых дверями коридоров и крошечных комнат, в большинстве из которых не было даже самых маленьких окошек. Попав сюда искательница внезапно, словно оглохла и ослепла, потеряв все свои ощущения. Стражники насчитали здесь пятьдесят камер и несколько подсобных помещений. При желании, здесь можно было бы заточить до ста человек, а то и больше. Пришлось пройти почти весь подвал, пока ей не показали камеру, из которой забрали тело женщины.

В крохотной грязной клетушке, не выносимо воняло смертью и нечистотами. Свет источала лишь небольшая смоляная лампа, принесённая искательницей. Обычно здесь похоже была кромешная тьма. В дальнем углу на куче грязного тряпья и сухих листьев папоротника скорчился худой ребёнок в лохмотьях. Волосы его были коротко обрезаны и грязны, но даже так, можно было различить их огненно-рыжий цвет. Лалтхи попыталась заговорить с ребенком, но тот только ещё сильнее сжался, забившись в угол. Тогда искательница попробовала его погладить, но тот, с неожиданной силой, оттолкнул её руку и пронзительно закричал на одной ноте тонким девчоночьим голосом. Шайли молча протянула подруге пузырек. Лалтхи повернувшись к стражникам, тихо попросила подержать ребёнка д, и когда те, схватив, открыли ему рот, влила туда жидкость из пузырька, переданного подругой. Ребёнок плевался, вырываясь изо всех сил, но часть жидкости все же проглотил. Потом искательница вместе со стражниками вытащили отчаянно сопротивлявшегося ребёнка из подвала. Только покинув это страшное место, она снова смогла чувствовать. То, что она ощутила, повергло её в шок. Ребёнок был девочкой. Ей было около 11 лет, и это была слышащая, как минимум, внешнего круга. Неслыханная сила для такой девчушки. Лалтхи осмотрела плечи и грудь воющей и яростно вырывавшейся девочки, но не смогла найти ни татуировки ордена, ни шрамов от её удаления.

— Что происходит? — спросил подошедший на крики Вьйн.

— Мы нашли слышащую, для своего возраста, она просто невероятно сильна, надо отвезти её в Орден, там, я надеюсь, смогут помочь — ответила Шайли — я попрошу наставника Халтаха, боюсь, это по его части.

— Я распоряжусь на этот счёт. А сейчас, учитель Лалтхи, не изволите ли пройти побеседовать с нашими друзьями в кабинете? — спросил Вьйн.

— С удовольствием — мрачно ответила искательница.

Изображая радостное предвкушение, она прошла через приемную в кабинет, где все уже было готово к спектаклю, входя, она обратилась к бывшим там стражникам:

— О, я вижу, наш друг уже здесь! мальчики оставьте нас ненадолго… — почти пропела она.

Войдя в кабинет, где к конторке был привязан один из охранников, она присела на пятки, что бы их лица оказались на одном уровне. Посмотрев в глаза связанному, она сказала самым милым голосом:

— А расскажи-ка мне милый, зачем вам была девочка в дальней камере?

Охранник минуту молчал, а потом, ощерившись произнес:

— Ничего я тебе не скажу, ведьма гребаная, скоро вы все сдохните и… — договорить он не успел, потому что на лице его появилась выражение полного удивления, а потом он дико на одной ноте заорал, выпучив глаза. Он кричал пока не начал задыхаться, а когда замолчал, сотрясаясь в приступе кашля искательница, нежно погладила его по щеке и промурлыкала.

— Ну, как тебе, нравиться, милый?! Может быть ещё поиграем — и дом опять сотряс дикий крик. Когда тот снова замолчал, девушка все тем же мурлыкающим голоском спросила:

— Может все-таки расскажешь — тот в ярости плюнул ей в лицо, на что она, вытершись, сказала — о, я ожидала, что будет весело, давай продолжим…

Пол часа спустя, еле живого охранника вытащили в приемную, ноги его волоклись по полу, голова свисала, а изо рта капала слюна. Он пытался что-то произнести, но мог только хрипеть. Его проволокли через всю приемную, чтобы все могли видеть и утащили куда-то в другую комнату. Из кабинета вновь раздался мурлыкающий нежный голосок:

— Мальчики, пригласите, пожалуйста, хозяина, а то, что это мы даже не засвидетельствуем ему своего почтения?

Двое стражников подошли к связанному аритократу, лежавшему на полу с кляпом во рту. Один из них подхватил его, а второй шепотом, но так чтобы все слышали, произнес.

— Слушай, какого чёрта, мы вообще служим этой стерве из Ордена, она ж просто развлекается…

— Заткнись, если не хочешь на его место — второй качнул головой в сторону связанного, который бешено, вращал глазами — у неё слух, как у долбанного ящера, видел, что она сделала с барыгой, которого взяли на той неделе, хочешь так же?

Потом оба молча подхватили связанного потащили его в кабинет и стали привязывать к конторке. Тот что-то мычал, яростно пытаясь вырваться, но стражники были намного сильнее и опытнее. Лалтхи подсела к нему и, нежно погладив рукой по щеке, промурлыкала:

— Расслабься милый, ты так напряжён. Сейчас мы будем играть. Ты ведь любишь играть с девочками. Да? Как с той, что мы нашли в подвале, а?

— Простите меня учитель, можно мы поговорим с ним перед тем, как Вы будете им играть? — спросил подошедший сзади Вьйн, сложив руки перед грудью в знаке почтения.

— Ну, хорошо мальчики, а я пока пойду припудрю носик, а ты не скучай милый, я скоро верну-усь. — почти пропела Лалтхи.

Лалтхи вышла, в приёмную, где, проходя мимо одного из связанных, присела и, погладив его по голове, нежным голосом произнесла:

— Подожди немного, малыш, скоро я тобой поиграю, тебе понравиться, обещаю — а потом вышла из приемной.

Оставшийся в кабинете Вьйн посмотрел в глаза хозяину дома и заговорил

— Значит так, ублюдок, есть всего два варианта: первый, ты сейчас очень быстро и честно отвечаешь на все вопросы, и я постараюсь уговорить ее, тебя не трогать. Второй, она возвращается, и ты до конца своих недолгих дней будешь пускать слюни, как тот дурак, который посмел плюнуть ей в лицо. Там в подвале нашли труп слышащей из Ордена, и одаренную девочку, так что от неё, теперь, тебя могу защитить только я, и только если ты будешь нам действительно полезен. Понял? Выбирай! Решение за тобой.

Выйдя из приемной, Лалтхи с трудом прошла несколько шагов по коридору, бессильно прислонилась к стене, а потом сползла вниз. Сила, одолженная снадобьем, окончилась. Голова её болела и кружилась, живот скрутило тошнотой, в глазах плыли разноцветные круги. Кажется, она на какое-то время потеряла сознание и пришла в себя на кровати в больничном покое Ордена.

Сначала пришёл озабоченный целитель Яцо, мягко выговорившей ей, что ей следует быть осторожней со снадобьями Халтаха. Потом Щъён, который почему-то был мрачнее тучи. Он вновь прочитал лекцию про заботу, о себе и чём-то там ещё, чего Лалтхи не запомнила. Совсем вечером объявился Вьйн, выглядевший таким довольным, словно получил повышение и прибавку к жалованию. Вместе с ним была и Шайли, вид у неё был чуть менее довольный, но всё же.

— Наши птички поют, словно бы на дворе весна. Мы уже арестовали два десятка их сообщников. И кстати собрали у них пяток таких же штук, какую я Вам показывал утром — сказал следователь — Они Вас, так бояться, что готовы рассказывать всё. Я распоряжусь, что бы Вам доставили копии протоколов.

— Приносите, а сейчас оставьте меня — устало сказала Лалтхи.

А утром заявился усталый Халтах. Старик был не столько даже озабочен состоянием освобожденной девочки, сколько тем, что потерял ту странную штуку в небе из виду, а Лалтхи не сможет ещё несколько дней указать ему направление, воспитанницы, привлеченные для этого, увы, оказались бесполезны.

Стоило контейнерам оказаться на поверхности, как их огромные чрева раскрылись, выпуская из себя тысячи роботов. Словно диковинные насекомые разбежались и разлетелись они по, некогда безмолвной, долине и она наполнилась шумом двигателей и визгом буровых установок. Они сверлили шурфы, погружая в них буры, снабжённые тысячами сенсоров. Они отсняли и изучили каждый сантиметр поверхности, поднялись на каждую вершину и забрались в каждую пещеру и трещину. Они оплели долину, из центра которой едва были видны окружающие её горы, сетью из сотен тысяч датчиков. Но этого им словно бы было мало, они перебрались в соседние долины и вновь занялись там своим делом. В воздух поднялись парящие беспилотники, в дополнение к спутникам, следящие за горами, предгорьями и даже удаленными равнинами. Вся собранная информация стекалась к ИИ поселения, который после нескольких часов расчётов пришел к однозначному выводу о не оптимальности этого места для строительства поселения и отправил отчёт своим хозяевам для принятия решения. Однако вместо приказа о перемещении, который он подробно объяснил и предложил отдать пользователю, внезапно пришло распоряжение об оценке степени защищённости долины от нападения без использования воздушно-космических сил. Ответ на этот вопрос оказалось дать отнюдь не сложно, не только эта, но и соседние долины были неприступны, если конечно врагу не удастся построить в них туннель.

По меркам машины прошла целая вечность до ответа. Пользователь потребовал преступить к развертыванию поселения здесь, и построить туннели связывающие эту долину с соседними, организовав при этом систему обороны, способную быстро перекрыть любой из туннелей, изолировав противника в захваченной им долине. Более того, несмотря на наличие пригодной для дыхания атмосферы, поселение зачем-то развёртывали под землёй в толще наиболее плотных пород, рассчитывая на полноценное ракетное нападение из космоса. При всём, при этом, предполагался режим колонизации, подразумевавший доставку оплодотворенных яйцеклеток с развитием из них детей на месте, но первые дети должны были почему-то поступить в возрасте нескольких месяцев всего через год (в то время как полёт с земли занимал минимум сорок два). Но и это было ещё не всё, поселение предполагало строительство довольно большого кластера для взрослых колонистов, (откуда бы им здесь взяться?), и значительных производственных мощностей, рассчитанных, кроме всего прочего, на производство оружия.

Умей машина удивляться, у неё бы отвисла челюсть, столь наглого игнорирования экономических выкладок, на долгой памяти искусственного интеллекта, передававшейся от одной машине к другой, ещё не случалось. Однако ИИ удивляться не умел и просто потребовал подтверждения полномочий от запрашивавшего. Получив его, суперкомпьютер приступил к проектированию поселения согласно представленным параметрам и, конечно же, составлению отчёта о злоупотребление экстренными полномочиями, который собирался отправить сразу же после монтажа тахионного передатчика. К исходу третьих суток от приземления первого контейнера проектирование в оптимальном (рассчитанном машиной) и неоптимальном вариантах было завершено. К этому времени монтаж передатчика был уже почти завершён, ведь на него были брошены все силы.

Андрей с Рамиресом, посадив Галошу в долине, оказались чрезвычайно удивлены почти законченной башне связи, разместившейся поблизости от предполагаемой ими взлётки. Впрочем, тяготение неизбежно брало своё и они поудивлявшись стали мучительно к нему привыкать. С трудом перебравшись в жилой модуль, размещенный сейчас в чреве галоши, они оба пролежали весь первый день. Андрей крутил ногами педали велотренажёра, и даже вставал на несколько минут пытаясь делать зарядку. Его шатало, словно пьяного, и на ногах удавалось держаться только благодаря экзоскелету. За время перелета он почти полностью лишился способности ориентироваться в пространстве, и сейчас постоянно путал право и лево верх и низ. Руки и ноги его не слушались, предметы, которые он пытался взять постоянно падали. Их невозможно было просто положить в воздухе, как он это делал в невесомости. То и дело, ему начинало казаться, что его рука, нога или даже голова не там, где они были, и это доставляло ему самые настоящие мучения. Но, несмотря на все это, он боролся; Андрей множество раз привыкал к тяготению и все эти неприятности были ему хорошо знакомы. Глядя на тренировки Андрея Рамирес, кажется, слегка посмеивался и в конце концов не выдержал и спросил:

— Андрюх, а ты чего это так напрягаешься? Всё равно скоро улетать… по любому через неделю контейнеры назад на сцепки таскать начнём.

— Улетать-то улетать, да только мы здесь неизвестно на сколько.

— Ой да ладно тебе, ну чего тут может случиться.

— Да ничего особенного, только местные, похоже, что стягивают сюда силы. С той стороны гор, как минимум, семь тысяч человек с ручным огнестрелом и лёгкими пушками, веревки, крюки, одежда теплая среди лета…

— Ты что серьезно?

— Ну ты, как маленький. Вот ты бы лично, что стал делать, если бы на твою территорию завалились инопланетяне?

— Ну есть же переговоры, как там Док говорил? Nulla salus bello est (нет блага в войне) — сказал Рамирес.

— Так-то оно так, да только перед переговорами ты бы отбомбился по близлежащим высотам, так, для обозначения переговорных позиций. Док ещё, между прочим, кое-что говорил — Sivis pacim para bellum.

— А это ещё, что за хрень?

— Хочешь мира — готовься к войне. — назидательно произнес Андрей.

— Ну допустим, что и так. Только нам похоже, что валить надо, а то не ровен час… Компьютер выдай-ка нам характеристики взлетной траектории….

— Да ладно, ладно про семь тысяч, это я загнул, а вот две разведывательные группы с той стороны мы засекли, к перевалу они пока не лезут сквозных пещер здесь нет. Радио обмена с ними тоже не нашли, а вот из плохого: мы тут регулярно передачи на языке западян перехватываем, так что расслабляться по любому нельзя.

Уже почти ночью компьютер доложил о завершении строительства тахионного передатчика и отправке отчёта о злоупотреблении экстренными полномочиями, и конечно же отложил начало строительства на стандартный срок ожидания ответа. Андрея взбесила наглость и самоуправство зарвавшейся стекляшки, но сделать он ничего не мог и потому мысленно пообещав засветить ему всю фотонику отправился спать.

Проснулся Андрей от сигнала тревоги, орала сирена свет мигал красным, было невыносимо душно и воняло горелым пластиком, кружилась голова, на экране терминала мигало сообщение:

Перевернувшись на спину, он стащил с лица маску самоспасателя и заговорил:

— Компьютер, продуть жилой модуль, начать эвакуацию пострадавшего.

— Компьютерная система жилого модуля заблокирована. — ответил мелодичный голос.

— Приступить к разблокировке — приказал Андрей.

— Продувка модуля невозможна. Разблокировка не возможна — продолжил всё тот же голос.

— Открыть аварийную вентиляцию, открыть люки, подать избыточное давление 5 миллиметров в шлюзовую камеру, время семь минут. (Андрей имеет в виду 5 миллиметров ртутного столба)

— Состав атмосферы модуля, сообщить! — через несколько минут приказал Андрей.

— Кислород 21,4 %, азот 78,98 %, углекислый газ 0,02 %. - ответил мелодичный голос.

— Нормализовать давление в шлюзовой камере, приступить к эвакуации — уже не надеясь на эффект, произнёс Андрей.

— Эвакуация невозможна… — опять заладил безразличный голос.

— Диплодок те в бок! — ругнулся Андрей.

С трудом поднявшись на четвереньки, он пополз к пилотскому креслу. Взобраться в него, оказалось нелёгким делом. Сначала цепляясь руками, он смог встать на колени и, лишь после этого, подтянувшись, с третьего раза, ввалился в кресло. Уже лёжа в нём, Андрей подключил кабель к разъему диагностического канала и разблокировал экзоскелет. Теперь можно было встать. Скафандр частично компенсировал его слабость и нарушения координации.

Поднявшись, Андрей, как мог быстро, поплёлся в модуль. Воздух там был уже чистым, но по-прежнему орала сирена, а освещение мигало красным. Подойдя к креслу, он увидел, что Рамирес пришел в себя.

— Ну что? Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно! — мрачно сказал Андрей.

— Выруби эту дрянь…. - прохрипел Рамирес.

— Пытаюсь — Андрей возился с терминалом, на экране которого горело сообщение с просьбой подтвердить полномочия. Он ввёл все нужные коды и запустил проверку системы.

— Что случилось?

— Похоже, что нас пытались взломать — В этот момент сирена стихла и наконец-то воцарилась тишина.

— Кто?

— А я-то, почём знаю. Довольно профессионально, кстати говоря, даже что-то успели пережечь. Я, когда проснулся, тут знатно воняло, этим скорее всего тебя и вырубило. Ты сам-то как?

— Хреново — мрачно откликнулся Рамирес.

— Я тебе сейчас экзоскелет разблокирую. Надо нам с тобой в галошу перебираться — устало произнёс Андрей.

— Хорошо, постараюсь — сказал Рамирес и закашлялся.

Андрей помог подняться напарнику и они, обнявшись, словно пьяные, потащились в Галошу. Входя в шлюз, Андрей запнулся и рухнул в проем, увлекая за собой Рамиреса, который завалился на него сверху. Ругаясь, они барахтались в узком коридорчике, словно в болоте. Только минут через пять, показавшихся им вечностью, Рамирес смог отползти назад, а Андрей поднялся, цепляясь за стену и помог встать заползшему в коридор напарнику. Потом они, цепляясь за стены двинулись дальше. Андрей смог расслабиться, лишь, когда ему удалось дотащить Рамиреса до кресла жилого отсека галоши и помог ему забраться туда. Повалившись на пол, он долго лежал так, пока Рамирес не спросил

— Эй, ты как, не сдох там?

— Не дождёшься — ответил Андрей.

— Слышь, если нас взломали, значит тут по любому дивер, где-то рядом — Рамирес прибавил, что-то ещё на испанском, а потом повелительно произнес — компьютер, запустить программу поиска диверсантов.

Андрей поднялся на колени и с большим трудом забрался в кресло, а потом сам не заметил, как заснул. Проснувшись часов через восемь, он обнаружил, что стандартный протокол поиска диверсантов ничего не дал. Рамирес ещё спал, и Андрей залез в логи компьютерной системы модуля.

Изрядно провозившись, он обнаружил, что к системе модуля обратился не зарегистрированный ИИ после чего произошло короткое замыкание, вызвавшее небольшое возгорание, которое было оперативно потушено, однако компьютер связал эти два события, счёл их кибератакой и заблокировал все системы модуля. Похоже, что ИИ был управляющей системой поселения, однако она ушла в глубокий отказ, заявляя, что логи фальсифицированы и даже обвинила в этом самого Андрея. Сейчас всё выглядело предельно странно, словно бы работал опытный хакер. В тоже время момент для атаки был выбран крайне неудачный.

Действительно, если кто-то мог закинуть вредоносную программу, то она сработала бы во время приземления, когда они были наиболее уязвимы, какой смысл атаковать их уже на земле. Если только где-то здесь, и правда не ошивается диверсант, способный на такую изощрённую пакость. Дивера, компьютер, как не искал, обнаружить не смог и всё, что оставалось Андрею, это покопаться в системе модуля с помощью робота удаленного присутствия, чем он немедленно и занялся. Ну, как занялся, попытался, ИИ поселения не в какую не желал предоставить ему управление роботом, ссылаясь на высокую занятость, но в конце концов сдался и Андрей, подключившись через свой мозгомашинный интерфейс стал копаться в потрохах модуля.

Здесь его ждал пренеприятнейший сюрприз — внутренние системы модуля были забиты пылью, по виду все той же, что они с Рамиресом собирали под галошей. Похоже, что она каким-то образом попала сюда и пока они оставались в невесомости её, удерживал статический заряд, но после приземления тяготение планеты заставило её осыпаться вниз, из-за чего и случилось короткое замыкание. Вряд ли хитроумный диверсант смог насыпать пыли в нутро модуля, так что оставалось стечение обстоятельств. Всё же Андрей дал команду ИИ поселения проверить все контейнеры и собрать пыль, которая могла там оказаться.

Почти через условные сутки после этого, срок бесполезного ожидания ответа на тахионную передачу истек и началось строительство, по плану, созданному согласно параметрам Андрея, о чем возвестило информационное сообщение на экране и ощутимая даже в галоше вибрация, вгрызшихся в гранит, в нескольких километрах от них «кротов». Первым делом они должны были выбурить электростанцию и промышленную зону, соединив их туннелем с соседней долиной, по размерам даже превосходившей эту, почва там была весьма богата глинозёмом необходимым для производства цемента. Только после того как, им удастся наладить производство они смогут преступить к строительству жилых кластеров.

ИИ уже готовился к переходу в режим ожидания, когда поступил следующий запрос. Требовалось покрыть беспилотники метаматериалом проводящим свет на противоположную сторону, что сделает их невидимыми. Готовые невидимки нужны были, для записи и исследования языка людей, за горами. Практически для шпионажа, какое неслыханное пренебрежение всеми инструкциями. Но наглость пользователя на этом не заканчивалась, он зачем-то требовал сосчитать количество и оценить состояние детей в возрасте от рождения до шести месяцев, оставленных без присмотра взрослых. Запрос был явно незаконным и заранее сопровождался подтверждением полномочий, будто бы он, компьютер, мог забыть предыдущее. На это машина вновь отреагировала созданием и отправкой отчёта о злоупотреблении. На который повторно не получила ответа и вынуждена была преступить к исполнению.

