Всё шёл нескончаемый дождь. Наверное, уже третий день. Многие жители того района начинали ненавидеть свою жизнь, вспоминая прошлую неделю и то летнее солнце, кто-то наоборот любил такую погоду и больше выходил погулять, пока полностью не промок. Вокруг двухэтажного красного дома, сделанного из кирпича, образовывались многочисленные лужи, которые так хотел увидеть Инанч, но проблемы со здоровьем мешали даже головой повернуть.

В его пустой комнате горел желтый, неприятный свет. Окна не были закрыты шторами, наоборот, они стояли открытыми, и за ними была только тьма и шум дождя. Поэтому весь пол возле окон был затоплен водой. Когда я сказал, что его комната была пуста, я имел в виду полную пустоту, за исключением одной вещи: кровати возле двери, деревянного пола, бело-чёрных обоев, лампочки на потолке. Единственное, что выделялось из этой пустоты — огромный крест над кроватью. И он сильно отличался от обычных крестов, которые вам так сильно запали в голову: сделанный из меди, тридцать сантиметров в высоту и шестьдесят в длину, толщиной пять сантиметров. Ещё была дуга на самом верху с заострёнными концами. Хоть он и выглядел странно и пугающе, Инанчу он придавал силы и веры, по крайней мере, он так думал.

Мальчику было восемь лет, его почти прозрачное детское тело исхудало сильнее, чем волк неделю без еды. Ростом он был всего сто тринадцать сантиметров. Чёрные мягкие волосы запутались на лице, закрывая глаза, которые и так не могли открыться. Мальчик тяжело дышал ртом, ведь нос был полностью забит соплями. Каждые несколько минут он заходился сильнейшим кашлем, выплёвывая кровь на одеяло и подушку. На лице у него были нарисованы странные узоры. Для кого-то они значили нечто важное, но я счёл бы это бредом сумасшедших и попросил бы отправить их на лечение. Желательно пожизненное. На всём лице оранжевыми красками нарисованы точки на лбу, щеках, носу и подбородке, зелёными линиями обведены глаза и рот, а красными закрашены пустые места. На руках нарисованы мерзкие животные без некоторых конечностей или истекающие кровью. На животе нарисовали что-то красное с рогами и маленькими глазами. Ноги они не тронули.

Инанч сходил с ума. Если бы его попросили рассказать о последних снах или о том, что он любит делать, мальчик лишь начал бы бессвязно говорить всё, что было в голове, потом расплакался бы и убежал. Внутри он и сам понимал, что с ним происходит, но запрещал себе думать об этом. Например, сейчас Инанч видел сон, где он бежит по узкому коридору, который вдруг начинает светлеть, под ногами пропадает земля, а впереди вырисовываются золотые ворота, затем он оступается и падает вниз, теряя ощущение пространства и времени. Рядом пролетали остальные бедолаги: гитара, пушистый хомяк, телевизор, комиксы про супергероев, другие дети, самолёт, где пилоты помахали руками и превратились в монстров, а потом он остался один в полной темноте. На лицо капала капля дождя, затем удар молнии совсем близко, из-за чего даже закладывало уши. У Инанча начала кружиться голова. По всему телу пробил горячий пот, и мальчик посильнее завернулся в одеяло, где было и тепло и холодно. В животе он почувствовал резкую боль, будто его туда ударили, и проснулся.

— Мама… Мама! — жалобно закричал он, но никто не отвечал. И тут он захныкал, иногда кашляя и вытирая уже полное кровью лицо. Крупные, как град, слёзы катились по щекам. Сопли текли по лицу, и он каждый раз либо высмаркивал их в ту же тряпку, либо вытирал краешком одеяла. На удивление, рисунки никак не менялись и тем более не смывались от многочисленной влаги и протирания лица. Его тело каждый раз тряслось, потом успокаивалось и вновь тряслось. В ногах он почувствовал адский холод, будто стоял в снегу, а не лежал под толстым тёплым одеялом.

В такие моменты он вспоминал своих родителей, представлял, как его бросили, и начинал плакать с новой силой. Ему это даже нравилось, как наркоману употреблять новую дозу. Он постоянно думал, что в случае его смерти каждый, кто с ним был знаком, в первую очередь родители, станут оплакивать смерть их дорогого сына, будут вечно его за что-то благодарить и жалеть, что плохо с ним обращались. А он будет стоять над ними, слышать всё это и улыбаться от счастья.

