…Почувствовав прерывистую вибрацию кровати, я лениво приоткрыл один глаз, уткнулся взглядом в рыжий «нимб», подсвечиваемый торшером с прикроватной тумбочки, и пусть не сразу, но все-таки вспомнил, что мы обретаемся не дома, не на базе, а на яхте «Беатриче», дрейфующей рядом с берегом Ямайки! Еще парой мгновений позже до меня дошло, что этот матрас сам по себе вибрировать не может, поэтому я осторожно выпутался из объятий Леры, покосился на Линду, дрыхнущую задницей ко мне, соскользнул на пол и, наконец, вытащил на свободу все никак не унимающиеся «часы». А когда посмотрел на экран, недоуменно нахмурился: на нем горела пиктограмма боевой тревоги и тревожно мигал алым крошечный конвертик!

Сообщение, которому Росянка присвоила статус «Жизненно важно», развернулось от первого же прикосновения. И заставило похолодеть:

«Поднимись на флайбридж, НЕ ВКЛЮЧАЯ свет — нас вот-вот начнут брать на абордаж!!!»

В здравомыслии напарницы я не сомневался. А еще не забыл баек шкипера «Azimut Grande», в которых описывались нравы вполне современных пиратов Карибского моря. Поэтому натянул шорты, метнулся к Рыжовой и поцеловал ее в щеку. Стандартная реакция последовала незамедлительно — девушка перевернулась на спину, провокационно облизала губки и, нащупав край простыни, ме-е-едленно потянула его вниз…

— Лер, у нас наклевывается серьезное ЧП! — склонившись к ее ушку и стараясь не косить на постепенно обнажающуюся грудь, еле слышно прошептал я. А когда подруга застыла, коротко, но достаточно доходчиво довел до нее «боевую задачу». После чего набрал и отправил Ане сообщение из двух цифр и бесшумно выскользнул за дверь.

За двое суток пребывания на трехэтажной моторной красавице-яхте длиной в тридцать пять метров мы неплохо изучили все ее закоулки, так что на нужную палубу я взлетел за десять обещанных секунд. Причем через рубку, чтобы сразу оказаться в самой закрытой части. И ничуть не удивился, обнаружив Росянку сидящей на корточках между двухместным «троном» Томаса О’Нила и приборной панелью. А через считанные мгновения услышал и по-армейски лаконичные объяснения:

— Во-он то темное пятно, заслоняющее звезды над горизонтом — катер. Судя по обводам — скоростной. Четверть часа тому назад появился со стороны нейтральных вод и попер прямо на нас. Идет, как видишь, без ходовых огней. И, по моим ощущениям, на каком-то маломощном электродвигателе, чтобы создавать как можно меньше шума.

— А где вахтенный? — оглядевшись по сторонам, спросил я.

Напарница криво усмехнулась:

— Плывет к берегу. Держась за водный мотоцикл, но работая ластами. Я, в общем-то, и задергалась только после того, как услышала шлепок по воде и убедилась, что это не рыба.

Вероятность того, что среди команды было два сообщника пиратов, показалась мне достаточно высокой, поэтому я набрал и отправил Лере и Тане одинаковые вопросы. А после того, как получил ответы, свидетельствующие о том, что у них все хорошо, задал напрашивавшийся вопрос:

— Как я понимаю, перед побегом он тут как следует порезвился, верно?

Аня утвердительно кивнула:

— Внешних повреждений нет ни тут, ни в рубке. Но движки и рация не реагируют на кнопки включения.

Я покосился на катер, до которого, по моим субъективным ощущениям, было метров тридцать-сорок, и потер подбородок:

— Правят к корме. Самые «сладкие» пленники должны находиться в каюте хозяина яхты и в гостевых каютах нижней палубы. В первой — пусто. А в последние можно попасть через салон и столовую. Но лестница там одна и достаточно узкая. Как раз для меня…

Объясняй я единственный более-менее реальный план отбиться кому-нибудь другому, задолбался бы описывать нюансы. Но снайпер подразделения «Яровит» хватала логику работы, если можно так выразиться, через абзац. А еще вносила толковые дополнения и не задавала тупых вопросов типа «Мы все умрем?». Поэтому импровизированный брифинг закончили минуты за три. Потом «привязали» к горячим кнопкам умных часов несколько самых важных команд и разбежались. Вернее, Аня бесшумно исчезла с флайбриджа и унеслась к внутренней двери служебного отсека, из которого можно было попасть в двигательный отсек, в отсек для водного мотоцикла с надувной лодкой и на корму, а я так же тихо спустился на главную палубу и превратился в слух.

Касание катера незваных гостей к яхте я не услышал. Зато почувствовал легкий толчок и спустился еще на несколько ступеней ниже — так, чтобы мои глаза оказались на уровне пола. Через несколько секунд на «Амик » упало сообщение, в котором была одна-единственная цифра, и я, порадовавшись тому, что правильно просчитал логику поведения пиратов, до рези в глазах вгляделся в темноту. А когда увидел первые силуэты и убедился, что прикид гостей не имеет ничего общего с военной формой, соответственно, они по определению не могут представлять какое-либо государство, «стек» палубой ниже и спрятался за непрозрачной стенкой, подпирающей перила вместо стандартных балясин.

Как ни странно, первым почувствовался не звук шагов или дыхания, а ядреная смесь запахов пота с ароматами корицы, муската и гвоздики. То, что так пахнут сушеные душистые плоды дерева pimenito, которые жители Ямайки пихают во что ни попадя, меня уже просветили, так что я отложил в памяти горячую любовь как минимум первого гостя к местной кухне и задвинул куда подальше все лишние мысли. Кстати, очень вовремя: ощущение чужого присутствия стало настолько острым, что разум сам собой перешел в боевой режим. А потом «гость» наступил на матерчатый пояс от моих шорт, намеренно брошенный перед самой нижней ступенькой, застыл на месте и опустил взгляд. Этой форы хватило за глаза: я, качнувшись вперед, забрал из его правой руки какой-то пистолет с массивным глушителем и вогнал одну пулю в темное пятно, в котором смутно угадывались очертания лица. Само собой, не стал тормозить и после этого — перенес огонь выше и, завалив еще двоих, под испанские проклятия, раздавшиеся с главной палубы, скользнул за дверь каюты, примыкающей к лестнице. Само собой, не забыв затащить за собой обезображенный труп и прикрыть дверь почти до упора.

Пока там, наверху, офигевали от неожиданного сюрприза, я вытряхнул из уродской РПС все запасные магазины к трофейному стволу, оказавшемуся девяносто второй «Береттой», и отправил Росянке троечку. С минусом.

Да, оставаться в каюте, дожидаясь гранаты, было идиотизмом. Но в самом конце коридора, в одной из кают для команды, прятались наши девчонки, Линда и Лиззи с Лоуренсом, поэтому отступать мне было некуда. Само собой, за вычетом ванной комнаты и других кают. А еще оставалась надежда на то, что «бизнесмены», решившие захватить яхту с богатенькими Буратинами на борту, в курсе, кого именно собираются «выдоить», поэтому будут беречь будущих заложников до последнего…

…Среди тех, кто остался наверху, нашелся кто-то головастый и устроил мне похохотать — скинул по лестнице американскую МК2. Разогнув кольцо и выдернув его из чеки, но оставив последнюю на штатном месте. А следом за этим «подарком» отправил еще двух «штурмовиков». Шустрых. И достаточно безбашенных, чтобы прыгнуть в кромешную тьму винтовой лестницы. Ну да, шуметь этот умник не собирался. А мне звукомаскировка была до фонаря. Так что, услышав следом за характерным стуком скатывающейся по лестнице гранаты звук удара чьих-то стоп о палубу, я метнулся от входа в ванную обратно. Вернее, прыгнул. Так, чтобы в конце траектории упасть на бок. И отстрелялся, как в тире. А после того, как оба «незваных гостя» превратились в трупы, выдернул чеку из МК2, позаимствованного у первого трупа, разжал ладонь, досчитал до двух и отправил смертоносный подарок на главную палубу.

Рвануло от души. Затем сверху раздались истошные крики как минимум четверых раненых. Я ткнул пальцем в нужную «горячую кнопку» часов и отправил по той же траектории вторую гранату. Для тех, кто еще не наелся или решил помочь своим товарищам. А через мгновение после того, как она взорвалась, взлетел по лестнице и открыл огонь. Само собой, в движении и всаживая по две пули в каждое тело, обнаруживающееся в поле зрения.

Первые четверо аборигенов в коротких полотняных шортах, РПС и с Калашами в руках пораскинули мозгами всего за несколько секунд. А в тот момент, когда я переводил ствол на пятого, пытавшегося зажать кошмарную рану на животе и подвывающего на одной ноте от ужаса, со стороны катера раздался воистину безумный вой!

Я был к нему готов. Мои оппоненты — нет. Поэтому двух аборигенов, прятавшихся за круговым диваном в центре салона, я завалил попаданиями в затылок. Потом всадил две пули в совсем молодого парня, схлопотавший по осколку в правое бедро и правую руку, поэтому выползавшего в кокпит между стенкой и дизайнерским столом. И, как ни хотелось продолжить зачистку, вернулся к лестнице. Перезаряжаясь на бегу и напряженно прислушиваясь к стрельбе, раздающейся с катера. А там шла самая настоящая война: «гости» то ли в пять, то ли в шесть Калашей жгли патроны на расплав стволов, а еще один автомат работал привычными «двойками». Да, очень редко. Но каждой такой серией гарантированно заставлял очередного противника дико орать от боли и ужаса из-за полученных ранений!

Взрыв гранаты, раздавшийся с катера, на миг заставил меня напрячься. Но бабье верещание какого-то мужика, обнаружившего, что его зацепило, помогло успокоиться. Звучный плеск, еще два выстрела и крик, прерванный бульканьем, окончательно вернули нормальное состояние духа. А потом со стороны левого борта нашей яхты раздался умоляющий вопль на ломаном английском:

— Не стреляйте! Все, хватит!! Мы сдаемся!!!

Позволять отвечать им Ане было бы неправильно, поэтому голос подал я и потребовал, чтобы все, кто способен передвигаться, возвращались на корму «Беатриче» с поднятыми руками и ложились лицом вниз. А потом заявил, что через две минуты мы пойдем искать тех, кто меня не услышал. И прострелим им плечевые и коленные суставы.

Прекрасно понимая, что английский могут понимать далеко не все местные папуасы, я вызвал к себе Леру с Таней. Первой озвучил монолог, который требовалось перевести на испанский, а второй вручил трофейный «Калашников» с двумя гранатами и объяснил, что от нее требуется…

…До прибытия патрульного катера «Damen Stan 4207» береговой охраны Ямайки, среагировавших не на взрывы гранат, а на пуск сигнальной ракеты, вся наша компания пребывала в нешуточном напряжении. Да, мы осмотрели яхту от носа до кормы и с сандека до двигательного отсека, да, контролировали и четверку пиратов, сдавшихся в плен, и команду «Беатриче», и катер с поврежденными движками, но прекрасно понимали, насколько зыбок этот успех. Впрочем, первые несколько минут после прибытия бравых вояк тоже дались не так уж и легко — высадившись на сцепку из двух судов и обнаружив пленников, гору оружия, кучу трупов и услышав вопли раненых, продолжающих выть от боли, парни здорово перевозбудились и захотели нас задержать. Как говорится, до выяснения. Пришлось продемонстрировать им российские и американские паспорта, а потом сообщить, что консулы наших стран уже извещены и вылетели в нашу сторону на вертолетах.

Сначала нам не поверили, ведь мы дрейфовали неподалеку от Монтего-Бей, а оба консульства находились на другом конце острова, в Кингстоне. Однако после того, как командир патрульного катера еще раз перечитал фамилию Лиззи и сообразил, что имеет дело с представительницей всемирно известной компании «Форд», он словно сменил прошивку: рассыпался в славословиях, жестом отправил своих бойцов паковать пленных и вежливо попросил рассказать, как нам удалось не только отбиться от пиратов, но и взять некоторых в плен.

Росянка прибыла на их остров по паспорту на фамилию Бакунина, так что пришлось назначать главной героиней шоу единственную «альфа-самку» нашей компании. Ну, и привирать. А что, после завершения зачистки моя напарница тщательно стерла свои пальчики с «Калаша», позаимствованного у кого-то из незваных гостей, а на «Беатриче» перебралась только после того, как пленники уткнулись носами в пол:

— Я — военнослужащий Службы Специальных Операций Министерства Обороны России. К вам, на Ямайку, прибыл по приглашению Линды Доулан, чтобы справить день рождения в компании близких друзей. На арендованную яхту мы поднялись еще в пятницу, четырнадцатого февраля, и отправились в небольшой круиз вокруг вашего острова. Вчера вечером хорошо посидели и отправились спать. Но одной из моих подруг нездоровилось, и она поднялась на сандек. Подышать свежим воздухом. И задремала. А когда услышала странный плеск, посмотрела на море и удивилась, увидев, что один из членов команды уплывает к берегу, толкая перед собой водный мотоцикл. Девушка она умная, начитанная и хорошо тренированная, поэтому внимательно оглядела весь горизонт, обнаружила приближающийся катер, идущий без ходовых огней, и подняла меня. А я организовал оборону…

Само собой, меня прерывали. Но со всем почтением. Первый раз — когда услышали о том, что я служу. И заставили Линду гордо задрать носик:

— Денни Чубаров по прозвищу Чума — один из самых известных военных и бойцов смешанных единоборств России: на его блог подписано больше ста пятидесяти миллионов человек, а билеты на бои раскупаются на считанные минуты после начала продаж!

Потом командир катера не поленился заглянуть в мой паспорт, чтобы проверить дату рождения. И, сообразив, что семнадцатое февраля только-только началось, изобразил сочувствие:

— Да уж, празднование у вас получилось невеселым…

Но больше всего он задергался, доперев, что один из членов команды являлся сообщником пиратов — извинился, что вынужден прервать нашу беседу, и приказал одному из своих бойцов украсить наручниками Томаса О’Нила и всех его подчиненных. На всякий случай. Что, на мой взгляд, было вполне адекватным поступком.

Ну, а рассказ о боевых действиях слушал, открыв рот. В прямом смысле слова. И влюбленным взглядом пожирал рыжеволосую валькирию, которая с риском для жизни спряталась в служебных помещениях, а после начала боя перебралась на судно пиратов и устроила там небольшой армагеддон.

Я бедняге даже посочувствовал — Лера стояла на палубе, освещенной прожектором патрульного катера, с распущенной гривой, в спортивном топе и коротких шортах. Соответственно, убивала наповал не только внутренним спокойствием «прирожденной убийцы», но и умопомрачительной фигурой! В общем, последнюю часть легенды командир береговой охраны слушал через пень-колоду:

— Если бы мне не пришлось оборонять лестницу, по которой пираты могли спуститься к потенциальным заложникам, то навязал бы противникам маневренный бой и сдал вам их раненными или захваченными в плен. А так пришлось минимизировать риск для гражданских лиц. Ну, а самая боевая из моих подруг в это же время решала диаметрально противоположную задачу — создавала психологическое давление на ту часть шайки, которая воевала со мной. Поэтому большая часть ее «клиентов» все еще жива.

— Как я понимаю, госпожа Ризсшова тоже является военнослужащей сил специальных операций России? — заглянув паспорт «альфа-самки» и кое-как прочитав ее фамилию, поинтересовался мой собеседник.

Я отрицательно помотал головой:

— Нет. Просто я в свободное время тренирую своих близких — таскаю их в спортивные залы и на стрельбища, объясняю тактику ведения поединков с оружием и без него. Так что кое-какие основы они уже усвоили. Благодаря чему Татьяна Голикова и Бакунина Анна оказали мне неоценимую помощь в зачистке яхты — первая подстрелила во-он того паренька, пытавшегося уйти с места преступления вплавь, а вторая завалила здоровяка, пытавшегося зайти мне в тыл по противоположному борту…

…Девчонки сидели на скамеечке плечом к плечу и держались за руки. Джинг смотрела на меня с такой беспросветной тоской во взгляде, что рвала душу в клочья. А в глазах Настены, легонечко поглаживавшей подушечками пальцев ее предплечье, плескалась нестерпимая горечь и иногда появлялась укоризна. Поэтому смотреть на них было физически больно. А не смотреть… не смотреть не получалось. Так что я тонул в воспоминаниях и задыхался от ненависти к суке, лишившей меня половины сердца. Когда рядом со мной возник Алексей Алексеевич, не имею представления — просто в какой-то момент почувствовал, что уже не один. А через вечность вдруг осознал, что второй человек, способный приехать на Ваганьковское кладбище в такую рань, это Горин.

Сколько времени мы с ним смотрели на девчонок и молчали, тоже не скажу. Знаю лишь, что очень долго. А потом он скрипнул зубами, вытер глаза платком и криво усмехнулся:

— Знаешь, мне до сих пор приходит в кошмарах тот день, когда Наташка примчалась ко мне в офис и предложила посмотреть записи твоих боев. Там, в кошмарах, я знаю, чем закончится поиск Комлева, подписание контракта и твоя раскрутка, поэтому то усиленно отказываюсь, то открытым текстом объясняю причины своего нежелания, но племяшка меня либо не слышит, либо смеется: «Дядь Леш, зато эти несколько месяцев я буду по-настоящему счастлива!»

Эти слова уронили на мои плечи еще одну многотонную плиту. А он продолжал выплескивать наружу свое горе:

— Она была действительно счастлива. Даже тогда, когда я, решив вызвать в ней отвращение к тебе, придумал эту затею с «горизонтальными» связями и вынудил тебя познакомиться с Голиковой. Более того, после появления в твоем гареме Эрики племяшка заявила, что ты находишь себе таких баб, за которых надо держаться руками и ногами! В тот момент я думал, что она окончательно помешалась на своих чувствах, и здорово разозлился. А теперь понимаю, насколько она была права, и отдал бы весь остаток жизни за возможность извиниться за все то, что я ей тогда наговорил. Только прошлого уже не переиграть. Поэтому живу настоящим, смотрю на тебя ее глазами и помогаю. Так, как помогала бы она. Хотя разумом понимаю, что ты невольно поспособствовал ее уходу из жизни…

— Я привык называть ее Настеной… — хрипло выдохнул я. — И не хочу перестраиваться — для меня с вашей племянницей неразрывно связано именно это имя. А она… она была для меня и любимой женщиной, и ближайшей подругой, и вернейшей фанаткой, и соратницей, которой я верил, как самому себе. Одно плохо — БЫ-ЛА. И я себе этого никогда не прощу…

Он угрюмо кивнул и замолчал. Еще на целую вечность. А потом тяжело вздохнул:

— Да, этого уже не исправить. Поэтому береги Голикову и Рыжову — они такие же, как она. А я буду рядом…

Я коротко кивнул и снова выпал из реальности. До того самого момента, когда Алексей Алексеевич подался вперед, встал и повернулся ко мне:

— Ладно, мне пора. Уже двенадцатый час, и надо забрать старшего сына от репетитора.

— Вечером заглянете? — не без труда собравшись с мыслями, спросил я.

Горин отрицательно помотал головой:

— Нет. Отвезу Сашку домой, а потом уеду на дачу — хочу хоть несколько часов побыть один.

Я поднялся на ноги и пожал протянутую руку. Потом посмотрел на часы, убедился в том, что мне не послышалось, и повернулся к девчонкам, чтобы проститься, так как уехал из дому уж очень надолго. И простился. Мысленно. Потом постоял еще некоторое время с закрытыми глазами и поплелся к выходу с кладбища. А минуты через две увидел в стороне три знакомые фигурки и виновато пожал плечами.

Танька махнула рукой — мол, не грузись, все в порядке — и продолжила жестикулировать: «Вы с Аней возвращайтесь к машинам, а мы с Лерой заглянем к девчонкам и догоним…»

Я сбавил скорость, дождался Росянки, выставил в сторону локоть и извинился:

— Прости, но мне надо было приехать к ним одному. А потом я потерялся во времени.

— Забей — мы нашли твою записку, выехали из дому в семь с копейками и догадались, кому надо заплатить, чтобы пройти на кладбище в такую рань. Кстати, пока ждали, успели шугануть несколько журналистов, гонявших дроны аудио- и видеофиксации вокруг тебя.

— С-стервятники! — процедил я, представив названия статей в желтой прессе. А когда добрался до стоянки, попросил напарницу сесть за руль.

К Эрике и Дине поехали на двух машинах. У первой провели почти полчаса. Сначала посидели перед мраморным надгробием с фотографией подруги, а потом влезли в Интернет, нашли личный контакт дежурного по кладбищу, вызвали его к себе и загрузили работой по благоустройству участка, на котором после похорон Филиппа Эдуардовича не делалось ровным счетом ничего. У Бахметевой повезло значительно меньше — мы столкнулись с толпой ее родственников и были вынуждены удалиться. Да, расстроились. Поэтому домой ехали медленно и печально. Правда, проезжая «Атлант», вспомнили, что даже не завтракали, и назаказывали себе всяких вкусняшек.

Обед получился каким-то скомканным, что ли — мы быстренько умяли все, что доставил дрон, закидали грязную посуду в посудомоечную машину и перебрались в спальню. А там вырубили верхний свет, включили спокойную инструментальную музыку и завалились на кровать. Все, включая Аньку. И вырубились. До четверти шестого. А после того, как сработали будильники, заставили себя встать и поплелись приводить себя в порядок.

Особо не маньячили — влезли в джинсы, натянули теплые толстовки, взяли солнечные очки, хоть немного, да помогающие сохранять инкогнито, спустились в гараж и выехали из дому.

В воскресенье вечером пробки были только на въезде в город, поэтому до МКАД-а долетели, можно сказать, с ветерком. А остаток пути до аэропорта Домодедово вообще гнали, как на пожар, благо, ехали на «Додже» с номерами, которые позволяли и не такое. В итоге приехали слишком рано и, загнав машину на паркинг, занялись делом. Росянка, с момента приезда из Штатов не вылезающая из комментариев к моему «отчету» о знакомстве с колумбийцами, полезла на страничку. Веселиться. Татьяна с Лерой, заранее расстроившись, «отправились» проверять «домашнее задание» сразу двум новым блоггерам Кононова. А я, посмотрев в зеркало заднего вида на их угрюмые мордашки, невольно вспомнил, как у них появились эти ученики:

«К Вяземскому мы отправились втроем. Сразу после того, как закинули Аньку и Линду к нам домой и пересели на служебный 'Крузак». Несмотря на довольно серьезный траффик, приехали вовремя. И, поскучав в приемной буквально пять минут, были вызваны в кабинет. Где обнаружили не только генерала и директора ФСБ, но и хмурого мужика татарских кровей в дорогом костюме и очень дорогой обуви. Выдающиеся надбровные дуги, неоднократно ломаный нос, деформированные костяшки на обоих кулаках и фигура изрядно разъевшегося боксера-средневеса просто кричали о его «околоспортивном» прошлом, а взгляд исподлобья намекал на то, что против двух «тяжей» из силовых структур это самое прошлое не прокатило.

Мы тоже не проявили никакого пиетета — поздоровались с Анатолием Евгеньевичем и Владимиром Егоровичем, равнодушно кивнули их очередной «дойной коровке», без приглашения уселись в свободные кресла и с хорошим юмором ответили на десяток вопросов о приключениях на Ямайке. Чем, вне всякого сомнения, сыграли на руки двум прожженным интриганам, так как переход от несерьезной части беседы к серьезной начался с насмешливого вопроса Кононова:

— Ну что, Вагиз, теперь ты понимаешь, насколько гуманно эти ребята отнеслись к твоему сынку и его криворуким телохранителям? Они их всего-навсего нейтрализовали. А колумбийцев, имевших глупость захотеть взять на абордаж яхту, на которой расслаблялись Денис и его команда, уже не жалели. Поэтому завалили самых опасных и, поленившись носиться за всяким лошьем по сцепке из двух судов, изувечили команду катера так, чтобы вопли этих уродов до смерти перепугали тех, кто решил спрятаться от возмездия!

— Моего сына они тоже изувечили! — процедил Абашев-старший. И вынудил директора ФСБ нехорошо оскалиться:

— А как еще его можно было остановить⁈ И я сейчас говорю отнюдь не о стрельбе в центре города, а о четырех убийствах, совершенных Наилем, о девяти изнасилованных им девушках, о четырнадцати подростках, которых он превратил в инвалидов, о бизнесменах, разоренных с его подачи…

Услышав цифру «девять», я сжал зубы и с хрустом сжал кулаки, чтобы не сорваться. А через несколько мгновений понял, что Вяземский с Кононовым использовали в своих интересах даже эту вспышку бешенства:

— Посмотри на этого парня и вспомни, чем закончился его конфликт с Мораной для Паши-Пулемета и его клана!

— Поверь, Дениса и его подруг слушают и слышат сотни миллионов так называемых «неравнодушных». Так что стоит им выложить на свои странички одну-единственную статью, и ты закончишься. Вместе со всем, что тебе дорого.

Признаваться в том, что его пугают именно эти перспективы, Абашев не захотел. Поэтому набычился:

— Мы, кажется, уже договорились!

— Так и есть! — подтвердил генерал. И повел рукой, предлагая проявить инициативу.

«Гость» послушался — залез во внутренний карман пиджака, достал три пластиковых прямоугольника с логотипом «АТМ-нефти» и положил на стол:

— Я признаю нашу вину и приношу вам глубочайшие извинения. А это -именные карты, с которыми вы сможете бесплатно заправляться на наших бензоколонках в течение пяти лет.

Будь моя воля, я бы затолкал ему эти карточки в глотку и объяснил, что горе, которое его ублюдочный сынулька принес десяткам ни в чем не повинных людей, нельзя компенсировать никакими деньгами. Но противопоставлять себя и доверившихся мне девчонок властной элите страны было бы редкой глупостью, поэтому я принял «компенсацию», заявил, что больше не имею к Абашевым никаких претензий и следующие четверть часа изображал мебель.

Не расслабился и после его ухода. Так что на похвалу Вяземского ответил кривой усмешкой. И не сразу переключился на обсуждение еще одного вопроса, поднятого Кононовым:

— А теперь, когда эта проблема осталась в прошлом, я хочу попросить у вас помощи с раскруткой нашего ведомственного блоггера…

Татьяна среагировала на эту просьбу намного быстрее меня и виновато развела руками:

— Владимир Егорович, мы бы и рады вам помочь, но Сказочник себя уже настолько дискредитировал, что проще будет реанимировать мумию какого-нибудь египетского фараона. Понимаете, блогосфера живет по довольно своеобразным законам и реагирует не столько на предлагаемый материал, сколько на авторитет конкретного блоггера, его угол зрения, стиль подачи и так далее. К сожалению, ваш блоггер этого не понимает: его фантазия ограничена уставным зеленым цветом и учебниками по тактике действия военнослужащих при выполнении служебно-боевых задач, стиль построения предложений хромает на обе ноги, а манера общения с подписчиками вообще не лезет ни в какие ворота — такое ощущение, что весь жизненный опыт Сказочника ограничен общением с новобранцами, проходящими курс молодого бойца. В общем, вам имеет смысл найти нового. Причем не назначить какого-нибудь подчиненного блоггером в приказном порядке, а выбрать подходящего из уже раскрутившихся и призвать их на службу.

— Уже… — дав ей договорить, усмехнулся директор ФСБ. — В смысле, выбрали и призвали. Но подписчики этих спортсменов-экстремалов привыкли реагировать на материалы строго определенной направленности, а нам надо плавно и безболезненно расширить их кругозор. Причем, по возможности, оригинально, чтобы не повторить путь Дениса Владимировича и не показаться мелкими подражателями.

— И как вы себе это представляете? — поинтересовалась Голикова. На что получила на редкость интересный ответ:

— Никак: мы даем вам карт-бланш на создание методики, готовы подчинить вам эту троицу и уже выделили под это дело довольно серьезный бюджет…

Девчонки придумывали эту самую методику почти целую неделю, потом обсудили ее с Кононовым, самостоятельно съездив на Лубянку, и вот уже четыре дня дрессировали новых «подчиненных» в удаленном режиме. В смысле, отправляли им задания, а затем придирались к полученным текстам и иногда веселили меня отдельными перлами.

Посмешили и во время ожидания. А потом заглянули на официальную страничку аэропорта, нашли виртуальное табло прилета, затем нужный рейс и вырубили планшеты:

— Все, борт уже сел. Можно выдвигаться…

…Двухметровую коротко стриженую громилу, возвышающуюся над толпой как минимум на голову, я увидел издалека и, поймав ее взгляд, коротко кивнул. Богиня Войны тут же изменила курс и, пробившись к нам, сжала меня в костедробительных объятиях.

— Афин, солнце, девочек тискай поаккуратнее: они у меня маленькие, хрупкие и каждая — редчайший раритет! — потребовал я, ответив ей тем же самым.

— Раритеты, строиться! — гулко хохотнула она, перецеловала всю троицу, огляделась по сторонам и виновато почесала затылок.

Ну да, на нас пялилось чуть ли не половина народа, собравшегося в зале прилета. А некоторые не только смотрели, но и фотографировали. Нам к такому вниманию было не привыкать, а сотруднице «Яровита» поплохело. Пришлось спасать:

— Ладно, сестричка, пошли к машине, а то нас сейчас разберут на сувениры!

Афина, которая в дутой пуховке, в широких штанах в стиле «милитари» и ботинках а-ля берцы выглядела танком, вставшим на дыбы, вручила мне тощенькую спортивную сумку и первой рванула в сторону выхода. А когда вышла из терминала и вдохнула стылый московский воздух, расстроенно повернулась к нам:

— У вас тут все еще зима, а на Ставрополье все цветет и пахнет!

— На Ямайке вообще лето, но нам там были не рады… — в унисон ей выдала Росянка и заставила подругу заржать:

— Да уж, смотрели мы ваш видосик. Всей службой. И ухохатывались от закадрового текста!

— Такой отдых испортили, суки… — прокомментировала Лера, судя по всему, все еще не оклемавшаяся от общения с «учеником».

— А что, тут отдыхать не получается?

На этот вопрос Богини Войны ответила Танька:

— Смеешься? До турнира «Invincible Fighter » осталось девятнадцать дней, поэтому Денис не вылезает из спортзала.

— Все прошлое воскресенье мы провели на автодроме… — напомнил я и вызвал у Афины нешуточный энтузиазм:

— Ребят, а «Шелби» покажете⁈ А результаты тестирования с «Пилотов», установленных на наших «Крузаках», к ним подходят⁈ А правда, что вы проапгрейдили еще и «Доджи»⁈

— Покажем. Если будешь себя хорошо вести… — пообещала Аня, а потом ответила на остальные вопросы: — Нет, результаты тестов, пройденных на бронированных «Крузаках», подходят только для других бронированных «Крузаков». Да, навернули еще и «Доджики». Так что теперь осваиваем и их, и «Шелби». Увы, не так часто, как хотелось бы.

В этот момент «сестричка» увидела «Дестроер» и на несколько минут забыла обо всем на свете — нарезала вокруг него несколько кругов, полюбовалась на Всадника Апокалипсиса, затем запрыгнула на пассажирское кресло, перещупала все, до чего потянулась, и потерялась в информационно-развлекательном центре.

Мы понимали ее чувства, поэтому не мешали наслаждаться знакомством с сумасшедшей машиной — забрались в салон и расслабились, дожидаясь, пока Афина наиграется. Правда, мне пришлось отвечать на вопросы, задаваемые, как из пулемета, но это меня нисколько не напрягало. Равно, как не напряг и процесс демонстрации возможностей акустической системы: я врубил запись «Барселоны» в исполнении группы «Queen» и добавил громкости. А когда внедорожник начал проседать и подпрыгивать от мощности сабвуфера, даже прикрыл глаза.

«Сестричка» дослушала композицию до конца, потом убрала звук почти до нуля и горько усмехнулась:

— Здорово. А у меня дома полная задница: сестра, на свадьбу которой меня пригласили, вышла замуж по залету за главного бабника станицы, отец пил, как не в себя, а младший брат связался с местной шпаной и полтора месяца назад чуть не загремел за вооруженный грабеж.

— И ты сорвалась… — негромко, но уверенно заключила Росянка.

Богиня Войны чуточку поколебалась, но все-таки кивнула:

— Ага. Наваляла жениху, флиртовавшему на свадьбе со свидетельницей, сдала батюшку на принудительное лечение, переломала ноги Ромке и всем его друганам, оставшимся на свободе, а потом свалила из этого затхлого болота к чертовой матери! В общем, у меня есть трое суток и желание хоть как-нибудь забыться…

…Несмотря на то, что с начала недели на этажи отеля, выделенные для проживания бойцам и членам их команд, можно было попасть только по электронным ключ-картам, сопровождать нас до большого конференц-зала приперлось аж восемь нереально раскачанных сотрудников охраны. Что только порадовало, ведь даже с такими драконовским подходом к обеспечению безопасности, какие были предприняты «Овердрайвом» перед этим турниром, к нам то и дело прорывались то представители промоутерских компаний, жаждущих «помочь с нормальной раскруткой и организацией боев тысячелетия», то особо ушлые журналисты, мечтающие заработать на какой-нибудь сенсации, то предприимчивые или состоятельные фанаты. Больших лифтов в здании хватало, но подниматься на тридцатый все равно пришлось в два приема, отправив первым рейсом тренеров, ассистентов и половину «мутантов», а затем прибыть на уже «захваченный плацдарм» и уже оттуда пробиваться дальше.

Да-да, даже в служебных коридорах этого этажа было не протолкнуться от второстепенных членов команд моих соперников, допинг-офицеров «WADA» и кого-то там еще, создающих не только толпу, но и нешуточный гул. Неподалеку от выхода на сцену обнаружился живой барьер, отсекающий «лишних», и перед ним нам снова пришлось разделиться — я, Горин и Голикова прошли дальше, Лера, Росянка, Алферов, Батыров и Грейси свернули в ответвление коридора, через которое можно было выйти в зал, а ассистенты тренеров и врач вернулись к большим экранам, чтобы понаблюдать за будущим шоу хотя бы так.

Оказавшись в относительно небольшом помещении, в котором нам предстояло дожидаться выхода к публике, я с интересом огляделся и который раз за последний месяц восхитился предприимчивости мисс Доулан — именно ее стараниями на турнир удалось подписать не только четырех лучших бойцов «Овердрайва», но и первые номера рейтингов тяжей из промоушенов «SFT», «UPC», «JSF» и «PFL»!

Первым делом на глаза попался Томаш Келети, вольник, до ухода в смешанные единоборства бравший бронзу на мире, дважды выигрывавший Европу и четыре раза становившийся чемпионом своей страны. В «родном» промоушене Белый Орел выступал ненамного хуже: с легкостью рвал все, что шевелится, и не проиграл ни одного боя. А в «Овердрайве» ему не везло — в первой попытке добраться до чемпионского пояса он сломался на Викинге, во втором и третьем дошел до Галла, а в четвертом нарвался на тяжелейший нокаут в исполнении Вспышки, от которого отходил чуть ли не полгода. Тем не менее, в общем и целом, его рекорд выглядел более чем внушительно — на сорок одну победу, тридцать пять из которых были добыты приемами, приходилось всего шесть поражений и две ничьи!

Бенито Кабрера, первый номер рейтинга «UPC», и восхищал, и удивлял одновременно — базовый боксер, сваливший в ММА после поражения в финале Олимпийских игр, провел в своем промоушене двадцать девять боев и выиграл все до единого. Но правила «UPC» были заточены исключительно под ударников, и опыта работы против серьезных борцов у Цезаря не могло быть по определению, иначе он хотя бы раз за свою карьеру отметился у нас, в «Овердрайве». Так что я просто не понимал, что он потерял на этом турнире.

Зато понимал второго базового ударника, Наронга Сомбуна из «PFL»: трехкратный чемпион своей страны по муай-тай, боец, всухую выигравший четырнадцать из четырнадцати боев, проведенных в своем промоушене, и дважды вылетавший из «Овердрайва» после поражений в «стартовых» боях, он должен был жаждать реванша.

Ватанабе Хироси из «JSF», внушал, разве что, уважение. Дзюдоист, до ухода из этого вида спорта выигрывавший серебро и бронзу на мире, золото на чемпионате Азии и дважды становившийся лучшим в чемпионатах Японии, очень неплохо рубился и в смешанных единоборствах. Да, первые года три Вакидзаси здорово проседал по ударке, так что пять из девяти поражений в карьере заработал именно в этот период. Зато пробовал свои силы то ли в пяти, то ли в шести промоушенах планеты и, в конечном итоге, набил тридцать четыре победы, из которых двадцать девять заработал приемами.

Четырехкратный чемпион «Овердрайва» в тяжелом весе, Садио Нганну по прозвищу «Баффало» и стоящий рядом с ним вечный второй номер Морис Буске по прозвищу Галл тоже внушали уважение. Как серьезнейшим опытом ведения поединков, так и универсальностью техники. Ну, а про их рекорды можно было даже не вспоминать — у первого на сорок семь побед приходилось всего два поражения, кстати, заработанные в самом начале карьеры, а второй проигрывал всего четыре раза. «Баффало». В боях за чемпионский пояс. Зато всем остальным противникам ни единого шанса и успел набить аж тридцать семь побед!

Ну, а последний из моих потенциальных противников, Викинг, появился в помещении самым последним, сразу же подошел ко мне, склонил голову в знак приветствия и развеселил забавным признанием:

— Честно говоря, этот турнир меня пугает. Причем не только составом участников, но и правилами. Но опыт, который можно заработать в бою с такими монстрами, как ты, Баффало, Галл и Вакидзаси, воистину бесценен. Так что я буду драться до последнего!

Услышав слово «правила», я непонимающе нахмурился и получил не менее забавные объяснения:

— Я привык готовиться к бою с конкретным бойцом, то есть, изучать его сильные и слабые стороны по видеозаписям, нарабатывать контрприемы под самые опасные или часто используемые связки, вбивать в подсознание план на бой и давить противника еще с трэш-тока. А тут вас аж семеро, и до сих пор непонятно, с кем придется столкнуться даже в первом поединке!

— На мой взгляд, так в разы интереснее! — усмехнулась Татьяна, с момента выхода из номера не отходившая от меня ни на шаг. — Ведь теперь мы, фанаты, увидим, чего наши кумиры стоят в реальных боях. Хотя в таланте своего я нисколько не сомневаюсь, ибо видела его в ситуациях посерьезнее.

— Дэнни — Человек Войны, и его эффективность в боестолкновении с колумбийскими пиратами более-менее понятна… — без тени улыбки заявил Сандберг. — А отвага, которую продемонстрировали вы и две другие ваши подруги, достойна глубочайшего уважения!

Голикова пожала плечами:

— Как говорят у нас в России, с кем поведешься, у того и наберешься. Вот мы и набираемся. Каждый божий день. И получаем море удовольствия как от процесса тренировок с нашим другом, так и от промежуточных результатов…

На этом их дискуссия прервалась из-за появления в помещении Алекса Роу, личного помощника Ричарда Логана, который, потребовав внимания, довел до нас последние Ценные Указания. А минут через пять-семь дверь, за которой начинался коротенький проход на сцену, отъехала в сторону, и мы услышали гул толпы, ожидающей появления своих кумиров…

…Официальное взвешивание, в нашем случае представляющее собой чистой воды фикцию, прошло без каких-либо эксцессов — несмотря на то, что некоторым бойцам не нравился порядок, по которому нас вызывали на сцену, они спокойно выходили к публике, демонстрировали свои стати, забирались на весы и, в конечном итоге, усаживались за огромный стол между своим тренером и личным помощником или помощницей. После чего начинали косить на вращающийся икосаэдр с прозрачными гранями, в котором бодро перекатывались небольшие сферы с номерами от одного до восьми, и торопили время.

Но до начала самого интересного — жеребьевки — было еще ой, как далеко, и мы терпели. Поэтому первый вопрос пресс-конференции, уколовший итальянца, встретили, можно сказать, философски:

— Господин Кабрера, скажите, пожалуйста, а вас не смущает разница в правилах поединков между «Овердрайвом» и вашим «UPC»? У нас тут дерутся не только в стойках, но и в партере, причем очень и очень профессионально, что для вас должно стать неприятным сюрпризом!

Цезарь по-боксерски сдвинул голову вправо, словно пропуская мимо себя чей-то кулак, и пожал широченными плечами:

— Нет, не смущает — я провел по тренировочному лагерю в Дагестане и в Бразилии, набрался недостающего опыта у лучших борцов планеты и готов помериться силами с любым из парней, сидящих по обе стороны от меня. Впрочем, правила «Овердрайва» не обрезают возможности ударников, так что я и без этих лагерей смог бы серьезно удивить не только своих противников, но и вас. В общем, я в себе непоколебимо уверен и уже через несколько часов первым в истории завоюю титул «Непобедимый боец»!

После того, как отгремели бурные аплодисменты фанатов Бенито и стих издевательский смех фанатов всех остальных бойцов, на излом попробовали венгра:

— Господин Келети, вы четыре раза пытались добраться до чемпионского пояса «Овердрайва», но так и не добились желаемого. Да, на этом турнире вы совершенно точно не встретитесь с Кавати Эйдзи, который прервал четвертую попытку стать самым лучшим, зато у вас есть неплохие шансы нарваться на хорошо знакомых вам Баффало и Галла или на нового проспекта этого промоушена, Чуму. А они, как известно, способны остановить кого угодно. Итак, вопрос — вам не будет обидно вылететь в первом же бою и пролететь мимо звания лучшего бойца планеты в пятый раз?

Белый Орел, отличающийся редкой вспыльчивостью, побагровел, но все-таки взял себя в руки и ответил преувеличенно вежливо:

— На этот турнир собрали самых лучших бойцов Земли, и им проиграть не обидно. Но я не собираюсь проигрывать, хотя бы потому, что после каждого поражения месяцами закрываю бреши в технике, позволившие меня достать, и в данный момент нахожусь в самой лучшей форме с момента начала выступлений в смешанных единоборствах.

Не успели отзвучать последние слова этого монолога, как журналист из «The Guardian», заметивший не самое стандартное поведение этого бойца, решил перессорить сразу всех участников турнира:

— У меня вопрос к нынешнему чемпиону «Овердрайва»! Мистер Нганну, вы — единственный боец из присутствующих, который не испугался недоброй славы Всадника Апокалипсиса, не изменил своим привычкам и вел трэш-ток так, как подобает Сильнейшему. Скажите, неужели вас нисколько не пугает вполне реальная перспектива нарваться на Чуму и ответить здоровьем за все, что вы ему наговорили?

Второй «Буйвол» промоушена (или первый по статусу) презрительно фыркнул, с хрустом сжал пудовый кулак с деформированными костяшками и выдал матерную тираду, в которой пообещал вступить в противоестественные сексуальные отношения и со всеми соперниками, и со мной, и со всей моей командой. Охранники, стоявшие за каждым из нас, напряглись. И совсем не зря — все шестеро оскорбленных мужчин попробовали вскочить на ноги, но были придавлены к креслам «мутантами», весящими далеко за полторы сотни килограмм. Я дергаться не стал — ограничился холодной усмешкой, а через мгновение услышал выкрик одного из своих фанатов:

— Слышь, животное, Чума только что пересел на бледного коня! Знаешь, я тебе не завидую.