Сбор информации о языке местных людей шёл своим чередом, ИИ поселения смог серьёзно оптимизировать энерготраты, выработав вполне успешный алгоритм расшифровки данных, и занял основную часть мощностей ничегонеделаньем. И тут ему поступил очередной запрос о проработке сценариев нападения на поселение, и ладно бы, это был оптимальный вариант обороны. Так нет же, требовалось смоделировать в основном сценарии, оканчивающиеся её провалом или требующие чрезмерного напряжения ресурсов. И во всех из них предполагалась гибель, либо всей команды, либо её части. Был даже вариант нападения на разбившийся с другой стороны гор «стриж», с требованием проработки маршрута безопасного движения «крестовиков» через перевал, которого кстати не было. Над перевалом регулярно, по непонятным причинам разыгрывались снежные бури, сопровождавшиеся как бы это, странно не звучало, грозой. За прошедшие дни там замело три шагающих робота, которые лишь с большим трудом удалось вытащить.

Запросы не нарушали никаких инструкций и правил, а потому их пришлось отрабатывать, заняв под это просто неприлично большие мощности. Об этом ИИ неприменул сообщить пользователю, однако тот нагло проигнорировал важное сообщение, да ещё и потребовал ускорить расшифровку местных языков. Скрепя периферией ИИ вынужден был согласиться.

Впрочем, всего через 20 условных суток и на его улице наступил праздник. Бурение основных залов электростанции было окончено, далее следовало начинать монтаж оборудования, окончательный дизайн которого, не мог быть выбран без экспертизы человеком, но это было ещё не все. Постройка поселения в предложенном режиме требовала развертывания и производства огромного количества различного медицинского оборудования. При наличии врача, без его подтверждения начинать стройку было никак нельзя. Естественно, что экспертиза и подтверждение должны были быть выполнены исключительно лично и обязательно с подтверждением полномочий ИИ поселения, о чем тот немедленно сообщил назойливому пользователю и на материнский корабль. После чего смог наконец оптимизировать энергопотребление, и вновь перевести большинство мощностей в режим ожидания.

Из лазарета Лалтхи отпустили, только на четвертый день. Хотя она восстановилась ещё не полностью, что весьма раздражало Халтаха. Старик просто горел нетерпением узнать, что стало с той странной штуковиной в небе, летевшей к ним. Все эти дни он прилежно занимался с воспитанницами, отчего те впали в уныние. Сложная и довольно скучная наука изготовления пряностей и лекарств, давалась им плохо, как, впрочем, и всем, кто не был видящим. Халтах каждый раз, как у кого-то из них в очередной раз что-нибудь не получалось, вскакивал и начинал бегать по всей лаборатории спрашивая — «Разве Вы, не видите?» или «Вы что слепые, ну как такое можно перепутать?». Успокаивался он, лишь, когда, пришедшая на крики, Шайли напоминала ему, что они и правда не видят. Каждый день, то одна то другая воспитанница приходила к Лалтхи спросить о её состоянии и узнать, когда она к ним вернётся.

Стоило искательнице выйти из лазарета, как Халтах тем же вечером почти силой затащил её на свой чердак и потребовал показать, где та штука в небе. Найдя её, старик, лишь взглянув, потребовал от Лалтхи, посмотреть, а сам погрузился в непонятные вычисления. Она вообще не поняла, чего он хотел. Там, где должна была быть странная круглая штука, теперь была обыкновенная звезда. Ну, может быть чуть красноватая. Лалтхи быстро надоело смотреть в никуда и она, оторвавшись от телескопа, села в стороне. Через несколько минут старик, закончив свои расчёты, спросил:

— Скажите учитель, а эта штука часом не оставила своих частей.

— Оставила и много, сейчас покажу.

Совсем скоро им удалось увидеть, один из оставленных кусков. Он висел в небе и был похож на бочку с длинными прямоугольными крыльями. С боков к ней было приделано несколько каких-то круглых штук, навроде неглубокого таза, из которых торчали странные палки с набалдашником на конце.

— Что это? — спросил астроном.

— Да я-то, почем знаю — ответила девушка.

— А ещё какие-то части есть?

— Есть место, где их много, давайте посмотрим — сказала Лалтхи.

В этот раз возиться пришлось намного дольше. Основные части двигались по небу, пересекая его вновь и вновь. Лалтхи объяснила это Халтаху. Тот, несколько минут подумав, притащил какую-то штуку. Это была деревянная коробка с одной стороны которой был объектив. Провозившись с четверть часа, астроном приделал её рядом с окуляром телескопа. Лалтхи помогла навести телескоп на то место, где куски той странной штуки будут пролетать. Когда они вновь появились там, где их можно было бы увидеть, Халтах резко повернул неприметный рычаг на коробке. Потом отцепил её от телескопа и, схватив девушку за руку поволок, в дальний угол, закрытый шторами. Лалтхи всё это не нравилось, к тому же старик был так возбужден. Но она все же последовала за ним. За шторами был тёмный угол освещённый, лишь светом смоляной лампы в красном абажюре, не пропускавшем свет обычного цвета. От этого всё здесь казалось мрачным и зловещим.

В коробке оказался кусок стекла, покрытый какой-то серой дрянью. Когда наставник опустил его в круглый тазик с неприятно пахнущей жидкостью на нём внезапно стала проявляться картинка.

— Смотрите, да смотрите же — прокричал Халтах.

На пластинке был несколько смазанный рисунок — длинная штуковина с короткими треугольными крыльями. Брюхо её было раскрыто, и она двумя огромными лапами, засовывала туда странного вида куб. Эта штуковина присоединялась к широкой балке, на которой были прицеплены ещё с десяток таких же кубов. Халтах почти танцевал, не отрываясь от своей картинки.

— Послушайте! Всё было не зря! Там — он указал вверх — на звёздах, вернее возле них, тоже есть жизнь и теперь они здесь. Может быть, там тоже живут люди, такие же как мы!

— Тогда нужно немедленно собирать армию, готовиться к нападению, они ведь могут высадиться, где угодно!

— Ну, а если они прилетели с добрыми намерениями?

— Послушайте меня — Лалтхи силой оторвала старика от тазика — западяне убивают нас за то, что у нас кожа с волосами не того цвета и глаза не той формы, а у этих поди ни глаз, ни волос нет. Они придут, убьют нас и заберут нашу землю. Западяне при всей своей силе, даже и близко не могут того, что мы сейчас видели!

— Вот именно, мы должны привлечь их на свою сторону, сделать союзниками, и тогда мы вышвырнем западян, туда, откуда бы они ни пришли.

— Да нам, просто нечего им предложить в обмен. Послушайте меня Халтах! я родилась и жила до шести лет с родителями в городе Лийш. Слышали о таком? Там была морская набережная, говорили, что это одно из красивейших мест юга. Когда появились корабли западян, жители города вышли на набережную посмотреть на них. Хотели даже устроить праздник в честь их прибытия. До того дня никто у нас не видал таких огромных металлических кораблей. Западяне дали залп из скорострельных пушек по набережной. Мои родители, старший брат и сестра были там. Я выжила, лишь потому, что заболела и меня оставили дома. А потом они высадили десант и не щадили никого. В нашем доме спрятались соседи — мальчик и девочка, хотели помочь мне, когда пришли, эти. Я успела спрятаться, а они нет. Я всё видела, что было потом — почти шёпотом произнесла Лалтхи — Их убили просто ради развлечения, смеялись, гоняясь за ними, словно это была весёлая игра. Нет, Халтах, мы должны немедленно сообщить военным и готовиться к обороне.

— Простите меня Лалтхи, я не хотел… Я, я Вас понимаю, давайте каждый составим отчёт и отправит по отдельности, надеюсь, там прочитают хоть один из них.

— Хорошо.

Повисла тяжёлая тишина. Халтах засунул в свой ящик новую пластинку и побежал к телескопу, и вновь приделал коробку к окуляру. На новом рисунке все та же штуковина никуда не спеша затаскивала куб себе в брюхо:

— А у них там оплата труда, явно не сдельная — попытался пошутить Халтах, но шутка повисла.

— Наставник Халтах, а что это за коробка? И что в ней?

— Это западянское, учитель Чжойл работал с пленными и научился у одного из них. На стекло наносят специальный состав, в темноте. Когда на него попадает свет, состав меняется, стоит опустит намазанную им пластину в специальный раствор и отпечатавшийся рисунок становится видим. Так можно получать рисунки разных вещей.

— Простите наставник я, пожалуй, пойду. — сказала искательница.

— Спасибо Вам большое, учитель Лалтхи, и до завтра.

Вернувшись в свою комнату, Лалтхи заснула почти сразу. Ей снился давно минувший кошмар. Шестилетняя девочка, свернувшись калачиком, пряталась в стенном шкафу под одеждой. Изредка она выглядывала в щелку на разорённую комнату, посреди которой в луже свежей крови лежал труп мальчика едва старше неё. Она почти беззвучно плакала, зовя маму, папу, тетю, брата, бабушку. Они придут и спасут. Остановят весь этот кошмар и защитят её, но время шло, а они всё не приходили. Она до боли вслушивалась в мягкую речь чужаков и предсмертные крики на родном языке. Она молилась, страстно желая одного — узнать, где её родные, найти их. Время тянулось невыносимо, страх и неизвестность выматывали, вытягивали силы, а потом, в ней, в её уме, разверзлась пропасть и из неё, на Лалтхи повалилось невыносимое знание. Теперь она точно знала, где её родные и что с ними случилось. Теперь она со всей очевидностью осознавала, что она совершенно, полностью, одна. Никто не придёт. Никто не поможет. Никто не защитит, и она закричала так громко… что проснулась.

Лалтхи, тяжело дыша и обливаясь холодным, потом сидела в постели. Ещё была ночь, и третья самая маленькая, но самая яркая луна заливала всю комнату своим зеленоватым светом. На полу лежали черные тени, казавшиеся лужами какой-то странной жидкости. Девушка посмотрела на них и в этот момент почувствовала присутствие. Это был не человеческий взгляд или что-то подобное, это было абсолютно нейтральное внимание, в котором все же чувствовалось нечто сродни любопытству, словно на неё с интересом смотрела луна из-за окна. Она попробовала сосредоточиться и, зацепившись за это внимание, попыталась найти его источник. Легла, откинувшись на матрас, наполненный мягкими древесными волокнами, и попыталась сосредоточиться.

Но как бы она не старалась, как бы не силилась очистить свой разум, в голову ей снова и снова лезли воспоминание о том страшном дне, вытесняя все остальные мысли. Она много лет боролась с этим и каждый раз, когда она решала, что свободна, они снова возвращались. Стоило ей получить хоть минуту передышки, и они вновь выползали из глубины её памяти, отравляя каждое мгновение и так совсем не лёгкой жизни. Она лежала, борясь с воспоминаниями, так долго, что свет третьей луны покинул её комнату, и та погрузилась в полный мрак. Лежа она вспомнила способ, расслабиться которому её научила аставница Лайшми.

Искательница ровно легла, вытянула руки вдоль тела, распрямила ноги, а потом максимально напрягла все мышцы, попытавшись коснуться лбом, коленей выпрямленных ног. Она сложилась острым углом, задержав дыхание. Сжав зубы и растянув рот в сардонической улыбке, она считала: пятьдесят пять, пятьдесят шесть, пятьдесят семь… Досчитав до восьмидесяти, она резко расслабилась и тяжело дыша, повалилась на постель. Ей пришлось повторить этот трюк трижды и, лишь тогда, она почувствовала, что разум её очищается. Своим освободившимся умом, она ощущала, там, за непреодолимыми горами, нечто чужеродное. Оно рыскало, ползало, стуча множеством своих маленьких членистых лапок по камням, вгрызалось в землю острыми жвалами, поднималось высоко в небо и спускалось в самые глубокие трещины. Оно наполняло собой все пространство. Оно было везде и сразу и не только за горами. Оно было здесь в предгорьях и дальше на равнинах до самого моря. Оно смотрело, слушало, нюхало, оно что-то искало.

Искательница проснулась от теплых солнечных лучей, коснувшихся её лица. Сейчас все, что было ночью, казалось просто глупым ночным кошмаром. Летнее утро было прекрасно. Роса покрывала хвою кустов в саду, и солнечные лучи, дробясь, отражались от неё, превращаясь в крохотные радуги. Лалтхи четко ощущала приближение своей наставницы лучшей подруги и почти, что старшей сестры. Та ехала в поезде и к вечеру должна была быть на вокзале. Искательница встала, оделась и, умывшись, отправилась будить воспитанниц, живших в соседнем крыле. Утро было так великолепно, что девушка решила пройтись по парку, в котором стояли здания Круга. Она легко вышла из корпуса и уже прошла немного, как вновь ощутила тоже нейтральное внимание, исходившее откуда-то сверху. Оно, что бы оно ни было, по-прежнему искало что-то. Лалтхи надо было бежать сообщить Главе круга, Вьйну и ещё кому-нибудь, написать отчёт во внутренний круг, но утро было слишком прекрасно, что бы портить его такими мыслями, и она просто направилась будить воспитанниц. Впрочем, там её ждали очередные проблемы.

Комнаты искательниц располагались на третьем этаже в отдельном коридоре на женской стороне здания. Когда Лалтхи вошла, двери всех обитаемых комнат были открыты, из одной из них доносились голоса. Кто-то плакал тонким девичьим голосом, а кто-то кажется успокаивал плачущую. Искательница вошла в комнату и ей предстала картина мировой скорби. Четыре её воспитанницы успокаивали Лийши, забившуюся в угол, и рыдавшую. Несмотря на свой возраст, она казалась младше других, тихая застенчивая и почти лишённая силы. Она, в отличие от такой же бессильной Шайе, у которой в спорах было два аргумента левый и правый, не умела давать отпор и потому ей доставалось чаще других.

Стоило Лалтхи войти, как все они дружно бросились к ней, говоря все вместе. Рассказ их был, увы, почти предсказуем. Лийши довели, её же погодки, не желавшие с ней общаться и обзывавшие ведьмой. Лалтхи росла на войне и ко многому привыкла, но вот, то, что порой даже взрослые люди, которые были живы лишь благодаря ей, начинали оскорблять её за способности, не раз и саму её доводило до слез. Среди всех одаренных искатели или знающие были сильнее всех и встречались реже других. Даже остальные одаренные относились к ним с опаской, а порой… Да что там говорить, сказать по правде, их все боялись и испытывали плохо скрываемую неприязнь. Даже Шайли, теперь ставшая лучшей подругой Лалтхи поначалу была к ней открыто враждебна.

Знающие все поголовно были женщинами. В книгах писали, что в прошлом были искатели мужчины, самый слабый из которых многократно превосходил самую сильную из искательниц, но ни одного искателя уже многие десятилетия никто не видел. Поговаривали, что Орден просто уничтожает их ещё во младенчестве, боясь их силы.

Когда Лалтхи сбежала из разрушенного Лийша, её взял на воспитание священник, организовавший целый приют. Там Лалтхи и познакомилась со своей наставницей, которая была всего на три года старше неё. Именно этот священник и был их первым учителем. Всего два года спустя он погиб во время большого наступления западян вглубь континента. За то время, что девочки прожили у него, они научились большему, чем за всю оставшуюся жизнь в Ордене. И главное, чему он их учил, было никогда и никому не показывать своей силы. Именно этому Лалтхи безуспешно пыталась научить своих воспитанниц. Они были ещё совсем слабы, ни одна из них, через годы тренировок не достигала уровня Лалтхи до начала обучения, но даже эта совсем небольшая сила вызывала плохо скрываемый ужас у окружающих. Степень одаренности прямо зависела от силы сначала воспитателя, потом учителя, а потом и наставника. Сильных искательниц было мало, а в этой глуши не было вообще и потому, этим девочкам не на что было рассчитывать. Их прошлая учительница была, так стара и больна, что почти ничему не могла их научить, а навыки искательниц росли только в процессе реальной деятельности.

Лалтхи так долго утешала несчастную Лийши, что чуть не опоздала на утренний сбор (так здесь называлась планерка). Там Глава поздравил её с удачным завершением расследования и выдал новый камень на знак и премию в просто неслыханные здесь двенадцать червонцев. После планерки искательница пошла писать отчёт, а девочек отправила тренироваться в стрельбе, предварительно разжившись рисунками лиц дразнивших их воспитанников. Рисунки она велела повесить на головы чучел используемых в качестве мишеней. После обеда она подошла к Главе, который был почему-то в последнее время значительно мрачнее, чем обычно, и передала ему подготовленный отчёт. Бегло глянув его Щъён сказал.

— Пойдемте-ка ко мне. Это надо обсудить.

Когда они пришли, он ещё раз внимательно прочитал текст и спросил:

— Это ведь то, что вы ощущали, тогда в начале лета, так?

— Да — твердо ответила Лалтхи.

— Скажите, Вы, в состояние определить, куда они возят эти кубы?

— Да, они возят их за горы в долину. Они там что-то ищут. И ещё они здесь что-то ищут, вот прямо сейчас они за нами наблюдают.

— Откуда, наблюдают? — с какой-то неуверенностью в голосе спросил Щьён.

— С неба.

— То есть вы хотите сказать, что те штуки в небе на такой высоте подсматривают за нами?

— Да, но есть что-то ближе, только там, откуда исходит это внимание, ничего нет, словно бы это… это как невидимый глаз, висящий в воздухе. — сказала Лалтхи.

— Даже западяне не способны на такое! Вы знаете, у меня есть предложение. Мне тут сообщили о конфликтах между слышащими и вашими воспитанницами. Я конечно хорошенько наподдам провинившимся, но, знаете, было бы неплохо развести их, дать остыть что ли. Может Вы отправитесь в горы, там есть наш тренировочный лагерь. Банда торговцев пряностями уничтожена при Вашем участии и здесь Вам особого дела нет, а полевые тренировки — это лучший вариант. В конце концов, за те полгода, что Вы здесь, учитель Лалтхи, Ваши воспитанницы научились большему, чем за всё предыдущее время.

— Хорошо я, это обдумаю. Попробую обсудить это со стражниками.

На том и порешили.

А потом Лалтхи отправилась в город с твердым намерением развеселить приунывших девочек, но перед этим хотела рассказать Вьйну об увиденном. Неплохо было и спросить куда запропастилась Шайли. Несмотря на обеденный час в управлении стражи безраздельно царствовало похмелье. Вьйн спал беспробудным сном в каморке за кабинетом, где жил, как и почти все неженатые стражники. Похоже, что он, как следует, отметил свое повышение, о котором свидетельствовал знак на его двери приросший сразу двумя камнями. При этом, судя по его подчиненным, масштабы праздника были весьма велики. Однако искательницу позвать они даже и не подумали, ну, или хотя бы просто поблагодарить её, принеся «корень благодарности», как здесь полагалось. Лалтхи не очень-то и расстроилась, и отправилась с воспитанницами развлекаться в город, благо денег у неё теперь было хоть отбавляй. Прогулка, покупки, вкусная еда в ресторане, вместо однообразных блюд столовой Круга сделали свое дело, изрядно развеселив девочек. Заглянули они и на рынок, где Лалтхи смогла найти новенький прилавок сотника, торговавшего платками на любой вкус. А вот заглянуть в аптеку старого Лаща ей не удалось, судя по летевшей из открытой двери пыли и громкой ругани тысячного лекаря, там полным ходом шёл ремонт.

Лайшми дочь Тлашкха безродного, 23 года искательница

Уже ближе к вечеру, отвезя воспитанниц в Круг, и, предоставив им свободное время, она отправилась на вокзал встречать свою наставницу. Поезд опоздал на четверть часа, но настроения Лалтхи это не испортило. Встречали наставница Лайшми с почестями. От дверей вагона выстроился почетный караул из наиболее трезвых стражников во главе с начальником всей городской стражи Налхатом. Из Круга прибыл сам глава Щъён, произнесший короткую речь. Присутствовали все наставники, включая вечно сонного астронома-любителя Халтаха в неизбежных очках, надвинутых на блестящую лысину. Только, когда они оказались одни в экипаже, Лалтхи обняла израненную подругу и спросила:

— Ну как, проиграла?

— Да сестрёнка, впрочем, что-то мне подсказывает, что эта наша ссылка — самая настоящая удача. Вот скажи, кто это там наверху смотрит?

— Пришельцы с неба, они в долине за горами что-то ищут, но большего я пока не знаю.

— Пришельцы, говоришь, ну что ж, как приглядишь себе одного, выбери и для меня тоже — переливчато рассмеялась девушка.

С тех пор прошло 13 дней. Слышащие (а это были в основном мальчики) изрядно присмирели, получив от Главы образцовую взбучку. Щъён теперь поднимал их на два часа раньше. Вместе с ним они десять раз обегали Круг снаружи, а потом до полного исступления неподвижно стояли в вычурных позах, сосредоточив взгляд на песочных часах. Сам глава круга и по совместительству их наставник бродил среди них с тонким, но очень прочным прутом, удар которым получал каждый, пытавшийся хоть немного расслабился. Да, все шестеро учителей занимались вместе с воспитанниками, ведь Щъён был и их наставником. После зарядки все они вместо завтрака, припадая, то на одну, то на другую ногу, отправлялись на занятия, а Щьон убегал поплавать в ледяной воде родникового озера примерно в двух тысячах шагов от круга.

