Перед самым окончанием дневной смены ястреб цвета запёкшейся крови доставил в участок срочный вызов. И это было как дурной приметой, так и судьбоносным знаком, что птица села на плечо констебля по имени Агрус Кос. В отделении в это время оставались только Кос и его напарник. Они сворачивали дневные свитки в тот короткий промежуток времени, когда ночная смена еще не заступила на вахту, а дневная практически вся разошлась. По совершенной случайности, Кос стоял ближе всего к окну, и выбор посадки небесного посланника определил офицеру его первое дело в качестве старшего следователя после всего пары лет практики слежения за порядком в Столице Равники.

Если бы Кос с напарником закончили свои дневные записи вовремя и покинули участок Лиги несколькими минутами ранее, молодой офицер мог бы не получить этот вызов. Если бы только его напарник, лейтенант Микзил Зюник, отклонил вызов по праву старшинства и перенес бы его на следующий день, то они бы завершили этот вечер так, как они это делали уже многие недели, проводя их в трактире «Тихая заводь» за парой кругов выпивки. Они бы обсудили все дневные расследования, нарушения и незакрытые дела за кружкой горячего бумбата, имея возможность свободно выражать мысли и выпустить немного пара. И далее бы, вероятно, их пути разошлись: лейтенант отправился бы к жене и новорожденной крохе, а молодой констебль в свою маленькую квартирку, готовиться к экзамену на повышение. На следующий день они оба были бы живы.

В итоге выживший воджек никогда не винил птицу за то, что та выполняла свою работу, однако до конца своей жизни он помнил момент, когда когти ястреба впились в плечо молодого и нетерпеливого офицера. Хищная птица кровавого цвета на долгие годы стала первым образом в его кошмарах, остальное было куда страшнее.

Вызов поступил от воздушного воджека, патрулирующего заброшенный район «Парха». Синдикат Оржов определил «Парху» под эвакуацию, разрушение и последующее восстановление, поэтому вся эта территория должна была быть пустой и безлюдной. Однако в последние 2 недели воздушные ‘джеки на птицах Рух замечали нескольких сомнительных типов, предположительно, членов культа Рекдоса, которые сновали туда-сюда вокруг одного из пустующих строений полуразрушенного квартала Десятого района. А сегодня воздушный патруль впервые обнаружил наемников, разгружающих со спин вьючного скота громадные контейнеры, предназначенные для перевозки, разве что, грузовыми дирижабами. Ящики грузили в самое большое из сохранившихся зданий этого квартала – гигантский склад. Вообще-то, последователи Рекдоса никогда не славились интересом к перевозке грузов,скорее они были известны тем, что пожирали плоть себе подобных с таким же аппетитом, как воджеки хрустели коржиками.

Если Рекдосы таскают ящики, – сказал Зюник, - то, скорее всего, в них не игрушки для приюта. Ему не нужно было говорить, что могло бы быть в тех ящиках. В лучшем случае это было нелегальное оружие. В худшем… Вообще-то Кос не был уверен, что он мог вообразить худший вариант того, что могли удумать Рекдосы.

Однако членство в культе Рекдоса само по себе не было преступлением. В конце концов, это Равника. Законы Пакта Гильдий, муниципальные постановления, да и другие регламенты существовали для защиты гильдий с целью относительно мирного развития всей цивилизации. Процветание гильдий вот уже более десяти тысячелетий распространялось на весь мир в том или ином виде его урбанистического развития. Рекдосы представляли собой основную рабочую силу: их шахты, добывающие руду из недр земли, оставались единственными клочками обнаженной породы, где оставались цветные металлы, драгоценные камни и минералы. Они также поставляли мясников для скотобоен Голгари. Они были наемниками, телохранителями и рабами для любого, у кого было золото, независимо от того, к какой гильдии он относился. К тому же вторжение на чужую территорию само по себе недостаточный повод для привлечения внимания законников, пока владелец собственности, в данном случае Оржов, не подаст заявление о нарушении. Синдикату это еще предстояло сделать. Хотя сделка черного рынка, производимая маньяками - демонопоклонниками, это совсем другое дело. Это могло бы даже объяснить нежелание Оржов доносить по поводу этого случая, поскольку контрабанда была одна из многих операций, которая проходила под покровительством гильдии сделок.

Оставалось, правда, зафиксировать факт этой операции, и именно для этого был осуществлен вызов воджеков, в результате которого на месте события появились Зюник и Кос. Без подтверждения или доказательств преступления со стороны патрульных ‘джеков, капитан смены не даст разрешение на вызов группы захвата. Перед тем, как ввязать в это дело элитное подразделение страджеков, «везучая парочка» должна тут все расследовать на своих двоих и уже в случае необходимости выслать ястреба за подмогой.

Воджеки за некоторое время осмотрели окрестности и убедились, что остальная территория «Пархи» оставалась такой же заброшенной, как и всегда. Вскоре после их прибытия начался дождь, вначале медленный и моросящий, вскоре он перерос в ливень.

Несколько минут заняли осмотр предполагаемого логова Рекдосов с удаленной точки и проверка на наличие возможной охраны. Похоже, никакой охраны не было, но в какой-то момент Кос заметил лицо, возможно гоблина, в одном из верхних окон. Через мгновение оно исчезло.

Склад был простой постройкой-коробкой, как и многие другие в этом разрушенном квартале десятого района Равники. Эта обваливающаяся постройка из дерева и кирпича занимала большую часть квартала, и время от времени ее тяжелая судьба, похоже, распространялась на все рядом стоящие строения в окрестности. Заколоченные рестораны и витрины магазинов сгрудились вместе вокруг этого склада, будто им хотелось согреться. К востоку от здания была заброшенная строительная площадка, уже вся затопленная, и, вероятно, скрывающая нескольких отчаявшихся водоплавающих в полуразваленных хибарах, которые не смогли бы пережить длительное путешествие в более крупный водоем. К северу от их цели стояло то, что возможно являлось церковью какого-то забытого бога. Постройка развалилась под тысячелетним натиском ползущего растения и давно сгнила.

Верхний ряд складских окон уже не удерживал стекла, и из рам остались торчать лишь осколки. На стенах вокруг разбитых оконных проемов виднелись большие черные следы от пожара, который еще несколько десятилетий назад сделал склад бесполезным для его владельца. Остатки большой вывески над главными воротами гласили: «Перевоз Броз». Восемь окон на фасаде и видимый вход в помещение – пара тяжелых деревянных дверей затененных обломками бывшего широкого козырька - смотрели на юг, куда уходила длинная открытая улица. Воджеки вышли из своего укрытия на середину этой улицы. Кос вытащил серебряный жезл, Зюник достал короткий меч, и они поднялись по древним деревянным ступеням.

Старший из двух стражей порядка носил белые длинные пышные усы, закрученные на концах, и имел розоватый цвет лица, выдающий в нем часто пьющего человека. Бледный цвет его кожи, сильно контрастировал с его алой кожаной формой с золотой эмблемой воджеков. Микзил Зюник встал слева от двери и приготовил меч. Лейтенант подал знак напарнику, чтобы тот подошел к двери. Кос, только начавший второй год своей службы, делал все возможное, чтобы сохранять спокойствие.

- Готов? – прошептал Зюник. Кос кивнул в ответ. - Хорошо. Тебе выпала честь, констебль. И помни, - лейтенант добавил, кивнув на серебряный жезл, сжатый в потной руке Коса, - серебряный конец направляй отсебя.

Младший напарник кивнул еще раз, выдавил из себя полуулыбку на замечание Зюника, и, переложив дубинку в левую руку, повернул его боевым концом к двери. Затем Кос запустил руку в один из кармашков на поясе, вытащил горстку красно-серебряной пудры и швырнул ее облаком, осевшим на дверь и ближайшую стену. Пыль, осевшая на дверь, сложилась знаком, похожим на первую букву слова «смерть». Буква была с три фута высотой.

- Сорок-пятьдесят жертв, - прошептал Кос. - Может и больше.

- Эта пыль умеет считать только до пятидесяти. Будь на чеку, - ответил Зюник.

Кос отошел на шаг и постучал тыльной частью жезла по тяжелой деревянной доске три раза. Они подождали с полминуты и попробовали еще раз. Ничего. Склад был тих, как склеп. Кос подумал, что размер символа кровавой пыли мог быть вполне точным.

С кивком Зюника Кос постучал по двери в третий раз и крикнул в сторону склада своим лучшим сержантским криком: «Лига воджеков. Это строение находится под арестом, и все кто в нем находятся, нарушают законы Пакта Гильдий и муниципальные постановления! У вас есть десять секунд для того, чтобы…».

Дверь распахнулась и с треском ударилась о внешнюю стену склада. Край двери задел жезл Коса, ударив его серебряным концом в подбородок воджека, и сбил его с ног на каменную мостовую. Ястреб Хал, все это время сидевший на плече Коса, вспорхнул в воздух и перелетел в более безопасное место на плече Зюника. Высокий полу-демон с загнутыми бараньими рогами, с раскрытой в тихом ужасе пастью перепрыгнул через Коса и исчез с вертикального поля зрения молодого воджека. Спустя несколько секунд, раздался короткий вопль демона, резко прерванный звуком разрезающего плоть меча Зюника. Труп Рекдоса гулко рухнул на мокрую мостовую. В этом не было ничего изящного, но, как правило, если дело касалось разъяренных Рекдосов любой расы, не раздумывая, применялись крайние меры.

- А вот поэтому, - сказал наставник Коса, - мы не становимся напротив двери, когда стучим, констебль Кос. Это ведь не некробиология, правда?

Старший напарник не предложил Косу руку, чтобы тот поднялся с земли. Собственно, он никогда ее не предлагал. А Кос, так или иначе, часто оказывался на полу в присутствии Зюника. Прошлой ночью - это был проигранный конкурс «кто больше выпьет». Сегодня это была простая ошибка молодого офицера, которая едва не стоила Косу жизни. И день еще не заканчивался…

Зюник переступил через юношу и прислонился спиной к стене рядом с дверью в том месте, где, как теперь понимал Кос, должен был стоять он, когда стучал. Из-за своей нервозности он утратил бдительность. Лейтенант осторожно высунул голову и посмотрел внутрь дверного проема.

- Святая матерь Крокта! - ужаснулся Зюник. Он не был человеком, которого было просто удивить. Молодой ‘джек с трудом поднялся на ноги и подошел к напарнику. Оба они, остолбенев, несколько секунд стояли в дверном проеме.

Тишину мрачного склада, нарушали лишь редкие капли крови, медленно наводнявшие дощатый пол. Каждый звук падающей капли вызывал приступ тошноты в желудке Коса.

У Микзила Зюника была лучшая характеристика в десятом отделении. Самая лучшая. И его, вместе с напарником, часто вызывали на наиболее важные или попросту невероятные дела. Кос видывал кухню орков, набитую сырыми, еще недавно нарезанными, живыми стейками из Вьяшино. Они первыми прибыли на место самоубийства одного Груула, свершение которого началось на вершине одной из башен и после пары неожиданных «остановок», закончилось в виде неузнаваемого месива из костей, мяса и крови на каменной мостовой. И Кос собственными глазами видел магов, в тот момент, когда их эксперименты шли явно не так, как предполагалось в худшем из возможных сценариев. Он думал, что видел достаточно много...

Но сцена перед ним была во сто крат чудовищнее, чем что либо из того, что видели его глаза прежде, и образ этой сцены останется с ним до конца его жизни.

- Лейтенант… они все…

- Да, - сказал старший ‘джек. - Включая того, который только что использовал тебя в качестве трамплина, я насчитываю… двадцать два? Тяжело сказать. Так много мяса. Больше двадцати, без сомнения.

- Вы уверены? - спросил Кос, пытаясь удержать в желудке то немногое, что осталось от его завтрака, чтобы не вывернуться наружу, - ведь пудра показала…

- Пудра небезупречна. Посчитай головы. Я насчитал двадцать… нет, определенно двадцать две. Решил, что те две вон там, были ноги огра. А сейчас вижу и глаза, и уши.

- Верю Вам на слово, - сказал Кос.

Он отвел глаза вверх, стараясь не смотреть на ужасную сцену бойни, изобилующую в центре открытого склада, и борясь с приступом тошноты, и в этот момент заметил призраков. Рекдосов: человек, огр, тролль, орк и гоблин.

Некоторые из них, тем не менее, похоже, не собирались исчезать.

- Сэр, - сказал Кос и указал без особой надобности на светящуюся стаю духов.

Привидения представляли собой примерные проекции Рекдосов, лежащих в кусках перед ними. Кос поймал себя на том, что он уставился в крошечные белые искры глаз полупрозрачной светящейся формы тролля, чьи массивные плечи были опущены, будто в смущении, а пустые глазницы напоминали бездонные ямы.

Зюник положил руку на жезл Коса и тем самым заставил его опустить оружие.

- Вольно, - промычал он и обвел глазами призраков над ними. - Они единственные свидетели, которые у нас есть, посмотрим, что у нас получится из них вытрясти.

- Но, посмотрите вокруг, - сказал Кос, пытаясь не дышать в жутким зловонием склада. - Тут должно быть полно искателей повсюду. А эти, похоже, ну не знаю… мирные.

- Насилие – это едва ли единственный способ создать мирное привидение Рекдоса, - сказал Зюник. - Искатели – у них редкость. Они рассчитывают умереть таким образом.

Он махнул рукой в сторону привидения-тролля, который спустился ниже к трупам, не сводя призрачных глаз с Коса.

- Давай, Кос, ты тут главный. Привидения не будут вечно ждать, когда ты их начнешь допрашивать.

- Хорошая мысль, - согласился Кос.

- Опускай его, - сказал Зюник.

Кос открыл еще один кармашек на поясе и извлек из него небольшую коробочку, размером примерно с его кожаный блокнот. Молодой ‘джек положил коробочку на ладонь и медленно отошел в сторону, не теряя зрительного контакта с призраком тролля, который похоже был загипнотизирован взглядом живого существа. Как только эфирные ступни призрака коснулись пола перед констеблем, Кос опустился на одно колено и ударил коробочку о деревянную половицу. Не было ни вспышки, ни взрыва, ни электрического разряда, не было вообще никакого звука, кроме стука коробочки о пол. Привидение остановило свой плавный ленивый спуск, его бесплотные ноги увязли «внутри» коробочки. Заземлитель раскрылся, когда Кос убрал от него руку, и его составные части начали вращаться и смещаться до тех пор, пока форма коробочки стала практически неузнаваемой. Заземлитель никогда не принимал одну и ту же форму дважды, каждый призрак создавал из него свою, уникальную конфигурацию. Наконец появился звук – низкий, скрежещущий стон, который, похоже, исходил не из формы рогатого фантома, а из коробочки. Звук вызвал волну движения среди оставшихся призраков Рекдосов, в то время как привидение тролля осталось прикованным к ловушке Коса. Светящиеся фантомы замутились вихрем и исчезли сквозь пол, словно вода в сливном отверстии.

Призрачные свидетели в большинстве случаев были ценным материалом в расследованиях, но 'джек должен был внимательно выбрать для допроса лишь одного духа - как только выбранный призрак был заземлен, остальные, если таковые имелись, неизбежно сбегали. Привидение, под магией заземлителя не могло отказаться отвечать на вопросы, тем не менее, его ответы не всегда имели смысл. Не сводя глаз с крошечных белых точек в пустых черных глазницах призрака-тролля и наблюдая кучу трупов сквозь его прозрачный образ, Кос надеялся, что сделал правильный выбор.

Кос выудил из внутреннего нагрудного кармана карандашик и обернутый в кожу блокнот, перелистнул страницы годовых записей, большинство из которых были написаны под диктовку Зюника, и остановился на первой пустой страничке. Он отметил час, дату и место. Для экономии времени он набросал приблизительное количество трупов и свои версии различных причин смерти.

- Добрый день, меня зовут констебль Кос, - обратился он к призраку. Это была дружественная линия поведения, которую часто использовал Зюник. И поскольку у него не было никакого опыта вне академии, ему показалось, что эта манера была лучшей для начала разговора. - Я бы хотел помочь Вам найти того, кто сделал все это. Вы можете назвать свое имя?

Стон, доносящийся из коробочки, приумолк, как если бы привидение набирало воздух. Наконец стон вернулся, но на этот раз звук сформировался в слова.

- Гааааарррр, - сказал призрак.

- Мистер Гар, я…

- … мммаааакккк…, - закончил призрак. Кос услышал, как Зюник сдавленно кашлянул.

- Мистер Гармак, - продолжил Кос. - Это Ваше имя,верно?

- Ддддааааа, - протянул призрак.

- Очень хорошо, - сказал Кос. - Что здесь произошло?

- Оооонн пррриииииишшеоооооол. Оооооонннн зоооовеоооот, ооооотппуууусстиии Гааааррмаааакаааа. Гааааармааак доооолжееееен иииидтиии зааа нииим.

- Он? Кто он? Кто зовет, это тот, кто убил всех этих людей?

- Ооооттпппуууустиии Гааааррмаааака

- Я тебя отпущу, - сказал Кос. - Но чтобы найти того, кто сделал тебя призраком, мне нужно большечем…

- Выыыпуууустиии мееенняяяя. Выыыпуууустиии мееенняяяя.

- Кос, - вмешался Зюник. - Я не думаю, что ты продвинешься куда-то дальше.

- Да, - сказал Кос,не пытаясь скрыть свое раздражение. – Думаю, Вы правы, и все же…

Констебль попробовал еще раз:

- Гармак, тот, кто сделал это, это он зовет? Где он сейчас?

- Оннн веееездееее, оооннн ряяядооом, оооон зоооовеооот.

- Это. Он. Сделал. С тобой?-сквозь зубы процедил Кос. Он уже представлял себе отчет, описывающий, как он полностью слил своего единственного призрачного свидетеля.

- Оооннн ззооввёооот.

Кос посмотрел через плечо на Зюника.

- Не желаете попробовать?

- Нет, - сказал Зюник. - У тебя ничего больше не получится из него вытянуть. Когда они начинают повторяться, уже ничего нельзя сделать.

- Но он же единственный свидетель!

- Оооонн жждёоооот в тееениии.

- Посмотри вокруг. Они все мертвые, но по-своему они тоже свидетели. Это тупик, – сказал Зюник. - Нам надо описать сцену, пока она теплая. Отпусти его, Кос.

- Я тут главный, - сказал Кос. - И это решать мне, лейтенант.

- Да, ты главный, - сказал Зюник. - Но я все еще твой наставник, брось призрака, Кос, это пустая трата времени.

Кос в последний раз посмотрел на призрака и покачал головой. У него уже начали возникать темные мысли насчет своего первого дела, в качестве старшего ‘джека. Все шло наперекосяк, совсем не так, как он ожидал. Он нагнулся и трижды стукнул по коробочке, осторожно, чтобы не коснуться ледяного призрака, которого она сдерживала. Коробочка завертелась и сложилась в прежнюю форму. К тому времени, как Кос поднял заземлитель и положил его обратно в кармашек на поясе, призрак прошел сквозь пол и исчез. Сцена убийства восстала перед глазами во всей своей жестокой четкости, и Кос снова почувствовал приступ тошноты.

- Есть какие-нибудь предложения, лейтенант? – Искренне спросил Кос. Он был честолюбив, но не глуп. Он знал достаточно для того, чтобы понимать, что знает он немного. Зюник же, в свою очередь, в большинстве случаев, зналвсё.

- Бери свой блокнот и карандаш и давай опишем сцену, - сказал Зюник.

- Может, пошлем Хала за подмогой? – спросил Кос.

Зюник смерил взглядом бурого ястреба, сидевшего на его плече и терпеливо ожидавшего сообщение, которое бы он доставил кому угодно из воджеков по желанию лейтенанта.

- Думаю, нам лучше попридержать его пока что. Мне все это не нравится. Я не уверен, что преступник уже успел уйти.

- С чего Вы взяли? – спросил Кос.

- Тот уродец, что накормил тебя дверной доской, убегал от чего-то, и я не думаю, что это были те безобидные привидения. Призрак сказал, «Он рядом». Это вполне может оказаться буквальным выражением. Давай посмотрим, что нам расскажут эти мертвые парни. Начнешь?

- Давайте лучше Вы, - сказал Кос. - Я и так уже выбрал неправильного призрака. Может лучше Вам вообще взять это дело?

- Я не собираюсь брать твое дело только потому, что ты считаешь его сложным, - сказал Зюник. - У меня и так будет куча работы по заполнению свитков. Я помогу тебе своим экспертным советом, если старший следователь того пожелает.

- Я желаю, - ответил Кос.

- Ладно. Записывай. У нас здесь многочисленные жертвы. У всех видны признаки полного или частичного расчленения, - сказал Зюник. - Давай начнем с двенадцати часов и далее по часовой стрелке. Он осторожно продвигался вокруг кучи трупов – маги в лаборатории сильно ругали 'джеков за то, что они неосторожно наступали на кровь или остатки магических веществ.

- Первая жертва – взрослый тролль мужского пола, ориентировочный возраст, где-то от пятидесяти до восьмидесяти лет, - сказал лейтенант. - Скорее всего, труп Гармака, поскольку это единственная голова тролля, которую я вижу во всей куче. Руки и правая нога отделены от туловища с помощью, похоже, простой грубой силы. Никаких видимых ранений от оружия нет, но существенное количество вырванной кожи вокруг сочленений указывает на то, что руки и нога были вырваны из тела жертвы, которая впоследствии истекла кровью. Жертва была определенно живой и дергалась перед смертью.

Зюник подождал секунду, пока Кос записал за ним, затем перешел к следующему телу. - Далее по часовой стрелке у нас пара полу-демонов, расчлененных в районе шеи, плеч и бедер. Хотел бы я посмотреть, как лабораторные маги выяснят, какая часть от чьего тела. Последнее не записывай.

- Угу, - сказал Кос.

Они продолжали свой маршрут вокруг горы трупов, которая, как считал Кос, напоминала больше кучу разрозненных конечностей. Они описали останки еще четырех полу-демонов, узнаваемых лишь по той простой причине, что каждый полу-демон Равники был уникален и не был похож ни на одно другое живое существо. Какие бы жуткие вещи не делали Рекдосы для создания полу-демонов, в каждом случае результат был отличным от предыдущего. Это также делало каждого из них легкоузнаваемым в случае, если их пути пересекались с 'джеками, а практически каждый Рекдос, который доживал до совершеннолетия, рано или поздно с ними пересекался. Среди семи полу- демонов (включая того, что Зюник прирезал снаружи), шестеро были известными членами банды Паллы, что подтвердило подозрение воздушных ‘джеков.

Оставшиеся трупы были людьми, если их можно было так назвать. Люди в гильдии Рекдос были наиболее крепкими, злыми и сильными примерами этой расы во всем мире; многих можно было легко спутать с троллями или полу-демонами, особенно когда они носили шипованную боевую гильдийную броню. Адовадыра усиливала законы естественного отбора с брутальной эффективностью.

- Думаю, у нас может быть проблема, - сказал Кос. - Я вижу бороды и …эээ другие признаки на всех людях. Судя по ним, женщин среди них нет, и уж точно никто из них не подходит под описание их главы – Паллы. Так, где она?

- Верно. - Зюник продолжал всматриваться в темноту вокруг них, на части тел и скользкий окровавленный пол, и сказал, больше про себя, чем Косу: «Палла, Палла, где же ты?» Опытный 'джек осмотрел балки и опоры на потолке, ища глазами недостающего лидера банды среди краденых ящиков.

- Рабов тут, похоже, тоже нет, - заметил Кос.

Зюник положил руку на ближайший к нему ящик и принюхался. - Я думаю, здесь ты, скорее всего, ошибаешься, - сказал он.

- В смысле?

- Посмотри вокруг. Я думаю, они все здесь, но они никогда не были рабами. - Не говоря больше ни слова, он достал свой меч и с его помощью вскрыл ближайший ящик. Лейтенант заглянул внутрь, отвернулся и зажал рот рукой.

Кос осторожно заглянул, испытал тот же приступ тошноты, но не сдержался и вылил все, что было в желудке на пол. Лабораторным магам это не понравится. Но как минимум, его вырвало не на улики.

Упакованные в сыром мятом сене, и смотрящие прямо на них своими побелевшими глазами лежали два ряда отрезанных голов людей и эльфов. Пять мужских и одна женская. Все они были обработаны какой-то некромагией, которая сохранила выражение ужаса на их лицах в момент расчленения.

Женщина была воджеком, Кос не был с ней близко знаком, но узнал сразу. Это была констебль Вина Макав. Точно также как Кос и Пашак, Вина была новобранцем среди рекрутов, которых приняли после последнего восстания Рекдосов. Она ушла в увольнение месяцем раньше, однако так и не вышла на службу после отпуска. Кос узнал ее лицо с плакатов с большой надписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ: ДЕЗЕРТИР», развешанных по всему десятому кварталу.

- Думаю обвинение в дезертирстве можно снять, - сказал Зюник, пока Кос вытирал рот тыльной стороной рукава. – И думаю, что кровавая пудра все же не ошибалась. Их, похоже, убили здесь. Ладно, добавим к списку и эти преступления. Никто не убивает 'джеков в моем городе безнаказанно…

Кто-то чихнул на верхнем этаже, и оба воджека замерли. Кос сосредоточил всё внимание на услышанном звуке, и через несколько секунд ему показалось, что он слышит что-то среднее между тихим стоном раненой болотной собаки и хныканьем ребенка.

Зюник указал на лестницу, ведущую на второй, чердачный этаж. Только теперь Кос осознал, какую малую часть склада на самом деле они исследовали до сих пор. Горы ящиков с жутким содержимым, возвышающиеся вокруг них, могли скрывать что угодно. Единственный свет исходил от факела, который уже потрескивал и начинал гаснуть.

Но, несмотря на свою неопытность, Кос все же был офицером воджеков. В Равнике никто не получал этот ранг случайно. Он прижал два пальца к значку на груди, напоминая себе об этом факте, и направился вверх по лестнице. Зюник последовал за ним, только когда Кос прошел половину пути наверх.

Они нашли гоблина, забившегося в самом темном углу. Одно ухо этого мелкого создания, похоже, было оторвано, и вязкая тягучая кровь сочилась сквозь пальцы его правой руки по шее и плечу. В остальном, гоблин казался невредимым. На его коже виднелось несколько татуировок и ритуальных отметин. Символ U-образной формы, символизирующий разорванное звено цепи, выжженный на лбу гоблина, означал, что это был освобожденный раб, а черная и алая татуировки на щеках выдавали в нем члена многочисленного клана Крокт, самого большого клана гоблинов в Равнике, входящего в культ Рекдоса задолго до подписания Пакта Гильдий. Согласно преданиям Крокта, демон Рекдос собственноручно высек этот клан из той скалы, чье имя они носят и поныне.

Желтые глаза гоблина расширились в неподдельном ужасе, когда Кос добрался до конца лестницы, и он начал жалобно бормотать на своем непонятном языке. К сожалению, Кос слабо разбирался в гоблинских наречиях. Тем не менее, его напарник пробыл на улицах Равники достаточно долго, чтобы распознать несколько диалектов.

- Микз, я знаю, это мое дело, но…

- Без проблем, - сказал Зюник. – Я поговорю с ним. - Старший 'джек пригладил усы, перебирая фразы, которые могли бы успокоить перепуганное существо, затем попробовал то, что, по мнению Коса, должно было звучать, как беспроигрышный вариант. Что бы ни означали лающие слоги Зюника, они явно не успокаивали гоблина, который выглядел так, как будто он пытается силой протиснуться сквозь стену. Кос никогда не видел ни гоблина, ни человека настолько всецело испуганного.

- Йузир тракини халк халкак Крокт, воджек храркар вонк, - сказал Зюник, указывая на нагрудный знак.

Гоблин вскрикнул.

- Оузор вафиз халк каларк, Крокт каларк, - попытался еще лейтенант.

Гоблин вскрикнул еще раз, громче и пронзительнее. Кос закрыл одно ухо рукой и отвернулся, пока Зюник продолжал засыпать приветствиями испуганное существо. Либо гоблин не понимал ничего из сказанного, либо был так перепуган, что был не в состоянии что-либо ответить. Кос подозревал последнее.

- Это нас никуда не приведет, - признал, наконец, Зюник. Гоблин заныл, косясь глазами вправо-влево в поисках пути для бегства, как догадался Кос, однако из угла, выбранного гоблином для укрытия, выхода не было. Констебль наблюдал за глазами гоблина, ожидая момента, когда страх перед 'джеками превзойдет страх перед чем бы то ни было, что порубило его Рекдосовских собратьев.

Глаза гоблина перестали бегать из стороны в сторону и расширились до размера столовых тарелок, остановив взгляд на чем-то, за плечом Коса. Волосы на шее констебля встали дыбом, когда он вместе с Зюником повернулся и проследил траекторию замершего взгляда до смерти напуганного существа.

Вдоль стены двигался темный силуэт. Косу на мгновенье привиделись черты черепа в районе лица. Вскоре силуэт вновь был равномерного темно-серого цвета, сливающегося со стеной, но теперь, когда Кос знал куда смотреть, пульсирующий контур иллюзорной магии было невозможно не заметить. Это был не призрак. Это было вполне материальное, живое существо.

Силуэт был последней каплей для паникующего гоблина. Он вскочил на ноги, пока 'джеки были отвлечены таинственным невидимкой, бросился между ними, и с последним воплем выпрыгнул в открытое окно. Вскоре послышался звук удара о мокрую мостовую, навсегда утихомиривший гоблина-самоубийцу, и, менее чем за пять минут, лишивший 'джеков второго свидетеля.

Не то, чтобы им нужен был свидетель, когда убийца стоял прямо перед ними.