Фанатов, вскочивших с мест после оскорблений негра и кроющих его последними словами, успокаивали добрых пять минут. А после того, как в зале наступила относительная тишина, сразу несколько человек захотело услышать мои комментарии к этому демаршу. Пришлось прерывать молчание:

— Как говорят у нас в России, каждый человек — кузнец своего счастья. Баффало только что закончил работу над своим. И всего через несколько часов вы увидите, что у него получилось.

— А чуть поконкретнее можно? — проорал кто-то с задних рядов зала.

Я отрицательно помотал головой:

— Нет. Я все так же предпочитаю не говорить, а делать.

Следующий час с лишним журналисты и фанаты расстреливали нас вопросами, как из пулемета, и пытались хоть как-нибудь прозреть ближайшее будущее. Ничего удивительного в этом желании не было, ведь большинство присутствующих в зале было игроками, жаждущими поставить свои деньги не только на места, которые займет тот или иной боец по итогам турнира, но и на исходы каждого отдельного взятого поединка. А при отсутствии хоть какой-нибудь информации о составах пар, которые начнут турнир, тихо дурели от неизвестности. Впрочем, самые отмороженные маньяки пытались сделать это самое будущее как можно более жестким, целенаправленно сталкивая лбами участников «Invincible Fighter». Подтолкнуть меня к словесной перепалке с кем бы то ни было у них не вышло. Чего нельзя сказать обо всех остальных. Скажем, тому же Баффало «помогли» еще раз оскорбить Вакидзаси, Молота и Цезаря, венгра спровоцировали на серьезный конфликт с французом, а из Наронга Сомбуна вытянули имена тех, кого он считал аутсайдерами турнира, и, тем самым, превратили в мишень для «обиженных».

Приблизительно тем же самым занимались и зрители, оплатившие не только доступ к интерактивному каналу, но и очень дорогую возможность задать вопрос-другой с большого экрана. А таких оказалось предостаточно. В общем, к началу жеребьевки зал разделился на восемь фракций, ненавидящих друг друга лютой ненавистью, а бойцы, видевшие и не такое, продолжали работать на имидж, качественно изображая злость, ненависть и другие не менее яркие чувства. Надо ли говорить, что Ричард Логан начал третью часть шоу в тот самый момент, когда понял, что зрители вот-вот передерутся?

Внезапное исчезновение верхнего освещения, первые аккорды гимна «Овердрайва», раздавшиеся из мощных динамиков, и появление в перекрестии световых пучков сразу нескольких прожекторов ринг-анонсера телеканала «HBO» заставили заткнуться даже самых ярых защитников своих кумиров. А седовласый мужик, копирующий стиль поведения Майкла Баффера, вальяжно подошел к икосаэдру, коснулся одного из сенсоров на массивной опоре, заставив многогранник засиять всеми оттенками красного, зеленого и синего, и закатил трехминутную речь, в которой расхваливал предстоящий турнир, его организаторов, спонсоров, участников и все, что в принципе можно было расхвалить. Причем не абы как, а удерживая внимание зала демонстрацией фрагментов записей тренировочного процесса каждого из бойцов, самых эффектных моментов уже проведенных поединков и т. д. А когда закончил эти славословия, проорал фразу, заставившую подобраться даже нас:

— А теперь пришло время для жеребьевки!!!

За его прикосновением ко второму сенсору, плавно убравшим лишнее мерцание и ускорившим вращение двадцатигранника, публика смотрела в мертвой тишине. После третьего, заставившего икосаэдр начать замедляться, затаила дыхание. А когда «барабан для жеребьевки» замер в неподвижности, сдвинул в сторону нижнюю грань и выронил на поддон шарик под номером четыре, восторженно охнула.

— В самом первом бою в октагон выйдет Пе-е-ете-е-ер Са-а-андбе-е-ерг по прозвищу Ви-и-ики-и-инг! — торжественно объявил ринг-анонсер, запросто заглушив голосом поднявшийся хай, и выложил «добычу» на специальную подставку так, чтобы она оказалась повернутой к зрителям цифрой. — А теперь пришло время узнать, кому суждено стать его противником!

Тридцать с лишним секунд игры на нервах, сопровождаемых показом очередных записей, и заново раскрученный многогранник остановился снова, выронив на поддон шарик под номером один.

Публика взвыла! Фанаты Баффало начали подпрыгивать на месте и обниматься, заранее празднуя победу; игроки потянулись к своим телефонам и планшетам, чтобы сделать ставку на явного фаворита; клон Баффера, завывая, назвал имя и прозвище трехкратного чемпиона «Овердрайва», а помрачневший Петер, встав со своего кресла, подошел к Ричарду Логану и через несколько мгновений вперил взгляд в глаза Садио Нганну.

Чемпион, следуя давней традиции, попытался его забодать, то есть, наклонил голову с бутафорскими рогами, которые успел нацепить перед началом стердауна, и повел правым так, как будто собирался выколоть им глаз Викинга. Но швед ответил ничуть не меньшей агрессией: сбил в сторону этот аксессуар и чуть было не всадил апперкот в челюсть будущему противнику. К сожалению, быстрый и мощный удар пропорол только воздух — шестерка дюжих охранников, пасших бойцов с момента сближения, растащили их в разные стороны и под рев страшно довольного зала вывели за кулисы.

Следующими «отстрелялись» Бенито Кабрера и Наронг Сомбун. Кстати, устроив эффектную «показуху» с одновременной атакой джебами и очень красивыми уходами в стороны. Не подкачали и фанаты этой парочки — начали скандировать имена своих кумиров, но без взаимных оскорблений. А игрокам откровенно поплохело — они не понимали, на кого из двух ударников имеет смысл ставить деньги.

Следующими соперниками Фортуна назначила Галла и Вакидзаси. Морис, рисуясь, подошел к владельцу «Овердрайва», дождался приближения Ватанабе и попробовал изобразить трюк, до этого дня выводивший из себя всех его противников. Однако поцелуй в губы не состоялся — стоило французу изобразить утиную гузку и податься вперед, как его сложило пополам от мощнейшего удара в печень. А японец, невозмутимо проводивший взглядом падающее тело, развернулся на месте, поклонился Логану, Линде, ринг-анонсеру и своим фанатам, после чего без какой-либо спешки последовал к выходу со сцены!

Ради нас с венгром шайтан-машинку не заводили. Просто представили публике еще раз, а затем попросили подойти к Логану на битву взглядов. Я привычно ускорил восприятие, добрался до нужного места, уставился в глаза Томаша и как-то почувствовал, что дурных сюрпризов можно не ждать — в кои веки он жаждал боя, а не тупой игры на публику! Я мысленно усмехнулся и протянул ему руку. Он ее пожал. Даже не пытаясь доказать, что сильнее. А потом сделал полшага назад, коротко поклонился и перешел на неплохой русский:

— Два борца, умеющие бить. Будет интересно…

…Непростой день, эмоционально тяжелый вечер и ночь, закончившаяся под утро, не прошли даром — на вибрацию будильника я среагировал далеко не на первой минуте и не сразу сообразил, где нахожусь. От спальни до ванной тоже добирался на автопилоте, изредка приоткрывая один глаз и корректируя направление движения. А там заставил себя зайти в душевую кабинку, выбрал самый экстремальный режим из имеющихся в высокотехнологичном меню и, не без труда удержав рвущиеся наружу проклятия в адрес изобретателей контрастного 3D-гидромассажа, все-таки проснулся. В результате к бритью приступил в более-менее вменяемом состоянии, поэтому заметил не только само появление Лерки, но и ее загруженный взгляд.

Задавать напрашивающийся вопрос не пришлось — войдя в помещение, девушка плотно прикрыла за собой дверь и перешла на шепот:

— Там Линду накрыло!

— В каком смысле? — встревожился я и получил еще более непонятный ответ:

— Она внезапно поняла смысл пословицы «Не буди лихо, пока оно тихо» и теперь пребывает в состоянии шока!

Я заглянул в глаза Рыжовой, заметил тщательно скрываемые искорки смеха и догадался, что меня троллят. Поэтому пообещал, что разберусь с проблемой чуть позже, спокойно закончил начатое дело и только после этого поплелся в гостиную.

Американка обнаружилась в кресле — сидела, закинув ногу на ногу, не замечая, что полы шелкового халатика разъехались в стороны, и как-то уж очень убито смотрела на статуэтку, которую мне вручили за победу в турнире.

— Привет, Линда! — мягко поздоровался я и попробовал вывести ее из ступора нейтральным вопросом: — Скажи, пожалуйста, почему этот боец — моя точная копия?

Услышав мой голос, Доулан мгновенно оказалась на ногах, оценила свой внешний вид, торопливо запахнула халатик, покраснела и непонятно с какого перепугу включила режим «послушной ученицы»:

— Доброе утро, Дэнни! Изначально мы заказали восемь пар статуэток. Эта и ее дубликат, занявший свое место в зале славы «Овердрайва», как видишь, пригодились, а остальные не сегодня-завтра отправятся в переплавку.

Часть занудных объяснений Логана, который на банкете грузил меня всякой ерундой почти полчаса, в памяти все-таки задержалась, так что я чмокнул даму в пылающую щечку, усадил на диван, опустился рядом и уважительно хмыкнул:

— Представляю, сколько денег вы выбросили на скульптора…

— Нисколько! — слабо улыбнулась девушка. — Трехмерные фигурки были нарисованы с помощью компьютерного моделирования, затем их напечатали из воска на 3D-принтерах, а полученные заготовки использовали для создания форм. Так что ручного труда потребовалось относительно немного — ювелиры доводили до ума почти готовые статуэтки. Что касается себестоимости материала, то доход, полученный от продажи телетрансляций, билетов и рекламы, позволил не думать о подобных мелочах. Кстати, этот турнир вызвал настолько серьезный ажиотаж в мире Большого Спорта и оказался настолько выгодным мероприятием, что мы решили проводить его каждый год и превратить в самый престижный турнир смешанных единоборств планеты! Ну, а словосочетание «статуэтка из чистого золота» станет одним из тех скрытых психологических крючков, которые заставят каждого бойца ММА добиваться возможности побороться за новый титул.

Почувствовав, что эта тема ее зацепила, я задал еще один вопрос. С небольшой подковыркой:

— А как будут звучать титулы в других весовых категориях? «Самый злобный полутяж»? «Доминатор первого полусреднего»? «Сильный, но очень легкий»?

Доулан хихикнула:

— Последний вариант звучит невероятно грозно, но мы не хотим превращать понятие «Непобедимый боец» в фарс. Поэтому категория будет одна-единственная — абсолютная.

— Что ж, звучит более чем логично… — заключил я и все-таки перешел к «Лиху, которое тихо» и всему, что с ним связано. — Поэтому должно радовать, а ты почему-то напряжена.

Американка… спряталась у меня под мышкой! А когда сообразила, что укрытие получилось так себе, нервно сглотнула и раскололась:

— Я не спала всю ночь. Сначала не могла выбросить из головы фрагмент записи боя, в котором твой локоть проламывал грудную клетку Садио Нганну. Потом сдуру полезла в Интернет, чтобы почитать комментарии твоих фанатов. А часов в восемь утра заглянула на твою страничку, еще раз пересмотрела видео с нашего отдыха на Ямайке и прозрела. В смысле, поняла, что значит русское выражение «воздать сторицей» и почему Лера, Таня и Аня так настойчиво советовали пробуждать в тебе только нежность.

— И почему же? — удивившись серьезности, с которым озвучивался этот монолог, спросил я.

— Ты не только отражаешь, но и усиливаешь чужое отношение! — на полном серьезе заявила она, сделала небольшую паузу и продолжила. Причем с такой фанатичной уверенностью в своей правоте, что мне аж поплохело: — Тем, кто тебя искренне любит, даришь ответную любовь, заботу и внимание. А уродов, рискующих с тобой конфликтовать, караешь пропорционально силе совершенного ими проступка!

Пока я пытался сообразить, как отреагировать на столь неоднозначное заявление, в разговор вмешалась наша «альфа-самка». И, дополнив этот ответ, завуалированно дала понять, чтобы я не вздумал разубеждать Линду в этой дури:

— Ты не увидела самого главного — каждый раз, отражая чужие чувства, Денис совсем немного, но меняется. Поэтому мы с девчонками делаем все, чтобы эти изменения были добрыми.

На мой взгляд, ни один здравомыслящий человек не стал бы верить в этот бред. А Доулан сочла его самым настоящим откровением — вытаращила глаза, несколько мгновений смотрела на Рыжову, как на заговоривший терновый куст, а потом медленно кивнула.

Участвовать в этом безумии мне как-то резко расхотелось. Слава Богу, Лерка, как-то почувствовав изменения в моем настроении, завершила… хм… диспут на относительно нормальной ноте:

— Линда, ты сейчас балансируешь на грани еще одной ошибки. Поверь, Денису нужны не выводы, а настоящие чувства. Так что выброси из головы все то, что ты себе понапридумывала, и продолжай его любить.

«Не выбросит…» — мысленно прокомментировал я, представил наиболее вероятные изменения в поведении этой особы и решил, что они меня более чем устраивают. Поэтому притянул к себе растерянную американку, коснулся губами ее лба и улыбнулся:

— Лерка права — оставайся самой собой. А остальное приложится.

Потом посмотрел на часы и посерьезнел:

— Так, мамзельки, можете начинать собираться, а я пока схожу к Горину и компании. И попрощаюсь.

Ага, так меня одного и отпустили — не успел я натянуть спортивный костюм и порядком поднадоевшие темные очки, как в спальню влетела уже одетая Росянка, продемонстрировала кулак и высказала все, что думала, о подобных инициативах.

Я поднял руки вверх, дав понять, что сдаюсь, в ее сопровождении добрался до прихожей, дал ей выйти в коридор первой, а через пару секунд убедился в том, что девчонки беспокоились не зря — «благообразная семейная пара», двигавшаяся в нашу сторону со стороны лифтового холла, вдруг резко ускорилась, расплылась в предвкушающих улыбках и в темпе M-134 Minigun начала забрасывать меня вопросами. Если бы не универсальная ключ-карта, дающая доступ ко всем номерам команды, и не оперативность напарницы, успевшей ее использовать, я бы встрял в очередное мини-интервью. А так одарил журналистов виноватой улыбкой, скрылся за противоположной дверью и прямо из прихожей обратился к «партнеру»:

— Алексей Алексеевич, это мы с Аней. Чудом свалили от акул пера!

Как и следовало ожидать, Горин предложил проходить в гостиную и чувствовать себя, как дома, а через некоторое время появился и сам. Бодрый, одетый и благоухающий хорошим одеколоном. И, поздоровавшись, ехидно ухмыльнулся:

— Отзывы о турнире читали?

— Неа. Только продрали глаза… — совершенно одинаково ответили мы.

— А я ухохатываюсь уже часа полтора! — заявил он и занялся нашим просвещением: — На официальном сайте японского спортивного издания «Деири Супотсу» появилась статья с говорящим названием «В ММА настала эра чемпионов, которых можно уважать»; на страничке американского «Sports Illustrated» всю ночь шла дискуссия на тему «Мгновенная Карма»; в Италии «La Gazetta dello Sport» привлекает читателей материалом под громким заголовком «Непобедимый Боец воздает по заслугам», а русский сегмент Сети вообще стоит на ушах!

— Народ постит сообщения типа «Русские пришли. Поздняк метаться»? — опустившись в ближайшее кресло, усмехнулась Росянка.

— Неа, хуже! — хохотнул Горин. — Кто-то из фанатов Дениса выложил на его страничку очень талантливо нарисованный мультипликационный фильм «Каждый человек — кузнец своего счастья», в котором Садио Нганну сначала выковывает грабли с граненым навершием а-ля било классического моргенштерна, а потом на них же и наступает. Причем радостно и с разбегу!

— Дальше понятно! — развеселился я. — Тему подхватили, развили и теперь перетягивают в свои блоги самые забавные варианты.

— Угу. А еще отрываются на тему твоего фантастического гуманизма. Мол, пожалел убогого, поэтому приложился локтем не к голове, а к грудине. И придумывают подписи к фотке, запечатлевшей выражение лица Баффало в тот самый момент, когда ты его сломал. Хотя, на мой взгляд, вариант «Очумел. Напрочь!» уже не переплюнешь…

В этот момент кто-то постучался во входную дверь, и Горин, посмотрев на часы, подобрался:

— Все, нам пора. Я на связи. Если вам вдруг понадобится самолет — звони, не задумываясь.

Я коротко кивнул. Хотя в глубине души был уверен, что в случае любого форс-мажора предпочту купить билет на обычный рейс. Потом пожал протянутую руку, дождался, пока Алексей Алексеевич чмокнет Росянку в подставленную щечку и следом за ними вышел в коридор. Прощаться с остальными членами команды, возвращающимися в Москву.

Само собой, огляделся по сторонам. Увидев, что единственная акула пера, обнаружившаяся в поле зрения, уже «нейтрализована» Рамазаном, перевел взгляд на Григория Ивановича, стоящего в стороне. Сгорбленная спина, опущенный взгляд и безвольно висящие руки пробудили жалость, но только на одно мгновение. А потом я вспомнил, что этот человек даже не попытался попросить о помощи, а сразу же сломался. Поэтому по очереди попрощался с тренерами и их ассистентами, пожелал всей компании всего хорошего и следом за Росянкой вернулся в свой номер…

…На следующую «вылазку» отправились уже впятером. Если не считать четверку громил-охранников, встретивших нас в коридоре и проводивших до входа в ресторан «Маджоре». Оказавшись в кабинете для ВИП-персон, чинно поздоровались с Фордами, Эллисонами и четой Доулан, ответили на радостные улыбки Лиззи и Ларри такими же улыбками, обсудили погоду в Москве, Лас-Вегасе, Детройте и Остине, гастрономические пристрастия каждого из собравшихся и тому подобную ерунду, а затем расселись вокруг стола и уделили какое-то время изучению меню.

Пока делали заказ, тоже беседовали на нейтральные темы. Зато после ухода обеих официанток Форд-старший, занявший место во главе стола, счел возможным высказать свое мнение о моем выступлении на турнире:

— Откровенно говоря, я довольно консервативен и всю свою жизнь считал спортом номер один самый обычный бокс. Поэтому на предложение дочки составить впечатление о смешанных единоборствах согласился только из уважения к ней. Страдал и во время перелета. Зато, узнав о том, что за титул «Непобедимый боец» будет биться Бенито Кабрера, воспрянул духом и решил, что он, прирожденный панчер, покажет вам, борцам и прочим единоборцам, что такое скорость, жесткость и тактическое мышление. Увы, как выяснилось в первом же бою турнира, мои представления о возможностях современных бойцов ММА не соответствовали действительности. Так что закономерный проигрыш Цезаря я принял достаточно спокойно. А потом оценил своеобразие этого вида спорта и даже начал получать удовольствие от красоты некоторых комбинаций, используемых в октагоне.

— На самом деле папа орал громче всех! — хихикнула Лиззи. — Более того, в перерывах между боями, не отрываясь, смотрел на ближайший экран и после каждого повтора самых эффектных комбинаций поминал дьявола!

— Подтверждаю, все было именно так! — хохотнул Эллисон-старший, как только «оратор» нахмурился.

Форд поморщился, побарабанил по столешнице пальцами с заметно увеличенными суставами, зачем-то переставил в сторону один из бокалов и махнул рукой на происки «предателей»:

— Ладно, орал. А финальный бой вообще смотрел стоя. Но больше всего меня удивили не ваши победы, Дэнни, а реакция Лиззи на слово «талант» — услышав его из моих уст, она рассмеялась и заявила, что весь период подготовки к боям вы проводите по одиннадцать полноценных тренировок в неделю…

— За красивые глаза такие титулы не раздают… — буркнул я в ответ на испытующий взгляд патриарха и удостоился довольно своеобразной похвалы:

— Работоспособность, добросовестность и целеустремленность, как у настоящего Форда! И это радует…

Тут в кабинет просочились сразу три официантки, и ему пришлось ненадолго прерваться. Зато после того, как перед каждым из нас появилось по тарелке с салатом, патриарх не только продолжил речь, но и затронул более серьезные темы:

— Еще одну причину для радости я получил чуть менее недели назад — согласно аналитической записке, которую мне прислал атташе по вопросам обороны посольства США в Москве, как минимум две ваши подруги обладают незаурядным умом, серьезной деловой хваткой, нестандартным мышлением и, что важно, верны вам до гробовой доски. Кроме того, в этой же записке утверждается, что стремительный рост доходов никак не сказывается на поведении вашей четверки: вы не устраиваете вечеринки и не выходите в свет, не меняете квартиры и машины, не скупаете антиквариат, картины или золото и не сорите деньгами. Но отнюдь не из-за прижимистости — вы исправно платите все налоги, а в прошлом году на пару с мистером Гориным подарили Линде квартиру в Москве. В общем, итоговая картинка сложилась сама собой: вы — команда, распланировавшая свое будущее и в настоящее время без особой спешки зарабатывающая стартовый капитал на имеющихся талантах.

Будущее распланировала Танька, а мне было пока не до него. Но вторая половина вывода Форда-старшего основательно расстроила — честно говоря, я не думал, что мы настолько предсказуемы. Впрочем, демонстрировать резкое изменение настроения этим зубрам Большого Бизнеса было бы редкой глупостью, поэтому я плавно повел рукой, предлагая продолжать — мол, мы пока не услышали ничего нового, так что вещайте дальше. А через мгновение заметил удивление в глазах Линды, Лиззи, Ларри и их матушек, сообразил, что озвученные выводы сделало только старшее поколение их семей, и чуть-чуть воспрянул духом.

Тем временем Форд удовлетворенно кивнул, словно безмолвно одобрив мою невозмутимость, и плавно перешел от общих слов к конкретике:

— Ваше отношение к жизни и финансам внушает уважение, и мы, Форды, Эллисоны и Доуланы, протянем вашей команде руку помощи тогда, когда вы сочтете это необходимым. Но это дело отдаленного будущего. А сегодня мы еще раз благодарим вас за спасение детей и преподносим обещанный подарок. Один. Но от всех трех семей.

После этих слов он требовательно шевельнул рукой, и Элизабет, вскочив с кресла, с поклоном протянула мне черную кожаную сумку-мессенджер. Судя по виду, чертовски дорогую. О том, что они что-то там обещали в день моего рождения, я за месяц с лишним добросовестно забыл, а такими аксессуарами в принципе не пользовался. Но проявленное внимание согрело душу, так что я тоже встал, принял презент двумя руками, повесил на плечо и заявил, что он как раз в моем стиле.

Тут Линда и Ларри прыснули, а Эллисон-младшая расплылась в ехиднейшей улыбке:

— В сумке только документы. А смотреть сам подарок мы полетим часа через три. После того, как пообедаем, поговорим об общих планах на будущее и проводим наших родителей в аэропорт…

…Пять с лишним суток без тренировок на износ мой ненормальный организм воспринял, как личное оскорбление, поэтому всего через час после отбоя «помог» проснуться и дал понять, что требует нагрузки, да посерьезнее. Поворочавшись в кровати минут пять и убедившись, что попытки вернуться в царство Морфея ни к чему не приведут, я открыл глаза, увидел спальню, которую девчонки выбрали для меня, в зеркальном потолке, и очередной раз аж задохнулся от восхищения талантом дизайнера, порезвившегося на нашей вилле. Потом полюбовался Танькой и Леркой, дрыхнущими по обе стороны от меня, мысленно порадовался тому, что они в кои веки обошлись без ночных обнимашек, осторожно выбрался из-под простыни и встал с огромной кровати. Джинсы, в которых я шарахался по дому весь вечер, обнаружились на колонках аудиосистемы от «Genesis», и я, быстренько натянув их на себя, спустился на первый этаж. А когда вломился в спортзал, в котором «Умный Дом» при моем приближении включил верхний свет, и оглядел имеющееся оборудование, пообещал себе поблагодарить Алексея Алексеевича за консультацию — его стараниями в помещении квадратов на сто двадцать обнаружилось все нужное оборудование, начиная с борцовских мешков и заканчивая моим любимым «Ползуном »!

Убедившись, что часы все еще синхронизированы с «Умным Домом», я скопировал весь архив с музыкой из первых в нужную директорию второго, открыл папку с говорящим названием «Ритм», выделил все ее содержимое и включил воспроизведение. Услышав первые хлопки композиции «Uptown Funk» в исполнении Марка Ронсона, вспомнил, какие дифирамбы пела Линда системе звукоизоляции виллы, прибавил громкость, ненадолго прикрыл глаза, чтобы насладиться умопомрачительным звучанием, а затем подошел к зеркальной стене и начал разогреваться.

Разминка прошла на «ура» — организм, изголодавшийся по тренировкам, настраивался на работу с полпинка. А такие мелочи, как трешку на беговой дорожке, «глотал», не разжевывая. Так что в борцовскую половину зала я перебрался, аж подрагивая от предвкушения, и на добрых три часа потерялся во времени. Чем занимался? Да всем — отрабатывал проходы в ноги с помощью резинового жгута и утяжеляющего жилета, бросал чучело весом в полтора центнера, обходил гард на специальном тренажере и т. д. Благо в здоровенном дизайнерском шкафчике в половину правой боковой стены не было разве что тренеров и спарринг-партнеров. В итоге к половине девятого утра по местному времени избыток энергии был сброшен, и я, ополоснувшись, с чувством выполненного долга вышел во внутренний дворик. Теоретически — к бассейну. Но, увидев за ним открытую дверь эллинга, не удержался и отправился любоваться катером Riva Rivamare, который наши американцы почему-то называли яхтой.

При виде двенадцатиметрового серо-стального красавца, украшенного точными копиями аэрографий с «Шелби» и «Доджа», у меня пересохло во рту, а где-то на краю сознания снова замелькали мысли о том, что этот комплект воистину сумасшедших подарков — не что иное, как классический сыр из мышеловки. Однако я задвинул их куда подальше, подошел к чуду инженерной мысли, плавно покачивающемуся на воде, перепрыгнул на корму, которая, как меня просветил Лоуренс, могла раскладываться в полноценную купальную платформу с двумя шезлонгами, и прошел в кокпит. А там, посидев на месте «водителя», потрогал джойстик управления, вспомнил про два движка мощностью в четыреста лошадок каждый, крейсерскую скорость в тридцать один узел и максимальную в сорок, систему автоматической швартовки, электронный компас, радиостанцию, эхолот с датчиком температуры воды и воздуха, локатор и ферритовый отпугиватель акул, затем спустился по узенькой лесенке и завис. Почему? Да потому, что не ожидал увидеть на столь небольшой лодке двухместную каюту, отделанную на уровне спален новой виллы! Как вскоре выяснилось, это было еще не все: в этой же части суденышка обнаружились гардероб, санузел с навороченным душем и камбуз, оборудованный плиткой, микроволновкой, довольно вместительным холодильником, кофемашиной, минибаром и ящиком для посуды. Посуда тоже имела место быть. Причем каждая вилка, ложка или бокал оказались в разы дороже, чем их аналоги в моей московской квартире!

«Миленько…» — заключил я, закончив осмотр всего этого великолепия, выбравшись обратно в кокпит и проходя мимо полукруглого дивана для пассажиров. — «Осталось научиться управлять этим монстром и разобраться, что от нас хотят на самом деле…»

…Девчонки вышли к бассейну в начале десятого утра на удивление бодрыми. Деловито поздоровавшись и дав возможность полюбоваться своими фигурками, упакованными в самые обычные трусики, развили бурную деятельность: Татьяна принялась наносить защитный крем от загара на спину Лерке, а Росянка решила спасти от солнечных ожогов меня. Как и следовало ожидать, одними поглаживаниями не ограничилась, а удивила коротким, но информативным докладом о результатах осмотра наших новых владений:

— Вилла стерильна, как хорошая операционная — такое ощущение, что после отъезда рабочих ее как следует проверили специалисты классом повыше меня. Нет закладок и в «Умном Доме» — после привязки к тебе он перешел параноидальный режим, врубил режим проверки программного обеспечения и баз данных, удалил все, что даже гипотетически могло создать какую-либо уязвимость, и теперь может смело называться не домом, а крепостью. Кстати, разработчики этого продукта создали настолько хорошо сбалансированную систему безопасности, что мне первый раз в жизни стало стыдно за свой софт. Кстати, скрытое проникновение на участок практически невозможно даже с использованием современной спецтехники: появление в зоне аппаратного контроля малозаметных микродронов или потенциальных злоумышленников будет обнаружено, и телеметрия с камер уйдет сразу на три адреса — на специальный сервер полицейского управления Майами-Бич, в СБ компании «Оракл» и на мобильные телефоны, забитые в базу данных. А дальше начнется шоу без какой-либо команды со стороны владельца: менее, чем через минуту над виллой появится звено из трех высокоскоростных патрульных дронов, оборудованных мощными оптико-электронными системами наблюдения, а через пять-семь прибудет сразу две группы быстрого реагирования — одна на тачке, а вторая на катере-перехватчике!

— Толково… — уважительно хмыкнула Голикова.

— Приблизительно так же обстоит дело с обеими сейфами и оружейным шкафом… — продолжила напарница. — Любая несанкционированная попытка заинтересоваться с их содержимым вызовет недовольство «Умного Дома» с уже известными вам последствиями, а взлом или демонтаж этих монстриков займут не один и не два часа. В общем, в моей зоне ответственности тишь, гладь да божья благодать. Что здорово напрягает.

— У меня тоже все веселее некуда! — без тени улыбки заявила блоггерша. — Контракты, которые тебе предложили в «Маджоре», можно подписывать, не глядя. И придерживать руками щеки, чтобы не расплываться в счастливой улыбке от вида сумм, которые там предлагаются. Приблизительно та же история и со сделками по приобретению виллы и яхты — они проведены через юридический отдел компании «Форд» при активном участии Алексея Алексеевича Горин и выглядят настолько идеально, что нет слов. Казалось бы, живи и радуйся. Ан нет — кроме этих бумаг в сумке, которую тебе подарили, обнаружились очень интересное коммерческое предложение от компаний «Форд» и «Оракл» для ССО и… три комплекта документов, гарантирующих получение визы О-1. Той самой, которую получают только лица, обладающие выдающимися способностями в области науки, искусства, спорта и тэдэ. Что самое интересное, личность, собиравшая материалы, как-то докопалась даже до тех наград, которые мне и Лере вручали в закрытом режиме. Не забыта и Анька: ей предлагается инвестировать в экономику Штатов полмиллиона долларов и получить визу EB-5, что позволит находиться на территории США сколь угодно долго и заниматься тут бизнесом.

— Последний кусочек этого паззла, видимо, находится у меня… — сыто мурлыкнула Рыжова. — Пока вы шарахались по яхте Эллисонов, Линда под моим чутким руководством проходила курс молодой хозяйки — нарабатывала навыки приготовления отбивных с ананасами, правильного пюре и салатиков. Рот, как водится, не закрывала и в какой-то момент проговорилась, что изначально Форды, Доуланы и Эллисоны собирались подарить Денису не этот домик, а квартиру на Фишер Айленд. Но после того, как подобрали подходящий вариант и внеся залог, все-таки прислушались к словам главного эксперта по «Crazy Russians» среди трех их семей, позвонили Алексею Алексеевичу, озвучили ему свою идею и круто обломались — он заявил, что шансы убедить Чуму принять настолько дорогой подарок равны нулю, и посоветовал найти какую-нибудь недорогую виллу.

— Так, стоп! Ты хочешь сказать, что эта вилла существенно дешевле той квартиры? — решив, что она оговорилась, спросил я.

— Этот клочок земли обычно называют островом миллиардеров! — одновременно с ее утвердительным кивком хохотнула Татьяна и принялась заваливать нас статистической информацией: — Для того, чтобы поселиться на этом клочке земли, надо вступить в закрытый клуб, членство в котором стоит, как средний дом во Флориде. В гольф-клубе, в фешенебельных ресторанах, барах и яхт-клубах не берут наличные и не принимают кредитные карты — средства списываются с личного счета резидентов, а за право пользоваться этими заведениями владельцы местной недвижимости платят по четверти миллиона долларов в год. На острове, средний собственный капитал жителей которого, согласно спискам «Форбс», составляет порядка семидесяти пяти миллионов долларов, нет ни одной вертолетной площадки — чтобы посетить это место, надо воспользоваться либо паромом, либо частным катером. Но одного желания прошвырнуться между владениями сильных мира сего, увы, недостаточно: служба безопасности Фишер Айленда пропускает на хорошо охраняемую территорию только резидентов либо лиц, оплативших номер в отеле, который обходится от тысячи долларов в сутки!

— Неслабо! — невольно вырвалось у меня.

— Угу! — кивнула Голикова и решила завершить лекцию шуткой: — В общем, можешь считать, что нам подобрали бюджетный вариант.

Я хмыкнул, покосился на сияющий на солнце фасад «бюджетного варианта», вспомнил умопомрачительную роскошь спален и ванных комнат, фантастическую акустику зала для караоке, оборудование, собранное в спортзале, полки для десятков пар обуви в гардеробных комнатах, кухню, похожую на музей, «Призрачного Рыцаря» в кузове кабриолет, стоящего в гараже, катер, пришвартованный в крытом эллинге, потом наткнулся взглядом на потухшие глаза Росянки и постарался смягчить придуманный ответ не особо существенным дополнением:

— Что ж, будем привыкать к жизни в нечеловеческих условиях. А про подарочный комплект из коммерческого предложения для Вяземского и виз забудем. До тех пор, пока я не переговорю с Алексеем Алексеевичем…

…Привыкать к нечеловеческим условиям жизни начали практически сразу, разобравшись с системой противотока, установленной в бассейне, и наплававшись до умопомрачения. В половине одиннадцатого благоразумно ушли в дом, чтобы не сгореть, ополоснулись, оделись и поехали на шопинг. Затариваться купальниками и летним шмотьем.

За руль «Рыцаря» сел я и, выполняя обещание, данное Лиззи, выбрал цветовую схему с Всадником Апокалипсиса. Тем временем Танька, решившая взять на себя обязанности штурмана, скачала на свой планшет приложение ParkMobile, показывающее свободные места на парковках, потом влезла в навигатор, забила в него какой-то адрес и дала команду трогаться с места.

До магазина «Nike» на Линкольн-роуд доехали минут за двадцать. Там потеряли еще некоторое время, чтобы припарковаться, выгрузились из тачки, добрались до входа в это заведение и обнаружили, что по воскресеньям оно работает с двенадцати дня! Голикова, обозвав себя лохушкой, предложила пройтись. Мы, естественно, согласились и ломанулись в сторону Коллинз-авеню. Благо погода тянула на пятерку с плюсом, воздух пах океаном, вдоль улицы росли пальмы, а настроение, немного просевшее во время утреннего разговора, постепенно восстанавливалось.

Уже минут через несколько минут я почувствовал себя человеком-невидимкой: все встречные и поперечные видели только моих спутниц. При этом мужчины захлебывались слюной, а представительницы слабого пола, большая часть которых отличалась избыточным весом, задыхались от зависти или ненависти. А девчонкам было по барабану: они с интересом заглядывали в витрины магазинов, читали меню многочисленных кафешек и обсуждали… модели водных мотоциклов, которых нам, по их мнению, катастрофически не хватало. Ибо управлять катером никто из нас пока еще не умел, а погонять по океану хотелось со страшной силой.

Как обычно, теоретизировать им быстро надоело, и Голикова влезла в интернет. А когда поняла, что сравнивать характеристики топовых моделей компаний «Yamaha» и «BRP» на ходу, да еще и пялясь втроем в один планшет не очень удобно, предложила объединить приятное с полезным. В смысле, поесть мороженого и спокойно выбрать самое лучшее предложение на рынке.

Не успели мы добраться до ближайшего кафе, сесть за свободный столик и определиться с заказом, как мне позвонил Вяземский и сразу же после обмена приветствиями поинтересовался, как нас занесло в Майами-Бич.

— Нам устроили небольшой сюрприз… — загнав куда подальше невовремя проснувшееся злорадство, ответил я. Затем постучал двумя пальцами по воображаемому погону, чтобы объяснить девчонкам, с кем общаюсь, и выдал объяснение, которое придумал еще ночью: — Посадили в самолет, попросили вырубить телефоны, а через несколько часов ответили добром за добро, подарив домик в одном из самых спокойных районов этого города.

— Хороший подарок, однако! — после небольшой паузы буркнул генерал, по моим ощущениям, неприятно удивленный этим известием.

— Тут не только благодарность, но и желание минимизировать рост моих запросов… — усмехнулся я и сразу же ответил на напрашивающийся вопрос: — В финале этого турнира я завалил трехкратного чемпиона «Овердрайва», а значит, вправе требовать повышения расценок за все и вся. Что в преддверии подписания очередных контрактов может радовать только нашу сторону.

— Я надеюсь, ты им пока ничего не обещал? — почувствовав запах очередных халявных денег, спросил Анатолий Евгеньевич и заставил меня мысленно поморщиться:

— Пообещал, что обсужу их предложения с партнерами сразу после возвращения в Москву.

—…а потом со спокойной душой принял подарок?

— На тот момент душа была неспокойна! — «признался» я и, не дожидаясь, пока Вяземский начнет гнать пургу о всякого рода «возможных проблемах», чтобы предложить «неоценимую помощь», солгал: — Но Татьяна еще ночью связалась со знакомым юристом, специализирующимся на сопровождении сделок по покупке недвижимости в США, и отправила ему фотки документов, а минут сорок тому назад он отзвонился и сообщил, что придраться не к чему. Поэтому с понедельника по пятницу я буду отдыхать от порядком надоевших тренировок, а в ночь с пятницы на субботу вылечу в Москву, быстренько акклиматизируюсь и начну готовиться к бою за чемпионский пояс.

— Постой-постой, какой, к этой самой матери, чемпионский пояс, если Баффало в больнице? — перебил меня генерал.

Я передал ему все то, что услышал от Линды, дал время осознать новую информацию, и поманил еще одной финансовой «морковкой»:

— Кстати, было бы неплохо забрать не один пояс, а два. Устроив поединок с нынешним чемпионом «M-1 Global». Эдак в начале сентября и у нас, в России. Думаю, что при правильном подходе к делу можно будет неплохо заработать.

— Неплохая идея… — признал Анатолий Евгеньевич, задал еще полтора десятка второстепенных вопросов, получил развернутые ответы, пожелал нам доброго дня и отключился.

Я положил смартфон на столик, облегченно перевел дух, затем вцепился в бокал с апельсиновым фрешем, обнаружившийся прямо перед носом, с наслаждением его ополовинил и услышал «виноватый» вздох Голиковой:

— Бессовестные мы личности, девчат: Денис, вон, пашет, как проклятый, и думает, как заработать деньги, даже на отдыхе, а мы с вами их только переводим. На всякую хрень вроде этих «Ямах»!

— Что, уже купили? — удивился я.

— Ага! — кивнула Лера. — Две штуки. Завтра утром доставят прямо к дому.

…Первопрестольная встретила нас свинцовой облачностью, моросящим дождем, порывистым ветроми собачьим холодом. Настроение, и без того не особо хорошее, рухнуло в пропасть еще во время выгрузки из самолета, а незнакомый пограничник, невесть с чего решивший досмотреть наш багаж и убивший на это почти час, еще и основательно взбесил. В общем, в «Додж» я забрался злым, как цепной пес, завел движок, включил навигатор, посмотрел, что нас ждет по дороге к дому, и вздохнул:

— Хорошо, хоть пробок нет.

— Так суббота же! — напомнила Лера.

—…которая выпала из жизни практически целиком… — желчно добавила Голикова.

Причину ее недовольства я понимал, как никто другой — десятичасовой перелет и плюс восемь часов разницы во времени между Майами и Москвой «съели» не только один из двух выходных дней, но и возможность плавно переключиться в рабочий режим. А после недели совершенно сумасшедшего отдыха в городе вечного лета о возвращении к привычному образу жизни не хотелось даже думать — в памяти всплывали воспоминания о сумасшедших гонках на аквабайках, погружениях с аквалангом, ночных заплывах, отрыве в ночных клубах и так далее. Увы, программа жизненно необходимых действий на сутки с небольшим, оставшиеся до встречи с Вяземским, была расписана еще накануне вечером, так что желание вернуться на виллу было задвинуто куда подальше, и я, посмотрев на часы, вздохнул еще раз:

— Домой заехать не успеваем.

— Как-нибудь переживем… — угрюмо буркнула Рыжова, достала из сумки планшет, нашла в интернете официальный сайт торгово-развлекательного центра «Annabelle’s» и, зачитав описания имеющихся в нем ресторанов, после недолгого обсуждения забронировала отдельный кабинет в японском «Sushi Gen».

Несмотря на то, что я никуда не торопился, на Хабаровскую улицу мы свернули за полчаса до назначенного времени. Стеклянная башня новенького ТРЦ была видна с Щелковского шоссе, так что от силы минут через пять-семь я загнал внедорожник на самый нижний этаж подземного паркинга, нашел свободное место рядом с нужным лифтом и полез в бардачок. За солнечными очками и бейсболкой. Эти аксессуары и провокационные наряды девчонок, привлекавшие внимание всех встречных и поперечных, позволили обойтись без общения с фанатами, поэтому уже без четверти девять вечера мы с Аней сняли куртки и расселись вокруг стола, а Таня с Лерой, спрятав убийственные декольте, ушли встречать Куклу.

Следующие несколько минут я общался с подоспевшей официанткой, а напарница занималась привычным делом — проверила помещение на предмет всякого рода сюрпризов, сожгла направленными импульсами девайса с говорящим названием «Сполох» две скрытые камеры и аж пять микрофонов, затем врубила портативную глушилку и с чувством выполненного долга пододвинула к себе меню. Правда, изучала его одним глазом, то и дело косясь на входную дверь, но я и сам дергался не меньше.

Слава богу, два года вольной жизни никак не сказались на болезненной пунктуальности Беловой, поэтому уже в десять минут десятого она возникла на пороге. Само собой, в сопровождении моих подруг. И привычно закосила под королеву — величественно оглядела помещение, сочла, что пребывание в нем не ущемляет ее достоинства, великодушно обратила внимание на Росянку, оценила ее стати и… дала понять, что осталась все той же язвой:

— Телки у тебя, Чума, как всегда, зачетные — будь я мужиком, сдохла бы от зависти! А про ваш загар и говорить не хочется…

— Привет, Кукла, я тоже рад тебя видеть… — ничуть не кривя душой заявил я, встал с кресла, заметив, как округляются глаза бывшей девушки, и ответил уколом на укол: — Ну да, я немного подрос. А ты, как я посмотрю, наконец, округлилась?

Белова задумчиво потыкала пальцем в грудь, заметно увеличившуюся в объеме, и распахнула полы дорогущего пальто. Дав нам возможность увидеть довольно заметный животик:

— Увы, это счастье прилагается к пузу, лезущему на глаза, и очень скоро вернется в норму. Кстати, знай я заранее, что такое беременность, переиграла бы свои планы к чертовой матери. А сейчас остается только страдать.

Особых признаков каких-либо страданий я не заметил. На безымянном пальце обнаружилось вожделенное обручальное кольцо, пальтишко, платье, сапожки и сумочка, вне всякого сомнения, стоили очень приличных денег, а внутренняя уверенность в себе и своем будущем, ощущающаяся во взгляде, однозначно свидетельствовали о том, что все долгоиграющие планы этой особы уже сбылись. Поэтому в следующем вопросе я намеренно использовал глагол «ждать» во множественном числе:

— И кого ждете?