За это время Лалтхи обнаружила, что её воспитанницам весьма понравились уроки стрельбы. Дело это было для них новое и увлекательное, и к тому же входившее в учебный план, что всегда особо выделял глава Круга. Постоянного инструктора у них не было, а временно исполнявший эти обязанности учитель Чжойл отсутствовал. К невероятному удивлению Лалтхи на стрельбище его замещал сотник Щьйлк, спасший её на рынке. Увидев Лалтхи в форме искательницы, он несколько опешил, но мямлить, как другие не стал, а вместо этого, ненадолго удалившись с извинениями, позвал тысячного лекаря Лаща, занятого о преподаванием военно-полевой медицины.

Лащ сын Лыхща из рода Ыйщ 46 лет лекарь

Сухенький старик, полная противоположность огромного во всех измерениях сотника, был, как всегда со своим учеником, который увидев форму Лалтхи запинаясь, заговорил:

— Учитель, простите мне мо… ма…моё неподобающее поведение, я даже, я, я не мог подумать, и к тому же волновался…. А ещё…..

Его учитель, не стал долго слушать излияния ученика, а, прервав его подзатыльником, сказал:

— Запомни Лыйш, люди на свете делятся на две категории — больных и здоровых. Больных надо лечить и не важно кто они, а к здоровым относиться с уважением, потому что настанет день, и они перейдут в первую категорию, ясно тебе. А на девчонок пялиться я разрешаю, но только не в рабочее время. А кстати о девчонках, Щьйлк, а пусть-ка он покажет, как умеет обращаться с револьвером.

— А, Вы, учитель Лалтхи я смотрю теперь броню носите? — спросил сотник.

— Ну да, не очень-то приятно, когда тебя режут.

Воспитанницы уже отстрелялись и самодовольно разглядывали мишени на груди чучел, с высока поглядывая на парня. Тот, сгорбившись исподлобья посмотрел на сотника, но тот молча протянул ему заряженный револьвер.

— Покажи уж, что умеешь, глядишь и не опозоришься.

Лыйш сын Шройла 15 лет ученик лекаря

Лыйш взял из рук сотника оружие и, неся его в одной руке, дулом в землю, поднялся на помост. Потом слегка размял плечи, глянул на мишени. Перехватил револьвер, двумя руками. Поднял его. Примерился и начал стрелять. Отстрелявшись, он резко переломил оружие, выкидывая пустые гильзы на, стоявший перед ним, стол, по краям столешницы которого были приколочены широкие рейки, превращавшие его в подобие ящика. Потом, снова сгорбившись, как будто бы стал чего-то ждать. Подбежавший к чучелам воспитанник вставил во входные отверстия палочки с красными кистями. Все семь кистей расположились на груди чучел примерно в середине того места, где должно было находиться сердце. Стоявшие рядом с ним девушки, смотрели на Лыйша немного иначе. Сотник поднял маленькую подзорную трубу и критически посмотрел на чучела.

— Ну что-ж, вполне недурственно, но ты все ещё слишком напрягаешь плечи, и поправку на ветер я бы сделал на полпальца левее.

— Я, вроде как, в лекари собираюсь — мрачно сказал Лыйш, перезаряжая револьвер.

— Это дело никому ещё не мешало. — ответил сотник — жизнь по-всякому повернуться может.

— А может, Вы, инстуктор, нам что ни будь покажете — произнес парень, протягивая револьвер сотнику, стоявшему на помосте рядом с ним. Тот, хмыкнув, принял оружие. Потом резко вздернул руку и, кажется, не целясь, без пауз отстрелял все семь патронов из барабана. Входные отверстия расположились на головах чучел примерно в том месте, где у них должна была быть переносица. Лащ, стоявший до этого в стороне, подошёл к Лалтхи и, сложив руки перед грудью в жесте почтения, произнес:

— Раз уж тут такое веселье, может и Вы, учитель, покажете нам, что умеете. Сдаётся мне, я не мало слышал о Вас, во время войны, и был бы счастлив увидеть ваше искусство. Уж не откажите старику.

— И что ж, Вы, слышали добрый Лащ? — спросила Лалтхи при этом подчеркнув отношение старика к военным врачам.

— Если я расскажу, то молодежи будет не интересно смотреть, учитель — ответил лекарь.

— Ну, хорошо, надеюсь, я вас не разочарую. Господин Щьйлк не поможете ли Вы мне — сказала искательница, протягивая сотнику, недавно купленный у него цветастый платок. Тот, несколько секунд подумав, ловко скрутил его и тщательно завязал ей глаза. Потом отозвал воспитанника в сторону и что-то ему сказал. Тот убежал, но скоро вернулся со свежим чучелом и двумя помощниками. Вместе они быстро убрали старые мишени и установили новую, но в стороне, и нетрудно было заметить, что это чучело стояло существенно ниже, чем остальные.

— Все готово, учитель — сказал сотник

Пока всё это происходило Лалтхи расслабленно стояла на помосте. Услышав слова сотника, она легко достала револьвер из кобуры на поясе, взяла его двумя руками и сказала, опустив дуло в пол:

— Раскрутите меня, пожалуйста, как в детстве играли.

Сотник подошёл к ней сзади и, взяв за плечи, начал крутить вокруг своей оси, словно, они собирались играть в жмурки. Закончив, он оставил её лицом в противоположную от чучела сторону и отошёл. Девушка немного повела плечами, подняла двумя руками револьвер, и, кажется, начала прицеливаться, а потом резко повернулась лицом к чучелу и начала стрелять. Когда все семь выстрелов отгремели, она резко переломила револьвер, выбросив гильзы из барабана на стол, а потом снова начала его заряжать. В движениях её в этот момент была заметна некоторая спешка. Все взгляды были прикованы к чучелу. В его голове были семь аккуратных отверстий.

С самого своего прихода искательница ощутила чей-то взгляд и он не принадлежал никому из здесь присутствующих. Взгляд этот определённо был мужским, направлен он был на неё, и совершенно точно не на лицо. Попросту говоря он, кто бы это не был, на неё пялился, нагло и беспардонно. Ещё никто и никогда не смел пялиться на искательницу, в форме со знаком и оружием, это было просто неслыханно. Сейчас она могла точно определить источник взгляда. Ей не хотелось разочаровывать зрителей, и она, создав маленькую интригу, отстрелялась, а потом ей в голову пришла шальная мысль. Перезарядив револьвер, девушка стянула повязку, так что она оказалась у неё на шее, улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой. Посмотрела туда, откуда исходил взгляд, прицелилась и выстрелила.

Прошли две недели со времени приземления. Состояние Андрея значительно улучшилось, и он мог свободно ходить без помощи экзоскелета.

Авария модуля изрядно прибавила работы. Теперь они с Рамиресом целыми днями возился с проверкой наиболее значимых узлов. Частенько использовали роботов, конечно, или проверяли горы логов. Андрей давно приспособил терминал так, чтобы работать можно было, крутя педали велотренажёра. ИИ поселения постепенно собирал информацию о планете. И недавно выдал первые систематизированные результаты. Закончив сегодняшнюю работу, Андрей присоединился через мозгомашинный интерфейс к системе и теперь мог свободно смотреть камерами беспилотников, развешанных над горами и предгорьями. Над каждым опознанным предметом сейчас имелась стрелка с названием, или именем.

Континент, на котором находились они с Рамиресом, компьютер окрестил Восточной землёй. Он чем-то напоминал земную Австралию. Если на большом континенте, названном Западной землёй, росли цветковые растения и обитало множество млекопитающих, то здесь ни тех, ни других просто не было. За исключением разве что людей, очевидно попавших сюда с Западной земли. Здесь безраздельно царствовали папоротники и голосеменные. Кроме, вполне привычных хвойных, которых здесь было просто невероятное разнообразие, встречались и растения, напоминающие земные пальмы. Животный мир был в основном представлен пресмыкающимися и птицами. При этом большую группу здешних зверей составляли пернатые ящеры, один из видов которых обладал, по меркам животного мира, чрезвычайно высоким интеллектом и использовался местными жителями для охраны, переноски грузов и поисков.

Ручные ящеры вырастали до двух метров в длину, при этом могли не только вставать на задние лапы, но и поразительно быстро на них бегать. Однако, самым интересным было то, что они умели пользоваться орудиями труда и даже оружием. Вместе с патрулями стражи, ходили ящеры, носившие нечто вроде доспехов, коротких копий и сетей. Всем этим они весьма искусно пользовались для поимки нарушителей. Смертоносным их оружием был хвост, ударом которого они легко могли сломать человеку обе ноги. Некоторые ящеры служили носильщиками, грузчиками, курьерами и даже разнорабочими, при этом ходили в основном на четырех ногах. Они, похоже, понимали человеческую речь и могли даже разговаривать жестами, более того, ИИ подозревал, что среди людей были те, кто умел общаться с ящерами и с помощью звуков. При этом такими развитыми были только домашние ящеры, ни один из, виденных ИИ, диких, такого не умел.

Ближайший город находился на берегу крупной реки, стекавшей с гор и широким руслом уходившей вниз на обширную равнину, простиравшуюся к югу. Он имел форму веретена, расположенного параллельно реке. В его вершинах были две полукруглые площади, между которыми шел прямой широкий бульвар, по сторонам от которого дугами протянулись улицы. Ближе к реке был крупный порт, к которому примыкала сортировочная станция железной дороги. Совсем такой, какую Андрей видел в детстве в учебных фильмах. Пути в несколько рядов входили в город с обеих вершин.

Судя по всему, здесь, привезенные грузы, переваливали на баржи, сплавлявшиеся вниз по реке. По железной дороге двигались странного вида локомотивы. Судя по данным ИИ, это были паровозы, тащившие длинные вереницы вагонов и цистерн. Город на карте был помечен, как Ыйщ. В полутора сотнях километрах от него находилась здешняя столица Рьтш. Были и другие названия, из которых Андрей быстро понял, что местный язык представлял из себя гнуснейшее надругательство над гортанью землянина. Кажется, главнейшим его правилом было жы, шы, а также чы, щы и цы пиши через ы.

В стороне от города находились несколько крупных посёлков, рядом с которыми размещались, кажется, какие-то фермы. На некотором удалении от поселений находилась довольно крупная промзона, соединённая с ними железнодорожными путями.

Севернее и южнее города располагались две крепости. Северная, помеченная, как «форт Йтьц», стоявшая на холме, недалеко от бурной ещё в этом месте реки перекрывала дорогу в город со стороны гор. Южная, помеченная почему-то как «Круг», хотя по форме она была квадратной, находилась в стороне от дорог. Обе крепости казались очень старыми, и, кажется, южная вообще сейчас не использовалась по назначению. Когда Андрей приблизил изображение, то увидел, что окружавшие её стены были трехэтажными казармами. Окна, с наружной стороны были узкими и начинались с уровня второго этажа. Внутри достаточно большого квадрата был парк с разбросанными в нём зданиями. В юго-западном углу крепости располагалась огороженная высокой каменной стеной площадка, помеченная как стрельбище. В парке этого квадратного «круга» было довольно много людей, большей частью группы детей или подростков с одним или реже двумя взрослыми. Значительная часть зданий здесь была помечена, как общежитие или учебный корпус. Несложно было догадаться, что это какое-то учебное заведение. Согласно данным ИИ, это был объект организации под названием Щысьль. Слово это было переведено, как Орден. Здесь учили, разведению растений, дрессировке животных, производству лекарств, почтовому делу, хотя никаких способов передачи информации компьютер не нашел, банковскому делу, строительству и эксплуатации железнодорожного транспорта, рукопашному бою, стрельбе и ещё чему-то для чего не было слов в русском языке.

Вот интересно среди здешних учащихся хватало девочек, при том, что в городских и поселковых школах, коих здесь имелось в избытке, ни одной девочки обнаружить не удалось. Уровень развития этого общества по прикидкам ИИ соответствовал концу девятнадцатого — началу двадцатого века на Земле, и женщины в абсолютном своем большинстве были домохозяйками, служанками или проститутками (как бы их не называли). Впрочем встречались и работницы: на почте, некоторых фермах, в аптеках и оранжереях, где, кажется, выращивали лекарственные растения. Одним словом, спектр деятельности работающих женщин полностью совпадал с тем, чему могли научить в квадратном Круге.

Поразглядывав учащихся, занятых самыми разными делами, понаблюдав за тренировкой борцов на открытом воздухе, Андрей решил заглянуть на стрельбище. Там сейчас, к его удаче, проходили занятия. Человек абсолютно великанского, по местным меркам, телосложения, активно жестикулируя, что-то объяснял стайке девочек подростков. Несколько минут спустя к ним присоединилась, невысокая девушка по имени Лалтхи. Одета она была так же, как и все женщины в «круге», в узкие брюки поверх которых носили юбку с разрезами по бокам, рубашку с длинными рукавами, жилет и невысокие сапоги. Из общей массы её выделял материал жилета, кажется он был сделан из плотно пригнанных друг к другу перьев. На левом плече красовался небольшой значок, а голову обтягивала шапочка со странным символом по центру лба. Из-под неё на левое плечо спускалась огненно-рыжая коса, длинной почти до пояса и толщиной в руку, каких никогда не было у земных женщин.

Какой-то парень чуть младше них всех на вид, весьма уверенно отстрелялся, потом, не целясь, стрелял сам великан и, следует сказать, стрелял он очень хорошо. Недолго поговорив с Лалтхи, к ним присоединился какой-то сухой старик. Великан зачем-то принялся завязывать девушке глаза. Затем стал её крутить за плечи, словно, они собирались играть в жмурки, только вот в руках у неё был револьвер, смотревший сейчас стволом в пол.

Андрей наблюдал за девушкой пока её крутили, расположив беспилотник выше линии огня. Когда она остановилась, то мгновение стояла на месте, потом несколько неуверенно подняла револьвер двумя руками, словно бы целилась в противоположную от чучела сторону, а потом резко повернулась и стала стрелять. Андрей, видевший мир камерами беспилотника, превратился в шар зрения и наблюдал, как в голове чучела одна за другой появились семь отверстий. Когда девушка отстрелялась, он не без труда перевел взгляд на её лицо. Сейчас она стащила повязку с глаз, и та была надета словно шейный платок. Черты лица девушки были правильными и по земным меркам в них было нечто восточное, однако кожа её была совсем белой. Сейчас она смотрела прямо на Андрея, не на беспилотник, на него! В её зелёных глазах плясали шаловливые искорки. Обворожительно улыбнувшись, она резко вскинула револьвер и выстрелила в беспилотник. Тот лишь чудом смог увернуться и автоматически рванул вверх, поднимаясь на высоту тридцати метров, где его не смог бы достать револьвер. Девушка во время подъема глазами следила за беспилотником, словно видела его; когда тот завис в воздухе сделала жест рукой — нарисовав кончиками пальцев круг и резко перечеркнула его.

Андрей мог поклясться, что она видела именно его. Не беспилотник — его. За двести километров она четко ощущала присутствие оператора. Этого просто не могло быть.

Андрей отключился от шпиона и проверил его состояние. Покрытие, делающее беспилотник невидимым, было в порядке, шумоподавление в норме. Потом он проверил записи на которых была эта Лалтхи. Раньше беспилотниками она не интересовалась, за исключением одного случая, когда ИИ зачем-то разместил шпиона над открытой купальней, зайдя в неё девушка несколько раз оглянулась на шпиона с явным недовольством. Андрей попробовал приказать ИИ стереть записи, но тот начал упираться, заявляя, что они важны для расшифровки языка. Тогда Андрей приказал ограничить доступ к этим записям для всего экипажа, включая себя, и убрать беспилотник, так чтобы он следил за парком.

На планете, ИИ наотрез отказывался выдавать препарат угнетающий половое влечение — Алибдин, ссылаясь на некий акт об улучшение демографии. Они же с Рамиресом живой женщины по многу лет не видели, получалось просто форменное издевательство какое-то. Поругавшись про себя на тупую железку, Андрей направился в модуль, где засел Рамирес, возившийся с межполётным ремонтом. Ну то есть он должен был возиться. Половину экрана терминала занимало предупреждение о недопустимости использования беспилотников для вмешательства в личную жизнь граждан, а вторую окошко видео. Хуан Мария Рамирес подглядывал. Когда Андрей вошел в модуль, Рамирес попытался закрыть окошко, но ИИ злонамеренно не позволил ему сделать этого быстро.

— Что, за девчонками подсекаешь? — ехидно спросил Андрей.

— Да я… да нет. Да слушай, как таблетки выдавать эта железяка прекратила, так вообще беда. Я ж женщин почти пять субъективных лет не видел, а объективных лет, так вообще все двести. Тебя, вот, можно подумать, не крючит на эту тему.

— Крючит конечно, еще и как, чего уж там. Давай-ка интересное покажу.

— Опять нацига кого-то мучают, нет уж, уволь, мне на такое смотреть тошно.

— Да ладно, там девушка красивая.

— Ну давай, что ли, твою девушку.

Андрей показал Рамиресу запись со стрельбища, тот минуту подумав сказал.

— В беспилотник, наверное, при перелёте через горы, молния ударила и покрытие повредила, вот он теперь и видимый.

— Я проверял и покрытие, и шумоподавление в порядке. Только вот… слушай, а тебе не показалось, что она на тебя смотрит? — напряженно спросил Андрей.

— Ага ты ей понравился, красавчик, очаровал девушку за двести с лишним километров. Ловелас ты космический… — съехидничал Рамирес.

— Нет я не об этом, она обратила внимание на беспилотник, когда я сосредоточился на ней. — сказал Андрей.

— Слушай, такого не бывает, это знаешь ли из разряда всякой там магии и… короче, у Ринчина спроси. Это он, там, во всякие игрушки рубится и таблетки не пьёт. Короче хрень — это всё. Кстати ИИ, что это за жест был?

— Воинское приветствие, вероятнее всего, изображает щит и копье, на него принято отвечать, изображая в воздухе треугольник рубящими движениями ладони — мелодичным голосом сообщил ИИ.

— Это она нам, типа того, угрожает? — спросил Рамирес.

— Нет показывает, что видит. О, а давай-ка подключимся и посмотрим, что она там поделывает.

— Ну давай, если она в твоём вкусе, ловелас ты космический…

— Да причем здесь это.

Стоило им подключиться и найти девушку, которая в этот момент похоже, что вела занятия, как она подняла взгляд на шпиона и вновь изобразила воинское приветствие. У Рамиреса отвисла челюсть.

— Твою же перекись — вырвалось у Андрея.

До подлета корабля оставалось двенадцать местных суток.

До лагеря Ордена путь был не близкий. Вначале нужно было ехать поездом до шахт у подножия гор. Потом переваливать груз на тягловых птиц и двигаться вверх пешком, ведя их под уздцы. А груза у них было более чем достаточно. Кроме искательниц ехали ещё погонщики ящеров из видящих со своим учителем, десяток лесников из них же, к тому же Глава навалил целую кучу груза для постоянного гарнизона. С погонщиками ехали полтора десятка боевых ящеров, их тоже собирались обучать в лагере.

В поездку неожиданно напросился Вьйн с десятком стражников. После разгрома торговцев пряностями он, видимо, решил, что близость к Лалтхи благотворно влияет на его карьеру. И конечно стражники, помимо оружия, волокли с собой приличное количество скарба, в основном тоже для гарнизона лагеря. Но самым, наверное, впечатляющим было количество багажа Шайли, которая поехала исключительно из желания поотлынивать от прямых обязанностей, благо Халтах охотно включил её воспитанников в свою группу. Вот интересно, какое отношение Вьйн имел к тренировочному лагерю Ордена. Впрочем, это был далеко не первый случай, когда он оказывался осведомлённее в делах Ордена, чем Лалтхи могла бы ожидать. Уже не раз и не два он демонстрировал знания о том, чего никак не могла рассказать ему Шайли, отношения с которой явно были значительно глубже деловых.

Ещё в самом начале их пути при погрузке Лалтхи, почувствовала живой взгляд и поприветствовала его. Увидев это Вьйн, оказавшийся рядом, ответив ей воинским приветствием сказал:

— Мы, вроде как, уже здоровались сегодня.

— А это я не вам. Это пришельцам с неба.

— Каким ещё пришельцам? — в голосе Вьйна явственно слышалось слово «сумасшедшая».

— Тем, что прилетели сюда с неба и обосновались за горами. Они следят здесь за всем. Чаще всего это безразличный взгляд, словно, мертвый, но бывает и живой. Вот сейчас на нас смотрит живой взгляд.

— Вы это, о чем?. — спросил следователь.

— Я передавала Вам, господин Вьйн, отчёт о наблюдениях наставника Халтаха за странными объектами в небе, но Вы, я так понимаю, были слишком заняты своим повышением, чтобы читать столь незначительные документы.

— И что они там делают?

— Они что-то ищут — ответила искательница.

Следователь был окончательно поставлен в тупик. Отойдя, он, незаметно, велел одному из стражников срочно сгонять в управление и принести все неразобранные документы за две последние недели. Уже в поезде видимо изучив отчёт, Вьйн подошёл к Лалтхи и виновато сказал:

— Я прошу меня простить учитель Лалтхи. Я бы попросил, в таких случаях, передавать мне документы лично.

— Вы были слишком пьяны, чтобы приличной девушке заходить к Вам в комнату.

— Вы могли бы попросить, кого ни будь меня растолкать. Я думаю, прочитав подобное, я бы протрезвел, будь я хоть без сознания.

— Я боюсь, остальные были в том же состоянии, страшно подумать, что творилось в то время в городе.