Спустя пару минут он успокоился и попытался сосредоточить свои мысли на самочувствии. Инанч помнил, что его мама каждый раз, когда заходила, спрашивала, как он себя чувствует, что нового случилось с его телом за это время и видел ли он кого-то с рогами. Последний вопрос никак не настораживал мальчика, ведь его задавала мама, а значит всё в порядке. И под конец она всегда говорила, чтобы он следил за своим самочувствием. Ему становилось очень приятно в груди, когда это слышал: мама о нём заботится. В эти минуты он вспомнил об этом и внимательно стал анализировать каждую часть своего тела.

Перед тем, как начать говорить это вслух, ведь так Инанч лучше запоминал, он перевёл взгляд на дверь и испугался. Его сердце застучало быстрее, тело по нервам пробила сильнейшая волна страха за всю его жизнь, ноги похолодели до пояса и задрожали. Дверь была приоткрыта на несколько сантиметров, и в тёмном проёме виднелся силуэт, стоящий совсем рядом и смотревший одним глазом на мальчика. Когда их взгляды встретились, существо за дверью с шумом и топотом рвануло куда-то назад в тьму, а Инанч закричал. Его голос с каждой секундой становился всё громче, а мальчик вспоминал маму и надеялся на её появление. Наверное, он стал кричать, чтобы привлечь внимание. Услышав голос в далеке и стремительные шаги, Инанч замолк, но всё ещё тяжело дышал, вспоминая тот страшный взгляд существа. А сколько оно стояло за дверью? Может оно было здесь всё это время, пока мальчик спал? И что оно хотело?

Дверь распахнулась, и перед кроватью стояла мама.

— Что ты кричал?! — нервно проговорила она.

— Там… Т-там было что-то!

— Это был твой папа! — показывая на молчащего мужчину, стоявшего в том же месте, что и пару минут назад, проговорила она.

— А-а… — чуть успокоившись, ответил Инанч.

Его отец был немой и с явными проблемами. Возможно, в детстве он был другим и уже за время работы превратился в нечто бегающее и всего боящееся. Рост остановился на ста шестидесяти пяти сантиметрах, из-за чего многие всю жизнь называли его карликом и издевались. Он был блондином или даже седым с морщинистой кожей, хотя ему было не больше тридцати трёх лет. На спине и ногах были похожие рисунки, как у Инанча.

Мама была шатенкой ростом сто восемьдесят два сантиметра. На боках уже виднелся жир, который женщина старалась прятать. Лицо было белое, как лист бумаги, и с чёрными татуировками, руки сухие и длинные, ногти острые, как зубы акулы. Недавно ей сообщили, что она бесплодна, что сильно её огорчило. Несколько дней она это обдумывала, даже плакала. Она очень хотела иметь много детей, но не по той причине, по которой хотят любящие матери.

— Теперь скажи, как ты себя чувствуешь. — попросила мать. — А ты сходи за книгой. — раздражённо добавила она мужу, который быстро убежал.

Мама положила руку на лоб мальчика и ощутила сильный жар.

— Дай градусник.

— Я и забыл про него. — еле двигая рукой возле подмышки, ответил Инанч, потом протянул ртутный градусник.

— Почти сорок. — радостно прошептала мать.

В комнату вбежал отец и протянул тяжеленную старинную книгу с шелковистой обложкой. Мать с лёгкостью одной рукой отобрала книгу и начала быстро листать страницы.

— Теперь принеси зелёную бутылку из шкафа и ту иглу.

Отец опять убежал.

— Мама, у меня сильно болит живот. Кровью кашляю. И ноги замёрзли. А ещё меня знобит, сопли текут, горло болит и место, где нарисован тот красный и рогатый…

— Бог! — серьёзно поправила его мать.

— Д-да… Там всё горит.

— Не переживай. — отрешённо сказала она, читая что-то в книге. — Всё идёт правильно.

— Ну-у, раз правильно… — ответил мальчик и вдруг ощутил, что никаких проблем, которые были ещё пару секунд назад, у него нет. В теле расцветала лёгкость и теплота.

И вот опять в комнату ввалился отец, протянул длинную тонкую иглу в двадцать пять сантиметров и зелёную бутылку с какой-то жидкостью. Может это был яд, а может и лекарство, в чём я был неуверен.

— Давай сюда! — она макнула иглу в бутылку, потом снова проверила написанное в книге, которую теперь держал её муж. — Инанч, мне нужна твоя правая рука.