— Судя по буйному нраву, боксера! — хохотнула она, с моей помощью сняла верхнюю одежду, опустилась на диван и, едва заметно поморщившись, затолкала между поясницей и его спинкой подушку с подлокотника: — До родов еще далеко, но почему-то постоянно тянет спину.

— Роддом нашла? В смысле, нормальный… — поухаживав за остальными девчонками, спросил я.

Белова утвердительно кивнула, а затем многозначительно огляделась, зацепив взглядом не только стены и потолок, но и моих подруг.

— В кабинете уже чисто… — сообщил я. — А этой троице я доверяю, как самому себе.

— Да ладно, ты — и доверие⁈ — рассмеялась было она, но очень быстро врубилась, что я не шучу, и расстроенно хмыкнула: — Да уж, чувствую себя… не очень. Впрочем, есть, за что…

Перед глазами мгновенно возникла картинка из далекого прошлого:

Как только Борисыч тормознул перед крыльцом детдома, я осторожно дотронулся до сечки на левой брови, зашитой на редкость болтливым хирургом, затем заставил себя переключиться в «режим конченного отморозка» и выбрался из машины. Равнодушно оглядев компанию из четырех парней и двух девиц, оккупировавших скамеечку перед входом, забрал с заднего сидения машины спортивную сумку и тяжелым танком двинулся к входной двери.

Как и следовало ожидать, здоровенный фингал, появившийся под моим правым глазом, «никто не заметил». А единственный вопрос, который осмелилась задать Машка Сеченова, касался итогов моего выступления на первенстве Москвы по боксу.

— Выиграл… — коротко ответил я, вошел в здание и от силы минут через десять добрался до двери комнаты, выделенной мне Ольгой Валерьевной с подачи все того же Комлева.

Белову, отделившуюся от компании подружек, заметил сразу после того, как вставил ключ в замочную скважину. А когда сообразил, что она ломится именно ко мне, и обратил внимание на «боевую раскраску», в кои веки появившуюся на лице единственной отличницы класса, друг вспомнил о том, что не поздравил ее с шестнадцатилетием.

Виновато улыбнувшись, я уставился ей в глаза и развел руками:

— Извини, мы уехали из батора достаточно рано, а потом мне стало не до звонков…

Девчонка махнула рукой — мол, мелочи, дело житейское — подошла ко мне, нахально поцеловала в губы(!) и, чертовски эротично покачивая бедрами, вломилась в мое логово!!! Терять лицо в нашей богадельне было смерти подобно, поэтому я сделал вид, что такое поведение Дашки является нормой, переступил через порог следом за ней, закрыл дверь и вопросительно выгнул бровь.

Кукла удивила снова — вместо того, чтобы ответить на безмолвный вопрос, она деловито забрала у меня ключ от дверного замка, заперла его на два оборота и поперлась к музыкальному центру «Denon», купленному на свою долю от призовых за победу на чемпионате России по самбо среди юниоров.

Сообразив, что она пытается обломать любителей подслушивать, я открыл убогий шкафчик, кинул спортивную сумку на ее законное место, снял кроссовки, вдел ноги в домашние тапочки, развернулся на месте и потерял дар речи — Кукла, успевшая не только врубить какой-то медляк, покраснеть до корней волос и снять с себя платье, расстегивала простенький лифчик!

Задавать вопросы в полный голос, зная, что в коридоре полным-полно любопытных, было полным и законченным идиотизмом, так что я подошел к Беловой вплотную и, стараясь не косить взглядом на небольшую грудь с светло-коричневыми сосками, насмешливо поинтересовался:

— И к чему такая спешка⁈

Дашка аккуратно повесила бюстгальтер на спинку единственного стула, пожала хрупкими плечиками и потянула вниз белые трусики:

— Мне исполнилось шестнадцать, и Мишка потребовал определиться, с кем я буду спать. А единственный парень в детдоме, которого до смерти боится весь район, это ты. Кроме того, ты не делишься своими девушками с друзьями, шестерками, собутыльниками, «авторитетными пацанами» и приблатненной шушерой с окрестных улиц, не хвастаешься, кого, куда и сколько раз, не унижаешь, не избиваешь и не заставляешь себя обстирывать. Вывод очевиден.

— Ты хочешь сказать, что Ивашов поставил тебе ультиматум прямо в день твоего рождения? — выделив из всего этого монолога единственную странность, хмуро спросил я.

Белова повесила трусики рядом с лифчиком, отодвинула в сторону покрывало вместе с одеялом и начала расправлять простыню:

— Он облизывается на меня уже месяцев восемь. Но до сегодняшнего дня ограничивался намеками. Ведь я была несовершеннолетней, а после ареста братьев Колывановых он чуть ли не целую неделю штудировал Уголовный Кодекс…

Уродов, за полтора года принудивших к близости то ли одиннадцать, то ли двенадцать девчонок из нашего батора и допрыгавшихся только после того, как тринадцатилетняя Диана Рябушинская выложила видеозапись их «забав» на Ютуб и вскрылась в женском туалете, брали при мне. Поэтому логика поведения нынешнего центрового детдома была понятна. А спешка Куклы — не очень. И я, невольно прикипев взглядом к тренированной заднице и воистину идеальным бедрам, с большим трудом заставил себя задать еще несколько вопросов:

— Ладно, с его желаниями мы разобрались. А куда торопишься ты? Что за проблема объяснить мне сложившуюся ситуацию, попросить защиты, а потом просто говорить, что ты — моя девушка? И потом, не далее, как в апреле ты заявила Кнопке, что не веришь ни в какую любовь!

Девчонка фыркнула, легла на постель и призывно раздвинула ножки:

— Я в нее действительно не верю. Курсы актерского мастерства, языки, спортзал и все то, на что я трачу все свободное время — лишь средства, с помощью которых можно влюбить в себя какого-нибудь более-менее состоятельного мужика и выйти за него замуж. Вся проблема в том, что для начала реализации всех этих планов требуется сохранить красоту, остаться здоровой и не пойти по рукам здесь, в детдоме. Но завтра утром на меня толпой навалятся шмары Ивашова и устроят гинекологический осмотр. И если я окажусь нетронутой, то этот ублюдок устроит мне веселую жизнь. Само собой, не сам, а руками тех, кого ты и пальцем не тронешь просто потому, что они девочки!

— То есть, я тоже своего рода средство? — на всякий случай уточнил я.

— Да! — кивнула Кукла. — Но я тебе нравлюсь. А еще ты точно знаешь, что до выпуска из детдома я буду только твоей, ни за что на свете не посмотрю ни на кого другого, а потом буду благодарна за помощь до конца своих дней. Поэтому переживешь этот удар по самолюбию и не позволишь Мишке меня сломать таким… хм… экстравагантным способом…

— Забей, все в прошлом… — посоветовал я и пододвинул к ней меню.

Намек был проигнорирован — Белова равнодушно мазнула взглядом по книжице в претенциозной кожаной обложке с рельефным тиснением и перешла к делу:

— Тебя решили закрыть. В позапрошлый четверг в детдом заявились очередные журналисты, вроде как, жаждущие сенсации. Мужчина общался с пацанами, а женщина секретничала с девчонками. Что интересно, и первый, и вторая угощали собеседником импортными энергетиками, существенно понижающими критичность мышления и развязывающими языки.

— Вы уверены? — потемнев взглядом, спросила Росянка.

— Лучше на «ты»! — попросила Кукла, а потом утвердительно кивнула: — Да, уверена. Моя единственная подруга, Кнопка, которая безумно влюблена в Чуму вот уже четыре года, выболтала этой сучке в парике все, включая самые затаенные мечты. А эта малявка не болтлива!

— И что пытались выяснить эти «журналисты»? — задавив проснувшееся было бешенство, хмуро поинтересовался я.

— Не торопись, это еще не все! — довольно мурлыкнула Белова. — Кто-то из твоих недоброжелателей перечислил им всех твоих баб, включая меня. Так что уже в прошлый вторник эта овца приперлась ко мне в гости, хотя мой адрес не знает даже Ольга!

— И-и-и?

— Впускать ее в квартиру я отказалась наотрез. Зато взяла баночку с этой дрянью. Правда, поставить на тумбочку в коридоре и закрыть дверь не успела — сообразив, что пить напиток в ее присутствии я не собираюсь, эта сучка «случайно» выбила ее у меня из рук и так же «случайно» на нее наступила. А потом, пару раз извинившись, убрала «грязную и помятую банку» в свою сумочку!

— Наводит на размышления, однако… — буркнул я.

На размышления наводил не только этот факт — как оказалось, гостью интересовали исключительно мои отношения с девушками. Нет, конечно же, она расспрашивала Белову обо всем на свете и целенаправленно создавала ощущение, что цель этого визита — написать предельно хвалебный репортаж о будущем чемпионе самого известного промоушена ММА на Земле. Однако Кукла в голову не только ела, поэтому отсекла все лишнее и даже устроила «журналистке» небольшое шоу:

— Сообразив, что она ищет любые доказательства твоих отношений с несовершеннолетними, я взбесилась. Но решила перепроверить свои выводы — выдала море компромата на Ширика с Ваксой и заявила, что готова стать свидетелем обвинения. Увы, описывать преступления этих двух уродцев ей было не интересно, поэтому, как только эта сука задала очередной вопрос о твоем «настоящем» отношении к девочкам, я рассмеялась ей в лицо. Мол, Чуме, тренировавшемуся чуть ли не круглые сутки, было не до баб. Будешь смеяться, но эта дура имела глупость перечислить мне имена всех семи твоих официальных «грелок»!

— А ты и в детдоме отжигал не по-детски! — восхитилась Лерка. По моим ощущениям, пытаясь хоть как-то сгладить неприятные ощущения от рассказа. Но Кукла этого не знала, поэтому бросилась на мою защиту:

— Да не, на самом деле с Чумой реально встречалась только я и Валька Розова, а все остальные просто пользовались его именем, чтобы посылать куда подальше всех остальных парней детдома. Скажу больше, если бы не кое-какие обстоятельства, то сия участь миновала бы и меня. А так я стала тем самым первым камешком, который вызвал лавину гнева Дениса и, в конечном итоге, позволил пяти самым нормальным девчонкам детдома лишь числиться его «грелками». Хотя, между нами, девочками, говоря, большинство жаждало не казаться, а быть.

— Как я понимаю, «журналисты» были и у Цветка? — дав ей договорить, угрюмо спросил я.

Белова потемнела взглядом и отрицательно помотала головой:

— Неа. К ней уже никто никогда не придет — в прошлом июне Розова уехала на заработки в Турцию, в августе каким-то образом оказалась в местном борделе, а в ноябре умерла от передоза. В общем, единственный источник реальной информации о тебе и твоих постельных подвигах — это я. А я заявила этой твари, что мы с Розовой тоже были «грелками» только для вида, а на самом деле ты встречался с какой-то взрослой и очень богатой бабой, так как частенько пах дорогими духами, притаскивал на себе длинные светло-русые волосы, расстроено косился на наши «слишком маленькие сиськи» и так далее.

— С меня причитается… — после недолгой паузы заявил я.

— Не смеши! — фыркнула Кукла. — Тебе должны по гроб жизни не только мы, «грелки», но и почти половина прошлогоднего выпуска!

— А за что должны последние, если не секрет? — спросила Голикова.

— Всем, кто заслуживал уважения, он перечислил по сто тысяч рублей. А таких набралось аж девять чело-…

— Это к делу не относится! — перебил ее я и вернулся к вопросу о моей благодарности: — Не знаю, кто под меня копает, но…

— Если хочешь ответить добром за добро, то помоги Кнопке — она в этом году получит пинок под зад и окажется на улице. В ее планах курсы парикмахеров, хотя она спит и видит себя Fashion-стилистом. А причина для помощи ей имеется и, на мой взгляд, достаточно весомая… — протараторила Кукла, положила на стол флешку и щелчком отправила ее ко мне: — Тут записи с камер детдома, на которых запечатлены оба так называемых журналиста и их машина, а так же рисунки, на которых Оля изобразила, как, по ее мнению, может выглядеть эта парочка в одежде по размеру, без париков, грима, силиконовых накладок, меняющих очертания лица, профессионального макияжа, лишних родинок и цветных линз. А мне помогать не надо — мой муж ревнив до безумия, и любое телодвижение в мой адрес от постороннего человека гарантированно выйдет боком.

Почувствовав, что она не шутит, я нехотя махнул рукой:

— Ладно, как скажешь. Но если что-нибудь понадобится — ты знаешь, как меня найти. Что касается Кнопки…

—…то пусть она сделает себе загранпаспорт! — неожиданно вмешалась в разговор Рыжова. — Мы оплатим и правильные курсы, и перелет, и проживание, и питание…

…С двенадцати до двух меня гоняли по «квадрату». Первые пять минут приходилось рубиться с боксером Тимуром Карсановым, затем переключаться на чистый грепплинг и бороться с Лукашем Грейси, третий отрезок умирать на «Ползуне», а в четвертом выкладываться до предела, сражаясь против Тихона и Рамазана. Само собой, не одновременно, а по очереди, переключаясь между ними по команде тренеров. Отдыха между пятиминутками и отдельно взятыми квадратами в программе не предусматривалось, а ассистенты не давали мне ни мгновения передышки, поэтому ближе к концу пятого цикла я видел только текущего противника, слышал только Алферова и Батырова, и не думал. Вообще — работал на автопилоте, стараясь как можно ближе подойти к нынешнему пределу своих возможностей. И на второй «грани» последнего «квадрата» я его перешагнул. Причем сразу в нескольких направлениях — мир вокруг меня внезапно замедлился значительно сильнее, движения Грейси-младшего потеряли обычную мощь, а усталость даже не отступила, а пропала! Вот я всем этим и воспользовался, вывернувшись из почти замкнувшегося «треугольника», закрутил бразильца в череде фантастически быстрых перемещений, показал атаку на шею, в кои веки поймал его на «распятие », перевернул на себя и изобразил серию добивающих ударов в голову. Да, насладиться триумфом мне не дали, в темпе заменив обалдевшего джитсера Рамазаном, но я зверски замучил и этого бойца. Как следует поваляв его на канвасе и «закончив» бой четырьмя разными болевыми.

Увы, проделать то же самое с «Ползуном» не получилось. Почувствовав, что на выставленной скорости я «отдыхаю», Дмитрий Петрович добавил «оборотов», и тренажер начал выстреливать «лапами» значительно быстрее. Тем самым, заставив меня тянуться к новому пределу.

Издевался положенные пять минут, передав отдохнувшим ассистентам в состоянии нестояния. Но я все равно восстановился смены после четвертой-пятой, да так, что на последней минуте последнего «квадрата» тренера были вынуждены подключиться подменить собой вымотанных помощников. А после того, как электронный тренер подал сигнал к завершению этого сеанса садомазохизма, отправили меня прыгать на скакалке. В компании с Танькой и Леркой, тоже закончивших свою обязательную программу.

«Девайс», брошенный мне Тимуром, я взял из воздуха так легко, как будто всю жизнь отрабатывал именно это движение. И, без труда схватив деревянные рукояти, раскрутил кожаную веревочку в нужной плоскости. А когда поймал темп, обратил внимание на подруг и мысленно восхитился: да, их волосы, собранные в игривые хвостики, выглядели, как после душа, раскрасневшиеся лица были покрыты бисеринками пота, на костяшках кулаков появились новые ссадины, а шмотки пропотели насквозь, но обе девушки, вне всякого сомнения, еле стоящие на ногах, довольно улыбались!

— Маньячки! — усмехнулся я, поймав взгляд Голиковой.

— Кто бы говорил… — фыркнула она. А Рыжова решила пошутить:

— Сексуальные?

— Не то слово! — не задумавшись ни на мгновение, признал я. И порадовал эту оторву, демонстративно уставившись на ее бюст, упакованный в самый плотный спортивный топ, но все равно чертовски эротично колышущийся при каждом прыжке.

— Да, мы такие! — гордо заявила она, затем посмотрела на мини-трибуны, как-то странно посерьезнела и вполголоса поинтересовалась: — Гостя видел?

— Неа! — буркнул я, повернул голову в нужную сторону и не поверил своим глазам: в наш зал прибыл с визитом целый директор Федеральной Службы Безопасности!

— Ничего себе! — все так же вполголоса восхитился я, а затем изобразил что-то вроде приветственного кивка. Конечно же, не прекращая прыгать.

Владимир Егорович помахал мне рукой и изобразил жест, который можно было перевести, как совет не отвлекаться. Я, в общем-то, и сам не собирался забивать на это упражнение, но кивнул еще раз. На всякий случай.

Долгожданная команда «Все, на сегодня достаточно…» прозвучала где-то минут через пятнадцать, и я, перестав косить под кузнечика, ломанулся к гимнастической скамейке, на которой мирно лежали мои вещи. Подобрав полотенце, вытер лицо, волосы и торс. Затем нацепил боксерский халат с капюшоном, от всей души поблагодарил тренеров и ассистентов за отличную тренировку, пожелал им хороших выходных и с чувством выполненного долга пошел к трибуне. Естественно, в сопровождении своих красавиц.

Заметив, что я освободился, Кононов жестом отправил телохранителя погулять и встретил нас шуткой:

— Идейным последователям генералиссимуса Суворова политический привет!

— Добрый день! — хором поздоровались мы. И получили возможность услышать вторую часть фразы:

— Теперь я понимаю, что поговорка «Тяжело в учении — легко в бою» появилась не просто так: после таких тренировок, как эта, любой поединок будет казаться возней в песочнице!

— Противник противнику рознь… — отдавая дань справедливости, отметил и поинтересовался, что привело Владимира Егоровича в наши пенаты.

Тут он посерьезнел:

— Чувство глубочайшей благодарности. Страничка Никанорова бьет все рекорды по посещаемости, а статью, которую он написал под чутким руководством Татьяны Леонидовны и Валерии Евгеньевны, менее, чем за сутки репостнуло полтора миллионов человек!

— Парень и сам не дурак… — сообщила Голикова, дипломатично оставив за скобками все те эпитеты, которым награждала эту личность на протяжении двух дней напряженнейшей работы над горячим материалом.

— Ага! — «поддакнул» Кононов. — Смог наступить на горло собственной гордыне, проштудировал все ваши письма с ценными указаниями, исправил все то, что вы сочли шероховатостями, и так далее!

— Главное, что он понял общий принцип… — начала, было, Рыжова и заставила Владимира Егоровича притворно испугаться:

— Не-не-не, отпускать его в свободное плавание пока слишком рано!

— Да мы, в общем-то, не торопимся… — успокоила его Танька.

— И это радует. Настолько, что я решил унять свои аппетиты и попросить вас сосредоточиться на работе с Петром.

— То есть, о Сергееве можно забыть? — на всякий случай уточнила Лера, дождалась утвердительного кивка и довольно потерла руки.

Как ни странно, на этом деловая часть беседы закончилась — директор ФСБ позавидовал нашему загару, пожаловался на то, что не отдыхал уже года три, и признался, что с большим удовольствием слетал бы к океану. Потом сделал шутливый комплимент физической форме обеих девчонок, вспомнив пословицу «С волками жить — по-волчьи выть», спросил, не собираются ли и они завоевать пояс-другой, и согласился с тем, что работа с понимающим спарринг-партнером куда безопаснее мордобоя «абы с кем». А перед тем, как откланяться, походя выдал коротенький монолог, объяснивший сразу все странности в поведении Вяземского на нашей последней встрече:

— Кстати, если вас зацепило плохим настроением Толика, то советую не задуряться — ему рекомендовали не плевать в колодец, из которого пьет вся наша компания. Увы, получилось чуть жестче, чем следовало, и он все никак не успокоится…

…Обменяться впечатлениями о визите Кононова мы рискнули только дома и только после того, как я убедился в том, что за время нашего отсутствия в квартире не появилось ни одного «жучка». Первой свои выводы озвучила Рыжова:

— Как я понимаю, перед нами завуалированно извинились?

— Похоже на то… — хмуро буркнула Танька, вспомнила о том, что ее очередь дежурить по кухне, и полезла в холодильник: — В противном случае нас вызвали бы на Лубянку и не избавили бы от возни с Сергеевым.

— Ты забыла упомянуть о том, что Вяземский не изменил бы своего первоначального решения, тем более настолько внезапно! — криво усмехнулся я и невольно вспомнил, как это было:

— Я, наконец, смог выделить время для вдумчивого анализа сложившейся ситуации и пришел к выводу, что вы правы: рисковать результатами нашего общего труда ради сиюминутных преференций просто преступно… — выдал генерал вместо приветствия и извинений, жестом предложил проходить к мягкому уголку, убрал в сейф какие-то документы, встал из-за стола и направился к нам: — Аналитикам, допустившим столь серьезный просчет в планировании стратегии твоей дальнейшей раскрутки, поставлено на вид, а я воплотил в жизнь первую половину идеи Татьяны Леонидовны и Валерии Евгеньевны. Теперь дело за вами.

Общаться с Вяземским, опираясь на иносказания, я не собирался, так что не постеснялся спросить, что он имел в виду.

— Я уговорил Росянку уволиться со службы по собственному желанию, ответил на ее рапорт, поспособствовал принятию положительного решения аттестационной комиссией и так далее. В общем, в пятницу, одиннадцатого, она прилетит в Москву гражданским человеком. И если к этому времени вы придумаете, как использовать это событие для раскрутки Чумы и ССО, то мы сделаем еще один важный шаг в правильном направлении…

— Это и так понятно… — буркнула она, поставила на плиту кастрюлю с остатками куриного супа и загремела сковородками: — В данный момент меня беспокоит вопрос посерьезнее…

— Как эти самые рекомендации скажутся на отношении генерала к нашей троице?

Блоггерша утвердительно кивнула, поинтересовалась, сколько голубцов мне разогреть, получила ответ и флегматично продолжила:

— Мы в любом случае окажемся крайними, поэтому имеет смысл чуть-чуть переиграть сценарий вечернего шоу.

— В каком направлении? — деловито поинтересовалась Лера, как обычно, готовая к чему угодно.

— Сейчас расскажу…

Очередной мозговой штурм мы закончили вместе с трапезой, загрузили грязную посуду в посудомойку и отправились переодеваться. А где-то минут в двадцать четвертого загрузились в оба «Доджа», установили конференцсвязь и выехали из дома.

Несмотря на вечер пятницы, центр ехал, и довольно быстро, поэтому до Таганки долетели с ветерком. Потом немного потупили перед пересечением с Воловьей и перед метро «Нижегородская», потеряли минут по десять в пробке перед съездом на Самаркандский бульвар и перед поселком Мирный, а потом свернули с трассы и как следует разогнались. А потом заехали на территорию аэродрома, сдуру припарковались неподалеку от КПП и… до прилета «Яровитовского» Ил-122 МВ общались с моими фанатами, обнаружившимися среди сотрудников охраны. Что интересно, в удовольствие — четверо парней немногим старше меня и двое мужиков, годившихся мне в отцы, вели себя исключительно предупредительно и вежливо, восторженных истерик не закатывали, автографы не вымогали и не требовали сделать по сотне-другой селфи. А после того, как я подарил каждому по футболке с Всадником Апокалипсиса во всю спину, не знали, чем отдариться! В итоге самый старший, откликающийся на не самое стандартное отчество Мефодьич, с кем-то созвонился, а через несколько минут степенно подошел к «дикому» перонному автобусу, примчавшемуся со стороны пассажирского терминала, забрал у водителя две коробки шоколадных конфет «Коркунов» и вручил Таньке с Леркой.

Не успели девчонки поблагодарить мужиков, как завибрировали мои часы, и я, прочитав полученное сообщение, уставился на очередной борт, заходящий на посадку.

— Наш? — на всякий случай поинтересовалась Рыжова.

Я кивнул, пожал шесть протянутых рук, помог своим дамам забраться во внедорожник Голиковой, сел за руль своего и тронул «Додж» с места…

…В качественной фото- и видеосъемке эта парочка разбиралась лучше меня, поэтому к самолету я рулил по рекомендованной траектории, тормознул метрах в пятнадцати от рампы и еще некоторое время ждал команды начинать. Зато после ее получения выбрался на бетонку и, «забыв» захлопнуть дверь, рванул навстречу Росянке, уже летящей мне навстречу.

Поймал. Вроде бы, именно так, как требовали очень вредные режиссеры. Потом позволил Аньке обхватить себя руками и ногами, немного покрутил улыбающуюся девушку вокруг себя и подарил ей страстный поцелуй. Естественно, замерев так, чтобы оказаться в профиль к «операторам» и не закрывать собой аэрографию.

Вердикт Татьяны, выбравшейся из своей тачки после завершения этой душещипательной сцены, убил наповал:

— Актеры из вас, как шило из вареной вермишели! Но в воздухе висит пяток «левых» дронов, значит, мимо дублей мы пролетели…

— Не ворчи, все получилось очень неплохо… — авторитетно заявила Лера. — А задница Аньки, обтянутая джинсами, просто великолепно! Я даже на миг позавидовала Денису…

— Если бы вы знали, как рада вас видеть! — пропустив оба комментария мимо ушей, выдохнула Росянка и пробудила «Систему». Дожидаться, пока я насмотрюсь на мягко мерцающую зеленую сферу, конечно же, не стала и задала вопрос, которого не было ни в официальном сценарии, переданном через Вяземского, ни в неофициальных инструкциях, отправленных на «левую» почту: — Кстати, зачем вы приехали сразу на двух «Доджах»?

Голикова ощутимо напряглась:

— Наше предложение перебираться в Москву с концами подразумевало необходимость забрать из ДОС-ов ВСЕ твое имущество.

— Я и забрала. Получилось два стандартных армейских баула и рюкзачок.

У Таньки мгновенно испортилось настроение. Да и Рыжова помрачнела. Пришлось вмешиваться в обсуждение и озвучивать единственно верное мнение:

— Главное, что она уволилась и прилетела. А все, что потребуется, купим.

Продолжать обсуждение всякой ерунды, да еще и стоя на аэродроме, я не собирался, поэтому подхватил бывшую телохранительницу под локоток и вместе с ней сходил за шмотьем. Закинув оба баула в багажное отделение, помог девушке забраться на пассажирское сидение, обошел внедорожник, залез на свое, закрыл дверь, тронул машину с места, вырубил конференцсвязь и включился в работу. В смысле, принялся отыгрывать роль, написанную специально для генерала:

— Ну, и как теперь тебя звать-величать?

— С левым именем мне, как ни странно, повезло. Поэтому Ростовцевой Анной Игоревной.

— Обижаетесь?

— Есть немного… — «признала» она. — Но даже так лучше на «ты». Чай, не чужие.

— Извини, я поступил очень некрасиво. Но это было не просто так — дело в том, что я зациклен на уважении. С того самого дня, как попал в детдом и был вынужден там выживать. А во время того разговора с Анатолием Евгеньевичем вдруг понял, что в любой момент могу стать посмешищем для всего мира, испугался и…

—…обрубил хвост, который однозначно вышел бы боком. Наплевав на мои чувства и забыв о том, что я не раз и не два прикрывала тебе спину! — желчно усмехнулась она, выдержала театральную паузу и озвучила «свое решение»: — Разумом я тебя понимаю, а сердцем как-то не получается. Поэтому задание командования буду выполнять от и до, но на прежний уровень доверия можешь не рассчитывать.

Я поморгал фарами парням, стоящим у КПП, выехал с аэродрома и вздохнул:

— Блин, Ань, я сделаю все, чтобы…

— А зачем? — не дав мне договорить, воскликнула она. — Я не подведу! Правда, не тебя, а свое начальство. В смысле, буду изображать влюбленную женщину, заглядывать тебе в глаза и поддерживать во всех начинаниях. Но на близость можешь не рассчитывать — привыкай обходиться услугами Тани, Леры и Линды. Вопросы?

— Вопросов нет… — «нехотя буркнул» я.

— Тогда задвигаем эту тему куда подальше и начинаем привыкать к новым ролям…

К этим самым ролям мы «добросовестно привыкали» всю дорогу домой. По второму разу связавшись с девчонками и добросовестно, по шагам, обсудив первоначальный вариант вечернего шоу. При этом о моем «предательстве» даже не заикались — я «из гордости», а Аня, вероятнее всего, «из врожденного благородства». В том же ключе вели себя и после того, как выбрались из машин в подземном гараже — я деловито подхватил баулы и молча ломанулся к лифтам, а Танька с Леркой вспомнили о нереальном аскетизме подруги и начали планировать большой шопинг.

На эту тему бредили до завершения инструментальной проверки моей квартиры. А после того, как я дал понять, что все чисто, Росянка отыграла последний акт «обязательной программы», заявив, что ей надо принять душ, умотав в ванную и сняв с себя всю «заряженную» электронику. Зато потом вернулась в гостиную в одном белье, сгребла в объятия попавшуюся на пути Рыжову и грустно улыбнулась:

— До сих пор никак не могу поверить, что у нас все получилось. Все эти две недели ожидания я тихо зверела от безысходности и успокаивала себя тем, что альтернативы у Вяземского, вроде бы, нет.

— В каком смысле? — не понял я.

Она на пару мгновений прикрыла глаза, собралась с духом и решительно поймала мой взгляд:

— На меня есть серьезный компромат. В двенадцать лет меня изнасиловал один из хахалей мамы, а в свой первый отпуск в «Яровите» я смоталась домой и завалила этого урода. Сработала чисто, как учили. Но через пару лет, на одном из награждений, генерал дал понять, что подобные мероприятия надо планировать тщательнее. Потом несколько раз использовал в качестве личного ликвидатора, соответственно, непоколебимо уверен в моей лояльности…

…Утро Дня Космонавтики началось с приглушенного смеха девчонок. Я лениво приоткрыл один глаз, сфокусировал взгляд на улыбающемся лице Таньки и задал напрашивавшийся вопрос:

— Чего ржем?

— Да тут один из твоих фанатов топит за колумбийцев!

— В каком смысле? — не понял я.

— Он заявил, что вы с Анькой воевали нечестно. Ведь вас, отморозков-спецназовцев, было ДВОЕ, а колумбийцы — одни!

— И с этим трудно не согласиться! — «предельно серьезно» заявила Лерка, обнаружившаяся чуть левее. — Поэтому вы заслужили наказание.

— Поставите в угол? — ужаснулся я.

— Ага! — подтвердила она. — Ростовцеву. А с тебя возьмем натурой!

Я посмотрел на часы, отметил, что до тренировки осталось всего ничего, сообразил, что Рыжая просто глумится, и подыграл:

— А можно наоборот?

— Запросто! — хихикнула Голикова. — Сначала возьмем с тебя натурой, а Ростовцеву в угол загоним потом.

— Вредные вы… — притворно вздохнул я, приподнялся на локте и… вынес в сторону руку, на которую опиралась «альфа-самка». Девушку, естественно, начало заваливать на спину, и я без особого труда взял ее на удушение сзади. Правда, не самое стандартное — прихватив локтем шею, грозно зарычал и прикусил мочку уха. Увы, отыграть роль душителя до конца не получилось — Танька, вредина, заметила, что я на пару мгновений «потерял темп», засмотревшись на колыхнувшуюся грудь жертвы, и сделала ход, абсолютно не вписывавшийся в мои планы. Вместо того, чтобы броситься на спасение подруги, она нависла над ней и расплылась в предвкушающей улыбке:

— Не позволяй ей трепыхаться, а я как следует оторвусь…

Через пару мгновений я чуть не оглох от истерического хохота и «возмущенных» воплей:

— А-а-а, предательница! Вырвусь — убью!!!

— Из моего захвата еще никто не вырывался! — хохотнул я, услышал шелест открывающейся двери, повернул голову вправо и увидел заспанную Росянку.

Пока я боролся с чувством вины, в глазах напарницы, как обычно, ночевавшей в гостиной, заискрились смешинки, а покрывало, в которое она куталась, полетело на пол:

— Хм, сеанс экстремальной щекотки? Я в деле!

Война, начавшаяся по правилам «трое на одну», но через считанные мгновения переключившаяся в режим «каждый за себя», продолжалась от силы минут семь-восемь и была прервана звонком будильника. Но за это время мы успели получить такой заряд хорошего настроения, что не передать словами. Не унялись и после того, как встали с кровати — Лерка потребовала признать ее невинно пострадавшей и в качестве компенсации отнести в ванну на руках, я творчески переработал это требование и закинул девушку на плечо, а две остальные оторвы воспользовались представившейся возможностью для проверки «чистоты звучания» шлепков по «офигительно красивой, упругой и аппетитной заднице»!

С последним определением я был согласен на все сто процентов, так что тоже приложился к нижним девяносто Рыжовой, затем решил, что для адекватной оценки чистоты звучания не хватает статистического материала и продолжить эксперименты, шлепнув еще и Таньку. Благо в этот момент она оказалась справа и чуть впереди. Она, естественно, тут же отомстила, после чего отловила Аньку и заявила, что для завершения семейного чемпионата на самую крутую попу я обязан протестировать последнюю конкурсантку.

Я протестировал. Но рисковать здоровьем и распределять места на виртуальном пьедестале, побоялся, а «показывать страх», выдавая вердикт «Боевая ничья», счел неинтересным. Поэтому развел руками:

— Слово «крутая» настолько многогранно, что судейская коллегия в моем лице признала необходимость всестороннего тестирования этих выдающихся достопримечательностей. О времени проведения оного и параметрах проверок будет сообщено дополнительно.

— Выкрутился! — заключила Голикова, потребовала не затягивать с формулировкой «параметров следующих проверок» и на пару с Рыжовой влезла в душевую кабинку. Я, как обычно, ломанулся к раковине, открыл свой шкафчик, вытащил бритвенный станок и не удержался от улыбки — Росянка, решившая выставить на столешницу все необходимые кремики, увидела свое отражение и потеряла дар речи.

— Ну да, слегка растрепана! — хохотнул я, очень сильно преуменьшив результаты «постельной» войны. — А еще небольшая ссадина на шее, следы зубов на левой трапеции и синяк на животе. Зато сиськи — на семь баллов из пяти возможных!

— Тогда у Таньки, как минимум, на девять, а у Лерки — на все двенадцать! — отшутилась она, а через миг притворно нахмурилась: — Так, это ты сейчас творчески переделал свой любимый анекдот?

Я сделал вид, что страшно возмущен:

— Как ты могла так обо мне подумать⁈ У тебя вон какие ручки. А ножки, так вообще мечта!

Сообразив, что я просто веселюсь, она выдавила на ладонь добрую половину баллончика с пеной для бритья и «помогла» нанести на лицо. Заодно разукрасив мне лоб, уши, шею и левую грудную мышцу. Потом щелкнула по носу и… благодарно улыбнулась:

— Спасибо. И за веселое пробуждение, и за бардак в вашей спальне, и за комплименты.

— Не скажи, отпустило? — высунувшись из душевой кабинки, ехидно поинтересовалась Танька, так же, как и я, заметившая, в каком странном настроении Росянка ехала домой из «Акинака».

— Ага… — без тени улыбки заявила моя экс-напарница. — Сегодня ночью я немного поразмышляла о будущем, окончательно расставила все точки над «i» и больше не буду задуряться из-за ерунды.

«Система», полыхнувшая алой сферой, заставила меня подобраться:

— Объяснишь?

— Да нечего объяснять! — спокойно ответила она. — Я живу вами, а все остальное побоку.

Три слова, намеренно выделенные интонацией, не успокоили. Но лезть Ане в душу и уродовать более-менее выправившееся настроение я счел неправильным. Поэтому назвал умницей, притянул к себе и поцеловал в лобик. Само собой, не просто так, а щедро поделившись пеной со своего лица.

Реакция на такое изощренное коварство тоже получилась нестандартной — вместо того, чтобы всадить локоть в печень или хотя бы возмутиться, девушка скользнула мне под руку, «взяла захват» за талию, критически оглядела наше отражение и довольно улыбнулась:

— Сразу видно, что мы с тобой напарники…

…Решение не расспрашивать Ростовцеву о сути принятых ею решений оказалось верным. Сразу после душа она, сияя, как маленькое солнышко, накинула на себя халат, рванула на кухню, послала дежурную хозяйку куда подальше и нажарила нам совершенно офигительные блины. Во время завтрака тоже отрывалась не на шутку, «помогая» нам их уминать, отвечая на наши шутки в разы безбашеннее, чем обычно, и угорая над комментариями к записи пресс-конференции, которую я накануне выложил на свою страничку.

По дороге в спортзал вела себя в том же ключе — в гараже попросилась за руль моего «Призрачного Рыцаря», все повороты по дороге к «Атланту» проходила в стиле очень хорошего дрифтера, а парковочное место перед центральным входом заняла после пируэта, до которого мне было расти и расти. Кстати, «Легионеры», кого-то дожидавшиеся на крыльце, встретили этот маневр аплодисментами. А когда Аня выбралась из машины и дурашливо раскланялась, начали набиваться в ученики.

— Да я не умею! Просто настроение хорошее… — отшутилась она, а затем обратилась к Карсанову, обнаружившемуся в этой толпе: — Тимур, а что ты такой загруженный? Неужели тебе так никто и не написал?

Осетин мрачно усмехнулся:

— Если бы… У меня за эту ночь обнаружилось столько близких друзей, что нет слов!

— Дальше будет еще веселее! — предсказал я, вытаскивая из багажника обе спортивные сумки. — Скоро к тебе начнут подкатывать представители промоутерских компаний, рассказывать сказки и все такое.

— Да уже начали… — вздохнул он. — А еще позвонила девушка, которая в мой последний приезд во Владикавказ заявила, что я ей не пара.

— Так ты ж можешь на халяву свозить ее в Вегас! — хохотнула Росянка. — А Вегас — это город ее мечты.

— Обойдется! — потемнев взглядом, процедил он. — Алексей Алексеевич предложил взять с собой сестер, и я порадую их.

— Правильно! — согласился я и, проходя мимо, хлопнул его по плечу: — А теперь айда переодеваться: — У нас с тобой есть цели, талант и возможности. Осталось немного потренироваться.

— Знаю я твое «немного»! — проворчал он, сделал небольшую паузу и пообещал: — Но все равно не сдамся…

Сдаваться Карсанов действительно не собирался. Хотя плавал, мягко выражаясь, так себе. Поэтому выкладывался до предела на каждом из восьми упражнений, а к концу тренировки, за время которой проплыл «безумную» дистанцию в тысячу двести метров, еле стоял на ногах. Но улыбался во все тридцать два зуба и искренне радовался тому, что поставил сразу несколько личных рекордов. Приглашение сходить с нами в сауну принял с не меньшей радостью, а когда чуть-чуть освоился с новой дистанцией общения, рискнул высказать мнение о решении Росянки свалить со службы:

— Аня, ты сделала достойный выбор, и я уважаю тебя еще больше.

— Теперь осталось убедить в этом Дениса… — «помрачнела» эта актриса и заставила парня разволноваться:

— Зачэм так говорыш? Он бэз тебья мэста сэбэ не находыл! Иногда сматрэл туда, гдэ ты абычно трэнировалась, и мрачнэл…

— Я знаю. Мне их тоже не хватало… — перестав валять дурака, мягко улыбнулась она. — А за поддержку спасибо — я оценила и твои слова, и чувства, которые ты в них вложил.

— Кстати, какие у тебя планы на сегодняшний день? — спросил я у парня, начавшего краснеть.

— Ныкаких. Хатэл нэмного пабить па груше, но чуфствую, что устал.

— Тогда переодеваешься и ждешь нас в фойе: мы сгоняем домой, возьмем вторую машину и вернемся.

— Я, как бы, в спартивном кастьюме! — напомнил он.

— Это мелочи… — отмахнулся я и дал команду выходить…

…К тому времени, как мы зарулили на стоянку «Атланта» во второй раз, Тимур успел успокоиться и убрать из речи акцент. Поэтому, сев ко мне в тачку, поделился своими впечатлениями на правильном русском языке:

— Это не машина, а самолет! И места в ней, как ни странно, достаточно даже с нашим ростом.

— Меня это тоже радует! — кивнул я, сорвал «Шелби» с места и, дав его близнецу пристроиться сзади, переключился на куда более важную тему для разговора: — Сегодня вечером в Москву прилетит Линда. Ориентировочно дней на пять-шесть. Будет снимать документальный фильм для канала «HBO».

— О тебе?

— Да. Но ты будешь появляться в кадре достаточно регулярно. Как мой спарринг-партнер, друг и боксер-профессионал, начинающий карьеру у того же промоутера, что и я.

— То есть, вы решили прорекламировать не только тебя, но и нас с Алексеем Алексеевичем?

Я утвердительно кивнул:

— Угу. Съемки планируется вести в фоновом режиме. В смысле, чем бы мы ни занимались, где-то рядом будет порхать стайка дронов аудио- и видеофиксации. Поэтому с первого и до последнего дня пребывания Линды в Москве ты должен выглядеть, как бог. Приводить тебя в это состояние мы начнем с визита в ТРЦ «Ариадна» — там Татьяна и Лерка проведут тебя по магазинам, подберут нужный стиль одежды и так далее. О деньгах можешь не задуряться — бюджет на это дело уже выделен, так что тебе осталось только вытерпеть сам процесс шопинга и визит к парикмахеру.

— Э-э-э…

— Тимур, это надо не только тебе, но и Горину. Вопросы?

Аргумент, которым я воспользовался, уничтожил все возражения на корню, поэтому минут через двадцать осетин обреченно выбрался из машины и отправился сдаваться к соседнему парковочному месту.

Голикова с Рыжовой, без труда определив причину его подавленности, пообещали особо не буйствовать, послали мне по воздушному поцелую и усвистели к лифтам. Мы с Аней отправились в том же направлении, но только после того, как нацепили бейсболки и навороченные солнечные очки от «Оракл».

— Если честно, то я отказываюсь понимать, почему тебя не узнают! — хохотнула Ростовцева после того, как заглянула в зеркальную стену лифта и полюбовалась нашими отражениями. — Рама два на два с бычьей шеей, спиной шириной с двустворчатый шкаф и ручищами, похожими на манипуляторы промышленного робота, не может не бросаться в глаза. Ан нет, большинство проходит мимо. Да еще и отводит глаза от греха подальше.

— Может, не хотят будить лихо, пока оно тихо?

— Мужики — скорее всего. А куда смотрят бабы? На мой взгляд, ты — квинтэссенция брутальности, сексуальности и харизмы.

— Ну, надо же! — восхитился я.

— Так и есть! — усмехнулась она. И уколола. Для «аутентичности» записи в слишком умных часах: — А изъяны характера со стороны не видны.

— Ань, я, кажется, извинился! — напомнил я, вышел из лифта на нужном этаже и, почувствовав рывок вправо, пошел в рекомендованном направлении. А Ростовцева заявила, что ни на что не намекает, и продолжила развлекаться: — Более того, всего через несколько минут я порадую тебя эротическим шоу — девчонки потребовали, чтобы я купила себе нормальное белье, и тебе придется оценивать каждый вариант.

— Опять издеваешься? — притворно вздохнул я.

— Ну-у-у, если только немного. Но обещанное шоу того стоит, верно?

Не знаю, над кем реально издевалась Аня, но меня это самое шоу раз за разом бросало в жар. И дело было даже не в том, ЧТО подбирала девушка — за год достаточно близкого общения я видел ее обнаженной не один десяток раз, и успел к привыкнуть к ее внешности. Убивала неприкрытая чувственность, которым дышало каждое движение. А еще великолепная пластика и вызов во взгляде. В общем, после завершения этого мероприятия я захотел остыть. Поэтому поднялся вместе с этой оторвой в ресторанный дворик, усадил ее за свободный столик, поставил пакеты с покупками на два стула, сдвинутых вместе, и отправился в туалет.

