Эти предки сведут меня с ума! Отец с его болезненной паранойей, «увижу еще раз, что катаешься на дельфинах, запру в Башне». И дед с его навязчивой идеей, «тебе семнадцатый год, пора о замужестве подумать». Еще этот Тафари притащился из своей Моранской лагуны. Кузины слюнями исходят, «ах, он прелесть, ах, он душка». Это он-то душка?! Груда накаченных мышц и самомнение глубже Чертовой впадины.

Я приподнялась на камне и уперлась ладонями в гладкую поверхность, отполированную волнами. Далеко стоящая в море Однозубая скала надежно защищала меня от любопытных взглядов с берега, зато совершенно не заслоняла вид на бескрайнюю гладь воды. На самом горизонте в лучах заходящего солнца едва заметно затрепетала белая искорка. Это корабль, и судя по всему, немаленький, иначе бы не разглядела. Интересно, чьи это флаги в гости к нам?! О, скорее всего, это и есть северный гость, тот самый, принц соседней Окмены, о котором я по приказу отца обязана сообщить в Подводное царство. Весть о его намерении нанести нам визит пришла еще позавчера, но я пару дней не появлялась во дворце, поэтому узнала об этом только сегодня. Еще один потенциальный жених. К счастью, не мой. Я у отца самая младшая. Правда, четыре моих старших сестры уже замужем. Но до меня очередь еще не завтра дойдет. Кажется, мне пора.

Стоило мне появиться в Подводных чертогах, как я тут же попала в эпицентр зарождающегося скандала. Царь и царица выясняли отношения. Судя по ехидным замечаниям бабушки, она припомнила мужу легкий флирт столетней давности с Наместницей Моранской лагуны. Похоже, оттуда прибыл гонец-парусник с письмом к благородному Тафари, и в послании содержался привет Повелителю морских глубин. Так что вы думаете?! Этот самец Рыбы-Луны не нашел ничего лучшего, чем передать сердечные пожелания своей маменьки в присутствии ее морского величества царицы Файрузы. И, естественно, бабуля немедленно вскипела.

– Дорогой, может, ты соизволишь объяснить: что это значит?! – сладким голосом поинтересовалась ревнивая супруга.

Дед поджал губы, чтобы скрыть довольную улыбку. Горячность жены очень льстила его самолюбию. Он жестом отпустил незадачливого посланника и повернулся к ней.

– Совершенно не то, о чем ты подумала, дорогая, – укоризненно протянул он. – Просто уважаемая Садаф решила выразить мне верноподданнические чувства.

– Или намекнуть на чувства совсем иные, – едко бросила царица.

Поняв, что дело, того и гляди, обернется бурей, я решила вмешаться.

– Ау! Царственные особы! Может, кто-нибудь уже обратит внимание на ничтожную меня?! – позвала я.

Лучше бы я этого не делала!

– Ах, какой сюрприз! Вы посмотрите: кто тут у нас! – тут же переключился на меня дед. – Явилась, ста лет не прошло! Соизволь-ка объяснить: почему я должен развлекать твоего гостя?!

Я оторопела. С какой бы стати он мой?!

– А ее ли это гость?! – ледяным тоном произнесла бабуля, движением руки призывая меня под защиту своей спины, куда я тут же и юркнула.

– Но не мой же, – в тон ей возразил царь. – Молодой человек прибыл для знакомства с нашими внучками. Что-то вроде смотрин, я так понимаю.

Владычица скептически фыркнула.

– Но что было истинной целью?! – она погрозила пальцем, недвусмысленно глядя на мужа.

И тут меня морской черт дернул за язык.

– Хочет этот бугай с девчонками знакомиться, его дело. Я-то причем?!

Залп в четыре сердитых глаза был неслабым.

– Сухопутным слово не давали, – рявкнули они хором, проявляя редкое единодушие.

Я обиженно засопела.

– Но в чем-то девочка права, – тут же оговорилась бабушка. – С чего ты решил, что этот Тафари прибыл именно к ней?! У нас полсотни внучек, если ты помнишь.

Царь насмешливо посмотрел на меня.

– Но больше всех ему понравилась Амира, – ехидно просветил он нас. – Я видел, как гость уставился на нее, едва она появилась.

Царица закатила глаза.

– Ах, какая проницательность! Может, стоит проявлять ее почаще?!

Дед сложил руки на груди.

– О чем это ты?! – поинтересовался он.

Бабуля снисходительно покачала головой.

– Всем, кроме моего венценосного супруга, очевидно, что этот мальчишка прекрасно осведомлен о твоем особом отношении к девочке. И яснее ясного, что он рассчитывает через нее втереться к тебе в доверие. Догадываюсь, что у него далеко идущие планы.

Морской владыка усмехнулся.

– Тебе не кажется, дорогая, что это чересчур?!

Тут я опять не смолчала.

– И что значит «через нее»?! Нужен он мне, как рыбе зонтик!

Дед нахмурился.

– А кто тебя спросит, детка?!

Бабушка немедленно приняла мою сторону.

– Как это: кто?! – возмутилась она. – Я, конечно! Я не позволю принуждать Амиру к браку с этим малолетним интриганом. Даже не сомневаюсь, что Тафари выполняет волю своей хитроумной маменьки.

Царь не на шутку рассердился.

– Файруза, твои инсинуации просто смешны.

Подобрав отвисшую челюсть, я вставила свои тринадцать дукатов.

– Я не собираюсь замуж! Ни за этого Тафари, ни за кого другого!

Дед перевел на меня тяжелый взгляд.

– А я разве задавал тебе этот вопрос?!

Я спряталась за спину бабушки, которая тут же бросилась мне на помощь.

– Во-первых, не кричи на ребенка! А во-вторых, если уж замыслил поход налево, не смей использовать в своих грязных планах невинное дитя! – гневно отчеканила она.

О, кажется, пора бежать отсюда! Дед, кроме того, что Повелитель морских глубин, еще ведь и маг неслабый, о бабуле вообще молчу, в некоторых делах она покруче будет. И хорошо, что они осознают свое могущество, иначе еще неизвестно: чем все это могло бы закончиться. Похоже, им просто надо пар выпустить.

Я на цыпочках выскользнула из тронного зала и тут же натолкнулась на виновника гремящего за дверями скандала.

– О, принцесса Амира, какая удача встретить Вас, – одаривая меня дежурной улыбкой, произнес этот верзила. – Вы не слишком частая гостья в чертогах своего венценосного деда.

Вот попала! Если пошлю его в бездну, этот недоумок может и царю пожаловаться, а мне только этого не хватало.

– Полагаю, гостей здесь хватает и без меня, – дернув уголками губ, выпалила я, пытаясь обойти эту груду мышц.

Ага, как же! Он заступил мне дорогу.

– Уважаемая Амира, куда же Вы так торопитесь?! Неужели у Вас есть более интересное занятие, чем беседа с привлекательным кавалером?!

Я недоверчиво уставилась на него. Это он о ком сейчас?! О себе что ли?!

– Вот встречу привлекательного кавалера, там и решу, – холодно сообщила я.

Он на миг сузил глаза.

– Приятно обнаружить, что красивая девушка может быть и умна, – едва усмехнулся он.

Я пожала плечами.

– Куда приятнее, когда умная девушка еще и красива, не так ли?!

Собеседник понял, что меня не переговорить.

– Так куда Вы так спешите, прекрасная Амира?! – поинтересовался он. – Может, я смогу составить Вам компанию?!

Мне все это надоело.

– Уважаемый Тафари, что Вам от меня нужно?! – напрямик спросила я.

Гость сделал удивленные глаза.

– Мне?! – переспросил он. – Ничего. Я просто хотел предложить Вам прогулку по коралловым аллеям. Мы могли бы узнать друг друга получше, – он намекающе поиграл бровями.

Боюсь, что я не уследила за своим лицом. Наверное, по моему выражению этот бугай что-то понял.

– Я Вам не нравлюсь?! – ошеломленно спросил он.

Похоже, я поколебала его уверенность в том, что весь мировой океан крутится вокруг его уникальной особы. Хотя нет, вроде очухался. Теперь начнет искать во мне изъяны, иначе как объяснить, что я не пала в его объятия по первому зову?!

– Вас не привлекают мужчины?! – высказал он догадку.

Я так и думала! Какое еще объяснение он мог найти?!

– Почему же, – мой голос был сладок, как лукум. – Я обожаю деда. Да и мужья моих тетушек мне нравятся. А в их принадлежности к мужскому полу трудно усомниться.

Он смотрел на меня с негодованием.

– Но это же инцест! – возмутился он.

Я презрительно сузила глаза.

– Только для извращенцев, у которых слово «любовь» подразумевает «постель» и ничего более. Если я не в восторге от Вас, это не значит, что я поклонница нетрадиционных отношений. Просто, у Вас со мной ничего не выйдет.

Он смотрел на меня, как на заговорившую рыбу.

– Но почему?!

Я обреченно вздохнула.

– По теологическим причинам.

Он недоуменно пялился на меня, пришлось объяснить.

– Я никогда не соглашусь признать Вас Богом, – отрезала я.

И пока он замешкался в поисках ответа, я, изобразив вежливую улыбку, ускользнула.

Стоило мне отвязаться от надоедливого поклонника, как я запрокинула голову. Ого! Похоже, скандал набирал обороты. Толща воды ходила ходуном. Страшно подумать, что творится сейчас на поверхности! Ой! Я же забыла сообщить предкам про северного принца! Что же теперь будет?!

Я стрелой полетела вверх. Только бы успеть.

А на поверхности творилось нечто. Чернильно-грозовое небо недовольно хмурилось, разглядывая свое отражение в бурлящем зеркале. Гребни один выше другого вздымались ввысь, чтобы с грохотом обрушиться в открывающуюся бездну. Ветер мощным тараном пытался пробить их насквозь, упрямые волны прогибались, но силу терять не спешили. От грохота и свиста у меня едва не заложило уши.

Вскочив на поднимающийся гребень, я раскинула руки в стороны, чтобы удержаться под воздушными порывами. Я, конечно, не пена морская, но пробежаться по горбатым спинам волн могу без труда. Я бы именно этим сейчас и занялась, если бы не чувство долга. Вот ведь какая морока – быть дочерью Повелителя Ганзурии, пусть я последняя в списке детей, к тому же девчонка, и посидеть на престоле мне не светит, но печься о благе государства я обязана. Воспитание такое.

Корабль я увидела не сразу, гигантские буруны заслоняли его. Казалось, будто кто-то играет с ним невидимой рукой, подбрасывая и ловя, словно мяч. При такой качке я вряд ли смогу одна сделать что-то полезное. Остается только надеяться, что опытные мореходы позаботились о своем бесценном грузе.

Я прокатилась по волне и соскочила на мокрую зыбкую палубу. Именно в этот момент галеон накрыла коварная боковая волна, и меня едва не размазало по борту потоком воды.

Ну, родичи дорогие, спасибо! Вам поскандалить охота, а мне синяки да шишки.

Откинув назад волосы, я оглянулась вокруг. На палубе наблюдалась организованная паника. Капитан, стоя за штурвалом, сорванным голосом пытался перекричать ветер. Матросы, повинуясь его командам, с выпученными глазами метались между мачт. Хорошо, хоть паруса догадались убрать.

Пробегавший мимо меня рыжий парень вдруг остановился на полном ходу, и два товарища, налетев на него сзади, вместе с ним упали на бухту канатов. Догадавшись, что сейчас буду обнаружена, я юркнула поглубже в тень.

– Декус, черт морской тебя бери, ты чего?! – взревел здоровенный детина с серьгой в ухе, пытаясь подняться и оскальзываясь в луже.

Рыжий сел и недоуменно уставился на то место, где я только что стояла.

– Ты не поверишь, Зукас, но я только что видел здесь девушку, – заикаясь, произнес он, вытирая лицо рукавом.

Его товарищи понимающе переглянулись и захохотали.

– С рыбьим хвостом и во-о-от такими спелыми дыньками, – показал руками толстяк с ярким платком на голове, помогая им обоим подняться. – Заведи подружку, Декус.

– Во-во, тогда и русалки мерещиться перестанут, – поддержал его высоченный приятель.

И они, шатаясь в такт качке и держась руками за борт, отправились дальше, а я облегченно вздохнула.

Кстати, почему-то все земные мужчины думают, что у русалок размер бюста шестой, а то и седьмой, судя по тому, как показал этот пузан. Ничего подобного! Природой мы, конечно, не обижены, но, чтобы «спелые дыньки» – это перебор! И про хвост тоже сказки, мы же не рыбы все-таки. Просто носим узкие маджлы – это такие длинные полотнища ткани, которые наматываются послойно от пупка и до колен, а дальше идут пышные складки, переходящие в шлейф. Ходить в таком одеянии, конечно, не слишком удобно, зато плавать – одно удовольствие, и опять же традиция. Похоже, когда-то давным-давно сексуально-озабоченный подслеповатый маньяк заметил одну из моих тетушек, вот и пошли гулять небылицы. А на самом деле, мы такие же люди, как сухопутные, я даже больше других, у меня ведь отец земной. Теоретически, жить на суше для нас не проблема, другое дело, что желания особого нет. Скажу честно, подводные не в восторге от земных. Это я зависла между мирами.

Осторожно выглянув из-за канатной бухты и, дождавшись очередного крена, я незаметно перевалилась через борт. Судя по суетливым, но осмысленным действиям команды, корабль этот шторм переживет.

Мне вдруг стало безумно интересно посмотреть на заграничного принца. Я подплыла к кормовой надстройке и с подкатившей волной скользнула на балкончик.

Окна в каюте были закрыты ставнями, но между ними оставалась небольшая щель и, прижавшись к дубовой обшивке, я жадно заглянула внутрь.

Моему взгляду предстало большое, богато убранное помещение, пустое, как мне сначала показалось. Но, нет, хозяин был там. Я узнала его по одежде фамильных цветов Королевского Дома Окмены. Вы не поверите, но он спал. Не на широченной кровати в углу, а в гамаке, который раскачивался и подпрыгивал вместе с кораблем. Мои брови взметнулись вверх, да, такого я не ожидала. Впрочем, мое удивление мгновенно испарилось, когда среди катающихся по полу предметов я увидела пустую бутылку. Похоже, северный гость решил бороться со стрессом самым проверенным мужским средством. Дурак, случись что, захлебнется первым. Я обреченно вздохнула. Теперь придется приглядывать за этим неразумным созданием. Приняв единственно верное решение, я ушла в накатившую волну.

В воде звук распространяется гораздо быстрее, чем в воздухе. Я коротко свистнула три раза, и через пару минут из-за ближайшей скалы появились мои друзья. Наджиб, Хайдар и Вахид взволнованно лопоча, метнулись ко мне, тычась носами и заглядывая в лицо. Хорошо, что еще в детстве бабушка, устав от моего нытья, подарила мне способность понимать язык морских обитателей. Не всех, конечно, только разумных.

– Что случилось, Амира?! – наперебой загомонили дельфины.

Пришлось коротко обрисовать им ситуацию.

– Этот земной совсем без мозгов, – рассудительно произнес Наджиб.

– Точно, – согласился мощный Хайдар и добавил. – Зато, если здесь появятся акулы, охочие до человеческих тел, можно будет славно размяться.

– Тебе бы только в драку, – фыркнул красавчик-Вахид, подставляя голову под мою руку.

Я погладила глянцевую кожу.

– Самое неприятное, что галеон несет прямо на Одинокий зуб, – запрокидывая голову, указала я. – Вперед, ребята, аврал.

Ох, и наработались мы в эту ночь! Попробуйте спасти вчетвером полторы сотни человек. Хорошо, что, в основном, моряки попались опытные. Поняв, что их судно вот-вот налетит на скалу, они сиганули за борт, как летучие рыбы. Многие догадались уцепиться за рухнувшую мачту, так что нам оставалось только выносить на поверхность тех, кто потерял сознание. Мои друзья, обрадованные неожиданным приключением, славно порезвились и остались чрезвычайно довольны собой. Поблагодарив каждого, я распрощалась с ними.

Честно говоря, в этой суете я совсем забыла о принце. Но когда корабль, черпая пробоиной воду, начал заваливаться набок, меня как скатом ударило. Я метнулась к уже знакомому балкону в кормовой надстройке. И что вы думаете?! Окно было нараспашку, пол залит водой уже по колено, а этот любитель спиртного исчез. Я в ужасе оглянулась по сторонам, но что можно рассмотреть ночью в бушующем море?! Нырнув поглубже, я металась из стороны в сторону, пока не нашла его у самой скалы. Он, видимо, боролся до последнего, но мокрая одежда и тяжелые сапоги сделали свое дело, он погружался, бессознательно все еще шевеля руками. Я схватила его за воротник и потащила наверх. Пять секунд спустя мы вынырнули на поверхность, и он начал жадно глотать воздух, попеременно отплевываясь. Я поддерживала его наплаву, старательно прячась за спиной. В итоге, он отдышался, но силы на этом закончились, и принц потерял сознание. Пришлось отбуксировать его к земле.

Небо по-прежнему хмурилось, но ветер начал утихать, а волны потеряли свою высоту и ярость. Мир успокаивался после пережитой бури. Видимо, Старшие все-таки нашли компромисс, впрочем, как всегда. Оставалось только надеяться, что меня никто не заметил. Но даже если кому-то особо зоркому я и попалась на глаза, то счастливчик, переживший такую ночь, может сочинять все, что душе угодно. Кто ему поверит?!

Вообще-то, я быстро плаваю, но с такой ношей не разгонишься. Было уже совсем светло, когда я, пыхтя и отдуваясь, вытащила его северное высочество на пустынный берег в Дальней бухте. Ух, тяжелый какой, по виду и не скажешь. Я присела на песок рядом с ним и отвела мокрые локоны с его лица. А, что?! Симпатичный, правда, бледный немного, зато брови и волосы черные, как смоль, и усы ему очень идут.

По-детски пухлые губы так и напрашивались на поцелуй. Честное слово, я сама от себя такого не ожидала, но, когда я уже отстранялась, гадая: какого же цвета у него глаза, он вдруг открыл их. Серо-зеленые, кошачьи, удивленно-круглые. Мы смотрели друг на друга пару секунд, потом я вскочила и метнулась к воде. Повезло, что за камнем у самой кромки прибоя сразу начиналась глубина, а то пришлось бы в этой узкой маджле по мелководью бежать.

В себя я пришла только в море. Да, что это со мной?! С чего это я вот так взяла, и поцеловала совершенно незнакомого парня?! Сердце замерло и пропустило удар. О, нет! Нет-нет-нет! Этого быть не может, потому что не может быть никогда!

Я утомленно смотрел на Мелиссу. Стоило вырваться из-под матушкиной опеки, чтобы попасть в плен к сестре.

– Послушай, Мел, это перестает быть забавным, – поморщился я. – Вспомни: сколько мне лет. Я не ребенок, чтобы водить меня за ручку.

Сестрица скептически подняла одну бровь.

– А ведешь себя так, будто младше Хеленны, – ухмыльнулась она, беря на руки трехлетнюю дочь. – Тебя ни на секунду нельзя оставить без присмотра.

Очаровашка-племянница недоверчиво покосилась на мать.

– Дядя, а почему мамуля ругается? – удивленно прошептала она.

Я улыбнулся.

– Твоя мамуля запрещает мне гулять, – заговорчески подмигнул я ей.

– Ага, – подхватила Мелисса и, отвернувшись от дочки, тихонько проворчала. – А еще пить всякую гадость и водиться с плохими девчонками.

Трехлетняя хитрюга прищурилась и потянулась ко мне, я взял ее на руки.

– А ты сбеги, – посоветовала она, разглаживая пальчиками мои усы. – Потом вернешься, попросишь прощения и все. Мамуля только притворяется злюкой. Она добрая.

«Злюка-притворщица» сделала дочери «страшные» глаза.

– Детка, никому об этом не рассказывай и умоляю тебя: не подавай дядюшке таких идей.

Я заинтересованно рассматривал Хеленну.

– Ты знаешь, кнопка, а мне ведь и в голову не приходило, – хмыкнул я.

Сестра сдвинула брови.

– И не мечтай, Мир, – сурово отчеканила она. – Я выпросила тебя у маман под честное слово. Если с тобой что-то случится, мне придется искать политического убежища в Таранте. В Окмену мне лучше не возвращаться. Но хуже всего то, что я себе этого не прощу.

Я покорно вздохнул и поставил племянницу на землю.

– Вот ведь я попал, из огня да в полымя. Мел, ну хоть в море-то я могу выйти?! Развеюсь заодно.

Мелисса с подозрением заглянула мне в глаза.

– Без шумных компаний?! – уточнила она, беря дочь за руку.

Идея, неожиданно мелькнувшая в голове, все больше мне нравилась.

– Один, как перст, среди просмоленных морских бродяг, – заверил я, надеясь, что сестрица удовлетворится этим заявлением.

Так оно и случилось, хотя подозреваю, что провести ее мне не удалось. Уводя малышку, Мелисса оглянулась и демонстративно закатила глаза. Я ее обожаю, лучшей сестры просто быть не может. Она младше меня на два года, при этом умудряется читать мне морали, и она – единственная, к кому я отношусь с таким пиететом. Я не хотел бы расстраивать ее, тем более, ссорить с матушкой, но мысль, поданная любимицей, уже не давала мне покоя.

Я задумал сбежать. Не насовсем, конечно. Мне вдруг представилось жутко соблазнительным совершить путешествие в неведомые дали. На Южный архипелаг, в Ганзурию, как называют свое государство аборигены. Все-таки, матушкина Родина. Я столько читал об этой удивительной стране, ее обычаях, природе, людях.

Я прекрасно отдавал себе отчет, что по возвращении мне предстоят нелегкие времена. Мелисса смертельно обидится и перестанет со мной разговаривать. Ее муж запросто устроит мне взбучку, совершенно упустив из виду тот факт, что я – его будущий король. Маменька будет хвататься за сердце, надумывая не случившихся кошмаров, и падая в демонстративные обмороки. Отец в трех словах коротко и четко сообщит: кем считает меня после такого поступка. И только один человек точно обрадуется моему приезду. Хеленна. Маленькое чудо. В ее присутствии громче стрекочут кузнечики, и цветы пахнут значительно ароматнее. Она вскарабкается мне на руки, обнимет за шею и прошепчет в самое ухо:

– Ты что так долго?! Я жду-жду, а тебя все нет.

Я прижму ее покрепче и не стану ей объяснять, что именно ее простодушный совет толкнул меня на этот безумный шаг.

На следующий день, уже стоя на палубе и глядя на машущих родственников, я испытал легкий укол совести. Я будто увидел, как к вечеру, не дождавшись меня, Мелисса примчится в мои покои приморской резиденции и найдет там оставленную утром записку.

«Сестрица, – писал я, – умоляю тебя, не сердись. Я решил нанести визит нашим южным соседям, когда еще выпадет такая оказия. Если тебя не затруднит, отправь им вестника. И не тревожь заранее матушку, с ней я буду объясняться сам. Обнимаю тебя и целую. Твой брат Миркус».

Конечно, я догадывался, что будет дальше. Мел украдкой оглянется по сторонам, а потом разразится жуткой бранью. Лексикон в этой части у нее богатейший. Даже представить сложно, что принцесса рода Ок’Мена может знать такие слова. А что вы хотите?! Многолетнее общение с наемниками в самых экстремальных условиях сильно разнообразит девичий словарный запас. Потом она вздохнет и пойдет жаловаться мужу. Они вдвоем дружно посклоняют меня какое-то время и отправятся к дворцовому чародею. Так что, я успею уже покинуть территориальные воды отчизны и выйти в океан, когда магический голубь доставит на Южный архипелаг весть о том, что к ним прибывает представитель королевской семьи дружественного государства.

По Окменскому морю нам плыть дня три, потом мы дней на пять зацепим кусочек океана и войдем в Ганзурийское море, а оно и омывает берега благословенной отчизны моей заботливой родительницы. Короче, через десять дней я увижу храмы и минареты великолепной Ганзури – столицы Южного архипелага, познакомлюсь с мудрейшим Умаром, Повелителем Пяти Островов, и проникнусь духом этой загадочной земли.

Капитан галеона, суровый Халеус, сразу произвел на меня впечатление. Было видно, что спину гнуть он не привык, а в море и вовсе выше себя почитал только Морского Владыку. Едва родной берег скрылся за горизонтом, я открыл ему наш будущий маршрут. Старый морской волк недовольно нахмурился и попытался, было, возразить, пришлось напомнить: с кем он собирается спорить.

Капитан неожиданно рассмеялся.

– За невестой, стало быть, собрались, Ваше высочество?! – негромко спросил он.

Я удивленно поднял брови.

– С чего ты взял?! Мир хочу посмотреть.

Халеус заговорчески мне подмигнул.

– Да, батюшка Ваш, помнится, так же и ответил. Я тогда старшим канониром служил на «Морской звезде». Только обратно они уже вдвоем возвращались, с матушкой Вашей.

Сказать по правде, он меня слегка озадачил. Я как-то даже не задумывался на эту тему. Мне всего двадцать два, и для супружества я еще не созрел.

Зная, что путь меня ждет неблизкий, я предусмотрительно захватил с собой познавательное чтиво, самое актуальное из имеющегося. Здесь, на юге, где соседи практически под боком, сведений о них гораздо больше. Так что, покинув хитро усмехающегося капитана, я направился к себе в каюту, удобно устроился в гамаке и приступил к чтению.

То, что Повелитель Южного архипелага имеет гарем, состоящий из четырех жен, я знал от маменьки. Еще в детстве, рассказывая мне сказки своей далекой прекрасной страны, она поведала, что является принцессой рода эль-Ганзури, но имя ее вовсе не Дилиссия, как называет ее отец, это наша окменская калька, на самом деле произносится оно – Джилиса. А сейчас я вычитал, что, оказывается, у ганзурийцев довольно сложная система престолонаследия, и сидящий ныне на троне почтеннейший Умар кровным родственником матушке моей не является, объединяет их только фамилия рода. Я попытался по книге проследить их опосредованное родство и окончательно запутался. Получалось, что маман приходится дочерью дяде уважаемого Умара, причем дядя этот – двоюродный брат отца Повелителя, но добравшись до общих предков, я выяснил, что и они были рождены от разных матерей. Интересно, и как они определяют следующего претендента на престол?! Наверное, в связи с большим количеством отпрысков каждого монарха, это выливается в нешуточные проблемы. В книге вскользь упоминалось о каком-то великом бедствии, способствовавшем воцарению благороднейшего Умара, но деталей не уточнялось. Что ж, может, на месте выяснится. И еще одного я не понял. В состав архипелага помимо основного острова, на котором и располагается столица, входят еще четыре, управляемые Наместниками. И согласно традиции, каждый из них присылает в дар Повелителю, вступающему на трон, свою самую красивую дочь, все логично. Откуда тогда у нынешнего ганзурийского венценосца взялась пятая?! О ней говорилось как-то туманно, что тоже возбудило мое любопытство. Но, что удивительно, по их законам все пять женщин состоят в официальном браке и имеют равные права.

Эти ганзурийцы – парни не промах, такую религию себе замутили, даже завидно. А, что?! Поссорился с одной женой, пошел к другой, и все прекрасно. Или позвал к себе двух, а то и трех. Тут перед моим внутренним взором замелькали такие картины, что едва слюнки не потекли. Надо будет непременно реализовать свои самые смелые фантазии, благо при дворе Повелителя, согласно этой же литературе, еще и сераль одалисок имеется. Это такой небольшой дворец для наложниц, которых добрейший Умар в знак особой милости жалует своим наиболее ценным поданным. Надеюсь, он захочет выказать будущему королю Окмены свое добрососедское расположение. При этой мысли я почувствовал себя лисом у ворот курятника. Берегитесь, южные красавицы, я плыву к вам. Предаваясь своим сладким мечтам, я и уснул.

Дальнейшее плавание проходило довольно однообразно. Галеон споро рассекал волны, команда четко выполняла приказы капитана, а я наслаждался путешествием, то стоя на палубной надстройке рядом с рулевым матросом, то лежа в своем гамаке с книгой в руках.

Вечерами, когда капитан сдавал дневную вахту одному из своих офицеров, мы вели с ним долгие разговоры за бутылочкой ароматного рома. Мы быстро нашли общий язык, и уже на третий день я позволил ему неформальное общение наедине. Он оказался преинтереснейшим дядькой. Знал множество историй, а главное, умел их вкусно и сочно рассказывать. Как-то зашел у нас разговор о морских легендах, и я, смеясь, поинтересовался: встречался ли он с русалками.

Капитан в ответ крякнул и плеснул в стаканы рома.

– Представьте себе, да, – ухмыльнулся он.

Я загорелся и стал его расспрашивать.

– Скажите, неужели они, действительно, такие, как написано в книгах? Пышногрудые красотки с рыбьими хвостами, соблазняющие моряков своим пением?!

Халеус захохотал.

– Ну, за хвост я их не ловил, а вот, что касается женских прелестей, с этим все в порядке. В руки есть, что взять, – он покосился на меня и продолжил уже совсем другим тоном. – Было мне тогда не больше, чем Вам сейчас. Попали мы однажды в шторм, вроде ни грозы, ни дождя, а волны так и вставали до самого неба. У моряков считается, что такое бывает, когда Морской Владыка с супругой ссорится, отношения выясняет. Помнится, болтало нас, как щепку в горном ручье, уже смеркаться начало, и тут сквозь порывы ветра донеслось до меня пение. Я сначала не поверил, думал: показалось, головой завертел. И точно. Совсем рядом с нашим флейтом по верхушкам волн скользила девушка, – голос его помягчел. – Танцевала она, и сама себе напевала. Невысокая, но скроена очень ладненько, все при ней. Я успел хорошенько ее рассмотреть, да и не только я. Правда, у всех потом описания разошлись, в зависимости от вкусов – каждый свое увидел. И были на ней из одежды жилетка коротенькая на груди, ганзурийки ее «ангия» называют, да юбка узкая, которая у них «маджла» зовется. Так что, все достоинства видны были в полной красе. Это я Вам скажу: «ух!». Видал я южных танцовщиц и прежде, но это другое, словами не передать. Если бы Вы посмотрели, как двигались ее бедра, как руки взлетали к небесам, как плечи опадали вслед за ними… Уверяю, Вы бы первый сиганули за борт. Мы тогда человек пять так потеряли. А она, похоже, и не заметила нас сначала. Только когда пловцов увидала, взгляд подняла и рукой рот от удивления прикрыла. Потом крутанулась на месте, как штопор, и в волну ушла, – закончил он рассказ.

Я смотрел на него во все глаза.

– А она красивая была? – потрясенно спросил я.

Капитан мечтательно уставился в окно.

– А вот в этом мнении сошлись все, – кивнул он. – Честно скажу, никогда больше такой красоты не видал. Волосы чернее вороньего крыла и ниже того места, на котором сидят. Брови, как нарисованные, вразлет, ресницы, как крылья бабочки, носик аккуратный, тонкий, губы алые, как гранатовые цветы. Но самое главное: глаза, бездонно-синие, как пучина морская. Она ими мне прямо в душу заглянула, хотя каждый потом уверял, что смотрела она именно на него.

Я недоверчиво покачал головой.

– Ты прямо неземную красоту описал. Такой не бывает. Ты сколько русалку ту видел?! От силы пять минут.

Халеус вздохнул и перевел на меня взгляд.

– Но забыть не смог. Хотя и женат, и детей имею, и внуков. Но всякий раз, в океан выходя, прислушиваюсь, – неловко усмехнулся он.

Я не ожидал от сурового морского волка такого проявления чувств, поэтому решил сгладить ситуацию шуткой.

– Сейчас твоя чаровница уже солидная седая дама, весом под центнер, – добродушно фыркнул я. – Не думаю, что новая встреча была бы тебе в радость.

Капитан посмотрел на меня, как на неразумного дитя.

– Да будет известно уважаемому принцу, что согласно легенде, русалки, они же дочери Морского Владыки, практически бессмертны. Так что «моя чаровница» и посейчас юна и прекрасна.

Мне стало интересно.

– Так ноги у них все-таки есть или нет?

Халеус подкрутил ус и ухмыльнулся.

– Полагаю, все у них есть. Судите сами, заходили мы как-то на островок необитаемый в океане, мы туда за пресной водой порой наведываемся. Так вот, нашли там матроса одного, по имени Никус. Бриг его «Крылья ветра» назывался, да только в шторм страшенный попал и о скалы этого острова и разбился. Все погибли, а Никуса девушка спасла, на берег вытащила. Как начал он ее описывать, все поняли: кого он в виду имеет, на смех его подняли. Обиделся тот и ничего доказывать не стал. Переночевали мы в бухте, а на следующее утро уходить собрались, начали Никуса этого звать, да только отказался он. Безумным его товарищи мои посчитали, бранить начали, а я еще на заре заметил возле полосы прибоя необычные следы. Маленькие, аккуратные, явно женские. Значит, не соврал спасенный матрос, приходила к нему русалка, и уже после ночного отлива. Так что и ноги у них имеются и легкие, чтобы на воздухе дышать. В тот момент промолчал я о своем открытии, посмешищем быть не захотел, я ведь тогда только в офицеры выбился. Но только больше Никуса я не встречал, хотя на островок этот попадал неоднократно. Там в центре джунгли сплошные, может, он там от людей прятался, а может, на большую землю с другим судном ушел.

Честно скажу, он меня заинтриговал.

– А еще, что о русалках известно? – жадно поинтересовался я.

Капитан хлебнул рома.

