Небольшой рассказ-фанфик по мультсериалу "Три богатыря". Не канон! Альтернативная версия знакомства Алёши поповича со Змеем Горынычем!
— Эй, змей! Гадина подлая, выходи давай! — отважно крикнул Алёша Попович прямо в пещеру, крепко сжимая в руках свой надежный булатный меч.
— Ужо я тебя сейчас… Отведаешь силушки богатырской. Не топтать тебе больше землю русскую. Не оставлять деток маленьких сиро… сира… без мамки и папки, в общем.
— Да иду, иду — донесся из пещеры гулкий бас — Ну держись, если это опять рекламный агент приперся. Два стога сена по цене одного! Ты у меня сам его сожрёшь щаз! Чего надо?! — донесся голос откуда то сверху. Алёша поднял голову вверх, потом еще выше, и ещё…. И судорожно попытался спрятать меч за спину, но было поздно.
— Ага! Еще один с ковырялкой приперся! И к ужину как раз! На смертный бой поди звать будешь? Пойдем уже, не будем зря время терять. Отойдем только чуть-чуть, не хочу вход кровью пачкать… — змей ехидно улыбался во все три свои зубастые пасти, с высоты ну где-то примерно княжьего терема. А терем князя — это вам не хухры-мухры. Не какие-то там, двух-трех этажные терема бояр всяких, а все пять этажей белокаменных палат. Понимать надо!
— Ааа? — переспросил было Алёша- аа неее, это я так. Мимо проходил. По грибы вот вышел. Гляжу — пещера. Дай, думаю, загляну. Может, есть кто, может помощь какая нужна. Поздоровкаться, хотя бы. Это же эта, как её… культура, во. Понимать надо!
— Да, да! Культура — это очень важно — согласно закивал всеми тремя своими головами Змей — А то ходят тут всякие. Ни здрасьте, ни до свидания. Сразу или ковырялками своими тыкать начинают, или сено, два стога по цене одного пытаются впарить — явно о наболевшим высказался Змей.
— Вот кстати о ковырялках. Тебе то она зачем, если ты по грибы вышел? –
с подозрением уставился Змей на Алешу.
— Так ведь эта… Как его… — нервно задумался Алёша — А, так грибы резать!
— Мечом то?
— А то! Самое то! Идёшь по лесу, глядь — гриб. Рраз его мечом, и даже нагибаться не надо — и Алеша неубедительно помахал мечом где-то внизу у себя под ногами. Змей продолжал подозрительно смотреть на Алешу.
— От комаров, опять же, отмахиваться — так же неубедительно помахал Алеша мечом перед лицом.
— А, комары — это да. Мерзость та еще — успокоился Змей — Вроде и маленькие совсем, а назойливые какие… Кровососы проклятые. Залезут меж пластин чешуи, и не выковырять же их ни как. А пищат?? Как же они пищат, твари. Залезут в самые ухи — и давай пищать, изверги. И ведь не избавиться от них никак! Я уже и дыханием своим огненным от них пытался избавиться! Все стены в копоти! Бесполезно… Только целый обоз зерна сжег, который я на той неделе у купцов проезжих укр… купил. — настороженно посмотрел Змей на Алешу, поняв, что чуть не проболтался. Алёша усиленно делал вид, что поверил, хотя эти же купцы и попросили его разобраться с наглым Змеем.
— Да! — вспомнил вдруг Змей — А что это ты там в начале про подлого говорил? Иль ты меня это так погано называл?? — и Змей опять с подозрением уставился на Алешу во все свои три пары глаз. Левый глаз у левой головы нервно подергивался…
— Не, не, не — засуетился Алёша — Ну как же я тебя мог подлым назвать? Ты же мне гадостей никаких не делал? Не делал. Так и не подлый ты вовсе. Эта… послышалось тебе. Полдник я говорил. Да, точно. Полдень же уже! — тут Змей с недоумением посмотрел на Солнце, которое явно шло к закату — Был… Часа три назад. Или пять? Да не важно. Пополдничать я предлагал! Мне тут матушка котомочку с собой собрала. Хлебушек там, сальце солененькое, яйца, самогона бутылочку. Трапезу я хотел предложить совместную. Как же не поделиться с хорошим чело… эээ, змеем, то есть? Вот… — Алеша тихонько выдохнул.
— Само… грхм, грхм — закашлялся Змей — Сальце, говоришь? Сальце — это хорошо, это я люблю. Ну, заходи. Гостем будешь. И Змей посторонился, пропуская Алёшу в пещеру…
***
— Ты меня уважжаешшь? — Змей пытался грозно смотреть на Алёшу, но выходило не убедительно. Левая голова пыталась вытащить языком из чугунка остатки рыбы, правая голова вообще спала, и лишь средняя голова пыталась грозно смотреть на Алёшу, но глаза предательски разбегались в разные стороны.