Несмотря на довольно приличное количество народу, шарахающегося по этажу, меня никто не узнал, так что до вожделенной двери я добрался без каких-либо проблем. Там подошел к умывальникам, включил холодную воду, ополоснул лицо, выпрямился, посмотрел на свое отражение и… начал смещение с одновременным вращением вокруг своей оси еще до того, как сообразил, что мужчина, вроде как направлявшийся к выходу, потянулся к моей шее. Руку с зажатым в ней электрошокером полицейского образца сломал в локте тоже на автомате. Затем прикрылся орущим телом от второго нападающего, кстати, удивившего на редкость субтильным видом, запоздало сложил воедино мельком замеченный блик и хрип, который издал «мой» клиент, пробил фронт-кик в выпрямленное колено «заморыша» и ускорился еще немного. В смысле, воткнул «своего» лицом в умывальник, вынес в сторону нижнюю челюсть «инвалида», только-только решившего заорать от боли в сломанном суставе, ударом ноги вернул на место дверь кабинки, начавшую приоткрываться, и коснулся тревожного сенсора своих часов.

Посторонние звуки и запахи вернулись секунд через пять-шесть. Одновременно с вибрацией девайса и голосом напарницы, зазвучавшим в гарнитуре скрытого ношения:

— Уже бегу. Дай картинку!

Дал. После того, как откинул в сторону шокер, уронил «своего» так, чтобы нож, торчащий у него из живота, не вошел еще глубже, и, присев на корточки, определился с количеством посетителей кабинок для размышлений. Показав Ане общую панораму и текущее состояние обоих нападавших, заткнул «чужого», верещащего, как роженица во время схваток, и сместился к дальней стене. А секунд через двадцать, услышав в гарнитуре «У входа чисто, захожу!», выдал в эфир четыре слова:

— Заняты вторая, пятая и шестая…

…Группа быстрого реагирования из ведомства Кононова нарисовалась у входа в туалет всего через тринадцать минут. Один из бойцов сменил Таню, Леру, Тимура и двух охранников ТРЦ, отгонявшие собравшуюся толпу от места происшествия, а остальные вломились внутрь. Старший, в мгновение ока оценив диспозицию, ощутимо расслабился, вежливо представился и мотнул головой в сторону мальчишки лет пятнадцати, сидящего на корточках в дальнем углу:

— А почему не упаковали этого?

— Музыкант. Характерные мозоли на пальцах, волочет в теме достаточно хорошо и с вероятностью процентов в девяносто девять не при делах… — ответила Росянка.

— Эти двое — тоже… — взглядом показав на мужиков, которым не повезло заглянуть в туалет одновременно со мной, добавил я. — Но они не хотели ждать вашего приезда и плохо себя вели. В общем, пришлось поспособствовать.

— Я подам на вас в суд! — раз в пятый за четверть часа пригрозило тело в попугайском костюме и красных кожаных туфлях на босу ногу.

— Не думаю, что это хорошая идея… — холодно усмехнулся я. — Так уж получилось, что у меня есть запись всего, что происходило в этом помещении. Причем сделанная армейскими микрокамерами. Дальше объяснять?

Этот идиот сорвался на визг:

— А почему вы меня не предупредили⁈

— Корень, уведи Клоуна в машину! — приказал Денисов. — Перун, на тебе Музыкант и второй Торопыжка: доставь их в дежурку к местной охране и опроси. А с этими гавриками мы пообщаемся тут.

Первый боец, не церемонясь, поставил Попугая на ноги, легонечко встряхнул, чтобы тот не скулил, и поволок к выходу, а второй повел стволом автомата и попросил своих клиентов следовать за ним.

Не успели они покинуть помещение, как майор равнодушно мазнул взглядом по раненому и обратился ко мне:

— Денис Владимирович, будьте любезны, скиньте эту запись мне на планшет.

— Начальник, я тут, типа, с пером в брюхе! — напомнил о себе «мой». — И рычаг в хлам.

— Так тебя ж, вроде, пырнул твой кореш! — усмехнулся комитетчик. — Вот ему претензии и выкатывай. А рук у тебя две. И вторая пока еще целая.

— Да я ж юшкой истеку! Мне надо в санаторий!!!

— Извини, мы пока заняты.

— Я расколюсь до донышка!!!

— Смотреть запись куда интереснее! — хохотнул Денисов. — А в хорошем качестве — так вообще. О, а вот и ты… Лыбишься… Бля-а-а… Ой, простите, Анна Игоревна, не удержался!

— Я отреагировала почти так же… — ухмыльнулась Росянка. — Хотя знаю Чуму не первый день и не раз работала с ним в паре.

— Чума⁈ — ошарашенно переспросил страдалец. — Это который недавно поломал Бычару⁈

— Он самый! — подтвердил Денисов.

— С-сука, сука, сука!!! — простонал мужичок, ненавидящим взглядом уставился на подельника и выдал тираду, в которой я понял только союзы и предлоги. Хорошо, что Денисов оказался в теме и, отсмеявшись, перевел этот монолог на русский язык:

— Здоровяк, говоришь, но пугливый и с нереально дорогими часами? Задерет, говоришь, лапки и расплачется при виде ножа? Урод ты, Шнырь, конченый. И я тебе отомщу…

…За первые полчаса тренировки сестры Тимура не сказали ни слова — сидели, как мышки, на матах в углу зала, влюбленными глазами смотрели на брата и каждый раз, как вспоминали пресс-конференцию, темнели взглядами и нервно сжимали кулачки. При этом самая старшая, Аза, которой в конце лета должно было исполниться семнадцать, гневно раздувала ноздри, нехорошо щурилась и сжимала губы в тонкую полоску, четырнадцатилетняя Заира кидалась из крайности в крайность, то умирая от страха за Тимура, то задыхаясь от ненависти к Гальего, а девятилетняя Фатима старательно копировала поведение то первой, то второй. В общем-то, я их понимал — до смерти обиженный «предательством» фанатов, выразившимся в появлении «непонятных коэффициентов» на бой, Палач все это мероприятие усиленно нарывался на трепку. Ну, а его хамское поведение и на редкость зверский вид — лицо, забитое татуировками практически целиком, сильно выдающиеся вперед надбровные дуги, широкие скулы и очень тяжелая нижняя челюсть, ассоциирующаяся у меня с отвалом бульдозера — не могли не впечатлить гордых, но скромных и домашних девчушек.

Сам Карсанов был спокоен, как тяжелый танк — хорошенечко размялся, без особого фанатизма поработал с тенью, вероятнее всего, представляя вечернее противостояние, а потом в том же стиле «потанцевал» в паре со мной. На мой взгляд, утро дня поединка можно было провести вообще без нагрузок, но Тимур заявил, что привык настраиваться на бои именно в таком режиме, и мы с Алферовым пошли ему навстречу. Так что во время легкого спарринга я то и дело взрывался коронками Гальего, а осетин либо отвечал отработанными контратаками, либо гасил их правильными перемещениями. Да, при этом самую чуточку перегибал с внутренней уверенностью в своей неминуемой победе, но эта самая уверенность никак не сказывалась на его внимательности и заточенности на поединок, так что я не задурялся. В смысле, выполнял ценные указания Дмитрия Петровича, легонечко наказывал осетина за крайне редкие ошибки и внимательно отслеживал его состояние. В результате ушел в этот «контроль» настолько глубоко, что не сразу врубился в смысл непривычной команды и несколько мгновений пытался сообразить, какую комбинацию надо изобразить после фразы «На сегодня достаточно».

Приблизительно так же затупил и Тимур. А когда сообразил, что можно расслабиться, поймал полотенце, брошенное ему Танькой, вытер мокрое лицо и усмехнулся:

— Как хорошо, что мы занимаемся разными видами спорта!

В этот момент рядом с ним нарисовалась Фатима, судя по насупленному личику, пребывавшая в ипостаси мелкой, но очень грозной воительницы, мертвой хваткой вцепилась в перчатку и задала напрашивавшийся вопрос:

— А почему?

— Денис намного быстрее, сильнее и выносливее меня. Посмотри, я весь взмок, а ему хоть бы хны.

— Ну-у-у, Чума у нас Терминатор! — хохотнул тренер. — А для категории «обычный спортсмен» ты пребываешь в великолепной физической форме. В общем, иди в душ, одевайся и дуй в номер — тебе не мешает отдохнуть и как следует расслабиться.

В душ рванули вместе, а минут через двадцать-двадцать пять вернулись в спортзал, взяли на прицеп трех мелких и трех взрослых девиц, вышли в коридор и «сдались» охране гостиничного комплекса. Чтобы обойтись без незапланированных встреч с особо хитрожопыми журналистами и моими фанатами. Почему «моими»? Да потому, что своих у Карсанова еще не было. Как минимум, тут, в Вегасе. Зато моих, прилетевших в Город Грехов, чтобы поддержать «близкого друга Чумы», хватало. И ведь они его действительно поддерживали. Особенно на пресс-конференции. Подбадривая воплями типа «Задай ему жару», «Нарт, мы в тебя верим» и «Нам нужен нокаут», задавая довольно интересные вопросы и не позволяя разойтись Палачу. Кстати, не забывали и обо мне, то и дело обращаясь напрямую. И, в конечном итоге, вынудили напомнить, что мероприятие посвящено не мне. Да, пыл поумерили. Но одна из самых активных фанаток, на редкость фигуристая, остроумная и энергичная уроженка Латинской Америки лет тридцати двух переключилась на Эстебана Гальего. И за считанные мгновения вывела его из себя:

— Парень, для бойца с рекордом в семнадцать побед на ОДИННАДЦАТЬ поражений ты слишком много говоришь. Может, стоит перестать строить из себя Супермена и начать тренироваться?

До нашего этажа мы добрались без приключений. А там проводили Карсановых до их номера, пообещали заглянуть в гости через час-полтора и пошли обратно, к своему. Вломившись внутрь, быстренько избавились от часов и отправили Аньку их «нейтрализовывать». Затем включили внешнюю камеру, проводили взглядами удаляющихся охранников, подождали, пока АНБ-шник закончит изображать биржевого брокера, разговаривающего по телефону, и впустили в прихожую.

Как и в прошлый раз, Джеральд Миллер обошелся без бессмысленного словоблудия. Вежливо поздоровался, принял приглашение пройти в гостиную, опустился в первое попавшееся кресло и как-то уж очень спокойно задал достаточно скользкий вопрос:

— Дэнни, скажите, пожалуйста, по какой причине вы не стали показывать мистеру Вьяземскому коммерческое предложение от компаний «Оракл» и «Форд»?

За считанные секунды, которые прошли с момента нашей встречи, он успел преобразиться, превратившись из классического белого воротничка в отставного военного, сохранившего волчью хватку. Хотя для этого, вроде бы, ничего и не делал. Мысленно восхитившись уровню этого навыка, я собрался с мыслями и рубанул правду-матку. Резонно рассудив, что такая прямота должна основываться на непоколебимой уверенности в «чистоте» помещения:

— Это предложение было настолько специфическим, что никак не могло попасть в мои руки без санкции соответствующих государственных структур. Часть информации, приведенная в документах на визы, тоже заставила задуматься, в результате чего я пришел к выводу, что получил своего рода комплект. Увы, согласно законодательству России, мы с Ростовцевой, как секретоносители, не можем иметь второе гражданство, а Татьяне с Валерией оно само по себе не требуется.

— Что ж, я вас понял. И очередной раз убедился в правильности выводов, сделанных нашими аналитиками. Кстати, эти же самые выводы подтвердил и фильм «Непобедимый боец»: вы и ваши подруги не курите, не пьете, не употребляете наркотики, не устраиваете вечеринки и оргии, не кичитесь своим успехом и не пытаетесь пробиться в ряды сильных мира сего. Что самое интересное, это не игра и не операция ваших спецслужб — вам действительно нравится жить по правилам, устаревшим лет на двести! И это подкупает.

После этих слов я поморщился:

— Может, обойдемся без красивых слов и эмоциональных крючков?

Миллер добродушно усмехнулся:

— Дэнни, вы сторонник честной игры, и мы с большим удовольствием идем навстречу. Говоря иными словами, ни в одном из предложений этого разговора не будет второго дна. Более того, я совершенно открыто объясню мотивы такого поведения. И, почти уверен, что смогу быть достаточно убедительным.

Я пожал плечами:

— Попробуйте. Мы вас внимательно слушаем.

Джеральд отзеркалил мой жест. С вероятностью процентов в девяносто просто так. А не пытаясь подстроиться для дальнейшей манипуляции. Затем закинул ногу на ногу и заговорил:

— Начну с небольшого уточнения — я неплохо представляю общую картину, но буду говорить о той части проблемы, которая непосредственно касается Соединенных Штатов. Итак, за год с небольшим вы превратились в кумира практически всей социально активной молодежи Америки. Вам подражают, вас уважают и к вам прислушиваются. Последнее пугает больше всего. Само собой, тех, кто понимает, на что способна такая сила, и тех, кто видел вполне конкретные результаты вашей деятельности, скажем, в войне с кланом Разумовских. Но при этом вы чисты, как снег в Антарктиде — на вас нет никакого компромата ни в одной из силовых структур России!

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но слово «пугает», как правило, вызывает реакцию типа «Нет человека — нет проблем».

Миллер склонил голову к плечу и задал встречный вопрос:

— А зачем? Ведь вы абсолютно вменяемы и ни разу не воспользовались имеющимися возможностями во зло. Хотя могли! Чтобы не показаться голословным, приведу несколько примеров. Вы убежденный гетеросексуал, но ни разу не высказались против сексуальных меньшинств; вам не по душе многие традиционные американские ценности, но вы дружите с уроженцами нашей страны, причем совершенно бескорыстно; крупнейшие компании мира готовы платить вам за каждый чих, но вы отдали все общение с ними на откуп Линде Доулан и ни разу не проверили, насколько честно она ведет дела! Да, чисто теоретически угрозу в вашем лице можно было бы устранить. На всякий случай. Но это решение гарантированно создаст нам нерешаемые проблемы. Ведь такая смерть автоматически превратит вас в мученика, и спецслужбы России с огромным удовольствием воспользуются подаренной возможностью для решения геополитических задач.

Фальши я не чувствовал, как ни пытался. «Система» тоже молчала. А то, что говорил АНБ-шник, звучало более чем логично. Поэтому я попробовал раскачать ситуацию в плоскости, в которой было больше всего шансов добиться успеха:

— Если вы меня так хорошо изучили, то должны были понять, что я не продаюсь от слова «совсем».

Миллер по-мальчишески ухмыльнулся:

— А мы в принципе не собираемся вас покупать! Да и зачем? Поверьте, в современном мире понятие «секретность» здорово обесценилось. К примеру, точные координаты и поэтажный план базы подразделения «Яровит» мы приобрели году в девяносто седьмом за совершенно смешную сумму. А ваши спецслужбы приблизительно в том же стиле накладывают лапы на наши государственные тайны. Ну, и что вы теоретически могли бы нам предложить с имевшимся уровнем доступа? Ровным счетом ничего. Поэтому мы сочли куда более выгодным облегчить вам жизнь на территории США и обещаем адекватно реагировать на сигналы о преступной деятельности наших граждан так же, как это делают ССО и ФСБ России, получая от вас копии писем, приходящих в блог мисс Голиковой.

— То есть, комфорт в обмен на справедливое отношение к Соединенным Штатам? — уточнила Танька.

Джеральд утвердительно кивнул:

— Да, именно «справедливое»: мы хотим, чтобы вы оставались вне политики и не кривили душой, выполняя чьи-либо заказы.

— Что ж, звучит достойно… — после недолгих раздумий заключил я. — И, хотя в создавшейся ситуации ваш вариант комфорта недостижим, я все равно постараюсь не лезть в политику без особо веских личных причин.

АНБ-шник задумчиво потер идеально выбритый подбородок и поймал взгляд Рыжей:

— Мисс Валери, в одном из эпизодов фильма «Непобедимый боец» вы заявили, что ваша команда все делает вместе или не делает вообще.

— Было такое… — подтвердила Рыжая. — И это лишь констатация образа жизни и нашего общего мировоззрения.

— Что ж, вопросов больше нет. Я в восторге от состоявшегося разговора и приложу все усилия для того, чтобы вашей команде не пришлось жалеть о принятом решении…

…Через полчаса после ухода Миллера к нам нагрянули гости. Линда, Лиззи, Ларри, Билл, Арчи и Фил. Естественно, после предварительного звонка. Последняя троица, которую мы не видели сто лет, улыбались по принципу «Можно шире, но уши мешают» и жаждала поделиться мнением все о том же «Непобедимом бойце». Солировал Кавендиш, еще в прихожей наехав на Линду за то, что она не взяла их с собой на съемки и не впихнула в кадр:

— Первый показ этого фильма собрал аудиторию в шестьдесят миллионов человек, всех, кто в нем отметился, запомнили в лицо и будут узнавать на улице, а мы так и остались за бортом Истории!

— А если серьезно, то получилось очень здорово… — продолжил Морвиль, проходя в гостиную и склоняя голову перед моими оторвами. Потом сделал девчонкам по комплименту, заявил, что искренне рад видеть их в добром здравии, и продолжил начатый монолог: — Я не отрывался от экрана все пятьдесят минут и… поймал себя на мысли, что чувствую превосходство над остальными зрителями, так как начал заниматься практической стрельбой, джиу-джитсу и полетами в аэродинамической трубе намного раньше них!

— Кстати, мы тоже хотим взобраться на этот ваш небоскреб! — дав ему договорить, воскликнул Сеймур. — В моем спортивном клубе есть секция по скалолазанию, я посетил уже четыре занятия, так что в июне прилечу в Москву без пяти минут профессионалом!

— А с парашютом прыгать не передумали? — ехидно поинтересовалась Танька.

— Неа… — без тени улыбки заявил Ларри. — Более того, мы с Лиззи нашли инструктора по парашютному спорту и с его помощью заказали себе шлемы, комбинезоны, перчатки и первые парашюты.

Как и следовало ожидать, после этого заявления их чуть не убили друзья, «не ожидавшие такого изощренного коварства». А Анька, дав им выплеснуть самые острые эмоции, успокоила:

— На мой взгляд, покупать купол, не сделав хотя бы пару сотен прыжков, нерационально — почувствовав парашют, вы, вне всякого сомнения, захотите что-нибудь порезвее и подинамичнее. Так что имеет смысл начинать со студенческих, причем арендованных прямо на дропзоне. Именно поэтому мы с Денисом заказали парашюты только для нас двоих. А для Татьяны и Леры забронировали. На конкретные даты.

— А сколько у тебя прыжков, если это, конечно, не государственная тайна? — спросил Фил и уставился на нее с такой надеждой во взгляде, что я чуть не заржал в голос.

Росянка притворно нахмурилась, помурыжила его ожиданием, а потом смилостивилась:

— Две тысячи четыреста семнадцать.

— А отцепки были? — поинтересовался Лоуренс, во время общения с инструктором явно нахватавшийся вершков.

— Одна. На предпоследнем куполе. Но вам это не грозит — современные парашюты абсолютно стабильны на открытии, практически не подвержены отказам, а девятисекционники, на которых вы будете прыгать, уже избавлены от склонности к закруткам.

Тут в обсуждение влезла Лиззи. И развеселила:

— Когда нам рассказывали о количестве секций и форме куполов, я запала на маленький светло-розовый эллипс и была готова заплатить любые деньги, чтобы купить именно его. Но эти гады заявили, что на нем я гарантированно разобьюсь, заставили закрыть ту страничку браузера и посоветовали заказать полуэллипс такого же цвета. В общем, теперь я чувствую себя блондинкой из ваших анекдотов и страшно страдаю.

— В данном случае лучше чувствовать себя блондинкой, но оставаться живой и здоровой! — философски заметила Лерка. Потом задумчиво оглядела Эллисона с головы до ног и снова уставилась на мисс Форд: — Кстати, ты им отомстила?

— Ну-у-у… да! — после недолгих колебаний ответила Элизабет. — Почти три часа подбирала сочетания цветов для купола, ранца, шлема, комбинезона и перчаток. Чтобы знали, как меня расстраивать.

— Наш человек! — под гомерический смех собравшихся заключила Анька. А я дождался наступления относительной тишины и вздохнул: — Ладно, вы тут веселитесь, а я пойду к Тимуру. Помогу настроиться на предстоящий бой. Соберетесь на обед — позвоните.

Уговаривать меня остаться, естественно, никто и не подумал. Наоборот, согласились, что Карсанову, как никогда, нужна моя поддержка, а Линда отправилась провожать до двери в коридор. В прихожей придержала за рукав, развернула к себе и подарила умопомрачительный поцелуй. Когда оторвалась и перевела дух, уткнулась лбом в грудь, призналась, что страшно соскучилась, а потом заставила себя собраться и посерьезнела:

— В общем, так. Представители компаний «Hamilton», «Puma» и «Brooks Brothers» уже тут, в Вегасе. Прилетели посмотреть бой твоего друга и оценить его фактурность. Первые двое куда-то торопятся, так что просят устроить встречу и подписать контракт завтра в первой половине дня, а последний готов подстроиться под твои планы. Представители «Nike», «Додж», «Yamaha» и «Stefano Bemer» прилетят уже в Майами. Первые двое в понедельник, а вторые — во вторник. Так что ты успеешь и разобраться с делами, и отдохнуть, и подготовиться к своему бою. Только тебе придется взять с собой мистера Горина.

— Думаю, он упираться не станет… — сказал я. А потом криво усмехнулся: — Единственное, что меня реально беспокоит — это реакция Вяземского.

— А какого дьявола он должен получать долю с этих контрактов⁈ — возмутилась американка. — Ты уже не в армии, и его разрешение на вылет из России тебе не требуется. А кроме этого, он не делал и не делает ровным счетом ничего! Кстати, ты в курсе, что он звонил отцу Лиззи и пытался пригласить его в Москву вроде как в гости — познакомиться поближе, найти общие точки соприкосновения и договориться о дальнейшем сотрудничестве?

Я отрицательно помотал головой.

— Так вот, мистер Форд изобразил удивление — мол, зачем тратить время впустую, если есть Дэнни и его команда, которым он уже доверяет и через которых готов решать любые вопросы?

Четыре дня, проведенные на вилле в Майами-Бич, пролетели как-то уж слишком быстро. По крайней мере, для меня. Первую половину воскресенья я убил на мотания по магазинам — закупал все то, что требовалось на четыре гостевые спальни и примыкающие к ним ванные, начиная с постельного белья и заканчивая туалетной бумагой. Две трети понедельника и среды посвятил переговорам, то есть, мотался в офис, арендованный Линдой в одном из небоскребов Даунтауна, в компании Алексея Алексеевича, Татьяны и Ани, а по дороге забивал голову сумасшедшими объемами информации, касающейся будущих партнеров. А часть вторника провел в аэропорту. Встречал сначала Грегора Грейси, а затем Али Батырова, прилетевших «на помощь» своему непутевому ученику.

Увы, до моего боя оставалось всего ничего, поэтому вторую половину дня я традиционно проводил в домашнем спортзале. Две первые тренировки убивался под руководством Алферова и при активном содействии Тимура, а третью и четвертую меня грузили уже вчетвером. В общем, на отдых, как таковой, времени практически не оставалось. Равно, как и на нормальное общение с гостями. Поэтому с утра и до ужина сестрами Карсановыми занимались мои девчонки и мисс Доулан. Устраивали покатушки на водных мотоциклах, благо Линда приплывала из дому на своем, и вместе с двумя нашими их хватало сразу на шесть крупных или девять мелких седоков, возили в местные парки, по магазинам и так далее. А еще следили, чтобы мелочь не обгорела на солнце, закупали продукты и занимались домашним хозяйством.

Единственным человеком, который большую часть времени отдыха был не при делах, оказался Горин. Но во вторник утром он в удаленном режиме арендовал себе машину, для управления которой не требовалось сдавать тесты, и стал уезжать в город. Вроде как решать какие-то деловые вопросы.

Зато по вечерам вся наша компания собиралась вместе и развлекалась — брала обе тачки и гидроциклы, обговаривала место встречи и отправлялась на какой-нибудь пляж, где устраивала ночные купания, жарила шашлыки на гриле, приобретенном Алексеем Алексеевичем в русских районах Майами, парилась в нашей сауне, пела в караоке и т. д. Само собой, все взрослые и Аза облизывались на наш катер. Но управлять им я еще не умел, так что мощное суденышко так ни разу из эллинга и не выплыло.

Тем не менее, послевкусия от такого странного отдыха остались очень даже ничего. Особенно у сестренок Тимура — всю дорогу в аэропорт они смотрели в окна лимузина и чуть не плакали, а в самолете признались, что ни разу в жизни не были на море, и теперь влюбились в океан. Бизнес-джеты им тоже понравились, поэтому добрую половину перелета до Лас-Вегаса они просидели у иллюминаторов, разглядывая огни ночных городов, в результате чего в наш отель приехали практически спящими. Зато сразу отключились. А я, добравшись до своего номера, приняв душ, завалившись на кровать и обняв Таньку с Леркой, еще долго смотрел в потолок и считал баранов.

Четверг прошел без каких-либо потрясений. В половине девятого утра меня навестили допинг-офицеры WADA, но сделали свое дело на удивление корректно и быстро. В девять я показал вес сто восемь килограммов, что с очередным «приросшим» сантиметром роста было вполне нормально, а вечером, на стердауне, пообщался со своим будущим противником, фанатами и журналистами. И пусть француз моментами откровенно хамил, я его даже понимал — да, он очень не хотел нарываться на мое «наказание», но в то же время не мог потерять лицо перед своими поклонниками. А те за многие годы успели привыкнуть к наглости своего кумира и могли не простить «потери лица».

В общем, утро пятницы я опять встретил в состоянии воздушного шарика, наполненного гелием, и не знал, куда девать избыток «лишней» энергии. Правда, проснулся аж в одиннадцать утра. А в двенадцать, сытно позавтракав и усевшись в чертовски удобное кресло с широченными подлокотниками, почувствовал себя персоной как минимум императорских кровей. Ну, а что — на протяжении двух с лишним часов мне пришлось давать аудиенции сильным мира сего типа Форда-старшего и четы Эллисонов.

По большому счету, ничего особо серьезного во время этих встреч не обсуждалось. С первым прикинули перспективы Тимура добраться до первой тройки официального рейтинга WBA и очередной раз сдвинули дату начала съемок рекламных роликов кроссовера «Edge-ST». Со вторыми согласовали приблизительную дату нашего визита к ним в гости. С Кавендишами и Морвилями, появившимися одной компанией, поболтали об опасностях парашютного спорта и, как ни странно, об американском футболе. А Сеймуры с хорошим юмором рассказали о последствиях раздачи автографов, которую мы невольно устроили в Майами-Бич, во время визита в один из их магазинов.

Вся эта болтология продолжалась только до обеда. А после него три злобные фурии объявили мораторий на любые визиты и звонки, заперли входную дверь, вырубили все телефоны и помогли мне выключить голову. В смысле, посмешили очередной подборкой перлов моих фанатов, ведущих непримиримую войну со сторонниками Мориса Буске, дали прочитать письмо девчонки, которую мы когда-то вывезли с точки передержки живого канала под Кабулом, вместе со мной посмотрели новую российскую комедию и так далее. В итоге к вечеру меня плющило и колбасило от сумасшедшего избытка энергии, зато на душе воцарилась тишь, гладь да божья благодать. И я млел от тихого семейного счастья, до тех пор, пока не услышал требовательный стук во входную дверь.

Прекрасно понимая, что просто так к нам долбиться никто не будет, я со вздохом подался вперед, но Танька, оказавшаяся шустрее, уже выстрелила собой вперед и за считанные мгновения исчезла в прихожей. Еще через пару секунд оттуда раздались знакомые голоса, а потом в гостиную вломились сияющие Линда и Рич!

Владелец «Овердрайва», как обычно, затянутый в идеально сидящий деловой костюм, поздоровался со всеми сразу и… решил помучить нас неизвестностью. В смысле, прошел к минибару, достал из него пакет сока манго и два бокала, вернулся к нам и плюхнулся в кресло напротив меня. Пока он изображал радушного хозяина, Доулан изнывала от желания расколоться, но старательно поддерживала игру друга. Зато после того, как он вручил ей бокал, откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, расплылась в счастливой улыбке:

— Есть две новости, хорошая, и… очень хорошая. С какой начинать?

— На ваш выбор! — усмехнулся я.

— Садио Нганну объявил об окончательном и бесповоротном уходе из Большого Спорта из-за проблем со здоровьем… — заявил Логан. — Таким образом, победитель сегодняшнего поединка получит полноценный титул!

— Миленько! — восхитился я. — А теперь давайте хорошую.

— Нет, хорошую мы уже озвучили! — хохотнула американка. — А теперь пришло время сообщить вам Очень Хорошую!

— Мы вас внимательно слушаем.

— Заявление Баффало было выложено в Сеть чуть менее часа тому назад. А буквально через десять минут началась вторая волна безумных продаж платных трансляций. И с легкостью побила твой прошлый рекорд…

— Прошлый рекорд составил девять миллионов двести с мелочью тысяч! — сообщила Таня. — Значит, теперь, как минимум, десять?

— Четырнадцать! — осклабился Ричард. — Но продажи еще идут!

— Что ж, новости действительно порадовали, и вам огромное спасибо… — начала Рыжова и прервала фразу, решив, что намек понятен и так.

— Мы просто хотели сообщить об изменении статуса боя задолго до его начала! — виновато затараторила Линда, вскакивая с кресла. — Чтобы Денни ненароком не вышибло из состояния сосредоточения…

…Настроиться на поединок получилось в самом начале разминки и без посторонней помощи. Грегор, первым почувствовавший нужное изменение в моем состоянии, мгновенно отпихнул в сторону ассистировавшего мне Тимура и занялся «тонкой подстройкой». В результате его стараний к моменту выхода на помост, ведущий к октагону, я ощущал себя болидом «Формулы-1», стоящей на стартовой линии. Поэтому не видел ничего, кроме клетки, не слышал ничего, кроме голоса Алферова и не ощущал ничего, кроме его руки, лежащей на моем плече и корректирующей скорость передвижения.

Вопли ринг-анонсера, представляющего меня публике, рев фанатов, предвкушающих долгожданное зрелище, и осмотр судьей тоже прошли мимо. А первое изменение в моем восприятии окружающего мира случилось после того, как я вцепился взглядом в Галла, возникшего в перекрестии лучей прожекторов в самом начале второго помоста.

Пока он спускался к клетке и готовился выйти на канвас, я терпеливо ждал возможности заглянуть в его глаза и оценить уровень готовности к бою. А когда это желание, наконец, осуществилось, расплылся в безумной улыбке — да, он ответил тем же. Но вильнул взглядом уже на второй секунде незримого противостояния! Да, потом разозлился на самого себя и злобно ощерился, но я уже почувствовал крошечную искорку страха, и был готов ее раздуть.

Раздувать начал с прохода в ноги, выполненного под самый первый пристрелочный джеб, и с красивейшего тейкдауна, оформленного буквально на третьей-четвертой секунде боя. Добивать Галла, охреневшего от скорости выполнения этого действия, не стал — просто показал добивание в голову, стремительно вернулся в стойку и разорвал дистанцию. От двух первых лоу-киков по внешней стороне левого бедра, исполненных «без души», одинаково сместился вправо-назад, а третий встретил своим. И, отсушив внутреннюю часть бедра, взорвался отработанной двойкой на полной скорости. При этом в левый кросс, намеренно вбитый не в печень и не в косую мышцу живота, а чуть ниже солнечного сплетения, вложился процентов на шестьдесят. А апперкот, вынудивший француза разогнуться, исполнил чисто для галочки. Чтобы, ненароком, не закончить бой так быстро. Впрочем, дарить противнику возможность восстановиться я не собирался, поэтому выбил из-под него опорную ногу, завалил на спину, взял фулл-маунт, расстрелял ошарашенную тушку четверкой быстрых, но легких хаммер-фистов и… выкатился из выигрышного положения самым обычным кувырком.

Как и следовало ожидать, Морис озверел от такого унижения и. вскочив на ноги, ринулся в атаку. Нет, головы он не терял. Просто выключил инстинкт самосохранения и решил умереть, но дотянуться до меня хотя бы одним полноценным ударом. В так называемой «рубке». И ведь почти преуспел. В смысле, смог ворваться в ближний бой и на протяжении секунд, эдак, десяти-двенадцати расстреливал меня всеми ударными поверхностями. Благо очень хороший уровень в муай-тай позволял грамотно подключать локти и колени.

Увы, выброшенные им удары либо разрывали воздух, либо скользили по защите. Легонечко-легонечко. Ибо приличная разница в скорости реакции позволяла мне не только видеть начало каждого движения, но и убирать корпус в нужную сторону, не разрывая дистанции.

Демонстрацию своего явного преимущества в ближнем бою и работе на ногах я закончил уходом под левый боковой, без труда взял корпус, выполнил амплитудный бросок прогибом и… дал Галлу возможность проявить навыки грепплинга. Само собой, не просто так, а чтобы доказать, что и на канвасе ему ловить нечего. Да, при этом три раза «подставился». Но в процессе растянул француза в довольно унизительном «Банана сплит » и дал почувствовать, что могу закончить бой именно так. Затем позволил Морису вырваться и перевел его в так называемый «Твистер ». Но сдаться не позволил — дал еще немного потрепыхаться и после серии финтов, освоенных с подачи Грейси-старшего, поймал беднягу на удушающий прием под названием гогоплата!

Тут Буске постучал по канвасу еще до того, как понял, что я его больше не отпущу. А когда я разомкнул захват, скрипнул зубами, поднялся на ноги и, грязно выругавшись на французском, свалил из восьмиугольника!!!

— Как я понимать, он ушел и из октагон, и из ММА! — проорал мне на ухо Грегор, чтобы заглушить оглушительный рев фанатов Галла, возмущенных столь своеобразным поступком своего кумира.

— Плевать! — равнодушно ответил я, раза три-четыре взлетел в воздух, подброшенный мощными руками бразильца, принял поздравления от членов команды, дорвавшихся до моей тушки, и, как обычно, «сдался на милость» владельцу промоушена.

— Дэнни, от всей души поздравляю тебя с победой! — заявил Ричард сразу после того, как приобнял и развернул к камере нужного дрона. — Твой путь к поясу чемпиона «Овердрайва» получился коротким, стремительным и очень убедительным! Скажи, что ты чувствуешь в миг своего триумфа?

Признаваться в том, что я чувствовал горечь из-за того, что не мог поделиться этой радостью с Настеной, Джинг, Эрикой и Диной, было бы идиотизмом, поэтому я выдал более завуалированный вариант этого ответа:

— Я испытываю искреннюю благодарность к любимым подругам, поддерживавшим меня на этом нелегком пути, к своему другу, партнеру и промоутеру Алексею Горину, разглядевшему во мне бойца и создавшего идеальные условия для тренировок, к тренерам и их ассистентам, которые, не покладая рук, вкладывали в меня свой талант и душу, к министру обороны, командованию Службы Специальных Операций России и сослуживцам, не позволившим прервать тренировки, к тебе и Линде Доулан, подаривших возможность выступать в лучшем промоушене планеты, и, естественно, к своим фанатам. К тем самым, которые в данный момент смотрят на меня с трибун этого зала, которые сидят перед телевизорами и радуются за меня на расстоянии, а также к тем, кто по каким-то причинам не смог посмотреть этот бой в прямом эфире, и сделает это в ближайшие дни!

— О, да, твою любовь и уважение к фанатам видно невооруженным взглядом! — хохотнул Ричард. — Ведь именно для них ты не стал заканчивать поединок на первых же секундах и продемонстрировал сразу несколько вариантов красивейших побед, верно?

— Так и есть! — подтвердил я. — Они достойны глубочайшего уважения, и я просто не мог обмануть их ожидания.

Тут Логан демонстративно посмотрел на трибуны и заорал:

— Фанаты, вы удовлетворены таким ответом и боем, который провел ваш кумир⁈

— Да-а-а!!! — радостно взвыл зал.

— Тогда я вручу новому чемпиону «Овердрайва» честно заслуженный пояс и вместе с вами порадуюсь его триумфу…

На этом мини-интервью, естественно, не закончилось, и после того, как вокруг моей талии обернули вожделенный приз, Дик продолжил изображать посредника между мною и миллионами зрителей, оплатившими не только трансляцию, но и возможность интерактивного общения.

Их интересовало буквально все: каково в двадцать лет ощущать себя лучшим бойцом Земли(!) и какие цели я поставлю перед собой теперь; на что потрачу призовые и не планирую ли вложить их в какой-нибудь бизнес; на ком из своих подруг я планирую жениться и о каком количестве детей мечтаю. Да, вероятнее всего, спрашивали и всякую дурь, но до меня она не доходила. Так что я со спокойной совестью рубил правду-матку или отшучивался. Благо практически любой ответ встречался довольным ревом или гомерическим хохотом. А минут через двадцать такого «веселья» Дик прервал затянувшийся процесс и напомнил публике о том, что я, собственно, только что из боя, соответственно, хотел бы принять душ, переодеться и хоть немного отдохнуть. Зал расстроенно взвыл, но Логан кинул ему еще одну «вкусную косточку» — сообщил о том, что «буквально через час десять» в большом конференцзале гостиничного комплекса начнется пресс-конференция, на которой я отвечу на оставшиеся вопросы, раздам автографы и сделаю небольшое заявление…

…Аэропорт Homestead General Aviation нас не впечатлил. На летном поле, огороженном сеткой-рабицей, обнаружилось полтора десятка самолетов «Сессна» разных моделей и годов выпуска, пяток таких же мелких бортов других производителей, четыре небольших вертолета и две напрочь убитые авиетки. Инфраструктура тоже подкачала — не знаю, как у других, а у меня слово «аэропорт» ассоциировалось со зданием приличных размеров. А не с россыпью двухэтажных домиков в стиле «пни — развалится», автоприцепом, торгующим бургерами и тому подобной дрянью, несколькими столиками под убогим навесом и россыпью пальм. Впрочем, взлетные полосы имелись, рулежные дорожки — тоже, так что я справился со своим разочарованием, припарковал «Шелби» на открытой стоянке, первым выбрался из салона и с наслаждением потянулся.

Двери «Призрачного Рыцаря» Лоуренса и «Эскалейда», взятого в аренду Филом, тут же распахнулись, и из тачек начал выползать народ, основательно прибитый мыслями о предстоящих прыжках. Нет, страха никто не показывал, но напряжение чувствовалось чуть ли не кожей. Что здорово веселило. Ведь со стороны вся эта толпа, заранее облачившаяся в разноцветные прыжковые комбезы, выглядела записными парашютистами!

Анька тоже с трудом сдерживала ехидную улыбку. Но когда Эллисон открыл багажник, вручил подоспевшей Лиззи два шлема, а сам закинул на плечо новенькие парашюты, все-таки прыснула.

— Можно подумать, что вы начинали по-другому… — проворчала Лерка и от полноты чувств приложилась ко мне локотком.

— У нас все выглядело куда проще… — хихикнула Ростовцева. — Вместо стильных комбезов — самый обычный камуфляж, вместо шлемов — очки, вместо пищалок — древние «высотники», а про парашюты и говорить смешно — ранец моего первого выглядел так, как будто ему должно было исполниться сто лет в обед.

— Ладно, пока вы тут разводите «ля-ля», пойду-ка я на поиски местного начальства… — буркнул я, но так и остался на месте, так как заметил сразу два белых «Субурбана», двигающихся в нашу сторону. — Ан нет, не пойду — вон, уже съемочная группа «Hamilton» приехала.

— Ладно, уговорил, местных построю я… — усмехнулась экс-напарница и ломанулась в сторону ворот.

В ее способностях построить кого угодно я нисколько не сомневался, поэтому пошел навстречу подъезжающим внедорожникам. А уже через пару минут включился в работу. В смысле, перезнакомившись с четверкой молодых парней и двумя желчными тетками неопределенного возраста, выслушал последние коррективы к сценариям роликов, которые планировалось отснять, получил «съемочный» экземпляр хронометра из коллекции Khaki Aviation-3, который, по мнению руководства компании, идеально соответствовал моему характеру, и заменил этими часами свой замаскированный «Амик».

Пока я разбирался с делами, а Таня с Леркой «веселили» наших американцев, Ростовцева успела найти руководство дропзоны, предъявит наши сертификаты, подтвердить заявленные планы на день, построить четверку тандем-инструкторов, приехавших на этот аэродром ради нашей компании, и загрузить работой всю толпу риггеров. Да-да, дав волю своей паранойе, Анька заставила этих ребят заново уложить арендуемые купола в своем присутствии и лично оценила профессионализм каждой отдельно взятой личности.

Следующий час с лишним инструктора под неусыпным контролем Росянки «терзали» новичков теорией, а я, владелец дропзоны и операторы, которым предстояло снимать мой заход на посадку, определялись с точным местом приземления, перетаскивали к нему оборудование, поднимали в воздух дроны аудио- и видеофиксации, расставляли маркеры-ориентиры и т. д. Само собой, «зарядили» и самолет. Благо камер в «Субурбанах» было просто завались. Потом мы с напарницей показались местному врачу, отработали отцепку на стапелях, проверили и надели парашюты, настроили все шлемы и гарнитуры съемочной группы на одну волну, оглядели толпу страждущих и волевым решением отправили к самолету всю женскую половину компании…

Во время набора высоты я добросовестно отрабатывал свой гонорар, «общаясь с пилотом и инструкторами», «подбадривая новичков», выглядывая наружу через открытый дверной проем, изображая все заранее оговоренные эмоции и, конечно же, то и дело поглядывая на часы. Само собой, для этого мероприятия мне пришлось оставить в машине фантастически красивый закрытый шлем в цветовой гамме прыжкового комбеза и подобрать на дропзоне открытый. Но искусство требовало жертв, и я почти не завидовал Аньке, выглядевшей, как современная валькирия. А еще мне дико не хватало вингсьюта, оружия и всего того, с чем приходилось прыгать во время службы в «Яровите». И я нисколько не преувеличиваю — в среднем раз в минуту меня начинало плющить от ощущения, что что-то не так, а Росянка, понимавшая причину этих дерганий, либо ухохатывалась, либо выдавала в прямой эфир комментарии типа «Ну вот, Денис опять почувствовал себя слишком легким! Слышь, страдалец, грузовых контейнеров на этой дропзоне нет. И если тебе совсем невмоготу, то после приземления я позволю поносить себя на руках…»

Как только инструктора начали подзывать к себе своих подопечных, обе американки ощутимо спали с лица, а Танька с Леркой, наоборот, засияли. Поэтому первых пришлось подбодрить по-настоящему. А вторые… вторые мыслями были уже в воздухе. Поэтому торопили время и своих «лошадок». То есть, заявили, что должны выйти из самолета первыми, без каких-либо колебаний подошли к дверному проему, повисли в предписанном положении и с радостными воплями вывалились наружу.

Линда держалась менее героически, но тоже не мешала инструктору делать свою работу. А Лиззи чуточку потрепыхалась, но в конечном итоге тоже оказалась за бортом.