Зюник и Кос достали оружие, и Кос сделал один осторожный шаг в сторону согнувшейся, горбатой тени. Фигура, нечеткая и размытая - явный признак любимых заклинаний убийц и воров – не стала его ждать, вспрыгнула в оконный проем, словно кошка, и остановилась, отбрасывая темный силуэт в лучах заходящего на западе солнца. Фигура, что довела гоблина до самоубийства, походила либо на худого мужчину, либо на мускулистую женщину - с места, где стоял Кос, это невозможно было определить наверняка. Она стояла, согнувшись под тяжестью какого-то крупного нароста на спине. Нет, не нароста, и это была вовсе не одна фигура. Второе существо было засунуто в мешок и переброшено через плечо.

Силуэт быстро взмахнул рукой и взлетел вертикально вверх, прочь из поля зрения ‘джеков. Кос не видел веревку, но это должна была быть она или нечто подобное. Как говорится, лучше иметь трезвый ум, пока кто-нибудь не попытается лишить тебя головы.

- Думаете, это была Палла? - спросил Кос.

- Да, думаю, одной из них была она, - сказал Зюник. - Той, что в мешке. И она моя. Спрячь карандаш, констебль, у нас есть настоящая работа. Сегодня мы отработаем двойную смену.

- Я не против, - сказал Кос. – Лишние деньги не помешают.

Спустя пятьдесят семь лет, плюс-минус несколько месяцев, лейтенант Агрус Кос отправился смотреть «Битву, которая навсегда изменила мир Равники». Не каждый день одна единственная битва решала судьбу целого мира. Она решала ее каждый день в полдень и еще раз на закате, и широкой публике требовалось платить за просмотр. Висевшая на выцветшей кожаной тунике десятиконечная звезда, углы которой давно затупились от времени, сэкономила Косу плату за вход.

Лейтенанту предстояла работа, но он не торопился. У него уже давно не было настолько легкого вызова. Можно было спокойно уделить несколько минут наблюдению за преступлением в действии. У него все еще не прошло похмелье, и он все еще был вялым и неторопливым. Кос взял у удивленного продавца стакан с чем-то дымящимся и забродившим, дал ему монету в ползиба и оперся о стену вдали от сцены, пока актеры занимали свои места на поле битвы.

- Тысячелетие открытых войн между десятью враждующими сторонами, наконец, через ряд предательств и альянсов вылилось в противостояние двух могущественных сил: тех, чьи интересы были на стороне законов… и остальных, – декламировал хор. – Теперь два чемпиона от каждой стороны встретятся в тщательно согласованном последнем поединке, единственной жестокой битве, которая решит судьбу всего мира. Но они не ведают, что за ними издалека наблюдают…

Оба героя сияли, словно боги, в золотых лучах полуденного солнца. Послышался треск досок, когда осадные орудия заняли круговую позицию вокруг возвышающихся бойцов. Вверху, благодаря театральной магии, а именно веревкам и лебедкам, парила безликая фигура в длинном черном плаще, готовая спуститься на сцену в нужный момент. Кос, вероятно, не заметил бы этот «сюрприз», если бы он не смотрел представление в качестве следователя, а не как обычный зритель.

Земля вздрогнула и все, кто собрался посмотреть спектакль, затаили дыхание при приближающемся звуке тяжелых шагов огромных ступней, каждой из которых хватило бы для того, чтобы раздавить целого человека, и еще бы осталось место для гоблина или двух, между ее пальцами. Ступни принадлежали гигантскому бородатому циклопу, одной рукой державшему Черепомол - легендарный боевой топор, наделенный силой богов. Кос никогда не понимал, как топор получил имя «Черепомол», но он не был историком.

Топор беспечно покоился на плече, как будто одноглазому гиганту не нужно было быть начеку. Драгоценный камень синего цвета, инкрустированный в пряжку на зачарованном ремне циклопа, сиял ослепительным блеском. Циклоп открыл свою редкозубую пасть и громогласно зарычал, вскоре к этому звуку присоединились многочисленные армии дикарей, очевидно воодушевленные моментом.

- Те, кому довелось это видеть, позже клялись, что солнце сжалось в небесах от страха, - провозгласил хор.

Циклоп открыл клыкастый рот и раскатом громового голоса сказал: «Разия! Пришел твой последний день. Тебе никогда не сравниться с моей силой. Не будет никаких гильдий. Никакого порядка. Лишь смерть, начиная с твоей. Сегодня Черепомол выпьет твоей крови, Разия. Это говорю я, Цизарзим, Повелитель Хаоса!» На последнем слове гигант вскинул священное оружие на обе руки и принял агрессивную позу.

Ангел, стоящая перед циклопом, вспыхнула ореолом священного огня и достала пылающий меч, по длине превышающий рост Коса. Она сделала шаг навстречу одноглазому герою и подняла меч к небу, вызвав волну одобрительных возгласов. Он выглядел почти настоящим, подумал Кос - меч, не ангел. Он знал, что ангел была настоящей. Герб Борос - кулак, окаймленный горящим ореолом, сверкал на шлеме ангела, и воздух вокруг нее мерцал в полуденной жаре тысячью крошечных миражей.

- Хаос всегда будет укрощен законом, Цизарзим, - голос ангела звучал словно хор. – Судьба Равники - следовать правилам, а не звериным прихотям. Эта земля обретет мир во власти гильдий и их священного Пакта. Это говорю я, Разия, Сердце Легиона, Чемпион Порядка.

- Через мой труп, - прогремел циклоп.

- Это, - ответила Разия, беря рукоятку меча обеими руками, закованными в стальные перчатки. - Я и имела ввиду.

Оба противника перемещались по кругу в центре арены из баллист, катапульт и таранов. Собравшиеся войска с обеих сторон ритмично повторяли слова поддержки для своего чемпиона – те, кто стоял за ангелом, повторяли ее имя, как триумфальный гимн с настойчивым военным ритмом, в то время как сторонники циклопа рычали в поддержку Цизарзима в звериной какофонии, которая вскоре достигла пика возбуждения.

Первым, естественно, не выдержал циклоп. С ревом, подхваченным его армией, одноглазый гигант атаковал ангела, которая пригнулась и приготовилась заблокировать первый выпад противника. Топор Цизарзима блеснул на пике дуги и обрушился вниз сокрушительным ударом, который, тем не менее, был легко отражен и отведен в сторону ангельским мечом. Ангел ударила в ответ театрально широким выпадом, который циклоп отразил топором с не меньшей ловкостью в ритмичном танце боя.

Как и было записано в исторических книгах, после третьего скрещения оружий фигура в темном плаще спустилась со стропил под звуки приглушенного барабанного ритма, словно биения чьего-то огромного сердца, и своим появлением прервала сражение. Когда высокая худая фигура встала между противниками, все собравшиеся, включая дуэлянтов, затихли.

- Благородные дуэлянты, мои драгоценные враги, - слова существа в плаще звучали словно масло. «Слишком уж театральное маслице», думал Кос. - Я, Сзедек, Повелитель Шепота, предлагаю вам прерваться. На кону будущее Мира. Мы стоим на самом перекрестке судьбы. - Фигура возвела бледную руку с тонкими, длинными пальцами к небу и раскат грома прогремел над Миром. Темные тучи заслонили древние небеса, окутав сцену во мрак, освещенный лишь танцующими языками факелов.

Сзедек опустил капюшон своего черного плаща и явил бледное холодное лицо с блестящими черными обсидиановыми глазами. Еще более темными были его гладкие, скользкие волосы, связанные в сложный диковинный узел на его макушке. Два серебряных клыка, которые Кос счел немного длинноватыми для того, чтобы казаться реальными, выразительно выступали поверх его нижней губы.

- Ты ступил на мое поле битвы, вампир, - прорычал циклоп. Он отступил на шаг и поднял Черепомол над головой. – Назови мне хоть одну причину не уничтожить тебя сейчас же за это оскорбление.

- Я могу назвать несколько, - сказал человек в простых одеждах синего и белого цветов, выходя из толпы. Его яркие глаза моргнули и два луча солнечного света прорвались из-под капюшона, покрывавшего его голову. Белая борода, лысая голова и обветренное загорелое лицо делали его похожим на фермера, однако он был одет в одежды сенатора. Человек вытащил свиток из рукава и развернул документ, который засиял в точно нацеленном на него луче света. - Я представляю вам Пакт. Простую систему, уважающую автономию каст с независимой территорией для всех – ваши собственные королевства, с которыми вы властны делать все, что вам заблагорассудится. Каждая каста вносит свой вклад для выживания новой объединенной Равники. Я, Азор, и мои союзники в обоих лагерях этой бесконечной кастовой войны создали нечто большее, чем документ. Когда наши лидеры, паруны, подпишут его собственной кровью, магия этого договора должна обеспечить и сохранить мир на все время, пока существует Равника. Друзья мои, мои враги – это… - человек завершил свою речь с триумфом. - Пакт Гильдий.

- Опять законы, - ухмыльнулся циклоп и вдруг захохотал с громкостью извергающегося вулкана, – Ты маленький, ничтожный человечишка. Кто с тобой будет считаться!? У болотного пса больше привилегий, чем утебя.

- Возможно, - сказал лысый человек, когда тишина вновь воцарилась в собравшихся армиях, ставших впоследствии десятью гильдиями Равники. – Или, возможно, тебя, Цизарзим, нужно заставить увидеть мудрость моего предложения.

На самом деле в Равнике существовало девять гильдий. А десятая была не более, чем легенда. Как и большинство образованных равникийцев, Кос знал, что вампир Сзедек, гилдмастер Дома Димир, был, в лучшем случае, народным вымыслом. Считалось, что этим историческим «Повелителем Шепота» был один древний некромант, поднявший на заре становления мира Пакта Гильдий армию скелетов в провалившейся попытке завоевания власти. Первые гилдмастеры, паруны уничтожили его за попытку вести армию на тот самый город, который, согласно Пакту Гильдий, все гильдии должны были поддерживать и развивать. За десять тысяч лет истории Кос мог сосчитать зафиксированные нарушения первого закона на пальцах одной руки. Нужно быть одновременно наглым и сумасшедшим, чтобы пытаться захватить Равнику, что означало истребление всех гильдий, включая, вероятнее всего, и свою собственную.

Никто толком не знал, где и когда родилась легенда о присутствии Сзедека при подписании Пакта Гильдий. Сам Кос считал, что историю про повелителя вампиров добавил Конклав Селезнии в качестве необходимого противовеса их собственной вере. По своему опыту, Кос заметил, что чем более преданным был верующий в Мать Селезнии, тем более убежденным он был в том, что Сзедек – это невидимое зло, прячущееся в холодных глубинах мира, первопричина не идеальности мира – был реальным существом и ощутимой силой, постоянно мешающей Конклаву.

Кос слишком долго служил в Легионе, чтобы верить в то, что таинственный бабайка несет ответственность за все зло в мире. Несмотря на десять тысяч лет мира под Пактом Гильдий, или даже благодаря им, в мире было полно зла и без мрачной Десятой Гильдии, якобы стоящей за всем этим.

Воджек поставил пустую кружку на пол. Он почувствовал прилив бодрости. Кос не мог представить, насколько он должен был быть пьян, чтобы позволить Пушку убедить его дотерпеть до конца представления. Кос вздохнул. После многообещающего начала эта кровавая историческая битва превратилась в унылую болтовню. По-своему, это было на руку Косу, так как он был настроен закрыть представление. Но еще более важным было то, что монотонный голос актера, продолжающего описывать многие священные добродетели Пакта Гильдий, обострял головную боль Коса.

- Глупец!– зарычал циклоп, в тот момент, когда Кос взял в руки следующую кружку огрийского кофе. Он подскочил от неожиданности и, чуть было, не вылил напиток на стоящего рядом гоблина. - Я Повелитель Хаоса! Разрушитель законов! Меня не связать твоей слабостью, я уничтожу чемпиона порядка!»

- Что он делает? – прошептал Кос в изумлении.

Соседний зритель, не поняв, что 'джек думает вслух, шикнул ему.

Циклоп ринулся вперед. Это было неправильно. Битва Двух Чемпионов еще не должна была начаться. Паруны оставшихся гильдий еще даже не вышли из-за кулис. Дуэль, заставившая Цизарзима и Груульские кланы подписать Пакт Гильдий, произошла гораздо позже. Это была традиционная кульминация классической истории, но уже менее чем за половину первого акта, Цизарзим, Повелитель Хаоса сбился со сценария.

Сбился настолько, что со свирепым, кровожадным воем врезал Черепомолом в висок лысому бородачу.

- А это что-то новенькое, - донеслась до Коса чья-то реплика из зала. Остальное он не услышал, так как он уже бежал вниз по проходу к сцене с жезлом в руках.

Пугающе реалистичная копия Черепомола треснула и раскрошилась о лысую голову актера. Легкий макет из бумаги и пробки не шел ни в какое сравнение с прочностью черепной коробки. Однако шок от внезапного нападения сбил человека в мантии с ног и отбросил его в хор, оглушенного и с кровью на виске. Кос преодолел последние ступени на сцену. Недовольные крики и возгласы раздались в зрительском зале, и ему показалось, он услышал как минимум одну громкую жалобу на анахронизм присутствия воджека при подписании Пакта Гильдий. Ну конечно, мифический вампир их не волнует, а стоит воджеку не вовремя появиться на сцене, как они начинают жаловаться.

Секунды хватило «Цизарзиму», чтобы перейти черту от простой ярости до кровожадного безумия в тот миг, как он заметил Коса, и он тут же бросился на воджека. Однако, кулак циклопа, направленный в голову Коса, столкнулся с открытой ладонью ангела.

- Боюсь, детишки, шоу закончилось, - сказал Кос. - А ты, - добавил он, указывая на все еще рычащего циклопа. - Арестован за препятствие торговле и нарушение соответствующих Законов Пакта Гильдий. Боюсь, мне придется просить тебя снять твой… костюм и спокойно пройти со мной в десятое отделение Лиги. Там ты сможешь дать показания в свою защиту и, в случае, если ты не можешь себе позволить залоговый взнос, тебя задержат до слушания в суде. – Кос положил руку на серебряные наручники, пристегнутые к поясу, и кивнул ангелу, держащей в ладони кулак циклопа.

- Пожалуйста, не сопротивляйся, - сказала ангел. – Ты уже арестован. Не усугубляй свое преступление разрушением этого превосходного представления.

- Я бы поспорил с последней частью, Пушок, – сказал Кос. – Хотя ты выглядела великолепно. Очень реалистично. Какие-нибудь проблемы с этим здоровяком?

«Вампир» с не-очень-реалистичными клыками поднял руку и прокашлялся.

– Прошу прощения. Что, собственно, здесь происходит? И кстати, Вы, - добавил он, указывая длинным бледным пальцем на ангела. - Вы вышли из образа.

- Сэр, если только Вы не желаете также пройти с нами в участок, я предлагаю Вам заткнуться. У Вас и без того достаточно неприятностей. Пушок, если он еще раз откроет рот, ударь его.

- Есть, - ответила ангел.

- Вы… Вы что – настоящая ангел?

- А ты думал, кто я?

- Дублер. Я верил Вам, мисс Пер…

- Вот этого ненадо, - прервала его Пушок.–Называйте меня «Офицер» или «Констебль». - С этими словами ангел сжала свободной рукой накладное плечо вампира.

- Но, ай, но, пожалуйста, вы не понимаете, - сказал вампир. Его шелковый харизматичный голос сморщился в комичный писк. - Ну, я думаю, мы сможем договориться. Но прошу вас, дайте нам закончить шоу. У мистера Галлмотта, ээм…

- ээм…? – уточнил Кос.

- Вам лучше не выводить его из образа. Особенно, когда он импровизирует.

Как будто в ответ на это циклоп взвыл от ярости, но Пушок продолжала крепко его удерживать. Кос видел, как мощные мускулы на руке ангела натянулись туже, чем тетива Голгари, и пурпурные вены вспухли от напряжения.

- Прошу вас, умоляю, онв образе, если бы мы только могли закончить…

Угрюмая ухмылка исказила загорелое лицо воджека, и он повернулся к вампиру. - Мне плевать, что в образе. Ты, одноглазый, и вся ваша компания незаконно расширили ваш театрик на территорию, предназначенную для рыночных рядов, тем самым, преградив ход торговли. Мы не трогали вас, только потому, что никто не жаловался, но, если ты не заметил, скоро наступит Декамиллениум. Многие хотели бы поставить здесь свои торговые палатки. А те, кого вы тут заставили сидеть в потемках, могли бы покупать сувениры. И мясо.

- Я люблю мясо, - сказала ангел. Насколько Кос знал, ангелы в принципе не ели пищу, но он оценил ее поддержку.

- Я тоже, - сказал воджек. – Видите, сэр, мы любим мясо, и закон есть закон. Пушок, ты не сообщишь публике,что…

Стальная хватка ангела, наконец, не выдержала, и металлическая перчатка, удерживающая тяжеленный кулак «циклопа», с дикой силой ударилась о шлем Коса, выбив его в зрительский зал. Шлем, вероятно, спас воджеку жизнь, и, тем не менее, он рухнул на сцену под ноги рычащего циклопа. Зрители, сидевшие в том, что до недавнего времени называлось партером «Малого Художественного Театра Галлмотта», затаили дыхание. Кто-то вскрикнул, несколько человек вскочили на ноги и побежали к выходу.

«Циклоп» наносил удар за ударом в грудь лежащему на полу стражу порядка.

- Сколько народу вообще дралось в Битве Двух Чемпионов? – в недоумении спросила женщина в первом ряду у своего мужа, не обращая внимания на то, что если бы Кос пролетел еще пару метров, циклоп бы его сейчас бил у них на коленях.

- Не так много, я полагаю, дорогая, - ответил ее компаньон.

Ангел отпустила оставшегося актера, так как сцена быстро опустела, и на ней остались лишь два воджека, бывший вампир и обезумевший актер в полном циклопском обвесе. Пушок схватила взбесившегося циклопа за голову и оттянула его от Коса. Вцепившись друг в друга, ангел и ее противник, прокатились через всю сцену и, прорвав фоновое полотно, изображающее осадную технику, исчезли под кулисами и обрушившимися декорациями. Остатки хора в панике разбежались, не смотря на то, что большинство зрителей в зале оставались на своих местах, завороженные звуками борьбы, происходящей за сценой.

Кос, шатаясь, поднялся на ноги и схватил «вампира» за капюшон его длинного плаща.

- Что значит «он в образе»?

Актер замялся, но ответил, - Мистер Галлмотт. На нем чары исполнения.

Воджек закрутил капюшон так, что застежка плаща сдавила актеру горло. – И что это из себя представляет? Я не очень часто хожу в театр. Слишком занят ловлей преступников, знаешь ли. Это какой-нибудь грим, как у тебя?

- Нет, мы все используем грим, - закашлял актер. – Театр невозможен без этого. Но мистер Галлмотт приобрел волшебную пряжку у какого-то торговца в день, когда мы приехали в столицу. Она должна была помочь ему преодолеть его страх перед сценой, помочь ему поверить в исполняемую роль и отрешиться от аудитории. У него никак не получалась сцена оглашения Пакта Гильдий, и сегодня он, видимо, не сдержался. Прошу вас, не душите меня, офицер.

- Он доиграется до виселицы, если не перестанет пинать мою напарницу. – Воджек отпустил актера и ткнул пальцем ему в грудь. – Молись, чтобы история про боязнь сцены оказалась правдой. Разве не он руководитель этого театра? Он записан как владелец.

- Да, конечно, - сказал актер. – Это настоящая трагедия. Он до смерти боится играть на сцене и в тоже время не может без нее жить. Понимаете, волнение от представления, спонтанность новых идей, которые могут возникнуть только на сцене…

- Он нарушил закон. Это все, что мне нужно знать. Пушок, ты там в порядке? – крикнул Кос в сторону потасовки, которая за это время переместилась к ближним кулисам.

- Я его одолею, - мощный голос ангела эхом разнесся по театру. – Эта битва все же оказалась неожиданно интерес…извини-ка.

- Чушь! Ни один приспешник порядка не сравнится с Цизар…УФФ!

- Одну секундочку.

Звуки крушащихся декораций и циклопьего рева продолжились. – Так когда должны развеяться эти чары усиления? – спросил Кос.

- Чары исполнения. Это зависит от исполняемой роли, - сказал актер. – Ничего подобного раньше не происходило. С другой стороны, никто никогда раньше не врывался на нашу сцену и не притворялся дублером, будучи при этом настоящим ангелом. Это, правда, было так необходимо?

- Ты удивишься, узнав, что мы порой делаем, лишь бы развлечься.

- Прошу Вас, - сказал актер, - мы не хотели нарушать никаких законов. Если бы Вы только дали нам закончить. Мы первый раз в столице. Мистер Дринж ничего не говорил о рыночных палатках.

Кос едва слышал оправдания актера. В тот момент, когда тот произнес слово «закончить», клубок крыльев, ног, рогов и кулаков проломился сквозь остатки декораций и вкатился обратно на сцену, остановившись буквально у ногКоса.

Пушок взглянула на него с едва различимым намеком на беспокойство. На лице Пушка даже ничтожного намека было достаточно, чтобы заставить Коса нервничать.

- Лейтенант, я подозреваю, что мне все же может потребоваться Ваша помощь, - сухо произнесла ангел, в то время как разъяренный циклоп - нет, зачарованный актер по имени Галлмотт, напомнил себе Кос - умудрился прижать ее закованные крылья к полу.

Воджек достал жезл и направился вокруг бойцов в поисках открытого места. Обходя сцепившихся противников, Кос провернул рукоятку оружия, которое едва слышно загудело в ответ.

Через несколько секунд лейтенант, наконец, нашел то, что искал. Он прицелился в спину Галлмотта всей длиной дубинки, словно гоблин, наводящий прицел огневого жезла, сделал глубокий вдох и выкрикнул, - Дэватсей!

Шар синевато-серебряного разряда энергии величиной с кулак Пушка выстрелил из наконечника жезла и врезался в спину актера. Энергия развеялась от удара, на мгновенье окутав разъяренного актера ярким сине-зеленым сиянием.

- Это он зря, - услышал Кос комментарий женщины в первом ряду.

Разряда энергии должно было хватить, чтобы вырубить актера. И, в своем роде, так и произошло – чары волшебной пряжки завладели им полностью, и циклоп обезумел пуще прежнего. Актер в бешенстве резко махнул рукой в сторону Коса, все еще стоя тяжелой сандалией на крыльях ангела. Удар застал воджека врасплох, и Кос рухнул на пол во второй раз. Его дубинка выскользнула из рук и с грохотом покатилась по дощатой сцене.

Воджек с трудом поднялся и крикнул актеру-вампиру, пятящемуся к кулисам, - Как снять с него эту чертову пряжку?

- Очень осторожно, - ответил актер.

Страж порядка повернулся к ангелу. Ей удалось высвободить крылья, но она все еще лежала на спине и теперь была занята руками циклопа, сжимающими ее горло.

– Пушок! – крикнул Кос, - сними с него пояс!

Ангел резко подняла колено, нанеся удар в пах противнику. Циклоп задрожал, словно отражение в кривом зеркале и согнулся пополам. Галлмотт взвыл, словно раненый зверь. Чары все еще владели актером, но, по крайней мере, образ циклопа, похоже, уже не контролировал ход боя, хотя все еще контролировал тело Галлмотта.

Ангел с акробатической легкостью перекатилась из лежачего положения и бросилась на Галлмотта раньше, чем тот мог сделать что-нибудь, кроме того, чтобы зарычать от боли, держась за живот.

- Ты сдашься сам, - пропела ангел. Она рывком заставила актера встать и прижала его к правой стене сцены. – Или мы будем вынуждены применить крайние меры.

- Тебе лучше не нарываться на ее крайние меры, мистер Галлмотт, - сказал второй воджек. Кос нагнулся за своим жезлом и поправил звезду на своей кроваво-красной форме. – Ты только что нарушил еще более серьезный закон. Тебе уже светит пожизненная ссылка. Не усложняй свое положение.

- Я никогда не подчинюсь власти Порядка, - прорычал Галлмотт, изворачиваясь из- под руки Пушка. – Я раздавлю ваши законы своими санда…

- А, забудь, - Кос достал свой короткий меч и подошел к непокорному актеру, которого Пушок теперь держала за горло.– Не дергайся, - сказал ‘джек, и осторожно - но не слишком осторожно - просунул лезвие меча между кожаным поясом и толстым костюмом актера. Через мгновенье все было кончено. Пряжка разбилась, как дешевое стекло, ударившись о сцену, и сумасшедший монолог Галлмотта тотчас прекратился. Он рухнул на пол без чувств. С последней драматичной отсылкой к пьесе разбитая маска циклопа раскололась на две части и распалась по обе стороны от актера. Чары, должно быть, были единственным, что держало актера на ногах все это время.

В зале театра началась какофония. Вслед за первоначальным шоком, большинство оставшихся зрителей с огромным удовольствием смотрели настоящую драку вместо театральной. Теперь они снова начали перешептываться. Шепот вскоре перерос в громкий гул благодаря акустике помещения.

- Эээ, дамы и господа… - начал Кос. И в голосе и на лице его явно читался дискомфорт человека, не привыкшего ощущать на себе сотни взглядов.

- Пожалуйста, расходитесь в любом организованном порядке, - перебила его ангел. – Спектакль отменен, а театр закрыт до завершения расследования по делу о ряде нарушений законов Пакта Гильдий и муниципальных постановлений. Лига Воджеков приносит свои извинения за причиненные неудобства и надеется, что вы встретите грядущий праздник Декамиллениума в мире и безопасности. Немного подумав, она добавила, - мы не рекомендуем устроение бунтов и нарушения общественного порядка в преддверье праздника.

- Ты…ты это, - Кос на секунду поднял руку, сглотнул икоту, и продолжил, - урод, да?

- Сэр, это уже слишком, - сказал минотавр через плечо. - Может,хватит? Он указал жестом своей трехпалой руки на гоблина, сидящего справа от него на барном стуле. – Мы тут пытаемся поговорить.

- Кос, Гарулж делает тебе кофе, - сказала трактирщица.

- Гарулж, это дело только между мной и моими, моими приятелями и мной, - пробурчал Кос, отмахиваясь от нее. Огриха-трактирщица взглянула под барную стойку, затем снова на Коса, но воджек уже снова переключился на минотавра. – Так, что, кто-то забыл закрыть коровник, или как?

- Сэр, я не вполне понимаю, почему Вы решили к нам пристать, - сказал гоблин в одежде ученика Иззетского колдуна. – Но, пожалуйста, нам не нужны неприятности.

- Да? – сказал Кос. – Вы выбрали не тот, не тот… это бар ‘джеков. ‘Джековский. Эй, ты, мину… минотавр. Я с тобой говорю. На слове «говорю», Кос толкнул минотавра в левое плечо, выбив его кружку молока, которая с грохотом упала за стойку бара. Гарулж вздохнула и направилась в подсобку за шваброй. Минотавр обеими руками ударил о барную стойку.

- Сэр! – Прогремел минотавр. - Я вежливо просил Вас прекратить свои выходки. Мы Вас не трогали, и я надеялся, что мы сможем мирно вернуться к нашей беседе.

Он встал со стула, возвышаясь над Косом. Минотавр фыркнул и разжал губы, показывая свои зубы.

- Всё, мы говорим, - сказал Кос и размял кулаки… точнее, размял бы, если бы его руки не разминулись друг с другом. Он, немного шатаясь, оттолкнулся от бара, и принял неустойчивую боксерскую позу.

- Я не хочу с вами драться, сэр, но мне придется, если Вы не прекратите. В последний раз спрашиваю, Вы точно хотите… Ууф!  – Быкоголовый гуманоид сложился пополам, его колени прижались друг к другу, и он взвыл в иступленной агонии.

- Это такое выражение, - сказал Кос. – Надо б.., надо было сказать «всё, мы деремся».

В следующий раз так и скажу. Обещаю.

Ночь опустилась на Столицу Равники словно душное шерстяное одеяло. Черные башни освещали небо мириадами огней и придавали мегаполису туманный ореол всех цветов радуги. Каменные титаны выглядели божествами, стоящими на пульсирующем сердце поверженного волшебного мира. Фонн полагала, что это сравнение ничем не хуже любого другого. Молодой полу-эльфийке удавалось избегать столицы десятилетиями, но возможность сопровождать действительного члена Конклава Селезнии – едва ли не единственного, кто регулярно покидал надежную защиту Виту Гази для представления интересов Конклава по всему миру – была честью, от которой ни один эскортный охранник ледев не мог отказаться. Дорога в столицу, давшая ей жизнь, была длинной, как в километрах, так и в годах. Для Бираказира, златошерстного волка, везущего ее на себе, это было всего лишь окончанием очередного долгого путешествия в череде таких же долгих путешествий.

Фонн подалась вперед в седле и прошептала на ухо животного, везущего ее по древним булыжникам: «Мы почти на месте, Бир, - шептала она, - держи нос по ветру».

Волк Бираказир ответил, в своем стиле, тихим звуком, напоминающим наполовину собачий лай, наполовину вздох облегчения.

- Ты что-то сказала,Фонн?

- Святейшество, я уже вижу место нашего назначения, - сказала она. Локсодон, идущий рядом с ней, поднял свою слоновью голову и устремил взгляд белых слепых глаз в сторону мегаполиса. Белки его глаз составляли две вершины треугольной татуировки, покрывающей его серое кожистое лицо. Верхней вершиной треугольника служил драгоценный камень бледно-зеленого цвета, инкрустированный в кожу Байула, между его широкими, мягко колышущимися ушами. Не замедляя мерный тяжелый шаг, он кивнул и погладил волка по холке.

- Я рад, - сказал он. Его глухой голос звучал одновременно внушительно и нежно, словно песнь дриады. Его белые льняные одежды колыхались на холодном ветру, дувшем им в спину. – Я уж думал, мы не успеем к назначенному сроку.

- Вы гораздо быстрее, чем Вы выглядите, Святейшество, - сказала Фонн.