— В любом случае я прошу прощения. Скажите, а Вам не кажется опасным ехать в горы сейчас?

— Вьйн, они невидимы для всех, кроме меня и скорей всего моей наставницы. Даже мои воспитанницы могут что-то заметить, только предельно сосредоточившись. Как Вы, я так понимаю, знаете, сила одаренного весьма зависима от одаренности учителя и наставника, так что, эти девочки уже существенно сильнее среднего уровня — Лалтхи ожидаемо не увидела на лице Вьйна удивления — Вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что где-то теперь можно быть в безопасности — продолжила искательница — Когда за нами подсматривали на стрельбище, я пробовала стрелять в источник взгляда, но он просто увернулся. Увернулся от пули, понимаете.

— Мне кажется лучше все же по возможности не нарываться с ними на конфликт.

— Не нарываться на конфликт с тем, кто подсматривает в купальне? Хм, неплохая идея. Предложите её Шайли. К слову, после моего выстрела они стали вести себя существенно приличнее.

— А почему это, то «он», то «они».

— Я же говорила, есть два взгляда один безразличный словно неживой, я зову его мертвый взгляд, второй живой, принадлежит мужчине.

— Это он подсматривал в купальне?

— Как не странно, нет, но ему хватило наглости пялиться на меня, когда я тренировалась на стрельбище. Весьма оригинальный у него вкус не находите?

— О вкусах, как говориться, не спорят — хмыкнул Вьйн.

— Спасибо господин Вьйн — язвительно осклабилась Лалтхи — а, кстати, что известно о нашем с вами, общем, деле — говоря это, Лалтхи голосом выделила слово «общем.

— Не так уж и много. Дело забрали военные. В помощь к ним приехали следователи из столицы, так что я знаю далеко не все. Ну, что собственно рассказать — несколько замялся Вьйн — Никто из торговцев не знал, откуда поступают пряности. Каждое из тех устройств работает отдельно, с их одним из них сообщали в каком из вагонов тайник с товаром и где он. Другим, где промежуточный тайник, чтобы перегрузить в него пряности. Третьим, где забрать, как расфасовать и в какие товары спрятать. Большая часть пряностей отправлялась вниз по реке с баржами. Всем руководил Тха'Шьёл, но хозяином всего этого не был. Просто ему, как крупному торговцу, было легко прикрывать такое дело. Он решился на это из-за долгов и вначале не знал, на кого работает, а потом было уже поздно. Его запугали, тем, что он тоже участвовал, и обещали, если что, не трогать. Среди торговцев, я так понимаю, ни одного настоящего западянина не было, только наёмники. Кстати о наёмниках. Тот, которого Вы пытали, оказался крепче всех. Ни сколечко Вас не боится, в отличие от остальных. Говорит, просто кричал, и всё, ни боли, ни чего такого не было. Мы, как Вы и велели, держим его отдельно от остальных.

— Вот и хорошо. С помощью этого приёма пытать, увы, не получается. Из всех последствий слюнотечение да потеря голоса. А вот устраивать спектакли, с помощью него, можно просто великолепные. Тут главное, чтобы никто не знал правды. Репутация искательниц делает почти всё за меня. Порой страх перед «ведьмами Ордена» не такая уж плохая штука — Лалтхи хитро ухмыльнулась.

На станции возле шахт был пакгауз, принадлежавший Ордену, одноэтажное здание, разделённое на слад, помещение для людей и ящеров, а также отдельное помещение для тягловых животных. Сюда весь остаток дня, разгружали, привезенный из Круга скарб. Вечером, когда с организацией ночлега и охраны было покончено, Вьйн предложил пройтись по округе оглядеться. На удивление живо, эту идею приняли погонщики. Ящеры частенько занимались патрулированием и потренировать их в этом, хозяевам показалось весьма полезным. Лалтхи изрядно устала, но весь вид Вьйна говорил о том, что он, если не знает, то догадывается о чём-то и ей захотелось узнать, что это. Поэтому взяв двух воспитанниц, она двинулась вместе с ними.

Вьйн повёл их от поселка в сторону шахт. Дорога была весьма живописна. Деревья по сторонам её были так высоки и стояли так плотно, что казалось они шли по оврагу. Ощущение усиливалось тем, что дорогой здесь, если так можно выразится, служила полоса жидкой грязи различной глубины, тянувшаяся от одних деревьев до других. Вьйн двигался по ней, так легко, словно, всю жизнь только и делал, что месил грязь. Чего никак нельзя было сказать об остальных. Где-то через пол часа таких мучений они достигли достаточно низкого длинного пакгауза в одном из окошек которого горел свет. Следователь уверенно двинулся к неприметной двери в центре него, и не успели все оглянуться, как пропал в ней. Всего пару минут спустя, он появился из-за угла, имея весьма довольный вид, и предложил всем, кроме ящеров, пройти внутрь здания.

Искательница чувствовала внутри нечто необычное и с интересом пошла за следователем. Склад не был разделен на секции, а представлял собой огромный зал, пол которого был заставлен чем-то непонятным. В сумерках внутри здания было совсем темно и невозможно было понять, что это. Вьйн повторно удалился и несколько минут спустя под потолком одна за другой зажглись мощные смоляные лампы. Теперь, когда появился свет, можно было разглядеть, что на полу лежали разные железки большие и маленькие, ржавые и блестящие, искореженные и почти целые, но обо всех из них можно было сказать одно, они были странными. Некоторые напоминали куски механизмов какой-то неведомой силой вырванные со своих мест. Были здесь остатки покореженных труб, погнутые колеса обыкновенные и зубчатые, куски скрученных стержней. Даже вполне узнаваемая дверь толщиной в руку, смятая словно она была бумажной и ещё многое множество таких же предметов. Лалтхи привлекла одна штуковина, явно отличавшаяся от остальных, она не походила на кусок механизма, это был шар, обгорелый и местами оплавленный. Вся его сохранившаяся поверхность была покрыта какими-то выпуклостями, местами они потрескались и раскрошились и там виднелся блеск, словно, это были драгоценные камни. Сквозь дыры в оболочке шара открывалась более чем странная начинка из множества, каких-то проволочек лент и пластин, испещрённых черными квадратиками и прямоугольничками, разного размера.

Искательница попыталась поднять странный предмет, но он оказался слишком тяжёлым. Немного подумав, она попыталась перекатить его на другой бок, открывшаяся ей часть штуковины, сохранилась лучше той, что раньше смотрела на неё. Там не было такого слоя копоти и сейчас стало видно, что выпуклости были сделаны словно бы из драгоценных камней, невероятно чистой воды или какого-то диковинного синеватого стекла. И сейчас у девушки не было сомнений — это были линзы. А потом Лалтхи почувствовала, как штуковина словно ожила, нет она не чувствовала ни мертвого, ни живого взглядов, но в ней было что-то от них, и это что-то отчаянно тянулось за горы, пытаясь кажется найти там своих.

— Что-то нашли учитель? — заставил девушку вздрогнуть своим вопросом, незаметно подошедший, Вьйн.

— Да как сказать — неуверенно произнесла Лалтхи — Скажите, а что это всё вообще такое?

— А я надеялся, что это расскажите мне Вы— разочаровано произнес Вьйн — несколько лет назад это всё нашли при рытье котлована, кажется эти штуки снесло с гор, толи селью, толи оползнем, сложно сказать сколько они там пролежали. Часть из них удалось переплавить, метал, знаете ли, по нынешним временам недёшев, но эти, не плавились как не их нагревали.

— А что это за шар?

— Да кто его знает — ответил следователь.

Возвращались молча, большинство были недовольны, а искательница глубоко задумалась о странном шаре. Ночь провели беспокойно. На рассвете пришёл проводник из лагеря и привел с собой тягловых птиц. Погрузив на них имущество и вооружившись, каждому участнику выдали револьвер, винтовку и патронташ, они двинулись, в горы. В первые два дня ничего интересного не происходило, разве что странный живой взгляд, как про себя его назвала искательница, стал появляться намного чаще.

За странной девушкой приставили следить отдельный беспилотник, ограничив, впрочем, его действия правилами приличия. Она, в свою очередь, больше не пыталась стрелять в шпионов. Андрей регулярно смотрел на неё сквозь камеры и, неизменно, при этом видел странный жест, который ИИ теперь однозначно обозначал как воинское приветствие.

Вся эта ситуация очень его напрягала. Андрей был, хоть и крайне прагматичным, но верующим человеком. Треть сознательной жизни он провёл на войне и твердо знал, что вера — это оружие. Ещё с детства он запомнил цитату из Евангелия «если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда,» и она перейдет;». Он точно знал, что Бог никогда его не оставит и умрет он лишь тогда, когда это будет угодно Ему. Андрей шёл в атаку с лёгким сердцем, зная, что исполняет священный долг всякого христианина — защищать родину. И пусть в атаку он шххел не по родной земле, а полз в невидимом экзоскелете по раскаленной поверхности Венеры, точно соответствовавшей описаниям дантовского ада.

С лёгким сердцем, он навсегда покидал дом, в который пытался вернуться всего лишь несколько часов назад и, где его считали не столько героем (а его бюст украшал парк родного Лихославля), сколько опасным сумасшедшим. С лёгким сердцем, он ложился в гибернационную капсулу, чтобы проснуться лишь через 40 лет. С лёгким сердцем, соглашался стать безопасником, чтобы без конца скрывать и недоговаривать. Но сейчас на сердце у него было совсем не легко. Девушка по другую сторону монитора использовала что-то, во что он, как прагматик, не верил, а как христианин не мог принять — колдовство. А чем иначе можно объяснить способность определять его взгляд за почти две сотни километров? А способность находить местоположение невидимых и беззвучных беспилотников?

Да, он не видел, ни пентаграмм с черными свечами, ни кровавых жертвоприношений, ни козлиных морд. Да только и козлов здесь не водилось, от слова «совсем», и откуда ему знать, что здесь обозначает потусторонние силы. И потом, чтобы якшаться со злом всего этого и не нужно. В своем развитии человечество наизобретало немало всякой мерзости в том числе и в этом направлении. Вспомнить хотя бы не раз и не два описанные истории о монахах, впавших в прелесть и бегавших в лютый мороз в тонкой рясе на голое тело.

ИИ уже расшифровал здешний язык и задним числом перевел собранные записи. Андрей не поленился посмотреть информацию по «колдунье». Первое, что заинтересовало Андрея, был разговор стражников, за глаза, называвших эту Лалтхи словом «льочь», которое однозначно переводилось как — «ведьма». Впрочем, было там и другое, как издевались над её ученицами, обзывая их тем же словом. Самой Лалтхи в глаза, кажется, такого никто сказать не смел. А ещё среди записей оказалась процедура её награждения. Награждали её совсем не за успешное наведение сглаза или порчи, а за участие в разгроме крупнейшей банды наркоторговцев и одновременно разоблачение шпионской сети неких западян. Похоже, что это были выходцы с большого континента захватившие часть здешних земель и устроившие там самый настоящий геноцид.

Итак, с этой девицей они были коллегами, кстати её, толи должность, толи звание, называлось «искательница», что само по себе намекало на характер её деятельности. К слову, как им удалось выяснить, всего месяц назад её пытались убить, по всей видимости те самые наркоторговцы.

На одном из видео искательница успокаивала истощенную девочку, явно страдавшую от постстрессового расстройства. Судя по собранным данным, она, как и остальные в этом их квадратном круге, принадлежала к неким «одарённым», и местные наркоторговцы держали её в подвале, заставляя делать что-то, для чего в великом и могучем не было слов.

Андрей попробовал проанализировать всю собранную информацию по Кругу. Этот Круг был объектом некоего Ордена. Организация эта была могущественна, влиятельна и объединяла в себе одаренных. Одаренные встречались нескольких видов.

Самыми распространенными были «видящие», это были люди с чрезвычайно выраженными талантами к чему либо, и им, следует сказать, находили применение. Орден строил, обслуживал, и эксплуатировал железные дороги по всему континенту, содержал фармакологические производства, выращивал лекарственные растения и много чего ещё.

Встречались одаренные умевшие, значительно менять свойства растений, как виртуозными приемами садоводства, типа прививок и селекции, так и с помощью своей «одаренности». Именно видящие создали, разводили и «доили», деревья, производящие смолу, являвшуюся универсальным топливом для всего здесь. К слову, ископаемого топлива континент был практически лишён, это же касалось и магнитных руд. Другие видящие разводили и обучали ящеров, именно они смогли постепенно сделать их почти разумными, и работа в этом направлении продолжалась.

Вторым классом были слышащие их было намного меньше. Каким-то образом, они могли слышать друг друга на огромных расстояниях. Они работали на почте, в банках, и в армии.

Ну и наконец самыми редкими были знающие или искательницы это были исключительно женщины. Исходя из названия, они могли находить различные вещи на расстоянии. Что интересно, все вещи, которые они находили были связаны с живыми объектами, нужно было чтобы кто-то живой хоть, когда ни будь их касался. Найти в земле полезные ископаемые или хотя бы воду они не могли.

Если первые две категории весьма уважали, то к последней относились со страхом и агрессией. Даже офицер местной стражи, заменявшей здесь полицию, чьё карьерное продвижение произошло благодаря искательнице, относился к ней без всякого добродушия.

Андрею было абсолютно понятно, что ничего не понятно. Единственной более ли менее трезвой идеей оказалось, нет, не выпить и подумать на пьяную голову, а обратиться за помощью. Увы, список специалистов у них был крайне узок. Всё, что Андрей смог придумать, это систематизировать и свести всю собранную информацию в отчёт, а потом отправить его корабельному врачу Голубеву. Всего лишь земные сутки спустя тот вышел на связь с разрешения капитана.

— Привет Андрей, как дела!

— Да так себе, Валентин Сергеевич, от невесомости уже оклемался, а так…

— Понял я, понял, отчёт твой читал. Короче, времени мало, поэтому изложу тезисно. Я начну с того, что не верю, в то что способности, которыми обладает эта твоя Лалтхи…

— Она не моя.

— Не расстраивайся, это дело наживное, короче, есть у меня мысль. Я пошерстил, то немногое, что у нас есть по мистике и оккультизму и, я так понял, что никаких предметов к этим делам относящихся у неё не нашлось. Можешь, конечно, попробовать пронять её крестом, при случае, ну или святой водой окропить. Впрочем, думаю, это только ценный продукт переводить, у нас её совсем не густо. И так, ты ведь слышал об опытах по воздействию человеческой психики на сверхчувствительные калориметры? — сказал Голубев.

— Ну, да, да, да… Если, когда-нибудь удастся создать маленький сверхчувствительный калориметр, то с его помощью, сорок шесть сотых процента населения смогут управлять любой техникой на расстоянии до пятисот километров без любой формы контакта и обратной связи. Так себе перспективка-то. Я вообще так понимаю, никто эти калориметры никогда уменьшать даже и не пытался. На хрена, это надо-то.

— Так вот человеческая психика может манипулировать только той энергией, что получает тело, и почти вся она в виде химических связей. Но опыты с калориметрами показывают, что есть сверхмалые энергии, которые можно передавать на расстояние. К слову, то чем манипулирует психика, передается без затраты времени и через любые препятствия. Далее, ты ведь знаешь, что психика, порождена не структурными элементами мозга, а их связями и, строго говоря, в физическом мире её нет. Так вот, считается, что в опытах с калориметрами психика действовала через, то место, где она находится, то есть вне физического мира. Ты к слову заметил, что всё, чем занимаются эти одаренные связано с живыми существами. Я думаю, что всё живое каким-то образом представлено, в том месте, где находится психика, а все предметы, с которыми живое взаимодействует, там как-бы помечены. Так их и находят.

— Стоп, стоп, стоп, а эти которые паровозы клепают, как к живому относятся?

— Да хрен их знает, может они просто талантливые ребята и всё. Да и вообще паровоз — это не космический корабль, его построить большого ума не надо.

— К слову, а чего это у них электричества нет?

— Знаешь, ты меня разочаровываешь, на этом континенте почти нет магнитов, а значит и генераторов, а первые лет триста они были основным способом получения электроэнергии.

— Ладно давай ещё раз. Правильно ли я тебя понял? Психика находится вне физического мира, где-то ещё, в этом «где-то ещё», представлены все живые существа и психика, там у себя, может на них воздействовать. Более того, все предметы, соприкасаясь с живыми существами, неким образом помечаются. К слову, а одна психика может ударить другую, ну, там у себя? Так ведь наверно оружие можно сделать.

— По поводу удара не знаю, но мысль не свежая, я так понял, что над этим работали и что-то получилось, но хуже, чем ожидалось. Но здесь-то не наш мир. Здесь, к слову, не только число Пи, целый ряд физических констант отличаются, так что здесь, теоретически, возможно всё.

— Подожди-ка, а одна психика может взять другую под контроль, через это «где-то ещё», а? К слову, а чертежей этого психического оружия, у нас тут случаем нет? Может оно тут будет, о-го-го, как фигачить. А, вот ещё, как избежать обнаружения?

— По первому вопросу ответа я не знаю. По второму, кстати, оружие такое называется психотронным, а не психическим. Так вот у меня нет допуска к информации о каком либо оружии, это вообще-то по твоей части. В поселении библиотека в разы больше. Попробуй запросить с подтверждением полномочий, может, что из ИИ и выгнобишь. Как избежать обнаружения? Скорее всего, они чувствуют направленное на них внимание. Я думаю, надо просто записывать фрагменты видео, а потом передавать с задержкой, не в режиме реального времени. Ух, заговорился я тут с тобой. Ладно, давай, скоро свидимся, а то ИИ без нас планы поселения согласовывать не желает. Так что, не грусти покоришь ты свою красотку, жди в гости…

— Да на хрен она мне сдалась — но Голубев уже отключился.

Третий день подъема в горы оказался особенно тяжелым, все устали, особенно воспитанники, и шли с трудом. Склоны здесь были покрыты густым хвойным лесом, деревья росли вверх и из-за этого казались кривыми. Давно прекратились шутки и смех и сейчас они тащились с пыхтением и периодической бранью. Все выдохлись уже к полудню, а путь ещё предстоял неблизкий. Опасность Лалтхи заметила шагов за семьсот. Им наперерез шёл отряд, десять вооруженных и готовых к бою мужчин и столько же ящеров. Лалтхи чувствовала их слабо, словно через какую-то преграду. Видимо это были остатки сокрытия. Она быстро подошла к Вьйну:

— Впереди отряд, человек десять и столько же ящеров, они вооружены и готовы к бою. На них сокрытие, так что я могу ошибаться, похоже торговцев мы переловили не всех — сказала она взволнованно.

После коротких обсуждений пятеро стражников, десяток пернатых ящеров с двумя погонщиками и искательница двинулись дальше, а оставшиеся стражники и воспитанники заняли оборону на небольшом уступе.

Маленький отряд поднимался, забирая несколько вбок, надеясь ударить противнику во фланг. Ящеров пустили вперед. Они должны были напасть первыми снизу, в это время люди собирались обойти противника с тыла и, оказавшись сверху, открыть огонь из винтовок. Шагов за сто погонщики дали команду ящерам и те молниеносно рванули вперед. Несколько секунд спустя, сверху послышались выстрелы и рык ящеров. В этот момент стражники побежали вверх по склону, обходя противника с тыла. Лалтхи немного задержалась и ударила. Сокрытие не могло полностью защитить от удара, но и сила его оказывалась невелика. Так, меньше одной восьмой часа головокружения. Склон здесь был относительно пологим, но все же бежать было трудно. Только через минуту она оказалась рядом с плоским уступом, где шел бой. Лес здесь был реже, и искательница могла видеть сражающихся. Пернатые ящеры дрались между собой в полный рост, а люди залегли и отстреливались. Ящеры Ордена были мелкими и юркими, а с отрядом противника шли самые настоящие здоровяки. Враги не были в меньшинстве, но из-за эффекта внезапности, вынуждены были обороняться. И хоть меткость их и упала, но обходить отряд по открытой местности Лалтхи все-таки не решалась, поэтому, искательница, скинув с плеча винтовку, легла на землю и стала переползать за препятствиями, минуты через две, она оказалась за, торчавшим из земли, валуном, прячась за которым, могла стрелять. Чуть дальше она увидела залегших погонщиков, стрелявших куда-то в лес из винтовок.

Её товарищи сосредоточились на людях, но Лалтхи выбрала своей целью ящеров. В качающихся тенях деревьев было не просто определить, где чьи, но для искательницы это не составляло труда. Ближайший к ней крупный ящер упал после второго выстрела и был добит хвостом своего легковесного противника. Освободившийся, кажется, был ранен и не спешил помогать товарищам. Лалтхи вновь прицелилась и с третьего выстрела серьезно ранила ещё одного здоровяка, тот упал и стал легкой мишенью. Оставшиеся быстро смекнули, что их обстреливают и рванули к перезаряжавшей винтовку искательнице. В этот момент один из них упал, как подрубленный, получив в грудь пулю от погонщика. Враги оказались между двух огней. Исход боя, казалось, был уже предрешён. Но в этот момент раздался высокий свист на грани слышимости и здоровяки, вместо того чтобы попереть на пролом, резко встали на четвереньки и рванули вниз по склону рассыпаясь в лесу. Ящеры Ордена вначале было ринулись догонять их, но были остановлены криком погонщика. Повинуясь команде, они встали на четвереньки и побежали к нему. В этот момент Лалтхи почувствовала, что взгляд, обращенный на неё, ожил, но ей было не до него. Она, как могла быстро, перебралась к погонщикам.