— Слышь, Чума, а который час? — ехидно поинтересовалась Анька перед тем, как вцепиться в плечевые захваты моего комбеза. Я обозвал ее врединой, помахал рукой нужной камере, отделился от самолета и ушел в кол. На пару с Ростовцевой. Увы, догнать Голикову или Рыжову в свободном падении было нереально, зато мы успели подлететь к мисс Форд. И немного ее повеселить. А на полутора километрах «разбежались», на километре бросили медузы и, открывшись, на полной скорости рванули к куполам, закладывающим виражи существенно ниже. Само собой, не сразу, а после того, как определили, где на новых куполах находится точка сваливания…

…Первый этап подготовки, увы, не обошелся без эксцессов — после второго прыжка в тандеме Лерка отправила в нокдаун своего инструктора, имевшего глупость распустить руки, и я, во избежание дальнейших проблем, послал недоумка куда подальше. В результате к выкладыванию новичков на поток пришлось подключаться Росянке. Впрочем, полтора месяца занятий в аэротрубах не прошли даром, и вся толпа, преодолев первоначальный страх, медленно, но уверенно набирала опыт. При этом каждая отдельно взятая личность совершала по прыжку в час-полтора и получала удовольствие, а мы с напарницей работали, как заведенные, поднимаясь в небо каждые двадцать минут, чтобы контролировать первые «шаги» своих друзей и подруг.

Слава богу, к двум часам дня Лиззи, Фила и Арчи начало накрывать от избытка адреналина, и я объявил о завершении первого дня тренировок. Да, остальные здорово обломались, но после недолгих объяснений поняли логику моего решения, попрощались с персоналом и ломанулись к стоянке. Ну, а мне с Анькой пришлось задержаться — я поплелся к руководителю съемочной группы обсуждать планы на вторую половину дня, а она отловила владельца дропзоны и как следует загрузила требованиями к организации второго дня прыжков.

Пока мы решали накопившиеся вопросы, «покорители неба» успели убедить операторов «Hamilton» сделать по мини-фильму о геройствах каждого «юного парашютиста», решить, в каком ресторане мы будем отмечать проявленный героизм, и определиться со временем встречи. Хотя от избытка положительных эмоций говорили, перебивая друг друга, и слышали только самих себя. Зевнули и мое появление. А Ростовцева, добравшаяся до машин чуть позже меня, привлекла их внимание не очень приятным заявлением:

— Завтра утром тут будет аншлаг — Фред, сука, решил отомстить Лерке за зубодробительную пощечину и слил сразу в несколько местных социальных сетей инфу о том, что на аэродроме Хомстеда прыгает Всадник Апокалипсиса!

— Я переговорю с местным шерифом… — пообещал Ларри. — Твоих фанатов, Дэнни, он, конечно, не разгонит, но бардака не допустит.

Вспомнив, какое столпотворение вызвал крик «Мама, посмотри, это Чума из „Овердрайва“!» в магазине «Target», я почесал затылок и выдал свой вердикт:

— Да, пожалуй, его присутствие не помешает.

Потом закинул в багажник свой парашют и дал команду выдвигаться…

…Съемочная группа подъехала к вилле ровно в пять и, нагрузившись самым необходимым оборудованием, отправилась «апгрейдить» яхту. Пока парни крепили микрокамеры к самым неожиданным местам и проверяли работу целой стаи дронов, я по совету Таньки выгрузил в эллинг гидроцикл «See-Doo» и загнал на его место одну из «Ямах». Потом Ростовцева с Рыжовой притащили на «Таргу» всяких вкусностей, забили ими оба холодильника и, освободившись, рванули отключать кабель берегового питания и шланг. А я, закончив подготовку к первому самостоятельному выходу в океан, завел двигатель, включил ход вперед, чтобы удержать нашу красавицу на кормовых швартовах, дал команду Голиковой отдать муринги, вывел яхту из эллинга и заложил плавный вираж.

Табун из трех тысяч трехсот лошадей, истосковавшихся по свободе, фантастическая управляемость «Тарги», непрерывный контроль за моими действиями со стороны бортового компьютера и опыт, полученный за время двух переходов к островам Бимини, позволяли не напрягаться. Так что я с наслаждением поддал газку и повел суденышко в обход острова Индиан Крик к выходу в открытый океан.

Оценив красоту маневра и плавность нашего хода, Джонас Штайнер, руководитель съемочной группы и единственный швейцарец в коллективе решил сделать мне комплимент:

— Я смотрю, у вас большой опыт управления моторными яхтами?

— Ну, как вам сказать? — ухмыльнулся я. — Мы начали учиться этому делу в воскресенье, с понедельника по четверг проводили на ней по десять-двенадцать часов, а вчера сдали экзамены и получили лицензии.

— Не может быть! — ошарашенно выдохнул он.

Я без лишних слов продемонстрировал ему соответствующий документ и похлопал по панели, под которой прятались «мозги» бортового компьютера:

— При том количестве электроники, которым напичкана эта игрушка, управлять ею может даже ребенок.

В этот момент ожил мой телефон, и я, кинув взгляд на экран, жестом показал швейцарцу, что должен ответить на звонок.

Джонас тут же ушел в заднюю часть кокпита, а я посмотрел на часы, перевел местное время в московское, поднес трубку к уху и поздоровался:

— Доброй ночи, Виктор Викторович! Что случилось?

— Да я только освободился… — вздохнул Еремеев. — Еду с работы домой. И звоню, пока в сознании.

— Я вам сочувствую.

— Да я и сам себе сочувствую… — усмехнулся он и переключился на меня: — А вы чем занимаетесь?

— Мы тоже работаем. Взяли на борт яхты съемочную группу одной из компаний, с которыми я заключил рекламный договор, и вышли в океан, чтобы набрать материала для рекламного ролика.

— Классная у вас работа, однако! — восхитился пресс-секретарь. — Я тоже такую хочу! Даже в комплекте с мордобоем в октагоне. Эх, где моя спортивная юность?

— По моим ощущениям, вы держите себя в хорошей форме! — ничуть не кривя душой, заявил я.

— Да, боксирую три раза в неделю по два часа. Но годы уже не те, на ринг не выйдешь… — пострадал он, после чего перешел к делу: — Поэтому нам, старичкам, приходится радоваться успехам молодежи. Кстати, юноша, я что звоню-то? В ближайшее время вас наберет некий Джеральд Миллер и напросится в гости. Не отказывайте. Когда приедет — выслушайте и примите все его предложения.

— Прямо все-все? — не удержался я.

— Да, все-все! — подтвердил пресс-секретарь президента и объяснил, почему. Естественно, не напрямую, а намеками: — Мы с ними договорились. На самом высоком уровне, поэтому проблем не будет. Даже самых мелких. Ибо люди более чем серьезные и не станут подставляться из-за ерунды. Впрочем, появятся вопросы — задавайте. Гостю. Он ответит.

«Гость» позвонил через четверть часа, вежливо поздоровался и спросил, звонили ли мне «мои». Услышав утвердительный ответ, поинтересовался, в какое время я смогу его принять. И как бы невзначай продемонстрировал, что в курсе наших дел:

— Я никуда не спешу, так что спокойно отрабатывайте свой гонорар. И, кстати, яхта у вас фантастически красивая. А катера папарацци, севших вам на хвост, сейчас придержат.

Последнее предложение заставило меня обернуться и посмотреть назад. Но определить, какое из десятков разномастных суденышек, болтающихся в океане в непосредственной близости от кильватерного следа нашей яхты, принадлежит любителям копаться в чужом грязном белье, конечно же, не смог. Поэтому мысленно вздохнул, собрался с мыслями и озвучил свое решение:

— Можете подъезжать к девяти вечера. Будем рады вас видеть…

Следующие полтора часа мы добросовестно изображали отдыхающих. Позагорали под вечерним солнышком, погоняли на гидроцикле наперегонки с «Таргой», попрыгали в длину и в высоту, используя в качестве трамплина «усы», остающиеся за нашей красавицей, поныряли с носа и поизображали тихую семейную идиллию в лаундж-зоне флайбриджа и в мастер-каюте. Последнее позабавило больше всего — сценарий этой сценки, написанный «ба-а-альшим знатоком русской души», требовал, чтобы я лежал на кровати в одних шортах и с благоговением читал не что-нибудь, а «Преступление и наказание» Достоевского! При этом я должен был лежать, подложив под голову подушку и закинув за голову правую руку так, чтобы был виден могучий бицепс, придерживать книгу левой, ненавязчиво рекламируя зрителям часы, и демонстрировать работу ума. То есть, недовольно хмуриться, возвращаться на предыдущую страницу и изредка утыкаться невидящим взглядом в какой-нибудь предмет обстановки. Восхитил и самый главный реквизит — книга, выглядевшая так, как будто ее на протяжении сотни лет ежедневно читали и перечитывали военнослужащие целой дивизии любителей классики!

Само собой, эту часть «обязательной программы» я переиграл, заявив Штайнеру, что не собираюсь сниматься в ролике, показ которого превратит меня во всеобщее посмешище:

— Джонас, поверьте на слово, в России не пьют водку из самоваров, не играют на балалайках, привалившись спиной к боку домашнего медведя, и не читают Достоевского на сон грядущий, как Библию или Коран. Поэтому давайте заменим эту книгу планшетом. Типа, я и мои подруги читаем то, что мне написали фанаты. А если вы хотите убедить целевую аудиторию в том, что я читаю печатные книги, найдите для меня любое произведение Микки Спиллейна, Эрла Стенли Гарднера или Рекса Стаута и снимите эту сценку в следующий раз.

— О-о-о, вы любите детективы? — восхитился швейцарец.

Я утвердительно кивнул:

— Да, очень. Но уделять время художественной литературе получается намного реже, чем хотелось бы…

…Без пяти девять вечера перед нашей виллой остановилось два черных «Навигатора» с наглухо затонированными стеклами. Миллер, как обычно, упакованный в хороший деловой костюм, вальяжно выбрался из первого, неторопливо открыл заднюю дверь и взял с сидения серебристый кейс весьма приличных размеров. Дожидаться, пока АНБ-шник ткнет в сенсор дверного звонка, я, конечно же, не стал — вышел на крыльцо, учтиво поздоровался, пожал протянутую руку и пригласил его в дом.

Приглашение разделить с нами ужин Джеральд принял, не задумываясь:

— Откровенно говоря, я в курсе, что после беседы со мной вы отправитесь в ресторан «Cipriani Downtown Miami», но отказываться от предложения еще раз попробовать блюда русской кухни не стану — это выше моих сил!

Девчонки, встретившие нас в гостиной, сочли эту фразу комплиментом, усадили гостя за накрытый стол и поставили перед ним тарелку с куриными крыльями в кисло-сладком соусе, рисом и помидорами черри.

Вдохнув одуряющий аромат этого блюда, мужчина сглотнул слюну и вцепился в столовые приборы. А через несколько мгновений, попробовав на вкус этот шедевр кулинарного искусства от творческого дуэта Голиковой и Рыжовой, закатил глаза:

— Дэнни, я отказываюсь понимать, зачем ездить в рестораны, если вас так кормят дома⁈

— Крылышек всего один противень… — притворно вздохнул я. — А друзей у нас много. Дальше объяснять?

— А вы коварны, однако! — хохотнул Джеральд, с наслаждением умял еще кусочек мяса с гарниром и повернулся к хозяюшкам: — Кстати, поздравляю вас со вступлением в ряды экстремалов-парашютистов и, пользуясь случаем, хочу сделать всей вашей компании интересное предложение. По уверениям моих людей, завтра утром на аэродроме Хомстед будет твориться сущий ад, и там вам будет не до прыжков. Но есть очень неплохая альтернатива. На острове Ки Ларго, до которого на вашей яхте можно добраться от силы часа за полтора, есть аэропорт «Оушен Риф Клаб». Если вы примете нашу помощь, то завтра в девять утра там вас встретят военно-транспортный самолет, инструктора восемьдесят второй Воздушно-Десантной дивизии, риггеры, парашюты и все, что необходимо для завершения курса AFF.

— Как я понимаю, об этом мероприятии надо будет рассказать своим подписчикам? — криво усмехнулся я. — Типа, «Знакомство Чумы с коллегами из Вооруженных Сил США», «Прыжок мира и взаимопонимания над Атлантикой», «Дружеские спарринги русских спецназовцев с бойцами спецподразделений стратегического партнера» и так далее?

Миллер посерьезнел, положил вилку с ножом на столешницу, аккуратно вытер губы салфеткой и откинулся на спинку кресла:

— Согласно достигнутым договоренностям, вы и ваши подруги — что-то вроде символов международной борьбы с преступностью и, по определению, вне любой политики. Нет, если У ВАС возникнет желание отснять подобные ролики и выложить их на свои официальные странички, то мы будем только рады. Но навязывать свою точку зрения, требовать участия в монтаже или подвергать итоговый материал какой-либо цензуре не станем. Говоря иными словами, формат завтрашнего «мероприятия» определите вы и только вы.

Я задумчиво потер подбородок, представил наиболее очевидные следствия столь своеобразного статуса и решил, что мне катастрофически не хватает информации:

— Мне кажется, что мы начали беседу не с той темы. Давайте отложим разговор о формате прыжков и поговорим о достигнутых договоренностях.

Джеральд развел руками — мол, почему бы и нет? — и перешел к делу:

— В настоящее время отношения между нашими государствами можно назвать неплохими. Само собой, мы воюем на экономических фронтах, давим свою линию на фронтах политических и регулярно бряцаем оружием, но без особого энтузиазма.

— Ну да, кризис тридцать шестого года вправил мозги даже самым тупым и воинственным идиотам… — прокомментировала Росянка.

Джеральд потемнел взглядом, поиграл желваками и ушел в себя. Но всего на пару мгновений. А потом задвинул куда подальше неприятные воспоминания и утвердительно кивнул:

— Да, урок получился жестковатым, а поколение тех, кто его пережил, еще не уступило свое место молодым да ранним. В общем, мы предпочитаем договариваться. Даже по самым неприятным вопросам. И научились идти на уступки.

Как я понял из последующих объяснений, американцы предложили нашим настолько «вкусные» экономические «аргументы», что решение было найдено чуть ли не бегом — наша четверка получила весьма интересный статус, полную свободу передвижения, волеизъявления, ведения бизнеса и так далее, а обе договаривающиеся стороны клятвенно пообещали друг другу не резать куриц, несущих золотые яйца!

— В общем, теперь вам, как говорят в России, включили зеленый свет! — подытожил АНБ-шник. — Поэтому в кейсе, который я оставил в прихожей, лежат четыре комплекта документов граждан Соединенных Штатов, включая водительские права и лицензию штата на право скрытого ношения оружия, распечатки тех пунктов нашего законодательства, с которыми вам желательно ознакомиться в первую очередь, и десяток пистолетов «Глок» вашей любимой модели…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но зачем нам такой арсенал? — нахмурился я.

— По одному стволу каждому из вас, а остальные — для размещения в доме, на яхте и в машинах… — без тени улыбки объяснил Миллер. После чего огорошил еще одним столь же неожиданным заявлением: — Но и это еще не все. Только за последние сутки возле вашего дома было замечено более трех десятков дронов видеонаблюдения с аппаратурой запрещенных модификаций. Мы выделили вам две базы армейских дронов-перехватчиков, способных в автоматическом режиме обнаруживать, опрашивать и, при необходимости, уничтожать подобную технику, приближающуюся к границе охраняемой зоны. Сами базы, дроны и специалист, способный интегрировать все это добро в систему «Умный Дом» и в бортовой компьютер вашей яхты, прибудут тогда, когда вам будет удобно. И… маячков или «закладок» можете не бояться — мы рассчитываем на взаимовыгодное, а главное, долговременное сотрудничество, так что не собираемся терять лицо из-за ерунды.

К моему удивлению, искренность последнего заявления подтвердила «Система». И пусть содержимое зеленой сферы в объеме не подросло, сам факт того, что она «подмигнула», заставил меня сделать шаг навстречу:

— Что ж, я оценил продемонстрированный посыл, поэтому давайте сделаем так. Вы организуете доставку на аэродром нескольких бойцов ваших спецподразделений. Естественно, толковых, не зашоренных и готовых стать публичным лицом, а мы постараемся познакомить с ними своих фанатов…

В Москву мы, как обычно, прилетели в субботу вечером и попали в цепкие ручки пограничников. Нет, обыскивать нас в поисках контрабанды никто не собирался — толпа парней и три девушки жаждали поздравить меня с обретением титула чемпиона «Овердрайва» в тяжелом весе и, заодно, легонько пожурить за столь долгое отсутствие на Родине.

Несмотря на то, что за две недели безумных мотаний по всей Америке воспоминания о поединке с Галлом успели основательно потускнеть, радость этих ребят здорово согрела душу. А отсутствие каких-либо планов на вечер позволило принять их приглашение и убить целый час на уничтожение пиццы в очень теплой и очень благожелательной компании. В итоге до машины мы добрались в одиннадцатом часу, закидали аж восемь спортивных сумок в багажник изрядно запылившегося «Доджа», забрались в салон и, врубив радио, неторопливо покатили к выезду из терминала.

Увы, на этом наши вечерние приключения не закончились — не успели мы добраться до МКАД-а, как мне позвонил Еремеев, поздоровался, сообщил, что в воскресенье улетает в командировку, и дал понять, что хотел бы увидеть нас еще до отъезда. Выпендриваться я, конечно же, не стал, поэтому, узнав, что пропуска на нашу четверку уже заказаны, вбил в навигатор новое место назначения, оценил траффик и пообещал Виктору Викторовичу, что мы будем у него в течение сорока минут.

Его это устроило. Но стоило нам пересечь улицу Миклухо-Маклая, как на нашу машину спикировал полицейский дрон, деловито занял место лидера и, врубив «люстру», начал плавно набирать скорость.

С таким «поводырем» до Боровицких ворот Кремля мы долетели всего за восемь минут. А еще через десять оказались в знакомой приемной и без каких-либо задержек были препровождены в кабинет.

Пресс-секретарь президента встретил нас радушной улыбкой, извинился за то, что не дал отдохнуть, и сделал девчонкам один общий, но ничуть не избитый комплимент. А когда мы оккупировали мягкий уголок, начал беседу с шутки:

— Ребят, у вас совесть есть? Пока вы отрывались в Штатах, нас задергали немцы, французы и англичане.

— Им так не нравится начавшееся сближение наших стран? — хихикнула Лера.

— Им не нравится чувствовать себя на свалке истории! — хохотнул Еремеев. — Кстати, публикация вашего видеоотчета о совместной тренировке с бойцами «Дельты» вызвала небольшой биржевой кризис, на котором мы с американскими партнерами очень неплохо заработали.

— Предполагали нечто подобное? — догадалась Танька.

— Ага! И пусть два следующих получились менее острыми, чем хотелось бы, результаты радуют до сих пор. Равно, как и контракты, подписанные во время переговоров о вашем статусе — благодаря одному из них в ближайшие год-полтора мы сможем сделать технологический скачок в области разработки авионики, второй поднимет раскрываемость IT-преступлений как минимум втрое, третий даст серьезный толчок развитию сельского хозяйства.

— И все это только из-за ради того, чтобы мы не лезли в Большую Политику? — недоверчиво уточнил я.

Виктор Викторович добродушно усмехнулся:

— Денис Владимирович, вы обратили внимание на то, что среди бойцов «Дельты», которых к вам подвели, не было ни одного черного, трансгендера, гомосексуалиста и тэдэ?

Я утвердительно кивнул.

— Несколько последних лет Соединенные Штаты балансировали на грани серьезнейшего социального кризиса. Стремление к толерантности, давно перешедшее через все границы, настолько достало население, исповедующее традиционные ценности, что отношения между белыми, черными и цветными, гетеросексуалами и представителями сексуальных меньшинств, здоровыми и больными стали напоминать перегретый котел. Ваши безоговорочные победы над Али Ласиси и Садио Нганну настолько воодушевили белую молодежь, что она начала исступленно тренироваться и в некоторых штатах убедила черных не строить из себя вечных обиженок. Демонстрируемая вами приверженность к гетеросексуальным отношениям тоже добавила уверенности местным «угнетенным», и геям с лесбиянками резко поплохело. Ну, а про повальное увлечение здоровым образом жизни даже говорить смешно. Впрочем, как я понимаю, с этим вы столкнулись и сами, верно?

За время съемок в рекламных роликах компаний «Nike», «Alpha Phi Omega», «Brooks Brothers», «Dodge» и «Ford» мы объехали почти половину Америки, и мне приходилось сбрасывать излишки энергии, тренируясь в спортивных клубах Бивертона, штат Орегон, Истона, штат Пенсильвания, Нью-Йорка, Оберн-Хиллс и Дирборна, штат Мичиган, соответственно, я смог оценить как запредельную загрузку этих объектов, так и нереальный фанатизм, с которым занимались новые клиенты. Так что пришлось кивнуть еще раз:

— Да, людей в залах видимо-невидимо. К грушам, тренажерам и гантелям стояли живые очереди, а инструктора разрывались на части, проводя персональные тренировки двум-трем подопечным одновременно.

— А еще на улицах стало как-то уж очень много бегунов… — подхватила Танька. — Причем большинство выкладывалось на полную катушку.

— Да, все так и есть… — подтвердил Еремеев, явно удовлетворенный нашими ответами. — Но самое главное не это. В правительстве США собралось достаточное количество лиц, которым эта самая толерантность до смерти надоела. Но инициировать изменение политического курса «сверху» они не могли. Дабы не оказаться крайними.

— А тут подвернулись мы…

— Которых крайними не назначишь…

— Именно! — без тени улыбки подтвердил он. — А затраты на достижение консенсуса с правительством России и с вами не идут ни в какое сравнение с теми политическими и финансовыми дивидендами, которые эта фракция получит в результате начавшихся преобразований.

На будущие доходы Джеральда Миллера и тех, кто за ним стоит, мне было наплевать с высокой горки, зато преобразования, которые они затеяли, откровенно радовали. Поэтому я равнодушно пожал плечами и дал понять, что можно переходить к следующей теме разговора, если, конечно, таковая имеется.

Еремеев счел это нормальным и задал наводящий вопрос:

— Что у вас в планах на конец июня?

Я тяжело вздохнул:

— Съемки, съемки и еще раз съемки! Откровенно говоря, я отказываюсь понимать, за-… Так, стоп, получается, что представители компаний «Stefano Bemer», «Puma» и «Yamaha» намеренно оговорили необходимость проведения съемок рядом со своими штаб-квартирами⁈

— Конечно! — хохотнул хозяин кабинета. — Ведь так вы будете вынуждены посетить Италию, Германию и Японию, составить пусть поверхностное, но все-таки впечатление о людях, которые проживают в этих государствах, и, с достаточной долей вероятности, расскажете об этих путешествиях своим подписчикам.

Тут Голикова подобралась:

— Это по самому минимуму, верно?

— Верно! — довольно хохотнул Виктор Викторович. — К вам наверняка подкатят с какими-нибудь невероятно выгодными предложениями. И ваша задача — мягко отфутболить всех этих благодетелей в нашу сторону…

…Из кабинета Еремеева мы вышли в первом часу ночи загруженными до невозможности. Пока добирались до машины, хмуро молчали. Забравшись в салон, одинаково растеклись по сидениям и некоторое время приходили в себя. А обсуждать весь «пакет» полученных Ценных Указаний начали только после того, как выехали за пределы Кремля и проверили внедорожник на наличие всякого рода сюрпризов.

Первым свое мнение высказала Танька. И на удивление точно выразила те ощущения, которые я никак не мог выразить словами:

— Единственное, что меня напрягает в этой ситуации — это потенциальная возможность оказаться в глубокой заднице в том случае, если преобразования, начатые в Америке и Западной Европе, вроде как, с нашей подачи, превратятся в фарс или закончатся Большой Кровью.

— Чисто теоретически можно перестраховаться и выдать серию статей, предельно четко описывающих тот «коридор возможностей», по которому мы готовы идти… — продолжила Лерка. — Но надо иметь в виду, что изображать пацифистов бессмысленно, так как в это никто не поверит.

— Мне кажется, что созданный вами образ Дениса получился несколько однобоким… — подала голос Аня, привыкшая больше слушать, чем говорить. — Он у вас сильный, быстрый и справедливый. А ум, доброта и великодушие на фоне трех этих качеств практически незаметны.

— Так, задачу поняли! — сходу врубившись в обозначенную проблему, выдохнула Голикова. — Мы с Леркой проанализируем весь выложенный материал, придумаем, чем выгоднее всего плавно выправить уже имеющиеся перекосы и подготовим цикл статей, сценарии видеороликов и правильные ответы на вопросы, наиболее часто задаваемые журналистами.

— Последние желательно иметь на руках хотя бы за неделю до Дня Независимости… — отметила Ростовцева. — Чтобы Дениса гарантированно услышало как можно больше народу.

Тут к беседе подключился и я:

— Мне не нравится не только это. Игры, в которые нас втягивает Еремеев, занимают все больше и больше личного времени. В Штатах вы практически каждый день убивали по три-пять часов на работу с письмами, прилетающими в личку, на дрессировку блоггера Кононова и на разгребание последствий моего общения с фанатами. А что будет дальше?

— Коготок увяз — всей птичке пропасть… — мрачно пошутила Рыжова, а Танька флегматично пожала плечами:

— На мой взгляд, единственный реальный вариант уменьшить нашу загрузку выглядит так: как только Виктор Викторович решит повесить нам на плечи очередное ярмо, мы заявим, что не гарантируем сохранение качества каждой отдельно взятой статьи. И предложим определиться с приоритетами. Я практически уверена, что Никанорова отправят в свободное плавание. А если мы отделим мух от котлет, то есть, попросим подписчиков отправлять сообщения с описанием проблем на отдельный почтовый адрес, то можно будет спихнуть работу с этой корреспонденцией на аналитиков Вяземского, Кононова или Еремеева…

Пока определялись с телодвижениями, необходимыми для обретения относительной свободы, успели пересечь весь центр и въехать в наш район. Добравшись до подземного паркинга, прервали обсуждение, выбрались из машины, похватали сумки и ломанулись к лифтам. А через считанные минуты переступили порог моей квартиры, избавились от неподъемного груза, разулись, прошли в гостиную и… потеряли дар речи, обнаружив на диване заспанную Мадонну, да еще и в одной из моих футболок на голое тело!

— Привет, глюк! Рады тебя видеть… — торопливо выдал я, чтобы не дать подругам высказаться по поводу столь бесцеремонного вторжения в наше логово.

Гостья потерла помятое лицо, устало улыбнулась и ответила на все наши вопросы:

— Привет, ребят. Мне надо было вас увидеть. Пришла по «тропинке», оставленной техниками Службы на всякий случай. А чтобы не мять шмотье, использованное для маскировки, переоделась в то, что нашла на этом диване.

— Ты что-нибудь ела? — решив, что проблемы, которые привели ее к нам, немного подождут, поинтересовался я.

— Да. Ужинала. Позавчера. А грузить ваш счетчики электроэнергии и воды сочла идиотизмом.

— Дуй в душ! — приказала ей Ростовцева, отмела все возражения и чуть ли не пинками погнала подругу в ванную. Я вытащил из кармана телефон, влез в Интернет, открыл страничку ресторана «Гурман» и заказал всякой всячины для позднего ужина. А Танька с Леркой умчались в гардеробную, нашли там упаковку с новеньким халатиком и утащили Людмиле. Где и зависли.

Понимая, что они не вернутся, пока не вытрясут из последней причины столь своеобразного визита, я вздохнул и поплелся в прихожую. Разбираться с добром, которое мы притащили из Штатов. В результате до прилета сразу двух дронов доставки провел в беготне между спальней и гардеробом. А сразу после того, как перетащил пищевые контейнеры на кухню и загромыхал дверцами кухонных шкафчиков, получил возможность увидеть явление сразу четырех свежевымытых красоток в игривых домашних халатиках.

Хмурые лица моей троицы не располагали к веселью, но я все-таки задвинул комплимент. Потом помог им сесть за стол, разлил по бокалам свежевыжатый апельсиновый сок и… объявил мораторий на обсуждение любого негатива до конца трапезы. Резонно рассудив, что раз девчонки позволили себе ополоснуться и вымыть головы, значит, время терпит.

Единственным человеком, которому не понравилось мое решение, стала Мадонна. Но заметив, что мои девчонки принялись накладывать себе еду, заставила себя расслабиться и последовала их примеру. Поэтому следующие полчаса отдавала должное шикарным стейкам из форели, жареной картошке и какому-то навороченному соусу. Благо для нее я тоже заказал две порции. Потом более-менее спокойно восприняла предложение Аньки попить чай с вареньем из белой черешни и не дергалась до конца чаепития. Зато потом уставилась мне в глаза и начала издалека:

— Денис, моя племянница практически оклемалась. Да, кое-где еще остались мелкие шрамики, но их особо не видно, а Валя счастлива до безумия и не знает, как благодарить неизвестного, подарившего ей вторую жизнь. Я счастлива ничуть не меньше, но вернуть безумные деньги, которые ты выбросил на лечение ребенка, которого даже не видел, я не смогу, даже если продам себя на органы или выйду на панель. Поэтому приложила все усилия, чтобы найти лже-журналистов, наведывавшихся к твоей бывшей. Искала осторожно. То есть, с утра до вечера торчала в больнице, потом возвращалась в съемную квартиру, меняла образ и отправлялась шарахаться по Москве. Эти уроды оказались профессионалами очень высокого уровня, но несколько раз засветили свои личики системе распознавания лиц ФСБ, в которую я влезла под учеткой, позаимствованной не совсем законным образом, и позволили встать на след. А позавчера ночью я нашла их лежку, взяла обоих тепленькими и как следует расспросила. Потом наведалась к посреднику, пообщалась с ним, хакнула еще кое-что серьезное и вышла на заказчика.

— И чем закончилась беседа с этой личностью? — поинтересовался я после того, как закончил удивляться сразу двум проявлениям зеленой сферы «Системы» за один-единственный монолог.

Люда потемнела взглядом:

— Никак. Это Вяземский!

— Да блин, когда же он нажрется-то⁈ — гневно выдохнул я и прикипел взглядом к алой сфере, не только напомнившей о своем существовании, но и рывком наполнившейся сразу на пару процентов! А через мгновение откуда-то издалека донесся расстроенный вздох Мадонны:

— Никогда! Его за глаза называют Пылесосом…

…Оставаться у нас с ночевкой гостья отказалась наотрез. Точно так же, как отказалась и перебираться в одну из наших квартир. А в два с минутами заявила, что ей пора, и отправилась в ванную переодеваться. Вернулась минут через двадцать и заставила меня выпасть в осадок. Почему? Да потому, что в образе, использованном ею для того, чтобы добраться до нашей квартиры, от женщины, которую я неплохо знал, не осталось ровным счетом ничего! Зато проститутка получилась классическая. Причем из ценовой категории, которая в принципе могла заинтересовать жильцов нашего дома.

Нет, никакой вульгарности в ее макияже или наряде даже близко не валялось. А во взгляде было видно не только заоблачную цену на услуги, но и законченное высшее образование, пару-тройку иностранных языков, умение поддерживать светскую беседу, разбираться в живописи и так далее! Будь я в хорошем настроении, выдал бы какой-нибудь двусмысленный комплимент. Или сделал несколько фоток, чтобы в дальнейшем подначивать «компроматом из разгульной юности». А так показал большой палец — мол, выглядишь более чем аутентично — и… не удержался от грустной улыбки, услышав «совет» Ростовцевой:

— Люд, ты че, в натуре? Смени походняк, а то дискредитируешь клиента перед охранниками дома!

— Да я бы и рада! — притворно вздохнула Людмила. — Но сегодня суббота, а по субботам тип из две тысячи семьсот двадцать первой квартиры всегда нажирается в хлам и, как правило, отключается раньше, чем заказанные им девочки успевают себя проявить.

— Ты хочешь сказать, что он сейчас находится дома, а значит, в принципе может вызвать себе еще одну бабу? — нахмурилась Голикова.

Снайпер закатила глаза к потолку:

— Тань, ты че, в натуре, забыла, с кем имеешь дело? Техники Службы установили в квартире этого мужичка устройство, способное отправить в медикаментозный сон даже носорога и наслать на него эротические сны! В общем, страдалец вырубился еще до того, как определился с желаниями. А утром, проснувшись, будет уверен, что в этот раз не облажался…

Еремеев позвонил буквально через полчаса после того, как мы, наконец, выехали из Белого Дома, врубили спецтелефон, полученный от посла еще накануне, и покатили в сторону аэропорта имени Даллеса. В этот момент я, до смерти вымотанный бешеным «турне» по Европе и Японии, десятичасовой «дрессировкой» в посольстве, награждением и приемом, усиленно изображал медузу, но на экран телефона все-таки посмотрел. Затем сел, показал пальцем в потолок, чтобы девчонки сообразили, кому я потребовался в столь поздний час, и провел пальцем по экрану.

— Доброй ночи, Денис Владимирович! — жизнерадостно поздоровался Виктор Викторович. — Как ваше ничего?

Я посмотрел на часы, пересчитал вашингтонское время в московское и пожелал ему доброго утра. А потом рубанул правду-матку:

— Откровенно говоря, никак — умотался до состояния нестояния.

— Зато отыграли свою роль на пять с несколькими плюсами! — хохотнул он. — Держались с достоинством, толкнули речь, до которой большинству профессиональных спичрайтеров расти и расти, выглядели, как говорится, на миллион долларов! Хотя что вам теперь какой-то миллион?

Прекрасно понимая, что демонстрируемые жизнерадостность и веселье, как обычно, лишь часть очередного тестирования, я собрался с мыслями и ответил на все озвученные тезисы:

— С речью было проще всего — ее мне написали подруги еще в Японии, так что достаточно было вызубрить текст наизусть. С отработкой единственно верного варианта поведения пришлось помучиться, но целый день на редкость своеобразных тренировок в посольстве подарил ощущение, что за нашими спинами незримо присутствует государство. И это однозначно помогло. А вот с внешним видом… Если бы не советы вашего помощника, черта с два бы мы смогли правильно прицепить к костюмам все наши награды и узнавать тех, кто проявлял к нам интерес.

— Лосев сделал то, чему учился многие годы… — философски заметил мой собеседник и изволил пошутить: — Но его помощь добавила крошечный и почти незаметный штрих к образу, созданному вами и вашими воистину боевыми подругами всего за год! Зато вы, профессиональный спортсмен, весь вечер делали Большую Политику. Так может, имеет смысл пересмотреть планы на будущее и перевестись из РГАФК-а в МГИМО?

— Виктор Викторович, моя известность зиждется на очень непрочном фундаменте… — вздохнул я. — Стоит выйти в восьмиугольник и проиграть, как большинство фанатов, поющих дифирамбы и заглядывающих в глаза, начнут танцевать на моих костях. А ведь такой проигрыш вполне реален — с середины мая я не провел ни одной полноценной тренировки!

— Так ваш следующий поединок, вроде, аж в сентябре!

— Физическая форма — это не книга, которую можно отложить в сторону, а через полгода продолжить чтение с того же самого места… — угрюмо буркнул я, потом вспомнил, что говорю с бывшим боксером, и усмехнулся: — Впрочем, вы это знаете ничуть не хуже меня!

— Да, знаю… — подтвердил пресс-секретарь и посерьезнел: — Ладно, шутки в стороны. Что у вас в планах на ближайшие дни?

Я подобрался:

— В данный момент мы едем в аэропорт. Через час-полтора будем в Нью-Йорке. Завтра вечером проведем прямой эфир со зрителями канала «HBO», а сразу после него вылетим в Майами — июнь и первые дни июля дались нам слишком тяжело, и мы решили отдохнуть хотя бы три-четыре дня.

— Отдыхайте. Столько, сколько сочтете нужным. Ибо заслужили… — не дав мне договорить, заявил он. После чего озвучил то, ради чего, собственно, и позвонил: — Только передайте мне записи всех бесед, проведенных вами на сегодняшнем приеме. Через все того же Лосева — он будет в Нью-Йорке завтра с утра и подъедет туда, куда вы скажете.

То, что он захочет наложить лапы на эти записи, я допер еще во время общения с Министром Обороны США. А интерес, проявленный ко мне рядом сенаторов, крупных промышленников и медиамагнатов, только укрепил в этой уверенности. Так что с ответом я не затягивал:

— Записи уже на флешке с аппаратным шифрованием. Так что пусть Юрий Анатольевич едет в отель «Плаза» — до четырех часов дня мы будем в номере. Готовиться к вечернему «шоу».

Удовлетворение, которое появилось в голосе Еремеева после этих слов, заставило мысленно поморщиться. Зато его следующий монолог подарил робкую надежду на то, что дальше будет не тяжелее, а легче:

— Мы в вас не ошиблись. И это откровенно радует. Поэтому принято решение вложиться в этот проект Алексея Алексеевича Горина финансами и специалистами экстракласса, снять с ваших плеч всю текучку и поручить вам одну-единственную задачу — построение деловых отношений с наиболее интересными представителями американского, европейского и японского истеблишмента. Впрочем, конкретику мы обсудим после вашего возвращения в Москву. А пока от души поздравляю вас с очередной высокой наградой и предрекаю, что она будет не последней…

Как и следовало ожидать, пообщаться со мной захотел и Вяземский. Только он, в отличие от Виктора Викторовича, не имел возможности изучить доклад российского посла о том, что происходило на приеме, так что жаждал подробнейшего доклада обо всем, что мы видели, слышали и говорили, о тех, с кем познакомились, и так далее. Увы, звонил он на обычный телефон, а еще, как минимум, догадывался о том, что где-то рядом со мной обретается Линда Доулан, поэтому наступил на горло собственным желаниям и сразу после крайне сухих поздравлений поинтересовался, когда мы планируем вернуться на Родину.

Последняя беседа с этим… хм… этой своеобразной личностью оставила после себя настолько омерзительное послевкусие, что меня так и подмывало выдать односложный ответ. Но я не мог себе позволить рисковать девчонками, поэтому «пропустил этот вопрос мимо ушей» и поделился с ним «инсайдом»:

— Только что звонил ЕВВ и намекнул на то, что этот проект ждут некие серьезные пертурбации, дал понять, что скоро нам потребуется много сил, и посоветовал хорошенечко отдохнуть. Вы, случайно, не в курсе, о чем шла речь?

Генерал ответил в то же мгновение. Но я был уверен, что он пока не при делах:

— В курсе, конечно! Но это не телефонный разговор.

— Что ж, тогда придется подождать… — «расстроено» вздохнул я. А потом «вспомнил» о том, что не ответил на вопрос: — Завтра у нас прямой эфир на «HBO». А потом мы отправимся в Майами. Набираться сил перед черт знает, чем. В общем, в Москве будем в субботу, двенадцатого где-то в районе восьми вечера…

…Относительно спокойная реакция «партнера» на нашу очередную задержку в Штатах настолько резко расслабила перетянутую пружину в моем сознании, что посадку в самолет, перелет до Большого Яблока, переезд до отеля и заселение в тот же самый «Делюкс» с двумя кроватями размера «Queen-size», в котором мы останавливались в прошлый приезд, остались в памяти отдельными фрагментами. Нет, я прекрасно помнил все, что обсуждал с Линдой, как помогал дамам усаживаться в лимузин и выбираться из него, не забыл квадратные глаза сотрудников отеля, увидевших сразу четырех русских с Президентской медалью свободы и Орденом Ямайки, болтающимися на шейной ленте, и приличными «иконостасами» на груди, но все остальное сливалось в абсолютно нечитаемый фон. Приблизительно в том же режиме в памяти отложились и последние полчаса перед отходом ко сну — я помнил, что пошел в душ самым последним, что нашел в себе силы поставить будильник на девять утра и что упал на кровать рядом с Леркой, а все остальное как отрезало. Впрочем, даже такая запредельная усталость не смогла как следует подкосить мой ненормальный организм, и без четверти семь утра он напомнил о том, что не мешало бы как следует потренироваться и так же добросовестно пожрать!

Дать себе нормальную нагрузку в спортзале отеля было нереально, поэтому я решил пробежаться по Центральному парку. Благо разок оценил длину дорожки для бегунов и велосипедистов, соответственно, был уверен, что при должном старании смогу сбросить хотя бы половину избыточной энергии. Увы, стоило потянуть за «молнию» сумки со спортивными вещами, как проснулась Анька. И вместо того, чтобы дать поспать Таньке с Леркой, устроила общий подъем. В итоге номер покинули всей толпой. Сразу после того, как сняли с костюмов награды и убрали их в сейф. Вместе с документами и драгоценностями. По дороге к лифтам взяли на прицеп мисс Доулан, тоже изъявившую желание пробежаться, спрятали лица за козырьками бейсболок и солнечными очками, спустились на первый этаж и выбрались на оперативный простор.

Да, внимание привлекали даже так. Но неслись намного быстрее общей массы «спортсменов», так что обошлись без порядком осточертевших бесед с фанатами и журналистами. Потом вернулись в отель, заказали завтрак в наш номер, ближе к концу этой трапезы были вынуждены отвлечься на совсем коротенький визит Лосева, а потом снова потерялись во времени.

Обедали в том же режиме. В смысле, продолжая шлифовать ответы на наиболее вероятные вопросы зрителей канала и придумывать альтернативные подводки к темам, которые считали необходимым осветить. Последние два часа так называемого «свободного времени» посвятили негативу. То есть, сначала представили себя условными недоброжелателями и нафантазировали столько всяких-разных гадостей, что ужаснулись сами. А потом занялись продумыванием стратегии защиты от самых гнусных нападок.

К сожалению, расслабиться не получилось и по дороге в студию — мисс Доулан, переживавшая за результаты вечернего мероприятия намного сильнее нас, вывела на телевизор лимузина «партию» ее ведущего, одного из самых известных спортивных комментаторов Америки Дуайта Дэвиса, и заставила еще раз ответить на каждую из его шуток. В общем, в студию телеканала мы поднялись загруженными до безобразия и попали в цепкие руки напрочь отмороженной банды стилистов, визажистов, гримеров, костюмеров и кого-то там еще!

Эта часть подготовки к прямому эфиру достала меня как бы не больше, чем все предыдущие, а девчонкам хоть бы хны! Точнее, они, в отличие от меня, получали удовольствие от всего, что с ними творили эти гады! А я тихо дурел и мечтал, чтобы меня как можно быстрее оставили в покое. Слава богу, все плохое когда-нибудь заканчивается, и без пяти восемь вечера по местному времени нас, наконец, завели в нужное помещение, по рассказам все той же Линды, оборудованное сверхсовременными генераторами голограмм, усадили в чертовски удобные кресла и объяснили, как себя вести во время интервью. Потом какая-то на редкость суетливая тетка показала экран телесуфлера, еще четыре подправили некие мелкие недочеты в созданных ими же образах, а ведущий, с которыми мы успели переброситься буквально парой слов, опустился на свой «трон» и, дождавшись завершения отсчета, обратился к зрителям.

Этот монолог я читал аж четыре раза, но все равно вслушивался в каждое слово. На всякий случай. Поэтому вовремя включился в разговор и улыбнулся камере, над которой заблаговременно зажглась зеленая лампочка:

— Позволю себе не согласиться с последним утверждением Дуайта! Я выступаю в Америке второй год, успел посетить многие города вашей страны, лично беседовал с огромным количеством фанатов смешанных единоборств и регулярно общаюсь со своими подписчиков, среди которых очень много американцев. Поэтому говорить о знакомстве, мягко выражаясь, поздновато — на мой взгляд, тут больше подходит выражение «беседа старых приятелей».

— Что ж, ты, как всегда, не оставляешь соперникам ни единого шанса! — хохотнул Дэвис.