— Да-да, конечно, если нужна, вот! — без малейших колебаний говорил мальчик. Он сразу и очень резво вытащил руку из-под одеяла и протянул матери.

Мать взяла её, примерилась и быстро проткнула трижды в нескольких местах.

— Тебе не больно. — раздражённая от лица сына, сказала мать.

— Ни капельки. — успокаивая себя, добавил он.

Инанч немного поморщился, однако, думая о сказанном, потерял чувство боли и лишь ждал. Сердце в груди забилось быстрее, мышцы в предплечье начали напрягаться. Кожа начала менять цвет на фиолетовый, как спелая слива. Из тех трёх крохотных дырочек в руке потекла кровь вперемешку с зелёной жидкостью.

После этого мать отдала иглу отцу, который тут же с ней куда-то убежал, и начала читать что-то из книги. Этот язык Инанч никогда не понимал, хотя часто слышал от матери, но больше ни от кого. Пока мать читала это, свет начал тускнеть и часто моргать, голос женщины становился ниже и громче, глаза закатились, став полностью белыми. Мальчик сконцентрировал своё внимание на шуме дождя, который вдруг стал настолько громким, что ему показалось, что окно прямо перед ним. Он посмотрел в дальний левый угол, ставший совсем чёрным от отсутствия света. Там был монстр. Инанч отчаянно забил ногами и захотел закричать, но в горле застрял комок. Сердце перебило мамин голос и шум дождя, встав на первое место в голове. Всё как при виде отца в дверном проёме, только вот сейчас Инанч знал, что это не папа.

Красное рогатое существо с длинными шипами на руках чуть шагнуло вперёд. Его голова походила на голову быка: маленькие глаза, огромный нос, красная шерсть на затылке и чёрные штаны до колен. Его сильное дыхание становилось слышнее.

— Шидахо-хо! Ивадеби гали беаха… — говорила мать, уже заканчивая.

Её глаза пришли в норму, свет вдруг погас на секунду, а когда включился, никого уже не было.

— Что с тобой? — подозрительно спросила мать, пока Инанч осторожно глядел в угол.

— Т-там было красно и рогатое.

— Ты его видел? — глаза матери зажглись, и она с интересом повернулась туда же.

— Да. Оно было похоже на быка и страшно дышало.

Улыбка на лице матери стала ещё шире. Она достала две красные таблетки из кармана и протянула сыну.

— Выпей это.

— А вода?

Та цокнула языком и пошла на кухню. Вернулась с полным стаканом и протянула Инанчу, который быстро его осушил вместе с таблетками.

— А принеси ещё платок, пожалуйста.

Мать покопалась в кармане и бросила ему на кровать пару салфеток.

— Я тебя так люблю. — попытался мальчик обнять маму, но она быстро вырвалась.

— Приду через два часа. Следи за своим самочувствием и за Богом. — после чего закрылась дверь.

«Как же ты меня бесишь!» — подумала мать, идя по коридору в свою комнату.

Там была двухместная кровать, дорогая и красивая люстра, два больших шкафа и тумбочка, на которой лежали какие-то документы. Что-то там было написано и про Инанча. На кровати уже лежал её муж, уткнувшись головой в потолок.

— Он его видел.

Голова мужа с выпученными глазами повернулась на звук.

— Да! Он смог увидеть его, но теперь нужно дождаться, когда он войдёт в контакт. Придём через пару часов. Пусть помучается перед этим.

В это время Инанч опять заплакал. Не этого он ожидал от своей мамы. Она же его так любит, заботится, даёт таблетки, чтобы мальчик поскорее выздоровел, но даже не хочет обнять его. И оставаться одному после пришествия того монстра было невероятно страшно. Даже сбежать никак не получится. Хоть свет и был, но теперь в голове мальчика мелькал момент, когда он совсем погаснет, и перед ним в раскате громе появится тот монстр.

— Красный бык… — прошептал Инанч, закрывая глаза и отгоняя плохие мысли.

Действие той жидкости, что колола мать, началось, поэтому голова его закружилась, а тошнота усилилась. Неожиданно он перестал ощущать руку, посмотрев на неё, увидел лишь огромный фиолетовый шар. Это не напугало его, потому что, раз колола мать, она сделала всё правильно, так и должно быть.

Мальчик нащупал те салфетки и громко высморкался в них. Жёлто-зелёные сопли сразу заполнили всю салфетку, которую потом скомкал мальчик и бросил на пол. Его руки и голова опять рухнули на кровать. Из приоткрытого рта потекла слюна, опустившись на подушку. Он почувствовал мерзкий запах из своего рта и такой же привкус. Хотелось пить и есть. В животе будто чёрное пятно вместо желудка, заполнить которое никак не получалось.