— Увжаю — пьяно кивнул в ответ тот — но за добавкой больше не побегу…
— Пщему? — Змею удалось наконец собрать в кучу разбегающиеся глаза, и он требовательно уставился на Алёшу.
— Нуу… потому што в первых, в долг мне больше в деревне не нальют…
— Деньги — не проблема, — Змей слегка покачиваясь добрел до сваленных в углу пещеры стогов сена и вытащив оттуда увесистый мешочек с легким звоном положил его на стол перед богатырем.
— Эт хорошо, но деньги это не главное — продолжил Алёша. От столь кощунственного заявления Горыныч чуть не протрезвел. — Я встать не ммогу… ноги не держат.
— Аргумент — кивнул Змей. — полетели вместе тогда.
— Куда?
— В деревню.
— Зачем?
— Мы его теряем — сказала средняя голова левой. Левая не ответила, ей было не до того. Пытаясь добраться до остатков рыбы, она полностью залезла
в чугунок и теперь пыталась его с себя стряхнуть.
— Мда… — средняя голова закатила глаза, выдохнула, и повернулась обратно к Алёше. — За добавкой, говорю, полетели. Раз идти не можешь.
— А на чём полетим? — не врубился Алёша — Сразу говорю, у Яги я больше ступу кра… ээ… одалживать не буду. Я всего месяц как кукареть перестал. Это конечно местами даже забавно, но вызывает у людей неадекватную реакцию. Не конструктивную. Князь пообещал мне в следующий раз за подобный ин-ци-де-т — с трудом выговорил богатырь — оторвать мне что-нибудь ненужное, когда я на приёме Курляндскому послу прямо в ухо кукарекнул. Вот смеху то было! А у меня все нужное! Неее… и не уговаривай.
— Да на мне, на мне полетели, бестолочь! — средняя голова, выплескивая раздражение сильно боднула левую, отчего чугунок с той слетел под стол. Левая голова радостно облизнулась, и принялась доедать со стола выпавшие куски рыбы. Следующей прилетело правой голове, от чего она спросонья очумело заметалась в разные стороны, чуть не сожрала Алёшу, увидев его, но вовремя вспомнила, что они вроде как пили вместе, а есть собутыльника это все-таки как-то не по понятиям.
— Не могу… — печально вздохнул богатырь.
— Да почему?? — рявкнул Горыныч во все три свои слегка протрезвевшие глотки.
— У меня прав нет…
У Змея опять задергался левый глаз.
— Яга в прошлый так и сказала, нету, мол, у тебя Алешенька прав таких, моим транспортным средством без спросу пользоваться.
Раздраженный Змей Горыныч наклонил свою пасть к Алёше, тот зажмурился, с мыслью, что вот и смертушка его пришла, и… за секунду оказался на спине у Змея. Тот молча потопал к выходу из пещеры.
— Стой, стой! Давай хоть седло какое наденем!!
— Я тебе что, лошадь что-ли!?? Так держись!
— Но я же соскальзываююююююю — раздался протяжный крик в воздухе, когда Змей одним прыжком взлетел к небу…
***
— Сильней, сильней его тыкай то… Ему твои тычки что поглаживания, и не почувствует ничего.
— Сам тогда тыкай! Ты видишь, какой здоровый? А если разозлится спросонья-то и решит в ответ… потыкать в места-то разные?? Не, я на такое не подписывался!
— Да не бойся ты. Чуешь, духан какой стоит? Ему, когда он проснется, явно не до нас будет.
Сначала Алеше показалось, что он спит и весь этот диалог ему лишь приснился, но тут его что-то острое ткнуло в бок, он охнул и сел. Как стайка перепуганных воробьев прыснули в разные стороны от него несколько мужичков деревенского вида. Затаившись за плетнем, они стали наблюдать за Алёшей.
— Эй! — хотел крикнуть богатырь, но изо рта вырвалось лишь жалкое сипение. Откашлявшись, он замахал им рукой, призывая подойти ближе. Они испуганно замотали головой, что мол, не, не пойдем. Алёша поднес кулак к лицу, пытаясь показать жестами, что он хочет пить. Со стороны показалось, что он им угрожает. Испуганно вздрогнув, мужики выпнули из своих рядов самого тощего и направили на переговоры.
— Здрав будь, добрый молодец — проблеял тот.
— Воды… — просипел Алёша.
— Ась?
— Воды, говорю, дай!
— А! Это мы мигом. — мужичок метнулся за угол дома и приволок ведро с водой от колодца.