– Ну, существует поверье, что и русалка может полюбить человека. Только бедой такая любовь для нее заканчивается. Если в течение года она с предметом своим не встретится и не соединится, то погибнет она, морской пеной станет.

Я поднял брови.

– А что же ей может помешать?!

Халеус пожал плечами.

– Да тысячи причин. Ведь если она увидела своего суженного, это не означает, что и он ее заметил. А потом, к примеру, прибыл в порт, сошел на берег, вскочил на коня и ускакал в неизвестном направлении.

Я, глядя на него, тоже отхлебнул из стакана.

– Если она такова, как ты описал, то не заметить такую девушку невозможно. А уж не влюбиться тем более.

Старый моряк снисходительно фыркнул.

– Обстоятельства разные бывают. Парень ведь и несвободен может быть.

Я опять недоверчиво на него взглянул.

– Кто же устоит перед такой красотой?!

Капитан развел руками.

– Зять Ваш, например. Видел я их семью на причале, когда мы отходили. Да соберись там хоть все красавицы мира, он бы и не заметил.

И я вынужден был согласиться. Любовь, которую моя сестра и ее муж испытывали друг к другу, не поддавалась описанию. Казалось, они с каждым днем все больше становились единым целым. Кнопка Хеленна была живым воплощением их единства, одновременно напоминая и Мелиссу, и Лукаса, внешне совершенно не похожих. Наблюдая за ними, я испытывал нежное умиление, зачастую переходящее в жгучую зависть. И я так хочу!

Конечно, как будущий монарх и вполне симпатичный парень, женским вниманием я обделен не был. Но все это не то! «Гимнастика», как справедливо заметила однажды сестрица. Нет! Я хотел, чтобы кто-то смотрел на меня так, как Мел смотрела на своего Люка. Они могли часами молчать, гладя друг другу в глаза, они разговаривали. И в этот момент я чувствовал себя третьим лишним, да и не только я.

– Пойдем, дядя, им поболтать нужно, – нравоучительно просвещала меня племянница, уводя за руку.

Не знаю, способен ли я на подобную любовь?! Может, мне суждено прожить всю жизнь, так и не познав такого взрыва чувств. Зато избежать разочарований, боли, утрат. Я так и не определился, когда капитан, наблюдавший за мной, намекнул, что час уже поздний.

В последующие вечера мы обсуждали другие темы, как то: виды на урожай в наших южных провинциях, погоду в столице в это время года, разницу между блондинками и брюнетками и множество других. Но к разговору о русалках больше не возвращались.

До цели нашего путешествия оставалось меньше суток, мы уже вошли в Ганзурийское море, когда погода неожиданно испортилась. Дело было к ночи, и мы с капитаном традиционно устроились в моей каюте. Ветер поднялся совершенно неожиданно, небо, будто только и ждало этой команды, тут же насупилось серыми тучами. Молнии мы не видели, но гром загремел оглушительный. Халеус вскочил, скороговоркой извинился и бросился к двери.

– Из каюты не выходить, – рявкнул он на меня, вставшего вслед за ним.

Я хотел, было, возмутиться, но выражение его лица все объяснило мне. Против своего желания вынужденный выполнять мои приказы, он, тем не менее, чувствовал за собой ответственность. Стремление сохранить мне жизнь в этот миг стало для него выше уважения к короне и этикета. Я коротко кивнул и отпустил его.

Не имея особого представления о правилах поведения во время шторма, я уселся за стол, но быстро понял, что подпрыгивать и ерзать мне не слишком нравится. Тогда я лег на кровать, но прокатившись из угла в угол пару раз, отсек и этот вариант. Оставался только гамак, куда я и забрался, по пути поймав на полу недопитую бутылку рома. Так, прихлебывая из горлышка, я раскачивался в своем подвесном убежище, и даже не заметил, как задремал.

Разбудил меня резкий удар, гамак перевернулся, и я грохнулся на пол. Похоже, наш галеон налетел на скалу. Я попробовал дойти до двери, но пол под ногами мелко дрожал, и мое передвижение скорее напоминало чечетку. Дверь не открывалась, наверное, что-то заклинило ее. В этот момент корабль снова тряхнуло, мощной волной еще глубже насаживая на камни. Я упал, но рассудив, что так устойчивее, ползком добрался до окна, встал и распахнул сначала стеклянные створки, затем ставни, и тут же получил пушечный заряд воды в грудь. Отлетев снова к двери, я повторил свой предыдущий маневр на четвереньках, но уже сопротивляясь потоку воды, льющейся в распахнутое окно. Галеон скрипел и трясся, а когда я оказался возле окна, наклонился настолько, что волны уже не захлестывали в каюту. Я перегнулся через подоконник и вывалился на балкон. Да, выбираться из-под нависшей туши огромного парусника, плотно севшего на высокую скалу, оказалось делом непростым. Я вполне прилично плаваю, но никогда не пробовал делать это в одежде. Она, естественно, мгновенно намокла, сковывая движения, а еще больше мне мешали сапоги, ставшие тяжелыми, как каторжные ядра.

Но если кто-то посмеет сказать, что Миркус Ок’Мена сложил ручки и отдался воле волн, я вызову его на поединок и отрублю ему лживый язык, а лучше просто отдам палачу. Я боролся, но меня, то и дело, бросало в сторону камней, обнажавшихся в основании этой чертовой скалы, вокруг которой крутились бешеные водовороты. Я несколько раз пытался отплыть подальше, но яростные волны снова и снова возвращали меня обратно. Я порядком нахлебался соленой воды, горло жгло, но я упорно не сдавался. Наверное, в какой-то момент я все же потерял сознание, потому что в себя я пришел довольно далеко от скульптурной композиции «Окменский галеон на постаменте из ганзурийской скалы». Волны подбрасывали меня, как гуттаперчевый мячик, вознося на самый гребень, но что-то поддерживало сзади, не давая им захлестнуть меня с головой. Я попытался оглянуться, но в глазах стоял туман, и я снова отключился.

Следующее мое ощущение было неоднозначным. Я очнулся оттого, что к моим губам прижимались чьи-то теплые нежные губы, мягкие, солоноватые. В первый миг я решил, что умер и попал в рай. Открыв глаза, я поначалу уверился в своей догадке, поскольку на меня изумленно взирал ангел. Вернее, девушка-ангел, черноволосая, смуглая, мгновенно вспыхнувшая восхитительным румянцем. Черты ее лица были совершенны, а глаза просто затягивали морской глубиной. Я восхищенно замер. А красавица вдруг резво вскочила, просеменила изящными ножками до валуна возле самой кромки прибоя, и без всплеска рыбкой ушла в воду.

Этого не может быть! Русалка! Я сел, опираясь ладонями на песок, и уставился в море. Только тут я заметил, что уже рассвело, и водная гладь совершенно спокойна. Солнце нехотя, но уже проглядывало из-за туч. Мои глаза метались по бухте, надеясь, заметить хоть где-нибудь приметы того, что исчезнувшая наяда не была плодом моего разгоряченного воображения. Вдали я разглядел одинокую скалу и наш многострадальный галеон, наскочивший на нее и завалившийся набок. Но, нет, ни малейшего движения не наблюдалось на всей акватории. Неужели это галлюцинация?! Я постарался детально припомнить свое видение. Может, рассказы капитана Халеуса наложились на мое подсознательное ожидание чуда?!

– Нет, – строго сказал мне рассудок, – не обманывай себя. Ты прекрасно знаешь, что это реальность. Разве старый ворчун рассказывал тебе: какого цвета было одеяние его «чаровницы»?! Ты и не спрашивал. Но сейчас ты можешь поклясться мечом, что соблазнительный наряд твоей спасительницы синий, как ее глаза. Что кожа ее даже на взгляд кажется бархатистой. Что движения ее грациозны и легки…

И тут мысли переключились на то, что было под самым моим носом. Маленькие аккуратные следы, слегка смазанные шлейфом юбки, вели от меня к воде. Вот оно, главное доказательство моей правоты. Она была здесь! Я мечтательно вздохнул. Как же мне увидеться с нею вновь?! И с кем я могу посоветоваться на этот счет, не рискуя быть осмеянным?!

На этом мои размышления были прерваны, поскольку за спиной послышались голоса, и вскоре на берег вышел мой непотопляемый капитан, ведя за собой целую толпу народа.

Я сидела ни нижней ступеньке лестницы, ведущей от природного бассейна к покоям в Башне. Сидела и тупо рассматривала лазурные блики на стенах. Чтобы доплыть от Дальней бухты до Ундиновых скал, промчаться подводным тоннелем и выскочить в знакомом гроте, много времени не потребовалось. Пребывая в каком-то странном оцепенении, я машинально переоделась, благо, у нас с мамой здесь целый гардероб. Узкую маджлу мы носим только в море, на суше куда удобнее изар, это такие шаровары, легкие и удобные. Ангию, короткую маечку, тоже пришлось сменить, бирюзовую я надеваю, только уходя в подводный мир. Здесь же, на суше, можно позволить себе все многообразие красок. Глупо притворяться серой мышкой, если все знают: кто я.

– Амира, детка, что с тобой? – послышался над головой знакомый голос.

Я посмотрела вверх. Мама стояла на верхней ступеньке, обеспокоенно глядя на меня.

– Мамочка, – всхлипнула я и, вскочив, помчалась к ней.

Я обняла ее за шею и склонила голову ей на плечо.

– Рыбка моя, что случилось? – гладя меня по спине, обеспокоенно спросила она. – Почему ты не исполнила волю своего отца и не предупредила Владыку о корабле? Или он намеренно вызвал шторм, чтобы потопить северного принца?!

Я горько хмыкнула.

– Ничего подобного. Просто не успела. Когда я попала во дворец, царственные предки уже ссорились.

В мамином голосе послышалось облегчение.

– Я непременно сообщу об этом Умару, обещаю, он не будет сердиться на тебя. С благословения небес все обошлось, никто не пострадал. И в данный момент окменский наследник следует в столицу, где ему будет оказан самый теплый прием. Без сомнений галеон, застрявший на Одиноком зубе, можно починить, и пока этим занимаются, сын уважаемой Джилисы будет гостить во дворце. Почему ты вздрогнула, радость моя?! Что-то не так?! – мама, отстранив меня, пристально рассматривала мое лицо.

Я постаралась выглядеть невозмутимой.

– Нет-нет, мамочка, все хорошо. Я просто расстроена, что не смогла выполнить поручение отца. Старшие даже слушать меня не пожелали.

Мамуля страдальчески свела брови.

– Ну, что у них на этот раз?!

Мне даже объяснять ей не пришлось, хватило констатации факта.

– Привет Наместницы Моранской лагуны.

Мама кивнула.

– Значит, мы еще легко отделались. Кстати, ты больше ничего не хочешь мне рассказать?! – прищурясь, заглянула она мне в глаза.

Я вздохнула. Все ясно, спасенные матросы добрались до суши.

– Если ты все знаешь, зачем спрашиваешь?!

Родительница поджала губы.

– Хочу услышать из первых уст, – строго сказала она.

Пришлось рассказать ей все, кроме финальной сцены с поцелуем, естественно. Мамуля ласково погладила мою щеку.

– Ты – молодец, девочка моя, – похвалила она. – Умар будет гордиться тобой. Надеюсь, ты права, и наш северный гость тебя не разглядел.

Я поморщилась.

– Даже если ему что-то привиделось, кто поверит?! И причем тут я?! Меня ведь и в природе-то не существует, – я отвернулась

Мама горько вздохнула и снова прижала к себе.

– Детка, я прекрасно осознаю, что, связав свою жизнь с твоим отцом, я сделала выбор за нас обеих и, родив, обрекла тебя на одиночество. Ты всегда будешь чужой и в этом мире, и в том. Подводные не просят тебе земного отца, а сухопутные – мать-русалку. Но я так люблю Умара, а он так хотел ребенка… – горько простонала она.

Я погладила мамулю по руке.

– Прости, мамочка, что не сдержалась. Не беспокойся за меня, все хорошо. Только хотела спросить, – нерешительно начала я, – что будет со мной, если я полюблю человека, который не ответит мне?! В отличие от тебя, я русалка только наполовину, поэтому, полагаю, в пену морскую превратиться мне не светит, – полувопросительно закончила я.

Мама побледнела и сглотнула комок в горле.

– Кто он?!

Я отвела глаза.

– Пока никто. Я на будущее интересуюсь.

Мамуля облегченно перевела дух.

– Не пугай меня так, детка, – хрипло попросила она.

Я напряглась.

– Мама, лучше расскажи мне сама, – и, видя ее нерешительность, надавила. – Я могу ведь и у бабушки узнать.

Прижатая к стене родительница тяжело вздохнула.

– Видишь ли, малышка, именно поэтому русалки стараются не рожать от земных мужчин, – она помолчала. – От этого союза на свет появляются только девочки. А в случае безответной любви бедняжки страшно мучаются и умирают от тоски.

Я в ужасе смотрела на нее.

– И как скоро?!

Мама страдальчески сдвинула брови.

– Полгода, крайний срок. Но с тобой все будет иначе, ты ведь дочь бессмертной, – поспешно заверила она. – Еще будучи беременна тобой, я попросила свою мать о помощи. Как ты знаешь, Файруза – очень сильная волшебница. Она зачаровала тебя. Случись с тобой такое несчастье, ты заснешь магическим сном, а через шесть месяцев просто не проснешься, – она всхлипнула и уткнулась мне в плечо. – Прости, доченька.

Я погладила ее по спине.

– Все нормально, – стараясь, чтобы голос не дрогнул, сказала я и бодро продолжила. – Я же похожа на тебя, как меня можно не полюбить?!

Мамуля подняла голову, и ее блестящие от слез бездонно-синие глаза окатили меня волной нежности.

– Только надежда на это дает мне возможность спокойно спать по ночам, – грустно призналась она.

Мы стояли, обнявшись, когда нас застал стремительно вошедший отец.

– О, красавицы мои, – улыбнулся он, подходя и целуя сначала маму, потом меня. – Хотите посмотреть на заморского гостя?! Сейчас будет въезжать во дворец, – он обнял жену и потянул за собой.

Мамуля права, против отца невозможно устоять. Мало того, что он красив, умен и благороден. Он к тому же прекрасный воин, мудрый дипломат, и, что самое главное, он обожает мою мать. Если бы не традиции и законы престолонаследия, он отказался бы от гарема, и я могла бы хвалиться на всех углах, что являюсь единственным ребенком в семье, а это для Ганзурии большая редкость. Но все это чисто гипотетически, у моего отца три сына и семь дочерей, я последняя. Пока, во всяком случае. К слову сказать, его жены не слишком жалуют мою мать, жутко ревнуют к мужу и считают Морской Ведьмой. Откуда же им знать, что это высокая честь уже давным-давно принадлежит моей несравненной бабуле, Владычице Файрузе Прекрасной. Вот уж с кем ссориться я не пожелала бы никому. Дед, конечно, парень рисковый, но подозреваю, что все эти супружеские размолвки он втихаря сам и провоцирует. Так он огонь в семейном очаге поддерживает.

Тактично отстав от беседующих родителей, я вслед за ними поднялась на верхнюю площадку Башни.

– Подойди, Амира, – позвал отец, все еще обнимая мамину талию. – Луджин рассказала, что именно ты спасла окменского наследника. Спасибо, детка, я этого не забуду. Твоим морским друзьям моя личная благодарность. Запрет на ваши ребячьи забавы снимается, дурачьтесь, – рассмеялся он и напомнил. – Желательно незаметнее. И помни, что подзорная труба имеется не только у меня.

Во мне все похолодело, когда я представила, что было бы, если бы Дальняя бухта просматривалась с дворцового минарета. Но я отогнала эту коварную мысль, смело шагнула к отцу и прижалась щекой к его вышитому халату. Папочка у меня, конечно, строгий, но справедливый. Вон даже прежний запрет отменил.

Мы стояли втроем, обнявшись, и смотрели, как открываются парадные ворота дворцового парка, и на центральной аллее появляется кавалькада чужеземцев в окружении высланного эскорта.

Мои глаза заметались в поисках заезжего принца. Ах, вот он где! Окменец ехал впереди, на белом ганзурийском жеребце, а рядом вровень с ним держался старший сын Повелителя, Шариф. Значит, именно он нашел пропавшего гостя. Это хорошо.

Отец еще раз расцеловал нас и отправился в тронный зал. Пока мама любовалась кортежем, я потихоньку улизнула в Малый дворец.

Там и посейчас живут мои незамужние сестры и неженатые братья. Как ни странно, они вполне прилично ко мне относятся, несмотря на неприязнь своих матерей. Принцы, скорее всего потому, что не видят во мне конкурента, а принцессы оттого, что я еще в детстве научила их плавать.

Ламис и Малика – сестры-близнецы, дочери гордой Хадиль, четвертой жены отца. Они старше меня на год, и очень важничают этим. Помнится, их мамуля однажды засекла, как мы играем вместе. Девчонкам, конечно, попало, но дружить со мной они не перестали. Мы просто научились лучше прятаться.

А вот Мансур и Анвар – сыновья несравненной Надиры, третьей жены отца. Они просто сказочные красавцы, все в мать. Со мной они подчеркнуто лояльны, как и их замужняя сестрица Талиба, зато все трое терпеть не могут Шарифа.

Он старший принц, сын мудрой Каримы, первой жены отца, он – мой любимый брат и лучший друг и, похоже, именно ему светит отцовский трон, что еще больше раздражает его младших братьев. К слову скажу, что у него есть родная сестра Самина, мать прелестного карапуза. Жаль, что, выйдя замуж, сестрица уехала в дом своего благородного супруга, я скучаю по ней, она всегда была очень добра ко мне, и в детстве часто защищала от Наимы и Разы.

Вот уж кто терпеть меня не мог, так это дочери надменной Захиры, второй жены отца. Обе они сейчас тоже молодые мамочки, но это не смягчило их нрав, по крайней мере, в отношении меня. Я рада, что они больше не живут во дворце.

Я, конечно, давно взрослая и могу сама за себя постоять, но дружба с Шарифом много для меня значит. Он добрый, умный и спокойный, к нему всегда можно обратиться за советом, и он никогда не отговориться занятостью или нежеланием помогать «рыбе мокрохвостой», как за глаза называют меня Мансур и Анвар, я сама слышала.

В Малом дворце царило оживление, но Шарифа в его покоях не оказалось. И я отправилась на женскую половину. Ламис и Малика крутились перед туранскими зеркалами.

– Ой, Амира, к нам наследник из северной Окмены пожаловал, представляешь?! – взвизгнули они, бросаясь ко мне. – Тот самый, сын принцессы Джилисы. Только в пути галеон его на Однозубую скалу налетел, так всю команду в Дальней бухте и нашли. Сейчас они сюда едут.

Я закружила подруг вокруг себя.

– Приехали уже, – сообщила я. – Лично с Башни видела.

Девчонки округлили глаза.

– И его?! Его тоже видела?! – в ответ на мой кивок, они затеребили меня в четыре руки. – Какой он?!

Я усадила их на подушки, разбросанные по ковру, плюхнулась рядом и начала рассказ, все равно, такое не утаишь. Слухи во дворце распространяются быстро. И едва широкой общественности станет известно, что в спасении матросов участвовали дельфины, все станет яснее ясного. Хуже, если подруги поймут, что я все знала и утаила от них, обидятся ведь. Конечно, я и тут опустила некоторые детали, пусть этот принц хоть мечом клянется, что видел меня. На голубом глазу совру, не было ничего, и все тут.

Зато, рассказывая предысторию, я в самых ярких красках расписала диалог с заносчивым Тафари.

– Амира, не понимаю, что ты против него имеешь?! – удивленно спросила Ламис, накручивая прядь волос на палец. – Сама же говорила, что твои подводные кузины его красавчиком считают.

Я изобразила рвотный рефлекс, девчонки передернулись.

– Высокомерный жлоб, думает: стоит ему только взгляд кинуть, как девушка уже на коленях должна за ним ползти, – сквозь зубы процедила я.

Сестры переглянулись.

– Но ведь все мужчины таковы, – нравоучительно протянула Малика. – Наша доля – покорность и терпение.

– Он же господин твой будущий, – попыталась увещевать меня Ламис.

Я жестом прервала их кудахтанье.

– Не мой! И моим никогда не будет! – категорически отрезала я. – Без господина обойдусь!

Девчонки опять переглянулись и уставились на меня, как на ущербную.

– Амира, ты, что, замуж не хочешь?! – поразились они хором.

– Нет! – отрезала я. – Лучше одной быть, чем на коленках ползать.

Они пристально посмотрели друг на друга и снисходительно закатили глаза.

– Глупая ты, не понимаешь ничего, – усмехнулась Малика, кривя губы. – Как можно без мужчины жить?!

В черных глазах Ламис сверкнул затаенный огонек.

– Мы вчера в сераль ходили, – шепотом поведала она. – К Наставнице, искусству любви у одалисок учиться. Так я потом встретить Мансура и Анвара боялась, неловко было. Даром, что они братья, все равно ведь мужчины, – с придыханием призналась она.

Малика задумчиво кивала головой.

– Кстати, а в этой Окмене двух жен иметь разрешается?! – вдруг спросила она.

Ламис обрадовано ахнула.

– Здорово! Давай отца упросим нас за принца Миркуса отдать, – предложила она. – Уж если одна ганзурийская принцесса на севере выжила, то две-то уж точно справятся!

Вы не поверите, но будто когтистая лапа сжала мое сердце. В голове промелькнуло видение сестричек, обнимающих заморского наследника и целующих его сочные губы. Перед глазами как черной вуалью махнули. Я незаметно перевела дыхание.

– Увы и ах, подруги! – голос мой даже не дрогнул. – В диких северных странах многоженство запрещено, более того, карается законом.

Страдальческие вздохи были мне ответом.

Оставив сестричек обсуждать бесперспективного жениха, я отправилась в упомянутый ими сераль. Но вовсе не за тем, о чем вы подумали. Я хожу туда танцевать, и, хотя девчонки-наложницы утверждают, что учиться мне нечему, я нет-нет да подсмотрю новое движение. А сейчас мне просто необходимо было отвлечься.

В центральном зале у фонтана одалиски уже затеяли общий танец. Шесть красавиц кружились друг вокруг друга под струнные звуки удда и кануна. Сидящие полукругом подруги помогали им, выбивая ритм звонкими цимбалами, надетыми на пальцы. Разноцветные ангии едва прикрывали высокие налитые груди, а пышные изары от дрожания бедер едва не сползали вниз. Каждая держала в руках никаб, полупрозрачную вуаль, прикрывая нижнюю часть лица. Все правильно, зачем показывать сразу все, надо будить мужское воображение.

Танцовщицы, увидев меня, призывно замахали руками, и я, на ходу выпрыгнув из шлепанцев, присоединилась к действу.

Становясь в центр, я сдернула свой никаб. Отец запрещает мне ходить по дворцу с непокрытой головой. Правда, в детстве он настаивал, чтобы я вообще носила паранджу. Но всем вокруг было очевидно, что единственная девочка в Малом дворце, изнемогающая от жары под покрывалом, это дочь его пятой жены. Повелитель быстро понял, что этим меня от зависти и неприязни окружающих не защитит. И компромиссом стало легкое прозрачное покрывало, как у всех моих сестер.

Девушки танцевали ракс-шарки, иначе танец живота, явно готовясь к вечернему представлению в честь северного гостя. Мы соединяли и разводили наши никабы, пряча и открывая друг друга, мы кружились стайкой пестрых бабочек, подрагивая плечами и бедрами, словно крыльями, наши черные пряди метались вслед за нами, скрывая наши прелести и обнажая их. Отзвучал последний аккорд, и благодарные зрительницы разразились аплодисментами.

– Амира, как хорошо, что ты не будешь танцевать сегодня с нами, – воскликнула, смеясь, красавица Равия.

Конечно, все девушки в серали знали: кто я. И когда я пришла первый раз, меня встретили настороженно, если не сказать, враждебно. Принцессы появляются здесь только для того, чтобы познать искусство ублажения супруга, движениям под музыку их не учат. Считается, что возбудить мужчину должен танец наложниц, удовлетворить – ласки его жен, так всех нас учат с детства. Но дело в том, что я-то не обычная принцесса. И это они тоже знают. Я уже давно разрешила девчонкам называть себя по имени, в обмен они поклялись не выдавать меня отцу.

– И что же тут хорошего?! – слегка обиделась я, мне казалось, что я неплохо вписалась в их узор.

Равия дружески обняла меня за плечи и усадила на скамью.

– Сколько раз тебе можно говорить, что рядом с тобой все мы просто жалкие уличные плясуньи, – мягко объяснила она. – Когда танцуешь ты, глаз невозможно оторвать.

Я недоверчиво обвела столпившихся вокруг нас девчонок. Они вразнобой закивали, подтверждая слова подруги.

– А посему, – продолжала Равия, – в твое отсутствие у каждой из нас есть шанс понравиться сегодня, если уж не важному окменскому гостю, то хотя бы кому-то из его команды.

И мое сердце снова неприятно сжалось при мысли, что кто-то из них будет прикасаться к спасенному принцу. Да что со мной?! Это же просто одалиски, девушки, предназначенные для удовлетворения мужских желаний, специально обученные этому. К ним глупо ревновать! Ревновать?! Так вот в чем дело! Я просто влюбилась в северного наследника и уже считаю его своей собственностью! Я задохнулась при мысли: чем мне это грозит.

– Амира, что с тобой?! – обеспокоенно наклонилась ко мне Равия. – Ты побелела, как полотно. Тебе нехорошо?!

На глазах изумленных красавиц я нетвердой походкой добрела до бассейна в углу зала, перевалилась через бортик и упала вниз. Лежа на мозаичном дне, я заторможено наблюдала, как девчонки суетятся наверху, поочередно заглядывая в воду. Фу, кажется, отпустило, пора всплывать.

– Не беспокойтесь, все нормально, – подтягиваясь на руках и вылезая, смущенно успокоила я галдящих наложниц. – Просто перегрелась на солнце.

Догадливая Ясира с подозрением глянула на меня и протянула руку.

– Кажется, твоему высочеству пора переодеться, – с намеком сказала она и увела меня в свою комнату.

Едва мы вошли, она развернула меня к себе лицом.

– Амира, даже если поклянешься трезубцем своего деда, я не поверю. Ты видела окменца и влюбилась в него, – как непреложный факт констатировала она.

И что мне оставалось?! Я кивнула. И все ей рассказала, без пропусков и купюр.

– Хочешь получить его?! – заглядывая мне в глаза, прошептала Ясира. – Станцуй ему! Ему одному. Пусть на тебя смотрят сотни глаз, но ты будешь танцевать только для него, – она хитро подмигнула. – Сегодня вечером, с нами.

Я открыла рот и закрыла.

– Не волнуйся, я все устрою, – тихо заверила одалиска. – С девчонками я договорюсь, они будут молчать. Только тебе придется надеть мою бедлу. Какую хочешь? – она подвела меня к сундуку.

Ошеломленная ее напором, но уже загоревшаяся этой авантюрой, я выбрала нежно-голубую, заодно и накинула поверх своей уже высыхающей одежды расшитую курту Ясиры, спрятав под нее наряд для ракс-шарки.

Я бежала в Башню, и все во мне дрожало. С одной стороны, я даже представить себе не могла: во что выльется гнев отца, если он узнает меня среди танцовщиц. Но, с другой – я просто с ума сходила от желания увидеть принца.

Ревность, открывшая мне глаза, бушевала в душе, как давешний шторм. Что, если он после сегодняшнего ужина выберет себе спутницу на ночь?! А то и не одну?! Я зажала рот ладонью, чтобы не застонать. Как же другие с этим справляются?! Понятно теперь, почему жены отца так ненавидят маму.

Тихо, спокойно, надо взять себя в руки. Ну, пусть мой избранник – красавчик и принц, и что?! Я ведь даже не говорила с ним ни разу. А вдруг он вроде этого Тафари, кроме себя света белого не видит?! Тогда жить мне осталось полгода. Я судорожно перевела дыхание. Хорошо, что я уже добежала до своих покоев, и мама меня не заметила. Она же обо всем догадается, стоит ей только на меня взглянуть. О, нет! Скорее в море, там я успокоюсь и смогу мыслить здраво.

Я расслабленно лежала на поверхности, бездумно рассматривая бегущие по небу облака, когда вода вокруг меня вскипела, и из нее показались три довольные морды.

– Наша Амира мечтает, – прозорливо прострекотал Наджиб.

– И предмет ее мечтаний нам известен, – хихикнул Вахид, уклоняясь от моего щелчка.

Хайдар недоуменно завертел головой.

– Это вы о чем?! – заинтересовался он.

– О ком, о ком, о ком, – напевая, поправил его Вахид, кружась поодаль.

Я смущенно улыбнулась, от друзей у меня не было секретов. Да и быть не могло, мы же с детства вместе.

– Ну, ладно, это правда, – проворчала я, сморщив нос.

Хайдар вопросительно уставился на меня.

– Что, правда?! – с подозрением уточнил он.

Я вздохнула.

– Мне понравился северный принц, – призналась я.

Наджиб и Вахид одновременно выпрыгнули из воды и, сделав сальто, окатили меня фонтаном брызг. Хайдар ткнулся носом мне в плечо.

– И что теперь?! – настороженно спросил он. – Ты с ним спаришься, и вы вместе уплывете в холодное северное море?!

Друзья взволнованно кружили вокруг нас, радость их померкла.

– Не знаю, – вздохнула я. – Во-первых, возле окменской столицы не море, а река, а во-вторых, чтобы спариться, как ты говоришь, нужно, чтобы он меня хотя бы увидел. И не отвернулся, и брезговать не стал, – грустно закончила я.

Дельфины удивленно переглянулись.

– Не понял, – поцокал Вахид. – Почему он должен от тебя отворачиваться?! Ты вполне ничего, даже по нашим меркам. Мне подруга поначалу даже сцены устраивала. Пришлось поклясться, что между нами ничего не было.

Я расхохоталась и чмокнула его в мокрый нос. Двое обделенных тут же потребовали уровнять их в правах со счастливчиком.

– А я другого не пойму, – ложась набок, задумался Наджиб, – с чего это ему тобой брезговать?! Это земные – вонючие, грязные существа. А ты – чистая, ароматная, солью пахнешь.

Я потрепала его по лоснящемуся боку.

– Сухопутные дышать под водой не умеют, вот от зависти и злятся. Поэтому подводных, неполноценными считают, – печально объяснила я.

Дельфины хором застрекотали, смеялись они так.

– Плавают медленнее морских коньков, неповоротливы, как черепахи, дышать под водой не могут, а недоделанными считают нас?! – насмешливо переспросил Наджиб. – Это ж какое самомнение надо иметь?!

Я пожала плечами.

– Одно могу сказать: не все они такие. Отец мой, например, в маме души не чает.

Друзья понимающе закивали.

– Еще бы, это же принцесса Луджин, – согласился Вахид.

Мы так заболтались, что слишком поздно заметили серые акульи плавники. Только их тут не хватало! Зияд с парочкой своих подпевал. Мы нырнули.

– О, нас посетила земная полукровка царского происхождения, – издевательски прорычал главарь местной шпаны.

У нас давние счеты. Акулы ненавидят дельфинов и меня заодно, что характерно, вполне взаимно. Особенно этих зубастых убийц бесит то, что в отличие от прочих морских обитателей, мы их не боимся. Напасть на нас в открытую они не решаются, поскольку трусы, каких мало, кроме того, вовсе не уверены в успехе. Но сказать гадость, испортить настроение, это всегда пожалуйста.

– Вали отсюда, Зияд, – поморщилась я.

Наглый хам, лениво шевеля хвостом, сделал круг.

– А то, что?! Дедуле пожалуешься?! – хихикнул он, и его кодла заржала.

Я скорчила глумливую гримасу.

– А то зубки пересчитаю, и лишние ряды повыдергаю, – прошипела я.

Негодяй насмешливо фыркнул.

– Мы такие смелые сегодня, – глумливо просюсюкал он. – Инстинкт самосохранения отказал?! Да стоит только жабры тебе прикрыть, сухопутная, и ты пузырики начнешь пускать, – захохотал он.

– А если прикрыть их тебе, ты всплывешь кверху брюхом, – ухмыльнулась я, удерживая рванувшегося Хайдара.

Зияд раздраженно дернул спинным плавником.

– Поосторожнее в выражениях, – прохрипел он. – А то ведь встретимся как-нибудь в коралловых зарослях, а защитников рядом не окажется, раз, и одной диковинкой в подводном мире станет меньше.

Теперь я едва удержала всех троих.

– А ты только так и умеешь, – презрительно скривилась я. – Исподтишка и со спины.

– В благородстве замечен не был, – согласился мерзавец. – До встречи в зарослях.

И он уплыл, уводя за собой подпевал.

– Зачем ты нас удержала?! – обиженно надулся Хайдар. – Мы бы этому гаду показали! Он же тебе откровенно угрожал.

Я успокаивающе погладила его.

– Ничего он мне не сделает, – заверила я. – Зияд догадывается, что с ним будет, если он хотя бы плавником меня коснется. Он, конечно, гад, но не дурак.

Друзья переглянулись и кивнули.

– Но все равно, морду ему надо как-нибудь начистить, – тихонько проворчал Хайдар. – Чтобы помнил, на кого пасть разевает.

Мы дружно рассмеялись. Дельфины проводили меня до Ундиновых скал, и я побежала к себе, готовиться к вечернему представлению.