Фонн предлагала свое седло Святому Байулу в начале путешествия, согласно этикету, но ее подопечный, весящий в полтора раза больше Бираказира, вежливо отказался. Его народ не был приспособлен к верховой езде.«Это компромисс, мой милый друг ледев, - сказал тогда Байул, - этот хобот убьет меня когда-нибудь, но мои старые ноги будут ходить всегда».

- Боюсь, воздух не становится свежее, - сказал локсодон и, словно в подтверждение своих слов, трубно чихнул. – Я давно не был в столице Равники. Я уже и забыл.

Фонн едва не чихнула сама, но подавила позыв. В непосредственной близости города смог и гарь развитой цивилизации Равники чувствовались весьма остро. Конечно, для Байула дела обстояли еще хуже. Для хобота локсодона, содержащего во сто крат более чувствительную назальную ткань, чем у любого другого гуманоидного вида, этот запах был совершенно губительным. Равника самим своим существованием уничтожала локсодонов.

- Я родилась здесь, но я практически не помню этого места, - сказала Фонн.

- Твоя семья переехала в более зеленые земли? – спросил Байул. Он был от природы любопытен и расспрашивал Фонн о ее прошлом на протяжении всего путешествия.

- Зеленые земли? – спросила Фонн, меняя тему. Она не говорила так много на тему «Фонн» за всю свою жизнь, но что-то в локсодоне, что-то магическое, и, в тоже время, нечто более инстинктивное и первобытное, пробуждало в ней желание открыть ему о себе все. Тем не менее, тема семьи не была ее любимой. И она с трудом уклонялась от аккуратных вопросов своего подопечного.

- Это не ответ, - проворчал Байул.

- Моя семья – это ледев, Святейшество, - сказала она. – Мой отец и мать…ушли.

- Этого я и боялся, - сказал Байул, - разве они оба не были стражами закона?

- Отец был воджеком, - сказала Фонн, не уточняя, что оба ее родителя умерли. – А мать была ледев, как и я.

- Я чувствую преданность и ответственность в твоей душе, Фонн, - сказал Байул, когда они достигли вершины очередного подъема. – И это… погоди, - хобот локсодона загнулся, что означало, что он ищет что-то в воздухе своим чувствительным носом, будучи слабым в остальных органах чувств. Он резко остановился и жестом своего походного посоха указал Фонн и Бираказиру замереть. – Там… да. Кто-то рядом желает нам зла.

- Где? – спросила Фонн. Особого смысла шептать посреди оживленной дороги не было. Она быстро осмотрела их ближайшее окружение своими зоркими глазами и прислушалась чуткими ушами - наследством от ее матери, эльфийки Сильхана. Низкие постройки и жилые кварталы, окружавшие столицу могли скрывать сколь угодно разбойников. Гоблин, продающий шашлык, мог быть наемным убийцей. Молодая пара, идущая перед ними, не привлекая к себе внимания окружающих, могла скрывать отравленные кинжалы под своими цветными плащами. Вот та троица наездников на птеррокрылах, чьи силуэты виднелись на фоне луны, могли планировать нападение на них, надеясь, что темнота и туман скроет их до решающего мгновения.

Нет, постойте, они действительно планируют это нападение.

- Ложись! – вскрикнула Фонн. Она спрыгнула со спины Бираказира и со всех сил налетела на локсодона. Байул, к счастью, не сопротивлялся и послушно дал опрокинуть себя на землю. Если бы он этого не сделал, столкновение было бы равносильно удару головой о дубовый пень. Как только они рухнули на мостовую, первый наездник на птеррокрыле спикировал прямо над их головами. Его улюлюкающие крики подсказали ей, как близко они подобрались к тому, чтобы снести локсодону голову. Еще секунда и ее подопечный мог погибнуть. Она решила показать Груулам, что случается с разбойниками, осмелившимися напасть на члена Конклава Селезнии.

Рука в кожаной перчатке рывком взмыла вверх и стальной хваткой схватила край перепончатого крыла. Не выходя их своего лежащего состояния, она позволила инерции нападающего провернуть его вокруг своей оси, созданной весом Фонн. Позвоночник птеррокрыла треснул от столкновения с каменной мостовой. Его длинная шея в мгновенье ока сломалась под тяжестью его собственного тела. Резкая посадка швырнула наездника в воздух, он пролетел немного дальше и врезался в мясной вагончик гоблина-торговца. Его последние конвульсии увязли в запутавшихся обломках торговой палатки. Выкрикивая тирады проклятий, гоблин убежал, спасая собственную жизнь.

Фонн вскочила на ноги перед тем, как второй птеррокрыл приблизился достаточно близко, чтобы снова заставить ее лечь. – Пожалуйста, не двигайтесь, Ваше Святейшество, - сказала она.

- Без проблем, - ответил локсодон.

Молодая полу-эльфийка убрала длинный светлый локон волос за ухо и дважды щелкнула языком. Ее волк Бираказир мгновенно отреагировал, обратив на нее все свое внимание. Кивком головы, Фонн указала ему на приближение второго нападающего, который улюлюкал еще громче первого. «Этим ребятам, - подумала она, - надо учиться координировать свои нападения». Она догадывалась, что это была молодая банда, желающая самоутвердиться и испытать себя. Но ей вовсе не хотелось, чтобы она или ее священный подопечный стали объектом их первого урока.

Но урок все же состоится, если кто-нибудь из этих идиотов выживет.

- Эй! – крикнула Фонн нападающему, вынимая из ножен свой длинный серебряный меч. Груул, самка вьяшино, сделала именно то, на что рассчитывала ледев и на пару секунд перевела взгляд своих ящеровых глаз от Байула к Фонн.

Этого времени Бираказиру было вполне достаточно. Как только птеррокрыл опустился на расстояние прыжка, волк, угрожающе рыча, взмыл в воздух. Его челюсти сомкнулись на длинной, гибкой шее птеррокрыла с силой, способной, как знала Фонн, перекусить пополам человеческую ногу. Шея птеррокрыла оказалась куда менее крепкой. Огромный волк, скользя, приземлился на скользкую мостовую, сжимая в пасти окровавленный носастый трофей, размером в пол роста Фонн.

Обезглавленный птеррокрыл рухнул на дорогу. Его визжащая наездница отчаянно пыталась выпрыгнуть из седла и в итоге испустила дух на лезвии меча Фонн. Полу-эльфийка столкнула ногой тело умирающей вьяшино с меча и развернулась, вглядываясь в мрачный небосвод. Третий член банды кружил над ними, хотя сказать наверняка, искал ли Груул открытое место для атаки или нет, было сложно.

Фонн достала из-за спины лук, вложила в тетиву стрелу и навела прицел на наездника. Этот Груул был человеком крепкого телосложения, густо покрытый татуировками и ритуальными шрамами. Должно быть, он был их лидером, послав подчиненных прощупать почву перед нападением. Она сомневалась, что пират планировал нападать сам сейчас, когда его подельники были уже мертвы. Но, не ожидая, пока Груул определится с решением, она со свистом выпустила стрелу в небо.

Меткий выстрел попал наезднику прямо в солнечное сплетение. Он согнулся в седле, затем соскользнул с него и выпал окончательно со спины птеррокрыла. Груул упал на покосившуюся наклонную крышу ближайшей таверны, скатился по ее склону, через навес и рухнул на землю. По пути стрела сломалась, оставив лишь деревянный обломок, по которому просачивалась кровь через его грубый кожаный жилет. Хрипящее тело разбойника остановилось прямо у ног Фонн. Его птеррокрыл сделал еще один круг над их головами и с каркающим криком облегчения ухлопал крыльями в вечерний туман. В считанные секунды его силуэт, улетающий на юг, растворился полностью.

Груул смотрел на Фонн яростными глазами, но зачарованная стрела парализовала его мускулы и еще минуты две-три он не сможет двигаться. Возможно, даже немного дольше. Падение не пошло бандиту на пользу, судя по тому, как была вывернута его левая нога.

Фонн вздохнула. Она сомневалась, что преступник выживет. Не похоже было, что бы он собирался раскаиваться, а охранники ледев платили кровью за кровь, в случае, если нападающий отказывался видеть мудрость пути Селезнии.

Полу-эльфийка никогда не была хорошим миссионером. Она поставила ногу на парализованную грудь разбойника и наклонилась, перенеся половину своего веса на нее. Достаточно для того, чтобы воткнуть стрелу глубже в его живот. Бешеные глаза Груула округлились, и его слабое дыхание перешло в гавкающий хрип.

- Добрый вечер, - сказала Фонн приятным голосом, подводя острие своего меча ему под бороду, прямо к горлу. – У тебя есть десять секунд, чтобы рассказать мне о том, кто ты и почему ты на нас напал. Удиви меня, и я дам тебе уйти к твоим друзьям, предостеречь их от таких же дурацких решений, и рассказать им о том, как ты увидел свет и прозрел. Видишь ли, я служу жизни. Правда, говорят, я не так предана, как могла бы быть. - Прошла секунда, затем другая. – Ты, наверное, думаешь, что у меня не хватит духу тебя убить. Ты думаешь, «ха, она просто ледев. Она не воджек. Она Селезнийка, слуга жизни». - Шесть, семь. – И ты прав. Мой друг вон там, вот он – жизнь. Ты только что пытался его убить. Поэтому твоя жизнь для меня ничего не значит.

Девять. Груул открыл свой кривой рот, обнажив все три оставшихся зуба. – Мать Селезнии была шлюхой Циза…

- Ты что делаешь? – Донесся до нее мужской голос. Фонн отвернулась от Груула на мгновенье и увидела, что помощник шерифа хазды выбрал этот момент, чтобы выйти из качающихся дверей соседней таверны.

- Помогите! – захрипел бородатый Груул.

Добровольный страж закона достал свой короткий меч, и по тому, как он это сделал, Фонн поняла, что у парня было не больше тренировок, чем у первогодки рекрута ледев. Но он был смелым, этого было не отнять. Просто он не на того направил меч. – Брось оружие, эльф, пока я не разберусь с эт…

Кинжал возник в шее помощника шерифа, словно по волшебству, прервав предупреждение хазды. Его глаза округлились, он схватился за лезвие на полсекунды, пока его ноги не подкосились, и он не рухнул на землю, лицом вниз. Кровь помощника шерифа хлынула сквозь его сжатые на кинжале пальцы на камни мощеной улицы.

Фонн проследила траекторию полета кинжала, ведущую к темной фигуре в плаще, в одной из ближайших аллей. Фонн всегда считала, что никто из тех, у кого были добрые намерения, никогда не носил темный плащ, и вскоре она в этом убедилась. Еще одно лезвие кинжала блеснуло в бледной руке фигуры. Ее размытый силуэт был зачарован каким-то маскировочным заклинанием, превратившим его в туманное пятно в капюшоне на фоне черных от сажи и копоти индустриальных строений. Со скоростью кошки он достиг ближайшей лестницы, свисавшей над аллеей и начал ловко взбираться на стену.

- Шлюха Виту Гази ждет лас…

Фонн подтянула Груула за грудки и окончила его мерзкую тираду крепким правым хуком. Она уложила бездыханного разбойника, вероятно, более мягко, чем он того заслуживал.

- Святейшество, могу ли я просить Вас присмотреть за этим бородачом? Не дайте ему никуда уйти. Я хочу задать ему еще пару вопросов.

- Как и я, - сказал Байул и поставил посох на грудь дикарю в том же месте, где стояла нога Фонн. – Поторопись – тот, другой, уже прополз половину стены.

- Да, Святейшество, - сказала Фонн и положила ладонь на морду волка. – Бир, приглядывай за Байулом. – волк моргнул в знак понимания. Он не мог говорить, и Фонн не думала, что он действительно понимал язык Рави, но он был настолько хорошо обучен, что об этом легко можно было забыть. Волк подошел к Байулу, сел рядом с ним и издал низкий рык, когда Груул снова попытался шевельнуться.

Фонн уже подбежала ко входу в аллею. Она бросила взгляд в темноту, но ее превосходное ночное зрение – лишь наполовину такое же острое, как у полнокровных Сильхана, но гораздо острее, чем у среднего человека - не выявило никакой сиюминутной опасности. Лишь мусор, трущобы и всякий хлам. Она подкралась к лестнице, вспрыгнула на нижнюю перекладину, и полезла вслед за закутанным в плащ наемным убийцей.

Груулы обычно не пользовались услугами тайных наемных убийц. Их кланы считали подобные нападения трусостью и ниже собственного достоинства. Почему же эта таинственная фигура помогала на первый взгляд ничем не выдающейся банде Груулов? Фонн отвела взгляд от силуэта, поднимающегося по лестнице над ней – она едва поспевала за ним – чтобы проверить, все ли в порядке с Байулом и Бираказиром. Локсодон наклонился над погибшим хаздой, пока волк стоял с раскрытой пастью над лицом Груула, часто дыша и капая на него слюной.

Бираказир никогда бы не убил человека по собственной воле, только если это ему прикажет его хозяйка. Но упавший пират все равно никуда не денется, даже после того, как парализующий эффект стрелы развеется. Фонн надеялась, что Байул знает, что он делает. Она была слишком далеко, чтобы прийти к нему на помощь, если еще один убийца прятался где-то на земле. Кстати, об убийце…

Туманный силуэт над ней, наконец, добрался до самого верха, перемахнул на крышу и скрылся из виду. Она взобралась выше, пока не оказалась на расстоянии длины человеческого тела от верхнего края лестницы. Было два варианта того, как наемник мог повести себя в данный момент. Он мог либо дожидаться, пока Фонн залезет наверх и разобраться с ней, когда она будет залазить на крышу, либо он давно уже убежал, и у нее не велики шансы догнать его ночью, скача по городским крышам. Особенно учитывая его зачарованный плащ и усиливающийся туман.

Он убил хазду, хотя у него не было на то никаких оснований. Наемник выдал себя с какой-то целью, вероятно, он решил, что Фонн была слишком молодой или слишком агрессивной, чтобы устоять перед погоней. Если бы он начал убегать, она бы бросилась за ним. Убийца водил Фонн за нос. Ей нужно было попробовать что-то, чего он не ожидал, поскольку до сих пор он предугадывал каждый ее шаг.

Ледев завела левую ногу за одну из верхних перекладин и уперлась на правую ногу двумя ступенями ниже. Это позволило Фонн освободить руки, вытащить из-за плеча лук и стрелу. Мышцы ее пресса напряглись также сильно, как и ее натянутая тетива. Она повисла практически горизонтально, крепко зацепившись за лестницу ногами, и застыла в ожидании появления наемника, когда тот поймет, что она его более не преследует.

Спустя несколько секунд Фонн начала сомневаться. Может, убийца действительно убежал. Рука, держащая стрелу на взводе начала дрожать от напряжения мышц во всем теле.

За секунду до того, как она уже решила убрать лук и спуститься по лестнице, чтобы помочь Байулу с хаздой, она вдруг увидела бледный призрачный череп под темным капюшоном, появившийся над лестницей. Она выпустила стрелу и попала ему в левый глаз, из которого на нее хлынула кровь. Наемник вскрикнул и умер на месте, как только острый наконечник стрелы пронзил центр его мозга. Труп убийцы опрокинулся через край и полетел на нее, не оставив ей возможности отбросить лук и прижаться к лестнице.

- О, ччер… - Фонн успела освободить ногу до того, как укутанное в плащ тело рухнуло ей на грудь. Столкновение выбило лук у нее из руки, и они вместе, ледев и труп убийцы шлепнулись, на кучу гниющих отходов и мусора. Колчан со стрелами, переброшенный за спину, больно хрустнул, треснув об ее позвоночник.

- Фонн! – она слышала крик Байула, но он звучал как будто издалека. Его голос эхом разносился у нее в ушах, словно звон колокола. Тем временем она не могла даже сделать вдох, что бы выжить. С усилием и хрипом ей удалось столкнуть с груди окровавленный труп – убийцей, похоже, был смертельно бледный человек под маской черепа. Она не чувствовала ни одной сломанной кости, благодаря падению на мягкий зловонный мусор, но она была уверена, что ее сейчас вырвет.

- Дыши, - раздался голос Байула, на этот раз ближе и четче, словно шепот у самого ее уха. Он говорил словами, чувствами и образами в ее сознании, успокаивая ее нервы, тошноту и оглушенное тело. Фонн на секунду запаниковала, когда вдруг поняла, что ничего не видит, затем вспомнила, что для этого, сперва, нужно было открыть глаза. Она взяла протянутую руку локсодона и позволила послу Конклава Селезнии поставить себя на шатающиеся ноги.

- Святейшество, - сказала она прокашлявшись. – Благодарю Вас. Думаю, больше нападающих нет?

- Согласен, - сказал Байул. – Я больше не чувствую опасности поблизости.

- При всем уважении, Святейшество, - сказала Фонн, - этого, в маске, Вы не почувствовали.

- Не почувствовал, - сказал Байул, - а еще ты дерзкая. Но этим ты мне нравишься. Волшебство убийцы скрыло от меня его намерения. Это сложная задача - выделять даже откровенно агрессивные мысли, направленные против чьей-то личности из гущи жизни, кипящей вокруг нас. Это замечательная способность, в своем роде.

- Она едва не погубила Вас, - сказала Фонн.

- Нет, она едва не погубила тебя, - сухо сказал локсодон. Фонн засмеялась, но ее смех скоро перешел в кашель.

- И все же, мой друг ледев, ты сделала это во спасение жизни этого скромного слуги Матери Селезнии, и за это я благодарен тебе. Послушай, твое падение могло сломать тебе пару ребер. Позволь мне посмотреть, смогу ли я чем-нибудь помочь. – Байул оперся о свой посох и навис над Фонн. Запахи аллеи и шум окружающей жизни растаяли, когда он положил ладонь ей на лоб и завел тихий напев на древнем языке дриад Селезнии. Тепло разливалось из центра его ладони по ее лицу, коже, и вскоре обволокло все тело. Она сделала один глубокий вдох и не почувствовала боли в легких. Ей показалось, будто она чувствует запах летних цветов и вечнозеленых лесов. Еще пара глубоких вдохов и работа Байула была завершена. Фонн встала на одно колено и склонила голову перед локсодоном. Потупив взгляд на грязные камни аллеи, она сказала, - Ваше Святейшество, да благословит Вас Мать Селезнии.

- И тебя, - сказал Байул. – Ну, будет тебе, Я не сомневаюсь в твоей преданности. Оставь это раболепство дриадам. Им оно больше нравится.

Фонн улыбнулась и поднялась на ноги. Она поморщила нос, вновь почувствовав зловонный воздух аллеи, и пнула ногой застывшее тело убийцы. Лишний раз проверить – не повредит. Тело тяжело перевернулось у ее ног, и она вместе с локсодоном посмотрели на оставшийся глаз убийцы. Он был остекленевший и черный, без белков, и на их глазах он померк и стал серым.

Но не глаз насторожил Фонн. Это был длинный острый как бритва серебряный зуб, который висел на черном кожаном ремешке на шее мертвеца. Она была почти уверена, что убийца собственными руками вырвал этот зуб из пасти одного из аллигаторов, обитавших в лабиринте канализационных труб глубоко под поверхностью города.

- Рекдос, - сказала Фонн, - у него на шее зуб.

- Да, - сказал Байул, - выходит, что так.

- Зачем демонопоклоннику помогать банде Груульских разбойников? Ведь кланы и культ не выносят друг друга, разве нет?

- Во всем мире, окружающем столицу, это так – сказал Байул. – В мире, в котором мы с тобой провели большую часть нашей жизни, изучая и защищая его, эти так называемые «племенные гильдии» не объединяет ничего, кроме злобы и ненависти друг к другу. Но, хотя мы все еще стоим далеко от каменных титанов, мы, более-менее, уже в столице Равники, Фонн. А этот город живет по другому своду правил, чем остальная Равника.

- Хазда. Он…

- Мертв, - сказал Байул с грустью в голосе. – Его жизнь вытекла из него до того, как я смог до него добраться. Но его гневный дух минует страдания судьбы искателя. Мне удалось помочь ему обрести…

Фонн подскочила от воющего лая, раздавшегося со стороны улицы за аллеей и прервавшего Байула на полуслове. «Бираказир!», - вскрикнула она и помчалась назад на улицу к сцене первой битвы.

Несколько любопытных зевак вышли из ближайших строений и выстроились по обеим сторонам улицы. Глазеющей толпе нечасто выпадало увидеть настолько кровавую драку, не заплатив за просмотр. Пара предприимчивых личностей, похоже, уже даже собирали ставки.

В центре этого внимания были волк и Груул. Пирату удалось выскользнуть из-под волчьей стражи, и он снова был на ногах. У Фонн вскипела кровь, когда она увидела побагровевшую шерсть у челюсти Бираказира. Волосатый бандит порезал его, хотя ранение и не выглядело глубоким. Волк стоял с вздыбленной холкой, утробно рыча и впившись глазами в Груула, который принял стойку для драки на ножах. На лезвии его кинжала виднелись красные пятна волчьей крови.

- Груул! – крикнула Фонн, достав меч и становясь между ними. Бираказир, все еще рыча, отступил назад, давая своей хозяйке место для маневра. Фонн боковым зрением увидела белое пятно, появившееся со стороны аллеи – Байул степенно возвращался на улицу. - Я дала тебе шанс поговорить, пират, но в ответ ты порезал моего волка. Никому не позволено резать моего волка.

- Следующий удар тоже не будет ласковым, детка, - прорычал Груул. – Я вспорю брюхо твоему драгоценному волку, запихну в него твой труп и скормлю все это птеррокрылам. Но не сразу. Ты будешь умирать медленно. – Он угрожающе поднял свой нож.

Фонн переместила вес на одну ногу и приняла стандартную защитную позу, которую она предпочитала в поединке с противником, вооруженным ножом. В этой позе она держала меч максимально близко к себе, для эффективной защиты от быстрых ударов ножом, и могла спокойно ждать открытого места для мгновенного ответного выпада.

Как и ожидалось, Груул, который явно симулировал вывих ноги, первым бросился в атаку. Держа меч наготове прижатым к себе, Фонн выждала нужный момент и в последнюю секунду сделала шаг в сторону от мчащегося на нее пирата. Его дикий выпад не попал ни по ее руке, ни по ее мечу и открыл для Фонн незащищенное место для удара под его подмышкой. Острие ее меча скользнуло между его ребер и пронзило сердце, остановив его яростное нападение. Он отхаркнул струю густой крови и попытался что-то сказать, но умер до того, как смог сформировать слова сквозь пенящуюся во рту кровь.

Фонн устало столкнула ногой тело Груула с лезвия своего меча и вздохнула.

- И все это, чтобы просто узнать, в чем дело. – Сказала Фонн. – Чертов Груул. Почему ему не лежалось на месте? – Она оставила мертвое тело пирата на улице и подбежала к Бираказиру. Локсодон подошел к ее павшему противнику и предложил его призраку последний шанс присоединиться к нему, и через Байула войти в священный голос Селезнии. Голос с радостью принимал всех, даже головорезов Груул. Судя по мрачной тени, скользнувшей по лицу Посла Селезнии, спустя пару мгновений, призрак отказался, как и многие ему подобные.

Окровавленная челюсть Бираказира пострадала не сильно, но ему нужна была помощь, чтобы предотвратить заражение. Фонн могла попросить Святого Байула о помощи. Ведь он был членом Конклава Селезнии, священным собранием, управлявшим Гильдией Селезнии - одним из всего трех его членов, не являвшихся дриадами. Из всего священного собрания, он был единственным, кто путешествовал так далеко и широко от центров Селезнии, был известен и любим многими во всей Равнике. Она видела, как он вдохнул жизнь в тело разбитого болезнями ребенка, была свидетелем того, как локсодон вернул зрение пожилой женщине, и, конечно, не была против того, чтобы Байул лечил ее собственные раны. Но ледев никому не позволяли заботиться о своих питомцах, кроме самых крайних случаев. Ледев связывало с их питомцами больше, чем просто эмпатическая связь. Непосвященные полагали, что наездники общаются со своими питомцами с помощью телепатии, однако Фонн знала, что причиной их взаимопонимания был острый звериный интеллект и годы тренировок. Питомцы выбирали своих ледев точно так же, как ледев выбирали своих питомцев. Эти особые животные – обычно волки, орлы, тигры или медведи – готовы были отдать жизнь, защищая своих наездников. Взамен наездники являлись источником всего, что было нужно их питомцам: еды, питья, ухода и дружбы. Такая взаимозависимость делала этих животных не просто ездовых зверей – они были практически частью души ледев.

Фонн прижала ладонь к ране на челюсти Бираказира и спела коротенькую утешающую песенку, которой ее обучила ее мама на Сильханском диалекте эльфийского языка. Шерсть под ее ладонью мягко засветилась на пару секунд. Зеленый свет затянул порез, предотвратив заражение, и вскоре волчья челюсть была как новенькая.

- Ты талантлива, - сказал Байул.

- Спасибо, - ответила Фонн. – Мои способности блекнут на фоне безграничного тепла Матери Селезнии, Святейшество.

- Эй! Вы! Что здесь происходит?

Еще один хазда, на этот раз шериф, судя по форме, вышел из той же таверны, из которой немногим ранее появился ныне-мертвый его помощник. Его сопровождал второй помощник, и от них обоих разило крепкой выпивкой. Пара добровольных стражей порядка проталкивалась сквозь толпу, продолжавшую собираться по обе стороны улицы, вызывая вспышки обсуждений среди зевак.

- Вы, там! Что происходит?

- Видимо, мне нужно им все объяснить, - сказал Байул.

- Вы посол, Святейшество, - сказала Фонн, - я была бы Вам признательна. Мы с Биром попробуем организовать отправку трупов в местный морг. Если удача будет сопутствовать нам, мы достигнем столицы до рассвета.

- Надеюсь на это, - сказал Байул. – Мы ни в коем случае не должны опоздать на встречу. От нее зависит больше, чем ты думаешь.

- Мы доберемся до Дома Аула вовремя, Святейшество, даже если нам с Бираказиром придется нести Вас туда, - сказала Фонн. Она с хрустом размяла шею, слегка онемевшую после падения, и позвала волка по имени. Пока локсодон успокаивал шерифа хазды и давал свои свидетельские показания о происшествии, в результате которого помощник шерифа и несколько Груулов оказались мертвы, полу-эльфийка начала жуткую работу по сбору трупов.

Ледев всегда заботились о своих питомцах, и всегда убирали за собой. Особенно, если беспорядки, вызванные их действиями, загораживали проезжую часть.

Кос достал стопку записей из внутреннего кармана и усилием воли вытряхнул из головы мысли о таинственном видении призрака прошлой ночью. Зюник был мертв вот уже почти шестьдесят лет.

Лейтенант смерил взглядом безликого на галерке зала заседаний и заставил себя сосредоточиться на текущей задаче. У него была пара мыслей, которые Конклаву Селезнии не нужно было слышать, и Кос понятия не имел, насколько сильной была предполагаемая телепатия этого существа. Безликий, если и заметил пристальный взгляд Коса, то никак на него не отреагировал. Он просто продолжал свое тихое наблюдение – или что он там еще делал под этой льняной маской, натянутой на все тело – в дальнем правом углу зала, фиксируя все для истории. И это вовсе не помогало Косу справиться с нарастающим страхом выступления перед аудиторией.

Ему предстояло пережить час одной из наиболее мучительных психических пыток, когда-либо придуманных бюрократами Азориуса - а эти ребята знали толк в психических пытках - утреннюю планерку.

Кос перетасовал стопку бумаг на древней деревянной кафедре и прочистил горло.

- Всем меня слышно? – спросил Кос.

- Да, капитан, - ответила Пушок. Ее голос прогремел на фоне остального хора тихих возгласов согласия. В ангельском воджеке не было ни намека на утонченность.

- Ээм… отлично, - продолжил Кос, пытаясь побороть нервную дрожь в голосе. – Доброе утро. Не называйте меня капитаном. Следующую неделю я все еще буду зарабатывать себе на хлеб.

Пушок прокашлялась, так как шутка Коса рухнула, словно чугунная дирижаба в полнейшей тишине зала заседания. Кос осмотрел аудиторию, состоящую из порядка сорока лейтенантов, сержантов и констеблей различных рангов, и продолжил речь, которую он подготовил сегодня после того, как проснулся в «Тихой Заводи» полчаса назад.

- Большинство из вас меня знает. Я работал в Десятом еще до того, как многие из вас родились. Но на всякий случай: я лейтенант Агрус Кос, - сказал он. – Мне сказали, что примерно через неделю вы сможете назвать меня капитаном, но пока просто зовите меня Кос. Это касается и тебя, констебль Пушок.

Это вызвало небольшой смех в зале. Он продолжил описывать каскад повышений, которые скоро произойдут в их секторе. Прозвучало несколько поздравительных выкриков и разрозненные аплодисменты в разных частях зала.

- Спасибо. Отметите это позже, - сказал Кос. – Теперь к работе.

Он перетасовал бумаги снова, прищурившись, просмотрел несколько заметок и списков, которые Фаскин дал ему для справки, но быстро сдался и отложил все в сторону. В сущности, они все равно ему были не нужны. Кос всегда считал для себя важным знать, кто что расследует, где патрулирует и кого охраняет. Его зрение, особенно на близком расстоянии, состарилось вместе с остальным его телом и лишь ухудшалось, когда он начинал нервничать. Кос прокашлялся, достал кристальные очки для чтения из футляра, который он держал в кармане под мундиром, и надел их.

Гораздо лучше. Кос за пару секунд просмотрел записи и положил их на место. Он чувствовал себя так, будто он разгрузил тонну кирпичей. Кос посмотрел в зал и увидел лица верных друзей, тружеников коллег, преданных воджеков и Борку.

- Так вот, я думаю, вы помните прошлую неделю, когда Фаскин напомнил нам всем о том, что сегодня на стажировку прибывают новобранцы. Они ожидают своих назначений. - В зале раздалось несколько стонов. - Отставить, - сказал Кос. – Мы все начинали с этого. Сержанты Карлаус и Мигеллик, - он кивнул в сторону высокого худого мужчины с повязкой на глазу и невысокой нескладной женщины, - в этот раз стажировку ведете вы. После того, как мы тут закончим, я хочу, чтобы вы зашли в третий актовый зал и разделили новобранцев на две группы. Списки возьмете у старшего сержанта Рингора. К полудню, чтобы все они были на улицах.