— Вот! Все, для нашего Героя, который не жалеет живота своего, в трудах своих ратных!
Жадно припав к ведру, Алёша благополучно пропустил мимо ушей все, что тот говорил, но по мере опустошения ведра смысл фразы стал до него наконец доходить.
— Уф… Я-то конечно герой, одна битва с Тугарином чего стоила, да и с Соловьем бывало сталкивались. Но вам то откуда это знать?
— Да как же?! Вся деревня наблюдала за битвой твоей в воздухе со Змеем проклятущим. Как душил ты его за шею нещадно и наконец одолел в борьбе неравной, отчего упали вы оба наземь… Хорошо, что в стог сена попали.
— Стоп! Как душил?? — Алеша задумался. Последнее, что он помнил, это то, что они собирались за добавкой идти. Или лететь? Тут смутно припомнилось, что вроде они полетели на Змее. В голове стали всплывать отдельные картинки. Вот он на спине, вот соскальзывает и пытается за что-то ухватиться. Вот он хватается за хвост. Вот Горыныч почему-то кричит, что это не хвост и пастью подбрасывает его в воздух. Вот он в падении хватается за одну из шей и в попытке удержаться сжимает ее из всех своих богатырских сил… И все… Темнота…
— И змей этот проклятущий живучий то ведь какой! С такой верхотуры сверзился и живой остался. В беспамятство только впал. Но ничего! Мы тоже не лыком шиты. Мигом кузнецы наши цепью его обвязали. Не долго ему осталось топтать землю Русскую!
— А? — отвлекся от воспоминаний Алёша — как это, не долго? Почему?
— Так сожгут его сейчас на площади. Опять же, печень горыныча для здоровья говорят мужского полезна очень — простодушно пояснил мужичок — Кстати, поторопиться бы надобно, а то народец ушлый у нас. Чуть задержишься, так и косточки какой не оставят ведь.
— Где площадь? — подскочил Алёша.
— Так ведь там — махнули ему рукой.
С низкого старта рванул Алёша в ту сторону. Только пыль столбом поднялась.
— От как приспичило то болезного — удивились мужики — видать, серьезно припекло, что он боится так, что не хватит.
***
Вся площадь была битком забита народом. В центре заканчивали сооружать огромный костер, на котором к огромному вертелу был привязан цепями горыныч. На всех трех его головах были нацеплены намордники, из которых были видны только его глаза, которые жалобно смотрели на мир.
Изо всех сил заработал локтями Алёша, пробиваясь к другу. Люди как кегли разлетались от его толчков. И всё же… И всё же, он не успевал… Вот уже факел понесли к костру.
— Стойте!! — орал богатырь, но в этой огромной шумной толпе его никто не услышал. Вот уже факел собрались кинуть в костер, но тут… какая-то девчушка подскочила к Змею, уперлась спиной в его бок, и с жаром что-то стала рассказывать факелоносцу.
— Тьфу ты… — сплюнул стоявший рядом с Алёшей мужичок в телогрейке. — Опять она праздник людям испортить хочет.
— Кто, она? — в недоумении переспросил Алёша
— Да дочка старосты же. Защитница сирых, убогих и обездоленных. Кому бы еще в голову то пришло бы за поганого змея заступаться? Эх… Ну вот. Что я говорил?
Алёша посмотрел на костер, и точно, факел уже погасили, девчушка пыталась снять со Змея намордник. Толпа недовольно загудела.
— Да что мы её слушаем-то? В охапку и в сарай её! Пусть там пересидит, раз смотреть на это не может! Нету такого закона, людёв праздника и лекарства столь нужного лишать!! — завопил кто-то в толпе.
— Ага… а потом папаня её тоже тебя куда-нибудь запрёт и чего-нибудь лишит. Так, что и лекарство потом это и не к чему тебе окажется — ответил кто-то в толпе.
— Да староста на ярмарку в Новгород уехал, только через неделю приедет! А к тому времени всё и позабудется. К тому же, мы же со всем вежеством и почтением запрём.
Народ явно задумался. Обстановка накалялась. Алёша продолжил пробиваться к Змею. Девушка отчаялась сама развязать горыныча и повернулась к толпе. Толпа медленно сжимала круг, приближаясь к костру. Кто-то уже потянул руки к девушке… И тут круг разомкнул Алёша. Богатырь как пушечное ядро вылетел из толпы к горынычу, разметав всех вокруг, и бросился снимать с того цепи.
— Алешенька… — жалобно простонал Змей, едва одна из его голов оказалась на свободе.
— Потерпи, друже… Сейчас я тебя освобожу.