Оказалось, что пока я боролся с волнами, пребывал без сознания и бесчувственной тушей валялся на песке, моя бравая команда под предводительством несгибаемого капитана усиленно гребла к берегу, уцепившись за рухнувшую мачту. Подгоняемые утренним приливом, они на рассвете достигли земли и тут же сообщили местным властям об исчезновении меня, любимого. Немедленно была организована спасательная экспедиция, которая успешно завершилась в Дальней бухте, теперь я знаю, как называется это место.

Надо было видеть радость Халеуса, когда он бросился ко мне.

– Ваше высочество, Вы так нас напугали, – взволнованно воскликнул он.

Капитан помог мне подняться и отряхнуться. Да, видок у меня был не очень. Тем не менее, выбирать было не из чего, и знакомиться с аборигенами пришлось, как есть.

Представляете, почтеннейший Умар прислал за мной своего старшего сына, принца Шарифа. Тот весьма одобрительно наблюдал, с каким восторгом я рассматриваю белого ганзурийского жеребца, которого мне подвели. Парень был чуть моложе меня, и мы разговорились. Тогда я и узнал, что своим спасением многие матросы обязаны дельфинам, очень вовремя оказавшимся поблизости от места крушения нашего галеона. У меня так и чесался язык спросить про свою русалочку, но я побоялся, что меня сочтут сильно ударившимся головой, поэтому решил выждать и присмотреться.

Я выразил благодарность ганзурийскому наследнику в самых изысканных выражениях и осведомился о здоровье членов его семьи. Судя по тому, что я вычитал в своей познавательной литературе, это считалось здесь проявлением особого уважения.

– Благодарю Вас, принц Миркус, – склонил он голову. – Мой венценосный отец и его жены пребывают в полном здравии. Мои сестры и братья чувствуют себя прекрасно. Надеюсь, Вы скажете то же и о своей семье.

Я улыбнулся.

– Оправдаю Ваши надежды, принц Шариф. Род Ок’Мена забыл, что значит недуг с тех пор, как моя младшая сестра приняла Дар врачевания.

Южанин почтительно прижал правую руку к сердцу.

– Мы слышали о Кервельской Целительнице. И рады, что бесценный подарок Всевышнего не был утрачен.

Мы медленно ехали впереди общей кавалькады, ведя неспешную светскую беседу. Я спросил, смогут ли южные соседи предоставить мне транспорт для возращения домой, и принц с улыбкой ответил, что подданные его отца легко починят наш корабль, и я смогу отправиться на родину, когда мне будет угодно.

– Могу ли я заверить своего отца, что принц Миркус не будет слишком торопиться?! – вежливо осведомился мой собеседник.

Я его не разочаровал.

– Конечно, я столько читал и слышал о вашей дивной стране, что с удовольствием воспользуюсь гостеприимством добрейшего Повелителя Умара.

Принц благосклонно кивнул.

– Полагаю, это почтенная матушка зародила в Вас интерес к своей далекой отчизне, – полувопросительно произнес он.

Я развел руками.

– С самого раннего детства я слушал сказочные истории о великолепной Ганзурии. О высоких минаретах, белоснежных дворцах, лазурном море.

Наследник Умара рассмеялся.

– Увы, лазурное море встретило Вас неласково. Но, думаю, у Вас еще будет время оценить его добрый нрав.

– Мне говорили, что такие шторма бывают, когда Морской Владыка недоволен своей супругой, – улыбнулся я в ответ.

Шариф покачал головой.

– Боюсь, что с точностью до наоборот. Прекраснейшая Владычица Файруза – особа вспыльчивая и своенравная, но великодушная и отходчивая. Иначе ее подданные давно бы уже сбежали на сушу, – совершенно серьезно ответил он.

У меня брови взметнулись вверх.

– Правильно ли я понял принца, Вы хотите сказать, что русалки действительно существуют?! – неверяще уточнил я.

Южанин скосил на меня насмешливые глаза.

– И русалки, и тритоны. Целый подводный народ. Это вы, северные жители, не верите, что в океане есть другая жизнь, а нам, островитянам, это очевидно.

Я с подозрением посмотрел на него.

– Неужели у них действительно хвосты и жабры?!

Шариф запрокинул голову и захохотал.

– Простите мне мою несдержанность, принц Миркус, – покаялся он, отсмеявшись. – Но эти глупые выдумки ужасно забавны. О, нет! Подводные жители выглядят точно так же, как мы с Вами. Одеваются иначе, это – да. В океане им пышные наряды не к чему, а вот на суше Вы их от земных обитателей не отличите. Предвосхищая Ваш вопрос, отвечу: на воздухе они дышат легкими, а жабры, о которых Вы упоминали, располагаются за ушными раковинами, и поскольку волосы у них, как правило, длинные, такая деталь абсолютно незаметна. Ноги тоже вполне обычные, только между пальцами ступней есть перепонки, которые совершенно не видны. Поэтому я и сказал, что чисто визуально подводные такие же люди, как мы. Правда, не все согласны с моей точкой зрения. Морских жителей у нас недолюбливают.

Своим рассказом он будто ударил меня по голове. Я-то думал, что моя спасительница – существо редкое, уникальное. Надеялся с помощью того же Шарифа отыскать ее, а оказалось, что все не так просто.

Пребывая в замешательстве, я повторил его последнее слово.

– Недолюбливают?! Почему?!

Принц поморщился.

– Женщины считают русалок ведьмами, но сами совсем не прочь развлечься с тритонами, что не добавляет последним популярности среди земных представителей сильного пола. А мужчины, полагаю, просто завидуют своим морским собратьям, судите сами: внешняя привлекательность, возможность познавать не только сухопутный, но и подводный мир. К тому же, русалки, действительно, очаровательные красавицы, в связи с чем раньше случались неприятные инциденты. Земные женщины в приступах ревности забивали русалок камнями. И морские дивы перестали выходить на сушу, – вздохнул он.

Я и не надеялся, что разговор так близко коснется столь животрепещущей для меня темы.

– Опасаясь вызвать насмешки, я кое-что утаил от Вас, милейший принц Шариф, – покаялся я. – Просто не знал, как сказать. Но, похоже, одна из таких очаровательниц и спасла меня, – про ее волшебный поцелуй я не признался бы даже под пытками.

Местный наследник резко повернулся ко мне, и что-то мелькнуло в его глазах, вроде того, как догадка становится знанием.

– Не будет ли любезен уважаемый гость описать свою спасительницу, – попросил он.

Я старался, как мог, но мне все равно не хватало слов, чтобы выразить свое восхищение. Принц внимательно выслушал и кивнул, я видел, что он понял: о ком я говорю. Он знал ее, дело осталось за малым: уговорить его познакомить меня с ней.

Пока я ломал голову, Шариф меня опередил.

– Мне не хотелось бы разочаровывать Вас, но боюсь, это была первая и последняя ваша встреча, – мягко сказал он.

Я покачал головой.

– Если Вы не хотите помочь мне, я буду искать ее сам, – глухо ответил я и почувствовал руку наследника на своем плече.

– Поверьте, принц Миркус, я всей душой жажду оказать Вам содействие, – заверил он. – Но бывают обстоятельства, которые сильнее нас. Давайте оставим эту тему. Может, Вы хотите узнать что-нибудь о моей благословенной родине?!

Он отказывался говорить о ней, и я отступил, но не значит – сдался. Он меня еще не знает, я упрямый и своего добьюсь!

Пришлось вспомнить кое-что из прочитанного во время путешествия.

– Из рассказов матушки мне известно, что каждый Повелитель Южного Архипелага имеет гарем, состоящий их четырех жен, – начал я издалека, и принц согласно кивнул. – Но изучая во время плавания недавно вышедший путеводитель по Ганзурии, я с удивлением обнаружил там мимолетное упоминание о пятой жене глубокоуважаемого Умара. Не будет ли дерзостью с моей стороны спросить о ней?

В глазах принца снова что-то мелькнуло, тем не менее, он не уклонился.

– Ваш вопрос логически продолжает наш предыдущий разговор, – ровным голосом сообщил он. – И отсылает нас в давние времена становления Ганзурийского королевства. Поначалу острова были разобщены, и даже воевали друг с другом, но под твердой рукой Джабира, первого эль-Ганзури, объединились в единое государство. Он посадил Наместников на каждый из островов, взяв в жены по одной дочери каждого из них. Надо сказать, что в те далекие времена морские жители еще свободно выходили из глубин и жили на земле, было много смешенных браков. Поэтому Повелитель Джабир решил заключить договор с Владыкой Океана Великим Баракатом. И такой союз был заключен, залогом ему послужил брак новоиспеченного монарха с морской принцессой Далал. Судя по хроникам, все, кто видел прекрасную наяду, оставили в сердцах самые восторженные воспоминания. С тех пор раз в пятьсот лет очередной актуальный Повелитель, вступая на трон, женится на дочери Морского Царя. Моему отцу выпала такая честь.

Вот тут у меня глаза стали, как окменские франки.

– Вы хотите сказать, что пятая жена почтеннейшего Умара – русалка? – прошептал я.

Шариф улыбнулся моему удивлению.

– Восхитительная Луджин, что в переводе означает «серебро», действительно жительница подводного мира. К слову, именно для морских принцесс на территории дворца построена Башня, подводным тоннелем соединенная с морем возле Ундиновых скал.

Он терпеливо ждал, когда я это переварю, и задам следующий вопрос.

– Но я слышал, что русалки живут намного дольше людей. Что же происходит с пятой женой, когда Повелитель покидает сию бренную юдоль?!

Принц пожал плечами.

– Случается, и земные жены переживают своего супруга, – хмыкнул он. – Тогда они уходят в дома своих старших сыновей. А морская принцесса, как правило, просто возвращается домой, в океан. И спокойно живет дальше.

Моему изумлению не было предела.

– Я решительно не понимаю: почему матушка мне об этом даже словом не обмолвилась, – признался я.

Губы Шарифа чуть заметно дрогнули.

– Я же говорил Вам, земные женщины не любят русалок. Среди четырех жен Повелителя считается дурным тоном даже упоминать имя пятой, – просветил Шариф. – Наши матери с детства внушали нам, что от принцессы Луджин надо держаться подальше. Сложно даже представить, насколько гарем Повелителя ненавидит обитательницу Башни, и не ее одну, – со вздохом закончил он.

Я внимательно посмотрел на него.

– А Вы явно сочувствуете заложнице давнего договора.

Принц спокойно кивнул.

– Конечно. Я восхищаюсь ею и преклоняюсь перед ее мужеством, – он опять вздохнул и объяснил. – Видите ли, мы с Вами проживем лет восемьдесят, ну, пусть девяносто. Подданные Морского Владыки – сотни полторы-две. А вот его дочери, так же как он сам, практически бессмертны. И все предыдущие пятые жены Повелителей, насколько мне известно, живы и посейчас. Но в случае с принцессой Луджин все будет иначе. Она имела неосторожность влюбиться в своего супруга, а для русалки – это смертный приговор. И в тот миг, когда мой отец испустит свой последний вздох, прекрасная вечно юная Луджин бросится вниз с Ундиновых скал, чтобы стать морской пеной, потому что не сможет жить без него. Она знает это, но ни на миг не позволяет этим мыслям встать между ней и ее избранником. Моему отцу сказочно повезло, он от всего сердца полюбил ту, которая беззаветно любит его. Такое счастье дается немногим.

Я ошеломленно поднял брови.

– То, что Вы рассказываете, похоже на волшебную сказку с печальным концом, – пробормотал я.

Шариф снова вздохнул.

– Так и есть. Поэтому мой отец старается проводить как можно больше времени в Башне, зачастую обижая вниманием весь остальной гарем. Но видеть Повелителя счастливым большая радость для меня, оттого я и стараюсь брать на себя решение некоторых государственных проблем, чтобы освободить его от дел.

Не по возрасту зрелое замечание принца слегка укололо мою совесть, зато напомнило о еще одном вопросе, который меня заинтересовал.

– Уважаемый Шариф, не окажите ли Вы честь просветить меня о принципах престолонаследия Ганзурии?! Вероятно, немалое количество отпрысков каждого Повелителя создает определенные трудности при выборе достойного?!

Наследник ганзурийского трона усмехнулся.

– Вы правы, проблема эта существовала всегда. Согласно нашим законам, престол наследуется только мужчинами, но не от отца к сыну, а от брата к брату. Ну, например, я, согласно воле Всевышнего, старший в семье, после меня идет Мансур, затем Анвар. Взойдя на престол, после смерти отца, я заведу свой гарем и произведу на свет первенца. Но не он будет моим наследником, а Мансур. А вслед за ним и Анвар. А вот уже после него наступит черед моего сына. Таковы традиции, так было испокон веков, и к моему отцу власть могла бы перейти лишь в глубокой старости, как это зачастую у нас и случалось, но произошло событие, круто повернувшее нашу историю. Вы, безусловно, в курсе, что двадцать лет назад на континенте произошло Вторжение.

Я слегка удивленно кивнул.

– Да, демон Нижних пределов пытался прорваться в наш мир во главе своей армии. Дело было в Растане, недалеко от наших границ. Драконы-демиурги в который раз спасли свой мир и захлопнули пространственно-временной портал. Так говорится в наших хрониках, я был слишком мал, чтобы лично запомнить это событие. Но какое отношение это имеет к вашей благословенной земле?! – недоуменно спросил я.

Принц поджал губы.

– Вероятно, в момент уничтожения телепорта, что-то сдвинулось в земной коре, и по островам прокатилась цепь разрушительных землетрясений, – печально произнес он. – А поскольку дворцы королевской семьи являются самыми высокими зданиями на архипелаге, они и пострадали в первую очередь, похоронив под своими руинами практически весь род эль-Ганзури. Именно так почтеннейший Умар стал Повелителем Южных островов.

Я склонил голову, показывая, что соболезную его потере.

– Простите мое любопытство, любезный принц Шариф, но сколько же детей у Вашего достойнейшего отца?! – поинтересовался я, стараясь отвлечь его от грустных мыслей…

Наследник мягко улыбнулся.

– Три сына и семь дочерей. Всего десять, но четыре мои сестры уже замужем и живут отдельно. Однако если у Вас есть матримониальные планы относительно свободных принцесс Ганзурийского Королевского Дома, то я могу поспособствовать вашей встрече, – предложил он.

Оставалось только почтительно уклониться от столь великой чести.

– Я, конечно, буду счастлив познакомиться с Вашими уважаемыми сестрами, но не думаю, что уже морально готов принять на себя такую серьезную ответственность, как создание семьи, – прикладывая правую руку к сердцу, сказал я.

Шариф улыбнулся.

– Желание – познать все радости бытия без обязательств – мне вполне понятно. Мой отец и я будем только рады обогатить Вашу жизнь новыми впечатлениями. Кстати о них, Вы видели когда-нибудь: как танцуют ракс-шарки?!

Я покачал головой.

– Я даже не слышал о существовании такого танца.

Принц загадочно улыбнулся.

– Тогда вечером Вас ждет незабываемое зрелище, – заверил он.

И вот под это многообещающее заявление мы и въехали в столицу. Разговоры пришлось отложить, поскольку из слов у меня вырывались только восторженные восклицания.

Я стояла у туранского зеркала в своей комнате и пристально рассматривала себя. Голубая бедла Ясиры была мне точно впору. Коротенькая ангия со шнуровкой довольно эффектно подчеркивала грудь, а длинная широкая юбка с разрезами, начинаясь на бедрах, полностью открывала плоский загорелый живот. Я покрутилась на месте и мелкие дукаты на поясе зазвенели. Если в отношении моего танца одалиски правы, то северянину не устоять. Тут мне опять подумалось о его характере, и сомнения снова закрались в душу. Надо срочно расспросить Шарифа. Братец уже пообщался с окменцем и может просветить меня на его счет. Быстренько переодевшись, я вновь побежала в Малый дворец.

Стоило определенных трудов не наткнуться на любопытных близняшек. Но я ведь не только плаваю хорошо, но и по деревьям лазаю неплохо.

Шариф резко обернулся и обреченно уставился на меня, влезающую с балкона в окно.

– Амира, ну, когда закончатся эти ребячьи выходки?! – удрученно простонал он. – Почему тебе просто не войти в дверь, как нормальному человеку.

Я подошла и подставила лоб для поцелуя, зная, что он совершенно не сердится.

– Ну, может, потому, что я не «нормальный» и вовсе не «человек», – покаялась я.

Шариф со вздохом коснулся губами моего лба.

– Вот именно об этом я и хотел с тобой поговорить, – нахмурился он. – Ты в курсе, что наш заморский гость прекрасно тебя рассмотрел?! По его описанию я узнал тебя, как на портрете.

Я зажала рот руками и отвернулась.

– И что он сказал?! – просипела я.

Братец хмыкнул и процитировал:

– Твои волосы, как «черный ураган». Твои брови, как «окменские луки». Твоя кожа, «как нежнейший персик». И, кстати, откуда он это узнал?! – прервал он себя.

Я еле слышно перевела дух, похоже, про поцелуй северянин умолчал, иначе бы Шариф уже высказал все, что думает о моем легкомысленном поведении. Я развернулась и скорчила гримасу.

– Наверное, окменский наследник большой ходок по этой части, если определяет такое на глаз, – проворчала я, расстроившись при этой мысли. – А что он еще говорил?!

Шариф прищурился и совсем другим тоном продолжил:

– Черты твои, как у «небесного ангела», уста как «цветы граната», очи, как «морская пучина». Именно так, в возвышенных словесах. И таких восторгов до тысячи.

Я схватилась руками за вспыхнувшие щеки.

– Получается, что я ему понравилась?! – осторожно уточнила я.

– Вплоть до того, что он решил разыскать тебя, и явно намеревался просить меня о содействии, – доложил брат. – Но я отказался ему помочь.

Я схватила его за руку.

– Почему?!

Шариф погладил меня по голове.

– Во-первых, я не знал: как ты к этому отнесешься, – пояснил он. – А, во-вторых, принц ясно дал понять, что к серьезным отношениям не готов. Амира, только не говори, что тоже неравнодушна к нему, – с подозрением заглянул он мне в глаза.

Я молчала. И Шариф все понял. Он подвел меня к оттоманке и усадил рядом с собой.

– Сестричка, ты знаешь: чем рискуешь?! Обычная девушка поплачет и смирится, а ты… – он не закончил, прикусив нижнюю губу.

Я кивнула, опуская голову.

– А я, не встретив ответа своим чувствам, впаду в магическую кому, а через полгода усну навсегда, – мой шепот был еле слышен. – Меня Владычица заколдовала еще до рождения. Так мама говорит.

Шариф вскочил и пробежался по комнате.

– Амира, мы должны что-то предпринять, – заявил он.

Я подняла голову и улыбнулась. Он всегда такой. Добрый, понимающий, мягкий и тут же решительный, собранный, целеустремленный.

– Для начала мне надо встретиться с принцем, – предложила я.

Братец нахмурился.

– Не вижу необходимости. Стоит рассказать ему: кто ты такая, он изменит своим принципам и женится, как миленький, – уверенно произнес он.

Я обреченно вздохнула.

– Шариф, ты же прекрасно знаешь, что «ответить взаимностью» и «жениться» – это совершенно разные вещи, – просветила я. – Не думаю, что тебе будет легче, если через полгода ты получишь известие, что в Окмене снова проживает только одна ганзурийская принцесса, и это не жена наследника, а его мать.

Мой друг поиграл желваками.

– Ну, хорошо, ты права, вы должны увидеться. Похоже, у тебя уже есть какой-то план, – проницательно заметил он.

Я рассказала ему о заговоре с одалисками.

– Амира, это безумие! – протянул Шариф, ошеломленно качая головой. – Я уж не говорю, что тебя может узнать отец! Но что будет со всеми мужчинами на празднике, ты подумала?!

Я недоуменно пожала плечами.

– Они полюбуются, как наложницы Повелителя Умара танцуют ракс-шарки.

Принц зажмурился.

– Я – твой брат, и однажды видел, как ты исполняешь танец живота, – он открыл глаза и тут же их отвел. – Как ты думаешь: почему я отказался во второй раз?!

Я не поняла намека.

– Потому, что тебе не понравилось, – насупилась я.

Шариф фыркнул.

– Глупая, просто ты делала это так чувственно и маняще, что даже у меня, твоего кровного родственника, вызывала неодолимое влечение, – проворчал он, краснея.

Я прикрыла ладонью рот.

– Но ты же устоял, – жалобно пролепетала я.

Брат закусил щеки изнутри и помолчал.

– Думаю, только потому, что ты и не задавалась целью очаровать меня, – признался он. – А теперь представь, что цель такая будет преследоваться намеренно.

Я схватилась за голову.

– Что же делать?!

Мы некоторое время сосредоточенно размышляли.

– Жемчужину проще всего скрыть в ожерелье, – задумчиво сказал брат. – Чем больше вас выйдет в танце, тем легче тебе будет спрятаться.

Я захлопала в ладоши.

– Точно! Девчонки мне помогут.

Шариф поморщился.

– Но, что ты будешь делать, если окменец пожелает видеть тебя своей ночной гостьей?! Готова ли ты зайти настолько далеко?!

Я растерялась, но тут же взяла себя в руки.

– Если что-то пойдет не так, меня спасешь ты, – уверенно заявила я. – Ведь, правда?!

Мой новый подельник обреченно вздохнул.

– Куда я денусь?! – проворчал он. – Ну, хорошо, ты жаждешь увидеть его, это я понимаю. Но о чем ты собираешься с ним говорить?!

Вот уж не ожидала, что ему придется это объяснять.

– Я должна лично убедиться, что искра загорелась в его сердце. Сам понимаешь, это вопрос жизни и смерти. Если это – только страсть тела, и за ней нет порыва души, мое дело плохо. И потом, ты же знаешь, как земные относятся к подводным.

Шариф понимающе кивнул и пересказал свой разговор с моим предметом.

– Сколько я мог судить по его лицу, северянин воспринимает русалок, как дивную сказку. И он был искренне огорчен, узнав о грядущей судьбе принцессы Луджин.

Я печально кивнула.

– А вот этого мне тоже не надо. Любовь из жалости меня не спасет.

Мой друг снова сел со мной рядом и обнял за плечи.

– Что же ты натворила, сестричка?! – простонал он.

– Я больше так не буду, – детской отговоркой мрачно отшутилась я. – Только помни, ты должен быть рядом, когда мы окажемся наедине.

Принц скорчил недовольную гримасу.

– Куда уж ближе. Твой красавец вон там, за стеной, – показал он.

Я подпрыгнула.

– И ты молчал?! У вас же общий балкон.

Шариф поймал меня за руку.

– Амира, не смей! Если ты хоть на шаг отступишь от нашего плана, я не только откажусь тебе помогать, но и отцу сдам, – пригрозил он.

Я ни на секунду ему не поверила, но в себя пришла.

– Прости, сама не знаю, что творю, – покаялась я. – Обещаю вести себя прилично.

Если честно, мне стоило тяжких усилий выполнить это обещание, когда я уходила от брата тем же путем, что и пришла.

Это скажу я вам, да! Я всегда считал Окмену самым красивым городом мира. Но Ганзури – это что-то потрясающее! Я думал, у меня голова отвалится, так я ею вертел. Да, знаю я, знаю, что наследник престола должен быть сдержан, но со мной творилось что-то необъяснимое, и я, с несвойственным мне легкомыслием, махнул на все рукой и отдался эмоциям.

Высокие городские стены впустили нашу кавалькаду, а дальше моему взору предстало феерическое буйство красок. Дома теплых пастельных тонов – сиреневые, розовые, лимонные – под полукруглыми голубыми крышами казались воздушными пирожными на ярко зеленой скатерти листвы. Дорога ко дворцу вилась вверх, и чем выше мы поднимались, тем восприятие мое поражалось все сильнее. Город, от узких улочек возле крепостных стен до широких проспектов в кварталах знати, был чист и благоухал какими-то неведомыми пряностями и морскими ветрами. Я не заметил ни одного оборванца или попрошайку. Местные аборигены в ярких экзотических одеждах с доброжелательной снисходительностью смотрели на мое восторженное лицо и понимающе улыбались.

Я не узнавал себя. Сестра всегда считала меня тщеславным занудой, и я был уверен, что она права. До сегодняшнего дня. Может, вернувшись домой, в Окмену, я снова стану тем, кто я есть, но здесь я ничего не мог поделать с собой, да и не хотел. Мне казалось, что я нахожусь в неописуемо-правдоподобном сне. И я был готов получить от него максимум возможных впечатлений.

Восторгаясь причудливой колористикой местного зодчества, я меж тем судорожно придумывал аргументы к тому, чтобы поколебать нежелание принца помочь мне в поисках пропавшей наяды. Я рассчитывал на то, что, увидев мою настойчивость и убедившись в моем хорошем отношении к подводным жителям, он посодействует мне, поскольку восхитительное видение уже полностью завладело моими мыслями. Она не могла оказаться грубой, капризной или злой, о нет! Она была, пусть, чуть легкомысленной, но доброй, нежной, и она спасла меня. А самое главное: она меня поцеловала. Значит, увидела что-то во мне.

Уверяю вас, я не сексуальный маньяк, просто строгое воспитание и постоянный контроль любящей матушки развили во мне богатое воображение и умение добиваться своего, не выставляясь напоказ. Все это так, но сейчас пышные чувственные фантазии, навеянные воздержанием в пути, померкли в моем сознании. Они отошли на второй план с тех пор, как на меня взглянули эти неземные глаза, потрясающие своей глубиной. Обещание принца Шарифа – показать мне вечером какое-то волшебное действо – совершенно не трогало меня. Неудовлетворенные плотские желания никуда не делись, но проснувшаяся душа смотрела на них с отстраненной брезгливостью. Мое сознание распадалось на части, и я едва сдерживал себя, чтобы вновь не заговорить с наследником о русалке. Хорошо, что окружающие пейзажи, настойчиво требующие моего внимания, так часто переключали его, что мне удавалось держать себя в руках.

Дворец Повелителя Южного архипелага потрясал воображение. Каскад белоснежных замков, соединенных ажурными мостами, казалось, просто парил над великолепными садами. Я вопросительно взглянул на спутника, и тот, каким-то образом поняв меня, кивком головы указал налево. Башня морской принцессы располагалась в дальнем углу общей композиции и стояла прямо на скале, резко обрывающейся в море.

Вы не поверите, но в этот момент сердце мое болезненно сжалось. Я вдруг ощутил странное беспокойство, моя уверенность в том, что я непременно отыщу сбежавшую русалку, дрогнула, но в следующий миг постыдная слабость отступила, и я снова готов был приложить все усилия для поисков своей спасительницы.

Я поражался себе, настолько это не соответствовало моему характеру. Никогда прежде я не следовал порывам души, расчетливость и скептицизм управляли моей жизнью. Испытывая нежную привязанность к семье, я и помыслить не мог, что мои чувства могут распространяться на кого-то постореннего, не связанного со мной узами крови. Единственное исключение составлял Люк, муж моей сестры, но мы выросли вместе, и я воспринимал его, как неотъемлемую часть себя. Ощутив перемену, я сначала внутренне растерялся, но врожденная практичность взяла свое.

– Не лети вперед ветра, – посоветовал мне рассудок. – Решай проблемы по мере их поступления. Сначала надо найти морскую деву и поблагодарить ее за спасение. Может, ее поцелуй ничего и не значит. Может, обычай у них такой – целовать спасенных принцев.

Скажу вам честно, мне эта мысль не понравилась. Не знаю, насколько подводные жители разбираются в земной геральдике, и поняла ли русалка: с кем имеет дело, но мне хотелось верить, что понравился ей именно я. Не считаю себя настолько уникальным, чтобы посмотреть и влюбиться насмерть, но и чувствовать себя недостойнее других, у меня тоже не было повода. Зарождающееся чувство с одной стороны тешило себя робкой надеждой на взаимность, а с другой – сжималось в дрожащий комок от страха быть раздавленным. Откровенно говоря, я не ожидал от себя такой бури эмоций. Неуверенность, тревога, сомнение, и тут же надежда, радость и незыблемая вера в то, что все будет хорошо. Оказалось, моей душе просто не хватало толчка, чтобы проснуться. И теперь она удивленно оглядывалась вокруг, с любопытством заново узнавая этот мир. Наверно, я пишу длинно и витиевато, но именно так я себя и ощущал.

После короткой аудиенции у Повелителя Умара, меня препроводили в Малый дворец, где на разных половинах проживали дети гостеприимного хозяина, три неженатых принца и две незамужние принцессы, как просветил меня Шариф. Вещи с галеона, практически не пострадавшие от кораблекрушения, были доставлены в мои покои. Значит, на торжественном ужине в мою честь, я уже смогу вполне прилично выглядеть.

Вероятно, «морские ванны», сильные эмоции и непривычная жара сделали свое дело, так что я мгновенно заснул, едва дойдя до постели в своих апартаментах. Снилась мне мешанина цветов и ощущение пристального внимания, будто кто-то внимательно рассматривал меня через калейдоскоп. Проснулся я с тяжелой головой, но после длительного отмокания в шикарном бассейне, почувствовал себя значительно лучше.

Вид из окна моих апартаментов открывался просто феерический. Солнце, посчитав свой долг на сегодня выполненным, медленно оседало в мерно дышащее море, ветерок заметно оживился, шаловливо играя занавеской, дышать стало значительно легче, и я окончательно воспрял. Когда в мою дверь постучался местный наследник, я уже был полностью готов поразить столичное общество Ганзури последней окменской модой.

У ступеней Малого дворца нас ожидал двухместный паланкин, но принц Шариф предложил мне пройтись, и я, ни секунды не медля, согласился.

– Но не опоздаем ли мы на прием?! – на всякий случай осведомился я.

– О, не беспокойтесь, принц Миркус, – улыбнулся мой коллега. – Без нас не начнут. Привыкайте, мы здесь, на юге, никуда не торопимся. К тому же я специально зашел за Вами чуть раньше, чтобы прогуляться до Большого дворца.

Мы неспешно пошли в сторону центрального замка. Вечерний воздух был напоен ароматами экзотических цветов и стрекотанием невидимых цикад, таинственные сумерки едва заметно сгущались над садом. Магические фонари рассеянными облачками освещали лишь небольшие конусы вокруг себя, добавляя сказочности окружающему пейзажу.

Тут я заметил, что мой спутник оценивающе поглядывает на меня, явно не решаясь о чем-то спросить.

– Не покажусь ли я слишком бесцеремонным, принц Миркус, если позволю себе личный вопрос?! – наконец, отважился он.

Я, улыбаясь, сделал приглашающий жест рукой.

– Как я понял из нашего утреннего разговора, связать себя узами брака Вы не торопитесь, – икоса наблюдая за мной, констатировал он. – Не оттого ли это, что Ваше сердце несвободно?!

Я слегка растерялся.

– Честно говоря, до сегодняшнего утра я и не подозревал: где оно находится, – смущенно пробормотал я, начиная понимать, что сам себя загнал в ловушку. – Но каково бы ни было стремление моего сердца, оно не должно препятствовать исполнению моего долга. И кто меня поймет, как не Вы. Мы же с Вами – заложники нашего статуса. И если у Вас еще есть выбор, у меня, как Вы знаете, его нет.

Почему мне вдруг стало так трудно дышать?! Влажный соленый воздух жег мои легкие. Я наконец-то осознал, что даже если я найду свою мечту и добьюсь взаимности, предложить мне ей решительно нечего. Роль любовницы будущего короля?! Аквариум взамен океана?! Я не могу даже отречься от престола ради своей любви, я единственный сын в семье, мой долг жениться на равной и продолжить славный род Ок’Мена. Перед глазами плясали разноцветные пятна, и я был вынужден опереться на ствол ближайшего дерева.

– Вам нехорошо, принц Миркус?! – забеспокоился мой спутник.

Я через силу улыбнулся.

– Душновато, – просипел я. – Не обращайте внимания.

Принц, явно повеселевший, поддержал меня под локоть.

– Я Вам помогу, – предложил он, подводя к ступеням Большого дворца. – Поверьте, в чертогах Повелителя Вам станет легче.

В его голосе был какой-то намек, и я вопросительно взглянул на него.

– Мне еще не приходилось играть за обе команды, – непонятно объяснил он, отпуская мою руку, и жестом приглашая внутрь.

Сказать по правде, я плохо помню торжественную часть приема, поскольку боль, бушевавшая в душе, туманила разум. Хорошо, что у меня имелся богатый опыт общения с маменькой. Часами выслушивая ее проповеди, я научился отключаться, краем сознания выхватывая ключевые фразы. Сейчас этот навык оказался как нельзя более кстати. Мой мозг судорожно искал выход из безнадежной ситуации, а тело ходило, садилось, улыбалось, даже говорило что-то.

Только спустя час я начал осознавать, что подаваемые кушанья имеют вкус, что зал богато украшен, и гостей собралось великое множество. Как я и полагал, на празднике присутствовали только мужчины. Во главе пирующих на высоких подушках восседал Повелитель Южного архипелага Умар эль-Ганзури, степенный уверенный в себе мужчина. Невзирая на окладистую бороду, я назвал бы его ровесником отца. По правую руку от него сидел наследник, рядом с которым усадили меня. Слева от Правителя расположились два его следующих сына, Мансур и Анвар. Хорошо, что я парень, был бы девчонкой, влюбился бы сразу, даже не знаю в кого их них, вот про таких и говорят «писаные красавцы».