Инанч опять начал засыпать, но слыша раскаты грома, просыпался и в ужасе представлял красного быка у себя за спиной. Наконец он уснул, заткнув уши и думая о жизни до прихода в этот дом. Вроде бы тогда всё было спокойнее, однако у него не было такой замечательной матери.

«А замечательная ли она? Кажется да. Что же она так плохо о тебе заботится? Я не знаю. Я знаю! Она плохая! Она тебя не любит! Точно? Точно! А кто же тогда меня любит?» — здесь голос замолк, а расстроенный мальчик провалился в сон.

На удивление здесь всё было замечательно. Инанч оказался на лесной поляне в полном одиночестве. Распускались красивые цветы, которые он нюхал и блаженствовал. Лучи яркого солнца слепили глаза, так что приходилось поднимать руку, которая странно колола и слабела с каждым движением. Мальчик подошёл к дубу и заглянул в дупло. Из него вылезла белка, осмотрелась и спряталась назад. Дерево покачнулось, опустило свою ветку и сильно ударила по животу Инанча. Тот охнул, отлетая назад. На самом деле кололо в его животе от разных таблеток и «лекарств». Окружение начало манятся: небо побагровело, солнце, словно улыбаясь, приняло вид полумесяца, цветы начали расти, становясь всё больше и страшнее, и закрыли путь для побега. Мальчик поднялся, пугаясь новой поляны и ища выход. Растения устремились к жертве, как вдруг Инанч вскрикнул:

— Вы не настоящие! Замрите! — и все остановились, но не до конца, а невероятно медленно продвигаясь ближе.

Мальчик со всех сил побежал вперёд сквозь тёмный и красный от неба лес. По его ощущениям, этот побег длился вечность или хотя бы минут сорок. Никто так и не напал.

Впереди показался ручей, и ноги Инанча стали быстрее, потом он рухнул в воду, жадно глотая, вот только вкус показался странным. Снова открыв глаза, он увидел, что это вязкое и мерзкое болото, куда руки и ноги зашли примерно на половину. Рядом лежал скелет человека, в голове которого ворона свила гнездо. Увидев мальчика, она каркнула и отвернулась. А сзади шум бегущих то ли растений, то ли уже новых монстров усиливался.

— Держись! — закричал некто в чёрной накидке, стоявший на пустой дороге впереди, и бросил длинную верёвку.

Инанч немного помедлил, думая, стоит ли доверится кому-то такому, однако твари за спиной не давали времени на размышления.

Вырвав руку из болота, он схватил верёвку, которая быстро поволокла его к спасителю. Это оказалась его мама, она приветливо улыбнулась и вытащила мальчика.

— Ты в порядке?

— Д-да.

— Вот и хорошо. — и она обняла его.

Инанч расцвёл, что-то в груди потеплело, а неуверенные руки сомкнулись на спине женщины. Это ведь то, чего он так желал, и первый шаг сделал не он.

— Нам пора бежать. — она посадила мальчика себе на плечи и стремглав побежала к заброшенному дому.

Инанч хотел столько рассказать, потому что мама в хорошем настроении, но язык не слушался. Вероятно от счастья или из-за того, что это был сон. Он лишь обнял голову и посмотрел туда, куда его хотели затащить на этот раз. Разрушенный в некоторых местах двухэтажный сделанный из красных кирпичей дом.

— Я не хочу туда. — прошептал Инанч.

— Надо! — грозным и низким голосом ответила мать, кладя руку ему на ногу и больно сдавливая.

В тот миг мальчик заметил плешь на её голове, кровь в волосах, длинные жёлтые ногти на больной сухой коже рук. Он крикнул от боли, и рука отдёрнулась.

Следующие минуты они бежали в тишине. Даже монстры за спиной затихли, чего Инанч не сразу заметил. Когда они были уже перед входом в дом, мать стащила мальчика со своей спины и толкнула ближе.

— Иди! — скомандовала она.

— Мы пойдём вмес…

— Ты идёшь один! — она опять его толкнула, и мальчик побрёл вверх по ступенькам, прошёл в тёмный вход без двери, оглянулся, увидев злобную мать и цветки на поляне. Захотелось бросится сквозь всё это обратно к цветам, которые теперь выглядели вовсе не опасными.