- К полудню? – спросила Мигеллик. – Нам повезет если они к этому времени выучат с какой стороны нужно держать дубинку.

- Уверен, вы справитесь, - сказал Кос. – Сержанты, я хочу, чтобы каждый из вас провел обе группы по своим участкам. Мне нужно, чтобы на Декамиллениум они уже работали.

- Это вдвое больше, чем стандартная стажировка, сэр, - сказал Карлаус огрубевшим от копоти голосом. – Конкретно, насколько зеленые эти рекруты?

- Не зеленее обычного. Но нам придется удвоить стажировку, поскольку грядет конференция Конклава Селезнии…

- Конвокация, - поправила его Пушок.

- Не важно, - сказал Кос. – Важно то, ребята, что она скоро здесь начнется. И если количество туристов на моем участке может служить каким-нибудь показателем, то у нас, очевидно, прибавится работы, пока они не проконвокируют, или что там они себе запланировали. Я хочу, чтобы у нас было достаточно ‘джеков для перемещения на другие участки, возможно даже другие сектора, в случае необходимости.

Карлаус пожал плечами. – Мне все равно. Сломаю вдвое больше душ. – Он не улыбался.

- Сержант Юраиз, твои ‘джеки прикроют Карлауса и Мгеллик утром и помогут в стажировке, если понадобится, сегодня считай, что ты на подстраховке.

Юраиз, вьяшино, который мог выиграть соревнование по немиганию в условиях урагана, моргнул и медленно кивнул.

- Воздушно-командующая Венслов, - сказал Кос, кивая в сторону худой женщины атлетического сложения, сидящей на стуле чуть более уверенно, чем ее летные очки сидели поверх ее бровей. – Твой рапорт? Что у нас в небе?

- Мы завершили зачистку территории за фабрикой Чоурна на предмет самозахватнических поселений, - сказала Венслов. – Нужно было убрать их оттуда до того, как Иззеты придут и сравняют с землей все их лачуги, вместе со старыми печами воздушного завода.

- Я уже чувствую, как воздух становится чище, - сказал Кос.

- Мы нашли пару гнезд Рухов на территории фабрики. Думаю, нам нужно будет выслать туда команду укротителей. В остальном, обычный набор происшествий и непреднамеренных самоубийств.

Полет не был чем-то особенным в Равнике. Массивные живые дирижабы перевозили пассажиров, как по всему городу, так и по всему миру; многие расы приручали различные виды летающих животных, начиная от гигантских летучих мышей у охотниц Голгари и заканчивая птицами Рух, на которых патрулировали воздушные ‘джеки. Но, по личному мнению Венслов, частные летуны должны были держаться за пределами столицы – особенно не местные, не привыкшие к плотности воздушного движения – или вообще подальше от любого воздушного движения.

- Ожидай прибавления работы, - сказал Кос. – Помимо всех пилигримов и туристов, которых, как я знаю, ты с радостью встречаешь в нашем славном городе, у нас также есть рапорты ночных смен о том, что банда Верзита возобновила свои налеты. Они атакуют дирижабы рядом с нашим районом. В том месте, где образуется затор из дирижаб в связи с большим наплывом пассажиров, и они могут стать заманчивой целью для бандитов. Свяжись с воздушно-командующим Девятого. По их данным, банда сконцентрировала свои налеты в наших двух секторах.

- Я получила ястреба от него сегодня утром, - ответила Венслов. – Уже работаю над этим. Держу пари, что они также приложили руку и к крушению дирижабы на севере каньона.

- Читаешь мои мысли, - сказал Кос. - Два твоих офицера сегодня должны дать свидетельские показания по крушению дирижабы в суде, верно? - Венслов кивнула. – Отметь это дело, как текущее и возвращай их обратно в небо. Это дело, возможно, еще не готово к слушанию. Пусть эти двое еще полетают, и дайте мне знать, когда мы сможем доказать причастность Верзита к этому. Если Верзита будет напрягать ваше любопытство, любопытствуйте больше.

- Есть, сэр. – Ответила воздушно-командующая. Ее хмурость превратилась в полу- улыбку. Большинство воздушных ‘джеков обожали воздушные бои, а Груульские налетчики Верзита могли бы стать прекрасной возможностью для настоящих боевых действий. Но Кос понимал также, что это была всего полу-улыбка, поскольку пыл Венслов укрощался ее мудростью и осторожностью. Поэтому она и была воздушно- командующей.

Кос продолжил лавирование по планерке. Лейтенанты Зуйори и Гроэнико совершали свое обычное патрулирование верхних улиц и наткнулись на серию ограблений на территории объекта, возводимого вплотную к центральным шпилям совместными усилиями Оржов и Иззетских чародеев. Гроэнико теперь надлежит заполнить все бумаги по этому делу к полудню, а Зуйори будет свидетельствовать в суде по факту грабежа аптеки со взломом. Довольно грязная работа, которая вероятнее всего закончится казнью преступников, которых Кос бы просто эскортировал за пределы города и посоветовал больше не возвращаться. Зу был хорошим ‘джеком, но проявлял типичное излишне пристрастное отношение к делу, как и многие другие офицеры, завербованные в легион после Рекдосовских восстаний.

У Бека и Даскоса будет полно работы на весь день по очередному из бесконечной серии пре-Декамиллениумных гоблинских фестивалей плодородия, проходящих на их участке. Гоблинские фестивали – Кос мог поклясться, что они проводились по разным поводам каждую неделю в течение года – притягивали племена гоблинов со всего мира, из самых разных гильдий, не все из которых праздновали в едином, законопослушном порядке. Более половины последних фестивалей фактически заканчивались массовыми беспорядками. Гоблинские фестивали были дебоширским отражением священной Конвокации, которая озарит центр Равники всего через несколько дней.

Поразмыслив, Кос приказал Карлаусу и Мигеллик подобрать пару новых рекрутов для сопровождения лейтенантов на фестиваль и поручил Пушку присоединиться к ним после того, как она завершит освидетельствование по делу Галлмотта.

В любой другой год на этом планерка бы окончилась, и все остальные вышли бы на свое стандартное патрулирование, но это бы не любой другой год. Это был 9999 П.Д., и через четыре дня город будет праздновать десятое тысячелетие относительного мира и процветания, в рамках которого под Древом Единства, Виту Гази - престолом Селезнии, состоится благословение всего мира – если вы верите в такие вещи. Вероятно поэтому, половина города, похоже, стремилась успеть за оставшееся время нагрешить впрок.

Лейтенанты Влидок и Чилоску работали над делом о похищении человека за северными пределами Адовойдыры Рекдосов, одного из наиболее известных скоплений трущоб и крысиных нор демонопоклонников, расположенной между уличным уровнем и заселенным Голгари нижним городом, Старым Равом. Сержант Толгакс уже выслал отряд с ищейками, вынюхивающими улики. Изиги и Венц будут весь день рыться в архивах Центрального Форта, в надежде к завтрашнему полудню заполучить ордер на арест местного торговца наркотиками, работавшего под прикрытием Оржов. У Стэнслова утром была встреча с заведующим психометрической лаборатории, в ходе которой выяснилась недопоставка ‘капель, которые на данный момент наверняка уже распространялись на черном рынке. Эта недопоставка не могла вызвать резкий дефицит медикаментов, но Стэнслов доложил, что ему удалось вычислить несколько других недопоставок для лазарета Лиги на тот же склад, и сегодня он планировал проверить свои подозрения. Планерка продолжалась в этом духе до тех пор, пока не осталось одно последнее дело. Кос снял с носа очки и убрал их в футляр. Для этого чтение не понадобится.

- Ну, и наконец, официальное заявление. Сержант Борка, - сказал Кос. Бока встал, светясь гордостью. Возможно, немного публичной похвалы – было все, что нужно Борке, чтобы стать всеобщим любимцем Десятого сектора. И, возможно, Кос собирался вырастить себе крылья и пополнить ряды Рухов. У этого парня была удивительная способность раздражать всех вокруг, не только Коса. Это при том, что Косу он еще нравился.

- Сядь, сержант. Сегодня я начинаю стажировать тебя на лейтенанта.Поздравляю.

- Спасибо, К… сэр, - сказал Борка, кланяясь в ответ на заявление и садясь наместо.

- Остальным такого счастья не перепало, - сказал Кос. – Но не думайте, что только потому, что я займу стол Фаскина, я стану недоступен для обсуждения в Тихой Заводи других повышений. За ваш счет, естественно. – Он выпрямился и коротко поклонился собравшимся воджекам. – Всем смотреть в оба.Разойтись.

Далеко внизу под ногами Агруса Коса кентавр спасался бегством. В его боку торчала пара стрел, и одна его задняя нога подволакивалась через каждую пару шагов. Он был стар даже для кентавра – не менее трехсот лет, судя по сутулому гнедому крупу с проплешинами, длинной белой бороде и гриве, хлещущей в промозглом сыром воздухе нижнего города. Сбиваясь с рыси на галоп, он скакал по узкому проходу между двумя массивными осыпающимися строениями. Он остановился, втянул носом воздух и нервно осмотрел открытые окна, смотрящие на него со всех сторон.

Он совершенно заблудился.

Кентавр отдышался, тяжело переводя дыхание, затем прокашлялся. Чем ближе он приближался к дымящимся вентиляционным шахтам Адовойдыры, тем воздух становился все хуже, а его древние легкие и без того были поражены с полдюжины болезней. Он растеряно оглядывался налево, направо и назад через плечо. Он не видел никаких признаков стаи хищников, следовавшей по его следам, а его обоняние все еще на что-то годилось. Ему показалось, что он что-то услышал сзади, в тени постройки, просевшей за время отчуждения. Стебли ползущих растений, мох и плесневые грибы заполняли каждую трещину и щель некогда строгого, углового сооружения, еще пятьдесят лет назад бывшего жилым. Теперь Сестры и их верховная жрица Девкарин, матка Савра, отдали его двум элитным классам Гильдии Голгари – эльфам Девкарин и тератогенам. Кентавр не принадлежал ни к одному из этих классов, ни, собственно, к Гильдии Голгари. Он просто заблудился, как и многие посетители Старого Рава, решившие побродить по нему чуть подольше.

Кентавр прокашлялся снова, в этот раз, отхаркивая кровь.

Прямо над ним, что-то носом втянуло воздух. Старый кентавр посмотрел наверх и уткнулся в лицо, закрытое маской в виде черепа поверх черных пронизывающих глаз. Не закрытый маской рот произнес: «Бу».

Охотник - бледный эльф спрыгнул с полуразрушенной стены на сутулую спину кентавра. Он не воспользовался ни стрелой, ни длинным ножом, пристегнутым к его поясу, а вместо этого обхватил шею своей жертвы руками. Кентавр издал сдавленный вопль и понесся по одной из сотен узких и опасных улиц нижнего города, тщетно пытаясь стряхнуть с себя нежеланного наездника.

Охотник сдавливал хватку с каждой секундой, и вскоре старик споткнулся, попытался встать, но уже не смог. Эльф в маске нажал большими пальцами в основание черепа своей жертвы и резко провернул голову кентавра, оборвав его жизнь с одним звонким хрустом. Он отпустил голову кентавра, безжизненно повисшую на боку, и слез с его спины.

Охотник посмотрел в затуманенные мертвые глаза кентавра, подумал закрыть их, но решил не возиться с этим. Они скоро понадобятся кентавру, хоть и ненадолго.

Эльфа звали Джерад, и ему было скучно.

- Я разочарован, - сказал Джерад. Он обошел труп кентавра и рывком выдернул стрелы из его тела. Кровь обрызгала его руки и обнаженную грудь. С легкостью заученного ритуала он вытер кровь с каждой стрелы по одному разу о щеки, затем острым наконечником одной из стрел разрезал кончик своего языка. Он попробовал на вкус смесь своей крови и крови кентавра, смакуя короткий миг триумфа удачной охоты. Затем он разломил обе стрелы пополам и отбросил их в сторону. Джерад никогда не использовал одну и ту же стрелу дважды.

- Я не охотился на таких, как ты уже десятки лет, - сказал эльф, обходя кентавра снова, чтобы посмотреть в его остекленевшие безжизненные глаза.

Мертвый кентавр ничего не ответил.

- Крепись, - продолжал Джерад. Он провел рукой по своим спутанным черным дредам, дав возможность нескольким жучкам сползти с них ему на запястье. Девкарин отдал насекомым беззвучный приказ и сбросил их на пол. Жуки быстро расползлись во мраке в поиске расположения истинной жертвы. Когда они достигнут ее укрытия, их примитивная нервная система направит охотника в это место и поможет вести наживку по нужному маршруту.

– Твоя смерть принесла двойную пользу, - продолжил эльф. – Тебя используют для важной миссии, а также тебе удалось убедить меня, что кентавры не стоят того, чтобы на них охотиться.

Эльф вглядывался в глаза мертвого существа еще несколько секунд. Затем его верхняя губа поморщилась в легком презрении.

- Я знаю, что ты там. Выходи уже.

При нормальных обстоятельствах, призрак появился бы сразу после смерти и безобидно бы бродил по местам, которые он знал при жизни. А через пару недель он бы просто растворился. «Нормальные» привидения варьировались по насыщенности и протяженности существования, поэтому никто не знал, чего можно было ожидать от того, кто умер по естественным или ожидаемым причинам. Но умерший насильственной смертью, особенно если насилие было неожиданным и непонятным для жертвы, часто восставал опасным фантомом – искателем, безумным и смертоносным. Он был способен уничтожить разум любого живого существа силой собственного душевного страдания. Иногда такие фантомы замыкались на конкретном живом существе, которого они обвиняли в своей смерти, но чаще всего разъяренные призраки просто набрасывались на любого, кому они могли нанести вред – живых, зомби или других призраков. А нанести вред они могли практически всему, что обладало разумом.

Труп кентавра на мгновение озарился голубым светом, затем его искаженная полупрозрачная копия медленно поднялась над телом – призрачная пародия кентавра, рожденная в тот самый момент, когда Джерад сломал ему шею. Голова призрака кентавра - по крайней мере, образ его головы, который отобразила его мученическая душа - свисала под углом в девяносто градусов и открыла рот для крика.

- Сейчас! – рявкнул Джерад. Пара эльфиек в облегающих кожаных доспехах и темно-зеленых шлемах, украшенных черепами животных, тихо скользнули от стен, в тени которых они скрывались. У каждой в руках был короткий посох, увенчанный пучком червеобразных щупалец, потрескивающих и искрящихся некроманой. Призрак издал пронзительный вопль, и щупальца на посохах начали биться и хлестать из стороны в сторону. Охотницы вонзили наконечники своих посохов в полупрозрачное тело привидения. Без единого звука извивающиеся щупальца вгрызлись в эфирный образ искателя и разорвали его эктоплазмическую сущность, впитывая и пожирая ее. Охотницы тихо произносили заклинание на Девкаринском диалекте эльфийского языка, заставляя яростный призрак кентавра прекратить сопротивление.

Охотницы выжидающе взглянули на Джерада. Наконец, он кивнул им, и они одновременно хлестнули кишащими сияющими некротическими щупальцами лежащее на земле мертвое тело кентавра. Щупальца набросились на труп, словно голодные осьминоги, вонзая тысячи крошечных зубов в его мертвую плоть. Они извивались, скользя, словно змеи по всему телу кентавра, окутывая его сетью черно-зеленой субстанции, состоящей из венозных жил и стеблей растений. Когда кожа кентавра окончательно утратила прежний облик, охотницы одернули посохи и щупальца с тихим треском оторвались от липких стеблей, покрывавших теперь тело жертвы.

Джерад раздраженным жестом руки приказал охотницам удалиться. Тело кентавра некоторое время оставалось неподвижным. Затем оно шевельнулось. Труп попытался встать на ноги так, словно кентавр был пьян или оглушен. Джераду на секунду показалось, что ноги кентавра не выдержат этого подъема и треснут, но стеблевая сеть крепко держала реанимированные кости ожившего существа. Он издал низкий сдавленный мучительный скрип, остекленевший взгляд замкнулся на Джераде, и словно новорожденный жеребенок, он, шатаясь, направился к охотнику. Низкий стон голода, боли или, возможно, просто от страданий сорвался с его посиневших губ, и некротическая сеть его новой кожи начала пульсировать. Открытым ртом он жадно хватал воздух.

Новому зомби нужно было есть, но охотник Девкарин вовсе не собирался его кормить.

- Стоять, - спокойно приказал Джерад. Зомби-кентавр застыл на месте, покачиваясь в растерянности, поскольку голос бледного эльфа заставлял его делать то, чего он хотел меньше всего. Конечно, у него не было никакого выбора. Зомби, созданные Девкаринской магией, не могли противиться голосу эльфа Девкарин.

Джерад созвал весь свой охотничий отряд. Помимо двух охотниц, к нему из тени домов вышли два бледных и худых эльфа, одетых так же, как Джерад. Правый бок, плечо и спина Тража были покрыты черно-зелеными ритуальными татуировками. У его брата- близнеца Зурно этот же рисунок покрывал левую часть тела. Тело Джерада не было разукрашено, а из ритуальной атрибутики у него была лишь его маска в форме черепа, указывающая на то, что он был главарем отряда охотников,егерь-мастером.

Близнецы одновременно убрали невыпущенные стрелы обратно в колчаны и повесили заточенные бритволуки на плечи. Джерад никогда не питал теплых чувств к этому древнему высокоточному оружию, традиционно используемому охотниками Девкарин, которое становилось вдвойне опаснее в качестве холодного оружия в близком бою. Он предпочитал им свой кинжал и традиционный эльфийский лук, перешедший к нему от отца.

Эльф в маске встал перед восставшим из мертвых кентавром и положил руку на его плечо. Со стороны, прячущимся в ближайших строениях жителям этого заброшенного района Старого Рава могло показаться, что они с кентавром решили помириться. Через тактильный контакт Джерад заставил зомби увидеть истинную цель эльфа, чтобы кентавр почувствовал, где находится логово левиафана. Слабоумный ходячий труп впитывал его приказы словно губка. Он развернулся и поплелся вниз по ближайшей аллее.

- За ним, - приказал Джерад близнецам. – Не дайте ему сбиться с пути. Идите тихо и не отходите от стен.

- Охотницы, - тихо сказал бледный эльф. – Седлайте летучих мышей. Следуйте по аллее Гогнира до второго поворота перед Адовойдырой. Вы ударите с севера, но после того, как я первым нападу на нашу жертву.Идите.

- Во имя Савры, - в унисон отозвались охотницы и пошли в направлении, противоположном тому, по которому ушли близнецы на своих охотничьих варанах.

- «Имя Савры», - пробормотал Джерад. Он подумал, не раздражают ли охотниц приказы от того, кто не входит в ряды духовенства. Он искренне надеялся, что раздражают. Эти две, Даинья и Эльга, были одними из любимиц Савры.

Джерад сосредоточил все свои чувства, прислушиваясь всем своим разумом к едва уловимым колебаниям мыслей от самых мелких членов его охотничьего отряда. Жуки- следопыты советовали ему посмотреть наверх. Они отметили для него свой, укрытый темнотой, маршрут к жертве. Древняя обвалившаяся каменная труба когда-то служила вентиляционной шахтой и мусоропроводом для разрушенного перезастроенного здания. Труба, извиваясь, проходила сквозь все строение словно огромная железная змея. Обычно идти по такому пути было крайне опасно. Труба могла обвалиться в любом месте, и в ней могли находиться разные мерзкие падальщики, на которых не было смысла охотиться, потому что они были ядовитыми, больными или попросту дохлыми. Но Джерад знал каждую вентиляционную шахту нижнего города. Он скользил, протискивался и ползал в них с самого детства, а сейчас ему было без малого две сотни лет. Он не боялся ничего, что могло в них оказаться, и часто использовал эти шахты на охоте для быстрого и незаметного пересечения Старого Рава. Другие, конечно, тоже пользовались ими, но никто не знал всю вентиляционную сеть так, как главарь отряда охотников Девкарин.

Но сперва - главное. Джерад прошептал несколько слов на древнем темном языке, которые когда-то он вырвал у не менее древнего темного эльфа, вместе с физическим языком старца. Бледный эльф протянул руку, наблюдая за тем, как заклинание набирает силу. Джерад смотрел, как его рука из бледной превратилась в землисто-серую – того же серого оттенка, что и земля под ним – чары невидимости окутали все его тело.

Визуальные эффекты были лишь частью заклинания. Независимо от того, насколько сложным будет его путь через старую полуразрушенную трубу, он не издаст ни звука, пока сам того не пожелает. Его шаги не создадут ни малейшей вибрации в растрескавшихся камнях. У него не будет никакого запаха. И даже если чудовище, на которое он охотился, заденет его своими мерзкими щупальцами, то все равно не ощутит его присутствия.

Это было очень полезное заклинание. Джерад ревностно охранял его и никогда не произносил его слова в чьем-либо присутствии, особенно при Савре. Если бы она узнала, что он владеет такими знаниями, она вероятнее всего немедленно казнила бы его. Это заклинание было также далеко от заурядной ауры хамелеона, как сама Савра была далека от простой монашки.

Он взобрался вверх по стене и нырнул в трубу. Менее чем за пять минут он достиг ее края, отсеченного когда-то обрушившимися внутренними стенами здания. Джерад осторожно высунул голову и оглядел логово чудовища. Дыра в форме грубого круга в центре массивной древней постройки обрушила не только здание, но проходила и сквозь подземные уровни. В результате чего обвалившиеся валуны пробили потолок древней пещеры, возможно, служившей канализационным узлом еще во времена до подписания Пакта Гильдий.

Обвал освободил давно погребенного спящего левиафана, на которого и охотился сейчас Джерад. Вначале Сестры горгоны попытались контролировать чудовище, так же, как они контролировали большинство тератогенов Голгари, но разум левиафана оказался не восприимчивым к силе их убеждения, а отсутствие глаз наделило его иммунитетом к их знаменитым способностям к петрификации. Разум левиафана представлял собой не более чем сеть из отдельных нервных узлов в огромном слизнеобразном теле. Каким бы гигантским он ни был в физическом измерении, по своей сути он был простейшим организмом. Проснувшимся голодным простейшим организмом. Сперва он сожрал весь окрестный мусор, пару отчаянных демонопоклонников и прочую мелочь, включая целую деревню первопроходных (и глупых) гоблинов-поселенцев, пытавшихся построить первый автономный район хижин вне зоны влияния Рекдосов.

Когда начали исчезать тератогены Сестер, они решили обратиться к своему егерь-мастеру. Если эта штука окажется съедобной, ее отошлют на бойню. Если нет, Савре приказано попытаться реанимировать ее, и Джерад был уверен, что она будет более чем счастлива, выполнить этот приказ. По преданиям, в далеком прошлом, попытки проделать нечто подобное увенчались успехом, а действующей матке не терпелось присоединиться к легендарным именам и вписать свои собственные подвиги в священные Свитки Маток.

Джерад надеялся, что левиафан окажется съедобным. Ожившие мертвецы были полезны, и реанимированный труп кентавра это скоро докажет. Но, на его взгляд, тот, кто до конца сражался за свою жизнь, заслуживал дар истинной смерти. Те же, кто не борется за выживание, заслуживают свою участь. Когда пробьет час Джерада, он будет сражаться до последнего вздоха. Левиафан тоже будет сражаться. Эльф был уверен в этом.

Наживка, с другой стороны, была наживкой. Жизнь кентавра была практически окончена. Теперь она служила высшей цели. Зомби должен был быть благодарен ему за это. Джерад наблюдал, как слегка постанывающая наживка появилась тремя этажами ниже, под ним. Траж и Зурно тихо, словно призраки, проскользнули в логово и заняли свои позиции в тени, на противоположной от кентавра стороне. Прижавшись к стене, близнецы обошли с двух сторон огромное кольцо мощных щупалец у самой пасти чудовища. Увидев, что его помощники заняли свои места, Джерад сполз со своего укрытия вниз на один этаж, затем пробрался сквозь развалины до того места, где он мог стоять прямо над громадной слизнеобразной тушей.

Левиафан пошевелился. Он обнаружил близнецов, но его сеть нервных узлов не смогла понять, почему одно существо было одновременно в разных местах. Для его примитивного обоняния – так сказать - у братьев был практически одинаковый запах. Кроме того, прямо перед ним возник более сильный, более аппетитный запах еды. Что-то крупное, на четырех ногах.

Это была сложная часть плана. Неоднозначная ситуация, которую охотник Девкарин не мог полностью контролировать. Сможет ли гигантский щупаличный червь почувствовать все еще свежие нотки смерти на кентавре? Или он сделает то, чего требовали его подавляющие волю инстинкты? Джерад ставил на то, что левиафан, благодаря примитивности разума, не сможет бороться со своими инстинктами.

Его ставка оказалась верна.

Зомби рассеянно ковылял вперед, прямо в щупальца левиафана, которые превратились в кишащую массу, поглотившую наживку в считанные секунды. Кентавр- зомби исчез в необъятной пасти чудовища.

Покончив с лакомым куском, гигантский слизень вернулся к загадке близнецов Тража и Зурно, но его раздумья длились недолго. Левиафан начал содрогаться в спазмах, его тело встряхивалось, словно верблюд, отгоняющий мух. В растерянности он рычал и яростно бил щупальцами. Наживка обернулась ядовитой пилюлей.

Живое существо, укушенное зомби Голгари, вскоре умирало от некробиотической инфекции и становилось ходячим трупом, зомби, который, не будучи реанимированным с помощью магии матки и ее охотниц, был совершенно лишен разума. Большинство зомби, бродивших и работавших в Старом Раве, были созданы магией Девкарин, но в особо темных местах всегда скрывались ходячие трупы. Зараженный укус был более простым методом создания зомби, чем тот, который использовали охотницы и Савра, но, созданный им зомби практически не поддавался власти эльфов Девкарин.

Тем, кто съедал зомби, было еще хуже. Плоть оживших мертвецов была смертельной для большинства живых существ. Любой, хоть на половину разумный хищник знал, что зомби кусать ни в коем случае нельзя. Но кентавр был свежим, а безмозглый гигантский слизняк привык есть все, что двигалось в пределах его досягаемости. Джерад на мгновение почувствовал волну симпатической тошноты, видя, как бьется в агонии древнее чудовище.

Он подождал еще десять секунд, пока левиафан корчился в своем логове под ним. Он видел как Траж и Зурно ползли вверх по обрушенной стене, уворачиваясь от машущих во все стороны щупалец и ожидая его сигнала. Он взглянул на один этаж вверх и увидел охотниц на своих огромных летучих мышах, с арбалетами наготове. Они кивнули ему в унисон.

Ядовитое тело зомби ослабило левиафана, но с ним вовсе еще не было покончено. Джерад прыгнул со своего места. В полете, он достал свой длинный, похожий на саблю, кинжал и повернул все тело так, словно он ныряет в тело слизня, придав, таким образом, максимальное ускорение и инерцию падения лезвию своего оружия. Кинжал вонзился глубоко в толщу черной кожи чудовища, и зловонная фиолетовая кровь вырвалась из раны. Маслянистая слизь пузырилась и заливала руки Джерада. Охотник Девкарин рывком вытащил клинок и без особых усилий удержал равновесие на извивающейся спине левиафана. Он снова и снова вонзал кинжал в примитивный хребет чудовища, с каждым ударом он углублял траншею вдоль спинной линии, уничтожая сеть нервной системы своей жертвы. Он уже ничего не слышал сквозь предсмертный рев левиафана, но заметил блеск стали и фонтан кровавой жижи, когда один из близнецов отрезал бьющееся щупальце.

Когда все три охотника ввязались в бой, охотницы поднялись в воздухи,кружа, словно стервятники, открыли стрельбу сверху. Меткие выстрелы стрел с ядовитыми наконечниками мгновенно парализовали щупальца, прибивая их к земле. Десятки остальных стрел глубоко вонзались в тело левиафана. Постепенно рывки чудовища начали ослабевать, а его оглушающий рев все больше походил в жалобный стон. Тем временем, Джерад не переставая рубил и резал центральную часть спины животного. Его сапоги по щиколотку увязли в мягкой зеленоватой жиже. Еще пара ударов и он, наконец, добрался до «золотой жилы». Одной рукой он выгреб мясистые куски желеобразной слизи и обнажил толстый черно-синий канат оголенных нервов, в сечении размером с его собственный торс – позвоночный столб левиафана.

- Ты славно сражался, старик, - сказал он, - но тебе стоит подумать о том, чтобы развить мозг.

Бледный эльф поднял над головой вымазанный в кровавой жиже клинок и со всей мощи обрушил его вниз. Кинжал насквозь разрезал сердцевину нервной системы левиафана, обдав эльфа фонтаном черной позвоночной жидкости. Левиафан рванул и затрясся еще сильнее, чем прежде. Мускулы, сокращавшие примитивные дыхательные органы, замерли на месте, и оставшиеся щупальца, прекратив биться, рухнули на залитую кровью землю.

Летучие мыши охотниц уже поедали куски отрубленных щупалец.

- Вы, обе, не обжираться, - крикнул он охотницам. – Собирайте мясо.

Джерад спрыгнул со спины левиафана, приземлившись между огромными летучими мышами, и отмахнул их окровавленные морды от кусков свежего мяса.

- Собирайте мясо, - повторил он, глядя в глаза охотницам. – Сейчас же.

Охотницы натянули поводья и отвели своих ездовых животных от свежеубитой добычи. Джерад подозвал близнецов и дал им задание на организацию разделки туши. Братья немедленно направились в главный лагерь за мясниками, а главарь отряда сделал несколько шагов назад, чтобы рассмотреть все величие убитой жертвы. Такие чудовища были редкими. А найти такое существо, прячущееся так долго прямо под их носом, было для него поистине уникальным и удивительным событием.