Тут мысли опять вернулись к моему «мимолетному видению», и меня передернуло при мысли, что она могла оказаться здесь. Только взглянув на эти идеалы красоты, она бы никогда больше и не посмотрела в мою сторону. Не имея на это никакого права, я безумно ревновал ее. Разум мог сколько угодно рассуждать о долге, чести, обязательствах перед страной, но душа рвалась к ней, ломая прутья той клетки, которую я строил всю жизнь. Только теперь я понял, что, прячась за ленивым равнодушием и показным цинизмом, я пытался уберечь себя от тех самых мук, которые испытывал сейчас. Я боялся быть отвергнутым, униженным, лишним. Нарочитая самоуверенность пока спасала меня от падения в собственных глазах, но надолго ли ее хватит?!

Меж тем, праздник наш продолжался. Что характерно, вина никто не пил, да оно и не подавалось. Местная вера запрещает употребление алкоголя, как вычитал я в своем «познавательном чтиве». Да уж, что-то теряешь, что-то находишь. Я подумал, что, видимо, здешние мужчины нашли способ развлекаться и без затуманивания мозгов. И мой вывод был немедленно подтвержден.

Повелитель Умар сделал легкий жест рукой, и музыканты, ненавязчиво наигрывающие что-то на струнных инструментах, заметно оживились. Музыка стала громче и быстрее, и на подиум перед нами выбежала стайка девушек. Их было десять или двенадцать, что-то около того. Не могу сказать: во что они были одеты, зато, во что они были раздеты, опишу с удовольствием. На каждой была коротенькая маечка, едва удерживающая грудь, длинная юбка с разрезами до бедер и полупрозрачная вуаль на голове, скрывающая нижнюю часть лица. Я нагло совру, если посмею утверждать, что их появление не произвело на меня соответствующего впечатления. То, что я безнадежно влюблен, еще не означало, что я перестал быть мужчиной, и утратил способность ценить женскую красоту.

Это может показаться безумием, но глаза тут же начали искать среди них мою пропажу. И нашли! Это только на первый взгляд все девушки казались одинаковы. О, нет! Я узнал бы ее из тысячи, что мне дюжина?! Наверное, танец был общий, не берусь утверждать, но я видел только ее. Как она танцевала! Ее руки жили собственной жизнью, грудь прерывисто вздымалась, а бедра двигались так быстро и резко, что я всякий раз замирал от страха, что она разорвется на две части. Я не знаю, сколько человек может не дышать, но мне кажется, за время ее танца я не вдохнул ни разу. Это было чародейство! Завораживающе чувственное волшебство! Только для меня. Потому, что наши взгляды встретились и уже не отпускали друг друга.

Когда музыка смолкла, и девушки исчезли, я с трудом пришел в себя и повернулся к соседу. Принц был занят, он молча беседовал с отцом. Правитель Ганзурии тяжелым гневным взглядом испепелял сына, а тот виновато вздыхал. Я подумал, что самое время вмешаться.

– Уважаемый Повелитель, когда Ваш сын обещал мне незабываемое зрелище, каюсь, я был полон сомнений. Но сейчас я впечатлен. Поверьте, такого восхитительного танца я не видел никогда. Но кто эти девушки?!

Умар эль-Ганзури был сама любезность.

– Это одалиски моего сераля, – просветил он. – Если Вам понравилась какая-то из моих наложниц, только скажите, – он сделал приглашающий жест рукой.

Я мысленно скрестил пальцы наудачу.

– Та девушка, в голубом, – стараясь, чтоб голос не дрогнул, произнес я, и в зале послышались сдавленные смешки.

Я недоуменно оглядел собравшихся.

– Вы, видимо, не заметили, дорогой гость, – начал развеселившийся хозяин, бросая короткий взгляд на старшего сына и, после его чуть заметного кивка, продолжил. – Но все танцовщицы были в голубом. Однако я полагаю, принц Шариф поможет Вам определиться с выбором.

Я поблагодарил Повелителя в самых изысканных выражениях и готов был уже вставать, но, оказалось, рано радовался. Развлекательная программа только началась.

Поскольку все последующие выступления проходили без участия «моей мечты», я смог полностью насладиться танцевальным мастерством южных красавиц. Да, это было возбуждающе, призывно, маняще, но рождало лишь отклик тела, душа просто любовалась красотой, и не более. Я так ждал окончания праздника, что сидел, как на иголках, и это продолжалось до того самого момента, когда Повелитель Умар, видимо заметивший мое нетерпение, пожелал мне «доброй ночи». Вы бы видели: какой взгляд он бросил при этом на поднявшегося вслед за мной Шарифа! Василиск отдыхает! Про себя я уже решил, что Повелитель недоволен моим вниманием к русалочке, и втайне приказал сыну заменить ее другой девушкой. Если так, то я сошлюсь на усталость и откажусь самым вежливым образом.

Мы вышли из Большого дворца и направились в свой. Мне так не терпелось увидеть свою наяду, что я не знал, как спросить наследника о ней. Он заговорил сам:

– Не беспокойтесь, принц Миркус, она придет. И не сомневайтесь, это будет именно она. Я сказал утром, что ваша встреча больше не состоится, так я ошибался.

У меня камень с души упал.

– Я очень признателен Вам, принц Шариф. Но как ее зовут?! Она наложница Вашего отца?! Как давно она в серале?! Могу ли я выкупить ее?!

Наследник едва не оступился.

– О, нет, уважаемый гость, – усмехнулся он. – Каждый должен сам отвечать за свои добрые дела. Пусть девушка Вам и ответит.

Как я не припустил бегом после этих слов, до сих пор не знаю. Когда я вошел в свои апартаменты, она уже была там, стояла у окна. Услышав звук отворяемой двери, она резко повернулась. На красавице был все тот же экзотический наряд, но меня он мало смущал. Не тела ее хотел я в этот миг, ответа ее души жаждало все мое существо.

– Вы звали меня, принц?! – тихо произнесла она.

Полупрозрачная вуаль у ее губ всколыхнулась, будто она судорожно перевела дыхание.

Я шагнул ей навстречу.

– Поверить не могу, что ты здесь, – сипло признался я и прокашлялся.

Девушка склонила голову набок, рассматривая меня.

– Вы всем говорите «ты», или только я удостоилась этой чести?! – напряженным голосом поинтересовалась она.

Я испугался, что обидел ее.

– Простите, если был невежлив. Просто все время после нашей встречи я мысленно разговариваю с Вами. И в этих мыслях мы давно уже друзья, – попытался оправдаться я.

«Моя мечта» улыбнулась, глаза ее потеплели.

– И много таких, как я, в Ваших мыслях?! – лукаво осведомилась она.

Я покачал головой.

– Таких, как Вы – нет и быть не может, – уверенно заявил я. – Вы – единственная, неповторимая. Я могу привести множество синонимов, но Вашу уникальность это не опишет. Как зовут Вас, чудо природы?!

Русалочка удивленно подняла брови.

– Чудо?! – переспросила она. – Скорее, ошибка, – и останавливая жестом мои возражения, представилась. – Меня зовут Амира. А вы, как я понимаю, принц Миркус, наследник Окменского престола.

– К Вашим услугам, – я почтительно склонил голову. – Я обязан Вам жизнью и искренне благодарен за спасение. Если я могу чем-то помочь Вам, только скажите… – с намеком не закончил я.

Красавица сделала вид, что не слышала моего предложения.

– Так Вы позвали меня только за тем, чтобы поблагодарить?! – уточнила она.

Я жестом пригласил ее присесть на оттоманку и сел в кресло напротив.

– Не только. Я хотел увидеть Вас и поговорить с Вами, – честно признался я. – Не отвергайте мою помощь, умоляю. Если Вы позволите, я выкуплю Вас из сераля, – волнуясь, предложил я.

Глаза у русалки стали, как две монетки.

– А с чего Вы решили, что я одалиска?! – фыркнула она.

Я недоуменно пожал плечами.

– Но Вы же танцевали вместе с ними, – напомнил я.

Ее смех прозвучал, как звон серебряного колокольчика.

– Вы плыли сюда на галеоне, это еще не значит, что Вы – моряк, – объяснила она свое веселье.

Да, определенная логика в этом была. Меня разбирало жгучее любопытство.

– Тогда, кто Вы?! Где живете?! Можем ли мы еще встретиться?! Не будут ли Ваши родители против?! – забросал я ее вопросами.

При слове «родители», девушка метнула взгляд в сторону окна.

– Полагаю, мои родители уже в курсе нашей встречи, – явно подбирая слова, скованно протянула она. – И мне предстоит нелегкое объяснение.

Я решительно поднялся.

– Прекрасная Амира, я настаиваю быть представленным Вашим уважаемым предкам, – мой голос был тверд. – Я постараюсь убедить их, что мое поведение ни в коей мере не порочит доброе имя их дочери. Мое желание увидеть Вас не подразумевало ничего дурного.

Девушка подняла одну угольно-черную бровь.

– Вы хотите увидеть их прямо сейчас?! – хмыкнула она. – Вас не смущает, что время для визитов несколько странноватое?!

Я в замешательстве посмотрел в окно.

– Прошу прощенья, просто рядом с Вами я потерял счет времени, – покаялся я. – Но утром я надеюсь разрешить это недоразумение, – усаживаясь в свое кресло, заявил я.

Русалочка польщено поджала губы.

– Так Вы намекаете, что готовы увидеться со мной и завтра?! – спросила она.

Я улыбнулся.

– Вы от природы настолько проницательны или читаете мои мысли?!

Девушка взмахнула ресницами, посылая мне намекающий взгляд.

– Обладай я телепатическими способностями, непременно покопалась бы в Вашей голове, – кивнула она. – Только все ли Ваши мысли меня бы порадовали?!

Я приложил руку к сердцу.

– Поверьте, повода для грусти Вы бы там не нашли, – заверил я и, глубоко вдохнув, решился. – Но смею ли я надеяться, что чувства мои взаимны?!

Без преувеличения могу сказать, вся моя дальнейшая жизнь решалась в этот миг.

– Хорошо, что ты прямо спросил, – похвалила моя красавица, внезапно переходя на «ты». – По нашим традициям, показав мужчине свое лицо, девушка доверяется ему. Теперь ты знаешь мой ответ, – убирая с лица вуаль, шепотом закончила она.

Я протянул ей руки, и русалочка подала мне свои. Я смотрел и не мог отвести взгляд. Все мои обязательства меркли перед светом этих неземных глаз. Я был так счастлив, что едва мог дышать, в ответ ее прекрасное лицо зарделось румянцем и расцвело ангельской улыбкой. Мы разговаривали без слов. И фанфары пели в моей душе.

– Извини, – смущенно прошептала моя любовь, – но, кажется, мне пора.

Я взглянул в окно, в саду царила непроглядная ночь. Редкие фонари искорками вспыхивали в чернильной тьме. До восхода было еще далеко, но мое солнце было сейчас со мной.

– Тебе попадет из-за меня?! – заволновался я.

Моя обретенная пропажа смешно наморщила нос.

– По головке, конечно, не погладят, но до розг, думаю, не дойдет, – хихикнула она, осторожно освобождая руки.

Я умоляюще заглянул ей в лицо.

– Может, мне пойти с тобой?! – предложил я.

Девушка покачала головой.

– Сама справлюсь, – заверила она и смущенно предупредила. – Ты только не удивляйся, но мне надо исчезнуть отсюда незаметно.

Я с удивлением смотрел, как она направилась к распахнутому окну и села на подоконник. Я бросился к ней.

– Когда я тебя увижу?! – в ночной тишине голос мой прозвучал особенно громко.

Она мгновенно прикрыла мне рот. Ее ладошка пахла морем. И я прижался к ней губами.

– Завтра, вернее, уже сегодня, – отнимая у меня руку, пообещала она, соскакивая на балкон и радуя меня созерцанием стройных ножек.

Я не успел испуганно ахнуть, а она уже запрыгнула на бордюр и по наклонной ветке перебежала на мощный граб. Я не видел, как она плавает, но как она лазает! Сестрица обзавидуется. Пока я смотрел, как мое обретенное счастье убегает в темноту дворцового парка, мысли мои возвращались к семейным проблемам.

То, что я женюсь на Амире, больше не подвергалось сомнению. Другой девушке, которая меньше значила для меня, я мог бы предложить связь без обязательств, но только не ей. Она должна принадлежать мне всецело, как я принадлежу ей теперь, хотя она пока этого не знает. Но что делать с окменским престолом?! И что скажет отец?! А маменька?! Я малодушно помечтал, как мы с любимой будем прятаться от них в Кервельском замке, у сестрицы. Нет, ни за что! Ну, что ж, если родители хотят видеть своего сына счастливым, пусть смирятся с тем, что их невестка – простая русалка.

С этой здравой мыслью я плюхнулся на кровать и мгновенно заснул. Похоже, ангел-хранитель видел мои мучения и пожалел меня. Во сне ко мне пришел ответ на мои беспокойные мысли. Я увидел свет в конце туннеля. Я понял, как решить проблему, если уж не ко всеобщему удовольствию, то с минимальными потерями.

Я бежала домой, подпрыгивая и размахивая руками. Мне казалось, что я легка, как бабочка, и сейчас взлечу от счастья. Слезая с дерева, я видела, как Шариф помахал мне из своего окна, но не на него я тогда смотрела. Мой принц совершенно однозначно признался мне в своих чувствах. Он настаивал на встрече с моими предками, он хотел защитить меня от их гнева. Ой-ей-ей!!! Только тут я сообразила, что мне еще предстоит объяснение с отцом по поводу выходки с танцем и сотня извинений перед мамой за скрытность.

Башня встретила меня тишиной и темнотой. Придумывание аргументов и оправданий я решила оставить на завтра, и, разувшись на пороге общей залы, подхватила в руки шлепанцы.

Я почти уже дошла до лестницы, ведущей в мои покои, когда в спину мне раздался строгий голос отца.

– Амира, и сколько можно тебя ждать?!

Я развернулась на носочках, чтобы увидеть, как он зажигает масляный светильник на подставке. Мама, укоризненно глядя на меня, стояла за его спиной.

– Девочка моя, что ты творишь?! – еле слышно прошептала она.

Если бы я не была так счастлива в этот миг, я начала бы каяться. Но не сегодня…

– Дорогие мои, как же я вас люблю, – выпалила я, подбегая к родителям и обнимая обоих.

Отец, явно не ожидавший такого порыва, машинально прижал меня к себе, а мамуля чмокнула в щеку.

– Хитрюга, – усмехнулся Повелитель, выпуская меня из объятий, – рассказывай.

Я усадила их на диван перед собой и честно поведала им все. При упоминании о поцелуе, мама прикрыла рот рукой, покосившись на мужа, и тот обнял ее за плечи.

– Что поделать, Луджин, однажды это должно было случиться, – вздохнул он.

Я умоляюще взглянула на мамулю и продолжала. Во время рассказа о моем заговоре с одалисками, отец снисходительно покачал головой.

– Ты, в самом деле, полагала, что твои посещения сераля для меня тайна?! Детка, неосведомленные правители долго не живут. И как ты могла подумать, что я не узнаю тебя?! – проворчал он. – Хорошо, что Шариф вовремя подал мне знак, и я не опозорился перед окменским наследником. Но уверен, что твоего танца не забудут все мои гости, – ухмыльнулся он.

Пришлось смущенно опустить глаза.

– Я хотела увидеть принца, – вздохнула я, приступая к завершающей части своего повествования.

Когда я закончила, родители некоторое время молчали, и я забеспокоилась.

– Видишь ли, дочка, все не так просто, – мягко начал отец. – Это дело не только вас двоих. Я бесконечно рад, что ты нашла свою любовь, и еще больше рад, что твой избранник ответил тебе. Но мы не знаем, что по поводу выбора сына скажет его отец.

Я уперла руки в бока.

– Это тот самый Келеус Ок’Мена, который сам женился на ганзурийской принцессе?! – осведомилась я.

Мамуля склонила голову на плечо мужа.

– Она не была русалкой.

Отец погладил ее по волосам и обратился ко мне.

– Не это главное, малыш. Старший Ок’Мена рос без отца, и свои решения принимал самостоятельно. Ты уверена, что младший в состоянии сделать столь ответственный шаг?!

Я сглотнула.

– Если он не осмелится и уплывет домой без меня, – пришлось перевести дыхание, – я уйду в океан. Не хочу рвать вам сердца.

Мама, не выдержав, всхлипнула.

– Луджин, не кори себя, – глухо произнес отец. – Это я во всем виноват. Меня не оправдывает даже то, что я ни о чем таком и не подозревал. Надо было догадаться, что в семействе магов не рождаются простые дети, а уж тем более простые внуки.

Я подошла к родителям и, опустившись на пол рядом с ними, обняла их колени.

– И что же мне делать?! – жалобно спросила я.

Отец глубоко вздохнул.

– Жить, – усмехнулся он и взъерошил мне волосы. – Ты должна рассказать принцу: кто ты. Как ты это сделаешь, тебе виднее. Зная твою гордость, даже не предлагаю объяснять ему: что с тобой будет, если он покинет тебя.

Я стиснула зубы и упрямо покачала головой.

– Ни за что! Только жалости мне не хватало!

Мама подняла голову с отцовского плеча.

– Как хочешь, Умар, похожа она на меня, но характер – твой!

Если бы вы видели, как они смотрели друг на друга! Третий тут был совершенно лишний, а я – уж точно!

Но когда я на цыпочках направилась к своей лестнице, в спину мне прозвучало отцовское:

– Надеюсь, больше никаких безумств!

– Слушаюсь, мой Повелитель! – убегая, рассмеялась я.

Если вы думаете, что я могла спать после всего этого, то вы ошибаетесь. Я ложилась и тут же вставала, ходила по комнате, присаживалась на подоконник, снова вскакивала, пока не поняла, что мне срочно нужно в море, без него я не успокоюсь.

Водная стихия приняла меня, как заблудшее дитя, омыла соленой водой и успокоила. Я лежала на воде, любуясь рассветом и рисуя в голове варианты разговора со своим избранником. Я почему-то была совершенно уверена в нем, сознание мое не допускало даже тени сомнений в его решении. Я видела его глаза, они не могли мне солгать.

Было уже совсем светло, когда я вышла на берег в укромной бухточке среди Ундиновых скал. Когда мне хотелось уединения, я всегда приплывала сюда. Считалось, что с суши живописная лагуна недоступна, но это было не совсем так. Еще в детстве я нашла скрытый ход через природный тоннель в одной из скал, в те времена он частенько спасал меня от презрения и ненависти обитательниц отцовского гарема.

Усевшись на большой валун, я подтянула ноги и положила голову на колени. Настроение было самое лирическое, песня сама просилась на волю. И я тихонько запела, следя за солнечными бликами на воде. Волны, накатывая на берег, шуршаньем аккомпанировали мне.

Но стоило мне смолкнуть, как за спиной раздался знакомый голос:

– Я надеялся встретить тебя здесь.

От неожиданности я чуть не свалилась. Позади меня, у самого валуна стоял он, принц моей мечты.

– Как ты здесь…– начала я и осеклась.

Зачем спрашивать, если я знаю ответ. Я показала ход сюда только одному человеку. И окменец подтвердил мою догадку.

– Принц Шариф, встретив меня в саду, любезно рассказал мне, как найти место, где можно в одиночестве собраться с мыслями. Он заверил, что открывающийся вид меня порадует. Теперь я понимаю, что он имел в виду.

Я соскочила на песок, и принц шагнул ко мне.

– Тебе попало за ночную отлучку?! – обеспокоенно спросил он.

Я покусала нижнюю губу.

– Не особо, – призналась я. – Но мои родители готовы встретиться с тобой, если ты не передумал.

Принц жестом предложил мне сесть на камень и встал напротив. Вид у него был самый решительный.

– Амира, я должен сказать тебе кое-что важное. Я никому не говорил этого прежде, поэтому очень волнуюсь, – скованно начал он. – Ты – та девушка, которая разбудила мое сердце. Все во мне замирает, когда я думаю о тебе. Я всегда полагал, что «любовь с первого взгляда» – просто оборот речи. Я был уверен в этом, до вчерашнего дня. Амира, я люблю тебя, – голос его дрогнул. – Ты согласишься стать моей женой?!

В его кошачьих глазах плескались надежда и страх. Я протянула ему руку, за которую он тут же ухватился, как за соломинку.

– А, почему ты не спросил: как я к тебе отношусь?! – прошептала я.

Миркус прижал мою ладонь к своим губам.

– Ты открыла мне лицо. Прогуливаясь со мной, принц Шариф деликатно поинтересовался: как прошло вчерашнее свидание. Я упомянул об этом, и он подтвердил, что так местные девушки признаются в своей благосклонности. Амира, ответь мне, – он умоляюще сжал мою руку.

Все во мне пело, я готова была броситься ему на шею. Но нужно было прояснить еще один вопрос.

– Ты отдаешь себе отчет в том, что я не обыкновенная девушка?!

Он улыбнулся.

– Конечно, необыкновенная, – согласился он. – Уникальная. Единственная на всем белом свете.

Я погрозила ему пальцем.

– Миркус, ты же понял: о чем я спросила.

Принц блаженно вздохнул

– Я думал, что ничего прекраснее твоей песни не слышал. Теперь я знаю, что это не так. Мое имя из твоих уст звучит божественно. А можно еще раз?! – он скорчил умоляющую гримасу.

Тут я поняла, что так он «мстит» мне за ожидание.

– Миркус, давай поговорим серьезно, – предложила я, и он с готовностью кивнул. – Ты должен полностью осознавать, что, связывая свою жизнь со мной, ты рискуешь оказаться отвергнутым семьей, друзьями, обществом. Что на это скажет твой отец?!

Лицо принца изменилось. Не влюбленный парень стоял передо мной, а решительный взрослый мужчина.

– Он либо смирится с моим выбором, либо найдет себе другого приемника, – твердо заявил он. – Меня сейчас гораздо больше волнует: что на это скажет твой отец.

Я поджала губы, чтобы не рассмеяться.

– И тебе все равно: кто он?! – поинтересовалась я.

Принц пожал плечами.

– По большому счету, да. Если он будет не против, что его красавица-дочь выйдет замуж за обыкновенного окменского принца.

Я потянула его за руку, усаживая рядом с собой.

– Ты вчера спросил: где я живу. Так вот, я живу в Башне, – я кивком головы указала вверх и добавила. – С мамой.

Было занятно смотреть: как сказанное доходит до Миркуса. Глаза его округлились.

– Теперь все понятно. Шариф сказал вчера, что у его отца трое сыновей и семь дочерей. Четыре принцессы уже замужем и живут отдельно, две занимают женскую половину Малого дворца. А я все понять не мог: где же последняя.

Пришлось развести руками.

– Вот она я. Сегодня ночью коварные родители подстерегли меня и потребовали объяснений, пришлось им все рассказать.

Принц с трудом приходил в себя. Он снова взял мою руку, прижал к своей щеке и закрыл глаза.

– Амира, почему ты поцеловала меня?! – прошептал он.

Я молчала, ждала, пока он откроет глаза.

– Не устояла, – откровенно призналась я. – Так захотелось узнать: каковы же на вкус твои губы.

Принц утопил меня в своем пылающем взгляде.

– И что сказал отец, когда ты рассказала ему про нас?! – напрягся он.

Миркус так это сказал: «про нас», что у меня дух захватило.

– Повелитель настаивал, чтобы я открыла тебе правду, – вздохнула я.

Глаза принца стали тревожны.

– А не было в его речи чего-нибудь типа: «этот окменский парень тебя не достоин» или «пусть убирается к себе на север»?! – обеспокоенно спросил он.

Я улыбнулась.

– Нет, конечно! Он хотел, чтобы я предупредила тебя о последствиях этого решения, но был совсем не против твоего интереса ко мне, – я смущенно покраснела.

Миркус облегченно вздохнул.

– Считай, свою миссию ты выполнила. Я все осознал и готов нести всю полноту ответственности, – он прижал мою руку к своему сердцу. – Амира, теперь ты ответишь мне?!

Я смело заглянула в его серо-зеленые глаза.

– Если тебя не смущает мое происхождение… – он покачал головой. – Тогда, я согласна.

Он вскочил с камня и сдернул с него меня, подхватывая на руки.

– Меня смущает только одно, – жарко прошептал он мне на ухо и, в ответ на мой вопросительный взгляд, объяснил. – Твой восхитительный наряд.

Я стала пунцовей облаков на закате и попыталась освободиться из его рук.

– Ни за какие сокровища мира, – пресек он мои попытки. – Я мечтал об этом с той секунды, как увидел тебя.

Я вообще-то целоваться не умею. Ну, теорию, конечно, знаю, а практики – никакой. Но что вытворяли губы принца! Они были непередаваемо нежны и настойчивы, и добились своего, его язык скользнул в мой рот. Все! Я – в обмороке!

В себя я пришла, когда он осторожно поставил меня на песок. Голова кружилась, как юла, внутри разгорался пожар.

– Что это было?! – слабым голосом прошелестела я.

Восторженный взгляд был мне ответом.

– Окменский жених поцеловал ганзурийскую невесту в знак обручения, – стараясь дышать глубоко, просветил он и тут же с подозрением прищурился. – Объясни мне такой феномен, целоваться ты не умеешь, но как это возможно, когда ваш дворец просто кишит записными красавцами?! – ревниво нахмурился он.

Стараясь унять непривычное возбуждение, я пожала плечами.

– Это ты про Мансура и Анвара?! – уточнила я. – Так, во-первых, они мои братья, и, во-вторых, я никогда не пела дифирамбов их неземной красе, а поэтому была абсолютно пустым местом, с их точки зрения. Ты мне другое скажи, принц Миркус, ты-то, я смотрю, большой дока в этом деле…– намекающее не закончила я.

Мой избранник усмехнулся.

– Подробности опущу, но клянусь, все это в прошлом, – заверил он. – Моя новая жизнь началась вчера, а в ней есть только ты. И в связи с этим, вопрос: когда я смогу получить аудиенцию твоего венценосного родителя?! – серьезно осведомился он.

Я старалась говорить ровно, хотя внутри все дрожало.

– С этим вопросом лучше к Шарифу. Только он знает о планах отца. Хотя где сейчас Повелитель, я догадываюсь. У нас, в Башне, – просветила я.

Миркус понимающе улыбнулся.

– Если принцесса Луджин похожа на тебя, то я его прекрасно понимаю, – кивнул он.

Пришлось расставить приоритеты.

– С точностью до наоборот, это я на нее похожа. И потом, разве дело в красоте?!

Принц опять взял меня за руку.

– Амира, ты случайно не знакома с моей сестрой?! – подозрительно прищурился он.

Такого вопроса я не ожидала.

– С принцессой Ок’Меной?! – переспросила я. – Нет, конечно. Но почему ты спросил?!

Миркус лукаво усмехнулся.

– Вопрос в ее стиле, – объяснил он. – И раньше я бы ответил: «а в чем же еще»? Но не теперь. Представляю, как бы я настрадался, если бы ты оказалась высокомерной жеманной ломакой. Амира, дело не только в твоей внешности, хотя ты удивительная красавица, дело в твоей внутренней сути. У меня такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь. Как я мог столько лет прожить без тебя?! – недоуменно спросил он.

Это было так мило, что я улыбнулась.

– Окменский гость засыпал меня комплиментами. Польщена, – я присела в реверансе, что в маджле совсем непросто. – Но, кажется, тебе пора возвращаться во дворец. Да и у меня еще есть дела.

Принц опять нахмурился

– Какие дела?!

Я вопросительно изогнула бровь.

– О, кажется, кто-то уже поставил на мне свое личное тавро?! – осведомилась я, забирая руку.

Миркус умоляюще сложил ладони перед грудью.

– Амира, не играй со мной, – сдавленно попросил он. – Я никого еще не любил, поэтому и ревность для меня внове. Если я дорог тебе, избавь меня от этих мук.

Я вспомнила свои вчерашние терзания и шагнула вперед, опуская голову ему на грудь. Он осторожно обнял меня, прижимая к себе.

– Не терзай себя, – прошептала я в его шелковый колет. – Любовь русалки – это навсегда. Вот ты еще сможешь посмотреть на другую, а я на другого – нет.

Принц аккуратно отстранил меня, не выпуская из рук и заглядывая в лицо.

– Я знаю, что подводные живут дольше земных. А такие, как ты?!

Как же мне не хотелось развивать эту тему, но и солгать я не могла.

– А таких, как я, больше нет, – мой шепот был еле слышен. – Никогда еще бессмертная дочь бессмертных родителей не рожала от земного мужчины.

Миркус сглотнул.

– И что с тобой будет, когда я умру?!

Я постаралась выразиться как можно обтекаемее.

– Когда ты покинешь меня, я впаду в летаргию, а через полгода просто не проснусь.

Моя хитрость не удалась, он все понял.

– «Покинуть» и «умереть» далеко не одно и то же, – он смотрел мне в глаза. – Значит, если я изменю, это убьет тебя?! – прямо спросил он.

Я отвела глаза.

– Что, появился повод отказаться?!

Миркус осуждающе покачал головой.

– Обижусь, – предупредил он. – Как раз наоборот, появился повод поторопиться. И я вполне созрел до такой вопиющей наглости, чтобы самым бесцеремонным образом прервать свидание твоих родителей.

Я недоуменно смотрела на него.

– Зачем?!

Принц притянул меня поближе и поцеловал в макушку.

– Чтобы просить твоей руки, любимая, – снисходительно объяснил он. – Я хочу обнимать тебя, не испытывая чувства вины оттого, что делаю это тайно. Хочу видеть тебя ежесекундно. Хочу дышать одним воздухом с тобой.

От его слов у меня комок встал в горле, пришлось сглотнуть.

– Ты плачешь?! – испугался он, опять заглядывая мне в лицо. – Я что-то сказал не так?!

Уткнувшись в его колет, я вдохнула его запах, чувствуя, как снова закружилась голова.

– Так бы и слушала целый день, – умиленно заверила я. – Миркус, не сердись, но мне, действительно, пора. Подводные чертоги ждут. Старшие не простят, если такую сногсшибательную новость они услышат не от меня.

Принц округлил глаза.

– Ты не поверишь, но я совершенно забыл, что ты не только ганзурийская принцесса, но и внучка Морского Владыки, – растерянно признался он и заволновался. – Как ты думаешь, он не будет против?!

Я подняла голову и скорчила задумчивую гримасу.

– А вот мы и посмотрим, – хмыкнула я.

Миркус недоверчиво прищурился.

– Говоря «мы», ты и меня имеешь в виду?! – уточнил он и, после моего кивка, спросил. – Значит, я смогу лично увидеть Повелителя морей?! И как я узнаю его?!

Я едва сдерживала смех.

– Когда из бурлящего моря поднимется пятиметровая фигура с трезубцем, у тебя не останется и тени сомнений, – заверила я.

Глаза принца округлились.

– Он действительно такой гигант?!

– Владыка Баракат – великий чародей, и при этом любитель театральных эффектов, – раскрыла я семейную тайну. – Но уверяю тебя, не его мнение будет решающим в этом деле. Заручиться поддержкой Владычицы Файрузы – куда важнее.

Миркус заинтересовался.

– Значит, в подводном мире царит матриархат?!

Я усмехнулась.

– Услышал бы тебя мой пращур, – покачала я головой. – Нет, конечно. Просто у каждой своей сферы влияния. Дед управляет подводным миром, поддерживает жизнь в океане, он – гарант благополучия и процветания своего народа. А бабуле больше интересна духовная составляющая личности. Чувства, отношения, эмоции. Поэтому с нашим вопросом лучше идти к ней.

Он слушал меня, как завороженный.

– В голове не укладывается, что те, о ком я читал в сказках, реально существуют, и к тому же являются ближайшими родственниками моей любимой девушки, – наконец выдал он.

Я погрозила ему пальцем.

– А вот про сказки лучше не упоминать, – посоветовала я. – Старшие, без сомнений, существа древние, но отнюдь не мифические.

Миркус светился любопытством.

– Мне известна история создания мира. Вернее, земной его части, – поправил он себя. – Но подводная жизнь для меня – тайна. Просветишь?!

Я приняла вид «ученой дамы», Миркус понимающе изобразил прилежного ученика.

– Итак, после того, как Всевышний сотворил драконов-демиургов, а они создали этот мир, он начал экспериментировать с земными жителями. Эльфы, гномы, люди – все они плод его деяний. И только наработав определенный опыт, Творец обратил свой взор на океан. Жизнь там была и раньше, разумной она не была. И Создатель решил заполнить этот пробел. Подводные более совершенные существа, чем земные. Они могут жить и в море, и на суше, за что так ненавидимы сухопутными, поэтому и стараются пореже попадаться им на глаза. Даже упоминаний о подводных на земле редко встретишь. Я уж не говорю о том, что жители океана внешне гораздо привлекательнее. Видимо, создавая морскую расу, Всевышний испытывал эстетическое удовольствие. Жаль, что теперь смешанные семьи исключение, только подтверждающее правило, – я вздохнула. – А, что касается Старших, то Баракат и Файруза – создания Единого Творца. Они не демиурги, но после них, самые сильные маги этого мира. Они слегка повздорили в тот момент, когда твой галеон подходил к Ганзурийским островам, и в результате корабль налетел на Однозубую скалу, экипаж едва не погиб, а ты…

– А я был спасен тобой, поцелован и пленен навеки, – закончил он, улыбаясь. – Так вот значит, кому я обязан своим счастьем. Непременно при встрече поблагодарю твоих предков.

Принц так смотрел на меня, что я покраснела, снова ощущая прилив жара внутри.

– Тебе пора, Миркус, – хрипло пробормотала я. – Тебя хватятся во дворце. Искать начнут, чего доброго, ход тайный обнаружат, – я высвободилась из его объятий.