— Хм… Ты считаешь себя моим соперником? — притворно удивился я и покосился на моих девчонок и заставил ведущего испуганно всплеснуть руками:

— Даже не думай! Клеиться к твоим подругам я не рискну даже под страхом смерти, хотя успел оценить их острый ум, широчайший кругозор и фантастическую красоту. Ну, а об их боевых навыках со вчерашнего дня знает весь мир. И, в связи с этим, хочу от всей души поздравить вас с заслуженными наградами. Причем как от своего имени, так и от имени двух миллионов подписчиков этого канала, которые успели воспользоваться интерактивным меню и высказать свое мнение. Кстати, Генри Джордан из города Белойт, штат Висконсин, настолько сильно жаждет задать вам какой-то вопрос, что перебил ставки всех конкурентов. Итак, внимание на кресло для Самого Упорного Зрителя!

Я повернул голову в указанном направлении и с интересом уставился на чертовски качественную голограмму человека, не пожалевшего приличной суммы денег для того, чтобы показать себя всей стране. Ну, что я могу сказать по поводу его внешности? Он выглядел так себе: круглое лицо с густыми бровями, запавшими глазами, мясистым носом, отвисшими щеками и тяжелым раздвоенным подбородком; жирная короткая шея, посаженная на узкие плечи; грудь с ожирением по женскому типу; обветренные лопатообразные ладони с исцарапанными пальцами и ногтями, «украшенными» черной каймой; растянутая футболка, мятые штаны и т. д. В общем, на мой взгляд, у этой личности в принципе не могло появиться желания «перебить чьи-то там ставки» хотя бы из-за отсутствия приличного дохода. Тем не менее, он «гордо восседал» в кресле, смотрел на меня сверху вниз и надувал щеки, готовясь разродиться чем-то серьезным:

— Дэнни, насколько я знаю, во время службы в армии вы не раз и не два спасали граждан своей страны от преступников. Тем не менее, среди ваших наград нет ни одной Золотой Звезды героя России. А мы, американцы, сочли, что героизм, проявленный во время спасения наших соотечественников, заслуживает Президентской медали свободы. Скажите, вам не обидно, что вас так недооценивают дома?

— Мистер Джордан, вы, видимо, начитались мнений диванных экспертов по системе государственных наград Российской Федерации! — усмехнулся я, сделал небольшую паузу и рассказал зрителям о знаке отличия Георгиевского Креста. Достаточно подробно, не поленившись сделать небольшой экскурс в историю. А в самом конце этой мини-лекции сделал напрашивавшийся вывод: — Таким образом, еще со времен Российской Империи знак отличия Военного ордена считается высшей наградой для солдат и унтер-офицеров за боевые заслуги, отвагу и храбрость, проявленную на поле боя. А у меня этих наград аж три. Соответственно, назвать меня недооцененным может только редкий дилетант или человек, исполняющий чей-нибудь заказ.

Дуайт играл «за нас», поэтому убрал эту гнусь из студии и вывел на экраны какой-то многоцветный график:

— К сожалению, среди наших зрителей попадаются и такие. Но их единицы. А девяносто девять с половиной процентов тех, кто в данный момент подключен к интерактивному чату этой программы, абсолютно уверены в том, что демарш мистера Генри Джордана был заказом твоих недоброжелателей или завистников, считают эту личность провокатором и жаждут убедить тебя в том, что Америка вас любит и уважает!

— В этом я нисколько не сомневаюсь! — улыбнулся я. — Так что давайте следующего страждущего.

Следующим страждущим оказалась дама. Вернее, огненно-рыжая и страшно конопатая девица чуть постарше меня, вроде как, работавшая в одной из газет Ньюарка, штат Нью-Джерси. Эта особа была настроена более чем благожелательно, поэтому, прежде чем задать вопрос, виновато потупила взгляд:

— Дэниел, так уж получилось, что перед тем, как устроиться на нынешнее место, я почти три года подрабатывала спичрайтером и имею неплохое представление об этой профессии. Так вот, речь, с которой вы выступили после награждения, вне всякого сомнения, была написана профессионалом, и мне жутко интересно, по каким критериям вы подбирали человека на это место?

Тут я задумчиво потер подбородок и… махнул рукой, типа, решаясь на откровенность:

— Открою страшную тайну — спичрайтеров у меня нет! Есть близкие подруги, которые помогают во всех начинаниях и терроризируют учебой. Да-да, вы не ослышались — в тех областях знаний и умений, в которых я, по их мнению, недостаточно хорош, меня гоняют как бы не больше, чем на тренировках по ударке или грепплингу. Поэтому мне пришлось научиться связно излагать свои мысли…

— А он нам мстит! — «пожаловалась» ей Танька. — Подсадил нас на боевые искусства, практическую стрельбу, парашютный спорт и все, чем «болен» сам, не дает ни секунды покоя, придумывает новые занятия и так далее. Ну, и как, по-вашему, жить с таким тираном?

— Наверное, дьявольски интересно? — хохотнула Конопатая и обратилась к этой оторве напрямую: — Мисс Голикова, я чуть более полгода анализирую каждую статью, которую вы выкладываете в свой блог, и с каждым днем все больше восхищаюсь вашим чувством слова и невероятным талантом. Спасибо вам за то, что вы делаете для соотечественников и за помощь Чуме, который нам по-настоящему дорог…

Следующие четверть часа меня терзали вопросами, так или иначе связанными с ММА. Интересовались планами на ближайшее и очень далекое будущее, спрашивали мнения о тех или иных видах боевых искусств, просили советов по построению графиков тренировок и так далее. А потом в студии возникла голограмма парнишки лет пятнадцати из Остина и заставила улыбнуться:

— Мистер Чубаров, я собрал коллекцию записей всех ваших поединков, включая те, которые вы проводили до перехода в профессионалы, постоянно вишу на вашей официальной страничке, мониторю самые крупные сайты ваших фанатов, собираю статьи, посвященные вашей личности, но так и не смог найти видео боя с ёкодзуной Каваками Мэнебу!

— Вынужден вас огорчить — мы с ним не дрались… — честно признался я. — Да, во время пребывания в Японии меня попросили провести семинар по боевым искусствам в одной из местных школ карате, и на него пришел этот мастер сумо, но боя, как такового, не было. Он высказал сомнение в том, что мне удастся его бросить и, тем более, взять на болевой, а я впечатал господина Каваками в татами и задушил.

— Эту запись я увидел и скачал одним из первых, а кадр, в котором этот громила зависает в верхней точке траектории полета, ошарашенно округлив узенькие глазенки, даже превратил в принт для футболки! — гордо сообщил мальчишка, а потом хитро прищурился, встал и повернулся к нам спиной: — Как вам результат?

После того, как зрители оценили талант юного бизнесмена и высказали желание приобрести такие же футболки, в том же кресле появился парень чуть постарше и попросил рассказать о том, что произошло во Флоренции на самом деле.

Я поморщился, так как еще не успел оклематься от разборок с местными полицейскими, пытавшимися создать компромат на пустом месте. И «был предан» Рыжовой, решившей пролить свет истины на ЧП, из-за которого мы задержались в Италии на лишние сутки:

— В этом городе Денис снимался в рекламном ролике «Stefano Bemer». Когда съемки были закончены, мы захотели прогуляться по городу, в котором еще не были. И, конечно же, отправились в его историческую часть. Когда проходили мимо собора Санта-Мария-дель-Фьоре, мимо решил промчаться парень на мопеде. С дамской сумочкой, которую прямо на наших глазах вырвал из рук прогуливающейся туристки. Ну, и наткнулся на предплечье Чумы, внезапно возникшее перед его грудью. А заднее сальто этот несчастный сделал сам. И сам упал на три точки, одной из которых оказался слишком длинный нос.

— То есть, больше вы к нему не прикасались? — уточнил ведущий. Само собой, не для себя, а для тех, кто не слышал об этом происшествии.

— А зачем? — удивилась Рыжова. — Самостоятельно передвигаться он был не в состоянии из-за состояния нокдауна и травмированных коленей. А бить его было бы неспортивно. Тем более, что обиженные им девушки прекрасно справились без посторонней помощи.

Тут мне захотелось позабавиться, и я добавил к описанию происшествия пару забавных штрихов:

— А что бы им не справляться-то? Вы только представьте — три красотки из сборной Швеции по волейболу, ростом чуть повыше меня, с хорошо поставленным ударом по круглым предметам типа мячей или особо тупых голов — и воришка, еле-еле поднявшийся на ноги…

Дуайт расхохотался еще до того, как я договорил, от избытка чувств хлопнул себя ладонями по бедрам и повторил вывод, до которого дошли даже самые тупые сетевые «тролли»:

— Даже если это было провокацией итальянских спецслужб, то их агент крупно облажался: травма шейного отдела позвоночника — не лучшая награда за проваленное задание…

Следующий нужный вопрос задал житель Питтсбурга, Пенсильвания:

— Говорят, что во время пребывания в ФРГ вы отказались посетить базу дивизии специальных операций…

— Врут! Мы там были. Познакомились с коллегами из отряда «KSK », посидели в баре, выпили по паре бокалов сока, обменялись контактами и даже пообещали приехать на несколько дней, когда появится свободное время.

— Значит, спецслужбы этой страны тоже решили повернуться лицом к народу?

Я посмотрел на оратора, как на клинического идиота, и выдал заранее подготовленный монолог:

— Парни из Службы Специальных Операций России, вашей «Дельты» и немецкой «КСК» защищали, защищают и будут защищать соотечественников вне зависимости от политической ситуации. А деанонимизация некоторых из них — всего лишь социальный эксперимент, целью которого является создание горизонтальных связей между народом и теми, кто бережет его покой. Ведь, как показала практика, наличие возможности обратиться за помощью к тем, кого знаешь лично и в чьем профессионализме успел убедиться, добавляет уверенности в завтрашнем дне…

Ближе к концу программы зрители, старавшиеся успеть задать нам хоть какой-нибудь вопрос, стали выбрасывать на интерактивные «аукционы» такие безумные деньги, что руководство канала захотело продлить настолько прибыльное мероприятие еще на полчаса-час. Прекрасно понимая, что мы можем и не согласиться, оно натравило на нас Линду. Вернее, выпустило ее в студию в роли «гласа народа», жаждущего, чтобы шоу продолжалось.

Проникновенная речь от имени зрителей, мольба во взгляде и смс-ка с неприличным гонораром за согласие понапрягаться еще немного вынудили нас пойти навстречу «населению целой страны» и остаться в студии. А через несколько мгновений в кресле возник классический «химический» качок и задал настолько интересный вопрос, что я напрочь забыл о моральной усталости и желании сбежать на виллу…

…Мы приперлись в «Атлант» в воскресенье в восемь утра, но оказались там не первыми — Тимур уже вовсю выкладывался на самом тяжелом мешке, а его команда, построившись перед зеркалом, самозабвенно отрабатывала одну из базовых атакующих связок Муай-Тай! Сбивать это семейство с правильного настроя мы, естественно, не стали, поэтому бесшумно прикрыли дверь и свалили в мою персональную раздевалку. После того, как переоделись, наведались в зал с кардиотренажерами, поздоровались с парой незнакомых «Легионеров», убивающихся на степперах, хорошенечко разогрелись на беговых дорожках и вернулись в наше крыло.

В этот раз нас, конечно же, заметили. Но даже во время обмена приветствиями Карсановы выглядели настолько убитыми, что я, холодея от неприятного предчувствия, поинтересовался самочувствием их матушки. Ответ убил на месте:

— Похоронили. Еще четырнадцатого июня.

— А почему не сообщили нам⁈ — гневно спросила Голикова. — Мы вам что, посторонние⁈

Тимур сглотнул и покачал головой:

— Нам запретил Алексей Алексеевич. Сказал, что вы бросите все дела и вылетите во Владикавказ, а это может выйти боком. В итоге он помог нам с организацией похорон, переселил меня в «трешку», перевел сестер в Москву, в восемьсот восемьдесят седьмую школу, разрешил им тренироваться в этом зале и так далее.

— Ясно… — буркнул я, затем задвинул куда подальше злость на Горина и высказал ребятам свои соболезнования.

Девчонки, расстроившиеся не меньше меня, «разобрали» мелких, даже не пытавшихся сдерживать слезы, обняли и успокаивающе замурлыкали. Но от силы через минуту Аза выскользнула из объятий Рыжей, поблагодарила ее за сочувствие и погнала сестер к зеркалу. Продолжать отработку фронт-кика!

— Деловые они у тебя… — вздохнул я, когда они встали в левостороннюю стойку и нанесли первый удар по воздуху.

— Ага… — криво усмехнулся осетин. — Насмотрелись на твоих подруг и захотели стать такими же «опасными красотками». Вот и гоняю. Каждый божий день.

— Если возникнут какие-нибудь проблемы или потребуется помощь… люба-…

— Я знаю, брат! — кивнул он. А потом сменил тему разговора: — Меня подписали на следующий бой. Со Шредером. Драться будем девятнадцатого сентября в Лондоне.

Записи поединков Брайана Пирса, которого любители бокса иногда называли «Mг. Eight» за привычку включаться в бой с восьмого раунда, я очень добросовестно изучил еще весной, когда помогал Алферову подбирать Тимуру первого противника, так что сходу высказал свое мнение об этом решении:

— Великолепный соперник! Опытный, умный, выносливый, чрезвычайно подвижный, обладающий невероятным арсеналом грязных приемов, но в то же время ни разу не нокаутер. Поэтому с ним ты сможешь отработать сразу несколько разных стратегий, попробуешь себя на «длинной дистанции» и позволишь публике оценить свои навыки. А то, что он до сих пор болтается десятом-одиннадцатом месте официального рейтинга — ерунда: в данный момент тебе нужно нарабатывать опыт, привыкать к грязи профессионального ринга и набирать фанатскую базу.

Карсанов слабо улыбнулся:

— Дмитрий Петрович сказал практически то же самое. Но я бы и так не стал возмущаться — вы говорите, а я делаю. И никак иначе.

— Что ж, тогда я сегодня поработаю с тобой вторым номером… — решил я и ломанулся к шкафчику с инвентарем. А когда взял бинты, ответил и на незаданный вопрос: — Я полтора месяца, по сути, валял дурака. С завтрашнего дня включаюсь в полноценную работу. А сегодня, считай, валяю дурака. Так что буду косить под Шредера.

— Ты говоришь, я делаю… — повторил Тимур.

И делал. На протяжении двух с лишним часов. В смысле, пахал, как раб на галерах, забивая в подсознание правильные реакции на те два любимых финта Пирса, которые отложились у меня в памяти. Да, устал. Вернее, дошел до состояния, в котором еле стоял на ногах и толком ничего не видел из-за пота, заливающего глаза. Но все равно раз за разом повторял одни и те же движения, по моей команде взрывался контратаками на полной скорости и от всей души вкладывался в каждый удар по моим перчаткам.

В итоге к моменту, когда я счел, что ему на сегодня достаточно, дышал, как загнанная лошадь. Но переборол желание сложиться пополам, упереться руками в колени и дышать, дышать, дышать — сходил за скакалкой, встал перед зеркалом и продолжил себя грузить!

Мысленно порадовавшись его фанатизму, я мазнул взглядом по женской части компании, занимавшейся по своим планам, перебрался на борцовский ковер и принялся вдумчиво разминать шею.

Забавно, но как только я добрался до переката на спину и фиксации ног в положении «треугольник», как к этому процессу подключились и дамочки. Да, сестры Карсановы толком не понимали, что я делаю, но «обезьянничали» от всей души. Так что мне пришлось сделать паузу, чтобы подробно разобрать последовательность движений и показать, как оно работает во время боя с реальным противником. Не менее вдумчиво повторяли за мной перекаты через плечи для встречи воображаемого противника открытым гардом, проходы в ноги после переката вперед из положения лежа на спине, выход на плечи и шею для исполнения армбара, вытаскивание ноги из-под соперника и так далее. Само собой, для того чтобы приступить к отработке защиты от прохода в одну ногу «гильотиной», этого было недостаточно, поэтому я показал им, как делать самые простые страховки, а сам подозвал к себе Аньку и рванулся в атаку.

Встречу бедром, прихват за подбородок, отвод ноги с «растягиванием» и «загрузкой» плечом моей спины Ростовцева выполнила на уровне довольно хорошего грепплера. Потом сделала паузу, чтобы я мог попридираться к недочетам, и, услышав команду «Дальше!», технично перевернула меня на спину, прихватила мою руку, «закатилась» в маунт и крайне жестко перекрыла сонную артерию.

Удушение одной рукой получилось на пять с плюсом, но я потребовал повторить всю комбинацию еще раз, но на полной скорости. А когда убедился, что навыки, наработанные за год «тесного сотрудничества», никуда не делись, от правил напарницу к Лерке, а сам занялся Голиковой, которой до этого уровня было еще далеко…

…В сауну мы вломились всей толпой. Да, осетинки, завернутые в простыни от подбородков до коленей, пугали густотой румянца и прятали взгляды, но о побеге из парилки даже не заикались. А их братец, словно издеваясь, принялся выдавать «самые страшные семейные тайны»:

— Представляете, эти мелкие эксперты по боевым искусствам считают, что бокс — это отстой, а любой нормальный боец должен уметь работать и руками, и ногами, уметь бросать, ломать, душить и быть набитым, как адепт киокушин-карате!

— То есть, ты всю жизнь занимаешься фигней? — хихикнула Рыжова.

— Ну да! — кивнул Тимур. — Да и Сослан, наш старший брат, в свое время доросший до кандидата в мастера спорта по вольной борьбе — тоже!

— Ой, только не говори, что кто-нибудь из вас сумеет справиться с Денисом Владимировичем один на один! — гордо вскинув головенку, гневно раздув ноздри и нехорошо прищурившись, воскликнула Аза.

— Чума — монстр в человеческом обличье! — авторитетно заявила Анька. — Так что сравнение с ним по определению некорректно.

— А на улице хорошему боксеру чуточку легче, чем чистому борцу… — продолжила Рыжова. — Хотя бы потому, что плохие парни редко нападают в одиночку, а значит, тратить время на бросок, падение и завершение приема удушением или болевым нецелесообразно. Впрочем, в наше время чистых борцов практически не бывает…

—…а «хороший боксер» должен быть нокаутером! — заключила Татьяна. — Таким, как ваш брат.

Тут к разговору подключилась средняя сестра, Зарина, оказавшаяся знатоком «прикладной физики»:

— Как известно, сила удара пропорциональна массе. Тимур весит почти сто килограммов, а мы так разъедаться не станем. Вывод очевиден — для того, чтобы себя защищать, мы должны использовать гравитацию. То есть, бросать противников, не падая вместе с ними и не позволяя страховаться, а потом добивать ударами ног или подручными предметами.

Я невольно усмехнулся:

— Жестокие вы особы, однако!

— Это не мы жестокие! — возразила старшая. — Это жизнь такая. Причем тут, в Москве.

Как я понял из дальнейших объяснений этой троицы, старшая дочка Али Мавлетовича, переехавшая с отцом в Первопрестольную в возрасте десяти лет, рассказала мелким о нравах, царящих в местных школах. И девочки, выросшие во Владикавказе, добросовестно готовились к дракам со сверстницами!

Что самое грустное, мои оторвы их поддержали:

— Да, вам придется добиваться уважения. В том числе и силой. Так что тренируйтесь — до начала учебы еще полтора месяца, и если по-настоящему захотеть, то в нашей компании можно научиться чему угодно…

Почувствовав поддержку «взрослых теть», осетинки расправили плечи, задрали носики и перестали страдать из-за того, что не захватили с собой купальники — делились своими планами на жизнь, пока хватало сил терпеть жару, потом в компании с девчонками унеслись окунаться в купель, с большим удовольствием вернулись обратно и т. д. А когда я предложил сгонять в какой-нибудь ресторан и пообедать, даже изъявили желание прокатиться на «Доджах»:

— «Шелби» мы уже оценили в Майами-Бич, а теперь хочется погонять на «Дестроерах»!

За вторым внедорожником я рванул на пару с Ростовцевой. Чтобы дать остальным дамам время как следует высушить и расчесать длинные волосы. Подъехав к крыльцу «Атланта», с интересом оглядел сестер Карсановых и мысленно усмехнулся: как и предсказывали мои оторвы, стеснение, с которым эта троица примеряла «ужасно развратные наряды», подбираемые Танькой, исчезло в неизвестном направлении, и теперь девочки гордо вышагивали в футболках с веселыми принтами, в обтягивающих джинсах и на босоножках с небольшими платформами. Впрочем, кавказское воспитание все равно никуда не делось — несмотря на явное желание проехаться в моей машине, они уступили два самых козырных места брату и моей личной телохранительнице, а единственное оставшееся выделили самой старшей.

Так же выдержанно вели себя и дальше. С достоинством выбрались из тачек перед выбранным нами японским рестораном, не капризничали во время выбора блюд, старательно копировали манеры Таньки во время трапезы и так далее. А когда я оплатил счет и дал команду выдвигаться к выходу, настолько искренне поблагодарили нас за приятно проведенное время, что впечатлили даже «Систему».

Надо ли говорить, что мне захотелось порадовать их чем-нибудь еще?

— Что у вас в планах на вторую половину дня? — поинтересовался я после того, как сел за руль и организовал конференцсвязь.

— Ничего особенного… — ответил Тимур. — Собирались вернуться домой, пообедать и посмотреть какой-нибудь фильмец.

— Почему бы вам не наведаться в «Акинак» и не поразвлечься? Там море аттракционов, боулинг, бильярд, картинг, три аэротрубы…

— А Фатима для картинга и трубы не маловата?

— Клуб принадлежит Алексею Алексеевичу. Ты — один из его бойцов. Фатима — твоя любимая сестренка… — начал я, потом сообразил, что он там никого не знает, и прервал объяснения: — В общем, мы вас туда закинем, познакомим с управляющим сменой и свалим на деловую встречу. А если получится освободиться не очень поздно, то вернемся и покажем, как там правильно отрываться.…

…В НЦУОГ мы приехали за четверть часа до назначенного срока. Предъявили пропуска, помаячили лицами перед сканерами СРЛ и загнали машины на подземный паркинг. Там сняли часы и микрокамеры, убрали их в бардачки, поставили тачки под охрану, поднялись на нужный этаж, прошли два инструментальных досмотра, добрались до приемной Министра Обороны и были препровождены в кабинет.

Окинув взглядом огромное помещение и не обнаружив в нем генерала Вяземского, я с трудом удержался от довольной улыбки и, обменявшись приветствиями с Еремеевым, Кононовым и Дороховым, положил на ближний край стола руководителя стопку запечатанных коробок с «ноутбуками»:

— Мы сегодня с подарками. Привезли четыре установочных комплекта системы «Умный Дом» от компании «Oracle». Причем в модификации «для своих», то есть, без маячков и какого-либо рода закладок. Описывать ее плюсы слишком долго, а минусов мы так и не обнаружили, хотя пользуемся точно таким же девайсом с конца марта. Но советуем посмотреть видеоролик на флешке, лежащей в боковом карманчике чехла для переноски — там, кроме описания возможностей программы, даются очень важные советы для хозяев. В частности, совет прописывать администратором системы себя — в таком случае система обнулит все установки, которые внесут те, кому вы поручите монтаж, и не оставит им ни единого шанса воспользоваться оставленными лазейками.

— Я проверяла наш экземпляр всем имевшимся спецоборудованием… — призналась Ростовцева. — В итоге пришла к выводу, что спецоборудование — дрова, а до программистов «Оракла» мне расти и расти.

— В общем, ставить его на спецобъектах однозначно не стоит, а для загородного дома самое оно… — подытожил я.

Виктор Викторович, вслушивавшийся в наши объяснения с каким-то странным интересом, подошел к столу, покрутил верхнюю коробку, нашел название модели, сравнил с картинкой, которую открыл на своем телефоне и задумчиво уставился на меня:

— Модификация действительно «для своих». Стоит, как спорткар. И абы кому не продается. Вам, наверное, предложили продвигать модификации с закладками на российском рынке?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет. Попросили сняться в рекламном ролике, который будет крутиться в США, Западной Европе и Юго-Восточной Азии.

— Наши тоже поведутся… — буркнул директор ФСБ. — Впрочем, эти самые незадокументированные возможности имеются абсолютно в любом высокотехнологичном девайсе, начиная с телефонов и заканчивая ноутами. Так что снимайся на здоровье — мы не возражаем. А за подарок огромное спасибо.

Юрий Федорович и Виктор Викторович тоже поблагодарили. По моим ощущениям, от души. Потом сообразили, что мы до сих пор стоим, извинились перед девчонками и помогли им сесть в кресла, стоящие вокруг журнального столика. Потом сели сами и посерьезнели.

Сообразив, что они собираются начинать беседу, я посмотрел на часы и вопросительно выгнул бровь:

— А Анатолия Евгеньевича ждать не будем?

Еремеев отрицательно помотал головой:

— Часть вопросов, которые мы собираемся обсудить, его не касается.

Я представил реакцию Вяземского на эту фразу и помрачнел. Что не прошло мимо внимания Виктора Викторовича:

— В данный момент он в командировке. Вернется в четверг и получит доступ к чуть скорректированной записи нашей беседы. Задавать неудобные вопросы не станет — перед тем, как покинуть этот кабинет, вы пообещаете ни с кем не обсуждать то, что услышите от нас троих, и он это увидит.

Я сильно сомневался в том, что генерал захочет мириться с каким-то там словом, но все равно коротко кивнул в знак того, что принял эти объяснения.

Пресс-секретарь удовлетворенно хмыкнул, сделал небольшую паузу и, собравшись с мыслями, перешел к делу:

— То, что вы сделали для страны за последний год, трудно переоценить. Подняли престиж страны, ее силовых структур и спорта, вызвали волну интереса к России и россиянам у жителей практически всего цивилизованного мира, поспособствовали укреплению экономических связей с Америкой, Германией, Францией, Италией и Японией, помогли заключить десятки очень серьезных межгосударственных соглашений и контрактов, поучаствовали в ряде спецопераций и даже заслужили доверие большинства граждан нашей страны. При этом вы неизменно шли навстречу любым нашим просьбам и пожеланиям, ничего не требуя взамен. Хотя могли.

— По утверждениям наших аналитиков, это не игра! — продолжил Юрий Федорович. — Вам действительно плевать на безумные деньги, которые можно заработать, если примазаться к контрактам, заключенным с вашей подачи. Кроме того, вы не болтливы, не жаждете ни власти, ни славы, ни наград, вас нереально купить и крайне сложно запугать. В общем, мы решили, что с вами можно играть в открытую.

— Да-да, вы не ослышались… — усмехнулся Кононов. — Мы, политики, привыкшие загребать жар чужими руками, и циники, не верящие даже самим себе, собираемся открыть карты. Само собой, не из наивности, глупости или альтруизма, а из-за того, что вы, Денис Владимирович, набрали слишком серьезный политический вес, и ссориться в вами себе дороже. Говоря иными словами, нам выгодно сотрудничество с вашей четверкой, и мы хотим минимизировать шансы на недопонимание.

«Система» подмигнула зеленым аж трижды. Да, уровень содержимого этой сферы не повысила, но подтвердила, что нас не пытаются развести или обуть. Это приятно удивило, и я дал понять, что готов слушать дальше.

Виктор Викторович потер идеально выбритый подбородок, подался вперед и… оказался на ногах. Дорохов и Кононов встали с кресел мгновением позже. Причем вытянулись так, как будто принимали военный парад. Само собой, мы последовали примеру этой троицы и были вынуждены выслушать торжественную речь. Общие слова я пропускал мимо ушей, но все равно отметил, что закрытый указ о нашем награждении был подписан президентом за четыре дня до Дня Независимости США, видимо, чтобы хоть немного, да уязвить американцев. А потом Еремеев перешел к финальной части, и мне поплохело: «за исключительные заслуги, способствующие процветанию, величию и славе России», нас наградили орденом Андрея Первозванного. Причем Голикову и Рыжову — обычным, а нас с Ростовцевой — с мечами!

Пока я пытался разобраться со своим отношением к этому действу, Юрий Федорович сходил к своему рабочему месту, достал из сейфа награды и изобразил ассистента. А когда процесс награждения подошел к концу, и вся наша компания опустилась на свои места, выдал весьма интересную сентенцию:

— Мы будем у власти не вечно, а этот орден — знак признательности государства. И статус, который уже не отнять.

— А теперь перейдем к нашей признательности… — дав ему договорить, заявил Владимир Егорович, достал из кармана четыре кредитки Union Bank of Switzerland и пододвинул к нам: — Счета на ваши имена. Происхождение этих капиталов документально подтверждено. Проблемы в принципе невозможны — это оговорено обеими договорившимися сторонами.

Тут я потерял дар речи — какими бы ни были суммы на этих счетах, сам факт того, что нам подогнали эти деньги, да еще не кто-нибудь, а сам директор ФСБ, не лез ни в какие ворота! А эта троица все не унималась:

— Кстати, мы не обделили и Алексея Алексеевича Горина — человек, который вкладывает в вас не только деньги, но и душу, получил ряд серьезных преференций для своего основного бизнеса и предложение, которое сулит неплохие дивиденды. Кроме того, мы взяли на себя все расходы, связанные с вашими перелетами на его «Гольфстриме», так что можете забить на режим жесточайшей экономии и перестать оплачивать мисс Доулан топливо для ее «Фалькона».

«Охренеть!» — мысленно выдохнул я, не смог придумать нормальную формулировку для благодарности и просто кивнул.

Как ни странно, собеседники сочли это нормальным, поэтому ощутимо расслабились и перешли от пряников к веригам:

— А теперь поговорим о задаче, которую желательно решить до первых чисел сентября…

…Видео, выложенное на мою официальную страничку в воскресенье вечером, заставило задергаться даже Еремеева, Кононова и Дорохова. Так что утро понедельника выдалось напряженным — мне звонили представители всех заинтересованных сторон, пытались выяснить, о чем именно шла речь, и, после предельно лаконичной просьбы прибыть в Москву в субботу утром в сопровождении «лучших из лучших», нехотя отключались.

Само собой, не обошлось без визита к Виктору Викторовичу. Но защита идеи Рыжовой прошла на ура, так что он взял на себя организацию будущей тусовки, и я с чистой совестью посвятил все пять будних дней полноценным тренировкам. Да и утро первого выходного дня, по сути, убил на них же. Правда, совместил приятное с полезным, пригласив к себе в «Атлант» группу, в которой занимались Тема с Максом, и устроив обещанный мастер-класс.

Как ни странно, это мероприятие доставило нам с девчонками столько удовольствия, что не передать словами. Ведь двенадцать на редкость деловых и сосредоточенных мальчишек в возрасте от десяти до шестнадцати лет и три их ровесницы, уже начавшие строить из себя роковых красоток, вслушивались в каждое мое слово, как в божье откровение. А каждую показанную связку отрабатывали с таким недетским фанатизмом, как будто готовились к своему первому бою в «Овердрайве»! Да, реально талантливых борцов среди них оказалось не так уж и много, зато добросовестными были все. Что заставило зауважать их тренера, чеченского экс-полутяжа Султана Арсалиева, ушедшего из Большого Спорта из-за серьезной травмы плеча.

В общем, за два с половиной часа, которые мы смогли уделить банде его воспитанников, я ни разу не подумал ни о чем постороннем. Ибо возиться с ребятней, которая жаждала добавить к уже имеющейся технике ухватки бойца смешанных единоборств, было куда интереснее. Кстати, по моим ощущениям, наставник этих мелких маньяков жаждал того же самого. Поэтому с большим удовольствием ассистировал мне не только во время демонстрации элементов БЖЖ, с которыми был знаком разве что понаслышке, но и откровенно тащился от «ударки»! В общем, оторвались мы на славу. В результате чего к финальной заминке будущие чемпионы и чемпионки вымотались так, что еле стояли на ногах. Зато сияли, как сверхновые. И с обожанием смотрели не только на меня, но и на моих девчонок, которые, как выразилась одна из учениц Арсланова, оказались не только ужасно красивыми, но и ужасно опасными противницами!

Последнюю точку в нашем общении я поставил ровно в двенадцать дня, отправив раскрасневшихся и насквозь пропотевших «коллег» к Карсановым-младшим, наблюдавшим за борцовским беспределом с мини-трибун:

— А теперь дуйте во-он к тем деловым особам. Получать подарки от всей нашей команды.

«Будущих бойцов ММА» как ветром сдуло, а их тренер, проводив стайку подопечных счастливым взглядом, вдруг посерьезнел и повернулся ко мне, девчонкам и Тимуру:

— Агромнае уам спасыбо! Уы нэ предстауляэте, как много это дла ных значыт! Тэпэр они уабшэ из зала нэ уилезут!!!

— Всегда пожалуйста! — улыбнулся я, от души пожал протянутую руку, а затем покосился на Фатиму, несущуюся к нам с моим телефоном в руках, и вздохнул: — Извини, на этом действительно все: день расписан буквально по минутам, и нас вот-вот начнут рвать на части.

Арсланов коротко кивнул, быстренько попрощался со всеми сразу и без лишних слов пошел по направлению к мелким бандитам, напрочь обалдевшим от футболок, бейсболок, «умных» очков и наручных часов с символикой сразу двух своих кумиров. А я, взяв телефон и поблагодарив девочку за помощь, ответил на звонок:

— Привет, Линда! Ты чего не спишь — у вас, ведь, вроде, четыре утра?

— Уснешь тут с вами! — проворчала она, но ее голос аж звенел от радости, так что напрягаться я и не подумал. — Мы подвели итоги продажи билетов на твой бой с Ибрагимом Темирхановым и до сих пор в шоке.

Я проводил взглядом Карсановых, проявивших такт и ломанувшихся в сторону раздевалки, после чего высказал самую вероятную догадку:

— Улетели за считанные минуты?

Американка хихикнула:

— Та часть, которая реализовывалась через официальный сайт телеканала — да. Но это было предсказуемо. А вот с результатом аукциона, через который уходили ВИП-места и места в ложах…

— Линда, не тяни, а то в следующую встречу лишу сладкого! — встав на цыпочки, чтобы оказаться поближе к трубке, пригрозила Рыжая.

Сообразив, о каком именно «сладком» именно идет речь, мисс Доулан ужаснулась и раскололась до донышка:

— Средняя цена на билет в первом ряду ВИП-мест составила двести тридцать тысяч долларов. А два выделенных нашей стороне места рядом с мистером Гориным были выкуплены за восемьсот пятьдесят! В смысле, не оба, а каждый!!! Но и это еще не все — мы только что закончили переговоры с каналом «Showtime», так что трансляцию будем вести вместе.

— То есть, ваши вечные конкуренты были о-о-очень убедительны? — хохотнула Голикова.

— Вы себе не представляете, насколько! — довольно мурлыкнула Линда. — Впрочем, это неудивительно. Ведь динамика продаж платных трансляций на этот бой заметно выше, чем на предыдущий.

В этот момент телефон завибрировал, требуя принять еще один звонок, и я был вынужден закруглиться:

— Так, я два с половиной часа не брал трубку, а сейчас как прорвало, и кто-то ломится по второй линии. Давай созвонимся после того, как ты как следует выспишься. Договорились?

Доулан пообещала, что наберет нас сама, и сразу же отключилась, а я ткнул пальцем в соответствующую пиктограмму и посерьезнел:

— Здравствуйте, Виктор Викторович. Я вас внимательно слушаю.

Еремеев не стал грузить меня пустопорожней болтовней:

— Добрый день, Денис Владимирович. Как я понимаю, с детьми вы уже закончили?

— Да. Сейчас ополоснемся, оденемся и выдвинемся в сторону «Акинака».

— Замечательно! — устало выдохнул он и слегка загрузил: — Я отправил к «Атланту» два полицейских дрона сопровождения и группу подстраховки. Командир последней наберет вас через минуту и представится по форме. Вы уж найдите общий язык, ладно?

Фраза, едва заметно выделенная интонацией, изрядно напрягла. Но о том, что есть ненулевая вероятность неких провокаций, мне уже сообщали, поэтому я выдал ожидаемый ответ, дождался, пока собеседник оборвет связь, и дал команду начинать шевелиться…

…Решение поддаться паранойе, подхваченной у Еремеева, и посадить за руль Росянку, оказалось верным — если две первые попытки нас притормозить с легкостью отсекли машины группы подстраховки, то от тарана старенького «Пассата», вроде как не справившегося с управлением, вылетевшего на встречку и чуть было не воткнувшегося в «Призрак» лоб в лоб, нас спасла Аня. Изобразив последовательность маневров, неожиданности, четкости и красоте которых позавидовал бы любой каскадер. Как выяснилось ближе к вечеру, уродцы, работавшие против нас, оказались высококлассными наемниками, получившими чрезвычайно дорогой и, главное, анонимный заказ устроить нам небольшую автокатастрофу. По возможности, с травмами. После чего любой ценой свалить с места происшествия. О том, что есть шанс нарваться на бойцов ФСО, заказчик, естественно, не предупреждал. Равно, как и о том, что захватом и последующими допросами мальчишей-плохишей займутся профи. Зато качественно обрубил все ниточки, ведущие к себе-любимому. Впрочем, в тот момент я обо всем этом даже не догадывался. Сначала восхитился водительскому мастерству напарницы, потом пережил адреналиновый шторм и… задолбался успокаивать Таньку с Леркой, в которых несостоявшееся ЧП пробудило безумное бешенство и жажду крови! Хорошо, хоть увидев впереди знакомую «башню» развлекательного центра, девушки задавили в себе эти эмоции, а к моменту высадки из машины даже начали улыбаться. Но желание убивать, которое, увы, так никуда и не делось, ощущалось чуть ли не кожей. А потом я переступил порог банкетного зала, выделенного Алексеем Алексеевичем для судьбоносной, но неофициальной «встречи в верхах», оглядел семь групп по три человека, занявших соседние столики, мазнул взглядом по восьмой, устроившейся чуть поодаль, и поздоровался. Конечно же, на ходу. Добрался до «президиума», помог своим спутницам опуститься в кресла, сел сам, дождался коротенького кивка от Кононова и перешел на английский:

— Как вы, наверное, догадываетесь, я ни разу не политик, а нынешняя возможность влиять на подписчиков — лишь следствие цепочки случайностей. Да, вполне возможно, что для кого-нибудь другого возможность изображать номинального главу очередной межгосударственной структуры с чрезвычайно широкими полномочиями стала бы венцом карьеры мечты. Но мне не нужен ни этот статус, ни слава, ни тот кусочек пирога от финансирования этой самой структуры, которым меня убедили бы не мешать Большим Дядям делать Реал-Политик. Поэтому сейчас я опишу идею, которая может стать компромиссом между тем, чего жаждете вы, и тем, что устраивает меня, отвечу на вопросы, а потом сниму видеоролик, которого уже ждут подписчики. Надеюсь, что с вашим активным участием.

Предварительная беседа, проведенная Еремеевым при номинальном участии Кононова, Дорохова и Вяземского сделала свое дело, поэтому главы «делегаций» дали понять, что все во внимании, а их спутники и спутницы задумчиво прищурились, на миг став похожими на троицу из Китая, упавшую на хвост всем остальным в самый последний момент.

Пока я толкал речь, написанную главным творческим дуэтом нашей компании, в банкетном зале стояла мертвая тишина. Зато после итогового заключения, в котором Танька и Лерка рубили правду-матку моими устами, подал голос Джеральд Миллер. И наглядно продемонстрировал, что его страна не собирается отступать от единожды достигнутых договоренностей:

— Неожиданно. Но, пожалуй, перспективно. Мы в деле.

Вторыми, как ни странно, высказались англичане. Вернее, некий мистер Кристофер Грин, вроде как, представляющий чуть ли не короля Уильяма. А после него вопросы стали задавать и все остальные. Вопреки моим ожиданиям, попыток заставить меня передумать не сделал ни один гость. Мало того, они даже не пытались раздвинуть область допустимого или заложить в итоговый «меморандум» возможность пересмотра договоренностей в будущем. Само собой, я слегка напрягся. Но до самого конца этой части встречи держал свои мысли при себе.

Возможность обменяться иносказаниями с Еремеевым появилась только после того, как я ответил на все вопросы и предложил будущим партнерам поучаствовать в правке сценария видеоролика, а Таня с Лерой пригласили добровольных помощников к нашему столику. Как я понял завуалированные намеки Виктора Викторовича, столь невероятная покладистость американцев, англичан, французов, итальянцев, немцев, японцев и китайцев объяснялась довольно просто. Во-первых, наша сторона допустила «случайный слив» информации в интернет, в результате чего любая попытка откреститься от проекта грозила репутационными потерями. А, во-вторых, во время «предварительных ласк» Алексей Алексеевич выдал гостям «страшную тайну», заявив, что меня до смерти достала начавшаяся вокруг возня, и у нас готов вариант «хлопнуть дверью», который гарантированно сработает даже в случае физического устранения всей четверки!

Просчитать все последствия заявления Горина не получилось — меня потащили знакомиться с бойцами сверхсекретного эскадрона «E» двадцать второго полка SAS. Того самого, о существовании которого мир некогда узнал из-за халатности высшего руководства армии. Но я пообещал себе обсудить этот вопрос с девчонками, невесть в который раз с момента приезда в «Акинак» покосился на генерал-полковника Вяземского, явно скрывающего под маской бесстрастности лютую злость, и пошел следом за мистером Грином.

После англичан немного пообщался с «Восточными мечами», бойцами элитного отряда Пекинского военного округа, заслуженно считающегося одним из лучших спецподразделений Поднебесной, а потом уделил немного времени знакомым. В смысле, поболтал с Мэнди Хьюитт и Терри Эвансом из «Дельты», а потом представил их военнослужащим «KSK», «GIGN» и группы сил специального назначения Японии.

Как водится, не успела вся эта компания найти общий язык, как рядом со мной нарисовалась Ростовцева и заявила, что у них все готово. Пришлось извиняться, возвращаться к своему столику и вчитываться в сценарий. Что интересно, в одно рыло — Вяземского, качнувшегося было в мою сторону, технично придержал Еремеев, а остальные «наши» и так усиленно делали вид, что готовы принять любое мое решение. В итоге я внес в текст штуки четыре мелких исправления, проглядел его еще раз с начала до конца, счел, что он получился очень даже ничего и попросил гостей, успевших собраться тремя приличными кучками, вернуться на свои места. Потом кивнул Татьяне, как обычно, взвалившей на свои не очень хрупкие плечи обязанности оператора, и уставился в объектив камеры подлетевшего дрона:

— Доброго времени суток, дамы и господа! Для начала порадую фанатов ММА. Как показала первая полноценная неделя подготовки к поединку с Ибрагимом Темирхановым, два месяца мотаний по странам и континентам почти не сказались на моей форме, и цикл из одиннадцати тренировок прошел на ура. Насколько я знаю, мой глубокоуважаемый противник выкладывается в зале ничуть не меньше меня, а значит, очень скоро вы получите возможность полюбоваться чертовски красивым боем. Впрочем, вы это знаете ничуть не хуже меня, иначе не скупили бы все билеты во Дворец Спорта «Лужников».