Туша массивного слизня заполняла большую часть подножия обрушившегося здания. Пыль, песок и обломки камней то и дело ссыпались со стен, когда тело чудовища конвульсивно вздрагивало то там, то здесь, словно укушенная мухой лошадь, выпуская электрические разряды нервной массы в сырой воздух подземелья. Лучшая охота десятилетия – не меньше.

- Возвращайтесь к своей госпоже, - сказал Джерад охотницам, не оборачиваясь. - Скоро здесь будут мясники, мне вы больше ненужны.

- Ты уверен, что добыча убита, - сказала Эльга, та из них, что была выше ростом.

Это был не вопрос, а вызов. – Если ты не убил ее, мы должны привести сюда Савру.

- Оно все еще двигается, - добавила вторая охотница, Даинья так, словно Джерад был глупым ребенком. Джерад давно уже привык к этому тону от жреческой касты. Он заметил оттенок страха во взгляде охотниц, когда они осматривали слизнеобразный труп левиафана. – Оно…дергается.

- Он мертв, - произнес знакомый властный голос из теней наверху. Савра спустилась верхом на огромной летучей мыши, приземлившейся в облаке пыли и сложившей крылья, давая матке сойти на землю. – Поверьте мне, мои охотницы.

В ответ на ее обычный повелительный взгляд Джерад ухмыльнулся, не разжимая губ. Несмотря на ее ранг, уступающий одним лишь Сестрам, она носила простую кожаную одежду с изящными украшениями и тотемными знаками. В этом же стиле был украшен и ее посох – переплетения крошечных звериных черепов, птичьих перьев и плавно колышущиеся некрокластеры, похожие на ростки виноградной лозы.

- Что тебе нужно, Матка? – спросил он без преамбул.

- Уж конечно не испортить твое веселье, - сказала Савра. – Я так понимаю, ты здесь закончил?

- Как ты сама сказала, зверь мертв, - ответил Джерад. – Это мясо, скоро здесь будут мясники. И ты мне не ответила.

- Всегда так спешишь, - сказала матка, мурлыча, как кошка. Она подошла вплотную к нему и провела указательным пальцем по длинному шраму, идущему по левой стороне его челюсти. – Ты больше невеселый.

- Я никогда не был веселым, - сказал Джерад. – И ты испытываешь мое терпение, сестра.

Савра улыбнулась и мягко сжала его подбородок между большим и указательным пальцем. Он не шелохнулся и не отпрянул, даже когда она потянулась вплотную к нему, чтобы прошептать ему на ухо. От ее теплого дыхания у него по шее поползли мурашки.

- У меня есть работа для тебя, - прошептала она.–И я думаю, она тебе понравится.

Держу пари, понравится даже больше, чем убийство гигантских слизней.

Когда матка объяснила свой замысел, ему пришлось признать, что она была права.

Венвел был потерян, пьян и быстро терял способность придавать значение любому из этих своих состояний. Он прислонился к стене в сырой и дурно пахнущей аллее, за шумным, первым попавшимся трактиром, в который он пришел после выхода из участка Лиги Воджеков. Он был определенно уверен, что его ударили по голове в какой-то момент, или, возможно, он сам ударился головой обо что-то. Он чувствовал себя рассеянным и подавленным. Он не мог поверить, что его Йертруда действительно умерла, и, в тоже время, его сводили с ума угрызения совести от того чувства облегчения, которое он испытал, когда на его глазах был уничтожен ее призрачный образ. Его кошелек был почти пуст. Его одежды были порваны и заляпаны пролитыми спиртными смесями разных видов и пропорций. Венвел Колкин менее чем за два часа за один присест выпил больше бумбата, чем за всю свою жизнь. Венвел был глубоко погружен в свои мысли, бродившие по замкнутому кругу в его голове.

Он ненавидел себя за то, что привез сюда жену. Он ненавидел себя за свою жадность - если бы он только заплатил за ее лечение, они бы никогда не приехали в столицу, и Йертруда была бы жива. Он ненавидел себя за то, что он чувствовал облегчение. И не только потому, что призрак Йертруды мог убить его. Последние несколько лет болезни Йертруды, мягко говоря, были сложными.

- Проклятье, - ругнулся Венвел. Он неуверенно повернулся, прислонился спиной к каменной стене и сполз вниз, пока не сел на землю, опершись на нее. - Здесь воняет. Очень-очень-очень воняет. – Он влил остатки бумбата себе в глотку и швырнул бутылку в противоположную каменную стену, разбив ее вдребезги. От этого ему не полегчало, поэтому он пожаловался на бутылку тоже.

Венвел все жаловался глухой ночи на опасности для здоровья на аллеях Равники и опасности для жизни в столичных театрах, пока кто-то, кого он не видел, не вырвал ему глотку.

Летучая мышь Савры издала пронзительный крик. Она была голодна и искала пропитание, как и весь ее вид, с помощью звуковых волн и острого слуха. Искать здесь было нечего, и ее наездница заставила ее игнорировать мучительное чувство голода. Савра натянула поводья и направила гигантскую летучую мышь по плавной спускающейся спирали между стен некогда процветающих небоскребов Григорьева Каньона, шепча ей в ухо, - Терпение. Еда тебя ждет внизу.

Матка Девкарин позволила летучей мыши самостоятельно выбрать маршрут их спуска, огибая обрубленные металлические выступы и притаившихся в туманных глубинах каньона хищников, пока сама она будет направлять ее к конечной цели их путешествия мысленными командами и мягким сдавливанием колен. Управлять мышью было проще, чем братом, но методы управления отличались не сильно.

Горожане, живущие на поверхности Равники, были убеждены, что Григорьев Каньон, этот огромный разлом, проходящий сквозь плотную застройку зданий и башен столицы, существовал с единственной целью – обеспечивать товарообмен между Старым Равом, населенным Голгари, и жителями уличного уровня. Даже большинство Голгари полагали, что нижний город находился на самом дне каньона. На самом же деле каньон был гораздо, гораздо глубже. Под плотным туманом он спускался в мир, который был древним уже тогда, когда еще не высохли чернила на десяти тысячелетнем Пакте Гильдий. Клубящаяся мгла, еще более непроницаемая и грандиозная, чем та, что была видна с уличного уровня Равники, препятствовала погружению в свои тайны всем, кроме самых отчаянных и безрассудных. Всего несколько Голгари пробовало проникнуть в ее глубины.

Савра была одной из них, и она нашла там нечто великолепное. Точнее кого-то великолепного, укрытого в глубоком холодном месте, бурлящем темной силой, не похожей ни на что из того, к чему прикасалась верховная жрица за все двести лет своей жизни. Никто не мог войти в этот мир без разрешения его хозяина.

Савра была признана более чем достойной. Он лично счел ее достойной.

Она и ее летучая мышь прорвались сквозь туман и попали в холодную беспросветную ночь. Тьма казалась осязаемой, и даже острое зрение жрицы не могло выделить более двух-трех странных силуэтов - арочный проход, освещенный голубым мерцанием где-то вдали, разбитая статуя с открытым в вечном крике ртом и блик волны на тихом мрачном омуте с чернеющей водой.

Савра затянула потуже свою шерстяную накидку вокруг плеч и позволила летучей мыши издать несколько еле слышных охотничьих криков. Животное не ело уже несколько часов, и успело выловить пару крупных жужжащих существ, похожих на жуков, которых Савра не могла разглядеть во мраке, пока жрица, закрыв глаза, беззвучно воззвала к своему тайному сообщнику. Дом ее союзника было невозможно найти без его непосредственной помощи потому, что, как он ей сказал, сила его скрытности была настолько велика, что даже те, кто был там, не смогут самостоятельно найти дорогу еще раз. Изредка, живущие наверху могли отважиться покорить глубины каньона, но, даже если им удалось бы выжить, избежав каким-то чудом всех тех, кто живет и охотится здесь, они никогда не смогли бы отыскать его дворец.

Савра любила его больше собственной жизни. Это было единственное слово, способное описать то чувство, которое она испытывала к нему, но это была не романтическая любовь. Для нее, это скорее это были отношения между богом и его избранной пророчицей. Она и не догадывалась, насколько точным было это сравнение.

Сюда, дитя мое, - шептал голос в ее голове. Он был соблазняющим, ужасающим и все более великолепным с каждым разом, когда Савра его слышала. Она была готова на что угодно, чтобы помочь ему. Голос рассеял туман перед ее глазами и указал на тускло освещенный туннель, зияющий перед ней. В конце тоннеля показалась крошечная - на этом расстоянии - ледяная и, в то же время, роскошная темница ее союзника.

Он позвал ее снова, и Савра направила летучую мышь в туннель, мягко светящийся синим светом.

Спустя пару минут она вылетела из тоннеля в пещеристый зал, некогда служивший соединительным узлом системы канализации, о существовании которой знали всего несколько человек во всей Равнике, не говоря уже о жителях Старого Рава. Она посадила летучую мышь у остроконечных ворот и оставила ее охотиться на насекомых, каких только она тут сможет найти. Мышь все равно не станет удаляться далеко от своей хозяйки.

Ворота раскрылись перед ней, и мягкое голубое сияние стало ярче в знак приветствия. Она шагнула внутрь и пошла на зов ее любимого.

Он как всегда стоял в пустом центральном зале своего дворца. Даже под огромными мозаичными фигурами представителей его давно вымершего вида и горами замороженных трупов, дающих ее союзнику пропитание на протяжении его долгого изгнания, он выглядел выше и величественнее, чем все это вместе взятое. Он был последним из своего рода. Он был великолепен.

- Локсодон мертв, и я также разобралась с Джерадом, - сказала она без преамбул и объяснений.

- Молодец, - прошептала высокая фигура в капюшоне. Он всегда говорил шепотом, даже когда он говорил с Саврой в ее голове. – Для того, чтобы послать собственную кровь и плоть на смерть, нужно обладать особой смелостью. Этим поступком ты расчистила свое место. Скоро ты займешь его.

- Пришло время для следующего шага, - сказала Савра.

- Пришло время тебе бросить вызов Сестрам, - согласился он.

- Я готова, - сказала Савра. – Но как?

Он смотрел не нее несколько секунд в полной тишине. Наконец, он бледной рукой с длинными пальцами снял свой черный капюшон, открыв не менее бледное лицо. Тусклый свет блеснул на его ниспадающих шелковых черных волосах и паре длинных серебряных клыков.

- Что ж, - сказал он, и положил открытую длинную ладонь на лоб Савры. Глаза ее любимого были зеркалами, и она увидела свое отражение в каждом из них.

- Я чувствую…

- Тише, дитя. Слушай.

- Ты не можешь пошевелить рукой, - сказала Савра. – Как не можешь пошевелить вообще чем-либо, пока я этого не позволю. Я разочарована, гилдмастер. Я надеялась, что мы сможем работать сообща ради блага гильдии.

- Я собирался просто убить тебя и покончить с этим. - Зарычал Свогфир. – Теперь я торопиться не буду. Я сожру тебя, девчонка.

- Это было бы возможно, - сказала Савра, - если бы я позволила тебе, сперва, приблизиться к себе.

- Ты играешь с богом. - Сказал Свогфир голосом, понизившимся на несколько регистров. – Ты думаешь, я не могу…

Бог-зомби продолжал шевелить губами, но уже совершенно беззвучно.

- Ты контролируешь голову, но я контролирую тело. Я управляю легкими, проводящими воздух через твою гнилую гортань. – Ее губы сузились в холодной улыбке.

– Ты не будешь говорить. Ты не будешь двигаться. Ты не будешь дышать, если я этого не позволю. Твое тело, гилдмастер, не твое. Оно мое. Если ты не будешь делать то, что я тебе говорю, мы расстанемся здесь. Я найду другой способ спасти Голгари.

Свогфир безмолвно кипел от гнева, с открытым ртом в беззвучном крике и с кулаком, застывшем высоко над его головой.

- Я вижу, ты все еще не убежден, - сказала Савра. – Хорошо.

Она указала на руку бога-зомби и прошептала несколько слов, найденных ею в одном затертом абзаце Свитков Маток – документе, которого, как она знала, Свогфир никогда даже не видел. Свитки были наследием каждой матки, правящей до нее, и каждая из них ревностно охраняла свои секреты.

Правая рука Свогфира разогнулась, и ее кулак разжался. Она опустилась, потянулась к левой руке и сжала ее за локоть. Еще один жест Савры и правая рука Свогфира резко вывернула противоположную конечность, пока кость не треснула и не раскололась, словно молодое деревце. Открытый рот Свогфира не мог издать крик, но изо всех сил пытался.

Савра дала ему несколько секунд вслушаться в звуки трескающейся кости и приказала руке прекратить выкручивание. Она подняла посох вверх.

- Я могу просто использовать тебя, как марионетку, чтобы убить всех на пути к Сестрам, но это мне не поможет, - сказала она. – Я не хочу убивать тератогенов. Я хочу управлять ими. Я хочу объединить их. Гильдия сильно деградировала под управлением Сестер, но не все химерные расы подобны им. Я могу спасти гильдию от нее самой. Я могу спасти ее от горгон и вернуть ей ее величие.

Наконец, Свогфир прекратил попытки кричать и закрыл рот. Он открыл его снова, чтобы что-то сказать, не смог, и выпучил глаза на жрицу. Взмахом руки она отпустила легкие бога-зомби.

- Ладно, - сказал Свогфир. – Я тебя понял. - Он сделал глубокий, хриплый вдох и выдох. - Это лучше, чем тюрьма. Я все сделаю.

- Беспрекословно?

- Беспрекословно.

- Отлично, - сказала Савра. Она в последний раз взмахнула рукой, и бог-зомби расслабился.

- Что теперь? – сказал Свогфир. – Ты загнала меня в угол.Что ты хочешь, чтобы я сделал?

- Ты пойдешь наверх и вернешь то, что Сестры украли у тебя, - сказала Савра. – После этого, ты передашь власть мне. Во главе с Девкарин, Голгари, наконец, вновь станут великой гильдией.

- Что если я решу предупредить их?

- Ты ненавидишь их, гилдмастер, - сказала Савра, - и они ненавидят тебя точно так же. Более того, они боятся и не доверяют тебе.

- И на то есть причины.

- Конечно, - сказала Савра. – Что бы ты им не сказал, они натравят на тебя каждого тератогена в лабиринте в мгновение ока. Я проделала большую работу, но ничто не совершенно. Они уничтожат тебя, и я вернусь к тому, с чего начинала.

- Ты сейчас тоже, вовсе не самая моя любимая эльфийка, - сказал Свогфир, - но ты действительно хорошо меня знаешь. Ты доказала, что можешь уничтожить меня также легко, как ты восстановила меня. Не вижу смысла сопротивляться твоей воле. Но, послушай. У меня есть предложение. Прими его, я не просто сделаю то, что ты говоришь, Я сделаю это с удовольствием.

- Что за предложение? – спросила Савра.

- Позволь мне править вместе с тобой, - сказал он. – Тебе пригодится такой символ власти. Ты будешь управлять гильдией, поведешь ее к процветанию, если хочешь, или сравняешь с землей и заставишь каждого зомби в Старом Раве вырвать собственные руки, мне все равно. Эта сторона мне уже не интересна. Но представь себе: Савра, гилдмастер и повелительница поверженного паруна.

Савра ухмыльнулась. Он готов на что угодно, лишь бы быть поближе к реальной власти, с тем, чтобы однажды захватить ее. На меньшее она и не рассчитывала. Свогфир бы не просуществовал так долго, не научившись заключать сделки. С другой стороны, то же можно было сказать и о ней.

- Сделать из тебя символ власти? – произнесла жрица. – Гилдмастер, Вы словно прочли мои мысли.

Кос и Зюник подверглись множественным нападениям. Десяткам крошечных, роящихся, кусающих нападений.

- Ох, как же я ненавижу эти… Уф! – простонал Зюник.

Серебряные колючки ожили и понеслись на своих асимметричных конечностях через осыпающуюся крышу, прямо на сапоги воджеков. Кос еле сдерживался от того, чтобы не закричать, чувствуя, как эти мелкие, острые шипы, прокалывая толстую кожу сапог, впивались в его лодыжки.

- Не отрывай стопы от черепицы, - сказал Зюник. – если они попадут тебе на подошву, считай, что ты калека.

- Как нам от них избавиться?

- Никак. Через минуту они потеряют к нам интерес. Это отвлекающий маневр. Он пытается сбежать.

- Кроме шуток. Ты уверен, что они не доползут до моих…?

- Конечно, я уверен, - сказал Зюник. – Они пристают к твоим сапогам и ты, по идее, должен попытаться их отодрать. Так они попадают тебе на руки и лицо, если ты тупой, конечно. Я должен был их распознать. Видел их раньше.

- Где?

- У наемного охотника Голгари. Одного из немногих, у кого хватало смелости охотиться над уличным уровнем. – Старый 'джек выругался и стряхнул пару жуков-колючек. – Он классно работает с жуками. Вроде как приверженец традиционных методов.

Кровь текла по ногам, наполняя сапоги Коса.

- Они калечат мне ноги, сэр. Я не могу двигаться.

- Хватит называть меня «сэр».

- Извини, я обычно начинаю нервничать, когда меня разжевывают на куски. Старая привычка.

- Стисни зубы и терпи. Потом приложим ‘капли. Сейчас в них нет смысла. Просто продолжай идти. Я его вижу. Он движется медленно.

- Не так медленно, как мы.

- Упорство, Констебль.

С мучительной осторожностью и немалой болью, они взобрались на вершину и осмотрели окрестные крыши в поисках признаков своей жертвы. Наконец, Лейтенант вернулся к Косу шагами, напоминающими передвижение босоногого, пытающегося не упасть на замерзшем озере.

- Есть что-нибудь? – спросил старший 'джек.

- Нет, - сказал Кос, осматривая крыши. – Думаю, он спустился на улицу. Что вообще Девкарин делает за пределами территории Голгари?

- Добро пожаловать в большую Равнику, Констебль Кос. Люди не всегда остаются там, куда ты их сажаешь. Тем не менее, это очень хороший вопрос, и когда мы спустимся вниз…

- Вниз!– крикнул Кос и повалил Зюника на крышу. Серебряный метательный нож, начав материализовываться из тени, пронесся над головой Коса и резко остановился, воткнувшись в камень. Кос ударил в тень кулаком, и второй нож с грохотом выпал в нескольких шагах от них и, прокатившись по черепичной крыше, выпал за ее край.

Тень, которую ударил Кос, замерцала на свету, обнажая очертания охотника.

- Аура хамелеона? – обратился Зюник к тени. – Ну, это просто дешево.

Кос услышал, как фигура издала шипящий звук, когда его маскировка дала сбой, и болезненный разряд манны прошел сквозь нервную систему эльфа. Кос уже жалел, что не предпринял что-нибудь более смертельное, чем простой удар кулаком, но, по крайней мере, он нарушил внешнюю оболочку камуфляжа их жертвы.

Мешка у Девкарина уже не было. Должно быть, он его где-то оставил, но Кос не мог одновременно искать мешок и следить за охотником.

Зюник уже поднялся на ноги, пока эльф еще приходил в себя. Аура хамелеона была одним из самых простых и широко распространенных заклинаний. Подобные простые и дешевые заклинания не очень хорошо реагировала на контакт с определенными металлами, таких, как, к примеру, серебро воджековских дубинок. Старший 'джек нанес низкий удар жезлом, поддев Девкарина под колени.

Мерцающий силуэт присел, зажав дубинку Зюника согнутыми ногами, затем резко повернулся в сторону, вырвав оружие из рук стража порядка. Мана заряженного серебряного оружия сверкнула и развеяла ауру Девкарина, обнажив четкую фигуру бледного эльфа на фоне затянутого облаками неба. Охотник кувырком откатился назад, к краю крыши, затем схватился за ее край и перевалился за него. Попутно, эльф выпустил дубинку Зюника, и оружие унеслось вниз на пустынную улицу.

Кос не видел никаких признаков жертвы эльфа, но это уже утратило актуальность, так как Зюник, потеряв равновесие, поскользнулся на плохо закрепленной черепице и грудью рухнул на скользкий склон крыши. Старший 'джек пытался удержаться, но лишь сдирал больше прогнивших керамических осколков, что нисколько не замедляло его скольжение вниз, за край крыши.

Кос поспешил на помощь сказу, как только увидел, что лейтенант падает. Он выронил собственный жезл, который с грохотом укатился по противоположному склону крыши сквозь рой жуков-колючек и достал складной крюк из-за пояса, одним щелчком раскрыв его захватывающие крючья. Он прыгнул вперед, вслед за своим напарником, бросая перед собой «кошку», и заметил, как ее крючья зацепились за рукав мундира Зюника, за секунду до того, как лейтенант исчез за краем крыши. Кос почувствовал, как воздух покидает его легкие, когда он сам рухнул лицом на склон крыши. Он поймал Зюника. Теперь Кос приступил к непростой задаче, самому не съехать за край крыши.

Это получилось у него с переменным успехом. Прямо перед тем, как обитые металлом сапоги 'джека должны были нырнуть за край, они уперлись о каменный каркас, удерживающий все эти годы старую церковь от полного разрушения. Он прорыл ногами пару борозд в прогнившей древесине и осколках черепицы, которые также внесли посильную помощь насекомым в разрывании его кожи в тех местах, где он бы этого менее всего хотел. Если Зюник все еще был на другом конце веревки, то у него оставалась всего секунда, до того…

Веревка резко натянулась, выворачивая плечо Коса, но он изо всех сил напряг спину и вцепился в нее обеими руками. Легкая на вид веревка была невероятно упругой, но это также означало, что она могла, при достаточном усилии, разрезать все, что было менее крепким, чем каменная глыба. Руки Коса были не каменными, и его кожаные перчатки были не намного прочнее.

Кос едва не зарыдал от облегчения, когда давление в его окровавленных ладонях, разодранном плече и полусъеденых ногах, наконец, ослабло, пока до него не дошло, что это может означать, что Зюник только что разбился насмерть. Молодой 'джек осторожно посмотрел через плечо и увидел пару рук в перчатках, ухватившихся за край крыши. Затем, одна из рук, все еще сжимая, ослабевшую шелковую веревку, потянулась к нему и впилась пальцами в прогнившую древесину.

- Ты сможешь… выбраться? – задыхаясь, выдавил из себя Кос сквозь жадные глотки холодного воздуха. – Руки слишком…

- Секунду, - сказал Зюник. Его голос выдавал лишь слабый намек на напряжение. – Соберись. Придется использовать твою ногу. Всего секунду.

- Д… давай.

Боль снова пронзила лодыжки Коса, когда тяжелый старший воджек воспользовался окровавленными ногами новобранца, в качестве опоры, чтобы подтянуться и перевалиться через край, на крышу. Но, как и было обещано, боль была не долгой. Зюник осторожно развернулся и сел рядом с Косом.

- Ужасно выглядите, Констебль Кос, - заметил Зюник. – И все же, мы не можем бездельничать здесь целый день. У тебя есть 'капли?

- Да, но все не так плохо, - сказал Кос, с трудом восстанавливая дыхание. – Я могу двигаться дальше.

- Вот такое отношение к себе и убьет тебя однажды, - сказал Зюник, - Надеюсь, оно кого-то впечатляет, но уж точно не меня.

Не успел Кос возразить, как ветеран достал из закрытого кармана на поясе кусок концентрированной маны в форме капли, величиной с палец. ‘Капля немного походила на осколок кристалла, но лишь потому, что человеческий глаз не может иначе интерпретировать кусочек чистой, сырой магии – в данном случае, уникальной, исцеляющей магии, поставляемой Симиками эксклюзивно руководителям Лиги Воджеков. Кос использовал их на раненых, но еще никогда ему не приходилось воспользоваться 'каплями на собственном теле. Он взял у Зюника 'каплю и прижал ее острый конец кране.

Концентрированное время, влилось прямо в разорванную плоть. Кожа затянулась мгновенно, а магия 'капли простимулировала заживление раны его собственным телом с невероятно ускоренным темпом. После того, как первоначальные ощущения холода испарились, обе его руки были как новые. Остаток 'капли, слегка уменьшенный в размере, но тающий с каждым применением, залатал его плечо и восстановил его истерзанные насекомыми стопы и лодыжки. Он даже чувствовал, что может дышать более легко, несомненно, благодаря целебной магии, разносящейся по его кровеносной системе. Когда он закончил, в его руке осталось лишь маслянистое голубое пятно. Кос вытер его о рукав.

- Думаю, я готов, - сказал Кос, спустя еще пару секунд. Его раны стоили им целой минуты.

- Ну, тогда пошли, - сказал Зюник, осторожно ступая по краю церковной крыши, прислушиваясь к скрипу досок под его ногами. – Он не мог далеко уйти, если он все еще планирует получить свою нагр… Ох.

- Что?

- Я его вижу. Там. Проклятье, а он быстрый.

Кос всмотрелся в направлении, куда указывал палец Зюника через одно, два, три здания к западу. Девкарин, очевидно, все же не спустился на землю, а по какой-то причине продолжал убегать по крышам домов.

- Он направляется…

- В Григорьев Каньон. Там подъемники.

- Да, но куда ему дальше, вверх или вниз? – сказал Кос.

- Давай спросим у него, - сгримасничал Зюник, и затем замер на месте. – Стой. Ты это заметил?

- Мешок, - сказал Кос. – Он пустой.

- В точку. Похоже, его пленница сбежала. Думаю, он преследует ее, иначе мы бы его уже потеряли. Это наверняка Палла. Освобожденная, по всей видимости, взбешенная, скрывающаяся где-то поблизости.

- Умеешь ты видеть светлую сторону, Микз.

- Там! – выкрикнул Зюник и указал на бледную, худую женскую фигуру в шипованной одежде из черной кожи, которая спрыгнула с окна колокольни и приземлилась на корточки. Открытые участки ее кожи были едва ли не ярче луны.

- Это не охотник, - проворчал Зюник. – Ты сможешь перепрыгнуть?

- А ты?

- Давай выясним.

Разбежавшись, Кос с легкостью перемахнул через зазор между постройками и по инерции проехал по соседней крыше. Он услышал глухой удар позади себя и, обернувшись, увидел, что Зюник висит на локтях, на краю. Крыша начала трещать под его весом. Кос остановился, но Зюник кивнул ему: «Я в порядке. Не упусти ее!»

Кос повернулся как раз вовремя, чтобы заметить копну спутанных волос Паллы, исчезающую за основанием башни. Волосы на шее Коса встали дыбом, когда он достиг угла и чудом не поскользнулся на выпавшей черепице, из-за которой он мог угодить прямиком в элементарную засаду. С другой стороны, Палла все еще могла прятаться где угодно поблизости.

Первые тяжелые капли начали падать с быстро темнеющего неба. Через пару секунд, редкие капли превратились в ливень. Когда в Равнике шел дождь, небеса не тратили время на предупреждения.

Кос едва не закричал, когда на его плечо легко опустилась рука, но ему все же удалось подавить крик. Рекдос не положила бы руку на плечо. Она бы вонзила в него свой тесак. Он обернулся и увидел Зюника с пальцем на губах, густо покрытого осколками черепицы, но в остальном, невредимого. Зюник поднес руку к уху, прислушиваясь. Кос сделал то же самое. Все, что он слышал, были раскаты грома и барабанящий дождь.

- Я ничего не слышу. И в этом бардаке… - сказал Зюник. – Нам нужно подкрепление. Кос, мне нужно, чтобы ты… - Зюник замер на полуслове, наклонил голову и повернулся.

- Что ты слышишь?

- Тихо. Смотри, вон там. Она… Постой! Она бежит за ним, - сказал Зюник. – Думаю, этот наемный охотник не такой уж крутой, как я о нем слышал.

Немногим менее чем шесть десятилетий спустя, Кос пришел в сознание. Он был в растерянности, в болях и наполовину ослепший. В кои веки, это состояние, вроде как, не имело никакого отношения к самогонному бумбату Гарулж. Он видел сны, но ускользающие образы уже исчезли, оставив лишь застывшее чувство тревоги, не идущее ни в какое сравнение с окатившей его волной боли.

Кос сидел, опершись о кровать, в этом он был уверен, однако, открывание глаз практически ничего больше ему не явило. Все, что он видел, были размытые тени в голубом свете, поэтому он снова закрыл их и сконцентрировался на том, откуда именно проистекало все разнообразие болей в добром судне по имени Агрус Кос. Он чувствовал, что его голова была, словно кирпичной и ему приходилось делать медленные вдохи во избежание боли. Еще пара сломанных ребер, догадался Кос. Одна рука была обернута гипсом и марлей и покоилась в повязке у него на поясе, в то время как другая была обнажена и покрыта мелкими шрамами, как и остальная часть его туловища.

Следующим на очереди было испытание носа, и, вопреки всем ожиданиям, он работал исправно. Стерильный запах лазарета Лиги было невозможно ни с чем перепутать. Он решил испытать глаза еще раз. Воджек моргнул и потряс головой в попытке привести окружающий мир, и то, как он попал в эту конкретную его часть, в фокус.

Стерильные стены отражали яркий свет синих сферических фонарей, равномерно расположенных вокруг потолка. Он был в своей собственной палате, что могло означать либо то, что его раны были невероятно тяжелые, или врачи ‘джеков думали, что он был более важен, чем это было на самом деле. Он решил, что, скорее всего, это первый вариант, тем боле, что он соответствовал тому, как Кос себя чувствовал. Он моргнул, глядя на яркий свет, а когда его глаза привыкли к сияющим сферам, он смог различить на их фоне три расплывчатых силуэта, которые вскоре обрели форму и превратились в людей – людей, которых он знал.

- Лейтенант, - знакомый ангельский голос раскатился по тесной палате, - как Вы себя чувствуете?

- Пушок? Т-твоих рук дело? – спросил Кос, когда знакомая возвышающаяся фигура его подруги, вместе с двумя другими, наконец,прояснились.