Он отпустил меня, но очень неохотно.

– Амира, я буду скучать, – он сложил брови «домиком». – Возвращайся поскорее.

Я улыбнулась.

– Уже тороплюсь обратно, – заверила я. – Иди.

Мне не хотелось, чтобы он смотрел: как я в узкой маджле иду по песку. Мне всегда казалось, что походка при этом выглядит неприлично-вызывающей. К тому же, увидев меня в воде, он бы все понял, ведь, намокнув, моя бирюзовая ангия тут же выдала бы степень моего возбуждения. Нет уж, я пока не готова к таким признаниям!

Принц послал мне воздушный поцелуй и послушно отправился в сторону скал. У входа в тоннель он обернулся, помахал мне рукой и исчез.

Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, развернулась и пошла к воде. Зайдя по пояс, я постояла, собираясь с духом, а потом рывком ушла под воду.

Все, что могло случиться, случилось, обратно не отыграть! Бабушка, конечно, будет рада за меня. Она-то прекрасно понимает, что все могло закончиться не настолько радужно. Но как быть с дедом?! То, что в запальчивости вырвалось у моей прародительницы во вчерашнем споре, абсолютная правда. Я, действительно, любимица деда, потому что похожа на свою мать. Думаю, он втайне лелеял надежду, что я выйду замуж за этого Тафари или за кого-нибудь еще, и останусь в Подводных чертогах у него на глазах. Жаль его разочаровывать, но, сколько мне известно, рядом с окменской столицей есть река, а значит, он в любое время может прийти повидаться. Помню, как-то в детстве я не появлялась в море с неделю, так Владыка не нашел ничего лучшего, чем выйти из фонтана посреди Малого дворца. Визгу было! А ему как понравилось! Я улыбнулась воспоминаниям. Да, дед расстроится. Надо как-то морально его подготовить.

Тихонько прошмыгнув в покои морской царицы, я застала премилую картину. Великая чародейка вышивала жемчугом пинетки для очередной внучки.

– Амирочка, заходи, детка, – обрадовалась бабушка. – А я-то все ждала, когда ты похвастаться прибежишь.

В этом вся Файруза. Повесила метки на всех близких и присматривает за нами. Не вмешивается без нужды, не читает моралей, не выдает наши секреты, но всегда в курсе: как у кого дела. Никто и не возмущается, привыкли.

– Бабулечка, я так счастлива, – пискнула я, подлетая и усаживаясь у ее ног. – Как он тебе?!

Вечно молодая красавица улыбнулась.

– Важно: как он тебе, – она погладила мою щеку. – Но, на мой взгляд, вполне достойный молодой человек.

Сжав руки перед грудью, я скорчила жалобную гримасу.

– Помоги мне. Я не знаю, как сказать деду.

Бабушка кивнула.

– Конечно, малышка. Пойдем, – поднимаясь и откладывая свое творчество, позвала она.

Деда мы обнаружили в тронном зале, морской царь беседовал со своим Советником. Заметив наше появление, он жестом отпустил придворного и выжидательно уставился на нас.

– Приветствую Владыку мирового океана, – поклонилась я согласно протоколу.

Дед удивленно вскинул брови. Еще в детстве он дал мне слово: никогда не читать мои мысли и демонстративно соблюдал его. Во всяком случае, я ни разу не поймала его на оговорках.

– Если ты начала с церемоний, значит, дело серьезное, – нахмурился он. – Рассказывай.

Я покорно вздохнула и поведала все, как на духу. Баракат слушал молча, искоса поглядывая на Файрузу, стоящую за моей спиной.

– Так я и знал, – горько пробормотал он, когда я закончила. – Уплывешь теперь за тридевять морей в холодную Окмену. И с кем я останусь?!

Бабушка обошла меня и, подойдя к мужу, уселась на подлокотник трона.

– Со мной, – успокоила она, беря его руку. – С дочерями, их мужьями и еще полусотней внучек.

Дед накрыл ее ладонь своей.

– Но, ни одна из них не похожа на Луджин, – виновато произнес он. – Однажды я потеряю мою девочку, которая погибнет, не пережив утраты, – понурился он.

Я подошла и села на второй подлокотник.

– Дед, но ты же не хочешь мне подобной участи?! – сдавленно прошептала я.

Владыка поднял голову и мягко улыбнулся.

– Что ты, детка! Я рад, что окменский принц ответил на твои чувства. Если бы он этого не сделал, я бы его зачаровал, – он усмехнулся, глядя в мои встревоженные глаза. – Это шутка! Ничего я не делал. В тот момент, когда вы увидели друг друга, нам с Файрузой было совсем не до того, – он лукаво покосился на сидящую рядом жену, и бабушка сделала невинное лицо.

Я любовалась ими.

– Знаете, Старшие, вы просто чудо, – призналась я. – Мне будет так вас не хватать.

Дед прокашлялся.

– И мы тебя любим, милая. И благословляем, – после кивка жены, добавил он. – Будь счастлива. И помни, я всегда рядом.

После этих слов он встал, обнял меня, поцеловал в лоб и стремительно вышел. Бабушка задумчиво смотрела ему вслед.

– Баракату трудно смириться с выбором Луджин. Ведь из наших дочерей, он больше всех любит ее.

Я пересела на трон деда, положив голову бабушке на колени.

– И неудивительно, – сказала я.

– Почему?! – рассеянно гладя меня по голове, осведомилась Файруза.

Я с улыбкой посмотрела вверх.

– Из сестер она больше всех похожа на тебя, – открыла я ей «страшную тайну».

Владычица усмехнулась.

– Видимо, ты права. Он видит в вас мое отражение. Скажу по секрету, дед только что сделал тебе подарок. Он чуть поправил твою внутреннюю суть. Теперь от союза с земным мужчиной у тебя может родиться и сын. Окменскому престолу нужен наследник, – пожала плечами она.

От благодарности я не знала, что сказать, только судорожно всхлипывала. Плакать под водой сложно.

– Ну, что ты, деточка, успокойся, – растроганно пожурила бабуля. – А сейчас, извини, мне пора. У меня назначена важная встреча, – и, хитро подмигнув мне, она пропала.

Я посидела, похлюпала носом и отправилась в Малые чертоги. Там живут мои многочисленные подводные кузины, дочери тетушек. Не могу сказать, что все они от меня в восторге, шовинистки есть и среди них, но с большинством я поддерживаю хорошие отношения, с некоторыми даже дружу. Стоило только войти, подруги бросились ко мне.

– Амира, где ты пропадала?! – наперебой загомонили они.

Усадив их в дальнем уголке общего зала, я тихонько рассказала последние новости.

– Поверить не могу, – радостно взвизгнула хохотушка Лайла.

Мои недоброжелательницы, сидящие поодаль, недовольно поморщились.

– Главное, чтобы все получилось так, как ты хочешь, – склонила голову набок Айша.

– Хорошо то, что хорошо заканчивается, – поддержала ее тихая Наиля. – Говоришь, Владыка был расстроен?!

Я вздохнула.

– Сами понимаете, сначала мама, потом – я. Ему непросто, вы уж поддержите его, когда меня не будет рядом, ладно?! – попросила я.

Кузины одновременно кивнули.

– Тебя мы ему заменить не сможем, но сделаем все, что в наших силах, – заверила Айша.

Только тут я заметила, что кружок кузин-шовинисток подозрительно оживился. Лидер подводной оппозиции насмешница Фаррах что-то возбужденно рассказывала подпевалам.

Вот она встала и нарочито лениво приблизилась к нам.

– Неужели мы дожили до этого дня?! – процедила она. – Ты нас наконец-то покидаешь?!

Мы переглянулись.

– Откуда ты узнала?! – удивленно протянула Лайла.

Фаррах скорчила гримасу.

– Освоила очень полезный навык, – ехидно просветила она. – Научилась читать по губам. Так это правда, ты уходишь навсегда?! – ее взгляд был тяжел, как толща воды над нами.

Она всегда относилась ко мне с презрением, но с недавних пор ее брезгливая отстраненность сменилась лютой ненавистью. И я никак не могла понять: почему?!

– Видимо, да, – спокойно кивнула я, не обращая внимания на ее враждебность. – Сбылась твоя заветная мечта.

– Похоже на то, – фыркнула она. – Заодно и вода в океане станет чище.

Она круто развернулась и, покачивая бедрами, удалилась из общего зала, прикрыв за собой двери.

– Что это с ней в последнее время?! – оглядела я подруг.

Девчонки, как по команде, закатили глаза.

– Амира, твоя простота хуже воровства, – простонала Айша.

– Ты совсем слепая?! – укоризненно посмотрела на меня Наиля.

Лайла, видя мое недоумение, соизволила объяснить.

– Она влюблена в нашего гостя, этого Тафари. Таскается за ним, как привязанная. А он постоянно расспрашивает ее о «несравненной принцессе Амире». Думаешь, это добавляет тебе прелести в ее глазах?!

Я поморщилась.

– Как можно в такого влюбиться?!

Подруги опять переглянулись.

– А что?! – хихикнула Лайла. – Характер, конечно, не сахар, зато манеры отменные, и внешность выше похвал. Я бы за такого пошла. Дочери от него получатся славные, а вести с ним долгие интеллектуальные беседы я не собираюсь, – уверенно заявила она.

– Вот именно, – поддержала ее Айша. – Это ты у нас все о любви несбыточной мечтала, а мы на брак проще смотрим. Предложения ведь не каждый день делаются.

Наиля погладила меня по руке.

– К тому же ты знаешь, чем неразделенная любовь может грозить Фаррах, – мягко напомнила она. – Теперь моранский гость поймет, что ты для него недосягаема, и обратит свой взор на ту, что у него перед глазами.

Я понимающе кивнула.

– Значит, мой отъезд для кого-то повод к радости, – усмехнулась я.

Подруги погрустнели.

– Только не для нас, – вздохнула Айша.

Мы обнялись. Обещав непременно увидеться перед отъездом, я покинула Малые чертоги.

Я сделал вид, что ухожу, а сам переждал минутку и осторожно выглянул из пещеры. И взору моему предстала умопомрачительная картина. Как в этот миг у меня не остановилось сердце, я просто не представляю. Амира шла к воде. О, нет, она не шла, она шествовала. Как морской ветер развевал ее черные локоны, как плавно двигались ее плечи, как волнующе покачивались ее бедра, как изящно ставила она на песок свои маленькие ножки. Это было волшебство. Я не мог отвести глаз. Я позволял ей уходить только потому, что знал: она вернется, и будет моей.

Русалочка вошла в море по пояс, и набежавшая волна окатила ее. Маечка тут же намокла, открывая восхитительную правду, две спелые вишенки рельефно проступили на мокрой ткани. Я возбуждал ее так же, как она меня. От этой мысли я едва не задохнулся. Я жаждал ее. Сестрица в который раз оказалась права: хотеть женщину, это совсем не то же самое, что хотеть любимую. Она должна была принадлежать мне вся, со всеми своими мыслями, улыбками, тайнами. Я мечтал раствориться в ней, стать с ней одним целым. Я больше не завидовал Люку и Мел, я просто был счастлив.

Как я попал во дворец, понятия не имею. Ноги сами принесли меня в покои, как пьяного. Пребывая в сладостном дурмане, я разделся и погрузился в бассейн, чтобы охладиться, во всех смыслах. Лежа в чуть теплой воде, я расслабленно закрыл глаза, размышляя о предстоящем. Итак, аудиенция у Повелителя Умара, мое предложение, его согласие (надеюсь, моя русалочка не ошиблась, иначе мне придется отрастить жабры), затем поиски священника, готового обвенчать временно беглого принца с местной красавицей. Каким образом совершается обряд бракосочетания по местным обычаям, я понятия не имел, как-то никогда не интересовался. Скорее всего, церемонию придется совершать дважды, чтобы удовлетворить обе конфессии, но меня это совсем не смущало. В конце концов, отцу удалось, получится и у меня. Эту мысль я не успел додумать, поскольку мое одиночество было прервано деликатным покашливанием.

На бортике бассейна напротив меня, опустив ноги в воду, восседала умопомрачительная красотка. Минимализм бордового наряда эффектно подчеркивал ее впечатляющие достоинства. Упираясь ладонями в белоснежный мрамор бордюра, она повела покатыми плечами, откидывая назад длинные черные волосы. Она была сказочно прекрасна, и глаза мои видели это, но душу это не трогало, я уже сделал свой выбор.

Я поспешно прикрыл руками ту часть тела, которая обычно не нуждается в демонстрации, и вежливо поинтересовался:

– Чему обязан удовольствием созерцать столь неземную красоту?!

Нарушительница моего покоя одобрительно хмыкнула.

– Приятно встретить столь воспитанного юношу, – произнесла она роскошным грудным голосом. – И насчет «неземной» ты угадал. Будем знакомы. Файруза. Вернее, царица Файруза.

Представьте себе мой шок. Я мокрый, голый, а напротив меня, болтая ногами в воде, восседает Владычица морей, творение Создателя, мало того, бабушка моей невесты. У меня отвисла челюсть.

– Похоже, мне стоило предупредить о своем визите, – задумчиво констатировала красавица. – Ты сильно не тушуйся. Сделаем вид, что я ничего не заметила. Хотя, – пряча улыбку, проворковала она, – кажется, моей внучке повезло.

Я покраснел до кончиков ногтей.

– Ваше величество, Вы и дальше намерены смущать меня?! – голос мой больше напоминал бульканье. – Позвольте мне выйти, одеться и принять Вас в подобающем виде.

Она расхохоталась.

– К чему церемонии между своими?! – речь ее текла, как патока. – Ну, ладно, шутки в сторону.

Голос ее изменился. Да и внешность тоже. Она была все так же красива, но со мной разговаривала теперь не легкомысленная кокетка, а женщина, облеченная властью.

– Чтобы не возникло недоразумений, предупреждаю сразу, я слышу твои мысли и вижу твои чувства, – серьезно продолжала она. – Поэтому, собираюсь сделать тебе одно предложение.

Я напрягся.

– Не льсти себе, мой мальчик, – откровенно ухмыльнулась царица, заставляя меня покраснеть еще больше. – Дело совсем в другом. Открою тебе маленькую «семейную» тайну, все мы, создания Всевышнего, связаны между собой. Мало кому известно, что в Гроссете, в Роще у дриад, растет Священный Дуб – Оплот мирозданья, ему ведомо будущее. Я навестила его сегодня. Сам понимаешь, судьба внучки мне небезразлична, – она поиграла бровями. – Он поведал, что жить вы будете долго и счастливо, и умрете в один день. Я восприняла это, как намек. Ты слышал когда-нибудь про заклятие «Единства жизней»?! – поинтересовалась она.

Я покачал головой.

– Нет, Ваше величество, я же не маг.

В глазах очаровательной царицы сверкнул огонек, и она вдруг сделалась поразительно похожа на мою ненаглядную.

– Не один ты это замечаешь, – улыбнувшись, просветила Файруза, читая мои мысли. – Так вот, как ты понял, суть заклятия отражена в его названии. Я, конечно, могла бы прочесть его и, не ставя тебя в известность, но не хочу оправдываться потом перед Амирой. Итак, ты согласен?!

Я ошеломленно смотрел на нее.

– Прожить с любимой всю жизнь и умереть, не тоскуя без нее ни дня?! – мое уточнение было встречено кивком. – Еще бы! А она?! У нее Вы спросили?!

Владычица поджала алые губы.

– Зачем?! Полюбив земного мужчину, девочка выбрала свою судьбу, и она знает, что пережить тебя надолго ей не суждено. Да Амира будет только счастлива покинуть этот мир вместе с тобой, – горько вздохнула она.

Я нахмурился.

– Похоже, эта перспектива Вас не радует, – констатировал я.

Взгляд Файрузы вдруг стал непередаваемо печален.

– Не встретив тебя, моя внучка могла бы прожить, пусть не бесконечную, но достаточно долгую жизнь. Пойми, мальчик, она все-таки не совсем земная женщина. Стареть она будет значительно медленнее, чем ты. И к концу своей жизни ты будешь выглядеть почтенным старцем, а она – юной красавицей. И не смей испытывать чувство вины, – строго пресекла она мои мысленные сожаления. – Иначе ее любовь и вера в тебя не имеют смысла. А насчет того, о чем ты подумал, я тебе помогу. Ведь я, как ни крути, все же чародейка не из последних, – снова становясь игривой, промурлыкала она. – Да не красней ты так, все мужчины только об этом и думают. Пусть это будет моим свадебным подарком, – ее серебристый смех отразился от стен.

Я не знал: куда девать глаза.

– И вот еще что, – отсмеявшись, сказала Владычица. – Честно говоря, я впечатлена твоим чувством долга. Мысленно попрощавшись с короной, ты испытываешь не сожаление об утраченной власти, а вину перед отцом. Скажу тебе по секрету, я заглянула в мысли Священного Дуба и видела ваше будущее, – она наклонилась вперед и заговорчески прошептала. – Мой правнук будет сидеть на окменском престоле. Но об этом пока ни-ни! – она лукаво погрозила пальцем и, послав мне воздушный поцелуй, исчезла.

Честно говоря, у меня был такой бардак в голове, и я не сразу понял, что именно она сказала напоследок. Но, осознав, я чуть не захлебнулся. У нас с Амирой будет сын! Я погрузился под воду и сидел на дне, пока в ушах не начало стучать. Тогда я вынырнул и, хватая воздух ртом, захохотал.

По моей просьбе, переданной через любезнейшего принца Шарифа, аудиенция у Повелителя Умара была назначена на вечер, поэтому у меня еще оставалось время, чтобы успокоиться и разложить все в голове по полочкам.

Но, видимо, мой ангел-хранитель решил испытать меня по полной программе, и объявил этот день – днем неожиданных визитов.

Я сидел за столом, сосредоточенно репетируя в голове свою будущую речь, когда в совершенно пустой комнате вдруг раздался тихий женский голос.

– А ты очень изменился, Миркус!

Я подскочил, как ужаленный. В дальнем углу возле книжного шкафа стояла белесая фигура. Я никогда не видел ее прежде, но узнал сразу. Меня посетила прежняя Целительница, мать моего отца, вдовствующая королева Марисса, вернее, ее призрак.

– Приветствую Вас, мадам! – склонился я в почтительном поклоне.

– Неплохо, – одобрительно оценила моя прародительница. – Узнал, в обморок не падаешь, даже не слишком удивлен. Как, впрочем, и я, найдя тебя именно здесь. Похоже, эта земля очаровывает мужчин из рода Ок’Мена. Тянет вас на южных красавиц. Но, по крайней мере, тебе повезло куда больше, чем твоему отцу, – она усмехнулась.

Я столько слышал о Мариссе и от маменьки, и от сестры, что рассматривал ее с жадным любопытством. Призрак был довольно плотным, совершенно не просвечивал, почтенная леди выглядела абсолютно живой, просто слегка блеклой. Одета она была в старомодное платье с длинными узкими рукавами, голову украшала высокая прическа. Мел была права, копия отца, женский вариант.

– Я рада, что ты прослеживаешь в нас фамильное сходство, – усмехнулась королева, поигрывая сложенным веером. – Собственно, я к тебе по делу.

Следуя моему приглашающему жесту, она уселась в кресло, положив ногу на ногу.

– Мы никогда не общались, и ты знаешь меня только со слов своей матери… – она поморщилась.

– Ну почему же, Мелисса много рассказывала о Вас, – вежливо напомнил я, опускаясь в свое кресло.

Пожилая леди насмешливо хмыкнула.

– Да, ты выслушал сестру, но поверил матушке. Она ведь тебе с раннего детства рассказывала «страшные сказки» обо мне. Не трудись возражать, твои мысли для меня не тайна, – отмахнулась она. – Я бы и дальше не обращала на это внимания, но ситуация изменилась. Ты собрался жениться. И моей невестке предстоит выступить в новой роли, она станет свекровью. Я пришла, чтобы поведать тебе суть наших разногласий.

Я на миг склонил голову, детская обида кольнула душу.

– Это все из-за меня. Вам нужна была преемница, а на свет появился я. Но как можно было обвинять матушку в том, что она родила сына, а не дочь?! Разве это от нее зависело?! – сухо спросил я.

Бывшая Целительница закатила глаза.

– Дилиссия в своем репертуаре, – проворчала она. – Тут слегка умолчала, там чуть сместила акценты, и, пожалуйте, она – невинная жертва, а я – кровожадное чудовище. Вот что значит гаремное воспитание. Интриги, лесть и умение вовремя прикинуться бедной овцой. Готовься, детка, услышать правду, – сурово отчеканила она. – Твоя мамуля уверяет, что я с самого начала была настроена против нее. Так это ложь, просто опровергнуть ее некому, я мертва, а Келеус не захочет ворошить прошлое. Но можешь расспросить старых слуг во дворце, я приняла ее, как дочь. Я, конечно, высказала сыну все, что думала о его женитьбе без родительского благословения, так я была в своем праве. Но Дилиссии я не сказала ни слова осуждения. Я пожалела ее. В родном дворце она была одной из многих, ведь только по официальной версии у ее отца было девять сыновей и шестнадцать дочерей.

Я присвистнул.

– Ого, ничего себе.

Марисса пожала плечами.

– Вот именно, – вздохнула она. – Дилиссия поверить не могла своему счастью. Всю жизнь ей приходилось бороться за внимание, и вдруг она – единственная. Никто не строит козни, не оговаривает, не пытается выставить в невыгодном свете. Она упивалась своей неповторимостью. А я потакала ей, видя, как счастлив мой сын. Я объяснила невестке всю ситуацию и попросила пойти мне навстречу. Я ждала преемницу двадцать лет. Если ты думаешь, что ноша Целительницы легка, спроси сестру, Мел тебе расскажет, – ее пальцы нервно сжали веер. – Говоришь, от твоей матери не зависел пол ребенка?! Как бы ни так! Я сама рассказала ей, какие дни наиболее благоприятны для зачатия девочки, ведь у меня к тому времени уже имелся богатый акушерский опыт. Но, нет! Твоя маменька надумала показать мне, что она, и только она, главная женщина в жизни Келеуса. Она решила родить ему наследника, стать матерью будущего короля. Ей очень нравилась ее новая жизнь, и она панически боялась ее потерять. Но даже тогда я не стала осуждать ее. Конечно, мне было обидно, но я промолчала, – бабушка опять вздохнула. – Я промолчала, а она – нет. Ежедневно видеть мой укоризненный взгляд ей показалось невыносимым, и она начала устраивать мужу сцены. Рыданья, заламывание рук, мнимые обмороки, да ты в курсе матушкиного репертуара. Словом, я уехала к себе в Кервель, – она замолчала, задумчиво глядя на меня.

Честно говоря, мне было безумно стыдно перед Мариссой. Ведь всю свою жизнь я сочувствовал маменьке, принимая ее версию событий и старательно не замечая объективных фактов.

Я знал, что мой дед Миркус Первый правил в сложные времена, наша страна задыхалась от бунтов и междоусобиц, королевству был нужен наследник, и он уговорил бабушку родить ему сына. Волей Создателя Целительница может выбирать пол будущего ребенка. И королева уступила, на свет появился мой отец. Предполагалось, что следующей Марисса родит дочь, в положенный срок передаст ей Дар и будет ее наставницей. Но, увы и ах, жизнь распорядилась иначе. Миркус Первый погиб, и его вдова осталась регентшей при годовалом сыне. Она не вышла больше замуж, хотя, судя по семейным хроникам, предложения поступали и не однажды. Она отказалась от личной жизни ради сына, не желая навлекать на него неизбежные проблемы с престолонаследием, ведь ее гипотетический муж мог претендовать на трон. Она, действительно, ждала двадцать лет. А отец, не посоветовавшись с ней, привез жену из поездки к южным соседям. Я все это знал, но только теперь посмотрел на картину с иной стороны.

– Вот так и бывает, когда веришь кому-то безоговорочно, – печально кивнула Марисса моим мыслям. – И то, что ты мне не понравился, тоже полная чушь. Родился ты слабеньким, но это оттого, что организм Дилиссии только начинал привыкать к нашему климату. Да хоть няню свою спроси, если бы не мои советы тогда, мы бы сейчас не разговаривали, – она смотрела мне прямо в глаза.

Я встал и, обойдя стол, опустился перед ее креслом на одно колено.

– Простите, Ваше величество, – прошептал я, склоняя голову.

Она все прочла в моих мыслях. Я видел, как руки ее потянулись ко мне и тут же упали на колени.

– Ну, что ты, мальчик мой, пустое, – сипло прошептала она и прокашлялась. – Зови меня просто «бабушка» и на «ты». Я благодарна, что выслушал, а главное, понял. Да, ты садись, – она махнула в кресло напротив. – Все это лирическое отступление, я здесь по другому поводу.

Мое любопытство разыгралось. Я ждал продолжения.

– Тебе сказочно повезло, внук, – просветила обретенная бабуля. – Твоя Амира – чудесная девушка. Поэтому я категорически требую, чтобы ты защитил ее от происков своей матери. Дилиссия с ее фанатичной любовью к тебе просто съест этот южный персик с кожурой и косточкой, даже не подавится. Девочка, конечно, умеет за себя постоять, но, боюсь, такого давления ей не выдержать. Ты просто обязан встать между ней и свекровью. Как хочешь, но ты должен объяснить маменьке, что, если она когда-то предъявила права на моего сына, то глупо было рассчитывать, что такое не случится однажды и с ней, – ее губы дрогнули.

Теперь я понял: почему отец иногда так странно смотрит на Мел. Это у Мариссы сестра скопировала такую улыбочку.

– Злорадствуешь?! – хмыкнул я.

Королева сделала невинные глаза.

– Радуюсь торжеству справедливости, – поправила она. – Миркус, пообещай мне, что защитишь девочку.

Я поднял правую руку.

– Даю слово. Если мой выбор не устроит родителей, я отрекусь от престола и предложу им озаботиться зачатием нового наследника. В конце концов, они еще достаточно молоды для этого…

Укоризненный взгляд Мариссы остановил мои излияния.

– Детка, не лукавь, – она погрозила мне веером. – Я же слышу в твоих мыслях, что шепнула тебе на прощанье «золотая рыбка» Файруза. Вот значит, как, наш общий правнук погреет своей попкой окменский трон, – хихикнула она. – Приятная новость. И, кстати, Морская Владычица права, придержи этот туз в рукаве. Хочу посмотреть на лицо Дилиссии, когда ты предложишь ей родить еще одного сына. Это был бы прекрасный выход из положения, она отвлеклась бы от твоего мнимого предательства и переключила внимание на другой объект.

Я скептически усмехнулся.

– Думаешь, это сработает?! – общаться с бабушкой нравилось мне все больше.

Она вздохнула.

– Ох, уж эти дети, даже помечтать не дадут! – усмехнулась она. – Конечно, нет. Но послужит весомым аргументом в пользу вашего союза. У нее будет дилемма: либо принять разлучницу-невестку, либо самой родить будущего монарха. Зная Дилиссию, можно точно сказать, что она найдет повод уклониться от столь высокой чести. Роды не ее конек.

Я поднял одну бровь, с намеком глядя на Мариссу. Она развела руками.

– Мои козни раскрыты, давняя тайна выплывает наружу, – насмешливо произнесла она. – Естественно, это я двадцать лет назад распустила слухи, что ищу для Келеуса новую жену. А как иначе я могла подтолкнуть невестку к рождению дочери?! Ей вполне хватало и тебя.

Я проявил чудеса сообразительности.

– Даже не сомневаюсь, что в этот раз ты обратилась к более вменяемому участнику процесса.

Марисса поджала губы, пряча улыбку.

– Кел испытывал чувство вины передо мной, и я этим воспользовалась. Вызвала его в Кервель, а когда он пришел, без реверансов перечислила дни, когда ему стоит быть поласковее с женой. А ты недоволен, что у тебя есть сестра?! – осведомилась она.

Мой взгляд был полон укоризны.

– Я благодарен, как никто, – искренне заверил я. – Мне очень повезло с Мел. Думаю, они подружатся с Амирой.

– Обязательно, – кивнула она. – И хочу кое в чем признаться. Помнишь, четыре года назад маменька застукала тебя на «горячем»?! Это я тебя сдала.

Бабушка поднялась, и я вскочил следом.

– Да-да, – продолжала она. – Понимаю, что тебе был нужен опыт такого рода, но кандидатура меня не устраивала.

Я покраснел.

– Ты следила за нами?!

Марисса фыркнула.

– Еще чего! Только за тобой, – уточнила она. – Причем всю твою жизнь. Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь. И поэтому закончу тем же, чем начала. Ты очень изменился, Миркус! И честно говоря, я горжусь тобой.

Мне было слегка неловко, немного стыдно, но очень приятно оттого, что в моей жизни появилась эта незаурядная женщина.

– Ты еще придешь?! – спросил я.

Марисса развела руками.

– Как только тебе понадобится моя поддержка.

Я улыбнулся и почтительно склонил голову.

– Надеюсь справиться сам.

Королева улыбнулась в ответ.

– Тогда я навещу тебя просто так, – глаза ее влажно блеснули.

Я довольно кивнул

– Буду ждать!

Марисса помахала мне рукой и растаяла.

Я прошелся по комнате, размышляя над нашим разговором. Только теперь до меня дошла истина, очевидная всем. Маменька не хотела второго ребенка. Намучившись со мной, она не рвалась пережить это снова. Она бы так и не решилась, если бы не слухи, распущенные самой Мариссой. Испугавшись за свое благополучие, матушка, в угоду строгой властной свекрови все-таки понесла, но вот в чем незадача, соперница внезапно умерла, угроза статуту испарилась, а на руках осталось не слишком желанное дитя. Появление на свет Мелиссы не стало для нее праздником, дочь постоянно напоминала королеве о позорной слабости, об эфемерности ее власти над мужем. А Мел, как назло, еще и характер кервельский унаследовала. Гордая, упрямая, непокорная, она бесила маменьку сходством со свекровью. Я незряче уставился в окно.

Мел-Мел-Мел, как же ты жила, сестричка?! Разрозненные эпизоды, как палзы, замелькали в голове, складываясь в новую картинку. Ты же все поняла еще в детстве, и при этом не возненавидела меня, не оттолкнула. Даже не объяснила мне, самовлюбленному дураку, истинное положение вещей. А мне и в голову не приходило задуматься, меня вполне устраивала роль маменькиного любимца. Ты просто не хотела, чтобы я терзался чувством вины. И ты права, я не виноват, но мне муторно и горько за тебя. Я не дам тебя больше в обиду. Тебя и Амиру.

При мысли о любимой потеплело на душе. А в том, что девчонки станут лучшими подругами, я не сомневался.

Когда в дверь постучал принц Шариф, я был полностью спокоен и собран. Я готов был совершить самый решительный поступок в своей жизни.

Несмотря на сдерживаемое волнение, мне удалось, наконец, рассмотреть тронный зал, который в день приезда я оглядел лишь мельком. От масштабов и украшения этого грандиозного помещения захватывало дух, стоит упомянуть хотя бы то, что посередине из круглого бассейна бил мощный фонтан, струи которого взлетали почти до потолка. Искусная резьба, живописные фрески и яркие витражи просто ошеломляли.

Но больше меня заинтересовали две пары, стоящие у подножия трона. Я знал половину из каждой. Повелитель Умар держал за руку любимую супругу, которая выглядела старшей сестрой своей дочери. А Владычица Файруза опиралась на локоть рослого мускулистого красавца. Так вот как выглядит Морской Царь, Великий Баракат. Не пять метров, конечно, но впечатляет. Серьезный дядька. При этой мысли я спохватился, увидев, как самодовольно вспыхнули глаза Амириного деда. Похоже, и для него я был открытой книгой.

Я почтительно поклонился будущим родственникам, и моя учтивость была встречена благосклонно. После того, как хозяин дома представил мое высочество жене и тестю, все выжидательно посмотрели на меня. И я их не разочаровал, не зря же я придумывал речь целых полдня. Приводить ее дословно не буду, просто упомяну, что была она пафосна и цветиста. В протяжении моего сольного выступления южане, привычные к долгим славословиям, вели себя по-разному.

Морской Владыка откровенно рассматривал меня, слегка покусывая нижнюю губу. Его жена вежливо кивала в нужных местах, задумчиво глядя сквозь меня, отчего возникало ощущение, будто она копается в моей голове. Повелитель Ганзурии нацепил на лицо выражение сосредоточенного внимания, но по глазам было видно, что мысли его далеко. И только принцесса Луджин действительно слушала меня. Я выбрал ее главным объектом убеждения и старался, как мог. Наконец, я выдохся, и все облегченно вздохнули.

– Итак, Вы делаете предложение нашей дочери, – подвел итог моей речи Повелитель Умар. – Мы правильно Вас поняли?!

Я опять поклонился и твердо заявил:

– Я, принц Миркус Ок’Мена, наследник своего отца, прошу руки принцессы Амиры эль-Ганзури. Могу ли я рассчитывать на положительный ответ?!

Все переглянулись, и я заметил, что каждый украдкой взглянул на царицу. Она чуть заметно кивнула.

– А вот это мы сейчас и узнаем, – произнес Повелитель и обратился к Шарифу, стоящему за моей спиной. – Сын мой, приведи к нам свою сестру.

Раздались удаляющиеся шаги, и я почувствовал дуновение воздуха из раскрытой двери.

– Принц Миркус, я хотел бы задать Вам вопрос, – привлек мое внимание хозяин. – Я отдаю должное Вашей самостоятельности, но что на это решение скажет Ваш уважаемый отец?!