Рассказывать об аукционе и договоре, заключенном между каналами «HBO» и «Showtime», я, естественно, не стал. Сказал пару слов о том, что буду рад почувствовать поддержку тех фанатов, которые приедут в Москву, чтобы посмотреть на бой своими глазами, пообещал запилить пару видеоотчетов о тренировочном процессе и плавно перешел к обещанному сюрпризу:

— Как видите, предсказания скептиков, утверждавших, что слава и запах больших денег заставят меня уйти из спорта в политику, не подтвердились. Но для того, чтобы избавить вас от последних сомнений, объясню мотивы своего решения. Как вы знаете, весь прошлый год я отдавал долг Родине в одном из ее спецподразделений. Небольшая личная война, в которой довелось не только поучаствовать, но и победить, кроме морального удовлетворения подарила еще и доверие миллионов россиян. Обманывать ожидания тех, кто, подобно мне, столкнулся с несправедливостью и беззаконием, но не смог с ними справиться без посторонней помощи, не в моем характере, так что пришлось помогать. Документальные подтверждения результатов этой самой помощи вы сможете увидеть, заглянув по ссылке, которая сейчас появится над моим левым плечом. А тем, кому достаточно слов, сообщу кое-какие цифры: менее, чем за десять месяцев силовые структуры России отреагировали на семьдесят четыре обращения, прилетевших на мою страничку или в блог моей подруги Татьяны Леонидовны Голиковой. При этом каждая подобная спецоперация проводилась предельно быстро, жестко и, что немаловажно, законно, а все виновные в правовом беспределе получили по заслугам.

После этих слов я сделал паузу, вроде как, собираясь с мыслями, а потом криво усмехнулся:

— Безусловно, я принимал участие только в нескольких спецоперациях, а после демобилизации, можно сказать, вообще вышел в тираж, но писем с просьбами о помощи с каждым днем становится только больше. Пропускать через себя чужое горе невероятно тяжело, а игнорировать его не в моем характере. Поэтому я продолжаю дергать бывшее командование просьбами, а оно пересылает полученную информацию дальше и добивается результатов даже там, где им противодействуют коррумпированные чиновники или силовики. Но самое интересное не это — те проблемы, которыми отчаявшиеся люди делятся не в личку, а прямо на основной страничке, частенько решаются, если можно так выразиться, сами собой: армия моих единомышленников, успевшая почувствовать свои силы во время необъявленной войны с Павлом Разумовским, подключается к решению возникшей проблемы и добивается успеха.

Очередная пауза, во время которой я смочил горло газировкой, тоже не затянулась, и я добавил к повествованию «жести»:

— Как вы, наверное, догадываетесь, такое сотрудничество между мною, моими подписчиками и одной из спецслужб просто не могло не привлечь внимания властей. Ведь мы, по сути, дублировали работу полиции. Однако среди тех, кто анализировал результаты нашей деятельности, оказалось более чем достаточно здравомыслящих личностей, и мы получили всестороннюю поддержку. Что, конечно же, было принято во внимание представителями соответствующих структур других государств. Ведь крошечная команда, состоящая всего из четырех человек, умудрялась организовывать спасение похищенных девушек, перехват траффика наркотиков, захват подпольных клиник черных трансплантологов и так далее, причем делала это с крайне высоким КПД. И нас стали дергать во все стороны.

— Дергали только тебя. А мы идем довеском! — хохотнула Анька и выдала оставшуюся часть своего комментария. — Ведь твои подписчики верят не команде, а личности, которая раз за разом доказывает, что справедливость где-то рядом. Надо просто захотеть ее добиться.

— А еще их заинтересовал принцип построения горизонтальных связей между представителем одного из самых боеспособных спецподразделений России с народом… — продолжила Лера. — Но оказалось, что парни, которым безусловно доверяет хотя бы миллион социально активных граждан, на дороге не валяются.

— Угу… — хихикнула Голикова. — И Чума некоторое время чувствовал себя куском парного мяса, брошенного в клетку с голодными тиграми.

— Было такое… — признал я. — А потом я включил голову, представил плюсы и минусы всех гипотетически возможных вариантов сотрудничества и пришел к выводу, что практически в любом случае мне так или иначе придется лезть в Большую Политику…

На самом деле все было не так. Проанализировав то, что нам наговорили Еремеев, Кононов и Дорохов, мы с девчонками пришли к выводу, что у этой троицы появилось желание создать структуру, способную «подвинуть» Интерпол, и, конечно же, встать у ее руля. На мой взгляд, определенная логика в таком желании имелась. Хотя бы потому, что за последние пятнадцать лет в деятельности международной организации уголовной полиции стал виден крайне нездоровый перекос. Если в десятых годах двадцать первого века доля вкладов частных «доноров» в ее финансирование составляла всего двадцать с небольшим процентов, а все остальное складывалось из обязательных взносов стран-участниц, то к тридцать седьмому году ситуация стала диаметрально противоположной. Говоря иными словами, доля крупных частных компаний, откровенно лоббирующих свои интересы, составила сумасшедшие семьдесят девять процентов, в результате чего организация, которая, де-юре, должна была объединять усилия национальных правоохранительных органов стран-участниц в области борьбы с общеуголовной преступностью, стала заниматься всем подряд! А о проблеме с так называемыми «рассылками», позволяющими, при большом желании, организовывать арест кого угодно и где угодно, не писал только ленивый.

Само собой, в представлении этой троицы новая структура должна была кардинально отличаться от предыдущей. То есть, если Интерпол не занимался расследованиями и не имел агентов, которые могли бы применить к кому-то силу, а главная функция этой организации — составление и поддержка баз данных преступников, украденных и фальшивых документов, отпечатков пальцев, ДНК, угнанных автомобилей, похищенных предметов искусства и т. д., то новая должна была родиться из взаимодействия спецподразделений типа нашего «Яровита», американской «Дельты» и их аналогов. А такая «зубастость», по определению, дарила совершенно невероятные возможности.

Чего-то подобного жаждали и Миллер с коллегами. А что им оставалось делать, если, согласно аналитическим выкладкам все того же Еремеева, мои фанаты из их стран, насмотревшись видеоотчетов и начитавшись благодарных отзывов, регулярно появляющихся на специальной страничке Танькиного блога, стали задавать неудобные вопросы типа «А почему в России могут, а у нас нет»? А дальше, как нам показалось, все должно было сложиться само собой. Заявившись в Москву, чтобы попробовать добиться моей лояльности через правительство, Джеральд мог найти единомышленников, затем, вероятнее всего, подтянул коллег из стран НАТО и так далее. Ну, а я… а я уперся. Вернее, готовился сделать шаг в сторону. Чтобы не попасть в жернова политических игрищ и Очень Больших Денег.

— Лезть в Большую Политику не по мне… — «честно признал» я и разбавил серьезный монолог немудреной шуткой: — Правила, по которым рубятся в этом октагоне, куда более жестокие, чем в «Овердрайве». В то же время, отказывать в помощи тем, кто в ней действительно нуждается, я тоже не могу. Поэтому придумал компромисс…

Тут один из дронов развернулся на месте и показал семь столиков, из-за которых заблаговременно исчезли «кураторы» вроде Джеральда Миллера, и я со спокойной совестью перешел к предпоследней части своего монолога:

— Во время съемок в Америке, Западной Европе и Японии я знакомился с сотрудниками местных спецподразделений. Причем не с руководством, которое, по роду своей деятельности, вынуждено заниматься решением самых разных проблем, а с парнями и девушками вроде меня. То есть, с теми самыми, которые, в случае чего, накидывают на себя броник, хватают в руки автомат, забегают в самолет, добираются до места выброски и, как снег на голову, сваливаются на головы всякой криминальной швали. Да, общались мы с ними считанные часы. И, вполне возможно, что далеко не каждый из тех, кого вы сейчас видите на экранах, достоин безоговорочного доверия. Но они — свои. В том смысле, что живут рядом с вами, с детства варились в тех же условиях, что и вы, и в состоянии понять то, что вы им расскажете. А еще они не боятся ни бога, ни черта, не задумываясь, поставят на четыре кости даже самого безжалостного преступника, и в принципе не умеют отступать или сдаваться.

Последние тезисы были страховкой. Для того, чтобы кто-нибудь из моих недоброжелателей не заявил что-то вроде «Вот, мы тебе поверили, а ты скинул с себя ответственность на чужие плечи и, тем самым, подставил…»

— Говоря иными словами, я хочу дать шанс тем, кто в нем по-настоящему нуждается, состыковав с этими ребятами, а все остальное они сделают сами. И, вполне возможно, через полгода-год в Интернете вместо одного сайта абсолютного доверия появится еще шесть. Или восемь. Или десять…

— Только не говори, что тогда ты будешь спать спокойно! — «поддела» меня Рыжова. — Готова поспорить на что угодно, что ты будешь созваниваться и встречаться с каждым из этих коллег, выяснять, что нового, и так далее.

— Да, буду! — кивнул я. — А еще, вероятнее всего, как-нибудь напрошусь с ними на какую-нибудь спецоперацию. Если, конечно, меня не пошлет куда подальше их командование. Чтобы посмотреть на парней в деле и убедиться, что вы в надежных руках.

— Наше командование не пошлет ни вас, ни ваших напарниц! — уверенно заявила Мэнди. — Более того, оно заказало четыре комплекта снаряжения, к которому вы привыкли, и уже начало гонять по новым стандартам подготовки отдельный взвод. Таким образом, вам осталось прибыть на нашу базу и вписаться в компанию новых напарников.

— Неожиданно, однако! — притворно удивился я, сделал последнюю паузу за съемку этого дубля и перешел к финалу: — Что ж, тогда с тебя и начнем. Дамы и господа, проживающие на территории США! Позвольте представить вам бойца подразделения «Дельта», сержанта первого класса Мэнди Хьюитт, девушку, которая не побоялась выйти один на один с моей верной напарницей и оказала ей достойное сопротивление…

…Две недели после встречи в «Акинаке» я жил, как в кошмарном сне — два раза в день выкладывался на полноценных тренировках, а все остальное время либо говорил по телефону, либо штудировал сообщения, упавшие на официальную страничку, либо мотался по «чрезвычайно важным» встречам. Девчонки, видя, насколько я зашиваюсь, помогали, как могли. Даже в ущерб тем вопросам, которые решали сами. Но за каждой «побежденной» проблемой возникало две или три следующих! Почему? Да потому, что публикация последней видеозаписи стала тем самым камешком, который вызвал лавину. Вернее, сразу несколько. Уже в начале десятого утра ко мне каким-то образом дозвонился не кто-нибудь, а чрезвычайный и полномочный посол Канады в Российской Федерации и попросил «назначить аудиенцию» представителю JTF-2, который прибудет в Москву в воскресенье в девять утра. Еще через полтора часа со мной связался Еремеев и с довольным смешком сообщил о том, что со мной пытаются связаться представители еще четырех стран-членов НАТО, но никак не могут обойти блокировку. А ближе к вечеру все той же субботы Голикова, заглянувшая на мою официальную страничку, обнаружила десяток новых тем, в которых сотни тысяч подписчики с пеной у рта обсуждали плюсы и минусы создания «содружества спецподразделений Большой Восьмерки». Как водится, не обошлось и без хейтеров: «радетели за народное счастье» доказывали счастливым фанатам смешанных единоборств, что мое показное самоустранение от проблем соотечественников — это не что иное, как демонстрация «настоящей натуры». А значит, все, что я до этого момента написал или показал — всего лишь качественная игра на публику!

Увы, эта попытка заляпать меня грязью была не единственной — где-то со вторника в Сети началась истерия, связанная с будущим поединком: какие-то любители половить рыбку в мутной воде усиленно противопоставляли меня-наполовину-американца «исконно русскому» Ибрагиму Темирханову. А для того, чтобы нападки на меня выглядели как можно весомее, сливали в Интернет фотки нашей виллы, «Тарги» и машин, на которых мы раскатываем по Майами-Бич.

В общем, шум поднялся знатный. А после того, как айтишники Еремеева запустили в работу межгосударственный интернет-портал «Надежда», на который каждое из спецподразделений нового союза начало выкладывать первые результаты своей деятельности в «новом ключе», меня стали караулить возле выезда из подземного гаража жилого комплекса и перед «Атлантом». Причем не по два-три оголтелых фаната, а толпами по паре-тройке сотен человек, большая часть из которых была журналистами!

Само собой, это напрягало. Но куда меньше, чем поведение Вяземского. Нет, на первый взгляд он вел себя просто замечательно — вытребовал нас к себе всего один раз, легонько пожурил за нежелание брать на себя ответственность и даже обмолвился, что приятно удивлен деловой хваткой Горина. Но я был непоколебимо уверен, что генерал в бешенстве. Просто еще не определился со своей реакцией на мой демарш с уходом из-под удара.

Последние три дня июля дались нам с девчонками тяжелее всего. Просто потому, что после второй тренировки нам приходилось пробиваться через толпу репортеров, мчаться в Кремль и по несколько часов обсуждать вопросы, которые требовалось осветить на пресс-конференции, назначенной на первое августа. Соответственно, к жилому комплексу мы возвращались в лучшем случае за полночь, опять дурели от лицезрения дикого количества желающих с нами переговорить, с помощью охраны проезжали на паркинг, поднимались в квартиру, принимали душ и засыпали чуть ли не раньше, чем добирались до кровати. А с утра, толком не успев продрать глаза, отправлялись в «Атлант». И по дороге пытались отрешиться от проблем, чтобы как следует настроиться на тренировку.

Первая половина дня пятницы, первого августа, прошла в том же ключе. В смысле, с девяти утра и до часу дня надо мной как следует поиздевались Дмитрий Петрович, Тихон и Тимур. Обедать пришлось в столовой НЦУОГ в компании Юрия Федоровича, сразу после завершения трапезы возвращаться в спортзал и сдаваться злобной троице из Али Мавлетовича, Грегора и Лукаша Грейси. На четыре часа. После завершения этого сеанса садомазохизма ехать домой, переодеваться в цивильное и рулить во Внуково. Встречать Линду и Джеральда Миллера, решившего воспользоваться оказией и слетать в Москву на ее самолете. А потом рулить в «Атлант» и на протяжении двух с лишним часов прорабатывать будущее мероприятие с большинством его участников.

В общем, к половине одиннадцатого вечера я напоминал себе выжатый лимон. В смысле, ничего не соображал от дичайшей моральной усталости и жаждал лишь одного — свалить куда подальше, упасть на более-менее мягкую горизонтальную поверхность и вырубиться. Желательно минуток, эдак, на шестьсот. Увы, такой возможностью даже не пахло, поэтому я прервал обсуждение какого-то второстепенного вопроса, заявил, что до смерти устал и нуждаюсь в отдыхе, забрал девчонок и поднялся в номер, который «снял» по Интернету.

Контрастный душ, легкий ужин, чуть притупивший чувство голода, но не шарахнувший по мозгам расслабляющей сытостью, и просмотр пары-тройки видеоклипов комик-группы «Остряки» более-менее вернули меня в норму, так что ровно без четверти двенадцать я вышел из служебного лифта на нужном этаже. А еще через несколько минут добрался до помещения, в котором успели собраться все участники пресс-конференции, кивнул тренерам и Тимуру, после чего заявил, что готов к труду и обороне.

На сцену ночного клуба вышли без трех минут полночь, без какой-либо спешки уселись в кресла, расставленные полукругом, и прислушались к гулу, раздающемуся из-за тяжелой портьеры. Без одной минуты двенадцать до нас донесся голос ведущего, объявляющего о начале мероприятия, и тканевая преграда начала разъезжаться в стороны…

…Первое, что я сделал после традиционного приветствия, это прошелся по своей консервативности:

— Как видите, я себе не изменяю, соответственно, находясь в Москве, провожу пресс-конференцию здесь, в «Акинаке»! Надеюсь, вы на меня не в обиде?

Народ, набившийся в огромный зал, радостно взвыл, так что я дождался наступления относительной тишины и со спокойной душой улыбнулся:

— Я так и думал. Поэтому быстренько познакомлю вас с добровольными помощниками, а потом отвечу на вопросы, которых, наверняка, хватает.

Представлять помощников начал с владельца развлекательного центра, по совместительству моего менеджера, единомышленника и, смею надеяться, доброго друга. Реакция публики не заставила себя ждать — Горина встретили аплодисментами и несколько раз проорали «Спасибо». Девчонок, которых абсолютное большинство присутствующих знало как минимум в лицо, тоже порадовали неслабыми овациями. А потом отдали дань уважения Алферову, Батырову и Грейси-старшему. Что, в общем-то, нисколько не удивило. Ведь я прямо заявил, что без помощи этих выдающихся мастеров боевых искусств не добился бы ровным счетом ничего.

Знакомство с Линдой народ воспринял более-менее нормально, а кто-то из записных шутников даже порадовался тому, что личность, представляющая мои деловые интересы на всей территории Западного мира, настолько хороша.

Появление в ночном клубе министра обороны удивило — публика не ожидала, что подтянутый мужчина в штатском, спокойно сидящий в кресле рядом с Алексеем Алексеевичем, может оказаться целым маршалом! А представление мистера Миллера вообще ввергло ее в состояние легкого ступора, так как появление столь высокопоставленного сотрудника Агентства Национальной Безопасности США в одном из развлекательных заведений Москвы не лезло ни в какие ворота. Само собой, не обратить внимание на такую своеобразную реакцию я не смог, так что ехидно ухмыльнулся:

— Да, дамы и господа, времена меняются — при обоюдном стремлении к одной и той же цели бывшие политические противники могут найти точки соприкосновения и стать хорошими партнерами. И это, определенно, радует. Впрочем, об этом мы еще поговорим. Если, конечно, захотите. А пока я весь ваш. В хорошем смысле этого выражения. Или, говоря иными словами, готов отвечать на вопросы…

Начавшийся бардак пришлось гасить минуты три-четыре. Но в конце концов в зале стало более-менее тихо, так что один из множества дронов аудио- и видеофиксации, реющих над морем человеческих голов, не только спикировал к девушке, чем-то понравившейся оператору, но и транслировал ее вопрос на колонки аудиосистемы:

— Денис Владимирович, заранее прошу извинить за то, что интересуюсь отнюдь не вашими профессиональными достижениями на ниве Большого Спорта, но в данном случае я выступаю, как голос подписчиков программы «Время». А их в данный момент больше всего интересует рассказ о первой межгосударственной спецоперации в Сомали, видеоотчет о которой прошлой ночью выложили одновременно на портале «Надежда» и в блоге Татьяны Леонидовны Голиковой!

Я почесал затылок и вздохнул:

— Откровенно говоря, я знаю об этой операции ненамного больше тех, кто видел этот ролик. Поэтому вашим подписчикам ответит мистер Джеральд Миллер, который, собственно, и руководил действиями сборной команды бойцов из спецподразделений США, Англии, Германии и России.

— А как же слухи о том, что вы принимали в ней активнейшее участие⁈ — одновременно выкрикнуло сразу человек пять.

— Пятого сентября у меня поединок с Ибрагимом Темирхановым, бойцом экстра-класса, выигрывавшим чемпионаты мира по дзюдо и самбо, забравшим пояс чемпиона тяжелой весовой категории «Эм-Один Глобал» четыре года назад и с тех не проваливший ни одной защиты… — напомнил я. — Я искренне уважаю и его, и всех любителей смешанных единоборств, и себя, поэтому готовлюсь к этому бою предельно серьезно. Кроме того, хочу заострить ваше внимание еще на одном немаловажном факте: да, я действительно служил в одном из подразделений Службы Специальных Операций, но занимался профильной боевой подготовкой ВСЕГО-НАВСЕГО ГОД. Что не идет ни в какое сравнение со сроками службы и уровнем подготовки всех остальных участников этой спецоперации. Таким образом, даже если бы я вырвался из Москвы и принял участие в освобождении круизного лайнера «Артемида», захваченного пиратами, то ни за что на свете не стал бы лезть в первые ряды. Ибо знаю, чем обычно заканчиваются проявления дурной инициативы.

— Открою страшную тайну: мистер Дэнни Чубаров зачем-то принижает свои способности! — хохотнул АНБ-шник и на великолепнейшем русском продолжил свои объяснения: — Боец «Дельты», пытавшийся оценить его возможности в серии тренировочных поединков, проиграл все до единого. Как говорят у вас, в России, всухую. Тем не менее, Чумы в Сомали действительно не было. По причине, которую вы только что услышали. Хотя мы ему и предлагали. Ну, а ваши подписчики «узнали» его в сотруднике британской SAS. Что меня, откровенно говоря, здорово удивляет — на мой взгляд, пластика движений этих двух бойцов абсолютно разная…

Пока Миллер рассказывал о спецоперации, походя отрабатывая задачи, «нарезанные» ему руководством структуры, и, тем самым, вбивая в сознания слушателей правильные тезисы, я мысленно ухохатывался. Нет, пассажирский лайнер действительно освободили. Вместе с абсолютным большинством пассажиров и членов экипажа. А еще покрошили к чертовой матери всех, кто этому препятствовал, кто держал в руках оружие или находился рядом с ним. Но, по большому счету, вся эта акция была одним большим пиаром новой структуры. Почему? Да потому, что кораблик был испанским, информацию о его захвате американцы получили от сотрудника своего посольства в Мадриде, сообщение с просьбой о помощи, упавшее на портал «Надежда», написал сотрудник АНБ, а сборы команд, которым предстояло решить эту проблему, происходили в режиме вселенского бардака. Впрочем, всеобщими стараниями военные логисты четырех стран смогли вовремя доставить своих бойцов на борт штатовского авианосца, а кураторы разобрались с проблемами стыковки и разработали план операции, которую было сложно провалить. Хотя бы по той причине, что первую скрипку играли парни из «Дельты», а три остальные группы работали на подстраховке и каждая по своей цели. Но все это так и осталось за кадром, ибо Танька с Леркой, которые монтировали отснятый материал, сотворили чудо и показали зрителям фантастическую слаженность действий бойцов, толком не успевших запомнить друг друга по именам и лицам!

Кстати, в конце своего монолога Джеральд сказал пару теплых слов и об этой парочке:

— А теперь опишу вам наиболее вероятную причину, из-за которой бойца SAS приняли за Дэнни Чубарова. Дело в том, что показанный вам видеоролик был смонтирован не абы кем, а Татьяной Голиковой и Валерией Рыжовой в их непередаваемом стиле, к которому вы привыкли! И закадровый текст тоже читали эти девушки, пропустившие через свои души все, что видел каждый отдельно взятый боец, при просмотре всего отснятого материала, и поэтому вкладывавшие душу в каждое слово. Ну, а так как эти мисс без Чумы никуда, вы и обманулись…

Его версия была принята влет. В смысле, народ понимающе закивал и заулыбался. А когда Джеральд посетовал на то, что девчонки, показавшие себя профессионалами экстра-класса, наотрез отказались работать на кого-либо, кроме меня, зал взорвался аплодисментами и одобрительными криками. Увы, на этом беседа о новой структуре не закончилась — какой-то седовласый дядька с замашками непризнанного императора подозвал к себе дрон и излился на нас желчью:

— Что ж, первый блин получился отнюдь не комом. А что дальше? Будете отжимать кусок хлеба у полиции и прокуратуры, вместо того чтобы сосредоточиться на выполнении задач, которые обязаны выполнять по закону?

Тут слово взял Дорохов. Еще до того, как «императора» выгнуло дугой и сложило пополам от серии ударов обозленных соседей по толпе:

— Спецподразделения наших стран не кормятся на «земле» и не грабят народ, который поклялись защищать! Именно поэтому за год с лишним нашей необъявленной войны с преступностью НИ ОДИН из преступников не ушел от наказания, а в тех регионах, в которых нам довелось поработать, полиция стала шуршать, как дизель в Заполярье. То есть, больше не отмазывает всякую шваль по звонку местного Большого Начальства, деловой или криминальной элиты, не берет взяток и не пытается никого крышевать. Ибо до сих пор не может оправиться от устроенных нами чисток. А ДАЛЬШЕ будет только хуже. Криминалу и всем тем, с кем он делится куском хлеба! Кстати, вы обратили внимание, что ни в блоге Татьяны Леонидовны, ни на портале «Надежда» не ведется никакой статистики? Так вот, ее и не будет. Точно так же, как не будет и каких-либо лозунгов, призывающих народ к чему-либо. Ведь мы, военные, не играем в политику и не рвемся к власти, а помогаем соотечественникам, до смерти уставшим от беззакония и разгула преступности. Просто потому, что считаем это своим гражданским долгом и… устали от бездействия структур, которым по роду службы положено этим заниматься.

Откровенно говоря, я ждал выкриков типа «А где этот ваш гражданский долг был раньше⁈», но так и не дождался — тем злопыхателям, которым, быть может, и хотелось бы уколоть Юрия Федоровича таким образом, очень не понравилась расправа над «императором», и они постарались держать негатив при себе. Зато в толпе нашелся «поборник справедливости», решивший задеть меня. Правда, даже он на всякий случай перестраховался и дистанцировался от «авторов идеи»:

— Денис Владимирович, последние недели полторы многие уважаемые блоггеры называют вас отступником и предателем Родины из-за того, что вы, как обладатель двойного гражданства, собираетесь забрать пояс чемпиона «M-1 Global» у настоящего россиянина. А то, что пишут в своих блогах жители Северного Кавказа, даже не хочется цитировать. Хотя фотографии вашей виллы, роскошной яхты и машин, выложенные на их ресурсах, вне всякого сомнения, настоящие. Что вы скажете по этому поводу?

Этот вопрос не мог не прозвучать, и я был готов на него ответить. Но меня все равно покоробило от «своеобразия» подачи материала:

— Единственный блог, в который я хоть иногда заглядываю, это блог моей подруги Татьяны. Там таких тем я что-то не встречал. Но допускаю, что они где-то есть. Так что отвечу последовательно. Итак, второе гражданство ни я, ни мои подруги себе не просили — его нам вручили на блюдечке с голубой каемочкой представители правительства США…

— Так и есть! — подтвердил Джеральд. — Всего за год с небольшим Дэнни Чубаров завоевал абсолютное доверие десятков миллионов активных граждан Соединенных Штатов Америки. Причем не словами, а вполне конкретными поступками. Мы изучили его жизнь чуть ли не под микроскопом и сочли, что молодому поколению нашей страны не только можно, но и нужно брать пример именно с него. А когда этот молодой человек и его подруги спасли наших соотечественниц от колумбийских пиратов, сделали шаг навстречу — наградили за проявленный героизм и не без помощи вашего правительства убедили в том, что иметь два гражданства гораздо удобнее, чем одно. Кроме того, хотелось бы отметить, что виллу, о которой идет речь, ему подарили. Родители спасенных девушек. Что, в общем-то, вполне понятно. Особенно с учетом степени благодарности членов этих семей и уровня их благосостояния.

— А теперь скажу несколько слов о жителях Северного Кавказа, посты которых вы, якобы, так не хотите цитировать… — дав ему договорить, холодно усмехнулся я. — Так уж получилось, что свою спортивную карьеру я начал с борьбы, а в этом спорте каждый второй либо чеченец, либо дагестанец, либо ингуш. Я боролся со многими, за последние два года в любителях не проиграл ни одной схватки и, смею заметить, пользуюсь определенным уважением в среде ребят, добивающихся успехов тяжким многолетним трудом на татами или борцовском ковре. Так вот, их мнение о том, что я делаю в Большом Спорте, я прекрасно знаю, так как периодически пересекаюсь с некоторыми представителями борцовского братства в реальной жизни. А мнение тех, кто умеет работать одним лишь языком и зарабатывает на черном пиаре, меня не колышет от слова «совсем»!

— Мы с Тимуром Карсановым тоже являемся уроженцами Северного Кавказа! — флегматично заметил Али Мавлетович. — Я тренирую Дениса не первый год, и за это время успел задействовать в его подготовке пару десятков борцов с моей малой родины. Так вот, последние года полтора абсолютное большинство высококлассных профессионалов, услышав заявление «Есть возможность поработать спарринг-партнером у Чумы», соглашаются на это предложение еще до того, как я перехожу к вопросам оплаты их услуг!

— А что удивительного, если десять месяцев работы в паре с Денисом дали мне намного больше, чем предыдущие двенадцать лет ежедневных занятий у дипломированных тренеров? — без тени улыбки спросил осетин, дал толпе переварить этот тезис и шарахнул из главного калибра: — Скажу больше — не воспользуйся я предложением Дмитрия Петровича Алферова и не начни работать спарринг-партнером у Чумы, ни о каком переходе в профессионалы не могло быть и речи. Ведь в прошлом году я бы не потянул это ни тактически, ни технически, ни материально. Но эта команда решила все мои проблемы и подарила шанс на будущее, о котором я даже не мечтал…

Как мне показалось, типа, подозвавшего к себе дрон, вывела из себя не столько формулировка этого заявления, сколько эмоции, вложенные в каждое озвученное слово. Поэтому свой спич он начал с презрительной усмешки:

— Странно! А я был уверен, что Чума помогает исключительно бывшим сожительницам. Чтобы те, не дай бог, не разговорились и не познакомили нас с ним-настоящим, таким, каким он был во время жизни в детдоме. А молчание, как известно, стоит дорого, поэтому одна из них в данный момент готовится начать учиться аж в Голливудском Институте Красоты!

Стараниями светотехников лицо этого ублюдка было видно более чем хорошо, и я на несколько мгновений выпал из реальности, стараясь как можно лучше запомнить его черты. На всякий случай. А Горин, воспользовавшись представившейся возможностью, перетянул на себя внимание зала:

— Знаете, чем дольше я работаю с Денисом и его командой, тем меньше мне хочется возвращаться в мир, в котором водятся такие вот… хм… ораторы, умеющие судить окружающих исключительно по себе. Ведь в коллективе, который сложился вокруг Чумы, нет ни грязи, ни подлости, ни подковерных игр — эти Личности делают то, что должно, да еще и помогают другим. По велению душ и абсолютно бескорыстно. Да, одна из подруг детства Чумы в данный момент находится в Лос-Анджелесе и убивается на языковых курсах, подтягивая английский язык. Но она была отправлена туда просто потому, что заслужила уважение парня, который защищал ее от превратностей судьбы. И наверняка воспользуется предоставленным шансом, чтобы добиться мечты всей своей жизни. Кстати, она такая не одна. Все достойные воспитанники детского дома, вылетевшие во взрослую жизнь в прошлом году, получили от Дениса приличные суммы денег на начало самостоятельной жизни. А в этом году он решил изменить принцип оказания помощи. Поэтому оплатил лучшим из лучших самые профессиональные курсы обучения вполне востребованным профессиям. К примеру, шестеро чертовски мотивированных ребят получили возможность пройти подготовку на курсах высшего водительского мастерства охранного агентства «Легионер» и уже успели заинтересовать рекрутеров моей службы безопасности.

Не успел Алексей Алексеевич договорить последнюю фразу, как в толпе по правую руку от меня началось какое-то бурление, и к через несколько мгновений к сцене пробилась девчушка со смутно знакомым лицом. Ее рука, вскинутая вверх, привлекла к себе внимание моих девчонок, и повелительный рык «альфа-самки» заставил охранников не только пропустить страждущую к лестнице, но и вручить ей микрофон. И тут «гостья» отожгла:

— Как я понимаю, уже через несколько минут после завершения пресс-конференции ее видеозапись окажется в Интернете, а значит, фанаты Дениса Владимировича НАВЕРНЯКА откликнутся на мою просьбу. Правда, прежде чем ее озвучить, объясню, по какой причине я сочла возможным обратиться к вам за помощью. И представлюсь — Виктория Киселева, одна из тех девчонок, которых Чума и бойцы его подразделения вернули на Родину из-под Кабула, захватив точку передержки живого товара под Кабулом и уничтожив тварей, торговавших нашими соотечественницами и органами, извлеченными из их тел. Но одним спасением этот парень не ограничился — во время перелета до Москвы поддерживал меня морально и помог определиться с будущим, потом оплатил ряд подготовительных курсов и, тем самым, поспособствовал моему поступлению в Рязанское Высшее Воздушно-Десантное Командное училище. Да, до тех пор, пока я не закончу это учебное заведение и не докажу, что готова служить своей стране в подразделениях Службы Специальных Операций, ни о каких делах на гражданке не может быть и речи. Но ведь я не единственная личность в этой стране, которая по-настоящему уважает Дениса Чубарова, верно?

Зал в едином порыве вскинул вверх сжатые кулаки и взорвался криками в поддержку ее утверждения. Виктория удовлетворенно кивнула, жестом попросила тишины и нехорошо прищурилась:

— Думаю, что личико оратора, попытавшегося плеснуть грязи в Чуму, чтобы отработать свои тридцать серебряников, в записи засветилось. И уверена, что среди десятков миллионов наших соотечественников, которые просмотрят эту видеозапись в ближайшие дни, найдутся те, кому знакома эта личность. Так вот, мне бы очень хотелось, чтобы в Сети появилось как можно более подробное описание жизни этой паскуды. Чтобы каждый из нас смог сравнить личные достижения Дениса Владимировича и того, кто смеет на него тявкать. На этом все. Спасибо за внимание…

…Еремеев позвонил мне на телефон буквально через пару минут после того, как бизнес-джет Линды тронулся со стояночного места и довольно резво покатился в сторону взлетки, спросил, взлетели мы или еще нет, а после того, как получил ответ, огорошил не очень приятными новостями. Как выяснилось, некие недоброжелатели неровно дышали не только ко мне и моим девчонкам. В автомобиль Юрия Федоровича совершенно случайно влетел мусоровоз. Причем настолько неудачно, что правое заднее пассажирское место оказалось смято в блин, а сам министр обороны не пострадал только потому, что принял к сведению советы Виктора Викторовича и отправился домой в тачке своих телохранителей. А возле жилых комплексов самого пресс-секретаря и, как ни странно, Вяземского удалось обнаружить снайперские пары, готовившие стрелковые позиции. И пусть живьем взяли только первую, но сам факт начала охоты на всех российских участников нового проекта заставил задуматься о том, что в Большую Игру могли вступить государства, «обделенные» нашим вниманием. Что, конечно же, сказалось на моем, и без того не особо радужном настроении. Ну, и до кучи, мотивировало принять весь комплекс предложений Миллера.

После получения формального согласия он развил бурную деятельность. В смысле, сел на телефон и начал грузить подчиненных задачами, выполнить которые требовалось «еще вчера». И пусть ничего конфиденциального или секретного при этом не обсуждалось, мы с девчонками ломанулись в самый первый «салон» самолета. Правда, не все — Таня, решившая принять участие в проработке нюансов достигнутого соглашения, вооружилась планшетом и осталась с Джеральдом. Для того, чтобы догадаться, что он крупно попал, нам не требовалось даже заглядывать ей в глаза. Поэтому мы посочувствовали несчастному, которому в ближайшем будущем было суждено столкнуться с Мисс-Дотошность всех времен и народов, закрыли за собой дверь, вырубили верхний свет, попадали в кресла, дождались, пока «Фалькон» наберет высоту, а потом перебрались на диван. И на час-полтора словно выпали из течения времени — я полулежал, утонув в чертовски мягкой спинке, бездумно смотрел в угольно-черный экран выключенного телевизора и так же бездумно перебирал волосы Ростовцевой, усевшейся на пол и уперевшейся затылком в мое бедро, а Лерка с Линдой вжимались в мои бока. Вроде бы, молча и даже не пытаясь шевелиться. Но при этом от всей этой троицы веяло таким уютным теплом, что «Система» расщедрилась на пару процентов содержимого зеленой сферы, а мне казалось кощунством размышлять о чем-нибудь неприятном. Вот я и расслаблялся. В прямом смысле слова. И, как ни странно, небезуспешно — к моменту, когда Голикова закончила расставлять все точки над «i» и пришла к нам, внезапно нарисовавшаяся проблема ощущалась настолько далекой, что ее удалось задвинуть куда подальше и с радостью согласиться на предложение плотно перекусить. Естественно, в компании АНБ-шника.

Завтрак развеселил: в бизнес-джете, принадлежащем стопроцентной американке, выросшей на гамбургерах, бигмаках и кока-коле, нам предложили имеретинские хачапури, настоящую армянскую бастурму и крошечные бутерброды с черной икрой! Что интересно, подобное сочетание блюд стало сюрпризом даже для самой Доулан. Нет, все вышеперечисленное она уминала в режиме шнековой дробилки. Но после окончания трапезы поинтересовалась у личной помощницы, откуда на борту ее самолета взялись такие вкусняшки. И получила чертовски логичный ответ:

— Мы знакомимся с кухней России и республик бывшего СССР с первого прилета в Москву. Благо в этом аэропорту с хорошими ресторанами проблем нет. За этот же промежуток времени мы успели заметить, что мистер Чубаров и его подруги крайне неохотно едят наш фастфуд. Вот и решили их немного порадовать.

Доулан их тоже порадовала. Пообещав премию всему экипажу. А я, допив чай, внезапно почувствовал непреодолимое желание переиграть свои планы на ближайшее будущее. Разобравшись в том столпотворении мыслей, которые и подтолкнули меня к такому решению, я задумчиво уставился на хозяйку самолета и задал вопрос, от которого зависело очень и очень многое:

— Слушай, Линда, у меня возникла интересная идея по той теме, которую мы будем обсуждать с твоим отцом. Как считаешь, он сможет еще раз собрать у себя тех партнеров, с которыми встречался накануне? Только не в будни, а в эти выходные?

Не знаю, что она услышала в моем голосе или увидела в моем взгляде, но ее расслабленное состояние как ветром сдуло:

— Смеешься⁈ Стоит ему сказать, что будет обсуждаться ТВОЯ идея, да еще и в ТВОЕМ присутствии, как эти фанатики бросят все дела и рванут туда, куда он скажет!

Я посмотрел на часы, прикинул, который час в Большом Яблоке, но расстроиться из-за того, что там глубокая ночь, тупо не успел:

— Папа наверняка все еще в своем любимом сигарном клубе «Macanudo», так что определяйся со временем встречи, и я его наберу.

— Надо дать мужикам как следует выспаться… — вторя моим мыслям, буркнула Танька, и я, согласно кивнув, сформулировал более демократичный вариант:

— Мы будем в городе все выходные, так что пусть определяются сами. Просто учтут, что в понедельник с утра я должен проснуться у себя на вилле, чтобы продолжить тренировки.

— Намек поняла… — пошутила Доулан, основательно «испорченная» переводами русских анекдотов, и вцепилась в телефон…

…Миллер, как обычно, сошел в аэропорту имени Далласа и напоследок громко хлопнув дверью. В хорошем смысле этого выражения, то есть, последовав примеру наших спецслужб, организовал бесплатную заправку бизнес-джета. А пока аэродромные службы занимались порученным делом, сгонял к одному из терминалов на черном «Линкольне», подкатившем прямо к трапу, и привез четверку телохранителей, которые должны были изображать наших хороших знакомых как минимум пару недель.

На первый взгляд двое парней и две девушки выглядели обычными прожигателями жизни из высшего общества. Дорогущее шмотье, носимое с точно выверенной толикой небрежности, стильные аксессуары, изысканные манеры, скучающее выражение лица — да, блин, даже взгляды этой четверки дышали пресыщенностью всеми благами этого мира. И если бы не въевшаяся в их подкорку привычка автоматически занимать правильное положение относительно охраняемого лица, я бы в жизни не сказал, что они могут оказаться профессиональными бодигардами! Кстати, имена «хороших знакомых» запомнились влет. С подачи неугомонной Лерки, расставившей эти четыре слова в «единственно верной последовательности», в результате чего получилось пятое, обычно присутствующее в лексиконе любого россиянина. Так что Жана, Оливию, Пола и Аманду мы пригласили в самолет, с трудом сдерживая улыбки. И… весь перелет до Большого Яблока работали в поте лица, запоминая довольно правдоподобные легенды о наших знакомствах и прошлых встречах, распределяя зоны ответственности, прорабатывая «пешим по конному» наши действия в тех или иных чрезвычайных ситуациях и т. д.

Кстати, не обошлось и без сюрпризов. Как оказалось, их начальство было уверено, что в нашей компании в полноценной охране нуждается только мисс Доулан. А ко всем остальным вполне применим принцип «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Поэтому уже на первых минутах общения Жан положил на журнальный столик темно-серый металлический кейс с кодовым замком, вытащил из него четыре «Глока» с универсальными «сбруями» для скрытого ношения и пододвинул все это добро ко мне. Мол, «Дальше командуй сам». Дубликаты уже выданных нам документов на право ношения легли на матовое стекло буквально через пару мгновений, поэтому я мысленно отметил, что в аэропорту Нью-Йорка надо будет пройтись по магазинам. И, как вскоре выяснилось, сильно недооценил аналитические способности Джеральда Миллера — во втором кейсе, который внес в бизнес-джет Пол, обнаружился легкий льняной пиджак в тон моим брюкам, три клатча в цветовой гамме нарядов моих девчонок и верхняя одежда, способная спрятать от досужего взгляда не только пистолет, но и хороший обрез!

Ну, а последний штрих всей этой подготовки — бронированный лимузин, как две капли воды похожий на машину Линды и как следует «заряженный» всевозможной стреляющей и взрывающейся хренью — дожидался нас в аэропорту Большого Яблока. Так что до «Плазы» мы доехали, можно сказать, на броневике. А там заселились в номера, приняли душ, переоделись и… всей толпой отправились бегать. Правда, не в Центральный Парк, куда меня тянуло со страшной силой, а в кардиозону спортзала при отеле. Чтобы не будить лихо, пока оно тихо.

Кстати, несмотря на то, что охрана этого гостиничного комплекса славилась своим высочайшим профессионализмом, наши бодигарды не расслаблялись. Поэтому Оливия с Амандой на редкость убедительно играли изнеженных красоток, весьма далеких от спорта. Правда, пришлось прятать подтянутые фигурки под мешковатыми спортивными костюмчиками, приобретенными в магазине спортзала, и менять походку, но результат не разочаровал — дамы слонялись между дорожками, эллипсами и гребными тренажерами с таким видом, как будто находились на экскурсии. В результате чего клатчи со стволами ощущались неотъемлемой частью их образов. Правда, только первые минуты три, так как на четвертой мелковатый, но очень здорово раскачанный чернокожий «химик», только-только закончивший подход становой тяги, заметил нашу компанию, ревниво сравнил свой мышечный корсет с моим, перевел взгляд на мое лицо и… охнул. На весь зал:

— О, боже, это же сам Чума!!!

Эго его «O, my God!» получилось настолько эмоциональным и громким, что все присутствующие забыли о железе и развернулись к нашей компании. И ладно бы просто смотрели или терзали вопросами — как минимум две трети потянулись за телефонами, причем отнюдь не только для съемок видео: почти каждый жаждал поделиться новостью с друзьями или знакомыми! Впрочем, пребывать в фокусе внимания мы уже привыкли, поэтому оккупировали несколько соседних дорожек, разогрелись быстрой ходьбой, а потом перешли на бег. И втопили. Благо бегали регулярно, много и в очень хорошем темпе, вся толпа зрителей осталась за спинами, а прямо перед нами, за зеркальным стеклом, жил своей жизнью один из крупнейших городов планеты. Вот ею-то я и любовался. Пока включался в рабочий режим и плавно добавлял скорость. Зато потом оставил охрану нас-любимых на «утонченных красоток», загнал себя в транс и отключился от реальности. На тридцать пять минут с секундами, которые потребовались для того, чтобы пробежать десятку и плавно снизить скорость до комфортной. Увы, за эти полчаса тренирующихся зрителей стало в разы больше. А когда я перешел на шаг, рядом со мной нарисовался тот самый «химик» и, вежливо поздоровавшись, выдал целую речь:

— Мистер Чубарофф, я страстный любитель смешанных единоборств и ваш вернейший фанат. Я собрал и изучаю записи всех ваших боев, в меру своего таланта и возможностей беру на вооружение те боевые связки, которые получается понять, и на протяжении нескольких последних месяцев в каждый приезд в Нью-Йорк останавливался тут, в «Плазе», надеясь увидеть вас хотя бы издалека. Честно говоря, еще час назад я был уверен, что вы в Москве, готовитесь к очередному поединку, а сейчас вне себя от счастья! Ведь у меня появилась возможность высказать все то, что кружит голову и жжет душу: вы не только великий боец, но и личность, перед которой вполне заслуженно преклоняются миллионы! И я нисколько не преувеличиваю — к примеру, у нас в Бриджпорте, штат Коннектикут, практически все мальчишки занимаются смешанными единоборствами и мечтают не только о выступлениях в октагоне, но и о службе в «Дельте» или других спецподразделениях США. Мало того, это увлечение зацепило даже парней из самых неблагополучных районов города. Ведь у них перед глазами живой пример того, как самый обычный мальчишка из детского дома добился невозможного и… остался достойным человеком, то есть, не поливает грязью будущих соперников, не задирает нос, не прожигает жизнь на вечеринках, не пьет, не курит и не сидит на наркоте!