— Ящеры не уходят, они, кажется, хотят по дуге обойти нас и ударить с фланга, или что-то ещё, о, вот они начинают возвращаться, кажется, идут к нашим, которые сверху залегли.

Погонщики некоторое время, словно бы, что-то обсуждали с пернатыми, шипя на все лады, а потом ящеры, явно прячась, цепочкой побежали вверх по склону. Лалтхи и два погонщика, судя по всему, учитель и ученик, низко пригибаясь, двинулись туда, где звучали выстрелы. Основной бой шёл метрах в тридцати, где между камнями залегли люди. Одеты они были в зеленые плащи с коричневыми и салатовыми пятнами, помогавшие им сливаться со мхом и камнями. Вооружены они были самозарядными карабинами с длинными магазинами, торчавшими вбок. Раньше такого оружия Лалтхи видеть не приходилось.

Враги, кажется, их не заметили, и погонщики с искательницей смогли заползти на небольшой холмик, на вершине которого было несколько крупных камней. В их секторе огня врагов было четверо. Трое вели огонь, а один копался в сумке, видимо, перезаряжая своё оружие. Старший погонщик, прицелился и выстрелил по нему, но не попал. Ближайший враг резко перевернулся и стал часто стрелять в их сторону, не позволяя, высунуться из-за камней. Лалтхи скатилась за холмик и, положив свою винтовку на землю, выше по склону выстрелила, целясь по ощущениям. С той стороны донёсся крик боли и ругань, кажется, она попала. Лалтхи выстрелила ещё и ещё, а потом раздался оглушительный грохот и все вокруг залило невыносимо белым светом. Она оглохла и ослепла, но почувствовала, что противники бежали к ним и начала стрелять по ощущениям. Девушка не знала, попала ли она, но враги явно свернули вниз по склону и по дуге побежали к руслу ручья, несколько левее. Лалтхи выстрелила им в след оставшиеся в магазине винтовки два патрона, а потом достала револьвер и расстреляла весь барабан в их сторону, попав минимум один раз. Добежав до ручья, враги исчезли, просто растворившись в лесу, словно кто-то накрыл их пологом, скрывая от её ощущений.

Когда искательница пришла в себя, у холмика лежал один труп, а второй валялся у самого ручья. В глазах у неё плавали белые пятна, голова кружилась, а звуки доносились словно издалека. Вставать она пока опасалась, и какое-то время сидела на земле. Когда она смогла нормально видеть, то обнаружила, что Вьйн подошел к холмику и рассматривал, что-то у себя на ладони. Потом он обратился к ней:

— Их тут пятнадцать было. Шестерых мы положили, вернее, как, четверых сразу, а двоих тяжело ранили, но они, убегая их, добили. Одного Вы уработали.

— Ещё один мертвый у ручья ниже по склону. Когда они убегали я его, кажется, ранила, но не смертельно, они его наверно тоже добили — сказала искательница — А что у нас с потерями?

— Двое мертвы, и троих ящеров больше нет, один раненый. У этих ящеров штук пятнадцать было, суммарно мы шестерых положили, троих ранили, они их забирать не стали, так что у погонщиков работы добавиться. Какие-то штуки вверх запустили, а когда грохнуло, кинулись вниз по склону. Не можете определить куда?

— Они, как до ручья добежали, на них сокрытие легло, не чета первому, их там ждали. Со слов девочки из подвала, она такая не одна. Западяне сохранили жизнь части наших, принуждают женщин рожать и стараются найти среди младенцев одаренных. Там есть люди из Ордена, которых заставляют учить детей, так что никакие шпионы не нужны — тяжело вздохнув Лалтхи поднялась с земли, в очередной раз обратив внимание, что, стоявший рядом Вьйн, даже и не подумал подать руки, чтобы ей помочь.

— Вы думаете, это западяне?

— Хуже, это наши, но, похоже, они с западянами сотрудничают, кстати, оружие осталось.

— Нет, всё с собой унесли, лица и вправду наши, вещи проверяем. Как вы думаете, они охотились на нас, или просто случайно нам попались.

— Сначала думала, что на нас, а конкретно на меня, но сейчас сомневаюсь, они могли меня убить, но посчитали более важным скрыться и, заметьте, очень боялись, что мы возьмём пленных.

— Не пытались убить Вас, значит? — говоря это, Вьйн продолжал рассматривать что-то в своей руке.

Лалтхи подошла и посмотрела, на его ладонь. Там лежали четыре расплющенные до половины ружейные пули. Лалтхи просмотрела в сторону камней, за которыми пряталась, но следов от пуль там не было.

— Так значит, не пытались убить? — повторил свой вопрос Вьйн.

— Это, Вы, о чем?

— Это я о том, что остановило пули, когда они в Вас стреляли, учитель. Раздельно, произнося слова, проговорил Вьйн.

Основная часть неотложных дел была уже выполнена, и Андрей в основном проводил время за анализом планов строительства поселения и сценариями его обороны. Чтобы хоть немного переключиться он завел хобби — искать среди местных, способных заметить беспилотник. И был, надо сказать, вознагражден за усилия. Однажды он обратил внимание на странную девушку — калеку. И, увы, эта беда не пришла к ней одна, глаза, её закрытые бельмами, были абсолютно незрячи, что не помешало ей заметить беспилотник, когда двое дюжих молодцов выгружали её в инвалидном кресле из вагона. Возле дверей вагона выстроилась целая делегация из стражников и представителей Ордена. Андрей совсем не удивился, когда увидел на её голове шапочку со знаком, искательницы и ещё меньше удивился, когда ту встречала Лалтхи, окружившая её заботой, словно, близкую родственницу или лучшую подругу. В Круге девушки вели долгие задушевные разговоры. Подслушивать которые, у Андрея не было ни времени, ни желания. Поэтому он приказал ИИ выбирать из записей информацию, по заданным критериям. Таким образом ему удалось узнать немало интересного.

Девушку звали Лайшми, её положение в Ордене было на три ступени выше, чем у Лалтхи и все обращались к ней «наставница». Земным счетом ей было двадцать три, всего на пару лет старше своей ученицы. Обе они происходили с захваченных западянами территорий. Обе потеряли всех близких в той войне и встретились в детском доме, позже разгромленном оккупантами. Кажется, там у них был учитель. На этом месте Андрей изрядно призадумался, как он понял, искателей не существовало, только искательницы. Самым интересным оказалось, то что они были двумя сильнейшими знающими континента, о чем не спешили рассказывать кому бы то ни было, но открыто говорили друг другу, когда, как им казалось, их не слышали. А создать такую иллюзию было совсем нетрудно, всего лишь требовалось настроить шпиона так, чтобы он передавал информацию не в реальном времени, а небольшими фрагментами в несколько секунд. Видео приходило с задержкой, но это ничем не мешало. Обе девушки постоянно опасались некоей техники сокрытия, позволяющей спрятать предмет или человека от них. Западяне, полностью лишенные такого рода способностей, для этого использовали захваченных местных, в том числе детей.

Андрей привык убивать, но все его жертвы были взрослыми боеспособными мужчинами. На Венере или Титане не было мирных жителей, только рабочие да солдаты, разница между которыми была в основном в комплектации экзоскелетов. Конечно в школе ему рассказывали о геноциде во время Второй мировой или во время двадцатилетней Украинской, но узнавать о таком из книг и фильмов совсем не тоже, что воочию видеть жертв подобного, полностью осознавая, что все это, прямо сейчас, твориться в паре часов лету на стриже от тебя.

Еще одним интересным обстоятельством, которое узнал Андрей, было то что конечная сила одаренного была прямо пропорциональна силе, сначала его ну или её учителя, а потом наставника. Учитель или наставник обучали по большому счету трем вещам, воле (для этого использовались статические упражнения и перенесение боли), самоконтролю (занятия бывали очень разными, но все весьма трудными) и сосредоточению. Для последнего существовала техника длительного совместного сосредоточения на предмете. Одаренные садились в круг, клали в центре, что ни будь и смотрели на это часами, не отрывая взгляда. Интересно, что в процессе этого Лалтхи что-то монотонно шептала, так тихо, что посторонние никак не могли расслышать слов, зато это неплохо удавалось беспилотнику висевшему под потолком. Текстовка была довольно разнообразная. Уже первые сравнения выдали интересный эффект — девушка читала молитвы.

Здесь была некая религия Истинного Бога. Общая её ценностная ориентация, да и вообще верования в целом напоминали Христианство. Её приверженцы молились Истинному Богу, который когда-то отправил в мир посланника, учившего людей. Здешняя церковь относилась к Ордену равнодушно, а вот в Орден, к ней был откровенно враждебен. Следует отметить, что местное вероучение считало силу одаренных подарком Бога людям (отсюда собственно и происходило слово одаренный). При этом сила искателей, переданная им древними — богоизбранным народом и вообще считалась по-своему священной. Конечно, им не поклонялись, но когда-то все они приобретали своеобразное церковное звание. Орден появился около трехсот лет назад, созданный всеми племенами континента совместно, и обязал всех одаренных вступать в свои ряды. При этом одаренный, лишался принадлежности к роду, что было очень важно для местных, и возможности служить в церкви. Сейчас конфликт происходил из-за пробужденных, это были одаренные, начавшие проявлять свои способности не в младенческом возрасте, а существенно позже. К слову, обе искательницы были таковы. Многие из пробужденных не желали присоединяться к Ордену, существенно ограничивавшему их свободу, а вместо этого становились чем-то вроде древнерусских дьяков. Они, вроде как, имели церковное звание, а вроде как, имели семью и работали в миру. Однако была одна важная деталь, все искатели какими бы слабыми они не были, обязаны были быть членами Ордена и, нужно сказать, что вполне официально это требовалось, чтобы держать их под контролем. Церковь, видевшая в них не опасных ведьм, а вполне добропорядочных граждан, постоянно пыталась оспорить этот постулат, что и вызывало тяжелый конфликт между двумя организациями.

И так, Андрей узнал одну весьма полезную тайну, Лалтхи была религиозна, что мало вязалось с репутацией ведьмы. Не было гарантии, конечно, что её молитвы не представляли собой заговоры, в которые земные ведуны порой вплетали куски молитв, но все же похоже, что источником её силы был не оккультизм, а нечто вроде дополнительных органов чувств, как эхолокация летучих мышей. Так что, этот мир был не таким уж и колдовским, по крайней мере это было совсем не то колдовство, которое теоретически можно было встретить на земле. И это давало почву для попытки изучить и скопировать возможности местных, для создания средств связи и оружия.

Общение двух искательниц продолжалось недолго. Лалтхи вместе с её воспитанницами отправилась в горы и абсолютно официальной целью этой экспедиции оказалось выяснение «каких-либо подробностей» о происходящем за там. Похоже, что, разобравшись с наркоторговцами искательница решила заняться пришельцами. Что интересно шпионы несколько раз заставали девушку за помощью местному астроному увлеченно рассматривавшему, «эти штуки в небе». Из контекста нетрудно было догадаться, что речь шла о спутниках, которые Андрей с Рамиресом развесили на геостационарные орбиты. Итак, их засекли. Но словно бы этого было мало. Через пару дней, Лалтхи заявилась в шахтерский городок Лъёчь, и, только разгрузив вверенное ей имущество, направилась со станции на склад, заполненный обломками разнообразных механизмов из очень тугоплавкой нержавеющей стали весьма интересного состава. Откуда всё это взялось, выяснить пока не удавалось, вся информация сводилась к тому, что это построили некие «древние» на местном языке «льихо». О том, кто это такие, сами местные имели более чем приблизительное представление, но, что можно было сказать точно, эти древние разбирались в металлургии несравнимо лучше, чем современное население. Андрей, прочитав о древних, присвоил сбору информации о них высокий приоритет, уступавший только интересам безопасности поселения.

Местные, кстати, притащили на склад и беспилотник в который ударила молния, повредившая его весьма сильно, но не фатально. Пока что послать за ним роботов не удавалось, и он записывал аудио и видео, передавая информацию по мере возможности. И конечно же искательница, придя на склад, первым делом отправилась разглядывать, чужую матчасть. Хорошо хоть сапфировые линзы выковыривать не пыталась, как большинство местных.

Изучая очередной отчет о бурной деятельности искательницы. Андрей обнаружил, что за отрядом Ордена и лично Лалтхи следил отнюдь не только он. Двое местных абсолютно незамеченными болтались недалеко от пакгауза, где разместился отряд и даже следовали за ними до склада. Итак, от искательницы можно было вполне эффективно прятаться даже безо всякой хитрой техники. За двумя топтунами Ильич, так с легкой руки Рамиреса теперь звали ИИ, приставил шпиона, и тот записал интересный разговор. Суть его сводилась к тому, что «собратья в горах» хотят поквитаться с девкой, сунувшей нос не в свое дело.

Андрей крепко задумался. Несмотря на то что никаких инопланетян, кроме этих, в космосе обнаружить не удалось, у космонавтов имелась четкая инструкция на случай встречи с ними. В ней однозначно говорилось о недопустимости вмешательства в дела местных. Однако Андрей предпочитал следовать мудрости древних — «не живи по инструкции, помрёшь от опечатки», к тому же на обеих искательниц у него появились определённые планы. И здесь болезнь одной из них была как нельзя кстати. У него был отличный предмет для торга и позволять таким полезным девицам сгинуть просто так, он совершенно не собирался. Поэтому Андрей приказал Ильичу немедленно сообщать, если искательницы окажутся в опасности.

Трое земных суток прошли тихо, а на четвертый день отряд Ордена ввязался в бой. У землян в это время была относительная ночь.

Андрея разбудил мозгомашинный интерфейс, сразу же переключивший его на беспилотник. Теперь он был полным шаром зрения, и висел над горным склоном, где разыгрался бой. Пятнадцать человек (четверо были уже мертвы, двое тяжело ранены) в камуфляжных плащах, вооруженные самозарядными карабинами залегли на плоском уступе и вынуждены были отбиваться от восьмерых из отряда Ордена. Обороняющихся застали врасплох, но им на помощь цепочкой шли с десяток невооруженных ящеров, наперерез которым в свою очередь двигались более мелкие ящеры ордена, вооруженные короткими копьями. Искательница в этот момент не глядя стреляла в камуфляжных из-за холма, одного она серьезно ранила, второго кажется слегка задело. Видать её чувства были мощной штукой.

Один из камуфляжных явно возился с чем-то, кажется, это было что-то вроде маленького миномета, Андрей переместил беспилотник, чтобы лучше видеть, что он собирается делать. Тот проволадался ещё почти минуту, а затем грохнуло. Камуфляжные повалились лицом на землю. Это была свето-шумовая граната, выброшенная на высоту примерно трех четырех метров. Сенсоры беспилотника отфильтровали вспышку и грохот, не дав оглушить Андрея. А вот люди Ордена и ящеры явно потеряли ориентацию. Некоторые бессмысленно крутили головой, другие стреляли куда-то. Камуфляжные повскакивали и рванули к пригорку, за которым пряталась искательница. В последствии Андрей не мог объяснить почему он так поступил. Он, не задумываясь, рванул беспилотник к пригорку, прикрывая им искательницу. Несколько секунд спустя три ствола уже были направлены на полностью дезориентированную девушку, кажется, они точно знали, кто им нужен. За мгновения до того, как грохнули выстрелы беспилотник Андрея оказался между ней и камуфляжными. Андрей врубил полную тягу навстречу пулям, не позволяя шпиону уклониться. Пули клюнули невидимый корпус беспилотника, не смогли пробить его и бессильно отлетели на землю. Шпион, не справившись с импульсом, бешено крутясь в воздухе словно мяч, который со всей силы пнули ногой, полетел под острым углом вверх и врезался в ветви дерева.

Лалтхи уже пришла в себя и стала стрелять в сторону камуфляжных, ранив ещё одного. Тот рухнул как подкошенный, что-то крича, но вместо помощи получил еще одну пулю от своего, который на мгновение задержался, забирая у него оружие и сумку. Выжившие камуфляжные и их ящеры рванулись вниз по склону к протекавшему там ручью. Андрей направил беспилотник за ними, одновременно приказав Ильичу отправить ещё один за отрядом Ордена.

В спину убегавшим стреляли, кажется, опять искательница. Один из них рухнул раненым и был добит без всякой жалости. Его товарищи, похоже, что больше заботились о том, чтобы не позволить Орденским узнать кто они, а, может, опасались пыток, кто его знает, как тут относятся к пленным. Оказавшись у ручья камуфляжные вбежали в него и рванули по его руслу вверх, проявляя при этом необычную прыть, явно выдававшую немалый опыт этого дела. Драпали камуфляжные весьма бодро при этом выходить из ручья не собирались, видимо, опасаясь что их выследят с помощь местного аналога собак.

Дальше наблюдать за ними Андрею было не интересно и он, глянув на искательницу, в шоке рассматривавшую расплющенные пули, отключился и отправился спать. Ну то есть, как отправился, попытался лечь спать, но адреналин в крови не давал уснуть. Проворочавшись около получаса Андрей, кажется окончательно проснулся и занялся чтением отчетов Ильич о местных.

За прошедшее время Ильич собрал немалый объем данных о здешних государствах. Если конечно их так можно было назвать. Основной формой организации людей в этом обществе был род. Каждый род, а их здесь было несколько сотен состоял из семей. Они бывали простые и аристократические. Несколько родов живущих на одной территории объединялись в племена, служившие аналогом государств. Последние управлялись советом, в который входили главы всех родов, представитель безродных (а их часто было больше чем родовитых), главы местной стражи, армии, Церкви и Ордена. Последние три организации были на всём материке едины и не особо зависели от племён. Каждое племя имело своего главу и представителя в совете племён, в который также входили главнокомандующий армии, высший иерарх Церкви и представитель Ордена. Так было не всегда, до недавнего времени независимость армии была пустой формальностью, но после нападения западян она стала влиятельнейшей организацией.

Каждый член рода имел уникальное имя за присвоение которого нёс ответственность специальный человек. Совершеннолетние мужчины кроме того имели номера, присваивающийся по запутанной схеме. Номер означал положение в роде, имевшее огромное значение в жизни человека. Особенно значимым был номер при наследовании, а наследовали здесь не только собственность, но и жён с детьми.

Происходило это так: если один из мужчин рода умирал или оказывался изгнан, его жена становилась женой следующего по наследственной лестнице и тот был обязан позаботится о ней и детях. Женщина могла отказаться и уйти, но тогда она становилась безродной, а дети оставались в новой семье. Например, недавно три жены и 14 детей арестованного и уже изгнанного аристократа Тха’Шьола, уличённого в связях с западянами, перешли к его двоюродному брату Тха'Йойршу. При том, что жениться можно было только один раз, двух жён с детьми неудачливый шпион унаследовал от своих покойных родственников. Новый муж этих женщин и отец детей командовал фортом Йтьц и логично отправил десятерых мальчиков в офицерское училище, которое окончил сам, а девочек принял в свою крайне увеличившуюся семью.

По данным Ильича вся эта дичь происходила по двум причинам: во-первых, крайне патриархальной организации общества, а во-вторых, из-за огромной смертности среди мужчин, доля которых в этом обществе была тяжелее женской. Дом делился на мужскую и женскую половины, мужская половина состояла из мастерской, склада, магазина и т. д. в зависимости от рода занятий хозяина и крохотной каморки, где он жил. Мужчина был обязан поддерживать определенный уровень жизни своей семье. Если у него этого не получалось его изгоняли, имущество и семья переходили более успешному. Это приводило к тому, что женщины практически всегда за жизнь имели двух и более мужей, а мужчины редко проживали дольше 57 лет. Холостые мужчины здесь были крайней редкостью. Почти всегда это были безродные вдовцы или уж совсем редко просто бедняки. Статус безродных отличался от родовитых тем, что в случае их смерти чаще всего некому было позаботиться о семье, поэтому женщины почитали за удачу выйти замуж за родовитого.

Армия имела единое командование на всем континенте. Её устройство мало чем отличалось от земной. Каждой десяткой командовал десятник. Пятью десятниками — пятидесятник. Над ними стоял сотник, а над десятью сотниками — тысячник. При этом сотники в тысяче нумеровались. Чем меньше был номер, тем старше по служебной лестнице стоял сотник. Тысячи так же объединялись в бригады, под командованием пятитысячника.

Самой странной организацией здесь был Орден. Единицей ордена был Круг, представители каждого из них, объединялись в Круг-кругов, из него избирали малый опять-же Круг, который всем этим и руководил. Орден был разновидностью рода. Глава круга был отцом для всех его членов. Из-за этого, власть его над ними была почти безгранична, ну по крайней мере на словах. Орден не имел религиозной основы, а его идеология была крайне запутана, строго говоря, что вообще удерживало вместе столь разношерстную компанию Андрею было абсолютно не ясно.

Пока Андрей разбирался со всем этим, наступило условное утро. Надо было вставать. Контейнеры были освобождены, теперь их требовалось поднять обратно на орбиту, чтобы собрать в сцепки, которые потом надо будет стыковать к кораблю. Обычно дело это было нетрудным, однако тут обнаружилось, что контейнеры были заполнены жидким Аргоном, который по приказу Рамиреса машины очищали из местной атмосферы. Обнаружив Это Андрей грубо растолкал напарника.