Я выждал положенную этикетом паузу.

– Уверяю Вас, почтеннейший Умар, Правитель Окменского королевства будет счастлив породниться со своим южным соседом. К тому же, принять в род Ок’Мена младшую принцессу подводного мира большая честь для нас.

При этих словах Владыка Баракат повернулся к зятю и демонстративно поиграл бровями.

– Я сразу понял, что мальчик непрост и мыслит перспективно, – пророкотал он и перевел на меня пытливый взгляд. – Передай королю Келеусу, малыш, я присмотрю, чтобы его корабли всегда возвращались домой.

В этот момент дверь снова распахнулась, и я услышал легкие шаги. Амира стремительно подошла и встала рядом.

– Дочь моя, наш северный гость выразил желание взять тебя в жены, – глядя на нее, сказал Повелитель. – Согласна ли ты назвать его мужем?!

Я затаил дыхание.

– Да, отец, – громко и четко произнес самый любимый голос на свете.

Старшие одновременно улыбнулись.

– Принц Миркус, Вы слышали наш ответ, – сообщил мой будущий тесть. – Детали предстоящего бракосочетания мы обсудим позже, а сейчас позвольте поздравить вас, дети мои.

Я повернулся и взглянул, наконец, на свое счастье. Остаток этого дня я помню смутно, поскольку, только получив разрешение на брак с Амирой, я понял: насколько же боялся отказа. Почувствовав колоссальное облегчение, я «поплыл», так бывает, когда люди, пережив внутреннее напряжение, в случае положительного исхода, зачастую просто выпадают из реальности, воспринимая ее сквозь дымку эйфории. Вот теперь и мне удалось ощутить это состояние. Приятно, странно, и постоянно такое чувство, будто что-то не понял или пропустил.

Единственное, что запомнилось мне, было поразительное сходство Амиры, принцессы Луджин и царицы Файрузы. Если моя ненаглядная выглядела нежным бутоном, то матушка ее представлялась прекрасным распустившимся цветком, а бабушка – радующим глаз ярким соцветием. Видимо прочтя в моих мыслях это сравнение, Владыка Баракат чуть заметно усмехнулся, что-то шепнул на ухо покрасневшей жене, и они поспешно откланялись. Похоже, мое воображение к тому моменту уже пресытилось впечатлениями, поэтому я совершенно спокойно воспринял тот факт, что они под ручку вошли в фонтан и растворились в его струях капельками брызг.

С трудом концентрируя внимание, я почтительно распрощался с родителями невесты, и в сопровождении Амиры и Шарифа вернулся в свои покои.

– Тебе надо отдохнуть, – метнув взгляд на брата, вздохнула моя любовь.

Я попытался протестовать, но был нежно поцелован в щеку, после чего сдался и покорно кивнул. В эту ночь мне снились восхитительные сны, потому что все они были о моей русалочке.

Ох, как же я волновалась! Просто места себе не находила! И если хорошенько разобраться, причин для этого не было никаких. Я знала: о чем будет просить родителей Миркус, и ни секунды не сомневалась, что ответят ему Старшие, но все внутри меня дрожало, когда я мерила шагами галерею перед тронным залом. Шариф очень вовремя позвал меня, еще чуть-чуть и я бы протерла шлепанцы до дыр.

Я смотрела на любимого и прекрасно понимала его состояние, мне придется не слаще, когда он будет представлять меня своим родителям в Окмене. Интересно, понравлюсь ли я им?! А вдруг они сочтут наш союз мезальянсом?! Решат, что русалка не пара их сыну?! Я нервно сглотнула. Надо успокоиться. Еще ни плавника, ни хвоста, а я уже целую акулу себе вообразила.

Миркус выглядел таким измученным, когда мы вернулись в Малый дворец, что, невзирая на горячее желание побыть с ним еще, я с глубоким сожалением вынуждена была распрощаться. Взглядом попросив Шарифа проследить за тем, чтобы жених хорошенько выспался, я вышла из покоев принца.

Но запросто покинуть «детский дом», как все его в шутку звали, мне было не суждено. На лестнице путь мне преградили две сердитые барракуды. Меня тут же подхватили под локти и потащили на женскую половину.

– Амира, этому нет названья! – возмущенно заявила Ламис.

И Малика тут же подхватила.

– Вот именно! Такого жениха прямо у нас из-под носа увела!

Я освободилась от цепких объятий и пожала плечами.

– Я же вам рассказала, что спасла его. Но откуда мне было знать, что он меня запомнил, – ох, не люблю я врать, но куда деваться.

Сестрички скорчили ироничные гримасы.

– Ой-ей-ей! – ехидно пропела Ламис. – А кто фурор на вчерашнем празднике устроил?!

– Вот именно, – поддержала ее Малика. – То-то Мансур и Анвар, как тигры в сераль бросились. Все одалиску новую искали. Мы понять ничего не могли, пока братья про ракс-шарки не упомянули, – девчонки осуждающе смотрели на меня.

Я виновато вздохнула.

– Ну, каюсь, хотела еще раз принца увидеть. А он взял, да предложение мне сделал.

Близняшки разинули рты.

– Как?! – хором выпалили они и затеребили меня. – Амира, не томи!

Все-таки они очень славные, независтливые и всегда готовы за меня порадоваться. Я сглотнула комок в горле и благодарно обняла их. Конечно, пришлось им все подробно рассказать в лицах и деталях. Сестрички охали и ахали, а в конце даже прослезились. Их трогательное участие было так заразительно, что я тоже зашмыгала носом, и в итоге, мы втроем от души порыдали от умиленья и грядущего расставанья.

Домой я вернулась уже в темноте, слегка печальная, но умиротворенная и безумно влюбленная в этот мир. Долго сидела на подоконнике, любовалась на оранжевую, как апельсин, луну, на сонно вздыхающее море, на парк, освещаемый редкими фонарями. Скоро я прощусь со всем этим. Моя новая жизнь будет протекать совсем в другом месте, далеко отсюда, на севере. Судя по книгам, зимой там не слишком холодно, даже реки не замерзают, хотя климат существенно отличается от нашего.

Но памятуя, что одна ганзурийская принцесса там уже прижилась, думаю, что и другой удастся. Как только она меня встретит?! Может, вспомнит, как сама приехала из родной солнечной Ганзурии в чужую непонятную Окмену, и будет ко мне снисходительна и добра?! А, может, и наоборот, решит, что я коварными русалочьими чарами приворожила ее любимого сыночка, и начнет строить козни?! Я поежилась. Надо будет деликатно расспросить Миркуса о его матушке. Почему-то встреча с королем Келеусом меня не настолько пугала. А ведь у моего избранника есть еще и сестра, принцесса Мелисса – Кервельская Целительница, у которой, к тому же, и своя дочь имеется, помимо мужа, естественно. Как еще они меня примут?! Убедив себя, что беспокоиться об этом пока рано, я отправилась спать.

Проснулась я с восхитительным ощущением счастья. Сегодня будет назначен день нашей свадьбы. Скажу честно, мне и в голову не пришло думать о свадебном наряде, о церемонии и тысяче всяких вещей, которые беспокоят невест накануне самого важного события в их жизни. Как он тогда сказал?! «Дышать одним воздухом». Вот именно об этом я и размышляла. Всю предыдущую жизнь я была уверена, что вполне самодостаточна, но с недавнего времени вдруг ощутила странное беспокойство, без Миркуса я больше не была целой, часть меня находилась сейчас с ним. Это не доставляло мне особых неудобств, но неосознанное желание воссоединиться с кусочком своей души ненавязчиво тикало на грани сознания.

Потянувшись, я села и только тогда заметила бабушку, расположившуюся в кресле у окна.

– Доброе утро, детка, – улыбнулась она.

– Доброе, – настороженно кивнула я. – Что-то случилось?!

Файруза всплеснула руками.

– Ну, почему же сразу «случилось»? – притворно проворчала она. – Ты влюблена по уши, твой избранник души в тебе не чает, вы скоро поженитесь. Все замечательно.

Я ждала.

– Ну, хватит сверлить меня взглядом. Все, действительно, прекрасно, – усмехнулась бабушка и как бы невзначай поинтересовалась. – Надеюсь, ты не против, что я слегка поколдовала над вами?!

Прежде чем ответить, я сглотнула.

– Что ты сделала?! – переспросила я.

Царица сложила руки в замок.

– Я наложила на тебя и твоего будущего мужа «Заклятие единства жизней», – спокойно просветила она.

Я непонимающе смотрела на нее.

– Быть внучкой чародейки и не знать элементарных вещей, совершенно непростительно, – бабушка укоризненно вздохнула и намекающе поиграла бровями. – Отныне ваши жизни неразрывно связаны.

Я прижала руки к груди.

– Значит, мне не придется… – задохнулась я.

Владычица покачала головой.

– Нет, деточка, – успокоила она. – Для тебя все закончится в тот же миг, что и для него.

Я была в шоке, поскольку уже мысленно смирилась с неизбежным.

– А вдруг со мной что-то случится?! – забеспокоилась я. – Миркус не должен пострадать.

Файруза таинственно улыбнулась.

– С тобой все будет хорошо, да и с ним тоже. Поверь, я получила информацию из самого надежного источника.

Я вспомнила сказки, что она рассказывала мне в детстве.

– Ты ходила к Священному Дубу?! – догадалась я.

Владычица кивнула.

– Оплот сущего был рад меня видеть и любезно поведал то, о чем я просила.

Я задумчиво смотрела на свою прародительницу.

– Значит, ты видела мое будущее. В нем есть Миркус и, судя по твоему безмятежному виду, у нас все будет хорошо. Я тронута, что ты так заботишься обо мне, но, может, стоило спросить и его мнение?! Хотя, кажется, об этом уже поздно переживать.

Моя бабушка – изрядная хулиганка, она показала мне язык.

– Ой, без тебя бы не догадалась! – фыркнула она. – Я задала ему этот вопрос еще вчера, до того, как он просил твоей руки.

– И что он ответил?! – настороженно поинтересовалась я.

Файруза втянула щеки внутрь и многозначительно помолчала.

– Он был счастлив, как моранский пресноводный крокодил, проглотивший бегемота. И если бы в этот миг на нем были штаны, он бы из них выпрыгнул, – рассмеялась она.

Я округлила глаза.

– Что это значит?!

Царица скорчила виноватую гримасу, но раскаянья в ее глазах я не обнаружила.

– Видишь ли, после визита в Гроссету я была так взволнована, что мне не терпелось осуществить свой план. Кто же мог знать, что именно в этот момент твоему принцу придет в голову принимать ванну, – объяснила она.

Я обреченно вздохнула.

– Все ты знала, – проворчала я и, увидев, что прародительница еле сдерживает смех, махнула рукой.

– Зато на разведку сходила, – расхохоталась моя любимая русалка. – Не сомневайся, там все в порядке, останешься довольна.

– Бабуля, – заливаясь краской, простонала я.

Царица встала с кресла и пересела на мою постель.

– Я видела тебя в его мыслях, – совсем другим тоном сказала она. – Он обожает тебя, готов буквально пылинки сдувать и полон решимости защитить от недовольства своей матушки.

Я вздохнула.

– Все оттого, что я русалка, – прошептала я.

– Все оттого, что ты «украла» у нее сына, – поправила меня Файруза. – Во всяком случае, она так решит. Но бабушка твоего избранника, прежняя Кервельская Целительница, может очень вам помочь в этом вопросе.

Я опять расширила глаза.

– Но ведь она, сколько мне известно, мертва уже много лет, – недоуменно произнесла я.

Владычица развела руками.

– Это совершенно не мешает призраку Мариссы запросто являться к своим безутешным родственникам, чему они, между прочим, несказанно рады, за единственным исключением. Так что вероятность вашей встречи достаточно велика. Но не бойся, она очень тепло к тебе относится.

Сказать, что я удивилась, значит, ничего не сказать.

– Откуда ты знаешь?! – пролепетала я.

Царица пожала плечами.

– Ну, во-первых, мы знакомы, и я с уверенностью могу сказать, что ты – девушка из ее списка, – пояснила она. – И, во-вторых, она присматривает за внуком, а стало быть, знает и о тебе. Она приходила к нему уже после моего визита и самолично приказала оградить тебя от происков королевы. У твоей свекрови и свекрови твоей свекрови отношения были довольно сложные. Пусть Миркус сам тебе расскажет.

Я сидела, открыв рот. Оказывается, мало я беспокоилась, помимо живых родственников у моего принца еще и не совсем живые имеются.

– Не напрягайся, малышка, – читая мои мысли, успокоила Файруза. – Уверяю тебя, любовь и дружба трех женщин из рода Ок’Мена тебе обеспечена. А без благосклонности Дилиссии ты как-нибудь проживешь. И вот еще что: законы престолонаследия окменского королевства останутся незыблемы, каждый сын унаследует своему отцу.

Она многозначительно посмотрела мне в глаза, и я все поняла.

– Ты хочешь сказать…– прошептала я.

– Вот именно, – кивнула мудрая чародейка. – Следующим королем Окмены будет твой муж. Так что терзаться чувством вины совершенно излишне.

Слезы облегчения и радости так и хлынули из моих глаз, и я уткнулась в ее плечо.

– Успокойся, рыбка, – гладя меня по спине, ласково проворковала бабушка. – Последнее время у тебя глаза постоянно на мокром месте. Я тебя не узнаю.

Я послушно вытерла щеки.

– Спасибо, родная, – сипло поблагодарила я.

Файруза нежно поцеловала меня в лоб.

– Все для тебя, – улыбнулась она, вставая.

Владычица уже почти исчезла, когда в голову мне пришел еще один вопрос.

– Как будут звать моего сына?

– Так, как ты его назовешь, – улыбнулся бестелесный голос и пропал.

Спустя полчаса мамуля застала меня за предрассудительным занятием, я прыгала на постели, хохоча и размахивая подушками, зажатыми в обеих руках. Пружины скрипели, подбрасывая меня вверх, отчего я смеялась еще громче. Родительница некоторое время наблюдала за этим безобразием, а потом возмутилась:

– Дочь моя, надеюсь, это временное помутнение рассудка, – притворно строгим тоном произнесла она. – Я в курсе тех новостей, что сообщила тебе бабушка, и понимаю твое состояние, но всему же есть предел.

Я бросила подушки, спрыгнула с кровати и, подлетев, закружила ее по комнате.

– Мамочка, я так счастлива, – напевала я.

Луджин перестала играть в суровую воспитательницу и ласково улыбнулась.

– Амира, мы с твоим отцом раздираемы противоречивыми чувствами, – призналась она. – С одной стороны, мы бесконечно рады за тебя, а с другой – нас обоих ужасает мысль о расставании, – она погладила меня по плечу.

Я прижалась щекой к ее щеке.

– Вы в этом не одиноки. Я такая же счастливая страдалица. Одна моя половинка восторженно визжит, вторая – безутешно плачет. А еще я очень боюсь прийтись не ко двору, хотя Владычица успокаивала меня, как могла.

Мама покрепче прижала меня к себе.

– Все у тебя будет хорошо, девочка моя, – пообещала она. – А пока собирайся, только что прибегал гонец, твой жених и твой брат приглашают тебя на морскую прогулку.

Я смотрела на Миркуса и не могла насмотреться. Мир и покой разливались по моей душе. Я опять чувствовала себя целой. И счастливой. Потому, что мой избранник с восторженной нежностью любовался мной.

Шариф снисходительно поглядев на нас, уселся спиной, наблюдая за гребцами, мерно поднимающими весла. Какое счастье, что у меня самый понимающий и тактичный брат на свете.

– Как тебе спалось? – негромко спросил жених.

Я пожала плечами.

– Беспокойно, – призналась я. – Мысли тревожные одолевали.

Миркус напрягся.

– Какие?

Я посомневалась, но все-таки ответила.

– Я думала о том, как меня примут твои родные. Им ведь может не понравиться моя родословная, – прозрачно намекнула я.

Принц взял меня за руку.

– Амира, я не дам тебя в обиду, – твердо заявил он. – Поверь, мой отец дальновидный и мудрый политик. Благо государства для него выше таких мелочей. К тому же, не ему меня осуждать, он сам не устоял перед ганзурийской принцессой.

Я вздохнула.

– Именно встречи с твоей матушкой я и опасаюсь, – выдала я свой главный страх. – Она начнет ревновать тебя ко мне, будет считать меня коварной захватчицей. Ты будешь разрываться, а я не хочу, чтобы ты мучился, постоянно выбирая между нами.

Жених покачал головой.

– Я уже выбрал, – решительно произнес он. – Я люблю свою мать и благодарен ей за все, что она сделала для меня. Но время пришло, и она перестала быть женщиной номер один в моей жизни. В этом нет твоей вины, это мой выбор. И ей придется смириться.

Я удивилась твердости его тона.

– А если она не сможет?!

У Миркуса что-то блеснуло в глазах.

– Тогда в ход пойдет «тяжелая артиллерия», – хитро подмигнул он.

Я прищурилась.

– Попросишь помощи у Кервельской Целительницы?!

Принц сжал мои пальцы.

– Да. Только не у нынешней, а у прежней, – усмехнулся он и пояснил. – Моя бабушка, королева Марисса, как тебе известно, давно уже не с нами. Но она на особом счету у Создателя, поэтому ей дозволено изредка посещать этот мир. Грандмаман приходила ко мне вчера и с порога потребовала, чтобы я обеспечил тебе защиту и неприкосновенность. А, кроме того, обещала поддержку.

Пришлось сверкнуть осведомленностью.

– Я знаю, что отношения между женщинами в вашей семье сложные. Мне Файруза рассказала, она с королевой Мариссой лично знакома, – в ответ на его вопросительный взгляд объяснила я. – Только я пока не поняла: твоя бабушка так нежно ко мне относится или невестке насолить хочет.

Миркус усмехнулся.

– Моя прародительница – дама сложная и многогранная, – дипломатично ушел он от ответа. – Но к тебе она неровно дышит, это точно. Она заявила, что мне сказочно повезло с тобой. И я с ней полностью согласен, – он прижал мою ладонь к губам.

Я польщено покраснела.

– Приятно слышать. А нынешняя Целительница, она какая? – поинтересовалась я.

Принц тепло улыбнулся.

– Мелисса – лучшая сестра, которую только можно пожелать, – ответил он. – Вы мгновенно подружитесь, вы так похожи, что порой мне кажется, будто я с ней разговариваю. Но есть еще одна представительница нашей семьи, которая влюбится в тебя с первого взгляда. И не она будет ревновать меня к тебе, а я буду ревновать тебя к ней. Это Хеленна, моя племянница, будущая Целительница и совершенно уникальное существо.

Было очень трогательно слышать: с какой нежностью он говорит о ней.

– Похоже, ты души в ней не чаешь, – заметила я.

Миркус усмехнулся.

– И не только я. Она на удивление некапризная и разумная малышка. И если Мелиссу в Кервельском замке любят все, включая кошку при кухне, то Хеленну обожают даже мыши. Кстати, именно по ее совету я и отправился в путешествие.

– Значит, и мне есть, кого поблагодарить за встречу с тобой, – улыбнулась я.

И только тут я удивилась воцарившейся тишине. Весла больше не падали на воду, не слышно было мерного дыхания гребцов. Миркус открыл, было, рот, но я крепко сжала его пальцы. Вокруг нашей галеры мерно кружили акулы. Зияд и компания.

Я решительно поднялась, отпуская руку жениха.

– Амира, я прошу тебя, – тихо произнес повернувшийся Шариф, глаза его были тревожны.

Я успокаивающе кивнула.

– Они ничего мне не сделают, – заверила я брата и повернулась к принцу. – Миркус, все в порядке. Я отойду на пару минут. Надо проучить кое-кого.

Увернувшись от его руки, я вскочила на лавку и рыбкой прыгнула через борт. Тьфу, совсем забыла, что я в шароварах, а не в маджле, плыть не так удобно. Я опустилась на дно.

Вся шайка в сборе, двенадцать отъявленных мерзавцев. Звать друзей я не стала, потому что, увидев меня в окружении шпаны, горячий Хайдар, не разбираясь, полез бы в драку. Сама справлюсь.

– О, какая неожиданная встреча, – описывая вокруг меня круги, ехидно пропел Зияд. – Все как я и предсказывал: коралловые заросли и никаких докучливых дельфинов. И что ты скажешь теперь?! Если учесть, что сейчас над нами в ненадежной лодочке от страха дрожат твои земные собратья?! Самоуверенности поубавилось?!

Но не успела я открыть рот, как вся акулья братия вдруг сбилась в кучу. Я скосила глаза. Рядом со мной, уперев руки в бока, стояла бабушка.

– Ваше царское величество, это совсем не то, что Вы подумали, – елейным голоском проскулил Зияд. – Мы шутим. Проплывали рядом, дай, думаем, с принцессой поболтаем.

Нашел, кому врать!

– Рядом, говоришь, проплывали?! – строго переспросила царица. – А давай-ка мы того расспросим, кто вам указал: где это «рядом» находится.

Из-за ближайшего кораллового куста показался сопротивляющийся недовольный Тафари, подталкиваемый водяным потоком.

– О, кажется, наш моранский гость задумал совершить покушение на представительницу Правящего Дома?! – сурово нахмурилась Файруза.

Негодяй не слишком смутился.

– И в мыслях не было, Ваше величество – заявил он. – Уважаемой Амире ничего не грозило.

Он прекрасно знал, что Владычица, в силу врожденной порядочности не читающая своих подданных, при желании без труда разглядит его намерения.

– Еще бы, – кивнула бабушка, поворачиваясь ко мне. – Он нанял эту шайку, чтобы посчитаться с твоим женихом, малышка. Его настолько оскорбило твое равнодушие, что он решил отомстить. Зияд и его шайка должны были опрокинуть галеру, и у гребцов не было ни шанса. Ганзурийского наследника трогать он запретил, а вот окменца задумывалось изуродовать, но оставить в живых. Как вечное напоминание тебе. Я ничего не упустила?! – взгляд Морской Ведьмы потяжелел.

Моранец и не думал отпираться.

– При всем уважении к царскому дому, принцесса могла бы выбрать себе более достойную партию, чем жалкий земной человечишка, – высокомерно заявил он. – Я оказал уважаемой Амире внимание, которого она не оценила. Видимо, жизнь среди сухопутных окончательно испортила ее вкус.

Меня настолько трясло от ненависти к этой спесивой груде мышц, что я слова вымолвить не могла. Бабушка успокаивающе обняла меня за плечи.

– Что ж, Тафари, твое мнение я выслушала, теперь посмотрим на ситуацию моими глазами, – холодно предложила она. – Ты намеревался причинить вред наследнику Окменского государства. А за ущерб особе королевской крови, причиненный поданными Морских Владык, отвечать пришлось бы нам, Баракату и мне. Ты, в самом деле, надеялся, что это сойдет тебе с рук?!

На Тафари было жалко смотреть. Он задрожал, лицо его побелело, руки ходили ходуном.

– Ваше величество, я же не знал, я же не думал… – пролепетал он.

Бабушка брезгливо поморщилась.

– Обидно, что я не могу тебя распылить, – проворчала она, и в ответ на мой удивленный взгляд объяснила. – Фаррах жалко. Случись что с этим недоумком, девочка погибнет. Конечно, у меня много внучек, но я не готова лишиться ни одной из вас.

Тафари заметно приободрился, и напрасно, не знает он бабулю мою. И она меня не разочаровала.

– Распылить не могу, но могу ведь обратить твою задумку против тебя, – душевно предложила она. – Русалочья любовь слепа, поэтому Фаррах будет любить тебя и без руки, и без ноги, и со шрамами на лице.

Я знала, что она этого не сделает, но моранец-то не знал. Ах, как его скрутило.

– Нет, Ваше величество, – зарыдал он, падая на колени. – Что угодно, только не это!

Царица сделала вид, что размышляет.

– Есть один компромисс, – задумчиво протянула она. – Я оставляю тебе твою внешность, уж если ты так ею дорожишь, но при одном условии, – скулящий негодяй мелко закивал. – Я почищу твою память и вселю в тебя любовь к Фаррах. Уж если глупышка хочет такое ничтожество, как ты, пусть и она получит свою порцию счастья.

Тафари не верил в столь чудесное спасение. Он на коленях пополз к нам, но Владычица остановила его движением руки. Вода вокруг него на миг потемнела, а затем сидящий на дне бугай удивленно оглянулся вокруг.

– Ваше царское величество, счастлив приветствовать Вас, – вскакивая, поклонился он. – Мое имя Тафари, я сын уважаемой Садаф, Наместницы Моранской лагуны. Прибыл, чтобы заверить Вас в нашем искреннем почтении, а также готовности и дальше… – он еще не закончил, когда морская чародейка позвала.

– Фаррах, забирай свое сокровище.

Рядом с нами возникла моя «любимая» кузина, и накаченный пустобрех осекся. Мне показалось, что у него даже слюни потекли. Довольная Фаррах стрельнула в мою сторону насмешливым взглядом, подошла к оторопелому избраннику и взяла его под руку.

– Пойдемте, уважаемый Тафари, я с удовольствием покажу Вам Подводные чертоги, – томно промурлыкала она.

Уводя парня, не сводящего с нее глаз, она обернулась и через плечо бросила:

– Прощай, Амира, надеюсь, не увидимся.

Я помахала ей вслед и посмотрела на свою прародительницу.

– Каждому – свое, – философски развела руками Файруза. – Ты бы никогда не согласилась на зачарованную куклу, а ей и этого довольно. Но все счастливы. И я рада.

– Ты самая лучшая бабушка на свете, – заверила я. – Спасибо, что выручила. Но, кажется, мне пора. Они там, наверху, наверное, уже с ума сходят от беспокойства.

Мы обнялись и, уже начиная всплывать, я видела, как Владычица пальцем поманила к себе стаю акул. Кажется, теперь в Подводном царстве останутся только воббегонги – придонные ковровые акулы – тупые, безразличные ко всему существа.

Моя бабуля страшна во гневе.

Когда Амира исчезла под водой, первым моим порывом было броситься за ней. Но не тут-то было. Шариф сделал чуть заметное движение головой, и два рослых гребца мертвой хваткой вцепились в мои плечи.

– Извините, принц Миркус, но я не могу этого допустить, – ровным голосом произнес он.

Я рвался из захвата, с ненавистью глядя на него.

– Прикажи отпустить меня, негодяй, – прорычал я. – Вот зачем ты позвал нас, ты хочешь ее смерти! – обвиняющее выкрикнул я, в запале переходя на «ты».

Принц недоуменно сморгнул.

– С чего ты взял?! – тоже не заморачиваясь с этикетом, поразился он.

Меня трясло от гнева.

– Там же акулы! – в бессильной ярости рявкнул я.

Удивление на его лице сменилось пониманием.

– Миркус, в подводном царстве Амире ничего не грозит, – успокаивающе произнес он. – Уверяю тебя, с ней все будет хорошо. Я прикажу тебя освободить, если ты дашь слово вести себя разумно.

Я недоверчиво смотрел на него.

– Что ты имеешь в виду?!

Наследник развел руками.

– Успокойся и подумай, – посоветовал он. – Ты можешь не дышать или уже отрастил себе жабры?!

Признавая его правоту, я покачал головой.

– Поверь, Миркус, – проникновенно заверил принц, – в море Амира куда защищеннее, чем на суше. Акулы, как ни странно, существа разумные, и прекрасно осведомлены: кто она. Они и плавником не посмеют ее коснуться. Кроме того, она мне не простит, если я позволю тебе совершить неосмотрительный поступок.

Признаюсь, его доводы были разумны.

– Ты настолько ценишь ее мнение? – я уже остывал.

Шариф жестом приказал гребцам отпустить меня.

– Конечно, – улыбнулся он. – Амира – мой лучший друг. Вот у тебя такой есть?!

Я усмехнулся.

– Есть, как ни странно, – признался я. – Только, в отличие от тебя, я своего подвел. И по возвращении на родину, буду нещадно бит за скрытность и коварство.

Принц с подозрением прищурился.

– И кто же посмеет поднять руку на будущего правителя Окмены?!

Я оправил на себе одежду.

– Лукас де Кервель, – мрачно просветил я.

Шариф насмешливо хмыкнул.

– А, муж твой сестры, – протянул он. – И с чего ему так сердиться?!

Было неловко, пришлось отвести глаза.

– Я сбежал, никого не предупредив, просто оставил записку, – проворчал я. – Думаю, ему стоило немалых усилий успокоить Мел. Если бы это не касалось ее, Люк был бы ко мне гораздо лояльнее. Но за ее переживания он порвет меня, как щенок тряпку.

Во взгляде принца сверкнул огонек и он, придвинувшись ко мне, прошептал.

– Скорее, как волчонок, – и в ответ на мой настороженный взгляд, тихо пояснил. – Я знаю кое-что о родословной твоего зятя. Еще в детстве я нашел в библиотеке дворца старый манускрипт, в нем описывалась судьба ганзурийской принцессы, ставшей матерью первого оборотня.

Я напрягся.

– И что стало с этим документом?!

Шариф успокаивающе похлопал меня по плечу.

– Я зачитал его до дыр, – фыркнул он. – В буквальном смысле. Меня так занимала эта история, что я едва не выучил ее наизусть. Но мне было десять, и я имел слабое представление о сохранении фамильных раритетов. От времени и моей небрежности он просто рассыпался в пыль. Честно говоря, я и не надеялся, что когда-нибудь встречу того, кто знаком с потомком этого рода, – его глаза светились искренним любопытством. – Ну, чему ты удивляешься, Миркус?! У каждого свои любимые сказки.

Честно говоря, к такому я был не готов.

– И чего ты ждешь от меня?!

Шариф впился в меня взглядом.

– Какой он?

Я закатил глаза.

– Здоровенный парень. Косая сажень в плечах, как говорят в Таранте. Весом под центнер, – попытался я описать зятя.

Принц осуждающе нахмурился.

– Миркус, ты же понял: о чем я спрашиваю!

Я ухмыльнулся.

– Ну, хорошо! Больше полутора метра в холке, жемчужно-серый с роскошным пушистым хвостом. Но и в волчьем обличии высокоморальный тип, достающий меня своей правильностью.

Смотреть на Шарифа было забавно. У него было настолько пораженное лицо, что я прыснул.

– То есть, ты хочешь сказать, что и в звериной ипостаси он сохраняет разум? – наконец, справился он с собой.

Я пожал плечами.

– Ты, видимо, не все знаешь. Он же не вервольф. Род де Менли был проклят, именно поэтому в нем стали рождаться истинные оборотни. Они на протяжении многих веков исправно служили телохранителями особ королевской крови. И все было прекрасно, пока четыре года назад моя сестрица не умудрилась влюбиться в этого праведника, который и сам был от нее без ума, – усмехнулся я.

Шариф слушал меня заворожено.

– Она знала?! – выдохнул он.

– Люк сам ей рассказал, – хмыкнул я. – Ты думаешь, это ее смутило?! Ни капли! Это же Мел! И, едва получив в наследство Кервельское графство, он сделал ей предложение, которое она приняла в тот же миг. И Проклятие пало. Надеюсь, ты понимаешь, что я рассказал все это только потому, что тебе доверяет Амира. Ты ведь догадываешься, что эти сведения не для широкой общественности.

Он машинально кивнул, его глаза были размером с золотые дукаты.

– И как у них теперь?

Я рассмеялся.

– Идиллия и всеобщая любовь. Люк тает от восторга, Мел цветет и пахнет. А еще у них растет прелестная дочка, которую обожают все вокруг, включая меня. Даже маман, которая поначалу была в ужасе от перспективы стать бабушкой, потихоньку балует малышку эльфийскими конфетами. Да, кстати, Амира в курсе? – напрягся я.

Принц отрицательно покачал головой.

– Нет, конечно. Как ты понял, даже я знал только начало. Расскажешь ей сам.

– «Расскажешь ей» что? – послышалось за нашими спинами.

Мы одновременно обернулись и застыли. На палубе стояла Амира. Мокрая одежда облепила ее тело, подчеркивая каждую деталь. Это было неописуемое зрелище! Хорошо еще, что мы закрывали ее от взглядов сидящих позади гребцов. Шариф резко сдернул с себя длинную белую жилетку без пуговиц, и, глядя в сторону, протянул ее сестре. Восхищаюсь его силой воли, я глаз не мог отвести.

Амира густо покраснела, кутаясь в одежду брата.

– Миркус, не смущай меня, – неловко попросила она.

Я отмер и шагнул к ней.

– Ты в порядке? – голос мой дрогнул.

Невеста кивнула.

– Конечно. Не переживай, опасности особой не было. К тому же, бабуля, как всегда, оказалась в нужном месте в нужное время, – она вздохнула и посмотрела на принца. – Я благодарна, что ты удержал его, Шариф.

Принц сделал приглашающий жест рукой.

– Всегда к твоим услугам, сестрица, – усмехнулся он. – Но как ты догадалась?!

Амира опять вздохнула.

– Я и не сомневалась, что он бросится меня спасать.

В горле встал комок, пришлось прокашляться.

– Спасибо, что веришь в меня.

Ее лазурный взгляд был мне наградой.

– Не за что. Я бы сделала то же самое.

Ах, если бы вы знали, как хотелось мне в этот миг подхватить ее на руки и крепко-крепко прижать к себе. Она все поняла и смущенно предложила:

– Ну, что, еще покатаемся или на сегодня довольно морских прогулок?!

Час спустя мы вдвоем сидели на валуне в ее маленькой бухточке.