Вздохнув и закрыв глаза, он шагнул внутрь, что-то громко стукнулось сзади, и свет исчез.

«Дверь!» — промелькнуло в голове. Огромная металлическая дверь закрыла проход, так что выбора не оставалось.

Мальчику снова захотелось заплакать, но голос внутри просил успокоиться.

— Да, я буду сильным и храбрым! — с этими словами Инанч бесстрашно пошёл по коридору.

Всё напоминало его дом, за исключением то, что коридор привёл это не к стене, а к ещё одной двери. Мальчик не задумываясь распахнул её: это был гигантский бальный зал, который явно не помещался в габариты дома, что видел Инанч до этого с улицы. Серые колонны вздымались до потолка, а конца зала не было и видно.

«Может мне пойти в свою комнату или хотя бы найти окно, чтобы сбежать?» — подумал он, поворачиваясь назад.

В темноте что-то стояло. Там из-за угла выглядывала чёрная тень с белоснежной улыбкой. Я бы даже сказал «ухмылкой». Скрюченные пальцы держались за дверной проём, а радостные глаза были уставлены на мальчика.

Инанч закричал, что выглядело сигналом для этого скрюченного существа. Оно побежало сквозь коридор прямо к перепуганному ребёнку. Инанч успел схватиться за ручку двери и закрыть её перед лицом монстра. Послышались три глухих удара.

Мальчик, не переставая кричать и плакать, рванул через зал и ту тьму, пока дверь за спиной со скрипом отворилась и нечто опять оказалась с ним в одной комнате.

«Я же шёл там и его не было! Как мне уйти?!» — кричал голос в голове, пока сердце стучалось как бешенное. Повсюду стал слышан рык разъярённого зверя, и топот где-то за спиной.

— Это оно! — оглянувшись, Инанч увидел красного Бога и множество чёрных монстров, которые следовали за ним. С каждым их шагом пространство сзади исчезало, оставляя чёрное пятно. Они блокировали выход. Всё будет хорошо, только если впереди остался хоть малейший проход, куда протесниться Инанч, но не эти монстры.

Дыхание мальчика было громче, чем бег существ позади, ноги адски болели, в груди всё горело, но страх заставлял продолжать бежать. Рано или поздно он бы умер от остановки сердца, вот только такая участь гораздо лучше.

Послышался приближающийся топот, от которого ломался пол. Инанч опять оглянулся, однако уже в последний раз. Красный Бог стоял прямо за спиной, он схватил мальчика за шею и поднёс к своей пасти. Ребёнок бился, орал, плакал и умолял его отпустить. Существо что-то услышало, встрепенулось, о чём-то задумалось и снова успокоилось. Дело было в том, что Инанч закричал уже не просто во сне, а в своей комнате. В этот миг красный Бог и сознание мальчика оказались там.

— Ты должен видеть его! Ты видишь?! — дёргала его за руку мать.

Инанч успокоился и умиротворённым взглядом посмотрел на потолок, где завис его ухмыляющийся враг. Красный Бог что-то вытягивал из тела мальчика, из-за чего оно уменьшалось на глазах.

— Да, я вижу. Вижу! — он поднял левую руку, дотронулся до головы Бога, улыбнулся и умер.

Его рука упала на подушку, голова отвернулась от родителей, а дыхание остановилось.

Сложно сказать, почему наступила смерть. То ли от пережитого во сне не выдержало сердце, то ли все те таблетки и «лекарства», что давала ему мать, покончили с ним, то ли красный Бог всё же высосал нечто, похожее на душу или сознание, то ли прикосновение к его голове убило мальчика. Как бы то ни было, он умер.

— Чёрт! — мать злобно ударила ногой по кровати. — И этот сдох, ничего не сказав! — повернулась на своего мужа. — А ты что смотришь? Бери его и иди закапывай.

После её слов он, как робот, пошёл выполнять приказ, взяв мальчика за одну ноги и волоча тело по грязному, холодному, деревянному полу.

Выходя за ним, мать бросила задумчивый взгляд на документы возле кровати, что-то подумала про Инанча, его замену и злобно фыркнула.

«Я же не могу рожать» — застряло у неё в голове с момента похода к врачу три года назад и сейчас опять промелькнуло в мыслях.

На улице до сих пор шёл непрерывный дождь, под которым «отец» Инанча копал могилу. «Мать» смотрела за процессом. Капли дождя омыли лицо сироты, который вскоре окажется рядом с ещё шестью такими же.