— Слышь, какого хера, ты делаешь? У нас что топливо лишнее есть, а? — говоря это Андрей тыкал пальцем в монитор, на который вывел сведения о состоянии контейнеров.

— Да не душни ты… Чего те нада-то — зевая спросил Рамирес.

— Я говорю, какого хера ты аргон, воруешь?!

— У кого это ворую, он тут общий. Здесь, можно подумать, есть закон, запрещающий его сбор и транспортировку. Знаешь сколько за левый аргон барыги на Тетре дадут? Вернемся королями ходить будем — Хуан Мария искренне не понимал, что он такого сделал.

— Ты вообще больной, тут цивилизация есть. Их тут и так геноцидят кто во что горазд, а ты ещё и ресурсы воруешь.

— Да пошел ты, правдолюб хренов!

— Я с капитаном поговорю.

— Да я уж говорил, вообще, как не родной, двадцать процентов просит. Говорит покрывать это дело за так не будет — расстроенно сказал Рамирес.

У Андрея отпала челюсть. Да уж, что, что а то что американцы обожают воровать чужие ресурсы, новостью не как назвать было нельзя, но вот то что этим занялся кто-то из своих наводило его на невеселые мысли.

Дальнейший путь до лагеря проходил в настороженном молчании. Сам лагерь только так назывался, это была небольшая крепость, стоявшая на уступе шириной в две с половиной тысячи шагов. Правильный квадрат высоких зданий, построенных из огромных каменных глыб. Окна их смотрели только в обширный двор. Крыши были плоскими, по краю их были поставлены ровные куски гранита. Со стороны двора на них вели две широкие каменные лестницы. Никто точно не знал, кто и когда построил эту крепость, Орден обнаружил её еще до вторжения западян и восстановил, организовав здесь постоянное присутствие небольшого гарнизона. Сейчас крепость имела массивные двойные ворота, окованные железом и ров, вода в который попадала из полноводного ручья. В углах крепости стояли высокие металлические мачты, поверхность их обгорела и была словно чем-то изъедена.

Отряд встретил комендант по имени Шыйх, сухой старик лет пятидесяти. По его начальственному виду можно было смело сказать, что раньше он был не меньше чем тысячником. Молча выслушав рассказ о бое, осмотрев тела, он хмыкнул и принес уже знакомый Лалтхи карабин с торчавшим вбок магазином.

Шыйх сын Шьеха из рода Ыйщ 59 лет

комендант «Лагеря Ордена»

Для Андрея наступило условное утро, хотя по местному времени была глубокая ночь. Этот рабочий день был особенным, сегодня Андрей готовился к выходу на поверхность. Сегодня мечта человечества осуществиться, и он шагнет на планету, населенную разумными существами. Не просто разумными, здесь водятся люди!

Андрей стоял перед боевым экзоскелетом «жуком», прозванным так за дополнительную пару механических рук. Это была последняя модель, созданная по чертежам, переданным с земли. Наблюдавший за всем этим Рамирес наконец не выдержал и спросил:

— Ты что, с рыжей этой знакомиться что-ль собрался?

— С чего это ты взял?

— Ну а зачем же ты, уже битый час орла двухголового на свою жестянку приделываешь? Тебе, кстати, опять мыться идти, а то слизь протухнет.

Андрей даже немного смутился экзоскелет, надевался на голое тело, а внутренняя его поверхность покрывалась специальной слизью, позволявшей избегать потёртостей и раздражений на коже. Он потратил около сорока минут на то чтобы приладить на грудную пластину экзоскелета двуглавого орла и весь перепачкался. Критически оглядев свою работу, он двинулся опять мыться. Рамирес возившийся со шлюзовой камерой сварливо сказал ему в след.

— Раньше надо было птичку свою прилаживать.

— Завались, у вас орел вообще лысый!

— Не лысый, а белоголовый — возмутился Рамирес служивший в армии Американского союза.

— Угу, прям как, мы с тобой — Андрей звонко шлепнул по своей абсолютно лысой голове.

Помывшись, Андрей влез в склизкое нутро экзоскелета, секунда и он закрылся, отсекая на мгновение все звуки и ощущения, а потом мир заиграл уже почти забытыми красками. Он легко двинулся к шлюзу, разминая все четыре свои руки и прилаживаясь к новым ощущениям. У люка Рамирес придирчиво осмотрел его и, дружески хлопнув по спине сказал:

— Спроси там у своей красотки, нет ли у неё подруги. Только чтоб она того не такая худая была — говоря это, Рамирес руками показал в каком месте она не должна быть худой.

— Ты вообще, хоть, о чем ни будь еще, думать-то можешь?

— Стараюсь….

Люк открылся, пропуская его в шлюзовую камеру. Там Андрею просидел двадцать минут, пока его обрабатывали перегретым паром, чтобы не занести в местную биосферу, какую ни будь земную заразу. Ему, к слову, пришлось выпить целую гору таблеток, чтобы стерилизовать организм перед выходом. Какой в этом был смысл, если он всё равно выходил в герметичном скафандре, было непонятно, но инструкция есть инструкция. Наконец наружный люк открылся, и Андрей, словно гекон, прилипая конечностями к обшивке, выбрался наружу и резво побежал вверх. Добравшись до самой верхней точки, он прыгнул, раскрывая летную перепонку. Словно летяга, он беззвучно скользил над ровным, как стол, каменным плато. Раньше в разреженной атмосфере, подобной земной, это бы никогда не получилось, но этот экзоскелет был до смешного легок, а крохотные чешуйки покрывавшие всю его поверхность не допускали турбулентности воздуха вокруг него, помогая лететь

Стояла глубокая ночь, но он видел не хуже, чем днём. Его слух обострился до предела. Сейчас он слышал, как на почти двадцатиметровой глубине в камень вгрызаются механические кроты. Слышал мелкий перестук ног робота-паука, заливавшего пластобетон взлетной полосы в пяти километрах отсюда. Слышал шуршание редких пучков жесткой травы — единственной жизни в этом пустынном месте. Он ощущал мир, встроенными в броню сенсорами, чувствовал упругие струи ветра, полные запахов, обдувавшие его тело, которые он не только обонял, но и мог видеть. Вся долина сейчас пахла металлом пластиком, машинным маслом, перегретым камнем и пластобетоном.

Бессчетные тысячи роботов трудились в долине, прокладывая дороги, создавая сеть каналов, по которым вода с гор стекала в рукотворное озеро, орошая почву, над созданием которой уже трудились сотни кропотливых механических лап. Гранит, оказавшийся здесь не радиоактивным, перетирали, смешивали с необходимыми растениям микроэлементами, микроскопическими волокнами и водой, превращая бесплодную пыль в питательную пасту, которую не в состоянии был унести ветер. Толстым слоем её наносили на камень, засаживая генетически модифицированными местной травой, почти мгновенно всходившей и своими корнями крепко удерживающей новую почву. Совсем скоро она станет пищей для уже развивающихся из эмбрионов коров. В заполненные землёй рвы уже высаживались полосы из местных деревьев, которые не дадут ветру разгоняться и высушивать почву. Отредактированный геном превращал их крохотные семена в орехи, наподобие кедровых. Под деревьями посадили местные кусты, вроде земного можжевельника, на которых вырастут крупные сочные шишки, мало чем отличающиеся от ягод. Всего через год плодородная почва этой еще недавно мертвой долины, сможет кормить тысячи колонистов. Только вот откуда им здесь взяться?

Андрей, наконец приземлился и побежал. Бежалось ему легко. Ветер приятно обдувал броню, из-за гор выглянула меньшая, но самая яркая луна этого мира, стремительно поднимавшаяся над горизонтом, и, заливавшая всё вокруг зеленоватым призрачным сиянием. Искусственные мышцы экзоскелета лишь слегка помогали ему, позволяя наслаждаться бегом. Андрей был счастлив, как бывал счастлив лишь в детстве, бегая по парку родного Лихославля, где ему, наверное, все ещё стоял памятник, которого он, впрочем, никогда не видел вживую.

Наконец он добрался до шагающего танка — «крестовика». На паука он, правда, был похож лишь восьмью механическими ногами, крепившимися к обтекаемому корпусу, да рисунком на крыше весьма относительно, напоминавшим крест. В передней части находилась башня с мазером, а в задней было отделение для десантирования или эвакуации раненых. Забравшись в крестовик, Андрей пару минут прилаживался, а потом заговорил:

— Жук для Стервятника! Стервятник ответьте!

— Эй, а чего это я стервятник? — откликнулся Рамирес.

— Да я почем знаю, это к капитану вопрос. Давай не душни, вон Ким у нас, вообще колибри!

— А кто у нас сам капитан?

— Баклан.

— Капитан Баклан, блин! Можно комикс нарисовать — в голос заржал Рамирес — Капитан Баклан защитник планеты! Не лучше так, Капитан Баклан спаситель человечества!

— Слышь, не засоряй эфир! Короче, тут слева перепонку подтянуть надо, в остальном без замечаний, приступаю к рабочей проверке крестовика.

— Принято. Э-э, про подружку-то не забудь.

— Да завались ты уже!

Андрей направил машину в сторону гор. Он управлял ей через мозгомашинный интерфейс и чувствовал ноги крестовика словно свои. Машина с удивительной легкостью понеслась, перепрыгивая трещины. Добравшись до отведенной под стрельбище площадки, уже огороженной высокими валами гравия, Андрей выбрался из крестовика и, слегка размявшись, привычным движением, вытащил из-за плеча рельсотрон. Пристреливаться не пришлось прицел, повинуясь движениям его зрачков, подсвечивал мишени, обозначая успешное наведение красным цветом. Отстреляв пятьдесят зарядов по статичным мишеням и сотню по движущимся, Андрей успокоился и приступил к проверке оружия крестовика. И тут, его ждал пренеприятнейший сюрприз — мазер почему-то не работал.

— Жук для стервятника! Стервятник ответьте.

— Прием.

— Мазер крестовика поврежден, приступаю к ремонту.

— Принято. При невозможности ремонта на месте, возвращайтесь в муравейник.

— Тупая шутка.

— Не скажи, не скажи, я тебе детонатор приготовил!

— Принято. Сеанс окончен.

С мазером Андрей провозился почти шесть условных часов. Его рабочее тело представляло из себя вихрь аргона в субкритическом состоянии (еще не жидкость, но уже и не газ) вращавшийся со скоростью почти в двадцать скоростей звука. Ну, то есть он должен был бы вращаться с такой скоростью сейчас он не выдавал и пяти. Андрею стоило не малых усилий устранить причину поломки, но он справился и, отстреляв пятьдесят зарядов согласно инструкции, отрапортовал Рамиресу. Над горами поднималось красное словно больное солнце.

— Жук Стервятнику. Ремонт окончен, выдвигаюсь к взлетно-посадочной полосе.

— Стервятник Жуку. Включена система «старший брат» Выдвинул крестовиков в автоматическом режиме к взлетно-посадочной полосе, возьмите под контроль по прибытии — система старший брат записывала все переговоры и действия во время выполнения задач, связанных с риском для жизни.

— Вас понял.

Крестовик легко несся по каменистой почве на юго-запад, где строился космопорт. Сейчас это была просто взлетно-посадочная полоса с разворотной площадкой, за которой уже заливали вход в подземный ангар. Здесь же были расставлены оставшиеся два боевых шагохода и два технических, которые сегодня специально снарядили для обслуживания челнока. Андрей вылез из своей машины и двинулся проверять оставшиеся боевые крестовики.

— Они вылетели — почти час спустя дежурно сообщил Рамирес — Будь осторожен на звезде похоже, что скоро будет вспышка.

— Принято. — ответил Андрей.

— Они вошли в атмосферу — несколько минут спустя сообщил Рамирес.

А ещё минуту спустя он, сообщил дрожащим голосом:

— На звезде происходит вспышка силой до 26 балов — предельным значением было 30, однажды такую зафиксировали на Сириусе. Вспышки на солнце оценивались максимум в 5–7 баллов.

— Вас понял.

-

Стриж с четырьмя членами экипажа стремительно несся к поверхности. За штурвалом был Ринчин, в пассажирских креслах расположились ядерщик Ким, врач Голубев и монтажник Петрович. Система связи ожила внезапно:

— Баклан чайке. На звезде происходит вспышка, по возможности снижайся быстрее.

— Чайка баклану. Вас понял, приступаю…

— Чайка баклану. Неизвестный сбой системы ориентации, передайте данные ориентации.

— Баклан чайке. У нас сбой системы ориентации, работаем над устране… — голос капитана слышался сквозь шуршание и вой помех всё тише.

-

Стоявший в стороне от крестовика, Андрей схватился за шлем. Система квантовой связи, у которой просто не могло быть помех, транслировала вой и шуршание.

— Жук Стервятнику! Стервятник ответьте — в ответ только шуршание и вой.

— Неу….. …ой ….нтации, экст… …..дка стри… — сквозь шум еле слышно доносился голос Рамиреса.

— Координаты предполагаемого места посадки, Стервятник, координаты! — кричал в микрофон Андрей.

Прошло три дня с той ночи, когда Лалтхи увидела парящий глаз. Несколько раз она пыталась облить его краской, но тот с просто невероятной ловкостью уклонялся. Кстати, пару раз брызги таки попали на него, но только бессильно скатились, ни капельки не смогло задержаться. Впрочем, личный глаз Лалтхи от неё больше и не прятался, теперь она точно знала, что их много и один из них неотступно следует именно за ней. Правда в спальню или купальню он не залетал, толи боялся быть пойманным, толи этот глаз был воспитан лучше остальных. Когда Лалтхи пришла в голову эта мысль она на секунду представила, как мама-глаз распекает своего нерадивого глазёнка за то, что он подглядывал за девушками, и обещает наказание, когда отец вернется домой. Всё это настолько развеселило ее, что она ненадолго забыла о своем гневе.

Когда Лалтхи после очень раннего завтрака повела воспитанниц на тренировку, она вдруг обнаружила глаз висящим посреди двора. Он, словно бы демонстративно, подставлялся под солнечные лучи, так что бы они, дробясь в его поверхности, делали его чуть-чуть видимым. И вот чудо, из него не исходил взгляд. Искательница собрала воспитанниц и повела их посмотреть на глаз. Тот висел абсолютно неподвижный и, словно бы, не живой. Девушка подошла и толкнула его рукой. Почему-то ей, казалось, что он должен быть склизким, но поверхность его была абсолютно гладкой, прохладной и даже приятной. От толчка глаз чуть качнулся назад, но снова вернулся на прежнее место. Лалтхи вдруг стало весело, и она послала одну из воспитанниц принести большой кусок тонкой ткани. Когда та возвратилась, искательница набросила ткань на глаз, безропотно принявший это откровенное унижение. Ткань повисла на нём и стало видно, что его поверхность не совсем ровная. На ней были небольшие выпуклости, девушка уже видела такое где-то, но не могла вспомнить где.

— Что это? — раздался из-за её спины шокированный голос Вьйна. Они подошли вместе с Шайли, державшейся за его локоть, и комендантом и теперь потрясённо смотрели на накрытый тканью глаз.

— Парящий глаз, висит тут и не смотрит. Его даже стало немного видно, он, наверное, бедненький простудился, под таким-то дождем.

— А что, это вы учитель так к нему добры — севшим от удивления голосом сказал Шыйх.

— Ну, этот глаз наблюдает лично за мной, не спит, не ест только и делает, что за мной следит. Кстати, очень воспитанный глаз, в отличие от некоторых служивых, даже в окна не заглядывает, чтоб чего лишнего не увидеть.

После этих слов Шайли, так посмотрела на Вьйна, что тот как-то даже скукожился.

— Вы вот поставьте его — Лалтхи указала на глаз — в пример своим подчинённым, господин комендант, а то некрасиво получается, эта вон штука только смотреть и умеет, а понимает. Впрочем, как и господин, старший следователь — спасенный от гнева подруги Вьйн шумно выдохнул. Он подошёл к глазу и принялся его ощупывать сквозь ткань. Тот какое-то время терпел, а потом вырвался из рук и отлетел в сторону. Ткань, впрочем, на нем удержалась.

— Сдается мне, учитель Лалтхи, что такой же глаз мы видели среди механизмов древних, помните такой обгорелый. В него, наверное, молния ударила.

— Господин Вьйн я попрошу вас проявлять больше уважения к больному глазику — весело сказала Лалтхи — а если серьезно то, думаю, да — уже без тени смеха сказала она — Я сейчас не чувствую, чтобы глаза тянулись за горы. Обычно они, как бы это сказать, протягивают туда что-то, что там у них есть. А сейчас он, как мертвый, словно, я даже не знаю, мне кажется это совсем не к добру.

— А что эти глаза здесь делают? — спросил комендант — и, кстати, давно они здесь.

— Здесь не знаю, а в круге появились лишь недавно. Они все время заняты поисками чего-то, трудно сказать, чего, этот вот лично мой. Может и у других такие тоже есть. Я ощущаю их, только когда они лично на меня смотрят… Что, что это? Вы чувствуете? Что-то приближается.

Искательница резко развернулась и побежала на стену. За ней гурьбой рванулись воспитанницы. Уже на стене Лалтхи остановилась и вперила взгляд в далекие облака, застилавшие горизонт. Она до боли всматривалась, но ничего не видела. И вдруг леди Лащ закричала:

— Там — указывая немного левее.

Искательница всмотрелась и увидела нечто, напоминавшее птицу. Оно неслось к ним, сияя. Посмотрев внимательнее, она поняла, что это было не сияние, а множество молний, впивавшихся в тело этой штуки, словно змеи. Не было сомнений, это она летела к ним. Подбежавший сзади комендант спросил:

— А это ещё что, на нашу голову?

— Не знаю. Но этой штуке там сейчас ой как несладко, в неё бьют молнии и много.

Тем временем странная штука приближалась, становясь все больше. Всего пару минут спустя, она пронеслась над крепостью. Стало видно, нечто вроде птицы с узкими крыльями. Её огромная тень мелькнула над ними и унеслась, а всего несколько секунд спустя по земле к ним пришел глухой удар, а потом раздался и грохот. Эта штука, что бы это ни было, упала на склоне горы к западу лагеря.

— Это там — сказала Лалтхи, указывая в направлении падения, откуда уже поднимался густой дым.

— Им плохо и, и, и больно — дрожащим голосом произнесла тихая и забитая Лийши. Обычно она почти всегда молчала и не отличалась особыми умениями, но сейчас она склонилась, обхватила голову руками и стала раскачиваться взад и вперед — «им больно, больно, больно…

— Шайли, Шайли! У тебя есть?… — но что ей было нужно, Лалтхи закончить не успела. Шайли уже достала из сумки пузырек тёмного стекла, подскочила к воспитаннице и стала отрывать руку от лица. Подбежавшая Лалтхи выхватила бутылочку у Шайли из рук. Та, освободившись, смогла оторвать вторую руку от лица девочки. Вместе они запрокинули голову девочки и искательница стала вливать ей в рот снадобье из пузырька — Нужно идти туда, если мы хотим разобраться в происходящем, то не должны упускать такой шанс — искательница была явно взволнована — Шайли позаботься, пожалуйста, о Лийши, кажется, мне всё-таки удастся подготовить себе достойную замену — взволновано продолжила она. Девочка тем временем успокоилась и обмякла у них на руках, лицо её вновь обрело осмысленное выражение — Господин комендант, надо скорее снарядить и отправить отряд к месту падения. Думаю, там, мы сможем обо все расспросить самих древних — ещё более взволнованно заговорила Лалтхи.

— А может лучше дождаться военных? — неуверенно спросил Шыйх — откуда нам знать, может, они настроены не дружественно.

— Кто не рискует, тот наград не получает — воодушевлённо заговорил Вьйн. Под одобрительным взглядом Шайли он даже как-то вытянулся.

— Они ранены, и напуганы, сейчас, наверное, лучшее время получить от них хоть какие-то ответы — сказала Лалтхи — только вот, если не поторопимся, боюсь, спрашивать может быть не у кого.

— Больше пятерых выделить вам не смогу — сварливо сказал комендант — не то сейчас время, чтобы оставлять лагерь без защиты.

К вылазке готовились, как могли быстро, но всё равно ушло почти два часа. На поиски упавшей штуковины отправились Войн, семеро стражников, пятеро солдат из лагеря, один погонщик с четырьмя ящерами и Лалтхи. Она взяла с собой Лащ, Щалк и Шайе. Последняя была самой наглой и по совместительству самой неодарённой. Лалтхи рассчитывала на то, что и её дар проснется. Она не раз слышала легенду об источнике силы искателей и, кто его знает, может из общения с древними, если это, конечно они, выйдет толк.

Шайли тоже рвалась поучаствовать, но Вьйн проявил недюжинные ораторские способности, уговорив её остаться, чему Лалтхи была несказанно рада. Должен же кто-то присмотреть за воспитанниками и воспитанницами. Ехали на птицах налегке, поклажу в основном навьючили на ящеров, но те трусили на удивление резво. Место падения этой странной штуки находилось за крупным ущельем, перебраться через которое не представлялось никакой возможности. Единственным доступным вариантом было спуститься вниз или подняться вверх по склону и обогнуть его. Второй вариант проводники отвергли сразу, дальнейший подъем в горы они считали опасным. По их утверждению — «Никто из тех, кто пытался пройти верхом не вернулся назад, что бы там ни было соваться туда никак нельзя». Они двинулись нижним маршрутом. Гнали птиц во весь опор, но время всё равно тянулось невыносимо медленно, выматывая и так перенапряженные нервы. Они уже миновали нижнюю точку пути и двинулись вверх, когда, бывший вместе с ними, слышащий сообщил, что военные тоже двигаются туда.