– А что имел в виду Шариф, когда сказал: «расскажешь ей сам»?! – поинтересовалась русалочка, удобно устраиваясь в моих объятиях.

Я зарылся лицом в ее волосы, пахнущие солью.

– Сначала ты, – попросил я. – Что случилось в море?

Амира равнодушно пожала плечами и спокойно поведала о давних стычках с акульей шайкой и намерениях подлого негодяя Тафари. Меня не столько возмутила моя гипотетическая участь, сколько мысль, что этот мерзавец увивался вокруг моей девушки. Видя, что я слов не могу найти от возмущения, принцесса ласково погладила меня по щеке.

– Забудь о нем, мы его больше не увидим, – успокоила она. – Теперь Тафари всю жизнь будет бегать за Фаррах, как комнатная собачка. Полагаю, бабушка что-то подобное и предполагала. Она в своем репертуаре: раздала внучкам по серьгам и довольна.

Я был бесконечно благодарен мудрой царице и сделал себе зарубку на память: сказать ей об этом лично. Было восхитительным наслаждением прижимать к себе любимую, касаться губами ее волос, вдыхать аромат ее кожи. Мир и покой разливались по моей душе. Размышляя о цепи событий, приведших к нашей встрече, я вздохнул.

– О чем ты думаешь?! – тут же спросила Амира.

– О разнообразии «комнатных собачек», – усмехнулся я и пояснил. – Мы с твоим братом обсуждали нашу фамильную тайну. Оказалось, он кое-что читал в детстве, пришлось внести коррективы и добавить финал, – в ответ на ее ожидающий взгляд я пожал плечами и осторожно сообщил. – Видишь ли, солнце, муж моей сестры – истинный оборотень.

Чего-чего, но такой реакции я не ожидал.

– Ух, ты! – взвизгнула она, разворачиваясь. – Познакомишь?!

Я прищурился.

– Мне уже стоит ревновать?!

Принцесса свела брови «домиком».

– Миркус, ты просто не понимаешь! – простонала она. – Взгляни на это моими глазами. Он такой же одиночка, как и я. Всем известно, что истинных оборотней уничтожили семь веков назад. Я, как никто, могу его понять.

С этой точки зрения жизнь Амиры я не рассматривал.

– Ну, не настолько он и одинок, – прижимая ее к себе, просветил я. – Его отец жив, и прекрасно себя чувствует.

– Рассказывай, – потребовала она, глядя мне в глаза.

Я прокашлялся.

– Люк происходит из рода древних королей. Его предок, последним носивший корону, оставил в нашей истории кровавый след, за что получил прозвище Зверь, и, хотя родился он человеком, человеческого в нем было мало. Путешествуя по миру, он тайно женился на ганзурийской принцессе, которая понесла от него. Только Ганус об этом не узнал, поскольку был убит на дуэли моим предком, будущим родоначальником Королевского Дома Ок’Мена. Равис Первый отомстил обидчику за муки своего отца и честь сестры, которая, кстати, и прокляла род де Менли. Сын поверженного тирана родился волчонком, разодрав тело своей матери, чем, естественно, убил ее, – я остановился, чтобы перевести дыхание.

Амира слушала меня внимательно, скорбно сведя брови.

– Вот так всегда, – вздохнула она. – Виноваты одни, а расплачиваются другие.

Я кивнул.

– Ты права. Женщины этого рода принимали страшную смерть, а мужчины всю жизнь несли на себе тяжкое бремя вины. Они стали «серыми тенями», телохранителями наследников и королей, Проклятие связало наши семьи. Ну, о том, как Мел и Люк влюбились друг в друга, ты расспросишь потом золовку, – улыбнулся я, стараясь поднять ей настроение. – В общем, Проклятие было снято, счастливые голубки обвенчались и отправились жить в Кервельское графство, которое было завещано Люку моей неугомонной бабулей, королевой Мариссой.

Принцесса склонила голову мне на плечо.

– Грустная сказка со счастливым концом, – прошептала она.

Я погладил ее по волосам.

– Наша будет лучше, – ласково заверил я. – Дело осталось за малым, определиться с датой свадьбы.

Амира подняла голову, несколько секунд смотрела на меня, а потом рассмеялась.

– Представляешь, я даже не спросила у мамы, – сквозь смех призналась она. – Вылетело из головы.

Я улыбнулся.

– Думаю, нам пора возвращаться во дворец, и все узнать лично, – предложил я.

Спрыгнув с валуна, я помог ей спуститься. Одежда на ней давно уже высохла, но память моя сохранила ее соблазнительный образ. Видимо, это отразилось на моем лице.

– Так вот, что значит, «раздевать взглядом», – убито простонала смущенная невеста. – Миркус, немедленно одень меня обратно!

Я расхохотался.

– Даже если я заверну тебя в плащ, моих воспоминаний это не изменит, – просветил я любимую.

Амира горестно вздохнула.

– Я так торопилась успокоить тебя, что совершенно забыла: как выгляжу.

Я прижал ее ладошку к своим губам.

– Радость моя, почему-то мне кажется, что ты этим расстроена.

Моя красавица поморщилась.

– Теперь ты будешь думать обо мне, как о наборе впечатляющих достоинств, – она изобразила руками свою фигуру.

Нам, мужчинам, никогда не понять женщин! Некрасивым досадно их уродство, красавицы, оказывается, тоже бывают недовольны своей привлекательностью. Но, если честно, я прекрасно понимал, что имеет в виду моя русалочка. И я не разочаровал ее, тем более, это было чистой правдой.

– Амира, я с самого начала думаю о тебе именно так, – признался я и, не давая ей горестно вздохнуть, продолжил. – Твои достоинства меня, действительно, впечатлили. Ум, доброта, чувство юмора, где я еще найду такой «набор»?! – проникновенно поинтересовался я.

– Ты, правда, так думаешь?! – заглянула она мне в глаза.

Я поднял правую руку, как бы давая клятву.

– Милая, алмаз – это то, что внутри. Снаружи – только огранка, но, не скрою, приятно радующая взгляд.

Принцесса поджала губы, старательно пряча удовлетворенную улыбку.

– Подозреваю, что ты льстец и подхалим, но искушение поверить тебе слишком велико, – игриво пропела она, становясь поразительно похожа на Морскую царицу.

– Рад, что я не единственный, кто подвергается искушению, – в тон ей ответил я, и мы дружно рассмеялись.

Выходя из природного грота и осматриваясь, Амира накинула на голову полупрозрачную накидку, которая до этого казалась мне просто шарфом на ее плечах.

– Все еще прячешься?! – усмехнулся я.

Амира пожала плечами.

– Ты про тайный ход или про никаб?! – уточника она, расправляя складки.

Я улыбнулся.

– Вот, значит, как называется вуаль, мешающая мне любоваться совершенством твоего лица.

Невеста фыркнула.

– Миркус, ты меня намеренно смущаешь, – притворно проворчала она. – Мне еще никто не делал столько комплиментов.

Я взял ее за руку.

– Прости, но как жуткий собственник и ревнивец я искренне радуюсь строгости ваших обычаев. И, потом, этот никаб тебе очень идет, – под ее веселый смех закончил я.

Большой дворец встретил нас сонной тишиной. Стражники у кабинета Повелителя без единого слова распахнули перед нами двери.

Умар эль-Ганзури стоял у распахнутого окна, задумчиво поглаживая бороду. На звук наших шагов он обернулся.

– Послезавтра, – ответил он на незаданный вопрос.

Мы переглянулись.

– Ваша свадьба состоится послезавтра, – повторил он. – Вы же пришли спросить об этом?!

Мы снова переглянулись и одновременно кивнули.

– Приятно видеть столь поразительное единодушие, – усмехнулся он. – Хотите узнать еще что-нибудь?!

Я почтительно склонил голову.

– Не будет ли любезен глубокоуважаемый Повелитель Умар подсказать мне: где я могу найти в его благословенной столице священнослужителя моей веры?!

Отец Амиры перекатился с пяток на носки.

– Не утруждайтесь, дорогой принц, – успокоил он. – Все уже сделано. Епископ Ганзурийский будет присутствовать в момент бракосочетания, он и засвидетельствует законность проводимого обряда. Такой вариант Вас устроит?!

Я удивленно сглотнул.

– На островах Южного архипелага имеются храмы нашей конфессии? – поразился я.

Повелитель пожал плечами.

– Так же как на материковой территории есть мечети. Мы цивилизованные люди, принц Миркус. Кстати, именно епископ Виталиус венчал когда-то Ваших достопочтенных родителей, – сообщил он. – И к слову, он просил передать Вам, что с нетерпением ожидает Вашего визита.

Мы почтительно поклонились и вышли.

– Извини, милая, – обратился я к невесте, – кажется, мне сделали предложение, от которого нельзя отказаться. Я никогда не был примерным прихожанином, но игнорировать святую церковь не имею права.

Амира понимающе кивнула.

– Обратись к Шарифу, он тебя проводит, – посоветовала она. – Даже хорошо, что ты будешь занят. Мне пора обсудить с мамой свадебный наряд. Думаю, она уже давно меня ждет.

Привстав на цыпочки, она чмокнула меня в щеку, и пока я пытался обнять ее, вывернулась и, смеясь, убежала.

Наследник был бесконечно любезен и с радостью согласился проводить меня в костел, при котором находился и дом епископа Ганзурийского.

Надо сказать, что я был впечатлен. Конечно, собор и не пытался соперничать по высоте и украшению с минаретами, но вид имел строгий и величественный. Внутреннее убранство говорило о щедрости и набожности прихожан.

Главой местной паствы оказался невысокий пожилой человек, доброжелательный и улыбчивый.

– Рад познакомиться с Вами, сын мой, – осеняя меня крестным знамением, произнес он. – Впрочем, представляться не было нужды, Вы настолько похожи на своего отца, что это совершенно излишне.

Я почтительно поклонился.

– Приношу свои извинения, Ваше преосвященство, что не пришел в лоно церкви сразу по прибытии, – покаялся я на всякий случай.

Епископ коснулся моей руки.

– А стоило бы, – мягко укорил он. – Ведь своим чудесным спасением Вы обязаны, в первую очередь, милости Творца, а только во вторую – усилиям принцессы Амиры.

Видимо, весь Южный архипелаг был в курсе моего впечатляющего появления. Хотя, чему удивляться?! Визит заморского принца – это не ежегодная ярмарка. К тому же Правитель уже обсуждал с местным иерархом будущее бракосочетание. С другой стороны, епископ абсолютно верно расставил приоритеты. Если бы Всевышний не создал Морских Владык, а они не родили бы дочь, а та – в свою очередь, – мою ненаглядную, то кто бы вытащил меня на берег и так сладко поцеловал?!

– На все воля Создателя, – совершенно искренне согласился я. – И в связи с этим, я пришел, чтобы поговорить с Вами о церемонии.

Священник, придерживая меня под локоть, подвел к скамье и усадил, сев рядом.

– Ваше высочество, – обратился он ко мне, – я дам Вам тот же совет, что дал когда-то Вашему батюшке. Прежде чем сочетаться браком, получите благословение родителей, вырастивших Вас. Я не пытаюсь умалить Ваше собственное мнение, но, поверьте, ставить их перед свершившимся фактом, недостойно почтительного любящего сына.

На это мне нечего было возразить. Я малодушно уклонялся от разговора с предками, желая сначала отрезать себе все пути к отступлению. Признаюсь, я вел себя, как ребенок.

Но меня заинтересовало другое.

– И что на это предложение ответил мой отец? – вкрадчиво спросил я.

Епископ вздохнул.

– Его величество Келиус Ок’Мена заявил, что не желает раньше времени расстраивать свою мать.

Я усмехнулся.

– Как я его понимаю. Но Вы правы. Полагаю, Вы хорошо знакомы с местными реалиями, и сможете порекомендовать мне чародея, имеющего магический шар для переговоров.

Виталиус встал и поманил меня рукой.

– К чему эти сложности, сын мой, – улыбнулся он. – Таковой шар имеется и у меня. А как иначе я получаю указания от Его высокопреосвященства?! И не удивляйтесь, святая церковь считает волшебство не ересью, а проявлением мудрости Творца. К тому же, среди особ, облеченных высшей светской властью, довольно много чародеев.

Он провел меня в просторную ярко освещенную комнату сбоку от алтаря. Лучи солнца, проходя сквозь витражные стекла, окрашивались в различные цвета, наполняя обстановку сказочной аурой.

– Полагаю, амулет для активации шара у Вас есть, – указывая на большую резную шкатулку посредине стола, уточнил он. – За сим оставлю Вас.

Он снова осенил меня крестным знамением и удалился.

Я подошел к столу и вынул из ларца подставку с шаром. Не буду уверять, что жаждал пообщаться с родителями. Гнев отца и истерика маменьки – не то представление, которое я хотел бы увидеть. Но уж, коль скоро я взялся принимать ответственные решения, надо идти до конца. Как говорит сестра: «Быть беременной на три четверти не получится».

Я обреченно вздохнул, вытащил из-за пазухи амулет на цепочке и мысленно обратился к волшебному артефакту.

Не прошло и минуты, как шар засветился, потом стал прозрачным, а затем из него на меня уставился удивленный помощник нашего придворного чародея. Все во дворце знали, что я не любитель подобных разговоров.

– Здравия желаю, Ваше высочество, – по-военному козырнул он, хотя, чему удивляться, все наши маги военнообязанные.

Я кивнул.

– Добрый день, Витус, я хотел бы поговорить с родителями.

Он еще раз козырнул и на миг сдвинул брови.

– Уже спешат, – доложил он, видимо, послав кому-то телепатический сигнал.

И точно, не прошло и минуты, как дверь в комнату распахнулась, и венценосная парочка предстала передо мной.

– Приветствую, Ваши величества, – почтительно поклонился я.

Маман поспешила к столу, тогда как отец неторопливо поманил к себе мага, велел не беспокоить и отпустил.

– Мальчик мой, как я рада Вас видеть, – дрогнувшим голосом поздоровалась королева, присаживаясь в кресло. – С Вами все в порядке?

Отец подошел и встал за спиной матери, положив руки на ее плечи.

– Ну, здравствуй, сын, – усмехнулся он. – Хочешь нам что-то сказать?

Похоже, зря я думал, что буду первым, кто расскажет им эту новость. По крайней мере, отцу. Видимо, бабушка Марисса уже подсуетилась. Одно радует, он не сердится, судя по лукавому блеску его глаз. Значит, у меня есть союзник. Главное теперь: успокоить маменьку.

Я еще раз поклонился.

– Я вызвал вас, чтобы сообщить…

И тут я был прерван, поскольку маман, до этого с интересом рассматривающая интерьер за моей спиной, вдруг прижала ладони к губам.

– Я знаю это место, – сдавленно прошептала она. – Я была там. Эта комната в Ганзурийском костеле. Поверить не могу! Что Вы там делаете? Вас похитили?

Надо сказать, что я был слегка обескуражен ходом ее мыслей.

– Нет-нет, матушка, – поспешно заверил я. – Все правильно, я нахожусь в Ганзури, но пребываю здесь по доброй воле и в полнейшем здравии.

Глаза королевы подозрительно сузились, она опустила руки на стол.

– Не помню, чтобы я разрешала Вам покидать родину, – холодно отчеканила она. – Кажется, Ваша сестра безответственно отнеслась к данному слову. Как она могла позволить Вам отправиться в столь далекое и опасное путешествие?

Король молчал, насмешливо гладя на меня. И я бросился в бой.

– Маменька, Вы случайно не забыли, что мне двадцать два года?! – голос мой был суров. – Я уже большой мальчик, и спрашивать разрешения младшей сестры вовсе не обязан. К тому же, Мелисса узнала о моих планах, когда родные берега уже скрылись за горизонтом. И заметьте, я не первый Ок’Мена, ступивший на эту благословенную землю. Помнится, отец был моложе, когда женился на Вас.

Губы королевы задрожали.

– Только не говорите, что Вы…– она не закончила, прижав руки к груди.

Мне жаль было ее расстраивать, тем не менее, я должен был поступить правильно.

– Еще нет, но собираюсь в самое ближайшее время, – твердо заявил я. – Для того я и вызвал вас, чтобы сообщить о своем намерении жениться на принцессе Амире эль-Ганзури и попросить вашего родительского благословения.

Маман была в ужасе, она подняла голову и заглянула в лицо мужа. Невозмутимостью отец напоминал сейчас собственный бюст.

– Ты знал! – обвиняюще воскликнула она. – Ты все знал!

Меня с раннего детства удивляло, что ко всем и всегда маменька обращалась на «Вы», даже к нам с сестрой, единственное исключение составлял отец. Похоже, «Выкать» человеку, с которым спишь, даже для нее слишком.

Король успокаивающе погладил ее по плечам.

– Дорогая, неосведомленные правители долго не живут, – просветил он. – Хорош бы я был, если бы не знал: где находится мой наследник.

Глаза королевы наполнились слезами.

– А мне не сказал, – горько обвинила она. – Вы с Мелиссой сговорились за моей спиной. Не удивлена, что она скрыла этот побег от меня. Но как ты мог?!

Брови отца сошлись на переносице.

– Ты опять несправедлива к дочери. Мел ничего мне не сообщала. Думаю, она даже не в курсе, что задумал ее братец, – он подмигнул мне и усмехнулся. – Я получил информацию совсем из другого источника.

По тому, как он это произнес, матушка догадалась: о ком он говорит.

– Марисса, – простонала она. – Почему она не оставит нас в покое?! Зачем она постоянно вмешивается в нашу жизнь?!

Тут и я не смог промолчать.

– Видимо, она, так же, как и Вы, чувствует себя ответственной за судьбу своих потомков, – намекнул я.

Маман, повернувшись ко мне, пытливо вглядывалась в мое лицо.

– Вы говорили с ней, – догадалась она. – И она настроила Вас против меня. Именно с ее подачи Вы надумали жениться, – последнее слово она еле выговорила.

Отец нахмурился.

– Значит, когда я повел тебя под венец, это было правильно и абсолютно добровольно?! А если то же самое замыслил наш сын, значит, это коварные происки моей матери?! – ехидно спросил он.

Матушка будто и не слышала его слов. Приняв образ оскорбленной добродетели, она спросила трагическим тоном:

– И кто же мать Вашей избранницы?

Зная, что ступаю на скользкий лед, я все же удовлетворил ее любопытство.

– Принцесса Луджин, пятая жена Правителя.

После этого заявления я начал опасаться, что останусь наполовину сиротой. Глаза маменьки стали круглыми, как окменские франки, она судорожно глотала воздух.

– Но она же… она же…– королева почти задыхалась.

Пришлось ей помочь.

– Именно так. Как и ее мать, принцесса Амира – русалка. И приходится внучкой Повелителю морских глубин.

Маменька уже пришла в себя, глаза ее метали молнии.

– Подводная ведьма околдовала моего ребенка, – голос ее звенел.

Отец сжал ее плечи.

– Дилиссия, не говори того, о чем будешь потом горько жалеть, – сурово предостерег он.

Маман, развернувшись, всматривалась в его лицо.

– Келеус, как ты не понимаешь?! – простонала она, сжимая руки у груди. – Она погубит нашего мальчика.

Венценосный родитель скривил губы.

– Дорогая, я знаю, каково мнение о подводном народе у твоих земляков, – хмыкнул он. – И уж тем более, в курсе, отчего в Ганзурийском дворце ходят «страшные сказки» о русалках. Ты же сама мне их и рассказывала. И смеялась над ними.

Брови маман скорбно надломились.

– Но я же не знала тогда, что эти «сказки» однажды коснутся непосредственно меня, – жалобно пролепетала она. – Эта девушка даже не совсем человек.

На лице короля все откровенней проступала ирония.

– Дилиссия, если ты помнишь, в нашей семье такой президент уже создан. Но пока он касался только нашей дочери, он тебя совершенно не смущал. Что же принципиально нового в данном случае?!

Маменька открывала и закрывала рот, пытаясь, видимо, что-то возразить, и не находила слов. Отец ждал, но недолго.

– Миркус, – обратился он ко мне, – как я понимаю, предложение сделано и ответ получен?!

– Именно так, Ваше величество, – твердо ответил я.

Он понимающе улыбнулся.

– Что ж, значит, Правящие Династии Ок’Мена и эль-Ганзури породнятся еще раз, – констатировал он.

Я облегченно вздохнул.

– Могу ли я считать Ваши слова одобрением моего поступка?! – осторожно поинтересовался я.

Король взглянул на жену, пребывающую в безысходном унынии.

– Мне ли тебя судить?! – снова усмехнулся он. – Я, помнится, сон и покой потерял, матушку твою увидев.

Королева подняла на него полные слез глаза.

– Келеус, как же это?! Наш мальчик женится?! – неверяще прошептала она.

Муж успокаивающе погладил ее по голове.

– Дорогая, однажды это должно было случиться, – мягко сказал он. – Посмотри на это иначе, тебе всегда будет с кем поговорить о родине.

Вид убитой горем матери тут же слетел с королевы, венценосная лицедейка гневно сверкнула на супруга черными как ночь глазами, молча встала и вышла, даже не взглянув на меня, только дверь хлопнула.

Отец откровенно ухмыльнулся.

– В своем репертуаре, – подмигнул мне. – Тебе-то хорошо, ты далеко, а мне предстоит незабываемое представление. Театр одной актрисы. Что ж, мне не в первой. Главное в другом: ты уверен в своем решении?

Я спокойно выдержал его пристальный взгляд.

– Абсолютно, – заверил я.

Король кивнул.

– Тогда считай, что разрешение на брак получено. Благословляю тебя, сын мой, – торжественно произнес он и в ответ на мой виноватый взгляд добавил. – Можешь не волноваться, Дилиссию я успокою. Думаю, к вашему приезду она как-нибудь смирится с горькой правдой.

Я облегченно вздохнул.

– Спасибо, отец, – искренне поблагодарил я. – И хочу передать Вам послание от Морского Владыки, он велел заверить, что присмотрит за нашим торговым флотом.

Король поднял одну бровь.

– Ого, – протянул он. – Ты уже знаком легендарным Повелителем глубин. И как он тебе?!

Я на миг задумался.

– Харизматичный персонаж, – попробовал я описать свои эмоции. – Но куда больше меня впечатлила великолепнейшая Файруза.

Глаза моего родителя засветились любопытством.

– Ты видел Морскую царицу?! Это правда, что она уникальная красавица?!

Конечно, отец обожает матушку, но восхищаться женским очарованием при этом не перестает.

– «Все звезды мира меркнут перед ней», – процитировал я древний фолиант, найденный когда-то в библиотеке. – Это правда. С единственным исключением. Амира прекрасней.

Король улыбнулся.

– Так и должно быть, – кивнул он. – Моя мать кое-что поведала мне по секрету, но я пока воздержусь от оглашения этой новости. Пусть королева слегка успокоится, потом можно будет ее порадовать.

Я тоже решил сделать ему приятное.

– Кстати, насчет «порадовать», – хмыкнул я. – Полагаю, что у Вас еще будет возможность лично познакомиться с подводными предками моей будущей супруги. Я так понял, что Амира – любимая внучка своего деда, и он непременно пожелает навестить ее. А его жена слишком ревнива, чтобы отпускать его одного.

Губы отца тронула легкая улыбка.

– Мы, конечно, будем рады визиту столь высоких гостей, – отозвался он. – Надеюсь, наша новая дочь подскажет нам: как положено принимать ее родственников.

Вспомнив слова невесты о склонности Бараката к театральности, я фыркнул.

– Не думаю, что они озаботятся уведомлением. Просто выйдут из фонтана во дворе.

Отец рассмеялся.

– Тогда сегодня же велю привести его в надлежащий вид. Ну, что ж, сын, желаю тебе успеха. Мой сердечный привет Повелителю Умару. И до встречи.

Мы раскланялись, и я отключил шар. Облегчение, которое я испытал, не поддавалось описанию. Да, я был тверд в своем решении, но услышать одобрение отца было очень важно для меня, и я не понимал этого, пока не получил его.

Задумчиво стоя над выключенным шаром, я размышлял о том, что не все моральные долги отданы. Вот Амира ценила своего друга, доверяла ему, не таила секретов, а я…

По моему запросу шар соединил меня с южной резиденцией. И поверьте, я совершенно не удивился, рассматривая недовольное лицо Мелиссы.

– Привет, твое высочество, – виновато начал я.

– Сам привет, – привычно отозвалась надутая сестрица, демонстративно отворачиваясь.

Я видел, что она уже не сердится, но все же покаялся.

– Мел, ну, прости.

Целительница повернулась и состроила мне скептическую гримасу.

– «Прости» и все?! Мир, это не смешно! Сначала ты творишь, черт знает что, а потом извиняешься, – она минуту помолчала и вдруг, хитро улыбнувшись, спросила. – Маман знает?!

Я сразу понял: о чем она. Не зря же мы выросли вместе. Похоже, Марисса отметилась и тут.

– Уже да, – кивнул я. – Только что обрадовал.

Сестра даже вперед подалась.

– Упала в обморок?! – с интересом спросила она.

Я усмехнулся.

– Оскорбилась до глубины души и демонстративно хлопнула дверью.

Мелисса философски пожала плечами.

– И не сомневаюсь, что во всем обвинила меня.

Я укоризненно погрозил ей пальцем.

– Скромнее надо быть, твое высочество. На этот раз ты обвиняешься только в пособничестве побегу, главной виновницей объявлена коварная свекровь.

Мел поиграла бровями.

– Общение с бабулей пошло тебе на пользу, – заметила она.

В этот момент за спиной у нее распахнулась дверь, и в комнату вошел ее муж.

– Ну, здравствуй, беглец, – сурово поздоровался он.

Да уж, похоже, его прощение еще придется заслужить.

– Послушай, Люк, я не хотел вас подставлять, – примирительно произнес я. – Просто…

– Просто тебе шлея под мантию попала, – закончил он за меня. – Только покажись в Кервеле, я тебе устрою.

Хорошо, что я давно его знаю. Конечно, он сердит, особенно из-за Мел, но, думаю, на радостях от встречи все-таки простит меня.

– Дорогие мои, я очень виноват, и прошу прощения. Но, если бы я не сбежал в Ганзурию, – тут я не удержал улыбки, – я бы не встретил любовь всей своей жизни. Вы представить не можете, как мне повезло.

Супруги переглянулись.

– Бабуля рассказала, – заверила сестра. – Мы очень рады за тебя, Миркус.

Ее муж притворно нахмурился и показал мне кулак за ее спиной. Я с умилением смотрел на них.

– А где же Хеленна?! Куда вы спрятали мою кнопку?!

Они снова переглянулись.

– Плетет венок новой подружке, – фыркнул Люк.

Я вопросительно взглянул на Мел.

– Твоей жене, – пояснила она. – Готовится к встрече. И не сомневайся, мы будем в Окмене, когда вы приедете. Кто-то же должен поддержать «неподготовленного зрителя» при встрече с нашей матушкой.

У меня комок встал в горле.

– Спасибо, сестрица, – прошептал я. – Буду должен.

– Да ты с ней за всю жизнь не расплатишься, – проворчал зять.

В итоге мы все рассмеялись и попрощались уже совсем по-дружески.

Я рассеянно смотрел в окно, когда дверь еле слышно отворилась, и в комнату вернулся епископ.

– Вы поговорили с родителями? – подходя, он обеспокоенно заглянул мне в лицо.

Я улыбнулся.

– Конечно, – успокоил я. – И не только. Но Вы были совершенно правы, это следовало сделать. И отец выдал мне карт-бланш. Правда, не могу сказать, что матушка в восторге. Но, Вы же в курсе, не женщины правят в Окменском королевстве.

Епископ понимающе кивнул.

– Недовольство ее величества предсказуемо, – дипломатично заверил он. – Но, думаю, принцесса Амира сумеет растопить лед. Она в высшей степени разумная девушка.

Я сделал «круглые глаза».

– Мне это уже известно, – сказал я. – Но откуда об этом знаете Вы?!

Служитель церкви смотрел на меня с мягкой отеческой улыбкой.

– Не все подданные Повелителя ходят для молитвы в мечеть. Случаются и приверженцы нашей веры, – намекнул он.

Догадавшись, что епископ связан тайной исповеди, я перевел разговор на предмет, куда более меня занимавший.

– Ваше преосвященство, матушка в разговоре упомянула, что бывала в этом костеле, – я взглянул на него. – Но что она здесь делала?!

Местный первослужитель пожал плечами.

– То же самое, что будет делать здесь завтра Ваша невеста, – степенно объяснил он. – Принимать крещение и получать новое имя.

Я хлопал глазами пока до меня не дошло.

– А я как-то и не задумывался, что для счастливой супружеской жизни мало только любви, еще и единство веры необходимо, – пробормотал я. – Впрочем, стоило догадаться. Зато теперь я знаю: от кого моя мать получила такое чудесное окменское имя.

Епископ польщенно поклонился.

– Каюсь, я не спрашивал мнения его величества, просто подобрал ближайшее по звучанию. Может быть, у Вас есть пожелания на этот счет?!

Я слегка растерялся. Решать такой важный вопрос за невесту я не хотел.

– А почему бы Амире не оставить свое настоящее имя?! – спросил я. – Оно мне очень нравится.

Его преосвященство успокаивающе похлопал меня по плечу.

– Вы можете называть ее, как захотите, – разрешил он. – Но будущая королева должна носить имя, звучащее ее подданным знакомо и понятно. Зная, что чужестранка приняла их веру и зовется по-окменски, народ будет к ней много лояльнее.

Его логика была безупречна. И я не мог не согласиться.

– Вы, безусловно, правы, – признал я. – Но, пожалуй, я не хотел бы брать на себя такую ответственность.

Священник едва заметно усмехнулся.

– Предпочитаете возложить ее на меня?! – сыронизировал он. – Что ж, мне не привыкать. Тогда я нареку ее Дамиррой.

Я попробовал имечко на вкус.

– А что?! Миркус и Дамирра, звучит неплохо, – одобрил я. – Думаю, ей понравится.

Договорившись с епископом о деталях бракосочетания, я вышел из костела и направился к ожидающему Шарифу. Вкратце поведав о переговорах с родными, я попросил проводить меня к придворному ювелиру. Принц вопросительно взглянул на меня, пришлось объяснить свой интерес.

– Ты, наверняка, знаешь, что согласно нашим традициям, жених должен надеть невесте на палец обручальное кольцо. В отличие от меня, мой отец родительского благословения не спрашивал, поэтому обручальное кольцо женщин Окменской династии осталось у королевы Мариссы. Кстати, сейчас оно принадлежит моей сестре, так захотела бабушка. И поскольку отец сам покупал своей невесте кольцо, я хочу последовать его примеру.

Шариф понимающе кивнул.

– Наш Гафар, конечно, талантливый мастер. И он выберет из своих творений для Амиры уникальное кольцо, но… – он с сомнением посмотрел на меня.

Я удивленно вскинул брови.

– Есть иные предложения?!

Принц хитро усмехнулся.

– Полагаю, для переговоров ты активировал магический шар своим персональным амулетом, – полувопросительно сказал он, и я кивнул. – Покажешь?!

Не понимая: к чему он ведет, я вытащил из-за пазухи кулон на цепочке. Он в ответ продемонстрировал мне свой.

– Обрати внимание, Миркус, твой серо-зеленый, мой – коричневый, а, на самом деле, камень один и тот же, – просветил он. – Это туранский алмаз. Он меняет цвет в зависимости от цвета глаз своего носителя, говорят, он обладает еще какими-то магическими свойствами. Он очень редкий и дорогой, но, думаю, по особому случаю можно и разориться.

Я благодарно улыбнулся.

– Веди, Шариф, – предложил я. – Посмотрим, существует ли кольцо, достойное твоей несравненной сестры.

Мы зашли в небольшую, но усиленно охраняемую лавочку в центре города. Местный наследник пошептался с хозяином, и спустя минуту на прилавок был выложен черный бархатный футляр. Продавец, почтительно поклонившись, распахнул его, и нашим взорам предстало потрясающее великолепие. Не знаю, почему отец не купил матушке что-то подобное. Может, у нее просто не было такого внимательного любящего брата. Кольца были восхитительны, бриллианты переливались, бросая на стены разноцветные блики.

– Камень прозрачен, видишь?! – привлек мое внимание голос Шарифа. – Но стоит взять его в руки, он изменится.

Принц надел на мизинец изящный перстень и, действительно, прямо на наших глазах камень постепенно темнея, окрасился в шоколадный цвет. Я был в восторге, представляя: как мой подарок заиграет на руке любимой. Короче, я не устоял, и вместе с кольцом купил еще и серьги.

Мы степенно возвращались во дворец, разговаривая о предстоящем празднике. Вы не поверите, но мы ходили по Ганзури без всякой охраны. И меня поражала та искренняя радость, с которой народ приветствовал наследника. Его узнавали, кланялись, но подобострастия или страха я не заметил. Он улыбался всем спокойно и доброжелательно. И скажу честно, мне было завидно. Не то, чтобы я был монстром, от которого встречные бросались врассыпную, но такого отношения подданных я, похоже, еще не заслужил. Это мне информация к размышлению, и к действию.

Меж тем Шариф просвещал меня относительно местных свадебных традиций.

– Видишь ли, Миркус, по нашим канонам жених не видит невесту до первой брачной ночи, – рассказывал принц.

Тут я вынужден был его прервать.

– Как это?! Получается, что ты берешь кота в мешке?! Вернее, кошку.

Наследник рассмеялся.