Прекрасно понимая, что каждая моя фраза может быть вывернута наизнанку если не этим парнем, то кем-нибудь из остальных слушателей, я обошелся без шуток:

— Мне и моей команде нравится здоровый образ жизни. Причем сначала для души и ума, а затем и для тела.

— Подтверждаю! — подключилась к нашей беседе Линда. — Я работаю с Дэнни больше года, и за это время ни разу не видела в его руках ничего алкогольного. А еще с его подачи перестала пить, заболела спортом, подсела на адреналин и… по-настоящему полюбила Россию. Что здорово изменило мое мировоззрение и раскрасило жизнь яркими красками.

— Не слишком ли резкий поворот от холодной войны и соперничества к дружбе и любви? — саркастически усмехнулась какая-то желчная тетка лет сорока, с трудом втиснувшая свои телеса в кислотно-розовый спортивный костюм, заявившаяся в спортзал, но решившая особо не напрягаться. Видимо, поэтому с момента нашего прихода лениво вращавшая педали велотренажера.

— Создание и культивирование образа внешнего врага — это средство, позволяющее недобросовестным правителям отвлекать население страны от ее внутренних проблем! — отрезала Доулан. — А я регулярно бываю в России, общаюсь с представителями самых разных национальностей и могу со всей ответственностью заявить, что они ничем не отличаются от нас. То есть, так же любят, так же дружат, и так же мечтают о хорошей жизни. Хотя… нет, пожалуй, не такие. На Ямайке, во время нападения пиратов, я и мои друзья-американцы впали в самый настоящий ступор и в принципе не представляли, что можно противопоставить толпе вооруженных грабителей, насильников и убийц, а эти ребята, не задумавшись ни на мгновение, встали на нашу защиту. Хотя у них не было даже самого завалящего ножа!

— А зачем мистеру Чубарову нож? — хохотнул «химик». — Он сам живое оружие. Так что те колумбийцы были заранее обречены на поражение.

— Вы хотите сказать, что настоящие мужчины остались только в России, а у нас, в Америке, их можно даже не искать⁈ — не унималась все та же розовая колбаса.

Линда посмотрела на нее, как на душевнобольную:

— В каждой стране нашей маленькой планеты хватает настоящих мужчин и достойных женщин. Просто их, как правило, не видно. Ведь они тихо и без лишней помпы делают свое дело в то время, когда всякое быдло делает себе рекламу хайпом и эксплуатацией самых низменных человеческих инстинктов. Поэтому я безмерно уважаю тех парней и девушек из нашей «Дельты», с которыми познакомилась благодаря Чуме. И точно знаю, что пока они хранят наш покой, никакие внешние враги Америке не страшны.

Тетка пропустила эту отповедь мимо ушей, так как явно была не в духе и собиралась поскандалить. Но толпе моих фанатов не хотелось слушать ее измышления, поэтому между мной и ею быстренько возник живой забор, а следующий заданный вопрос радикально сменил вектор беседы. Ну, и заодно поставив жирный крест на перспективе нормально потренироваться:

— Скажите, Дэниел, а зачем вы прилетели в Нью-Йорк в самый разгар подготовки к поединку с мистером Темирхановым? Неужели из-за очередного рекламного контракта?

— Как я уже не раз говорил, мне вполне хватает обязательств по уже имеющимся контрактам, так что новых в планах нет. Я прилетел в Штаты на выходные. Обсудить неожиданное, но довольно интересное предложение по следующему бою. Как вы, наверное, догадываетесь, ничего более конкретного я пока не скажу… просто потому, что не знаю, чем закончатся переговоры. Кроме того, я не собираюсь отбивать хлеб у мисс Доулан, которая занимается моей раскруткой. Так что вам остается только ждать, надеяться и верить.

— Тогда, может, поможете нам подобрать правильные упражнения? — сыто мурлыкнула холеная особа чуть помладше Линды, судя по позе, подчеркивающей самые аппетитные изгибы неплохой фигуры, томному выражению лица и масленому взгляду, жаждущая меня обаять. — А то мы с подругой убиваемся в зале больше года, а результаты куда ниже, чем хотелось бы.

— За тренировочный комплексами для девушек лучше обращаться к моим подругам! — усмехнулся я. И сдуру добавил: — Они меня в этом деле давно переросли. А я специализируюсь на мордобое.

— О-о-о, у меня как раз есть пара вопросов по этой теме! — обрадовался невысокий жилистый мужчина выдающимися надбровными дугами, ломаным носом, тяжелым квадратным подбородком и фигурой боксера-средневеса.

Как выяснилось буквально через пару мгновений, подобных вопросов у собравшихся было море, так что мне пришлось поднимать руку, чтобы приглушить поднявшийся гул, и загонять общение в кое-какие рамки:

— Прежде, чем начать отвечать на ваши вопросы, хочу напомнить, что в сентябре мне предстоит очередной бой. Травмироваться из-за ерунды или неосторожности мне не хочется от слова «совсем», поэтому я могу посмотреть технику ваших движений, объяснить замеченные ошибки и показать мой вариант аналогичной связки, но… только в паре с одной из своих подруг.

— Вы настолько сомневаетесь в своих возможностях? — поддела тетка в розовом костюмчике.

— Нет, я в себе нисколько не сомневаюсь. Проблема в другом: любая травма, полученная здесь и сейчас, может поставить под угрозу поединок, которого дожидаются миллионы болельщиков. И я каждый божий день наступаю на горло собственным желаниям для того, чтобы к сентябрю выйти на пик формы и показать красивый бой.

— А мне кажется, что это пустые отговорки!

Через несколько секунд с той стороны, откуда раздалась эта реплика, и куда повернулось большинство фанатов, послышался насмешливый голос Аньки:

— А вы только языком владеете, или как? Если нет, то я готова объяснить вам вашу неправоту в тренировочном спарринге по правилам «Овердрайва». Причем прямо здесь и сейчас.

— Да, но вы девушка, я — мужчина! Да и вешу значительно больше. А правила этого промоушена считаются одними из самых жестких в мире!

— Это мелочи! — усмехнулась Ростовцева. — Мой личный спарринг-партнер куда выше, тяжелее и подготовленнее вас. Кстати, для того, чтобы вам было интереснее, могу пообещать, что вне зависимости от результатов этого боя его запись будет выложена на официальной страничке Чумы, а значит, уже через считанные часы вы обретете известность.

— Я не дерусь с девушками! — гордо заявил неплохо сложенный мужчина лет тридцати с мышечным корсетом ударника. И нарвался на откровенную издевку:

— Как вы недавно выразились, «мне кажется, что это пустые отговорки»!

…Известие о гибели Алексея Алексеевича вышибло меня из колеи на полторы с лишним недели. Нет, подготовки к поединку с Темирхановым я не прерывал. Наоборот, убивался в спортзале с раннего утра до позднего вечера, сначала выматывая тренеров и ассистентов до состояния нестояния, а потом переключаясь на боксерские мешки, борцовские «куклы», скакалки и т. д. Увы, даже в таком безумном режиме мой вконец озверевший организм отказывался выключаться. То есть, уставать я, конечно же, уставал. Но даже после целого дня пахоты на износ был в состоянии, к примеру, выйти на канвас и провести полноценный чемпионский поединок из пяти раундов по пять минут. А это не радовало от слова «совсем», ведь поднявшаяся выносливость лишала меня даже призрачных шансов перестать думать. И, поглядывая на девчонок, раз за разом мысленно задавать себе один и тот же вопрос: «А кого из них убьют следующей?»

Да, я был бы рад подумать о чем-нибудь еще. Но новости из Москвы, которые регулярно сообщал Виктор Викторович, не давали особых поводов для оптимизма. Точно так же, как и статьи о новом витке войны с криминалом, с завидной регулярностью появляющиеся в российском сегменте Интернета — спецслужбы страны, поднятые на ноги президентом, рвали и метали, чуть ли не каждую ночь сокращая поголовье лиц, хоть как-то связанных с институтом подпольного наемничества, но результата, требующегося мне, все не было и не было. Хотя нет, были — по словам Еремеева, сотрудники ФСО, охраняющие его и Дорохова, несколько раз фиксировали стороннее «инструментальное» внимание к своим подопечным, но появляющиеся «ниточки» обрывались еще до того, как за них удавалось потянуть.

В общем, все это время я бесился от лютой ненависти к конченным уродам, решившим убрать нас со своего пути, и от страха за своих девчонок. Поэтому безропотно выполнял приказы вроде «Марш на завтрак/обед/ужин!», старался уделять им как можно больше внимания все в том же спортзале, а по ночам, лежа в кровати, часами млел от их успокаивающего воркования или прикосновений, каждое из которых сводили с ума неподдельным сочувствием и воистину безграничной любовью.

Кстати, на эти чувства реагировала и «Система». Причем, как правило, по самой верхней планке, то есть, не только подтверждая искренность каждого слова или порыва души, но и добавляя к зеленой сфере капельку объема. А так как в этот период мы жили по одному-единственному «сценарию», то в какой-то момент аттракцион невиданной щедрости привел к логичному результату — уровень содержимого этой сферы стал чуточку, но выше содержимого алой. И в какой-то момент заставил задуматься о том, что будет после того, как обе емкости заполнятся. Впрочем, эта мысль пропала чуть ли не раньше, чем появилась — за годы наблюдения за хренью, возникающей перед глазами, я успел понять, что добиваться от нее ответов на какие-либо вопросы абсолютно бессмысленно. Поэтому относился к ее существованию почти индифферентно — типа, есть и изредка появляется? Ну и бог с ней.

Большая часть четверга, четырнадцатого августа, прошла практически по той же схеме, что и предыдущие дни. Продрав глаза в седьмом часу утра, я мазнул взглядом по сплошной стене дождя за окном, отрешенно заметил, что у нас великолепная звукоизоляция, наведался в ванную и ушел в зал. В восемь был вынужден сделать перерыв. На завтрак, приготовленный Лерой. С девяти, толком не переварив гору оладушек с клубничным вареньем, пинал мешок. До появления тренеров и ассистентов, успевших восстановиться от предыдущего тренировочного дня — они быстренько взяли меня в оборот и терзали, покуда хватало сил.

Минут через сорок после обеда процесс отработки хитрого перехода от серии ударов по этажам к заходу в две ноги был прерван небольшим ЧП — Грейси-младший, имевший глупость засмотреться на задницу Ростовцевой, всаживавшей лоукик за лоукиком в специальный тренажер, здорово накосячил со страховкой и заработал вывих плечевого сустава. Грегор, быстренько разобравшийся с причиной этого косяка, побагровел от бешенства, отвесил Лукашу убийственного леща, извинился перед всеми нами за свой просчет, вздохнул и занялся пострадавшей конечностью. В смысле, профессионально вправил ее на место, зафиксировал и т. д. А после того, как закончил, влез с телефона в Интернет, заказал страдальцу билет на ближайший рейс до Рио-де-Жанейро и трансфер до аэропорта.

За парня, отправленного собираться, отдувался сам — дожидался, пока я отработаю первую половину связки по Тимуру, вовремя включался в процесс и вынуждал меня выкладываться по полной программе, чтобы завершить бой не самым стандартным болевым или удушением. Увы, приличную разницу в росте и весе никто не отменял, так что к шести часам бразилец вымотался до состояния нестояния и был послан провожать непутевого родственничка. А его обязанности взял на себя Али Мавлетович. Только в его возрасте ничего хорошего из этой идеи не вышло — да, он выдержал порядка получаса, а потом как-то резко побледнел и перепугал нас чуть ли не до смерти. И пусть в итоге все обошлось, выжимать все соки из представителей старшего поколения мне как-то расхотелось. Точно так же, как и тренироваться — я забил на имевшиеся планы, принял душ, оделся и полез в Интернет. Заказывать мясо и другие вкусности для небольшой вечеринки.

Чуть позже, встречая машину службы доставки, я в кои веки выбрался на улицу и приятно удивился, заметив, что дождь стих, асфальт подсох, а с листьев пальм уже не капает. И пусть в заливе все еще играла пусть невысокая, но злая волна, отдыхать можно было не дома, а во внутреннем дворе.

Эта новость чуть-чуть улучшила то, что в теории надо было называть словом «настроение», и я развил бурную деятельность. Сначала перетащил продукты на кухню и озадачил девчонок просьбой приготовить холодные закуски. Потом отловил младшего уроженца Северного Кавказа и поручил ему замариновать будущий шашлык. А после того, как пристроил великолепный кусок шейки в хорошие руки, проведал старших, убедился, что они в порядке, спустился во внутренний двор и занялся мангалом.

Несмотря на то, что никто из нас ни на миг не забывал о недавней потере, вечеринка удалась. И пусть вместо «классических» забойных танцевальных ритмов из динамиков акустической системы нашей виллы звучала спокойная инструментальная музыка, в бокалах плескалось не спиртное, а соки или минералка, а желание потанцевать ни у кого не возникало, тихие посиделки перед бассейном словно оттянули на себя часть негатива и слегка расслабили. В результате в полночь, услышав команду Николая Петровича «На сегодня хватит. Марш по койкам — завтра тренировка!» я даже немного расстроился. Тем не менее, послушно выбрался из глубокого кресла, вместе с остальными мужиками помог девчонкам убраться во дворе и одним из первых поднялся в спальню. Правда, никаких преференций это мне не принесло — Таня с Лерой, задержавшиеся на кухне, все равно вломились в душевую кабинку раньше меня. А я, прислонившись к стене, невольно залюбовался гибкими фигурками за мокрым стеклом и потерялся во времени. До тех пор, пока рядом со мной не нарисовалась Ростовцева и не дернула меня за локоть:

— Денис, очнись, к нам в гости просится Мадонна!

В смысл этого предложения я, каюсь, не врубился. Но заметил, что моя экс-напарница, мягко выражаясь, напряжена, и на всякий случай подобрался:

— Что значит «просится»? Хочет прилететь в Майами-Бич?

— Она уже тут. Как я поняла, нелегально. И собирается заглянуть на огонек с дружеским визитом. Вернее, заплыть в эллинг со стороны океана, а после беседы с тобой свалить обратно. Причем так, чтобы ее никто не заметил. А для этого тебе надо будет влезть в настройки «Умного Дома» и создать «коридор».

Я нахмурился:

— Что за шпионские игры⁈ Не могла приехать официально⁈

— Понятия не имею. Она написала мне на левую почту, потребовала встречи и намекнула, что Служба тут не при делах.

— Будет ей коридор! — после недолгих колебаний заявил я. — Но на эту встречу пойдем только ты и я. Причем с оружием и забив в систему распознавания жестов «Умного Дома» несколько вариантов, инициирующих экстренный вызов АНБ-шников…

…В эллинг мы вломились за сорок минут до активации «коридора». Поднялись на борт «Тарги», провели инструментальную проверку, убедились, что все заныканные стволы находятся на своих местах, обговорили несколько вариантов противодействия «лишним» гостям и подготовили пару чертовски негуманных сюрпризов. Оговоренный сигнал — нужную последовательность вспышек экрана смартфона — подали ровно в половине второго, а в час тридцать пять разрешили «Умному Дому» беспрепятственно пропустить на охраняемую территорию одного подводного пловца и прикипели взглядами к картинке, транслируемой соответствующими датчиками, покоящимися на дне. Убедившись в том, что рост и особенности фигуры человека, появившегося в зоне контроля, вписывается в заданные параметры, передернули затворы пистолетов, приоткрыли внешние створки эллинга и прикипели взглядами к той области, в которой, по нашему мнению, должна была возникнуть голова ночной гостьи.

Мадонна не разочаровала, всплыв именно там, где ожидалось, и показав «пустые» руки. На усилившийся плеск, сопровождавший закрытие створок, никак не отреагировала — дождалась разрешения подняться на боковой помост, без какой-либо суеты подплыла к лесенке и изобразила Афродиту. В смысле, вышла из не очень белой и не морской, а океанской, но все-таки пены. Ломиться к нам с приветственными воплями тоже не стала — сделала полный оборот вокруг своей оси, продемонстрировав отсутствие какого-либо оружия, кроме ножа на правой голени, сняла ласты, акваланг и всю остальную сбрую, распустила волосы, тряхнула головой и криво усмехнулась:

— В трусах и лифчике — только соответствующие части тела. Но если есть сомнения, то могу снять и эти тряпки.

Сообразив, что весь этот концерт исполнен по требованиям Росянки, я бесстрастно пожал плечами:

— Поверь, мы так напрягаемся не от хорошей жизни.

— Я в курсе… — перестав ерничать, вздохнула она, поинтересовалась, где мы сможем нормально поговорить, и приняла приглашение подняться на борт. Правда, спускаться в мою каюту отказалась наотрез — оценив интерьер яхты, заявила, что не собирается уродовать такую красоту мокрыми пятнами, да еще и после заплыва по не особо стерильному океану. В общем, мне пришлось подождать, пока она ополоснется в душе, высушит волосы и натянет банный халат. А Анька продолжала параноить. То есть, контролировать чуть ли не каждое шевеление подруги.

Оказавшись в святая святых нашей «Тарги», гостья первые несколько мгновений с интересом разглядывала интерьер, но потом вспомнила о чем-то неприятном и помрачнела. Я жестом предложил ей устраиваться поудобнее, отрешенно отметил, что вот так, в игривом халатике на голое тело, Люда выглядит на редкость непривычно и по-домашнему, а она осторожно присела на край дивана, провела ладошкой по обивке и вздохнула:

— Тактильные ощущения такие же сумасшедшие, как дизайн.

Потом сглотнула, собралась с мыслями и скривила губы в горькой улыбке:

— За покушением на убийство Алексея Алексеевича Горина стоял наш горячо любимый Пылесос!

— За покушением на убийство или за убийством? — молниеносно среагировав на странность в формулировке, торопливо спросила Анька.

Полунина потерла друг об друга подушечки большого и указательного пальца правой руки тем самым жестом, которым обычно предваряла первое прикосновение к спусковому крючку своей снайперской винтовки, и пожала плечами:

— Он жив и практически здоров: накануне покушения я наведалась к нему в гости и предельно подробно объяснила, что именно надо будет предпринять, чтобы гарантированно выжить при попадании пули в область сердца…

— Так, стоп!!! — вдумавшись в то, что она сказала, воскликнул я. — Ты хочешь сказать, что…

— Да, по нему стреляла я! — не дав мне договорить, кивнула она. — Под контролем Марины Станиславовны Егоровой, известной так же по прозвищу Мавка.

— С-с-суки!!! — скрипнув зубами, по-змеиному прошипела Росянка, подалась вперед и застыла, придавленная моей рукой. Не знаю, почему, но во время последнего монолога гостьи я не столько вслушивался в слова, сколько анализировал взгляд, позу и поведение. А сделанные выводы не позволяли торопиться. Ведь эта женщина, являющаяся профессионалом экстра-класса, в принципе не могла случайно сесть так, чтобы обнулить себе шансы сорваться с места или защититься от внезапной атаки, а ее психологическая подготовка и весьма специфический опыт не могли оставить простора для чувства вины и готовности принять любое наше решение, ясно читающихся в потемневших глазах! Вот я и озвучил напрашивавшееся требование:

— Прежде, чем делать какие-либо выводы, мне хотелось бы услышать предысторию. Если это, конечно, возможно.

В глазах Людмилы мелькнула тень благодарности, а пальцы правой руки едва заметно дрогнули:

— Возможно. Но мне придется начать издалека.

Я повел рукой, предлагая начинать, и превратился в слух:

— Служба Специальных Операций Министерства Обороны РФ — что-то вроде матрешки. Первый слой — само ССО, под ним прячутся подразделения типа нашего «Яровита», а в «Яровите» имеется глубоко законспирированная группа, занимающаяся ликвидацией лиц, само существование которых чем-то угрожает государству. Я попала в последнюю наивной девчонкой, истово верящей в неминуемое торжество справедливости и так далее. Через пару лет прозрела и поняла, что далеко не все задания можно оправдать неким благом России, а о некоторых первые лица страны вряд ли когда-нибудь услышат, но соскакивать с этого поезда было уже поздно. Ведь самая скользкая часть заданий тщательно документировалась контролерами и при большом желании могла быть использована в качестве компромата…

Как я понял из дальнейших откровений, энное количество лет Мадонна работала, как часы. Выезжала туда, куда посылали, готовила акцию сама или пользовалась помощью группы обеспечения, уничтожала нужную цель, а потом возвращалась на базу. Что интересно, подобные заказы приходилось выполнять не только на территории России, но и за ее пределами. Поэтому между подобными «командировками» Людмила изучала иностранные языки, усваивала безумные объемы информации о криминальном мире той или иной страны, обзаводилась левыми комплектами документов, обустраивала схроны, лежки и создавала образы, которыми можно было воспользоваться для работы или обрубания хвоста.

— Жить, ощущая себя на крючке, радует как-то не очень, и последние три года я готовила свою трагическую гибель… — рассказывала женщина, невидящим взглядом уставившись в противоположную стену каюты. — Увы, если в кино такой процесс занимает от силы пару месяцев, то под постоянным контролем со стороны и с «Амиком» на руке любой шаг в сторону или прыжок на месте могут превратить фейковую смерть в настоящую.

В этом утверждении я нисколько не сомневался, так как ни на миг не забывал, под чьим руководством она работала.

— За годы службы в этой группе через мои руки прошли сотни миллионов евро, и я точно знаю, что часть из них прилипла к рукам Вяземского. Тем не менее, когда я пришла к нему за помощью и попросила денег на лечение племяшки, он меня послал к этой самой матери. Вернее, клятвенно пообещал похлопотать о выделении материальной помощи, но озвученной суммы не хватило бы и на оплату одной-единственной операции. И ведь продавил. Но лишь чуть больше трети от обещанного. Зато распорядился отправить меня в отпуск без содержания до завершения мотаний по больницам. Знаете, в те дни я мысленно крыла себя последними словами за честность и принципиальность, не позволивших отщипнуть хоть кусочек от денежных потоков, проходивших через мои руки. Но было слишком поздно!

Последние две фразы поразили меня невероятным количеством горечи, вложенной в слова, а «Система» отреагировала на суть. И дала понять, что Люда говорит правду. Это изрядно удивило, так что в смысл следующих фраз я вник только после того, как уложил в голове новое знание:

— Да, я заставила себя забить ненужные принципы и грохнула двух криминальных авторитетов и их шестерок, что позволило мелкой дотянуть до вашей помощи. В итоге она встала на ноги, а я дала себе слово, что отплачу вам добром за добро.

Возможность выполнить это обещание, как водится, подвернулась как-то вдруг — в один прекрасный день Пылесос выдернул Полунину из отпуска и заявил, что получил очередной приказ на устранение. Материалы по цели, как водится, надо было изучить, не покидая логова генерала, так что женщина отправилась в специальный кабинет. И, открыв пухлую папку с документами, потеряла дар речи. Ничуть не меньшее удивление у нее вызвала и подборка документов — согласно этим бумагам, Алексея Алексеевича можно было еще при жизни причислять к лику приближенных самого Сатаны. Ведь весь тот бизнес, о котором знали обыватели, оказывается, был лишь ширмой. А на самом деле этот человек был одним из руководителей подпольной сети черных трансплантологов!

— Те, кто фабриковали эти доказательства, не учли одного… — мрачно хохотнула Мадонна и уставилась мне в глаза: — Того, что я тщательно изучала все твое окружение, чтобы помочь хотя бы советом избавиться от человека со вторым дном. Так вот, по моим данным, грехи Горина лежали совсем в другой области. И были на несколько порядков мельче этого. Увы, отказываться от этого задания было бессмысленно — я вылетела бы из обоймы, вероятнее всего, с концами, а цель исполнил бы кто-нибудь другой. Промахиваться, имея рядом такого наблюдателя, как Мавка — тоже. Вот я и устроила ночной променад, совмещенный с романтической встречей. В результате ваш друг и партнер, вроде как, погиб, и в данный момент зализывает раны. То есть, залечивает трещины в ребрах и сотрясение мо-…

Очередное появление «Системы» подтвердило истинность рассказа, так что дослушивать эти откровения я счел не обязательным и выплеснул наружу свои чувства:

— Спасибо, Люд! Я пока не знаю, как тебя отблагодарить за спасение Горина, но обязательно придумаю!

— Не торопись, я еще не закончила! — заметно приободрившись, заявила она и озвучила мысль, которая мучила и меня: — Отработав по твоему партнеру и другу, я снова ушла в отпуск. Но параллельно уходу за племяшкой собирала информацию о новой це-…

— Ты что, грохнула Вяземского⁈ — ошалело выдохнула Росянка.

Полунина утвердительно кивнула:

— Ага. И, до кучи, Мавку. А еще вдумчиво побеседовала. С обоими. И с их великодушной помощью нашла и уничтожила весь «черный» архив…

— То есть, теперь ты свободна и богата? — расплывшись в плотоядной улыбке, уточнила напарница.

Люда потемнела взглядом и отрицательно помотала головой:

— Неа. Я ж по жизни принципиальная дура! А нафига таким, как я, деньги, поднятые на чужой боли и страданиях? Да и со свободой как-то не очень: валить со службы сразу после гибели генерала будет редким идиотизмом. Так что рапорт я напишу через год-полтора. И прибьюсь к вам. Если, конечно, возьмете.

Третье появление «Системы», настолько впечатленной чистотой и силой чувств этой женщины, что зеленая сфера одним махом заполнилась до конца, заставило меня зависнуть. Увы, после этого картинка исчезла в обычном режиме, и я, окончательно разочаровавшись в «игровой приблуде», заставил себя вернуться в реальность. К Мадонне, которую уже начало потряхивать от страха перед моим «Нет»:

— Люд, как говорят на Кавказе, наш дом — твой дом, то есть, де-юре ты прибьешься к нам тогда, когда сочтешь нужным, а де-факто можешь считать себя частью команды уже сейчас. И пусть в данный момент мы в проблемах с ног до головы…

— Ты сейчас имеешь в виду серию покушений на Еремеева и Дорохова, а также о дроне со спецконтейнером, верно? — ехидно поинтересовалась она.

Я облизал пересохшие губы и с хрустом сжал кулаки:

— Тоже он⁈

— Ага! Первого он просто пугал, чтобы убедить в необходимости своего присутствия рядом. Второго собирался убрать с теплого места в создающейся структуре. А «радиованны» — прощальный подарок за столь наглый срыв с его крючка…

…Обещанные полтора оборота Земли вокруг своей оси, которые должен был занять процесс «распаковки и инсталляции новой прошивки» в мою многострадальную тушку, ничем особенным не удивили. Организм привычно реагировал (вернее, почти не обращал внимания) на сумасшедшие нагрузки, скорость восстановления тренировок на износ продолжала оставаться аномально высокой, а уход в некое подобие боевого транса все так же требовал полного сосредоточения. Зато в субботу во время послеобеденной «сиесты», то есть, «в период минимальной физической активности», меня накрыло по полной программе. Сначала бросило в жар. Потом «порадовало» несколькими волнами озноба, зарождавшимися в солнечном сплетении и стремительно уносившимися к периферии. А то ли после пятой, то ли после шестой вообще вырубило. Как выяснилось значительно позже, от силы на секунду-полторы, хотя мне показалось, что я пребывал в беспамятстве не меньше часа.

Возвращение в реальность тоже получилось запоминающимся. Первым делом по просыпающемуся сознанию со всей дури шарахнуло непривычно богатой палитрой запахов и звуков. После того, как я оклемался от сенсорного шока и открыл глаза, меня основательно приложило изменившейся яркостью и четкостью окружающего мира. А попытка пошевелиться вообще убила: тело, к которому я привыкал на протяжении целых двадцати лет, вело себя, как чужое! Верне так, как будто от него оставили только внешнюю оболочку, а внутрь вложили «потроха» от суперкара. При этом дури у «нового движка» было существенно больше, чем у предыдущего, а соответствующие навыки управления отсутствовали, как класс!

Вопреки моим опасениям, процесс адаптации к новым возможностям не затянулся — стоило согнуть и разогнуть пальцы, как включился «механизм автоподстройки», неторопливо вкладывавшийся «Системой» в наше общее пристанище за годы жизни в симбиозе, и я как-то уж очень быстро начал «вспоминать» правильную последовательность напряжения и расслабления мышц каждой отдельно взятой части тела. Причем, не разумом, а на уровне внутренней уверенности в себе. Впрочем, это чувство было проигнорировано: я, никуда не торопясь, начал знакомиться с новыми возможностями с самых элементарных движений. Чем, конечно же, привлек к себе внимание девчонок.

— И что это за конвульсии? — оторвав взгляд от экрана рабочего девайса, ехидно поинтересовалась Голикова. — Ты невесть с чего засомневался в своих силах и решил отработать технику правильного возвращения в сознание после тяжелого нокаута?

— Сейчас закончу разминаться и расскажу… — пообещал я и запоздало удивился непривычному звучанию собственного голоса. Но на фоне других странностей эта выглядела совершенно несерьезно, и я озвучил обязательное условие: — Правда, только в том случае, если вы проведете инструментальную проверку этажа по самому жесткому варианту, убедитесь, что тренера и Тимур все еще обретаются на первом, и переведете «Умный дом» в режим «Ночь».

Росянка спрыгнула с кровати еще до того, как я договорил, и метнулась к сейфу за нужным оборудованием, Татьяна в темпе допечатала какое-то сообщение, ткнула в пиктограмму отправки и свернула окно своего блога, а чуть замешкавшаяся Лера с низкого старта рванула к двери. Видимо, решив взять разведку на себя. Я мысленно отметил, что эта троица читает меня, как открытую книгу, без всяких сверхспособностей, и вернулся к прерванному занятию. А через несколько минут отвлекся снова, доперев, что беспокойство, легонечко действующее на нервы, не мое. Взгляд на экран выключенного телевизора, в котором отражалось лицо Рыжовой, дал все основания считать, что это ощущение — не глюк, а признаки активировавшейся эмпатии, так что я мысленно вздохнул и все-таки заставил себя задвинуть куда подальше воспоминания о последнем часе «беседы» с гостьей из центра галактики.

Четверть часа экспериментов на «минимальных оборотах» пролетели, как одно мгновение, но подарили твердую уверенность в том, что мне удастся дойти до ванной и вернуться обратно, не грохнувшись на пол и не своротив дверной косяк. Поэтому я плавно встал с кровати, уверенно поймал равновесие и пошел к нужной двери. Перешагнув через порог спальни, позволил себе чуть-чуть ускориться. А после того, как умылся, ненадолго задержался перед зеркалом.

Процесс «самолюбования» не разочаровал, так что, заходя в спальню, я уже примерно представлял, что и как буду говорить. Ну, и начал. Сразу после того, как лег на свое место, подложил под голову подушку и насмешливо уставился на «альфа-самку», вернувшуюся с разведки с хорошими новостями:

— Лер, ты как, провалами в памяти пока не страдаешь?

Девушка расфокусировала взгляд и на пару мгновений зависла, видимо, пытаясь припомнить свои последние косяки, пришла к выводу, что ругать ее особо не за что, и заметно расслабилась:

— Нет. А что?

— Чем ты вчера отблагодарила меня за ласку и нежность, помнишь?

— Черт, Денис, я была на седьмом небе от яркости ощущений и не ведала, что творю!

— Это не претензия… — усмехнулся я и посерьезнел. — Это вопрос, ответ на который поможет вам поверить в мои объяснения.

— Мы тебе поверим без всяких лишних аргументов! — пообещала Танька, но Рыжова все-таки ответила на мой вопрос:

— Да, помню. Я укусила тебя за грудную мышцу. Вернее, прокусила ее. До крови…

— Верно! — кивнул я, сделал небольшую паузу и задрал футболку: — А куда именно, показать сможешь?

С того места, где сидела вредительница, пострадавшего места видно не было, и она подалась вперед. Оказавшись на четвереньках, оперлась рукой на мой живот и качнулась вперед. Не обнаружив следов своих зубов на нужном месте, фыркнула, послюнявила пальцы и потерла кожу. А когда поняла, что «грим» не стирается, нахмурилась:

— Не поняла⁈

— Что тут непонятного? — притворно удивился я и не удержался от шутки: — Самая обыкновенная регенерация!

— А если серьезно?

— Серьезно! — без тени улыбки продолжил я. — Как видишь, менее, чем за сутки на месте укуса не осталось даже пятен незагорелой кожи. А теперь примите этот факт во внимание и постарайтесь не отвергать то, что я сейчас расскажу. По крайней мере, сходу…

…В особые подробности я не вдавался, описывая свою жизнь с момента первого появления «Системы» достаточно крупными мазками, но даже так говорил порядка получаса. Себя не жалел, не оправдывал и не выгораживал — честно признал, что какое-то время считал картинку с двумя сферами и ромбом предвестником появления Игры, о которой не писал только ленивый, поэтому часами пытался вызвать личную статистику или пробовал пробудить в себе магию. А так как ни того, ни другого добиться не удалось, взбеленился, счел появляющееся изображение бесполезным и решил не обращать на него внимания. И не обращал. До тех пор, пока не заметил четкой взаимосвязи между поведением окружающих и появлением картинки.

Само собой, признался и в том, что за последние несколько лет почти все серьезные решения принимал с учетом подобных «подсказок». А потом добрался до «ночи откровений», пересказал содержание «ужастика», сделал небольшую паузу и криво усмехнулся:

— Получается, что все мои спортивные достижения получены за счет этой самой «Системы». Вернее, бонусов к выносливости, силе, скорости реакции и чему-то там еще, которые должны были помочь мне дожить до начала анализа среднестатистического уровня гуманности населения нашей планеты. Да и вы, как ни горько это признавать, обратили на меня внимание не без их влияния. Впрочем, как бы там ни было, только благодаря вам и теплу ваших душ нашей цивилизации удалось избежать самого настоящего Апокалипсиса!

Как ни странно, первой в этот «бред» поверила Рыжова — потемнела взглядом, уложила в голове новое знание и… пришла к выводу, что мне срочно требуется моральная поддержка:

— Нельзя усилить то, чего нет! Значит, ты был достоин уважения и до получения этих самых бонусов. Ну, а «подсказки» немного упростили процесс принятия решений и не более того. С нами та же история — мы прибились и приросли к парню, заслужившему наше уважение не какими-то там бонусами, а вполне конкретными поступками. Поэтому будь добр выбросить из головы все те сомнения, которые в ней появились — мы тебя любили, любим и будем любить до тех пор, пока не впадем в старческий маразм.

Ростовцева, по своему обыкновению, вычленившая из моего монолога самую неприятную часть, дала подруге договорить, подтвердила ее точку зрения коротеньким кивком и нехорошо прищурилась:

— Если я правильно поняла, то какие-то твари, жившие хрен знает когда и где, сочли, что имеют право карать и миловать цивилизации, о которых даже не слышали⁈

Я приобнял первую, грустно посмотрел на вторую и пожал свободным плечом:

— Типа того. Но выкатить им претензии будет проблематично. Поэтому имеет смысл принять этот тезис, как данность, и…

—…порадоваться тому, что нам удалось спихнуть Чуму с белого коня и повернуть лицом к Свету! — как-то не особо радостно пошутила Голикова. — Кстати, справедливости ради стоит заметить, что применительно к нашей цивилизации такой подход более чем разумен. Ведь если мы не уничтожим друг друга в Третьей Мировой войне и когда-нибудь выберемся в Большой Космос, то обязательно отравим жизнь всем братьям по разуму!

— Не факт! — возразил я и объяснил, почему: — За пройденный тест нам подкинули плюшки, которые, вероятнее всего, заставят нас забыть о Большом Космосе не на одно столетие.

— А чуть подробнее можно?

Я угрюмо кивнул:

— Если верить объяснениям «Системы», то зачет по этому тесту дал нам возможность перейти на следующий уровень и начать подготовку к экзамену, который придется сдавать нашим далеким потомкам.

— А «учеба» на этом уровне, конечно же, станет заметно сложнее? — перебила Танька и угадала:

— Увы, да: за сутки с лишним «экзаменатор» превратил меня в разносчика самореплицирующихся симбионтов, которые дней за десять-двенадцать инфицируют порядка девяноста пяти процентов населения планеты. Процесс перестройки зараженных организмов по новому шаблону займет еще порядка шести-восьми лет, а потом начнется самое веселье — в землянах начнут пробуждаться сверхспособности.

— Ничем хорошим это не закончится… — мрачно предсказала Аня. — Даже если процесс их появления будет плавным и сильно растянутым во времени, а они сами окажутся совсем слабенькими, то в конечном итоге все выльется в передел власти и, конечно же, в череду войн разного масштаба!

— Самое грустное, что создатели этой дряни перестраховались… — хмуро признался я. — Если бы я вдруг решил спасти цивилизацию от столь радужных перспектив, уничтожив свое тело, скажем, посредством сожжения, то от силы через месяц весь народ, контачивший со мной на протяжении последнего месяца, превратился бы в разносчика той самой условной «чумы», которая нам грозила при «незачете»!

— Жестко. Но вполне логично! — заявила Голикова. — И если все, что ты рассказал, не затянувшийся розыгрыш, то нам надо принять новую реальность и настраиваться на жизнь в новых условиях. Кстати, перечень этих самых сверхспособностей уже известен, или каждая отдельно взятая станет либо приятным, либо неприятным сюрпризом? И… по какому принципу они будут возникать — согласно склонностям «зараженного» или от балды?

Я вспомнил, сколько времени пытался выбить из «Системы» ответы на подобные вопросы, и расстроенно вздохнул:

— К сожалению, я смог выяснить не так уж и много. После инициации абсолютное большинство обретет что-то вроде базового пакета возможностей, который будет включать в себя минимальные бонусы к интеллектуальным и физическим способностям, а также шанс пробудить в себе естественную регенерацию, что позволит увеличить срок жизни в полтора-два раза…

— А меньшинство? — не вытерпела Лерка и от нетерпения царапнула ногтями мою грудную мышцу.

— А меньшинство, то есть, те, кто на протяжении всего срока перестройки организма будут вести себя в соответствии с принципами гуманизма, которые приняты у создателей «Системы», получат плюшки под свой характер. Какие именно, не знаю, но в веселых картинках, показанных в качестве иллюстрации к ответу на аналогичный вопрос, один безликий человечек исцелил другого посредством наложения рук на пострадавшую конечность.

— Прикольно! — задумчиво пробормотала Рыжова и… развеселилась: — Если в списке плюшек имеется нечто подобное, то есть ненулевой шанс увидеть в реальности и другие «игровые» навыки! Вывод напрашивается сам собой: мы с вами поспособствовали превращению технической цивилизации в техномагическую. И, наверное, доживем до появления тех самых кланов, о которых лет двадцать тому назад взахлеб писали фантасты.

— А почему «наверное» и «доживем»? — притворно удивилась Росянка. — Чем мы УЖЕ не клан? У нас есть Денис, инициировавшийся самым первым на планете…

—…и за годы взаимодействия с «Системой» наверняка доказавший ей, что достоин самого продвинутого пакета плюшек! — подхватила Танька, поймавшая ту же волну. — И есть мы, его верные подруги и соратницы, уже подтвердившие свою полезность на деле. Кстати, если верить художественной литературе, то любой уважающий себя клан обязан иметь соответствующее поместье. Так что у меня назрел чертовски интересный вопрос: Чубаров, я надеюсь, ты не собираешься отказываться от «нечестно заработанного пояса», поединка с Ибрагимом Темирхановым и правильного ухода из Большого Спорта из-за угрызений совести?

Никаких угрызений совести я не испытывал. Более того, разобравшись с основными принципами выживания в реальной жизни еще в первый месяц пребывания в детдоме, собирался выжать из обретенных возможностей все, что получится. Поэтому с первого мгновения этой беседы вслушивался в эмоции девчонок и «привязывал» то, что ощущал при помощи проснувшейся эмпатии, к тому, что они говорили. Результаты откровенно радовали — мои «подруги и соратницы» не кривили душой, не прятали камней за пазухой и не испытывали друг к другу никаких отрицательных чувств. Но больше всего порадовала их реакция на фразу Лерки, в котором прозвучало слово «любим» во множественном числе и его производные: все три девушки искренне верили, что этот тезис соответствует действительности, и не собирались перетягивать одеяло моих чувств на себя! Вот меня и накрыло:

— Нет, не собираюсь. Более того, пять следующих лет буду пахать, как раб на галерах, чтобы создать как можно более плотную финансовую подушку и как следует подготовиться к смутным временам…

— Не «буду», а «будем»! — уточнила Ростовцева и добавила в голос сварливые нотки: — Ибо любой уважающий себя клан силен, прежде всего, единством!

— Когда глава клана говорит «Я», он подразумевает «мы»! — хохотнула Лерка, приподнялась на локте, притворно посерьезнела и уставилась мне в глаза взглядом, в котором искрились смешинки. Правда, выдать придуманную шутку не успела, так как в этот момент я запечатал ее ротик свободной рукой и продолжил начатую мысль:

— Откровенно говоря, представив себе то, что начнется на нашей планете после появления магии, я здорово испугался. Ведь в смутные времена народ первым делом бросается грабить и убивать тех, кто состоятельнее и успешнее. Я уже привлек к себе всеобщее внимание и, вне всякого сомнения, вызываю в людях не только уважение, но и лютую зависть. Вывод напрашивается сам собой: пребывание рядом со мной может грозить не самыми приятными последствиями!

— Чубаров, эту часть монолога можешь опустить! — сообразив, к чему я клоню, фыркнула Татьяна. — Мы от тебя никуда не уйдем. Ни сейчас, ни в том самом будущем, которое тебя пугает. Вопросы?

Вопрос у меня был. Один-единственный. Но эмоции Аньки и Лерки дали на него настолько исчерпывающий ответ, что у меня исчезли последние сомнения в правильности принятого решения:

— Что ж, тогда я с чистой совестью воспользуюсь эксклюзивным бонусом «Системы» и инициирую вас сам. Но, как водится, есть нюансы…

— Ты не представляешь, как пройдет инициация и какие способности у нас появятся? — понимающе усмехнулась блоггерша.

Я утвердительно кивнул:

— Угу. Зато точно знаю, что Дары, полученные от меня, будут достаточно сильными.

— Что ж, тогда назначим мероприятие на поздний вечер… — без тени сомнений в эмоциях заключила она. И восхитила внутренней готовностью к самопожертвованию: — Если что, я готова закосить под подопытную мышку…