И тут за спиной яростно взывала толпа. Алёше пришлось отвлечься, потому что в сторону Змея полетели первые вилы. Девчушка испуганно ахнула, и спряталась за спину богатырю. В толпе явно начали готовить сети, что-бы спеленать защитников горыныча. Алёша перехватил одни из пролетавших вил и приготовился к бою…
— Стоять! — раздался грозный окрик на площади. — Что здесь происходит? Вы тут без меня и недели что ли спокойно прожить не можете??
Алеша присмотрелся. На краю площади стоял уперев руки в боги огромный мужик, комплекцией не уступающий не то, что Алёше, а пожалуй, и Илье Муромцу.
— А ну разошлись все, пока я не начал причинять добро направо и налево! Устроили мне тут марш несогласных.
И удивительное дело. Толпа, которая ещё минуту назад готова была растерзать богатыря на клочки, разом присмирела, и начала расползаться в разные стороны.
***
— Ты, Алеша, не серчай на них. У нас народ простой. Вспыльчивый, но отходчивый. А ты тут ещё со змеем своим. Этот гад давно уже повадился у нас коров таскать, а корова для нас это не просто животное, а настоящая кормилица! Нет коровы — и все. Считай голод в семье гарантирован. Понимать надо! — поднял палец вверх староста, которого, как оказалось, звали Иван Силантьевич. Алеша находился у него в гостях, на обеде. Горыныч по причине своего не маленького роста остался на улице, где ему принесли целый мешок жареной рыбы, куда немедленно залезла левая голова. Правая голова после пережитого стресса находилась в бессознательном состоянии. Средняя голова подслушивала у окна.
— Да я понимаю! Понимаю. Тут Горыныч конечно не прав и ущерб за свои действия возместит. Ведь возместит!? — крикнул Алеша в сторону окна.
— Возместит… — раздался виноватый вздох от окна.
— Но все же, с вилами на людей — это перебор. Ну ладно ещё на меня, но на беззащитную девушку??
— Да ты не переживай. Ей бы народ ничего не сделал. Как бы кто на нее не ворчал — но большинство в ней души не чает. Она же у нас защитница всех ущербных и обездоленных. Всех голодных готова накормить, а нищих — денежкой наградить. — из груди Ивана Силантьевич раздался невольный вздох.
— Веришь, нет, даже за бандитов готова заступаться. На прошлой неделе целую банду судили. Сколько народу они сгубили! Всем виселица грозила. Так она такую речь жалостливую толкнула про жизнь их обездоленную, что даже судья прослезился! В итоге виселицу заменили каторгой. А если б я ее вовремя с суда не увел, так и не известно чем дело могло кончиться! Могли и совсем отпустить. Были прецеденты. — Алеша не знал, кто такие прецеденты и где они были, но на всякий случай согласно покивал головой.
— А в прошлый мой отъезд что учудила? — продолжал изливать душу о наболевшем староста. — через деревню обоз шел в Киев с людьми из деревни Погореловка. У них в очередной раз деревня сгорела, и они за помощью к князю ехали. Так она залезла в мой сундук, где все наши сбережения лежали, и все раздала! И так постоянно. Постоянно! И что с ней делать? Ума не приложу. — схватился за голову Иван.
— А что тут думать? — удивился Алеша. — Замуж ее отдать, да и всех делов. В замужестве то у нее времени ерундой страдать не будет. А там глядишь и детки пойдут — совсем не до того будет!
— Возьмёшь? — с тихой надеждой в голосе спросил староста.
— Не не не! — поспешил откреститься богатырь — я женат! Кого другого присмотри.
— Было бы кого… Она же на все княжество известна. Все ее любят, ценят и уважают, но почему то только на расстоянии. Очереди из женихов нет. Все боятся, что она их разорит!
— Так ты отдай ее за богатого. Она у вас девушка видная. И по характеру, сразу видно, добрая. И готовит вон как вкусно — показал Алеша на ломящийся от угощений стол, которые наготовила к его приходу Настенька. — Настоящее скоровище! — и тут его осенило — О! А ты отдай ее за князя! Он у нас мужик видный, богатый, холостой, да и как раз недавно говорил, что ему нужен кто то, кто навёл бы у него в тереме порядок. Бардак, мол, творится. А кто ж лучше жены порядок может поддерживать?
— Думаешь? — с надеждой в голосе спросил староста.
— Уверен! Думаю что Князь просто счастлив будет такому подарку! Да и Настеньке будучи княжной гораздо легче о народе будет заботиться. И народ будет рад такой княжне. А хотя чего гадать? Мы как раз завтра с Горынычем в Киев летим, вот и осчастливим как раз его! Пусть Настенька собирается…