- Если бы это была я, я бы довела дело до конца, - сказала Пушок и улыбнулась. – Я рада, что ты выжил после этого взрыва, друг мой.

Этого было достаточно. Все, что случилось до взрыва, вихрем вернулось в его сознание и завершилось вспышкой памяти о горящей туше с головой слона, с криком летящей прямо на него. Кос сделал резкий вдох и зажмурился от боли, чувствуя, как обломки его ребер трутся друг о друга.

- Забудьте обо мне. Там было… несколько… убийств. По крайней мере, три. Нет, четыре. Там была девочка, Люда. Ее убил гоблин. И локсодон, ледев, и… о, черт. Борка.

Лицо ангела было настолько нетипичной маской материнской тревоги, что при обычных обстоятельствах, Кос наверняка бы смутился. Рядом с ангелом, и несколько ближе к полу, стоял Капитан Фаскин, невысокий, с привычным хмурым красным лицом, на котором прибавилась пара морщин, очевидно, не без помощи Коса. Ближе всех к койке стояла фигура, ростом, примерно, средним между двумя другими посетителями. Это была бледная ведалкенша в красно-белых одеждах воджековских лекарей. В данный момент ведалкенша выглядела на столько же высокомерно, насколько Пушок была встревожена.

- Кос, - проворчал Фаскин, - нам нужно многое обсудить.

- Это подождет, - нараспев произнесла ведалкенша медсестра. Косу никогда не удавалось понять, как кому-то с таким нежным, мелодичным голосом удавалось наполнить презрением каждое свое слово. Медсестра Аргх, которая технически состояла в гильдии Симик и носила на груди их эмблему, заведовала лазаретом так, будто это был исправительный лагерь для новобранцев. Медсестра обращалась со своими пациентами так, словно их болезни были частью какого-то злобного заговора с целью досадить ей. При этом она также была лучшим врачом в Равнике, насколько Кос был осведомлен. Он собственными глазами видел, как ей неоднократно удавалось возвращать с того света ‘джеков и жертв вооруженных восстаний.

- Сестра Ярагхия, - произнес он, стараясь избегать ее прозвища, которым ее называли за глаза в Лиге, - у меня куча работы. Я не могу валяться в этой…

Медсестра подняла ладонь и жестом оборвала его слова. Ведалкенша смерила его взглядом, от которого ‘джек почувствовал себя подопытным грызуном.

- Не делайте глубоких вдохов, - сказала она.

- Еще бы, я же себе не враг, - ответил Кос со слабой улыбкой, которую, как он надеялся, вопреки всему, медсестра найдет очаровательной. Надежда оказалась пустой.

- Вам также не следует говорить больше, чем требуется, - продолжала ведалкенша. – Вы перенесли различные виды ранений, включая, но, не ограничиваясь обширными усталостными переломами опорно-двигательной системы, переломы и расхождение ребер, а также тяжелое, но временное – благодаря быстро оказанной помощи – повреждение зрительных нервов и роговицы. Вас пролечили от биоманалогического заражения крови, тяжелых ожогов, и, конечно, от сотрясения, - сказала ведалкенша. – Согласно присяге, принесенной мной, я обязана также предупредить Вас о том, что Ваше тело страдает от тревожного количества хронических состояний, наиболее тяжелое из которых…

- Можете пропустить эту часть, - прервал ее Кос. Он проходил полное медицинское обследование у этой же медсестры всего пару месяцев назад и уже слышал весь этот перечень. Он знал, что его тело изнашивается, и ему не нужно было напоминать о том, как он сам его гробит, когда кто-то другой, совсем недавно, протянул его сквозь чертовы жернова. ‘Джек не может прожить сто десять лет, не получив свою дозу необратимых повреждений. Ему повезло, что до сего дня это были лишь периодические боли. И то, как он справлялся с ними, особенно с теми из них, которые не относились к физическим, никого не касалось.

- Хорошо, но я могу записать и запишу Вас на прием к специалисту по алкогольным и ‘капельным злоупотреблениям, - возмущенно добавила ведалкенша. – Детали мы можем обсудить позднее, если Вам будет угодно.

- Мне не нужен специалист, - сказал Кос. – Мне нужны ответы.

- Лейтенант, что ты помнишь? – спросил Фаскин.

- Думаю… там была девочка. И локсодон. Борка говорил с ним. Силы небесные, это бы тот посол Конклава Селезнии.

- Ткани, извлеченные из Ваших ран, совпадают по строению с видом локсодонов, - продолжила ведалкенша. – Эти ткани, вероятно и послужили причиной заражения крови. Полагаю, что тело погибшего защитило Вас от его участи.

- Лейтенант, ты понимаешь, кем был этот погибший? – рявкнул Фаскин. – Подобных нападений Рекдосов не было уже лет десять. Мне в спину дышат Селезнийцы. Рыночная площадь сейчас объявлена местом происшествия, и я уверен, что маги-законники Сената только и ждут, когда осядет пыль, чтобы хлынуть туда. И кого, по-твоему, во всем винит руководство, Кос? Уж, не тебя. Пока что, не тебя.

- Капитан, прошу Вас, мне бы не хотелось выводить Вас из палаты силой, - сказала ведалкенша. – Напоминаю Вам, что здесь действуют правила Лиги. Вы позволите мне завершить диагноз или немедленно покинете палату. Не вынуждайте меня Вам приказывать.

- Слушай, да я… - начал было Фаски, но замолчал и нахмурился еще больше. Медсестра была права, и он это знал. Как и вся кодифицированная система Равники, правила лазарета представляли собой паутину формальностей, берущих свое начало в Пакте Гильдий и муниципальных постановлениях, и Фаскин сейчас увязал в этой паутине.

- Та девочка, - спросил Кос, - ее не удалось спасти? Раздражение Фаскина притупилось, и он опустил глаза.

- Нет, Кос, мне очень жаль, - вмешалась Пушок. – Лекари прибыли к ней, как только смогли.

Образ первой жертвы гоблина вспыхнул в его сознании. Неусыпная совесть Коса подняла свою неспокойную голову. Он не спас ее. Она погибла. Как погиб и его напарник. Два из двух висели теперь на его совести.

- Я хочу поговорить с доктором, делавшим вскрытие, - сказал Кос и резким движением сел в кровати. Палата закружилась перед его глазами, и Сестра Ярагхия мягко оттолкнула его обратно, в лежачее состояние.

- Доктор Хеллиган передал мне результаты первичного осмотра, - сказала она. – Он посчитал, что мне будет легче удержать Вас в постели, если Вы будете обладать информацией о жертвах.

Ведалкенша склонила голову, словно слушая голос, слышимый только ей одной. Многие ведалкены, включая медсестру Ярагхию, обладали памятью, которая в глазах людей считалась сверхъестественной. Это была одна из способностей, делавших их величайшими исследователями и учеными во всем мире. Существовали ведалкены, способные дословно цитировать слова их предков, блуждавших в нетронутых цивилизацией ледниках и горах полярных регионов Равники.

- В хронологическом порядке смертей, первой погибшей была самка человека НЖ – неопознанная жертва.

- Я знаю, что значит «НЖ», - перебил ее Кос. – И она не НЖ. Ее имя – Люда. Она живет… жила… в приюте миссис Молли.

- Я позабочусь, чтобы ее уведомили, - предложил Фаскин. – Я собираюсь…

- Если я могу продолжить, - сказала ведалкенша. – Возраст жертвы примерно пять целых четыре десятые полных лет. Причина смерти - тяжелая травма груди, наиболее вероятно причиненная зазубренным лезвием. Опытным путем установлено, что отверстие раны совпадает с оружием, гоблинского происхождения, обнаруженным в руинах на месте происшествия. Некромантический допрос не был успешным и в настоящее время прекращен.

Кос вздрогнул. Термин «некромантический допрос» официально использовался для описания отвратительной процедуры, в ходе которой лабораторные маги реанимировали определенные участки мозга жертвы - если конечно мозг был доступен - позволяющие трупам отвечать на простые вопросы о последних секундах, а иногда даже минутах их жизни. Часть его радовалась, что Люда не поддалась этой терапии. Это была чудовищная необходимость в работе воджеков Лиги, и, на самом деле, она помогала менее чем в двадцати процентах дел, даже когда мозг находился в неповрежденном состоянии.

- Что с остальными? – спросил Кос.

- Очень мало останков как Сержанта Борки, так и нападавшего, неопознанного гоблина сохранилось после взрыва, - сказала медсестра.

- Ну да, они были в центре всего этого. Не думаю, что от них что-то осталось, - сказал Кос.

- Прошу не перебивать. Я проинформирую Вас, когда окончу, - сказала сестра Аргх.

- Как-то не подумал об этом.

- То, что от них осталось, смешано до уровня невозможного распознавания за счет пироматического эффекта невероятно высокой концентрации. Все тесты пока не принесли никаких результатов, - продолжила ведалкенша. – Погибший локсодон…

- Который, как мы считаем, являлся предполагаемой целью нападения, - вставил Фаскин. - Не то чтобы, существовали какие-либо законы, препятствующие этому… - глаза ведалкенши вспыхнули, буквально заморозив его открытый рот на полуслове. - Уф, - сказал Фаскин, чувствуя, как лед кристаллизируется на его нижней челюсти. Затем, заторопившись, добавил, - Уф, угу.

- Погибший локсодон, - повторила медсестра Аргх и махнула пренебрежительно рукой в сторону Фаскина, чей рот закрылся со щелчком и, судя по выражению его лица, прикусил кончик его языка в процессе, - являлся так называемый «Живой Святой» Байул, посол Конклава Селезнии. Доктор Хеллиган подал ряд официальных жалоб, описывающих вмешательство и угрозы со стороны Селезнийцев. Он обеспокоен тем, что Конклав потребует вернуть труп до того, как он сможет произвести некровскрытие.

Почему он не может произвести его и отдать им тело? – спросил Кос.

- Тело погибшего локсодона оказалось устойчиво к стандартному набору некротических инструментов в распоряжении Хеллигана. Он послал за специалистом от Симиков, для помощи в его попытках; такой специалист должен прибыть завтра. Дословно, слова Хеллигана звучали, «У меня уже все скальпели переломались».

- А что на счет ледев? – спросил Кос. – Она стояла рядом с локсо.

- Локсодон был последней из жертв, - сказала медсестра. – Других останков не обнаружено.

- Медсестра хочет сказать, - сказал Фаскин, - что, согласно имеющимся свидетельским показаниям, там действительно была женщина полу-эльфийка в форме охранника ледев, но она пропала. Мы полагаем, что она сбежала с места преступления, однако никаких ее следов нам обнаружить не удалось. Возможно, она соучастница преступления.

- Это какой-то бред, - сказал Кос. – Я знаю нескольких ледев, но никогда не встречал ни одного из них, кто бы дал два зиба за собственную безопасность, если существовала угроза жизни кому-нибудь из Конклава Селезнии. Особенно такому, как этот. Люди любят его, даже те, кто не входит в конклав.

- Клирики, кстати, успели провести спектральное сканирование, - сказал Фаскин. – Я лично его перепроверил дважды для уверенности. Ни единого эфирного разума не было обнаружено на месте происшествия. Ни на месте взрыва, ни на месте первого убийства ничего не выявлено. Никого.

- Никаких призраков для допроса, - сказал Кос. – Превосходно. Сестра, если Вас не затруднит, попросите Хеллигана передать мне пару слов, как только он выяснит что- нибудь еще. Я бы хотел посетить место происшествия, как только это будет возможно. Скажите, сколько мне тут еще торчать? Если сможете, доставьте мне несколько ястребов, чтобы я мог хотя бы координировать расследование пока не встану на ноги.

Пушок и Фаскин обменялись взглядами, но ведалкенша вклинилась раньше, чем кто- либо из них начал говорить.

- Животные не будут допущены в палаты лазарета. Вы можете транслировать любую необходимую информацию через меня, если пожелаете. Касательно же сроков Вашей госпитализации, мне жаль, но я была вынуждена прекратить лечение ‘каплями, - сказала медсестра. – Его возобновление нарушит мою клятву, в связи с предыдущим состоянием Вашего организма, о котором Вы меня просили не говорить.

- И… - сказал Кос.

- И, - сказала ведалкенша, - это займет больше времени, чем в прошлый раз, лейтенант, не менее двух дней. Возможно, дольше, если эта палата не станет вновь стерильной в ближайшее время. – Ведалкенша обвела холодным взглядом остальных воджеков.

- Вы о чем? – сказал Кос. – Дайте мне пару ‘капель, и все затянется в миг, - сказал он, слабо взмахнув сломанной правой рукой.

- Лейтенант, Вы вошли в шестую, заключительную фазу Вашей жизни. Несмотря на долгую историю регулярного употребления алкоголя, Вы постоянно полагались на экстренные медикаменты для лечения ран в полевых условиях, вместо того, чтобы обратиться в лазарет. Я напоминаю Вам об Офицерском Уставе, страница тридцать один, «На случай первой помощи».

- Возможно, Вам этого не понять, но «в полевых условиях» Вы не можете просто попросить преследуемого крысклопа, терпеливо подождать, пока Вы сбегаете к врачу, - сказал Кос. – И вообще, причем здесь, эм, выпивка?

- Вы не молоды, лейтенант. Ваши органы годами страдали от постоянного алкогольного влияния, приведшего к образованию манового осадка в Ваших тканях, схожего по своей природе с токсином. Вы, должно быть, заметили, что эффективность ‘капель на Ваших ранах со временем уменьшилась. Ваша иммунная система просто перенесла слишком много применений ‘капель. Все это в совокупности постепенно ухудшило Вашу способность впитывать целебную ману и сильно повысило риск того, что каждая следующая ‘капля способна вызвать у Вас остановку сердца, скорее всего фатальную. Как академик, я должна признать, что Ваш случай, который развивался столь продолжительное время без наблюдения, может привести к фундаментальным прорывам в лечебной теории. Я хотела бы предложить Вам заполнить некоторые официальные документы, позволяющие мне использовать данные, собранные с Вашего трупа, если от него что-то останется, для…

- Оставьте, - сказал Кос. – Можете забирать весь труп, когда я сдохну, только… только уберите от меня этибумаги.

Кос снова почувствовал скрежет ребер и задумался, вырубит ли его резкий рывок через всю палату, к прикрученному к стене ящику экстренных ‘капель. Больше, чем лекарства он хотел напиться. До беспамятства.

- Послушайте, сестра, мне, что, правда, необходимо оставаться целых два дня здесь? Я обещаю, что не буду ходить больше, чем нужно, но мне нужно, по крайней мере, заглянуть в морг и осмотреть место происшествия. У меня есть дело, над которым надо работать. Здесь я трачу свое время впустую.

- Аура в этой палате работает медленнее, чем магия ‘капель, но излечит Вас гораздо быстрее, чем, если Вы будете лечиться самостоятельно, - сказала медсестра. – Вы старше меня по званию, лейтенант, везде, кроме этого места. Я прикажу Вам оставаться здесь неделю, если Вы будете упорно пренебрегать всеми моими рекомендациями. Вы останетесь в этой палате на два дня, или я арестую Вас за создание угрозы жизни офицера воджеков.

- Офицера водж… ладно, - сказал Кос.

Два дня. Через два дня, те, кто купили гоблина Рекдосов и отправили его на задание с билетом в один конец, могут уже быть на другом краю мира. Боже, да они уже там могут быть. Может, ему больше повезет с капитаном.

- Я оставлю Вас отдыхать, но вернуть в течение часа, - сказала ведалкенша и повернулась, осматривая Пушка и капитана воджеков. – К этому времени, все, кроме вас уйдут, я надеюсь?

- Конечно, сестра Ярагхия, - дипломатично сказала Пушок. – Благодарю Вас за Вашу помощь.

Ангел открыла дверь и указала ведалкенше, что она может выходить. Медсестра так и поступила, окинув троицу последним, неодобрительным взглядом.

Кос повернулся к Фаскину, который сел рядом с кроватью и возился с трубкой, что вовсе не приветствовалось правилами лазарета.

- Что произошло? – спросил Кос. – Чей это был гоблин, и почему… Это правда был Святой Байул?

- Мы считаем, что гоблин был… - начала ангел, но Фаскин прервал ее.

- Я это улажу, констебль, - мрачно сказал он.

Кос обратил внимание, что Фаскин постоянно сердился на ангела. Ангелы были наибольшей силой Легиона Борос, гильдии, в которой Лига Воджеков была, вероятно, наиболее видимой ее частью. Даже у пониженного в ранге ангела было больше моральной власти в мизинце, чем во всем теле Фаскина.

- Лейтенант, тебе повезло, что ты выжил.

- Но я же живой.

- Не перебивай…

- У меня тут переломаны все кости, и вы стоите в моей палате, так что заткнитесь на секундочку, - сказал Кос, от чего лицо Фаскина обагрилось яростью. – Это мое дело. Вы знаете, что это мое дело. На моей стороне руководство. На моей стороне закон мести. Так что давайте забудем про остальное прямо сейчас. – Кос поднял здоровую руку,когда Фаскин снова открыл рот. – Сэр, у меня есть право, ясное как божий день. Борка был ‘джеком, и как Вы сказали, он был моим напарником. Даже если он не был главной целью нападения, по закону, его смерть в данном случае, является наиболее вопиющим преступлением. Вы единственный здесь, кто может отменить приказ Аргх. У Вас есть это полномочие. Используйте его. – К удивлению капитана, и его собственному, Кос добавил, - пожалуйста.

Я ожидал, что ты так скажешь, - сказал Фаскин, наконец перестав возиться с трубкой и засовывая ее в карман под кожаной жилеткой своего мундира. Он провел рукой по редеющим кудрявым волосам, обнажив несколько мелких шрамов на голове капитана воджеков. – И я согласен с ведалкеншей. Ты останешься здесь на пару дней и отдохнешь. Стэнслов уже ведет расследование, правда пока безрезультатно.

- Стэнслов? Да он не найдет крысклопов в миске крысклопьего супа.

- Когда медсестра скажет, что ты готов, - прорычал Фаскин, - ты сможешь ему помочь, если Стэнслов того пожелает. Точка. Это не только мой приказ, это приказ генерала-командующего. Твоя жизнь висит на волоске, Кос. Пока ты не выздоровеешь, ты не ‘джек. Ты выжившая жертва, раненый прохожий, и наш лучший свидетель. Единственная причина, по которой я рассказываю тебе о деталях, это потому что начальство все еще желает повысить тебя после Конвокации. Ты пропустил саму церемонию, поэтому тебе придется довольствоваться тем, что ты войдешь в следующее тысячелетие простым лейтенантом. Но уже назначена еще одна церемония через неделю после окончания Конвокации.

- Что? – спросил Кос. – Я пропустил… как долго я здесь нахожусь?

- Взрыв произошел три дня назад, - сказал Фаскин. – Ты был в коме. Головная боль Коса усилила свои удары.

- Три…дня?

- Да, - сказал Фаскин и неубедительно кашлянул. – Ээм, есть еще кое-что. Пропавшая ледев... та, что возможно причастна.

- Что? – спросил Кос. Фаскин поморщился, и Кос повернулся к ангелу. – Пушок, что с ледев?

- Если женщина, которую ты видел, была той же ледев, которая была назначена на сопровождение и обеспечение безопасности Святого Байула, - сказала Пушок, - это была охранница по имени Фонн.

- Без фамилии, да? Ну,была она… Погоди-ка. Я знаю это имя, - сказал Кос. – Откуда мне известно это имя?

- Фонн была… и есть, если предположить, что она выжила… дочь Микзила Зюника, - сказал Фаскин.

Фонн открыла глаза. Ее шея затекла, сырой воздух пах дымом и нигде не было никаких следов ее волка. Златогривый волк Бираказир был с ней со времен, когда она стала полноценной эскортной охранницей ледев, а его предком был сам Воджа. Его отсутствие было для нее таким же мучительным, как свежая рана не теле. Она лежала на боку, ее руки были все еще связаны за спиной. Были ли ее ноги тоже связаны, она сказать не могла, так как они давно онемели.

Костер превратился в горстку углей и теплого пепла, окруженный закоптившимися, обгорелыми остатками ее прерванной попытки бегства. Единственным источником света в этой маленькой зловонной комнатке служил тлеющий факел, но его света было достаточно для того, чтобы осветить бледную фигуру, сидящую на корточках на большом обломке из мрамора, у противоположной стены. Маска эльфа была сдвинута вверх, на макушку, и он сидел, прижав одну ладонь к полу. Он тихо напевал себе под нос грустную мелодию, и Фонн заметила, как что-то крошечное взобралось по руке эльфа, на плечо. Какое-то насекомое. Все еще тихонько напевая, эльф наклонил голову на бок, словно прислушиваясь к чему-то.

Она еще не шевелилась, и он не смотрел в ее сторону. Фонн была вполне уверена - точнее, не настолько уверена, на сколько надеялась - что он все еще не знал о том, что она очнулась. Было бы безумием начинать бой после неопределенного времени, проведенного без сознания, связанной, не чувствуя собственных ног. Но более подходящего случая ей может уже не представиться.

Мучительно медленно она подняла ступни и согнула связанные, затекшие ноги. Эльф оставался неподвижен, он все еще сидел, наклонив голову. Слушай своего жука, Девкарин, с этой стороны нет ничего интересного. Спустя некоторое время, казавшееся ей вечностью, ей удалось провернуться и поставить ступни на пол. Несмотря на то, что ее запястья были связаны, эта позиция позволяла ей держать руки на полу.

И только она собралась оттолкнуться ногами от пола и, попытавшись перекувыркнуться назад, через голову, встать на ноги – наиболее быстрый способ подняться с пола, до которого она смогла додуматься – эльф заговорил.

- Я бы этого не делал, ледев, - сказал эльф, не поворачиваясь к ней. – Я тебе гарантирую, это причинит больше боли, чем ты думаешь.

- Что? – прохрипела Фонн. Ее горло пересохло после неизвестного количества времени, проведенного в этой сырой, задымленной комнате.

- Ты была слишком занята разглядыванием меня, чтобы заметить их, - сказал эльф. – Посмотри вверх.

Фонн уставилась на потолок, пытаясь разглядеть что-нибудь в потемках. Что-то двигалось в темноте… нет, двигалась сама темнота. Ползла, извивалась и щелкала крошечными упругими черными крылышками.

- Это жуки-щипачи, - продолжал эльф. – Парочка может ужалить. Такое количество может освежевать тебя полностью за… ну, говорят, что за три минуты, но я думаю, что они справятся и за две, если постараются. Если желаешь узнать наверняка, попробуй кувыркнуться или, что ты там себе надумала.

Ледев расслабила мышцы и лежала неподвижно, хотя сердце бешено заколотилось у нее в груди, и она изо всех сил пыталась бороться с охватившей ее паникой. Жуки на потолке трещали крыльями, и усилием воли она оторвала глаза от них и перевела взгляд обратно, на безучастного эльфа.

- Ты понимаешь их язык?

- А ты разве нет? – сказал эльф, наконец, поворачиваясь к ней. Его лицо, не закрытое маской, было на удивление выразительное, и при других обстоятельствах Фонн могла бы даже назвать его красивым. Черная сажа окаймляла его глубокие черные глаза, как бы повторяя рисунок на маске, сдвинутой поверх его спутанных черных дредов.

- Нет, - призналась Фонн.

- Конклав Селезнии утверждает, что он говорит от лица всей жизни Равники, - усмехнулся он. – И при этом, вы игнорируете самое мелкое и самое многочисленное проявление жизни прямо под вашими ногами.

- Есть те, кто их понимает. Я принадлежу к воинам, а не священникам, - сказала Фонн. – Поверить не могу, что спорю на эту тему. Кто ты? Что это за место? Почему я здесь?

- Я все думал, когда тебе станет любопытно, - сказал эльф. – По порядку: Я - Джерад, егерьмастер эльфов Девкарин. Это место – одно из безопасных мест, известных лишь мне и тем немногим, кому я доверяю.

- То есть жукам, - сказала Фонн.

- По большей части, да, - сказал Джерад. – К вопросу о том, почему ты здесь - ты здесь, потому что этого желает матка.

- Что еще за матка?

- Верховная жрица Девкарин, - сказал Джерад. – Наивысшее духовное лицо во всей религии Голгари.

- Я не часто сюда спускаюсь, - сказала Фонн. – Даже не знаю почему.

- Как это типично, - ответил охотник. – Если что-то не отдается с потрохами солнечному свету, то это для вас не существует вовсе.

- Больная тема? – спросила Фонн.

- Ты чувствуешь веревку на запястьях? Ты понимаешь, что ты здесь узница? – раздраженно сказал эльф. – Умнее было бы следить за своим языком. Я отвечаю на твои вопросы лишь от скуки.

- Думаю, я угадала, - пробормотала Фонн. – Ладно, Я научусь любить жуков и благословлять плесень, хорошо? Только скажи, зачем я здесь. Мой подопечный без охраны, и…

- Байул мертв, - сухо сказал Джерад.

Какая-то часть Фонн знала, что это была правда, но слышать, как равнодушно это произносит эльф, было подобно удару ногой в живот.

- Ты был там. Бомба… Ты… ты тот, кто сбил меня с ног.

- И спас твою неблагодарную жизнь, - сказал эльф. – Поверь мне, если бы мне не приказали так поступить…

- Спасибо, ты умеешь заставить девушку почувствовать себя особенной, - сказала Фонн. – И что теперь? Убьешь меня? Натравишь на меня еще одного паука? Принесешь меня в жертву своему темному богу жуков? Превратишь меня в жука? Заставить меня есть жуков? Это же будет что-то, связанное с жуками, не так ли?

- Сейчас мы просто ждем, - сказал Джерад. – К концу дня я ожидаю указаний от матки, касательно твоей дальнейшей участи.

- То есть, ты все же собираешься меня убить.

- Не обязательно, иначе ты бы уже была мертва.

- Я нужна ей живой? – спросила Фонн.

- Довольно вопросов, - сказал Джерад. – Ты начинаешь меня раздражать. Подумай об этом сама, а жуки-щипачи составят тебе компанию. Я пойду, подстрелю что-нибудь съедобное.

Фонн нервно взглянула на жуков.

- А они не могут, эмм, упасть случайно?

Джерад встал и посмотрел на потолок. Он пожал плечами.

- Хороший вопрос. Расскажешь, когда я вернусь с ужином. Полагаю, ты проголодалась.

- А ты, случайно, не на овощи будешь охотиться? Эльф закатил глаза.

- Я найду тебе пару грибов. Лежи, не двигайся. Я не хотел бы тратить на тебя еще один укус паука.

Он с хрустом размял шею и жук, сидевший на его плече, перебежал на его дреды и скрылся из виду.

- И что бы никаких криков о помощи. Это бесполезно, и может привлечь внимание ходячих трупов. Дверь прочная, но достаточное их количество может, со временем, прогрызть что угодно. Еще пару часов ты нужна Савре живой, так что постарайся, чтобы тебя не съели. Я скоро вернусь.

Джерад повернулся, отпер замок трехзубчатым ключом, который он затем спрятал в своих запутанных волосах, надел на лицо маску, и со значительным усилием провернул ручку тяжелой деревянной двери, пока не раздался щелчок. Он открыл дверь вовнутрь, впустив в комнату холодный воздух, и дав зависшей в дверном проеме гарпии шанс ударить его в грудь обеими когтистыми лапами.

Эльф попятился назад, и Фонн заметила яркие красные порезы на его бледной коже. Гарпия закричала и на полной скорости влетела в комнату. Женщина-птица била остолбеневшего Джерада, пока тот не споткнулся об обломок мраморной колоны, на котором он недавно сидел, и не рухнул на пол.

Спустя пару секунд, еще две гарпии присоединились к первой, и тесная комната превратилась в месиво из хлопающих крыльев, перьев, вульгарных выкриков и раздирающих плоть когтей. Две новоприбывшие гарпии налетели на Джерада, пока первая развернулась к Фонн. Женщина-птица взмыла вверх и сверкнула своим редкозубым оскалом.

- Вкуснятина, - прокаркала гарпия.

Фонн была расслаблена, но ее ноги все еще стояли на полу, а ладони были прижаты к земле под спиной. Ее ответная реакция была, пожалуй, более ощутимой, чем гарпия ожидала.

Ноги Фонн отнемели, и она смогла оттолкнуться ими от земли и проделать гимнастическое сальто назад. По пути, она ударила одной ногой гарпию в челюсть, отбросив тератогеншу назад, и шумно приземлилась на обе ноги.

Гарпия вскрикнула от неожиданной боли, и рой крошечных жуков-щипачей обрушился на нее с потолка, окутав ее кишащим, щелкающим черным облаком. Вес жуков тянул ее вниз и спустя пару мгновений, окровавленная, визжащая масса из плоти, перьев и хитина плюхнулась на пол.

Фонн попятилась назад, подальше от жуков, но насекомые были всецело поглощены едой и больше не обращали на нее никакого внимания.

Одна из двух гарпий, клевавших отбивающийся от них силуэт Девкарина, увидела, что стало с ее сестрой, и изрыгнула проклятье в адрес ледев. Женщина-птица словно коршун взлетела со своего места, и, перелетев через тело Джерада, набросилась на Фонн, растопырив свои когтистые лапы.

Ледев попыталась уклониться от броска гарпии, но ей удалось лишь упасть набок, запутавшись в собственных ногах. Один из когтей гарпии вырвал кусок ткани с плеча ее униформы, но в целом, падение Фонн было весьма удачным, в отсутствии каких-либо других вариантов в данной ситуации. Она дважды перекатилась и перевернулась таким образом, что вновь оказалась на ногах.

Фонн разминала лозу, опутавшую ее запястья, но та не поддавалась. Гарпия развернулась в ограниченном пространстве комнаты, осторожно обогнув свою погибшую соратницу. Фонн приняла устойчивую позу и приготовилась к очередному броску, через мгновение, женщина-птица издала истошный вопль и ринулась в атаку.