– Бывает и так, – согласился он. – В Ганзурии все решают старшие. Приглашенная сваха составляет брачный договор, отцы обсуждают его между собой, и вот ты оказываешься в постели с совершенной незнакомой девицей. А за последним у нас следят очень строго. Я тебе уже говорил, что нашим красавицам не дозволяется показывать лицо посторонним мужчинам. И то, что ты увидел Амиру до свадьбы, просто удачное стечение обстоятельств и ее сумасшедший характер. Отец души в ней не чает, поэтому ей многое сходит с рук. У нас даже замужняя женщина может открыть лицо только с позволения мужа. Или в кругу семьи.

Я слушал его очень внимательно, опасаясь совершить какую-нибудь досадную оплошность.

– Постой, – остановил я его. – А как же те девушки, что танцевали перед нами?!

Шариф усмехнулся.

– Это же одалиски, – хмыкнул он. – Красота – их главное оружие. Ею они и привлекают к себе мужчин. Но, опять-таки, заметь, Амира участвовала только в танце с никабами. Это такие покрывала на голову, – пояснил он, и я в ответ кивнул, показывая свою осведомленность. – Кстати, о традициях. На церемонии будут присутствовать мои младшие сестры, те самые, с которыми я предлагал тебе познакомиться. Вот они-то как раз девушки, свято чтящие обычаи, поэтому одеваются соответствующе. Но, если бы ты согласился тогда на встречу, единственное, что увидел: две фигуры, облаченные в паранджи. Паранджа – это что-то вроде мешка для кошки, – фыркнув, объяснил он.

Я сопоставил всю полученную информацию и нашел несоответствие.

– Что-то не сходится, – решительно заявил я. – Если у вас здесь такие строгости, как же отец умудрился лицезреть матушку до свадьбы?! А то, что все было именно так, я знаю точно.

Наследник от души развеселился

– Ты не поверишь, Миркус, но это уже стало чем-то вроде сказки, – развел он руками. – Эту историю рассказывают теперь маленьким принцессам на ночь.

Мне стало интересно.

– Я тоже сказки люблю.

Шариф не заставил себя упрашивать.

– Вкратце дело обстояло так, – начал он. – Высокий окменский гость, прогуливаясь по дворцовому парку, услышал дивное пение и, подойдя поближе, узрел в окне Малого дворца необыкновенную красавицу, занятую рукоделием и напевающую нежнейшим голоском. Девушка почувствовала его восхищенный взгляд, подняла глаза, смутилась и убежала. Как человек решительный, король Келеус немедленно отправился к Повелителю и попросил руки неизвестной ему принцессы. И едва отец будущей невесты определился, о которой из его дочерей идет речь, разрешение на брак было дано. Правда, девчонкам, помешанным на романтике, все это повествуется возвышенно и красочно. Но разве родители не рассказывали тебе сами?

Я пожал плечами.

– Честно говоря, я и не спрашивал. Но то, что они любят друг друга, я вижу всю свою жизнь. Это порой удивляет меня до невозможности. Они абсолютно разные, но огонь между ними горит до сих пор.

Принц кивнул.

– В контексте пожара и прочих бедствий, – он слегка откашлялся. – По закону на бракосочетании должна присутствовать вся королевская семья. Но на этот раз решено сделать исключение, – и видя мое недоумение, он пояснил. – Видишь ли, Владыки Морей легко читают мысли окружающих, а гарем Повелителя в полном составе яростно ненавидит и принцессу Луджин, и ее дочь. Трудно осуждать моего отца за то, что он абсолютно не готов стать четырежды вдовцом, к тому же лишиться своих старших дочерей. Единственная из них, кто будет присутствовать на церемонии, моя родная сестра, она в детстве опекала твою невесту, поэтому дружеские отношения между ними сохранились и после замужества Самины. Теперь ты в курсе, почему круг приглашенных будет довольно узок. Повелитель никоим образом не желает обидеть своего будущего зятя, – он изобразил легкий поклон. – Просто пытается сохранить остатки когда-то большого рода эль-Ганзури.

Я прижал руку к сердцу.

– Передай мудрейшему Умару, что я все понимаю.

Принц улыбнулся.

– Но камерность самой церемонии совсем не означает, что и праздник будет таким же, – рассмеялся он. – Только хочу предупредить, мужчины и женщины у нас веселятся по отдельности. И если торжество у Повелителя ты можешь себе представить, то чем будут заняты в это время мои сестры, я поведать тебе не могу. Сам не знаю.

Из моей груди вырвался тяжкий стон.

– Значит, даже после того, как Амира официально станет моей женой, я должен буду еще несколько часов пировать в компании малознакомых мужчин, созерцая прелести наложниц твоего отца?! Тебе не кажется, что это слишком суровое испытание?!

Шариф сочувственно похлопал меня по плечу.

– Что поделать, брат, традиции. Но думаю, отец проявит снисхождение и отпустит тебя пораньше.

За разговором мы и не заметили, как вернулись во дворец. В это вечер я не видел больше своей ненаглядной, хотя признаюсь, ожидал ее с нетерпением, то посматривая в распахнутое окно, то прислушиваясь к шагам в коридоре. Но, похоже, свадебная кутерьма увлекла мою Амиру в свой водоворот. Она так и не появилась. Как не появилась и на следующий день, передав через брата свои сожаления и уверения в том, что находится в исключительно дамском обществе, которое измывается над ней, как может, готовя к предстоящему замужеству.

В ответ на мое любопытство Шариф развел руками.

– Даже не спрашивай, – попросил он. – Сам увидишь. И не волнуйся, в костеле сестрица уже побывала, я сам сопровождал ее туда на рассвете.

Мне исключительно повезло, что принц согласился провести этот день со мной, иначе я сошел бы с ума от нетерпения и переживаний. Мы гуляли с ним по парку, и он рассказывал мне о жизни Малого Дворца. Тогда я и узнал, что незнакомых мне принцесс-близняшек зовут Ламис и Малика. И о том, что они, невзирая на строжайший запрет своей матери, с раннего детства тайком дружат с Амирой. И о том, что именно она показала брату скрытый проход в скале, через который убегала от издевательств старших сестер. И о том, как он тайком приносил сладости наказанной за шалости сестренке, когда ту запирали в комнате.

Я с интересом слушал его рассказы. Мне хотелось знать о ней все: что она ест на завтрак, какие любит цветы, какие книги читает. И мне чертовски повезло с источником информации. Иногда Шариф смущенно замолкал, явно размышляя о лояльности по отношению к сестре. Но, видимо, я сумел убедить наследника в своей любви к русалочке, поэтому узнал много нового и интересного.

Интуиция не подвела меня с самого начала. Моя ненаглядная оказалась именно такой, как я и думал. Доброй, отзывчивой, всегда готовой прийти на помощь, и это несмотря на ту откровенную неприязнь, которую выказывало ей большинство обитателей дворца. Кроме того, она проявила себя изрядной проказницей. Ее выходки были забавны, и хотя имели порой разрушительные последствия, никогда не несли в себе злого умысла. Виновница раскаивалась всегда так искренне и трогательно, что сердиться на нее долго было немыслимо.

Я не знаю, можно ли влюбляться постепенно, у меня не было опыта по этой части, но с каждой минутой я любил ее все сильнее. Я даже поймал себя на том, что мне трудно дышать без нее, воздух становился тягучим и вязким, грудь вздымалась с трудом. Для того чтобы жить, мне нужна была она, моя Амира.

Я плохо спал в эту ночь, так боялся проспать, что вставал едва ли не каждый час. Но вот солнце своими лучами сначала озарило, а потом и согрело благословенную землю Ганзури, и я понял, что день этот настал, и он будет долгим.

Честно говоря, я плохо помню, что делал в это утро. Полностью я осознал себя уже стоя в тронном зале и сначала испугался: подобающе ли я одет. Я украдкой оглядел свой наряд и успокоился. Видимо, привычка взяла свое, и я все сделал правильно.

Стараясь дышать медленно и глубоко, чтобы унять бешено бьющееся сердце, я начал разглядывать присутствующих, которых, действительно, было немного. Чета Морских владык, родители Амиры, умопомрачительные красавцы Мансур и Анвар, и наследник, стоящий рядом с тремя невысокими фигурками, с головы до пят скрытыми в просторные цветные покрывала. Перед нами, но в отдалении друг от друга, расположились два священнослужителя. Имам красовался в высокой чалме и золотистом подобии халата с белыми рукавами, епископ, напротив, в своем пурпурном одеянии выглядел подчеркнуто строго.

Повелитель Умар едва заметно кивнул, и местный иерарх сделал знак младшим принцам, которые, подойдя, приняли из его рук свернутое полотнище. Я с интересом наблюдал, как они разворачивают его, отгорождая меня от входной двери. Стоило импровизированной ширме занять свое место, как дверь чуть слышно скрипнула, впуская вместе с дуновением ветерка незримую мне пока невесту. Конечно, Шариф предупреждал меня, но я едва сдержался, чтобы не привстать на цыпочки и не заглянуть за эту эфемерную преграду.

Имам меж тем выступил вперед и принялся читать молитву, Суру из Священной книги, как объяснял мне вчера Шариф. Древне-ганзурийский оказался очень певучим языком со множеством гласных, и, хотя я ничего не понял, звучание мне понравилось.

– Согласен ли ты назвать эту женщину женой своей? – внезапно переходя на всеобщий, строго спросил он.

Хорошо, что я был морально готов.

– Да, – твердо заявил я.

Но этим он не ограничился и еще два раза повторял свой вопрос, я тоже не блистал разнообразием, давая положительный ответ. Потом он обратился к невесте. Вы не поверите, но за стуком своего сердца я еле расслышал Амирино «да», однако имам и ее заставил дважды подтвердить свое согласие «назвать этого мужчину мужем своим». После безуспешных попыток подловить нас, местный первосвященник торжественно произнес:

– Да вручит Всевышний эту женщину этому мужчине, чтобы жить с ним в мире и согласии и продолжить род его.

Он видимо, хотел добавить что-то еще, положенное в таких случаях, но под суровым взглядом Морского Владыки стушевался и кивнул принцам. Уж не знаю, что именно прочел в его мыслях великий Баракат, но мне было не до того, потому что новоиспеченные родственники убрали полотнище, и взору моему предстала моя благоверная.

Теперь-то я знал, как называются местные одежды, и мог сказать, что на Амире был светло-зеленый хиджаб, полностью скрывающий фигуру, но лицо ее было открыто. И оно сияло. Мне показалось, что мир замер, что время остановило свой бег, когда мы взглянули друг на друга.

Но судя по деликатному покашливанию епископа, церемония еще не закончилась. Нам предстояло еще одно бракосочетание. Амира чуть заметно кивнула мне и вышла. Она появилась почти сразу, но уже в белоснежном хиджабе, и на голове ее красовалась голтопи, такая изящная шапочка вся расшитая жемчугом, нити которого свисали вокруг ее лица, словно бусы. На лицо спадала белая вуаль. Моя любовь подошла и встала рядом со мной.

Теперь я оказался едва ли не единственным, кто понял все сказанное до последнего слова. Но все собравшиеся почтительно внимали, отдавая дань уважения чужой вере. Епископ не стал мучить нас длинной проповедью, ограничась основными догматами.

– Согласен ли ты, Миркус Ок’Мена, взять в жены Дамирру эль-Ганзури, чтобы жить с ней в горе и радости, в болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас? – уже на всеобщем вопросил он.

Я едва дождался окончания фразы.

– Да, – мой ответ был по-прежнему тверд.

Епископ повернулся к невесте.

– Согласна ли ты, Дамирра эль-Ганзури, взять в мужья Миркуса Ок’Мену, чтобы жить с ним в горе и радости, в болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?

Я затаил дыхание.

– Да, – звонким колокольчиком прозвенел голос любимой.

Первосвященник чуть заметно улыбнулся.

– Обменяйтесь кольцами, как символами нерушимости ваших клятв.

Шариф, стоящий рядом, протянул мне бархатную подушечку, на которой сверкало и переливалось новое обручальное кольцо будущих королев Окменской династии.

Пальчики Амиры ощутимо дрожали, когда я взял ее за руку. Я не ошибся, туранский алмаз, постепенно темнея, стал бирюзово-синим, совсем как сияющие очи моей русалки.

Кольцо, которое надела мне Амира, выглядело слегка вычурным, на мой окменский вкус, творение придворного ювелира, как я узнал после. Но не это было главным его достоинством. Гораздо важнее оказались слова, которые любимая велела выгравировать на внутренней стороне: «вместе до последнего вздоха» поклялась мне бесценная.

Теперь мы стояли, держась за руки и любуясь друг другом.

– Правом, данным мне Создателем, объявляю вас мужем и женой, – провозгласил епископ. – А теперь жених может поцеловать невесту.

О, как я ждал этих слов! Я откинул вуаль. Амира положила руки мне на грудь и подняла голову, я склонился к ней, и наши губы встретились. Кажется, мы выпали из реальности, в которую нас вернул Морской Царь.

– Желаю осуществить все те фантазии, что мелькают в ваших головах, – смеясь, пророкотал он.

Файруза немедленно дернула его за рукав и укоризненно покачала головой.

– Лучше так: засыпать и просыпаться вам всю жизнь на одной подушке, – мягко улыбнулась мудрая царица.

Я не знаю, кто из нас покраснел больше. Я придержал Амиру за талию, почувствовав, как она дрожит. Мы боялись глаза поднять. Но, к счастью, нас спас Повелитель Умар. Он подошел к нам, одновременно обнял и дрогнувшим голосом пожелал:

– Счастья вам, дети мои. Здоровья и счастья.

И сразу шагнул в сторону, уступая место жене.

– Любви и терпения, – принцесса Луджин поцеловала в щеку сначала дочь, потом меня.

Шариф обнял сестру, легко коснулся губами лба, затем взял ее руку и вложил в мою.

– Теперь ты ее защитник, – дрогнувшим голосом произнес он. – Береги ее.

На глазах Амиры заблестели слезы, и она склонила голову. В этот момент к нам приблизились младшие принцы.

– Процветания Окменскому Дому, – Мансур смотрел строго между нами.

– И продолжения Окменской династии, – поддержал его Анвар.

Затем настала очередь принцесс. Сестра Шарифа подошла первой, одета она была в изумрудный хиджаб, лицо скрыто густой вуалью.

– Детей вам, здоровых и умных, – голос ее журчал, как горный ручеек.

Сестрицы-близняшки встали перед нами, держась за руки. Их паранджи цвета первой весенней зелени не позволяли даже догадываться о том, кто прячется внутри, но из-за плотных сеток поблескивали любопытные глаза.

– Пусть каждый день ваш будет светлым, – тихим голоском произнесла первая, должно быть, Ламис, старшая.

– Да минуют вас печали и напасти, – точно таким же голоском добавила вторая, Малика.

Нас еще раз поздравили священнослужители, и на этом официальная часть обряда была завершена. Я сердечно поблагодарил присутствующих согласно протокола, правда, вставил еще несколько слов от себя, выразив особое почтение морским Владыкам. После чего моя теперь уже жена виновато улыбнулась и позволила сестрам увести себя в неведомые мне дали. Моя же дорога лежала в Большой дворец, где Повелитель Умар устраивал прием по случаю свадьбы своей дочери.

Царь и царица покинули нас сразу после ухода Амиры, по-родственному расцеловав меня в обе щеки. Им явно доставляло удовольствие созерцать мое удивленное лицо, совершенно банальным образом уходя через дверь.

– А разве Великий Баракат не будет гостем своего зятя? – спросил я у Шарифа, когда мы, деликатно выйдя в коридор, ждали Повелителя, который попрощался с женой.

– Лишиться всех подданных разом мой отец тоже не готов, – спокойно объяснил принц. – И его тесть об этом прекрасно осведомлен.

Я недоуменно взглянул на него.

– Но ведь не все относятся к русалкам плохо. Твои братья, например.

Наследник закатил глаза.

– Да они света белого не видят за своей красотой, – хмыкнул он. – Их лучшие друзья смотрят на них из зеркала. Как тут заметить кого-то еще?! И потом, дело не только в принцессе Луджин или в Амире. Я тебе уже говорил, мы, земные, завидуем подводным. А для большинства это повод к ненависти и вражде.

Я не успел ответить, поскольку в этот момент в коридоре появился мой новоиспеченный тесть и жестом руки пригласил нас следовать за собой.

Я не буду описывать свадебный прием, все слилось в мешанину звуков и красок. Конечно, было много напыщенных тостов и многословных речей, танцы одалисок не поддавались описанию, но единственное, что я помню, это ожидание. Мне хотелось тишины и присутствия Амиры.

Надо было предупреждать! Я же не знала, что перед свадьбой девушкам с тела удаляют все волосы. Все! Хорошо, хоть на голове оставляют. Оказывается, едва заметный пушок на моих руках – это происки нечистого. Но руки стали самым меньшим из моих кошмаров. Знала бы, сбежала с Миркусом тайно. Надеюсь, у них на севере другие обычаи. А тут, я, видите ли, должна предстать перед супругом во всем блеске чистоты и непорочности. Можно подумать, от волос это зависит!

Как я пережила эту ночь?! Мало того, что зудящее тело, смазанное всеми возможными маслами, никак не могло найти себе удобное положение для сна, так еще и беспокойные мысли не давали покоя. Как все пройдет?! А вдруг я сделаю что-то не так?! Наступлю на край хиджаба и грохнусь прямо под ноги имама. Потороплюсь вернуться и не замечу, что голтопи сидит на голове криво. Заслушаюсь непонятную старо-окменскую речь, и пропущу вопрос, который задаст мне епископ. Тысячи надуманных кошмаров терзали мой мозг. Частью сознания я понимала, что все это глупости, что я напрасно стращаю себя, но где-то там, в глубине души, о стекло аквариума билась испуганная рыбка. Я не спала, лишь на время погружалась в забытье, и тут же выныривала из него в ужасе, что проспала, и все безнадежно упустила. Не знаю, как справлялся с этим Миркус?! Может, безмятежно почивал себе, не ведая тревог. Но мне куда больше нравилось думать, что он так же, как и я, метался сейчас по кровати, не находя покоя. Вдвоем переживать не так страшно.

Утро прошло в бестолковой суете. Все бегали вокруг меня, что-то возбужденно доказывали друг другу, одевали и раздевали, как куклу. И этот дурдом продолжался ровно до того момента, пока не появилась бабушка. Она скептически огляделась, выдернула из рук Ламис светло-зеленый хиджаб и протянула мне. Дело прошло на лад.

И вот, наконец, этот момент настал. Служанки последний раз расправили складки моего одеяния, привратники распахнули дверь тронного зала, и я пошла навстречу своей судьбе.

Нервы мои были натянуты, как струны на удде, мне казалось, я слышу, как они звенят. Сознание было предельно собранным и чистым. Слух обострился до того, что я различала стук сердца жениха, стоящего за занавесью.

Зря я сочиняла «страшилки». Все прошло прекрасно. От облегчения, что все уже позади, ноги у меня стали ватными, и я едва не осела на пол. Благо в этот момент Миркус шагнул ко мне, и я благодарно положила руки на его грудь. Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, и в этот миг он меня поцеловал.

Вы ныряли когда-нибудь с Ундиновых скал?! Неземной восторг, ужас падения, ощущение полета, когда воздушные потоки разлетаются под тобой, взрыв на поверхности, и погружение в толщу воды, которая закручивает тебя в кокон. И вот все это сразу!

Дед был совершенно прав, когда выдернул нас из этого омута, мы абсолютно забыли, что не одни. Я не знала, куда глаза девать. Страсть ходила по крови, как цунами. В ушах стоял такой шум, что я плохо слышала поздравления родных. Ничего, потом Миркуса расспрошу, похоже, он владел собой много лучше, даже ответил что-то. Уходя вслед за сестрами, я все же решилась взглянуть не него. Он сиял, как придонный желтый скат. Я опять почувствовала, как возбуждение растет во мне, и поспешила сбежать.

В Башне мы скинули верхние одеяния, повалились на диваны и облегченно вздохнули, особенно я.

– Амира, разве так можно?! – возмущенно заявила Ламис, качая головой. – Ты смотрела на жениха так, что я под паранджой покраснела!

– На мужа, – тут же поправила ее Малика. – Жениха она не видела.

Я скорчила смущенную гримасу. И меня, как всегда, выручила Самина.

– Теперь она может не только смотреть на него, но и… – она не закончила, резво уворачиваясь от подушек, запущенных близняшками.

– Ты нас специально дразнишь, – надулись сестрички.

Молодая мамочка подошла и ловко втерлась на диван между ними.

– Подруги, у меня для вас новость, – она обняла их за плечи. – Муж по секрету сказал мне, что в столицу едет сын Наместника острова Измар. Догадайтесь, зачем?!

Девчонки вцепились в нее, как миноги.

– Самина, это правда?! Это точно?! – затараторили они.

Я оставила Самину отдирать от себя прилипчивых любопытниц и поспешила вниз, встречать новых гостей.

Я давно обещала познакомить своих сухопутных кузин с подводными. На днях я взойду на корабль и покину эти края навсегда, пора сдержать обещание. Раздав сестрам сухую одежду, я помогла им переодеться и потащила наверх, где нас уже ждали. Представив морских и земных принцесс друг другу согласно протокола, я пригласила всех в обеденный зал. За ужином все вели себя строго и чопорно, демонстрируя изысканные манеры. Хрупкую вазу светской беседы разбила Малика, стоило нам перейти к десертам в общий зал.

– А вы знаете, как в семь лет Амира натянула веревочку посреди аллеи, поджидая вредного слугу, а в луже растянулся папин визирь?! – сдала она меня, как родную.

– Нет, – тут же подхватила Лайла, – но мы своими глазами видели, как она усадила на морского ежа дедушкиного Советника, который презрительно отозвался о земных.

И понеслось! Мое детство прошло бурно и весело, поэтому моим сестрам было, что вспомнить. Я слушала, как они хохочут над моими выходками, и думала о том, что, скорее всего, никогда их больше не увижу. Но если они захотят продолжить знакомство, это будет здорово.

– Что-то наша новобрачная совсем загрустила, – заметила тихая Наиля.

Я покачала головой и улыбнулась.

– Девочки, хотите, я вам ракс-шарки станцую?! – неожиданно предложила я.

Все были только «за». Пока я переодевалась в бедлу, Айша, Наиля и Лайла нашли в шкафу подходящие инструменты.

Я танцевала, тело привычно выполняло знакомые движения, а в мыслях моих был только Миркус. Видимо, от меня исходили какие-то особые флюиды, потому что сначала ко мне присоединились подводные сестры, положив на ковер инструменты, а потом и земные, скованно повторяя незнакомые движения. Мы отбивали такт ладонями, кружась, как скалярии от света. Но это только казалось легко. Первыми сдались близняшки, падая на диван. Самина прерывисто дыша, обмахивалась опахалом.

– Кажется, мне пора домой, – перевела она дух. – Попробую удивить мужа.

Нам было грустно прощаться, но мы не плакали. Просто пообещали не забывать друг друга. Девчонки договорились встретиться через неделю в Дальней бухте. Что ж, начало дружбы положено, теперь дело за ними.

Оставшись одна, я присела на подоконник. Я знала, что мама ушла погостить в Подводные чертоги, не хотела нас смущать, за что я была ей очень благодарна.

Разглядывая темный спящий парк, я увидела, как по аллее к Башне приближается мой принц, то возникая в круге света, то пропадая в темноте. Он заметил меня, помахал рукой, и я бросилась к дверям ему навстречу.

Миркус подхватил меня на руки и закружил на залу.

– Амира, что это значит?! Почему ты в таком виде?! – притворно возмутился он.

Я поудобнее устроилась у него на руках.

– Девчонки захотели увидеть танец живота. Давала мастер-класс.

Муж прищурился.

– Здесь были только дамы?! – с подозрением уточнил он.

Я улыбнулась.

– Исключительно, – заверила я. – И обещаю, что с этой минуты ты будешь единственным, кто увидит, как я танцую ракс-шарки.

Принц глубоко вздохнул и поставил меня на пол.

– А можно прямо сейчас? – шепотом спросил он.

Я присела в реверансе, нас этому тоже учили.

– Как прикажет мой господин, – сладко пропела я, подталкивая его к дивану.

Как я танцевала! Куда девалась моя скромность?! В итоге, к окончанию танца на мне не было ни единого предмета одежды. Я стояла перед ним полностью обнаженная и не испытывала ни капли смущения. Восхищение и нежность в его взгляде окутывали меня.

– На твоем теле потрясающие узоры, – хрипло сказал он, медленно вставая.

– Это хна, – просветила я, подходя и беря его за руку. – Они смоются, но не сегодня. Пойдем, я покажу тебе свою комнату.

– Лучше свой бассейн, – сипло пробормотал он, подхватывая меня на руки.

Если вы думаете, что мы набросились друг на друга, как голодные пираньи, то крупно ошибаетесь. Прохладная вода омывала нас, не давая вспыхнуть преждевременной искре. И пусть по части поцелуев у меня было мало опыта, но искусству ублажать супруга принцесс начинают учить с тринадцати лет. Когда я услышала об этом впервые, меня чуть не стошнило. А теперь я была несказанно рада, что знаю, как доставить Миркусу удовольствие. Мне хотелось ласкать его, прижиматься к нему, слушать его хриплое неровное дыхание. Он поднял меня над водой, поддерживая под ягодицы, и начал целовать мою шею. Губы его были нежны и настойчивы, они спускались все ниже, даря мне неземное блаженство. Сладко застонав, я выгнулась назад, обхватывая его талию ногами, и почти не почувствовала боли, когда наши тела стали единым целым, так я жаждала этого. Он шептал мне какие-то милые пикантные глупости, отчего я загоралась снова и снова. Ему очень понравилось отсутствие волос на моем теле, особенно на том месте, о котором вы подумали. Однако, когда я решила впервые проявить инициативу, муж напрягся и застыл лицом. Пришлось объяснить ревнивому супругу, что все высокородные девицы в Ганзурии проходят курс обучения в серали, и нечего хмуриться, только теоретический. Но если вот так ему неприятно… Приятно, тут же решил он, и не прогадал. Скажу вам честно, Миркус очень возбуждающе стонет!

Был, наверное, уже полдень, когда мы, не прекращая целоваться, добрели до постели, упали в нее и мгновенно заснули.

Два дня мы не могли отдалиться друг от друга более чем на три метра. Нас, как магниты, тут же притягивало обратно. Мамуля, посмотрев на нас, снисходительно улыбнулась и сообщила, что, кажется, проведала не всех своих сестер. А еще через два дня Повелитель прислал Шарифа с известием, что галеон починен, загружен, и ждут только нас.

У меня оставалось одно незаконченное дело. Я должна была попрощаться с друзьями. Они слишком много значили для меня, чтобы просто помахать им с корабля.

– Миркус, мне надо ненадолго уйти, – виновато заглядывая ему в глаза, призналась я.

Муж встрепенулся.

– Куда?! Зачем?! – поинтересовался он.

Я погладила его по щеке.

– В подводный мир, – объяснила я. – Там мои друзья, и я не могу так уехать.

Принц с прищуром рассматривал меня.

– Эти твои друзья, они мужчины?! – голос его напрягся.

Я закатила глаза.

– В своем сообществе – да, – хмыкнула я. – В дельфиньей стае. Именно они спасли моряков с твоего галеона.

Миркус потрепал меня по волосам.

– Так вот ты о ком, – протянул он и смущенно попросил. – А можно мне с ними познакомиться?!

Я недоуменно посмотрела на него.

– Конечно. Позову их в гости. Только мне придется быть переводчиком. Услышат они тебя прекрасно, но ответить не смогут. Вернее, ты их не поймешь.

Я потащила его на верхнюю площадку Башни. Соленый морской ветер тут же подхватил мои волосы, развевая их, как щупальца осьминога. Я покопалась под лавкой, нашла искомое и вывесила белый флажок вдоль стены, смотрящей в море.

– Условный сигнал, – пожала я плечами. – Теперь будем ждать.

Мы, обнявшись, смотрели на водный простор.

– Тебе грустно уезжать? – неловко спросил Миркус.

Я повернулась к нему.

– Конечно, – честно ответила я и, не давая ему расстроиться, пояснила. – Я выросла здесь. Здесь все, кого я знаю и люблю. Здесь папа и мама. Здесь мои друзья. Ты ведь скучаешь по сестре и племяннице, правда?! Но ты их скоро увидишь. Будет ли у меня такой шанс?!

Муж прижал меня покрепче.

– Я понимаю, – прошептал он мне в макушку. – Ты от многого отказалась ради меня.

Я подняла голову и посмотрела в его серо-зеленые кошачьи глаза.

– Но не проиграла, а выиграла, – улыбнулась я. – И не смей думать иначе.

Как же он поцеловал меня! Сладкую горечь выпила я с его губ. И так тепло было мне в его объятиях. И как прекрасно было молчать рядом с ним.

– Ой, смотри! Вот они! – указывая на фонтаны брызг, воскликнула я. – Пойдем скорее!

И мы побежали по лестнице вниз. В природном бассейне нас встретили дельфины.

– Амира, нет слов! – поцокал Вахид. – Как выглядишь! Как пахнешь!

Так и знала, что этот ловелас не промолчит! Я сделала ему «страшные» глаза.

– Похоже, ты довольна своим партнером, – кивнул простодушный Хайдар.

Я перевела взгляд на него.

– А что?! – недоуменно поддержал друзей Наджиб. – Земные такое не обсуждают?! Ладно, понял, молчу.

И дельфины дружно застрекотали. Смеялись они надо мной.

– Миркус, разреши тебе представить моих друзей, – строго взглянув на мальчишек, сказала я. – Это Наджиб, Хайдар и Вахид.

Дельфины поочередно выплывали вперед и кивали, заинтересованно рассматривая принца.

– А это мой муж Миркус, наследник Окменского королевства, – чинно представила я.

Принц поклонился.

– Очень рад знакомству и приношу вам искреннюю благодарность за спасение экипажа моего галеона, – произнес он.

Друзья переглянулись.

– А он ничего, – оценил Наджиб. – Вежливый.

– И не очень уродливый, – заметил Вахид. – Но лучше, чтобы детеныши были похожи на Амиру.

– Надеюсь, он сильный, – проворчал Хайдар. – Хотя по виду и не скажешь.

Я возмущенно топнула ногой.

– Хватит! Сколько можно?!

Миркус заглянул мне в лицо.

– В чем дело?! – забеспокоился он.

Дельфины кружили по гроту, делая вид, что совершенно не причем.

– Они тебя обсуждают, – я показала друзьям язык. – Прямо при мне!

Мальчишки одновременно выпрыгнули и с грохотом обрушились в воду, окатив нас волной брызг. Отомстили, называется.

– Все понятно, – вытирая лицо, вздохнул Миркус. – Я им не нравлюсь.

Я погрозила проказникам кулаком.

– Ничего подобного! Просто они ревнивцы, вроде тебя, – пробурчала я. – Повесили на меня бирку «это наше!», а меня кто-нибудь спросил?! – возмутилась я, нависая над смущенными дельфинами. – У каждого из вас есть подруга, я хоть раз слово сказала?!

Друзья не знали, куда девать глаза.

– Ну, Амира, ну, ладно тебе, – запрыгивая на нижнюю ступеньку и тычась носом в мои ноги, поцокал Вахид.

Хайдар виновато понурился.

– Мы тебе добра желаем, ты же знаешь, – заявил он.

Наджиб покивал головой.

– Ты права, подруга, мы – мелочные собственники, – согласился он. – Нам бы и свое сохранить и чужое придержать. Вместо того чтобы порадоваться за тебя, мы вели себя, как маленькие. Прости!

Вахид соскочил со ступеньки. Друзья выстроились в ряд, поднялись в полный рост над водой и поклонились.

Миркус удивленно ахнул.

– И что это значит?!

Я улыбнулась.

– Ребята извиняются. Они не хотели тебя обидеть. Просто всегда желали мне самого лучшего мужа. Они же не знали, что это именно ты, – обнимая его за талию, просветила я.

В итоге мы поболтали еще немного, и распрощались с грустью, но без обид.

– А я что говорил?! – напомнил Хайдар. – Спарится с ним и уплывет в холодное северное море.

– Каждый находит свою пару, – философски вздохнул Наджиб.

– Счастья вам и здоровых детенышей, – пожелал Вахид. – Мы вас проводим в море.

Дельфины подплыли к ступеням, и я расцеловала каждого. Уплывая, эти хулиганы все-таки еще раз окатили нас водой. Это были бы не они, если бы сдержались.

Мы, хохоча и отряхиваясь, побежали наверх, переодеваться. В итоге выпали из реальности еще на полдня.

Прощанье с родителями описывать не стану. Мне было очень грустно расставаться с ними, но рука мужа, легонько сжавшая плечо, напомнила мне, что я не одна. Что бы не случилось, мы теперь вместе, до последнего вздоха.

– Знаешь, Амира, скоро я разучусь заниматься любовью в постели, а потом еще и жабры отращу.

– Миркус, с этим надо родиться. Тебе не светит.

– Зато мне повезло, дорогая, что они есть у тебя.

– Намекаешь, что мне пора нырнуть?!

– Любимая, ты читаешь мои сокровенные мысли. И воплощаешь самые бурные фантазии.

– Самые бурные еще впереди. Но только умоляю, не надо стонать так громко, как в прошлый раз, а то опять примчится твоя маман.

– Милая, я за себя не ручаюсь. Если ты сделаешь это опять…

– Повторяться?! Это скучно! Думаю, мне есть чем тебя удивить.

– Амира, о, нет! О, да-а, продолжай!