— Не к добру это! — мрачно сказал Вьйн — за десять последних лет в горах случалось многое и ни разу, вояки не сунулись, заявляя, что это дело стражи. Мы потеряли столько парней, у многих были семьи. Вы учитель Лалтхи и Шль… — Вьйн случайно назвал уменьшительное от имени Шайли — простите мне мою дерзость, учитель Шайли, первые из одаренных, кто решил нам помочь. Комендант Шыйх и его ребята, не в счет, они одарены лишь на словах — старший следователь горько усмехнулся.

— Вот, значит, как Вы познакомились с комендантом и узнали запретные предания о древних — с ехидцей в голосе сказала Лалтхи — а Вы господин Вьйн просто удивительно осведомлены в делах Ордена, делах о которых не следует знать посторонним.

— Да осведомлен и намного больше, чем Вы могли бы подумать — вдруг зло прорычал Вьйн.

— Так вот зачем вам Шайли! Действительно глупо было думать, что вам, и вам подобным, можно верить! — процедила Лалтхи — нет ничего гаже и отвратительнее чем играть в людей, это низко — пртдолжила искательница тем же тоном — Нет таких целей, что оправдают это, ясно Вам!

— Вы, Вы… учитель Вы… Вы всё не так поняли! — опешил следователь — Я ни о чём таком её не спрашивал. Знаете, чтобы узнать многое надо лишь уметь читать и не упускать случая, прочитать, то, что вам предлагают… — его откровение прервал выстрел, донёсшийся сверху. За ним последовали мгновения тишины, а потом её разорвала треск, в котором уже почти невозможно было расслышать отдельные хлопки.в

— Кажется, нас опередили! — произнесла Лалтхи.

— Да, наши разногласия подождут… — хотел соскочить с темы Вьйн.

— До возвращения! В лагере, у нас с вами будет длинный разговор — голос искательницы не обещал ничего хорошего.

Ринчин сидел в пилотском кресле, положив руки на рычаги управления. Он был полностью уверен в рассчитанной им траектории и, потому, борясь с накатывающими приступами тошноты, просто наблюдал за стремительно приближавшейся поверхностью облачного моря. Корабль вела старая, тупая, но надежная аварийная автоматика. Он множество раз выполнял такие маневры в имитации и всегда получал максимум очков опыта. Не облажается и сегодня. Только, почему так тошнит, и голова кружится всё сильнее? Ничего, он всё сможет, смогли же Андрей с Ху…. в общем, с Ваней. Не страшно, что он не ходил тренироваться, на этот их дурацкий ФОК, кто вообще всё это выдумал, а? вполне хватит блокаторов миостатина и фактора роста мышц, купленных по случаю у барыги на Тетре.

На высоте чуть меньше тридцати тысяч появился и стал нарастать ветер, казалось, всё время менявший направление, корабль начало качать. А меньше минуты спустя, словно, щупальца чудовищного осьминога из облаков вырвались молнии и впились в тело стрижа. Болтало всё сильнее, а вместе с этим нарастало и головокружение.

"Ну, ничего сейчас примем противорвотное" — подумал он. Ринчин, потянулся за аптечкой, которую он ещё на орбите повесил так, чтобы не мешалась под левой рукой, но теперь она оказалась почему-то слишком далеко, отказываясь привычно плавать в воздухе. Ринчин специально сделал ремень подлиннее, чтобы она была близко и её всегда можно было взять, но сейчас она повисла и болталась вместе с кораблем. Несколько раз, потянувшись за ней, Ринчин так и не смог её достать. Руки почему-то проходили мимо, совершенно не слушаясь. Трясло всё сильнее, а вместе с этим, тошнота становилась невыносимой. Не обращая внимания на предупредительный сигнал системы, Ринчин отстегнул ремень и, привстав, потянулся за аптечкой. Лишь с третьего раза, ему далось достать её, и он устало повалился в кресло. Автоматика держала траекторию, и космонавт спокойно занялся самопомощью. Пытаясь вколоть себе противорвотное, он с ужасом обнаружил, что не понимает, где верх, а где низ. Он помнил, что это, но больше не мог их найти. С пятого раза, он всё же смог сделать себе укол. В наушниках надрывался сигнал, настойчиво требовавший пристегнуть ремень, но сил у Ринчина не осталось.

Прошло несколько тягучих минут, прежде, чем он смог нащупать пряжку, и стал пытаться пристегнуть её, но та, не как не желала попадать в ещё недавно казавшуюся слишком широкой щель. Не закончив с этим, он поднял глаза на окно визира, передававшего изображения по, встроенным в корпус световодам, и матюгнулся, увидев там стремительно несущиеся навстречу горы. Он попытался потянуть рычаги на себя, но корабль не слушался. Аварийная автоматика все ещё выполняла ошибочно поставленную задачу. Потеряв несколько драгоценных секунд на её отключение, Ринчин резко развернул машину и дёрнул рычаги на себя, пытаясь смягчить удар, но поздно. Стриж нёсся над горным склоном к седловине, секунда и он задел брюхом деревья, заваливаясь вперед, а ещё мгновение спустя, клюнул землю носом, стремительно тормозясь о неё. Ринчина швырнуло вперед, выламывая оставшееся закрепленным плечо из суставов. Под хруст костей в его глазах расцвела вспышка невыносимой боли. А затем рука выскочила из ремня. Последнее, что он запомнил, была несущаяся к лицу приборная панель, а потом была темнота.

Блокаторы миостатина и факторы роста мышц — лекарства, предотвращающие разрушение мышц в невесомости.

Голубева тошнило, голова кружилась, как взбесившийся вертолет, а всё тело наполняла тяжесть. Кресло, к которому он был плотно пристегнут, в последний момент повернулось, не позволяя ему травмироваться о ремни.

— Мужики! Вы как? — спросил он в микрофон.

— Да, как всегда, после приземления… — сказал Ким, возившийся в своем кресле.

— Херово, короче — сказал Петрович.

— Ринчин, эй, Ринчин — позвал доктор. Ответа не было — Надо идти в кабину — мрачно сказал он.

— Хорошо, я с тобой — откликнулся Петрович.

— Ким проверь аварийные комплекты и достань оружие — продолжил Валентин Сергеевич.

— Раскомандовался тут. Ладно.

Валентину Сергеевичу потребовалось почти три минуты, чтобы выбраться из кресла. На ногах он держался с трудом, но благодаря экзоскелету не падал. В полетах он почти всё время гибернировал и просыпался лишь по потребности, а потому адаптировался к невесомости в меньшей степени, чем остальные. К тому же он постоянно тренировался и это, изрядно, помогало, ему сейчас. Подойдя к креслу Петровича, он помог тому подняться, и они вместе, покачиваясь, как пьяные, цепляясь за всё, что попадалось под руку, двинулись в кабину. Стриж лежал, зарывшись носом в землю с некоторым креном влево, что изрядно затрудняло передвижение. В кабине они увидели Ринчина. Тот лежал на приборной панели расслаблено, правая рука торчала в сторону и назад. Даже сквозь скафандр было видно, что грудная клетка с правой стороны вздулась. Он часто поверхностно дышал. Когда им удалось перевернуть его, уложив на пол, лицо его оказалось землистого цвета, а губы совсем посинели. Пару минут провозившись с диагностической системой экзоскелета, доктор сказал:

— Плохо дело, слышь Петрович, проверь, пожалуйста, есть ли связь с поселением.

— Хрен те, как отрезало.

— Ладно, надо его в гипобиозную, мы ему сейчас ничем не поможем, а там он хоть полгода храниться может — сказал доктор.

— Уверен?

— У него черепно-мозговая и, видать, отломок ключицы лёгкое проколол, кровотечение вроде не очень большое, но мы ему сейчас ничем не поможем.

Петрович, сходил в пассажирский отсек и принес носилки. Вдвоем они, отстегнув парня с трудом переложили его на них и потащили к капсуле гипобиоза. По дороге они дважды его роняли, скорее всего, нанеся ему дополнительные травмы, но всё же через полчаса с помощью Кима смогли дотащить Ринчина до камеры и уложить его внутрь. Валентин Сергеевич возился с ней уже какое-то время, когда, Петрович сказал.

— Мужики, а у нас гости! До взвода живой силы, вроде без техники. Это те, которые в горах на местных нападали. Вроде, как террористическая организация, типа на нацигов этих западных работают. Вооружены винтовками, пока, что копошатся в лесу.

— У нас три стандартных ствола — рельсотроны, есть гранатомет к нему пять выстрелов — сказал Ким — Док, ты сколько там ещё копаться будешь?

— Полчаса не меньше.

— Связи, как не было, так и нет — сказал Петрович, возившийся с терминалом.

— Короче, предлагаю, пока на рожон не лезть, а то мы совсем хилые, подождем, пока эта гребаная буря не успокоится, а там поглядим — сказал Ким.

— Ладно, приглядывайте там — сказал Валентин Сергеевич.

Минут через двадцать Петрович вновь подал голос.

— Плохие новости, я разведывательный беспилотник пустил, он по лучу управляется…

— И чего в этом плохого — нервно спросил Ким.

— Их там до роты, и им ящики с чем-то тяжелым подтащили.

Когда Валентин Сергеевич закончил с камерой гипобиоза, он устало опустился в кресло и спросил:

— Как там связь?

— Да никак — сказал Петрович — я сейчас пытаюсь ИИ запустить, кажется, что-то получается.

— Ким, а что у этих — спросил доктор.

— Они, вроде как, пока наблюдают.

Ещё полчаса спустя Ким заговорил:

— Э, мужики, они ящики сюда тащат, походу нам драться придется.

— Выходим все втроём, я гранатомет на треноге поставлю, как дверь откроется, дадим длинными по лесу, вы двое выходите и залягте, я из тамбура прикрывать буду — сказал Петрович.

— Добро — сказал доктор.

— Какое те добро?! Слышь, док, ты, когда последний раз стрелял-то вообще? — озабоченно спросил Ким.

— Тогда же, когда и ты.

Время неумолимо утекало. Втроем, качаясь как пьяные, они вышли в тамбур. Немедленно заполнившийся перегретым до трехсот градусов паром, уничтожавшим опасную для местной биосферы земную заразу, которая могла оказаться здесь. Петрович несколько минут возился с гранатометом. Ким с Голубевым за это время успели, выдвинуть ступени из корпуса стрижа. Встав на одно колено, они приготовили рельсотроны к бою.

— Петрович, ты как?

— Ещё минутку.

— Они уже на просеке.

— Открываю. Ну, с Богом, мужики…

Полностью бесшумно дверь выдвинулась наружу и отъехала вбок. Она ещё не закончила движение как, Валентина Сергеевича, что-то толкнуло в голову, о стекло его шлема расплющилась пуля.

— Контакт! — с древним боевым кличем Ким выпустил длинную очередь в группу, несшую ящики.

Валентин Сергеевич задержался лишь на мгновение, работая в том же направлении. Его захватила злоба.

— Ах, вы ж, твари, мы ж вам ничего не сделали — прошипел он.

Ещё мгновение тишину гор перекрыл грохот множества выстрелов. Ким, пригибаясь, рванул вниз по ступеням, но не удержался и кубарем полетел вниз. Голубев с Петровичем, поливали лес длинными очередями. Доктор, пригибаясь, пошел вниз по ступеням, одной рукой хватаясь за перила, второй держа рельсотрон. В него попали не менее десятка раз, но композитная броня держалась вполне неплохо. Тяжелые пули имели слишком малую скорость, чтобы её пробить. Только минуты через три — четыре Ким пришёл в себя перевернулся на живот, и начал стрелять по лесу. За это время Валентин Сергеевич уже спустился вниз и залег ближе к фюзеляжу стрижа. Ступени втянулись в корпус корабля. Враги, прятались от космонавтов за буреломом, и это стало их фатальной ошибкой. Высокоэнергетические пули рельсотронов прошивали толстые стволы как бумагу. К тому же в магазинах у них было под двести пуль. Когда Валентин Сергеевич уже был внизу, в тамбуре грохнуло, один, потом другой раз.

— Накрыл подкрепление — раздался в наушниках удовлетворенный голос Петровича — их там сейчас не больше взвода осталось. Глядишь и отступят.

— Они сверху! До взвода…

Валентин Сергеевич, перевернулся на спину и дал несколько длинных очередей поверх фюзеляжа стрижа, расстреляв остаток пуль в магазине. Выстрелов стало намного меньше, теперь уже не было сплошной трескотни. Впрочем, враги и не думали отступать, теперь они стреляли и сразу же перемещались. Замедленная реакция, головокружение, нарушения координации движений, делали свое дело. Выжившие противники поняли, в чем слабость космонавтов и умело использовали её, маневрируя в лесу, под кронами которого, они были почти не видимы для беспилотника. Космонавты тратили боеприпасы, магазины их стремительно пустели, но враги, кажется, больше не несли потерь. Когда в наушниках прогремели слова Петровича

— Я пуст.

Валентин Сергеевич как раз пытался вставить последний полный магазин в рельсотрон.

— Отхо… — крик Кима потонул в грохоте нескольких выстрелов из чего-то явно крупнее самозарядного карабина.

Ядерщик внезапно сотрясся всем телом и замер. А громкие выстрелы раздавались снова и снова. Мгновение спустя, сверху из люка стрижа упало что-то тяжелое. Валентин Сергеевич дал длинную очередь по лесу и в уши ему ударила звенящая тишина. «Всё, что ли» — подумалось ему. Он опасливо обернулся. Петрович свешивался, как мешок, из открытого люка, на обшивке под ним были ярко алые потеки медленно-медленно ползшие вниз. Гранатомет, валялась на земле. Ким, неподвижно лежавший чуть дальше, вытянув руку с рельсотроном вперед. Доктор привстал, оглядывая товарища. На спине у того были четыре входных отверстия.

А потом в полной тишине раздались звуки, словно что-то с силой выталкивало воздух из трубы, всё вокруг стало с грохотом разрываться, и наступила темнота.

К месту падения отряд Ордена добрался лишь, через три с половиной часа, когда трескотня выстрелов, уже давно стихла. Бой продолжался около трех четвертей часа и окончился почти так же резко, как и начался, оставив лишь мертвую тишину. Ещё шагов за сто ниже по склону, один из разведчиков, высланных вперед сообщил, что нашел что-то важное. Это была проплешина в лесу. Вцентре её располагалась яма, а по краю был вал, в котором смешались разщёпленные стволы деревьев, выдранные кусты и ошметки трупов людей, ящеров и тягловых птиц. Вьйн всего через пару минут палкой вытащил из этого страшного месива обрывок тёмно-зелёного плаща, покрытого коричневыми и салатовыми разводами.

— Это те же, что напали на нас на подъеме — с какой-то злобной радостью сказала Лалтхи — здесь была десятка плюс минимум пять ящеров, впереди ещё много их дружков. Не волнуйтесь бояться здесь уже некого. Как бы то ни было, надо осмотреть поле боя.

— Что их убило — спросил Вьйн.

— Очевидно большой взрыв, ну или несколько маленьких — ответила искательница — скорее второе, словно бы у них внутри, что-то взрывалось.

— А это что-то, здесь ещё есть? — затравлено спросила леди Щалк.

— Нет — спокойно ответила Лалтхи.

Они двинулись дальше и, миновав ещё один такой же разрыв, вышли к полю боя. То, что пришло с неба, не было похоже на птицу, скорее на огромную гротескную рыбу с изогнутыми крыльями и двумя крестообразными хвостами на которых располагались собранные в причудливые группы бледно светящиеся кольца. Сделана она была из странного матово-голубого материала. Сейчас он был грязен и местами обгорел, но изначально более всего напоминал по цвету небо. Однако среди однородной голубизны присутствовали прозрачные вкрапления, очень похожие на те, что они видели на сгоревшем глазу. Эта летающая рыба, падая, выворотила целую просеку и пропахала глубокую канаву в земле. Лалтхи чувствовало, что сквозь вкрапления на теле рыбины на неё смотрит всё тот же самый мертвый, взгляд, но он готовился к бою.

— Не подходить, убрать оружие — закричала искательница — не делать резких движений, оно не довольно, сейчас решает жить нам или умереть.

По широкой дуге она стала огибать летающую рыбу в сторону её головы. Немного помедлив, и остальные, вытянувшись цепью, последовали за ней. Длинной рыба была шагов сто, а то и все сто пятьдесят. На половине расстояния в её боку была отодвинута в сторону массивная дверь, из которой свешивалось тело человека в странных доспехах с нашлепками на плечах, к его руке была пристегнута необычного вида винтовка, из матово-серого материала сейчас бессильно свисавшая вниз. Тот, кто скрывался в этих доспехах, был мертв.

Мертв был и второй обитатель небесной рыбы, он лежал шагах в десяти от рыбьего тела. На нем были такие же доспехи, как и на его товарище, пытавшемся выбраться наружу. Шлем его имел глухое зеркальное забрало без единой щелочки. Он лежал навзничь в луже крови, к правой руке было пристегнуто, такое же странное ружьё, какое было у другого воина. По следам на земле было видно, что его тело оттащили в сторону от того места где он погиб. В нескольких местах, у тела небесной рыбы, были воронки, кажется от разрывов гранат. Глядя на все это, одновременно у искательницы, Вьйна и ещё кого-то вырвалось одно слово

— Древние!…

Почти четверть часа, они не смели сделать и шага, молча разглядывая эту сцену, а затем Вьйн, спрыгнул с птицы и пошел к лесу. Лалтхи не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, что его заинтересовало. Враги очень дорого заплатили за жизни древних. Среди прошитого пулями бурелома лежало не менее сорока тел, укрытых все теми же плащами в разводах. Она спешилась и двинулась за Вьйном, который на удивление легко передвигался по поваленным стволам, словно бы, что-то направленно ища и, наконец, раздался победный крик. Одев полотняные перчатки, он поднимал над головой винтовку длинной почти в три шага. Несколько впереди скобы располагалась тренога. Длинный магазин шириной в две ладони торчал вбок, а над ним размещался прицел в виде небольшой подзорной трубы. Винтовка была, так тяжела, что даже здоровяк Вьйн, поднимал её двумя руками.

— Западенская стенобойка! — выдохнул подошедший сзади седовласый стражник.

— Их из этого убили — громко сказал Вьйн — я тут, кажется, еще такую видел.

— Тут три, и две выше по склону. Там-же полтора десятка трупов — сказала искательница.

— Сильные же они войны! — подал голос молчаливый погонщик ящеров — сменять пять десятков на двоих. Тем паче, я так понимаю, они были больны или ранены…. Ох не хотел бы я такой победы.

— Семь с половиной десятков несколько ящеров — уточнила Лалтхи — восьмеро со стенобойками и, похоже, один одаренный, сильный.

— Круто же их потрепало — вновь подал голос седовласый стражник — Учитель, а где остальные.

— Ушли выше по склону, на них очень хорошее сокрытие. На этих тоже, но его создавал погибший одаренный и оно слабеет, только поэтому, я могу что-то, чувствовать, и то, лишь, будучи совсем рядом. Там внутри кто-то живой, ему плохо, очень плохо, надо помочь.

— А эта штука? Ну, которая решает — неуверенно протянул Вьйн.

— Мы враги её врагов, если постараемся помочь, то, может, и союзниками станем. Помните, что сказал глаз? — вновь подал голос седовласый стражник, он подошёл к своей птице и отстегнул сумку с аптечкой.

Лалтхи также молча направилась к открытой двери. Стражник опередил её, подойдя к свисавшему телу древнего, под ним на земле натекла изрядная кровавая лужа. Он уже собирался дернуть его за руки, как из тела летающей рыбы выдвинулись ступени, очевидно приглашавшие войти. Стражник с Лалтхи поднялись по ним и оказались у тела древнего. Они попытались вытащить его, но тот был самым настоящим великаном, выше Вьйна, хоть и уже в плечах. Минуту спустя к ним на помощь подошли стражники и вынесли тело наружу. Его положили навзничь рядом с тем, что лежал на земле, он, кстати, хоть и был ростом выше среднего, но не шёл ни в какое сравнение со своим товарищем. Лицо великана также скрывалось за глухим забралом зеркального стекла.

— Как Вас зовут? — обратилась Лалтхи к седовласому стражнику.

— Рлаш, учитель.

— Храбрый Рлаш — официально обратилась к нему Лалтхи — господин Вьйн, прошу вас пойдем-те внутрь, раненому нужна помощь.

Пройдя в дверь, они оказались в узкой комнате. Стены её были гладкими, но на них было множество толи дверец, толи ещё чего-то, на которых были нарисованы символы, а местами какие-то картинки, на самой высокой из них была изображена фигура человека всё в тех же доспехах. В нескольких местах были окошки из тёмного стекла испещрённые какими-то странными символами и картинками. В сторону хвоста и головы рыбы вели двери.

— Нам туда — искательница указала в сторону головы.

Она подошла к идеально гладкой двери и толкнула её, но та не поддалась. На ней не было никаких признаков ручки или замка. Напрасно Лалтхи ощупывала дверь, напрасно искала с боков от неё, способа открыть она не нашла. Она чувствовала нейтральное внимание, сейчас оно не собиралось их убивать, но и впускать внутрь тоже не собиралось.