Гарпии не суждено было достичь полу-эльфийки. Ком мяса и окровавленных перьев врезался в гарпию и сбил ее на пол. Джерад снова стоял на ногах, истекая кровью из дюжины ран на руках, груди и лице. Он подошел к спутавшимся гарпиям и поднял за шею ту, которую он только что швырнул. Одним резким ударом руки он сломал тератогенше шею. Она умерла мгновенно, и он отбросил ее труп к жукам.

Эльф подошел к третьей разбойнице – той, что атаковала Фонн. Левое крыло гарпии было сломано и беспомощно висело сбоку, но она встала на лапы и неуверенно попятилась от эльфа с одной стороны и от роя голодных жуков, с другой.

- Не подходи, егерьмастер, - зашипела гарпия. –Убийца.

Джерад не ответил ей вербально, но с молниеносной скоростью схватил ее за шею, не дав ей шанса даже пошевелиться.

- Ты здесь не по собственной воле, - сказал Джерад. – Кто тебя послал?

Гарпия захрипела и плюнула ему в лицо. Джерад вытер свободной рукой мерзкую слюну, и сжал горло гарпии сильнее. Он держал ее на расстоянии вытянутой руки, что делало бесполезными когти ее лап.

- Я спрошу тебя еще один, последний раз, гарпия, - сказал эльф. – Ты лишь подтвердишь то, что я и без тебя подозреваю. Я облегчу тебе задачу. Тебя послала моя сестра?

Гарпия еще больше выпучила свои красные глаза и энергично замотала головой.

- Н-нет, - прохрипела она сквозь сжатое горло. - Нет, егерьмастер, мы… Мы охотились. Мы нашли легкую добычу. Мы так думали! Да, просто охот…

- Ты лжешь.

Джерад схватил свободной рукой ее за голову и резко провернул. Все протесты и уверения в невиновности гарпии оборвались в одном сдавленном крике. Охотник отбросил еще один кусок пернатого мяса своим жукам и нахмурился.

- Что все это значило? – выдавила из себя Фонн. – Сестра? Что происходит? Ты вроде говорил, что эта твоя матта хотела, чтобы я была жива. Твоя сестра что, пыталась забрать меня себе?

- Матка, - поправил ее Джерад отсутствующим тоном. – Верховная жрица Девкарин.

Она и есть моя сестра.

- То есть как, она послала тебя, чтобы ты меня похитил, а потом послала эти птичьи мозги, чтобы они нас обоих убили? Если так, то мне кажется, я ей живой уже не нужна, - сказала Фонн.

- Да, - сказал, задумавшись, Джерад. – Думаю, ты ей уже не нужна. - Его транс прервался так же резко, как начался, и он повернулся к Фонн. – На этот раз она зашла слишком далеко. Нам нужно выбираться отсюда.

- У меня есть идея получше. Ты развяжешь меня, мы вместе выберемся отсюда, потом ты пойдешь своей дорогой, а я пойду своей, – сказала она.

- Ледев, - сказал Джерад, - мы оба сейчас под прицелом. Мне это тоже не нравится, но сейчас мой враг, это и твой враг тоже.

- То есть вот так, я теперь должна тебе помогать? Да я даже не знаю, кто вы все такие! Кроме того, Конклав, должно быть, разыскивает меня. - Неприятная мысль осенила Фонн. - Мать святая, они, возможно, думают, что я как-то связана с бомбой.

- Ледев, - сказал Джерад, - предложение.

- Уже? Мы только познакомились.

- Может быть, мы сможем помочь друг другу. Я не знаю, почему Савра выбрала этот момент, чтобы уничтожить меня, но я собираюсь это выяснить. По ходу дела, тебе, возможно, удастся выяснить, что случилось с твоим подопечным. Если она решила выступить против меня, то она уже не та матка, которую я знал. На кону больше, чем наши жизни.Гильдии…

- Ты что, серьезно? – с недоверием сказала Фонн. – Ты держал меня взаперти в этой дыре целых… Сколько времени я здесь пробыла?

- Три дня, - сказал Джерад.

- Ах ты, сын болотного пса, - воскликнула Фонн. – Мне нужно срочно вернуться на поверхность. Если мы вообще сможем отсюда выбраться. Тут где-то рядом есть пост ледев?

- В Старом Раве их нет, - сказал Джерад, и в ответ на вопросительный взгляд Фонн, добавил, - Мы в фундаменте старого дома, в нижнем городе. Недалеко от Григорьего Каньона есть отделение Лиги воджеков.

- Значит, я иду туда, - сказала Фонн.

- Похоже, ты забыла, что ты все еще пленница, - сказал Джерад.

- А ты, похоже, забыл, что за дверью, возможно, ждет стая гарпий, или летучих мышей, или бог знает чего еще, - сказала Фонн. – Слушай, либо убей меня, либо развяжи.

Джерад на мгновенье задумался.

- Слушай. Я не жду, что ты мне поверишь, но это правда: Савра…

- Твоя сестра.

- Моя сестра Савра послала меня, чтобы я выкрал тебя из того кафе, - сказал он. – Она знала, что там взорвется бомба.

- То есть ты спас мне жизнь, чтобы угрожать жуками? Мило, - сказала Фонн.

- Да подумай ты, - сказал Джерад. – Тот факт, что мы стоим здесь, говорит о том, что я пришел готовым защитить нас от взрыва.

- Хорошая мысль, - сказала Фонн. – Еще мысли есть?

- Как я уже сказал, - ответил Джерад. – Мы можем помочь друг другу решить наши проблемы. Я уверен, что у них общие корни.

- Почему, собственно, мы должны верить друг другу? Откровенно говоря, я была бы не прочь врезать тебе позубам.

Впервые за все время, эльф неподдельно улыбнулся.

- Хотел бы я видеть, как бы ты это сделала.

- Развяжи меня, Девкарин, - сказала Фонн. - И увидишь. Бледный эльф снова снял маску и посмотрел Фонн в глаза.

- Думаю, ты более практична, чем хочешь казаться. - Он обошел ее, и через мгновенье, опутавшая ее лоза соскользнула с ее запястий. Эльф отошел в сторону, когда она попыталась нанести ему удар с разворота, который прошел совершенно мимо цели. Ее следующий выпад увяз в его ладони. Он схватил Фонн за запястья. - Хватит. Слушай. Я знаю кое-кого, кто может подсказать, откуда у моей сестры была информация о бомбе, может, он даже подтвердит, что она была организатором взрыва. Думаю, это вполне возможно. Он также может сказать, какие наемники охотятся на меня, а за достаточную плату, он сможет снять их с хвоста. Я ожидал, что она попытается сделать что-то подобное.

- Ты спятил? – сказала Фонн, изо всех сил пытаясь освободиться. – Мне нужно добраться до Древа Единства. Они же будут меня искать.

- Ты спала три дня, - сказал Джерад. – Если я отпущу твои руки, ты позволишь мне кое-что тебе показать?

- Зависит от того, что это.

- Я рискну, - сказал эльф и отпустил ее с легким толчком. Фонн вскинула обе руки с раскрытыми ладонями, и он кивнул. Джерад достал из маленького кармашка, пришитого к его кожаным штанам сложенный листок свежего пергамента. Он отдал его ледев, и она развернула его так, словно в нем мог оказаться еще один рой жуков.

Как она вскоре поняла, лучше бы там были жуки. Пергамент был порван на уголках, в местах, где он без сомнений был прибит к столбу на Площади Пакта Гильдий. Большую часть постера занимала пугающе точная гравюра Фонн в фас и профиль. Под ее собственным портретом, располагалась подобная гравюра волка Бираказира, на которой четко была видна эмблема на идентификационной табличке, расположенной на его ошейнике. Ошарашенная Фонн шепотом прочитала слова внизу объявления. Она подозревала, что это было возможно, но видеть напечатанный постер своими глазами было сильнейшим потрясением для ее рассудка.

- Разыскивается для дачи показаний в деле об убийстве сержанта Белла Борки. В случае обнаружения не пытайтесь задержать, а свяжитесь с вашим…Что? – она скомкала пергамент в руке. – Что это? Я даже не знаю, кто такой этот Белл Борка.

- Ты можешь этого не знать, - сказал Джерад. – Я полагаю, ты провела большую часть жизни за пределами столицы, на дорогах?

- Вообще-то да, - сказала Фонн.

- В столице существует несколько различных классов убийств, - сказал Джерад. – большинство из них даже не противозаконны, если гильдии не усматривают в них препятствие торговле.

- Теперь решил поучить меня гражданскому праву?

- Единственный вид убийства, который всегда является тяжким преступлением – это убийство воджека, - продолжал Джерад, игнорируя ее. – Оно превосходит по значимости любые остальные мотивы. Я полагаю, этот Борка был тем воджеком, у стола, который разговаривал с твоим подопечным.

- И долго ты там сидел?

- Достаточно долго, чтобы понять, что ты не ешь мясо, - сказал Джерад.

- Это какой-то бред, - сказала Фонн. – Не могут же они полагать, что я к этому как-то причастна.

- Но очевидно, что они тебя подозревают, – ответил Джерад. – Знаешь, как твой Конклав Селезнии допрашивает пленных Голгари?

- Конклав Селезнии не берет пленных, не говоря уже…

- Я смотрю, твое обучение было выборочным, - сказал Джерад. – Ваши безликие весьма эффективны в вопросах извлечения информации. Я видел результаты их работы, сброшенные в Григорьев Каньон, и я собственными руками убивал многих своих друзей, лишь бы не видеть их в том состоянии.

- Этого не может быть.

- Похоже, что я шучу? – спросил он. – Хочешь рискнуть и убедиться на своей шкуре, что я не вру? Они раздавят твой разум, чтобы выудить правду.

- Это… это безумие, - сказала Фонн, но внутренний голос подсказывал ей, что Джерад был прав – хоть она и родилась здесь, она не была в городе несколько десятков лет. Ее познания о методах работы конклава Селезнии в пределах столицы были по большей части туманными. Ледев были не обязаны вникать в дела священного собрания. От нее требовалась лишь безоговорочная вера и ее клинок. Она обязана была вернуться в конклав Селезнии и покорно принять любое наказание или допрос, и покориться приговору, который они в итоге решат привести в исполнение. Как патрульный офицер и защитница законов открытой дороги, она обязана была сдаться воджекам и доложить о сложившихся обстоятельствах. И в этой случае, если Джерад говорил правду, скорее всего от Фонн мало что останется для того, чтобы найти и призвать к ответу истинного убийцу Байула.

С другой стороны, ее похититель, державший ее в плену три дня, и угрожавший скормить ее заживо жукам, теперь хотел объединить с ней усилия и начать что-то вроде их собственного расследования.

«Что же выбрать?» спрашивала себя Фонн. Сыграть роль благородной эскортной защитницы, какой она была всю свою жизнь и, возможно, расстаться с разумом по ходу дела? Или довериться Джераду, у которого, помимо всего прочего, в волосах жили жуки?

И вопрос на засыпку: Даже если она уйдет отсюда одна, сможет ли она найти путь на поверхность без его помощи?

- Что ты решила? – спросил Джерад. – Гарпии – это только начало. Дальше будет больше. Либо мы объединяемся и двигаем отсюда, либо, со временем кто-нибудь из ее убийц до нас таки доберется.

Фонн вздохнула и положила руки на бедра.

- Ладно, - сказала она. – Кто этот твой осведомитель? Куда нам нужно идти?

- Оржовский торговец информацией, - сказал Джерад. – Он никогда раньше не направлял меня по ложному следу. Мы можем попасть к нему через подъемники у каньона.

- А мы сможем добраться до подъемников, не напоровшись на очередную банду этих? – сказала Фонн, указывая пальцем на быстро исчезающую груду мертвых гарпий под толстым слоем насекомых.

Джерад поддел ногой потрескавшийся булыжник, под которым открывался небольшой погребной люк без ручки. Он нажал на него с одной стороны, и люк со щелчком открылся. Он достал из тайника знакомый меч и бросил его Фонн. Она ловко поймала его за рукоятку.

- Хороший вопрос, - сказал он.

- Говоришь так, будто ты уже знаешь ответ, - сказала Фонн и сделала пару пробных взмахов в воздухе, перед тем как вложить меч в ножны на поясе. – Я скажу это лишь раз – если я хоть на секунду пойму, что ты солгал мне, перемирие окончено.

- Это не перемирие, ледев, - сказал Джерад. – Это вынужденная необходимость. Ты закончила со своими угрозами? Я бы хотел попасть в ресторан, пока там еще есть места.

- Я смотрю, ты проголодался, - сказала Фонн.

- Мы туда идем не есть, - сказал Джерад. – Хотя, если подумать, можем за одно там и поужинать. Полагаю, ты умираешь от голода.

- Зачем мы идем в ресторан, если мы не собираемся там есть?

- Это не обычный ресторан, - сказал Джерад. – Это место содержит мой Оржовский приятель, о котором я тебе говорил. Мы узнаем у него все, что сможем и начнем поиски. Если после этого ты захочешь расстаться…

- Не бойся, я не упущу этот шанс при первой же возможности, - сказала Фонн. – Мой желудок рычит как… Мой волк! – вскрикнула она. – Где он? Неужели бомба…

- Не знаю, но если он был снаружи, за стеной, он мог и выжить. Разве у ледев нет какой-то эмпатической связи со своими животными?

- Знаешь, многие так думают, - сказала Фонн. – Просто, скажи, если его где-нибудь, ладно?

Исходя из законов гравитации, Кос понял, что лежит на спине. Холодная плоская поверхность, на которой он лежал, должно быть была полом лазарета. Не открывая глаз, он позволил боли, сводившей все его тело, подсказать ему, где он находился. Он понял, что упал, поскольку лежал он возле своей койки, одной ногой запутавшись в простынях. Его сломанная рука стонала от дикой боли - по всей видимости, на нее пришлась вся тяжесть падения на пол. Голова раскалывалась от пульсирующей боли в затылке. Его ушей достиг глухой рев потока крови в венах, сопровождаемый икотными толчками, равномерными, но, пожалуй, более частыми, чем они должны были быть, говорящими о том, что у него все еще бьется сердце. Хороший знак.

Кос знал, что видел сон, при чем яркий, но не мог вспомнить ничего, кроме коротких, мучительных его проблесков. Он чувствовал, что сон был важным, но чем сильнее он пытался вспомнить его образы, тем быстрее они ускользали. Он боролся с желанием открыть глаза. Если он их откроет, сон уже никогда не вернется, а этого допустить он не мог.

- Кос. Очнись, приятель.

- Заткнись, Борка, - рефлекторно сказал Кос.

Произнесенные им слова достигли его ушей и мозга почти одновременно, и он моргнул. Палата стремительно ворвалась в поле зрения Коса, вместе с бледным, пухлым, и очевидно прозрачным призраком Белла Борки, теперьужев неизменном ранге сержанта. Привидение, парящее над Косом, помахало ему рукой.

- Нам надо поговорить, - сказал призрак. Кос вскрикнул.

- Шш! Тише! – сказал призрак. – Будешь кричать, Аргх привяжет тебя к койке.

Кос моргнул, не веря своим глазам. Никаких следов другого таинственного привидения, появившегося… когда, час назад? Два часа?

- Борка? – выдавил он из себя. – Ты… Ты привидение?

- Вот такие молниеносные дедуктивные способности и сделали тебя лучшим ‘джеком Лиги, - сказал Борка, отлетая назад во избежание неловкого спектрального столкновения, пока Кос с усилием принял сидячее положение. – Я не врач, но мне кажется, у тебя только что был сердечный приступ. Ты как себя чувствуешь?

- Плохо, Я… не важно. Почему ты настолько… ты? Кроме этой прозрачности, ты, вроде как, ни чуть не изменился.

Обычные призраки, будь то мстительные искатели, или простые, остаточные фантомы, редко говорили что-либо, но лишь издавали звуки, схожие с криком или стоном. Кос решил подыгрывать до тех пор, пока он не будет уверен, с чем именно он имеет дело. Это может быть Борка, а может, и нет. Призраки никогда ранее не перевоплощались в кого-то другого, но любой иллюзионист Иззетов смог бы без труда создать нечто, похожее на привидение. К слову, призрак Зюника вполне мог быть иллюзией, а не галлюцинацией. Но, по крайней мере, тот хоть не разговаривал.

Личность Борки было сложно с кем-либо спутать. Внутренний голос говорил ему, что перед ним – его мертвый напарник, правда, не настолько мертвый, как говорилось в рекламке.

- Ну да, это была часть сделки, - сказал Борка

- Сделки? Ты о чем вообще?

- Дай мне объяснить: Ты первый, кто смог меня услышать. И увидеть, если уж на то пошло.

- О чем ты говоришь? Тебя разорвало, - сказал Кос. – Они провели спектральное сканирование. Там ничего не было.

- Так меня там и не было, - сказал призрак Борки, если это конечно действительно был он. – Вот я стою рядом с трупом девчонки, а в следующее мгновение, я уже лечу за спасательным грифоном, который доставил тебя сюда. Похоже, что я, вроде как, прилип к тебе.

- Прилип? – сказал Кос. – Как?

- Я к этому веду. Хватит перебивать и сбавь тон. Они и так уже считают, что ты не стабилен. Я слышал, что Фаскин говорил Стэнслову, когда я болтался в коридоре, - сказало привидение. – Будешь продолжать говорить сам с собой, и они тебя изолируют. Тебе будет довольно сложно выбраться отсюда своими силами. И вряд ли смирительная рубашка тебе в этом поможет.

Это его убедило. Кос служил ‘джеком семьдесят лет, и он давно уже научился доверять внутреннему чутью больше, чем уликам или свидетелям. Либо это был Борка, либо кто-то проделал настолько грандиозную работу по воссозданию каждой детали характера сержанта, дабы создать иллюзию с одной лишь целью - досаждать Косу, пока он не свихнется окончательно.

- Ладно, - прошептал Кос. – Ты это ты. Давай просто пока скажем, что это правда.

Но что ты здесь делаешь?

- Знаешь, после той твоей страстной речи Фаскину, я надеялся, ты ко мне будешь чуть добрее, - сказал призрак. – И мне бы очень хотелось, чтобы ты не доводил до того, чтобы тебя сейчас отстранили. Это нам совсем не поможет. Видишь ли, я, типа того, вроде как вписал тебя своим, ээм…

- Твоим чем?

- Моим мстителем.

Ни на Косе, ни Пушке не было формы под накидками, когда они подошли к входу в зал второго этажа ресторана «У Пивличино». Они решили оставить и свои нагрудные знаки, но в итоге, Кос не нашел в себе сил это сделать и засунул их в карман своих украденных штанов. На их удачу, участковая прачечная также послужила им самым простым выходом из лазарета, но этот опыт Кос повторять больше не хотел бы. Запахи прачечной не выветрятся еще неделю, если конечно что-то худшее не пройдет мимо него.

Что-то худшее пахнуло из кухни, из-за спины беса, и помогло Косу притормозить его возбуждающийся аппетит. Использование ‘капель всегда вызывает легкое чувство голода, эту их особенность он знал уже давно. Это было как-то связано с ускорением восстановительного процесса, который сжигал много энергии организма.

Кос использовал половину ‘капель, которые ему дала Пушок, но все равно был не в состоянии подняться. В порыве раздражения, он применил и все остальные. Борка практически оглушил его криками протеста. В конце концов, мертвый мститель много бы не намстил. Тем не менее, этого количества хватило, и эффект проявился через некоторое время. Огромная доза ‘капель сделала лейтенанта – отстраненного лейтенанта, которому теперь уже, вероятно, никогда уже не суждено стать капитаном, поправил себя Кос – тощим и слабым, но все же, восстановленным. Лысый, больной, голодный, как верблюд, но восстановленный. Каким-то чудом, его сердцу удалось не разорваться на куски.

Гораздо более странным, чем голод, был тот факт, что он не хотел выпить. Постоянная жажда, не покидавшая его как минимум последние пятьдесят семь лет, испарилась под массивным вливанием магии. Кос хотел даже поделиться с доктором этим удивительным открытием, если бы он не был уверен, что она на него донесет.

К счастью, чувство голода было не слишком обременительным. Информатор, с которым он хотел встретиться, был собственником одного из самых популярных ресторанов Десятого сектора. Кос не ожидал, что бес у дверей обратиться сперва к ангелу, но в этом не было ничего удивительного. Она просто была больше. Среди завсегдатаев «У Пивличино», тот, кто из двоих был больше, тот, обычно и принимал решения.

- Будут ли мадам и сэр ужинать сегодня?

- А есть альтернативы? – спросила Пушок.

- Ужин и дуэль, ужин и зрелище, дуэль и ужин…

- Первое и последнее – одно и то же, - сказала Пушок.

- О, это вовсе не так, мадам, – метрдотель указал на схему, приколотую к доске перед Пушком. – Ужин и дуэль начинается в мезонинном зале и включает в себя пять деликатеснейших блюд, выбранных лично нашим шеф-поваром, знаменитым Жандальером из Вензензерры. Затем, вы можете принять дуэль в кормовых ямах, если пожелаете испытать свою храбрость в бою с мертвыми.

- А другое? – осведомилась Пушок.

- Дуэль и ужин, с другой стороны, не самый распространенный выбор таких, как вы. Я имею в виду живых, не демонических рас. Видите ли, бойцы Старого Рава и его окрестностей также являются клиентами «У Пивличино».

- Пушок, я тебе объясню, когда мы зайдем, - сказал Кос, вставая перед ангелом. Пушок спрятала свои связанные крылья под тяжелой, шерстяной накидкой, и ему не хотелось, чтобы она слишком близко приближалась к бесу. Несмотря на то, что «У Пивличино» были рады всем, о чем гласила вывеска над головой метрдотеля, некоторым, все же, были рады меньше, чем остальным в ресторане, обслуживающем зомби, демонов, и других, менее-чем-уважаемых личностей. У лейтенанта не было возможности рассказать ангелу о деталях местных порядков, но она и сама все скоро узнает. Он повернулся к бесу и сказал, - Только ужин, и передай Пивлику, что его друг пришел с ним повидаться.

- Лейтенант Кос, верно? – спросил метрдотель, смотря на свой планшет с записями.

- Да, - сказал Кос. – Я предупреждал о своем визите. – Было не просто улизнуть из участка, прихватив к тому же с собой сокола, но Кос настоял на этом. Не взирая на риск быть арестованным, он планировал проинформировать воджеков, когда он найдет того, кого ищет. Но сперва он отправил весточку своему информатору о том, что он скоро прибудет. Пивлику никогда не мешало заранее знать, что к нему собирается заглянуть воджек. За это он с большей охотой готов был помочь своему старому знакомому.

- Прошу за мной, - сказал метрдотель и повел их к ресторану от площадки подъемников, как только Кос отыскал зиб на чай гоблину, осуществлявшему перевозку.

«У Пивличино» был со всех сторон окружен подъемниками, но Кос с Пушком поднялись лишь на один этаж от городского уровня этого грандиозного ресторана. Подъемники со стороны Григорьева Каньона доставляли посетителей из глубин Старого Рава. Чаще всего, посетителей восставших из мертвых.

- Кос, почему я раньше никогда не видел это место? – спросил призрак Борки, плетясь позади.

- Борка, заткнись - пробурчал Кос.

- Ты что-то сказал?

- Я хочу сделать заказ, - сказал Кос. – Из-за ‘капель я сильно проголодался.

- Прошу тебя, не напоминай мне о ‘каплях. Я думала, они тебя прикончат.

- Это все нервы, - сказал Кос. – Думаю, была поражена вся нервная система. Но, видишь, я могу ходить. Я в порядке, Пушок. Во всяком случае, мне лучше, чем до… до нападения. – Он не уточнил, что вдобавок к голоду, он слышал, как бешено бьется его сердце. Оно стучало в его внутреннем ухе, словно животное, мчащееся галопом, и не унималось с того момента, как они вышли с участка на аллею и отправились в сторону каньона. Сердце очень волновало его, но гораздо больше его волновала возможность того, что гоблин с бомбой был не последним в планах того, кто его послал. Всего за три дня, пока Кос был в лазарете, город наполнился приехавшими гостями со всего мира так, что следующий подрывник мог бы уничтожить десятки, возможно сотни одним взрывом. Правда, он не очень верил в то, что подобное могло произойти. Убийство и обстоятельства, его окружающие, были слишком специфичны, слишком направлены на конкретную цель.

Они прошли за метрдотелем через людный обеденный зал, наполненный представителями практически всех гуманоидных рас Равники, облепивших освещенные свечами столы, жующих и беседующих друг с другом. Гоблины делили огромного жареного жука, бурча на своих гнусавых диалектах то об одном Иззетовском эксперименте, то о другом. Огры, трущиеся локтями с троллями и мускулистыми людьми, должно быть были Рекдосами. Когда они миновали обеденный зал и прошли к столикам, окаймлявшим верхний этаж, над кормовыми ямами, Кос поравнялся с Пушком и прошептал, - Ты кое-что должна знать об этом месте.

- Похоже, со второго этажа открывается вид на какое-то местное развлечение, - ответила Пушок. Она была буквально не способна говорить шепотом, но шуму завсегдатаев заведения удалось заглушить большую часть ангельских нот ее голоса.

- Ага, можно сказать и так, - сказал Кос. – Ты что, никогда раньше не была в ресторане? Где же ты ешь?

- Я не ем, - сказала Пушок. – Я извлекаю энергию, необходимую мне для полноценного функционирования из солнца.

- Серьезно? – спросил Кос. – Ты никогда мне об этом не говорила.

- Ты сегодня как-то особенно доверчив, лейт… Кос, - сказала Пушок. – Ну, конечно, я ем.

- Как ты могла заметить, этот ресторан растянут за край каньона, - сказал Кос. – И у его владельца, а он не маловажный представитель иерархии Оржов, достаточно причин - по большей части, денежных - кормить как жителей нижнего города, так и всех нас. Поэтому, мы вошли через второй этаж. Здесь обедают живые.

- А что потребляют в пищу мертвые? – сказала Пушок. – Сырую плоть?

- Да, если им удается ее достать, - сказал Кос. – Но они предпочитают не каждую…

- Друг мой! – раздался масляный, знакомый голос, похожий на голос метрдотеля, но пропитанный в тысячу раз большим обаянием, и в сотни раз меньшей искренностью. Но не голос Пивлика заставлял Коса каждый раз приходить к бесовскому владельцу «У Пивличино». Главной причиной была информация, которая за все долгие десятки лет его ‘джековской работы, никогда не была ошибочной. Такой послужной список Кос не мог не уважать. Если же бес чего-то еще не знал, он, благодаря своим необъяснимым способностям, мог узнать в считанные часы. Пивлик перепорхнул через стол, забитый ограми и приземлился перед ними. Он выпрямился во весь рост – он был высок для беса, но это было не очень заметно – и кивнул метрдотелю, - Зеклер, ты можешь вернуться к двери. Я лично обслужу этих посетителей. И обрати внимание на огров. Они, похоже, планируют несанкционированную потасовку. Никогда не доверяй тем, кто не поднимает голову, когда над ними летит бес, да?

- Да, мистер Пивлик, - сказал метрдотель и ретировался на свой пост.

- Пивлик, у нас не очень много времени, - сказал Кос, когда они возобновили свой путь сквозь толпу.

- Ты только посмотри на этот стейк! – сказал призрак Борки. – Думаю, это кентавр. Они готовят тут кентавров?

- Это не кентавр, уверяю тебя, - сказал Пивлик. – Тератогены крайне редко проигрывают дуэли в кормовой яме.

Кос моргнул. – Ты сейчас это сказал….

- Он услышал меня? – воскликнул Борка.

- С кем вы разговариваете? – спросила Пушок.

- Я как раз пытался тебе рассказать, - сказал Кос, - но из-за контракта ты не его не можешь услышать.

- Контракта? Какого контракта? – недоумевала Пушок.

- Просто… Пушок, прошу тебя, просто поверь мне, - сказал Кос. – Пивлик, ты можешь его слышать?

- Твоего мертвого напарника? – сказал бес. – Конечно. – Бес посмотрел через плечо на парящий фантом. – Похоже… судя по тени спектральной ауры и эктоплазмической мембраны… это работа «В.О.Ф. и В».Да, это их почерк. Прошу Вас, присоединяйтесь к нам, сержант Борка, не так ли? Как же кошмарно вчера шли дела, доложу я вам.

- Но… - одновременно начали Кос и Борка.

- Есть что-то, что я должна знать? – спросила Пушок.

- Пушок, - сказал Кос, - Борка – привидение.

- Да, он погиб, и мы должны сделать все возможное, чтобы привлечь его убийц к ответственности.

- Да нет же, он… и прошу тебя, постарайся говорить чуть тише, ладно?.. Еще раз. Он – призрак. Он невидимый и всюду следует за мной. Он сейчас здесь. Пивлик видит его так же, как и я.

- Не волнуйся, Кос, дружище. Вместе мы покончим с этими кошмарными галлюцинациями, - сказала Пушок. – Мы восстановим правосудие перед теми, кто пал жертвами…

- Пушок, здесь лучше так не разговаривать. Давай обо всем забудем, ладно? – сказал Кос.

- Но Пивлик может меня видеть! – запротестовало привидение. – Это же прекрасно! Я, правда, думал, что у ангелов должен быть глаз больше наметан на такие вещи. Пивлик, может ли кто-нибудь еще меня видеть?

Кос проигнорировал его и прервал Пивлика до того, как тот смог ответить.

- Важно, Пивлик, только то, получил ли ты мое послание, и есть ли у тебя что- нибудь для меня. – Кос потряс мешочком, полным зидо.