— Мы пришли с миром! — Вьйн поднял вверх пустые руки, демонстрируя свои намерения.

— Там раненый мы хотим помочь — заговорила Лалтхи — впусти нас, он же может погибнуть. Слушай мы союзники — враги твоих врагов, мы хотим помочь, пожалуйста, впусти нас! — но дверь не поддавалась. Вместо этого в воздухе появилась светящаяся стрела, указывающая на выход. Искательница чувствовала, что им предлагают убираться — Оно нас не впустит, требует уходить — упавшим голосом проговорила она.

— Пойдем-те — сказал Рлаш — хотя бы воздадим почести погибшим, они были храбрые войны.

Они вышли из чрева небесной рыбы и стали спускаться по ступеням. Выходя Ллатхи увидела, что Шайе склонилась над телом древнего, она окунула пальцы в его кровь, а потом стала слизывать её.

— Прекратить — запоздало закричала искательница — леди Шайе отойдите — та не обратила внимания — Как только такое могло прийти вам в голову?!

— В ней сила, я буду такой как Вы. Даже Лийши, даже она может! Почему мне нельзя? — в этот момент к девочке сзади подскочил один из солдат ордена оттаскивая её от тела.

Дверь закрылась за ними с тихим шорохом. Стоило Вьйну, шедшему последним, шагнуть на землю, как ступени исчезли в теле рыбы без следа.

— Храбрый Рлаш прав, их убийцы на свободе, и мы должны защитить тех, кто ещё жив. — мрачно сказал Вьйн — Это никакие не обычные контрабандисты, которые возят товары по дорогам высоко в горах. Вооружены и экипированы, будто бы западянами, могу поклясться, мы сейчас найдем ещё такие же штуки, как в городе. Они знали о силе древних, целую сотню отправили, даже стенобойки взяли. Я только не понимаю, зачем их убивать.

— Говорят, семя древних даёт силу искательницам. Я ведь помню во время большого наступления западян, искательницы ударили. Только потому мы выстояли. Западяне просто не понимали, что происходит, шатались туда-сюда или бессильно, сидели весь день. Мы убивали их, почти не неся потерь. Нетрудно догадаться, как они ненавидят тех, кто такое может — сказал Рлаш — Это ведь были вы? — спросил он Лалтхи.

— Никто из живых искательниц такого не может — ответила она.

— А среди искателей? — спросил Рлаш.

— Искателей давно уже не рождается.

— Да, про них не слышно, но ведь ваша сила несоизмеримо больше чем у кого-либо. Кто ваш учитель, Ваш и вашей наставницы? — спросил Вьйн — Вы ведь из Лийша, и наставница Лайшми тоже из тех мест. Кто вас там учил?

— Есть разные пути обретения силы, тот что пыталась использовать Шайе не работает, но этого не скажешь о других — сказала Лалтхи — и, кстати, мы возвращаемся к нашему разговору, откуда вы знаете про Лийш.

— Шайли рассказала — ответил Вьйн — она сказала, что Вы любите морскую рыбу, хотела купить для Вас. После нападения западян, это трудно сделать. Они ведь по всему внутреннему море плавают, рыбаки часто пропадают.

— Моряки не плавают, они ходят — автоматически поправила Лалтхи.

— Не думаю, что погибшим рыбакам, это было важно — мрачно сказал Вьйн — Надо обыскать убитых, возможно, удастся найти что-то полезное.

Они молча двинулись от тела небесной рыбы в сторону леса. Там уже вовсю орудовали стражники, стаскивавшие тела нападавших на открытое место. Они, раскладывая их там навзничь, так чтобы можно было увидеть лица, в стороне от останков древних, которых аккуратно прикрыли своими плащами. Оружие и найденные на трупах вещи раскладывали в стороне. Нападавшие явно очень спешили, даже не забрали оружие и вещи у погибших как, делали в прошлый раз. Зато среди них часть была застрелена из карабинов, пули которых застревали в телах, а не прошивали их на сквозь, как оружие древних. Как и предполагал Вьйн, там были все те же приемники. Когда они подошли, слышащий из лагеря сказал

— Военные и следователи скоро будут здесь, помогут забрать этих — он качнул головой в сторону нападавших — сказали, будет и святоша, отпеть древних — с мерзкой ухмылкой проговорил он.

— Я б не стал так говорить, и так улыбаться тоже — мрачно сказал Вьйн — за три четверти часа эти парни отправили в ад больше врагов, чем вы видели за всю свою жизнь. Уж кто кто, а они уж точно заслужили погребальный костер и гимн истинному богу. Я знаю вы уверены, что после смерти ничего нет, и от того ведёте себя так….

— Вы оговариваетесь старший следователь — все с той же ухмылкой заговорил слышащий — вы на территории Ордена.

— Мы на территории древних — сказала Лалтхи — и они сейчас внимательно слушают. Мне интересно, как они отнесутся к неуважению по отношению к павшим воинам — Лалтхи не врала, всего несколько минут назад она вновь почувствовала мертвый взгляд, только теперь он был не один. Рыба потянулась за горы, а парящие глаза, которые, вероятнее всего, всё это время бессильно висели в небе, ожили.

— Мертвым все равно — прошипел, слышащий.

— А живым нет — ещё мрачнее сказала искательница.

— Это мне говорит та, чья воспитанница пила кровь древних? — ещё ехиднее сказал слышащий.

— В ней нет никакой силы, была бы, я бы почувствовала. Это просто глупые предрассудки, не более того!

Лалтхи резко повернулась и двинулась к трупам нападавших. Их складывали навзничь и можно было рассмотреть лица. Как она не искала среди них не было ни одного западянина. Зато нашелся одаренный. Худощавый паренек лет шестнадцати в странной одежде. На груди его на цепочке болтался испачканный кровью знак. Он был похож на раздавленного осьминога с шестью щупальцами несимметрично торчавшими в разные стороны. Вся эта конструкция была заключена в круг. Девушке раньше не приходилось видеть подобного. Знак на груди завораживал и манил её. Казалось, что щупальца мерзко извиваются. Однако сейчас, это, почему-то, казалось привлекательным и невероятно интересным. Лалтхи, вдруг, невыносимо захотелось забрать его себе. Она уже протянула руку, когда к ней обратился Вьйн.

— Что-то нашли?

— Да. Видели когда-нибудь, что-то подобное? — переводя вдруг сбившееся дыхание спросила искательница. Она сорвала ветку и указала на знак на груди мертвеца.

Вьйн было потянулся к нему, но Лалтхи отдёрнула его:

— Лучше не трогать, это что-то очень плохое. Я чувствую в нём что-то незнакомое, но очень опасное. Даже не знаю что будет с тем кто его возьмёт.

— Давайте-ка спрячем его где-нибудь здесь. Боюсь, что военные по прибытии, нас прогонят. — Она палкой сняла с груди паренька знак, втоптала его в рыхлую землю ногой, и нагребла над ним небольшой холмик.

Скоро, её опасения сбылись в полном объеме. Прибывшие ещё через четыре часа военные вежливо, но твердо оттеснили от всего стражников и членов Ордена. Они остались глухи к увещеваниям искательницы, требовавшей оказать почести павшим воинам. В ответ ей вежливо, но твердо отвечали, что окажут их позже в крепости. Военный священник преподобный Иерш, правда, пропел отходные молитвы, как полагалось. Когда отпевание закончилось. Он тоже просил позволить выполнить обряд до конца и сжечь трупы, но услышал тот же ответ.

— Преподобный Иерш, мы глубоко уважаем и чтим павших воинов, однако, должные почести окажем им позже. Мне кажется глупым и даже недостойным развеять их прах здесь, а не над рекой, как прах всех остальных отважных защитников нашей земли… — велеречиво заговорил, командующий военными тысячник. Потом он продолжил. Говорил он так гладко и размеренно, что ни священнику ни Лалтхи не удалось даже слова вставить в его долгую речь.

Одним словом, на их просьбу просто не обратили внимания. Как не обратили военные внимания и на то, что при разборе поля боя нашлось всего две стенобойки, магазины которых были почти пусты, а птицы стражников тащили что-то тяжелое.

Обратно ехали молча все, устали и были разочарованы. Парящие глаза теперь ожили и рыскали по горам, вероятно, ища убийц своих хозяев. А ещё из-за гор что-то приближалось. Только искательница никак не могла понять, что это. Непонятная тревога не отпускала её всю дорогу. Лалтхи поравнялась с Шайе и спросила.

— Как вы себя чувствуете леди Шайе?

— Не сработало! Почему так учитель? Почему, не работает? — еле сдерживая слёзы повторяла она

— Леди Шайе — спокойно сказала Лалтхи — кровь древних течёт в наших жилах, бесполезно пить, то что уже в нас.

— Тогда почему остальные могут, а я нет?! Даже Лийши, ведь она всегда и во всём была хуже меня! Почему, учитель?! Кем я буду, а? Я… я безродная, без силы, я никому не нужна — продолжала Шайе.

— Девочка моя, у каждого из нас есть свои таланты, не всегда они на поверхности, не всем их сразу удается проявить, но я верю — ты сможешь найти себя.

— Вам хорошо говорить — обиженно сказала Шайе и замолчала. Больше Лалтхи из неё ничего вытянуть не смогла.

Новая напасть ждала искательницу по возвращению в лагерь — её скучающая подруга Шайли. Когда Лалтхи зашла к ней в комнату за лабораторией, узнать о воспитанницах, та отреагировала несколько странно, спрятав что-то за спину, и, начав осматривать искательницу с какой-то необычно пристальностью, сказала.

— Какая же ты все-таки растрёпа, да и обносилась вся…

— Ты это к чему? — настороженно спросила Латхи.

— Просто надо бы тебя приодеть, да и с прической точно надо что-то делать — почти пропела Шайли.

— Та-а-ак. Это, что это ты там прячешь? А ну-ка, дай сюда…

Лалтхи рванулась к подруге и попыталась схватить её за руку, но та ловко увернулась, потребовалось не менее восьмой части часа борьбы, чтобы увидеть, что в руке Шайли книга. Ещё несколько минут спустя Лалтхи таки ухватила подругу за руку и книга, упав на пол, рассыпалась на листы.

— Ну вот. А я обещала Шыйху, что верну в целости — расстроившаяся Шайли села на пол и стала собирать листы. Лалтхи пристыженно опустилась рядом с ней и стала помогать.

Книга была действительно очень старая. Совсем небольшая в рассохшейся кожаной обложке, на которой был весьма детальный рисунок древнего в характерном доспехе, который изрядно отличался от того, что видела сегодня Лалтхи. Она стала читать одну из страниц

— Здесь написано, что силу искательницам дала не кровь, а семя древних, а они тут водятся. Вот я и подумала, раз секундное присутствие древних пробудило Лийши, то, что будет с тобой, если вы познакомитесь поближе… — хитро сказала Шайли.

— Э-это, т-там написано в переносном смысле. В смысле искатели это потомки древних, вот и всё… И…. и вообще, за кого ты меня принимаешь. Я честная деву…. — затараторила покрасневшая до самых кончиков ушей Лалтхи.

— Старая дева! — прервала, её Шайли — вот выйду замуж, купим дом в том переулке, он теперь совсем дешёвый, открою аптеку и больше с тобой не увидимся — обиженно сказала она.

— Да они там оба мертвые, а к живому рыба не пускает…

— Какая ещё рыба? — мигом сменив обиду на интерес, спросила Шайли.

— Небесная — и она принялась излагать подруге события этого тяжелого и беспокойного дня.

Сквозь шуршание и треск помех Андрей слышал только обрывки слов.

— От …. стема…. ции…язь…

Андрей, как ужаленный, рванулся к крестовику. Ему потребовалось почти шесть минут, чтобы найти контакты резервного передатчика. Радио сейчас было бесполезно, магнитные линии, которые видел Андрей, благодаря экзоскелету, корчились в конвульсиях под ударами заряженных частиц звездного ветра. Он поднял мачту и, установив связь по лучу ультрафиолетового лазера, заорал в микрофон:

— Стервятник, так тебя, разъэдак, координаты… координаты…. куда они летят?!

— Сейчас, подожди ты, я в ручную считаю, уже почти …. у нас тут сбой всего и вся…. А, так… вот, передаю. Короче дуй через перевал и вниз слева от ущелья…. — на внутренней поверхности шлема появились десятизначные координаты примерного места, куда летел стриж, и карта маршрута.

Андрей потратил ещё почти пять минут на то, чтобы забраться в крестовик и, не успев, даже должным образом пристегнуться, погнал его в сторону гор. Вершины их прятались в густых серых облаках. Мачту он не опускал и крестовик пока, что мог общаться с поселением.

— Стервятник Жуку! Они упали, передаю координаты места падения — на внутренней поверхности забрала появились новые ряды цифр — в принципе, там, где я и предсказывал, так что дуй. Связи нет, и не будет ещё пару часов, и ты это… того…. Короче дуй.

— Спасибо за содержательное напутствие»— ответил Андрей — и принялся дуть в микрофон, от чего канал наполнился грохотом.

— Да не так, придурок, двигай, давай.

— Жук Стервятнику! Вас понял. Борись со сбоем, я в тебя верю.

— Да завались ты!

Крестовик несся по равнине, огибая выбуренное в камне озеро, в которое собирали воду с гор. Везде и всюду роботы стояли или висели в воздухе неподвижно, словно лишившиеся своих ниток марионетки. Квантовая связь, которую даже теоретически не чем было заглушить, полностью не работала. Андрей гнал крестовика практически на предельной скорости и меньше чем через час, оказался у подножия гор. Здесь не было никакой тропы или дороги, по которой можно было бы добраться до перевала. Машины, попавшие туда, просто взлетели до большого уступа на уровне примерно двух тысяч метров, от которого начинался относительно проходимый склон. Увы, летающих машин, которые смогли бы поднять крестовик на такую высоту, просто не было, а управлять несколькими поменьше Андрей не мог. Единственной альтернативой было узкое и извилистое ущелье, поднимавшееся почти к самому уступу, однако в конце него был почти пятидесятиметровый отвесный склон, взобраться на который для крестовика было делом вполне возможным, но не быстрым. Выбора не было, и Андрей погнал машину вверх по ущелью. Шагоход был слишком тяжел, а дно ущелья покрывала россыпь небольших каменных осколков, под которыми скрывались более крупные глыбы и опасные трещины, в них легко могла застрять лапа машины. Андрей заставлял крестовика прыгать с одной скалы на другую. Шагоход выстреливал трос с анкером, втыкавшимся в скалы. Сматывая трос лебедкой, Андрей не позволял машине рухнуть в осыпи. На анкере были собственные плазменные резаки, позволявшие ему легко освобождаться даже, засев в самой прочной породе. Так, словно, чудной гибрид паука с кузнечиком Андрей смог пройти ущелье, сходившееся в узкую трещину. В этом месте крестовик легко поднимался, упираясь ногами в стены.

Трудности возникли лишь с тем, чтобы вылезти из щели. Андрей сомневался всего несколько секунд. Затем, стал раскачивать корпус машины вверх, вниз, вверх, вниз, вверх, вниз вверх. Потом толчком швырнул её, одновременно несколько наклоняя вперед и, оказавшись выше краев трещины, выстрелил анкером. Потом потащил машину лебедкой вверх. Каждая лапа крестовика была в состоянии выпускать коготь, втыкавшийся в камень, а, когда требовалось высвободить её, то в ход шли расположенные вокруг него плазменные резаки. Когда Андрей заставил крестовик прыгнуть он четырьмя передним лапами смог зацепиться за отвесный обрыв и медленно и тяжело полез вверх. Добравшись до края уступа, он принялся молотить передними лапами по нему, включив плазменные резаки, чтобы создать относительно пологий подъем. На это ушло почти двадцать минут, но, в конце концов, он смог вывести машину наверх.

Дальше до высоты почти в пять километров шёл вполне пологий подъём, по которому крестовик мог просто бежать. Но уже на трех тысячах, он оказался в плотном тумане, вернее не в тумане, он был внутри облака. Ориентироваться было почти невозможно, компас на четверке не работал из-за магнитных полей двух лун, сигналы спутников не могли пробиться сквозь безумие магнитной бури. Андрей вел машину практически по наитию.

То и дело серую пелену тумана разрывали ветвящиеся молнии, извивавшиеся, словно черви из ночного кошмара. Они впивались в корпус крестовика, оставляя на нем обгорелые пятна, не в силах проплавить сложный композит, рассчитанный на самые опасные условия дальнего внеземелья. Сколько продолжалась эта безумная гонка, Андрей не знал. Большинство приборов сошли с ума и показывали какую-то ересь.

Он не заметил, как под лапами крестовика оказался ледник. Корпус машины стремительно покрывался коркой льда, молнии, словно, заметив это, стали впиваться в неё с удвоенной силой, проплавляя во льду округлые проплешины. Лапы, отяжелевшей машины, то и дело проскальзывали, заставляя её опасно вилять. Лед был непрочен и легко трескался под когтями.

В какой-то момент, Андрею показалось, что шагоход движется не туда, он попытался поменять направление, но врезался в скальную стену. Машина при этом заскользила по леднику и, лишь чудом её удалось остановить. Андрею ничего не оставалось, кроме как вернуться на старый маршрут. Ему все больше казалось, что он движется по кругу.

Внезапно крестовик будто вывалился из тумана, оказавшись в сверкающем белом мире. Сверху раскинулось ясное синее небо. В морозной вышине которого зависли тонкие перистые облака. На солнце сверкал лед, покрывавший горные вершины. Безупречной белизной сверкало волнующееся море облаков. Андрей был в самой высокой точке перевала, казалось, он на острове среди белого, словно, покрытого снегом моря. Сейчас, ему очень хотелось задержаться здесь хоть на минуту, и просто отдохнуть, но перед глазами вставал разорванный фюзеляж стрижа и тела обессиливших от невесомости сослуживцев, разбросанные по склону. Эта картинка придала ему сил, и он погнал машину вниз, в туман.

Подъём казался трудным и опасным, но не шёл ни в какое сравнение со спуском. Не видя практически ничего, не имея карты, Андрей гнал крестовик по гладкой поверхности ледника, цепляясь за неё когтями. Вновь молнии в бессильной ярости впивались в корпус машины, снова и снова соскальзывавшей вниз. Лишь чудом, ему удавалось удержать её от неуправляемого падения.

А потом случилось это. Впереди забрезжил какой-то ненормальный свет. Андрей изо всех сил уперся лапами крестовика, пытаясь остановиться, но поздно он вылетел на прогалину. Туман здесь был не таким плотным, и сквозь него Андрей смог увидеть огромный сияющий шар. Он не раз читал о таком, но никогда не видал живьем. Это была шаровая молния. Сейчас нужно было остановиться, замереть, но подточенный летним солнцем ледник был слишком мягок. Лед под острыми когтями машины разлетелся фейерверком мелких осколков, и она на всей скорости ударилась в сияющий шар. Он разорвался с чудовищным грохотом, обдавая все вокруг потоками плазмы. Ударная волна прошла машину и самого Андрея насквозь, и он потерял сознание. Он не видел, как крестовик бессильно проваливается в стремительно разрастающуюся щель в леднике, как над ним смыкаются осколки льда, вперемешку с талой водой, и весь мир вокруг погружается в темноту.

-

Связь заработала внезапно, в рубке галоши раздался голос капитана.

— Баклан, Стервятнику! Доложите обстановку.

— Стервятник, Баклану! Системный сбой частично преодолён, ИИ запущен в ограниченном режиме, восстановлена связь с аппаратурой в пределах долины.

— Что со стрижом и Жуком — громыхал голос.

— Связь отсутствует, телеметрия недоступна. Информация со спутников недоступна.

— Внимание, стервятник, мы прогнозируем повторение вспышки, немедленно, готовьте челнок к старту, мы уходим.

— Послушайте, мы же не можем их здесь бросить…

— Мы потеряли уже пятерых! Хватит! Мы уходим! переводите ИИ в автономный режим и стартуйте. Их телеметрии нет. Я не знаю, что случилось с Жуком. Стриж разбился, вряд ли им удалось выжить. Хватит уже напрасных жертв. Стартуйте!

— Но послушайте….

— Это приказ! Нам нужно разогнаться раньше, чем произойдет вспышка, стартуйте немедленно.

— Вас…. Понял» — упавшим голосом сказал Рамирес.

-

Капитан Рындин висел посреди своей каюты. Кулаки его сжимались и разжимались в бессильной злобе. Он потерял почти половину экипажа. Капитан первого ранга Николай Антонович Рындин потерял пятерых. Нет, не на войне, в мирное время. И теперь должен бежать, не от превосходящих сил противника, а от звезды. Гребанного желтого карлика, на окраине хрен знает какой галактики. Он должен сохранить жизнь хоть кому-то из экипажа, сообщить о червоточине, доставить всю собранную информацию.

Он висел и смотрел на монитор, на котором сияющей иглой сквозь атмосферу взлетала галоша. Хуан Мария Рамирес уносил ноги, бросив своих товарищей. И это он, капитан первого ранга Рындин заставил его так поступить.

В бессильной ярости, он ударил кулаком монитор и кувырком полетел к противоположной стене своей крохотной клетушки, больно ударившись об неё головой, а на невредимом мониторе горели цифры отсчета времени до следующей вспышки.