- Твои монетки не ценятся здесь уже десятки лет, друг мой, но, как всегда, я ценю сам жест, - сказал бес. – Нельзя, чтобы кто-нибудь видел, что я отдаю информацию даром. А вот и ваш столик. У вас будет прекрасный вид на кормовые ямы. Пока там особо не на что смотреть. Мы проводим межтрапезную уборку. И, конечно, здесь у вас открывается восхитительный панорамный вид на наш замечательный город с двух сторон. Прошу садиться, – сказал хозяин ресторана, сверкнув острозубой улыбкой, в которой Кос узнал одно из самых серьезных выражений лица Пивлика. Владелец «У Пивличино» был весьма противоречивым бесом. Кос сел, а Пушок с трудом втиснулась на стул напротив него.

- Я получил твоего сокола сегодня днем, друг мой, - сказал Пивлик, - и всю вечернюю суматоху ужина мой ресторанчик буквально рушился вокруг моих крыльев, поскольку я совсем запустил свое заведение, обеспечивающее мне мое скромное существование, только для того, чтобы найти ответ на твою просьбу. На кухне разруха, мои официанты обирают меня до нитки, все стены кормовых ям до сих пор в кишках с последней трапезы, но ведь я делаю это для тебя, да?

- Я ценю это, - сказал Кос и перешел на шепот. – Я бы также оценил, если бы ты не особо распространялся об этой информации. И?

- Я выяснил, что убийца, которого ты описал, действовал не сам по себе, - сказал Пивлик. – Конечно, ты это и без того подозревал, иначе бы ты не пришел ко мне.

- Отличная мысль. Я видел на нем пару татуировок, похожих на цепи. Итак, кто же купил этого убийцу, Пивлик?

- Это я еще не выяснил, но я знаю того, кто может тебе это сказать. Рекдосовский работорговец по имени Ив’г’норк.

- Звучит по-демонически, - сказал Кос. – И где он? Только не ври мне, Пивлик.

- Он действительно демон по линии матери, - сказал Пивлик. – И мне горестно думать, что ты теперь сомневаешься в моих словах, после всего того, что Пивличино сделал для воджеков и общества.

Это был небольшой разговорный танец, который они частенько разыгрывали раньше. Воджеки не были официально запрещены в «У Пивличино» - запретить воджекам посещать любое место в городе, было прямым нарушением закона – но и завсегдатаями этого заведения они не были. К тому же, никому из тех, кто здесь обедал, за столом ли, или в кормовой яме, не хотелось бы видеть, что бес водит дружбу со стражами порядка. Кос был его единственным знакомым ‘джеком, которому Пивлик регулярно помогал, лишь потому, что Кос был единственным выжившим членом отряда, удерживавшего Рекдосов от уничтожения всего этого заведения во время последнего восстания. Кос, несмотря на то, что он был сейчас не в форме, поймал себя на мысли о том, как трудно было отказаться от старых привычек.

- Ты скармливаешь людей ходячим мертвецам, - сказал Кос. – И демонам.

- Минуточку, демонам? – спросил призрак Борки.

- Я предоставляю место, где две культуры могут соприкасаться друг с другом так, как они того захотят. Если достопочтенные члены гильдий Рекдос и Голгари желают кушать гуманоидов, а вышеуказанные гуманоиды желают дать им такую возможность, взамен на шанс уничтожить злодея-зомби из какого-нибудь чувства чести, гордости, или иного психического расстройства, тогда…

- Ну да, ты – столп общественности, - сказал Кос. – Где этот Ив’г’норк?

- А вот тут есть еще одна сложность, - извиняющимся тоном произнес Пивлик. – Так вышло, что ты не единственный, кто хочет это знать, - сказал Пивлик. – Я сделал этому, второму просителю одно предложение, и он намерен принять его. Однако, я не могу гарантировать эту информацию вам обоим, так как, возможно, Ив’г’норк не выживет в случае победы второго просителя.

- И ты хочешь, чтобы я…

- Да.

- И он…

- Именно так.

- Скормили себя каннибалу полу-демону-полу-зомби? – спросил Кос.

- Прошу тебя, не думай слишком долго. Наш друг Ив’г’норк голоден.

- Пивлик, мы с тобой так не договаривались, - сказал Кос с угрозой в каждом слове.

– Должен быть другой путь. Если я выясню, что ты все знаешь, но не говоришь мне…

- Я уверяю тебя, что я действительно все знаю, - ответил имп. – Но я не могу быть первым, кто тебе это скажет. Я раньше никогда не отказывал тебе в помощи, друг мой, но есть некоторые клятвы, которые в конечном счете остаются клятвами. Если бы ты узнал эту информацию от меня, это бы означало мою смерть.

- Ты не шутишь, - сказал Кос. Это был не вопрос.

- О, да, - сказал Пивлик.

- Я беру это на себя, - сказала Пушок. – Думаю, я понимаю, как это работает. Я принимаю дуэль, и этот Ив’г’норк сражается со мной. Так или иначе, я выужу из него информацию.

- Нет, боюсь, я не могу допустить этого, - сказал бес. – Воджек, это одно, раз уж он меня оскорбил, но развязанный ангел в ямах – это будет крах «У Пивличино», да?

- Кос, ты был ранен, - сказала Пушок. – Ты не сможешь этого сделать. Кроме того, бес, я связана. – Ангел приоткрыла край накидки, показывая Пивлику серебряные оковы, прижимающие ее скрепленные крылья к спине.

- Это еще хуже, - сказал Пивлик. – Твое состояние и положение в Лиге довольно известно. С тем же успехом ты могла бы носить на себе вывеску, гласящую, что Пивлик заодно с воджеками.

- К слову, - сказал призрак Борки.

- Да? – сказал Пивлик.

- Насколько он голоден?

- Ив’г’норк? Достаточно голоден, как минимум для двух блюд. Вы двое как раз подойдете по весовым параметрам, - сказал Пивлик. – Выйдете ли вы оба из ям с этой информацией, зависит от вас.

- И от Ив’г’норка, я бы сказал.

- Рекдос опьянен до предела, - сказал Пивлик. – Специальная домашняя настойка, которую я сделал сам. Если у вас двоих хватит мозгов не поубивать друг друга, вам обоим удастся достать из него нужную вам информацию.

- А тебе что с этого, Пивлик? – спросил Кос. – С чего вдруг такая осторожность?

- Очень просто. Если победит Ив’г’норк, я потеряю двух клиентов. Если Ив’г’норк, при этом, войдет в состояние кровавой ярости, как это часто бывает с его сородичами, Я, вероятно, потеряю и часть «У Пивличино». Если победите вы, все три мои клиента выживут, как и моя мебель.

- Погоди, - сказал он. – Перед тем, как я соглашусь на это…

- Желаешь аппитайзер? – сказал Пивлик. – Я могу позвать официанта с подносом, но я бы не рекомендовал заходить в ямы ранее, чем через час после приема пищи. И время дорого, друг мой.

- Нет, я не про это, - сказал Кос. – Я еще кое о чем просил в послании.

- Пропавшая ледев, да, - сказал Пивлик. – Я пока не уверен. Я, возможно, смогу тебе сказать больше позднее, когда получу сведения от одного из моих осведомителей.

- Если я выживу, - сказал Кос.

- Если ты выживешь, - согласился бес.

- Ради всего святого, Кос, - сказал призрак Борки. – даже не думай о том, чтобы погибнуть.

- Борка, заткнись, - сказал Кос, но затем пристально посмотрел на привидение. – Нет, погоди… не затыкайся. Ты идешь со мной. Ты ведь должен,верно?

- Кос, ты снова разговариваешь сам с собой, - сказала Пушок.

- Да, думаю, мне придется, - ответил призрак.

- Хорошо, - сказал Кос. – Тогда сделай мне одолжение – присматривай за «вторым просителем», ладно? – Он оттолкнулся от стола и встал, повернувшись к бесу.

- Ладно, - сказал Кос, - пора сражаться с моими демонами.

- Полу-демонами, - поправил его бес. – Или, в данном случае, одним полу-демоном. Но одного будет более чем достаточно.

Фонн наблюдала, как Пивлик с молотком в руках воспарил в воздух над кормовыми ямами и трижды ударил в подвешенный к потолку обеденный гонг. Он перепорхнул на край балкона, который, по всей видимости, был его персональным местом наблюдения, поскольку это был единственный пустой балкон из всех, которые были видны Фонн. Бес вынул из-за пояса какой-то предмет, что-то вроде трости, или жезла, и, приложив его ко рту, переключился в режим ведущего церемонии.

Фонн хотела встать со стула, чтобы лучше рассмотреть происходящее внизу, но подошедшая высокая, странно сгорбленная женщина в нелепой балахонистой накидке, остановила ее.

- Добрый вечер, - сказала женщина. Она положила руки, одетые в перчатки, на спинку пустого стула Джерада. – Это место занято?

- Что? – сказала Фонн. Она едва могла видеть, что происходило на дне ямы сквозь плотную толпу зрителей, окруживших перила. Судя по звукам, Джерад и второй не демонический боец были все еще живы, но с другой стороны, не было слышно, что дуэль уже началась.

- Я надеялась присоединиться к Вам, - ответила рыжеволосая женщина, и Фонн внимательно посмотрела не нее. Она была необычайно красива, с острыми чертами лица и глазами цвета золота.

- Я, в общем-то, занята, - сказала Фонн. – Мой друг там, внизу, сражается с демоном.

– К собственному удивлению, она использовала слово «друг» не задумываясь. Что-то в этой женщине ее умиротворяло, и Фонн не была уверена, что именно это состояние ей нужно в данный момент. – Я хотела сказать, мой компаньон, - спешно поправила она себя, - который делает все, чтобы его там убили.

- Я полагаю, - сказала женщина, - что наши с Вами компаньоны, возможно, объединились в этом предприятии.

- Вот как, - сказала Фонн. – Я бы сказала, что это делает нас соперниками.

- Вы бы так сказали, - сказала женщина. - Вы говорите не как Девкарин.

- Вам какое до этого дело? – спросила Фонн.

Женщина указала рукой в сторону перил. – Прошу прощения, я не хотела Вас обидеть. К слову, думаю, мне удастся найти пару мест с лучшим видом на арену.

Дело было не столько в женщине, сколько в ее голосе, поняла Фонн, пробуждавшем в ней странное ощущение… расслабленности в начале разговора.Она была не обычным человеком. Мог ли тот червеобразный оборотень, с которым они столкнулись в нижнем городе, измениться настолько, чтобы превратиться в подобное существо? Она снова взглянула на необычную женщину, и что-то в ее глазах заставило Фонн, не смотря ни на что, довериться ей. Она встала со стула и встала у перил, рядом с женщиной.

Фонн была настолько поражена видом второго дуэлянта, что она почти не заметила, как женщина зашла ей за спину, пока та с силой не прижала обе руки Фонн к ее бокам.

- Что Вы делаете? – вскрикнула Фонн. Но даже она сама едва слышала собственный голос в реве толпы. Она попыталась вывернуться из захвата женщины, кляня себя за то, что хоть на секунду доверилась ей. –Отпусти!

- Отпущу, - сказала женщина, наклонившись к самому уху Фонн, - когда узнаю, кто ты, и почему вы с твоим напарником интересуетесь взрывом на улице Жестянщиков.

- И что ты сделаешь, сбросишь меня в яму? – сказала Фонн.

- Возможно, - пел прекрасный и пугающий голос в ее ушах. – Но я бы предпочла услышать правду. Подозреваю, что твоему подопечному хотелось бы того же.

Фонн вывернулась достаточно, чтобы посмотреть высокой женщине в глаза, вспыхнувшие внутренним огнем.

- Мой подопечный? – спросила она. – Кто ты? Откуда ты это знаешь?

- Я не знала, но подозревала, - сказала женщина. – Теперь я знаю. Ты охранница ледев. Мы с моим компаньоном искали тебя.

- Кос, - сказала Фонн, бросив еще один взгляд на арену. – Твой компаньон - Агрус Кос. Но он воджек, а не наемный убийца.

- Уверяю тебя, я не наемница, - сказала женщина. – Я задам тебе пару вопросов. Попытаешься сбежать, я тебя поймаю.

Внимание Фонн было настолько приковано к кормовым ямам, что она не обратила внимания на фигуры в белых мантиях, поднявшиеся из Григорьева Каньона и парящие в воздухе за гигантским, витражным панорамным окном ресторана, пока они не проникли внутрь. Безликие вошли в «У Пивличино» грубым путем, сквозь град осколков разбитого оконного стекла. Их было не много, но много и не потребовалось.

Фонн онемела, потрясенная увиденным. Безликие были слугами Конклава Селезнии, а слуги Конклава не имели обыкновения штурмом врываться в рестораны, подобно Рекдосовским головорезам.

Хаос быстро поглотил ресторан «У Пивличино». Безликие разделились на три группы по три, и разлетелись по залу. Вспыльчивые клиенты «У Пивличино» были захвачены врасплох слугами Селезнии в белых мантиях, которые ввязывались в неожиданно жестокую рукопашную драку с каждым посетителем, оказавшимся на их пути. Фонн никогда прежде не видела ничего подобного. Вид безликих всегда наполнял ее радостью, поскольку их присутствие означало, что конклав Селезнии был рядом… их теперешнее поведение было слишком невероятным, чтобы ее мозг мог его принять.

- Это безумие, - прошептала Фонн.

- Да, это необычно, - сказала Пушок и пригнулась, уклоняясь от летящего огра, которого швырнул один из безликих с другого конца зала, как будто тот вообще ничего не весил. Огр врезался в столик позади них, вывернув недавно поданный ужин на группу Груульских жрецов, выглядевших не слишком довольными его прилету.

- Конвокация приближается, - сказала Пушок. – Возможно, они здесь для того, чтобы обратить побольше людей в свою веру?

- Мне нужно выбраться отсюда, - сказала Фонн. – Я должна доложить Конклаву Селезнии о том, что здесь происходит.

- Посмотри вокруг. С чего ты взяла, что они этого еще не знают? – сказал Джерад, перебираясь через перила. Он нагнулся вниз и втащил за собой Коса, после чего помахал рукой вниз, на дно ямы. – Спасибо, что подсадил, И’г.

- Сожри кого-нибудь из них за нас, - добавил Кос.

- Не сомневайтесь, - прогремел внизу демонический голос. – И если кто-нибудь из вас когда-нибудь ступит в Адовудыру, я заживо сдеру с вас кожу и сожру ваши кишки.

- И тебе того же, - сказал Кос через плечо.

- Лейтенант, - сказала Пушок. – Я рада, что ты выжил. Предлагаю поторопиться на выход.

- И куда мы… - старый ‘джек впервые заметил того, кто стоял рядом с ангелом. – Кто это? Это не Девкарин. Джерад, кто это?

- Это наша пропавшая охранница ледев, - ответила Пушок.

Кос на долю секунду потупил взгляд, достаточно, чтобы Фонн поняла, что воджек не хотел смотреть ей в глаза. Он коротко кивнул ей, - Привет, - сказал он. – Я… знал твоего отца.

- Я помню, - сказала Фонн. – Привет, Кос. – Фонн решила, это было лучше, чем если бы она сказала ему то, что она на самом деле думала.

- Ледев, - рявкнул Джерад, - какая муха укусила этих служителей жизни?

- Я не знаю! Я ничего не понимаю с того момента, как взорвался гоблин, - сказала Фонн. – Весь мир сошел с ума. Но если они здесь, значит, для этого есть весомые причины.

- Разберемся. Но к выяснению причин нам придется вернуться попозже, - сказал Кос.

– Мы получили то, что нам нужно, но, похоже, что путь к выходу перекрыт. Кто-нибудь знает, как отсюда выбраться?

- Мы? – сказал Джерад. – Нет никаких «мы», ‘джек.

- Джерад, нам нужна любая помощь, - сказала Фонн. – Они воджеки. Ты можешь им доверять.

- Это ты можешь им доверять, - сказал Джерад.

- Можем поспорить об этом позже, - сказал Кос. – Кто-нибудь видит хоть какой-то свободный выход отсюда?

- Справедливый вопрос, друг мой, - сказал Пивлик, спикировав вниз на перила. Он поднял руку и вытащил из-за пояса свой усилитель голоса. – Возможно, у меня есть ответ. Одну секундочку. – Бес поднес узкий жезл к губам.

- Уважаемые посетители «У Пивличино», к сожалению, мы вынуждены сообщить вам о том, что сегодня мы закрываемся раньше обычного. Руководство ресторана рекомендует всем клиентам освободить помещение как можно скорее. Все работники заведения с этого момента отправляются на больничный отпуск. Спасибо, что выбрали «У Пивличино». – Пивлик убрал жезл в свою жилетку и повернулся кКосу.

- Возможно, мне стоит предложить вам всем прокатиться отсюда? Думаю, мне нужно повидаться со своими страховыми агентами и, похоже, экстренный выход, это то, что нам сейчас нужно.

- Есть одна проблема, - сказала Фонн. – Мой волк находится в твоей конюшне.

- Я взял на себя вольность послать одного из моих людей за ним, - сказал Пивлик. – Он будет ждать нас на крыше. Следуйте за мной.

Несколько мучительных минут спустя, дирижаба обогнула восточное крыло воджековских бараков. Кос сразу же заметил знакомые шпили Десятого участка и, наклонив голову, выглянул в задний иллюминатор пассажирского отсека. В ночном небе позади них уже не было видно преследователей, но он все еще мог различить далекое облако безликих, возвращавшихся к центру города.

Огромная бронзовая эмблема воджеков, практически во всем, кроме размера, идентичная нагрудному знаку в кармане Коса, отражала золотой свет фонарных сфер, пронзавших покров ночного неба. Факелы Десятого участка Лиги, сигнальные жаровни, и караульные огни отбрасывали длинные тени, от которых, с этого ракурса, все строение выглядело зловещим и, учитывая то, чего им только что удалось избежать, Кос подумал, что сейчас, может быть, эта зловещность ему даже кажется какой-то родной и домашней. В мире, в котором слуги Конклава Селезнии превратились в армию убийц, все было возможно.

Он повернулся спиной к отсеку, где Девкарин и ледев безуспешно пытались вскрыть еще один металлический сундук. Пивлик все еще лежал без сознания на пассажирском диванчике.

- Мы спускаемся, - крикнул Кос, - Я… уфф… так думаю.

Дирижаба провернулась в плавном, ленивом повороте направо, от чего густые башни и шпили Равники завертелись за иллюминаторами кабины. Под ними, Кос заметил посадочную платформу, на которой странным образом не было ни воздушных ‘джеков, ни Рухов, хотя несколько десятков стражников были выстроены на крыше здания, и у многих из них в руках были боевые луки. Обычно, здесь должно быть с полдюжины верховых всадников, меняющих своих крылатых питомцев, возвращающихся с патрулирования, или вылетающих на ночные облеты.

- Где все? – спросил призрак Борки, и Кос пожал плечами. С четырьмя тяжелыми ударами их транспортное средство приземлилось на платформу и встало на свои короткие, пухлые лапы. Яхта загудела инфразвуковым гулом, опустошая пузыри сжатого газа, и Пушок защелкнула красный рулевой рычаг.

- Прибыли, - объявила она. Кос расстегнул ремни безопасности и встал на ноги.

Затем ‘джек, качаясь, вышел в пассажирский отсек, ангел проследовала за ним.

- С ним все в порядке? – кивнул Кос в сторону беса.

- Вроде бы да, - сказала Фонн. С превосходной пунктуальностью, на которую способен был лишь бес, Пивлик избрал именно этот момент, чтобы очнуться.

- Простите. Я не знал, что они были закрепле… аааааааа!

С еще более превосходной точностью, имп осознал, что смотрит прямо в пасть волка, способного проглотить его целиком. И снова потерял сознание.

- Да, он в порядке, - сказала Фонн.

- Оставьте его, - сказал Кос. – Даже если безликие вернутся, это место охраняется. Я смотрю, Фаскин вышел нас встретить, давайте пожалеем Пивлика и избавим его от этой встречи. Я даже не хочу знать, что Патриархи сделают с ним за то, что уже произошло. И Пушок серьезно подбила нос этой штуковине. Знаешь, Пушок, ты как никто другой должна была знать о том, что в небе существует урегулированное движение.

- Я уже несколько лет не летала, - пожав плечами, сказала ангел. – А тот Рух вообще непонятно откуда выскочил.

Кос отпер засов, дверь отсека плавно откатилась в сторону, и он выпрыгнул из дирижабы на платформу. Невысокий, полный человек с красным лицом, в знакомой форме капитана воджеков вел за собой фалангу констеблей и человека, одетого в такую же форму, какую обычно носил Кос. Фаскин, Стэнслов, и остальной отряд в спешке подбежали к дирижабе.

Пушок и Бираказир выпрыгнули из пассажирского отсека следом за Косом. Джерад задержался, он вышел из дирижабы последним и запер за собой дверь отсека.

- Фаскин, - начал Кос, - мы прослушали сокола Хеллигана, но…

- На это нет времени, Кос, - сказал Фаскин, пробегая мимо Коса, прямиком к Фонн. – Охранник, Вы нужны нам внизу, в Некро. Прошу за мной. – С этими словами он развернулся и побежал обратно, откуда пришел, к все еще открытым воротам, ведущим на лестницу. Воджеки, сопровождавшие его, стоически изменили курс и последовали за ним, хотя Кос заметил, что Стэнслов метнул в его сторону взгляд, способный прожечь металл.

Фонн повернулась к Косу, чей рот был все еще открыт.

- «Некро»? – спросила она.

- Лаборатория прикладной Некромантии и Алхимии, - сказал он и последовал за Пушком, которая уже наступала на пятки Фаскину. Фонн, Бираказир и Джерад двинулись за ним.

- Капитан Фаскин! – крикнула она. – Что происходит?Святой…

- Святой Байул все еще жив, - крикнул Фаскин через плечо, спускаясь по лестнице, - но как долго он продержится, сказать сложно.

Фонн, обогнав всех, помчалась к лестнице.

Небольшому отряду Коса потребовалось полчаса на то, чтобы пробиться сквозь участок Лиги и выбраться наружу, где их ожидала потрепанная яхта Пивлика. Безликие – если это действительно были безликие; обожженное лицо Венвела Колкина под льняным покровом заставило Коса усомниться даже в этом – заполонили Десятый участок Лиги, нападая на всех выживших воджеков. Тем не менее, тех двоих, которые утащили Фонн, нигде не было видно.

Поначалу, никакой организованной защиты не было, несколько ‘джеков перегруппировывались, опрокидывая шкафы и столы, создавая баррикады из подручных материалов. К тому времени, как Кос, Пивлик и остальные добрались вслед за Бираказиром до ворот, защитники участка уже перешли в более координированные контратаки. Косу отчаянно хотелось остаться и защитить своих соратников, но когда они вышли в предрассветную мглу, в небе над ними они заметили Фонн. Похитители уносили ее в сторону центра, к Виту Гази.

Все случившееся едва укладывалось в голове Коса. Как давно Фаскин был одним из этих Лупулов? Был ли он единственным из них? Может ли Кос доверять тем, кто сейчас рядом с ним? Он предположил, что может. Если бы самозванец был рядом с ним сейчас, он бы наверняка бы уже попытался перевоплотиться, как это сделал Фаскин. Он хотел задать тысячу вопросов Пушку о том, что она знала об этих крадущихся, но на это просто не было времени. Также, ни он, ни Пушок не могли объяснить, как Венвел Колкин всего за несколько дней превратился из несчастного туриста в безликого. Кос вдруг осознал, как мало он, и все остальные, знали о Конклаве и его завуалированных слугах.

Так или иначе, они приближались к ответам. Они отправятся к Виту Гази и спасут Фонн, или погибнут, пытаясь ее спасти.

Пушок первой достигла ворот и распахнула их, впустив внутрь холодный воздух и первый свет предрассветного неба. Кос все еще доставал осколки стекла из ран на лице, когда они выбежали на ступени главной лестницы.

- Ты ужасно выглядишь, - произнес призрак Борки. – Ты весь в крови.

Кос осмотрел ступени и плац у входа в участок, выстроенные по подобию участка Лиги при Центральном Форте. Безликих нигде не было видно, но очевидно у них было время на то, что бы изуродовать яхту Пивлика перед тем, как напасть на участок. Оставшийся двигатель валялся разбитый на брусчатке, а само огромное земноводное издавало жалобный хрип при каждом вздохе. Несколько его газовых пузырей были пробиты, но оно все еще лениво парило в нескольких футах от земли.

- Ах, эти вонючие… - воскликнул Пивлик. – Она же никому ничего плохого не сделала. – Кос никогда не слышал, такой ярости в голосе этого благовоспитанного беса.

- Как думаешь, ты сможешь поднять ее в воздух? – спросила Пушок.

- Возможно, - ответил бес, - но без двигателей и с такими ранами, она не сможет долететь, да? С тем же успехом, мы можем на себе нарисовать мишени и вернуться в участок, мой ангельский друг.

Ворота за ними с треском распахнулись, и Кос увидел лейтенанта Мигеллик, сержанта Рингора – с несвойственной ему мрачностью на лице и налитыми кровью глазами – и небольшой отряд ‘джеков выстроился в проходе. Они были все перепачканы кровью и лоскутами побагровевшей белой ткани, но все они были живы и выглядели решительно.

- Кос! – крикнула Мигеллик равному себе по званию воджеку. – Что ты делаешь? Возвращайся сюда, участок осажен.

- Знаю, - сказал Кос, подбегая к ним. – Ледев, выжившая после взрыва, возможно, может их остановить, но они утащили ее. Скорее всего, к Виту Гази. Мы пытаемся добраться до них. Ты не знаешь, не осталось ли птиц, которых еще не отправили в Центральный Форт?

Мигеллик взглянула за спину Коса на искореженную дирижабу и разбросанные тела несчастных охранников, пытавшихся остановить натиск безликих.

- Нет, - сказала она. – Они все отправлены туда, и я надеюсь, что это не обернется для нас роковой ошибкой. – Как и Кос, Мигеллик работала в Десятом участке давно и регулярно видела вещи, способные свести обычного человека с ума. Она всегда принимала их с достоинством. Одна ее поднятая бровь могла говорить о многом, и горечь в ее голосе сейчас была равносильна паническим воплям любого обычного существа.

- Удачи. Если ублюдки в том дереве такие же психи, как эти сволочи здесь, или те уроды, которые напали на ‘Форт - ты знаешь, что делать. Мы постараемся удержать участок до твоего возвращения.

Кос кивнул. Без Фаскина, Мигеллик вынуждена будет возглавить оборону участка.

Его муки совести за бегство от сражения были теперь немного приглушены.

- Рингор, - обратился он к сержанту, - Прости за Фаскина. Все случилось слишком быстро, я ничего не смог сделать. – Он не сказал, во что Фаскин превратился перед смертью. Кос все еще не был уверен, что сам верит во все это. В этом ракурсе, он не был уверен, что Рингор, это Рингор, но тот факт, что он стоял сейчас здесь, был мощным доказательством того, что зять Фаскина был именно тем, кем выглядел.

- Просто убей хоть пару, когда доберешься туда, Кос. - Прорычал в ответ человек, ранее известный своей мягкостью. – Кто-то открыл врата преисподней, - он махнул мечем в сторону роя безликих, мелькающих в свете огней Центрального Форта, - и если Конклав не сможет это остановить, мы все здесь трупы.

Кос быстро попрощался с товарищами. Они заперли ворота и вернулись к сражению внутри участка. Кос еще раз взглянул на израненную дирижабу и вздохнул. Им нужно быстро добраться до центра, и на ум ему приходил всего один способ. «Разия, прости меня», мысленно помолился он ангельскому гилдмастеру Борос, но если ты должна винить кого-то за это, вини меня, а не ее.

Он почесал шею Бираказира - волк, похоже, понял, что он теперь был с ними, как только увидел уносящуюся в даль Фонн, но все еще продолжал рычать - и повернулся к ангелу.

- Пушок, - сказал Кос, - нам нужно добраться до Виту Гази, и ты единственная, кто может нас туда доставить. Я никогда не спрашивал, за что тебя перевели в Лигу, но чтобы это ни было, другие ангелы не желали бы, чтобы ты оставалась скованной в случае нападения на столицу.

Пушок кивнула и сбросила тяжелую накидку с плеч.

- Кос, тебе не нужно оправдывать свою просьбу. Я разберусь с последствиями. Но мне нужна твоя помощь. Я не могу сама снять оковы.

- Погоди, что ты делаешь? – спросил Пивлик.

- Единственное, что могу, - сказала ангел. Она повернулась спиной к Косу. Он быстро осмотрел оковы, ближе, чем когда-либо раньше. Без единого стыка, серебряные скобы огибали каждое крыло.

- Пушок, что нужно делать? – спросил Кос.

- Ты должен просто пожелать этого, а затем положить руки на оковы, - сказала она.

- И все? Почему ты не попросила меня помочь тебе избавиться от оков ра… не важно.

Кос сконцентрировал всю свою волю на оковах. Послышалась серия щелчков, и одна за другой скобы раскрылись в ладонях ‘джека. Впервые со дня их первой встречи, ангел Пушок расправила свои крылья в первых тусклых лучах утреннего солнца.

Кос взглянул в пылающие глаза ангела и понял, что он никогда раньше по- настоящему не знал Пушка.

- Эм, Пушок? – спросил Кос, - ты в порядке?

Ангел сделала пару пробных взмахов крыльями, оторвавшись на несколько футов от земли.

- Очень даже в порядке, - ответила Пушок, паря в воздухе. – Мистер Пивлик, у Вас найдется какая-нибудь веревка?

Савра рухнула на пол арены, словно сломанная игрушка. В тот же миг, Конклав Селезнии с криками пал на колени. Дриады извивались и корчились, словно их жгли заживо, вырывая с корнем клочья своих лиственных волос, и царапая ногтями собственную кожу. Затем, одна за другой, они в судорогах откинулись на спину и замерли.

- Фонн! – крикнул Кос. – Джерад! Гарти! Кто-нибудь! Очнитесь же!

- Я так не думаю, - сказал вампир. – Лупул, разберись сними.

Валенцо и Форензад – по крайней мере, то, что выглядело как Валенцо и Форензад – шагнули вперед, и схватили Фонн и Джерада, развеяв, тем самым, чары, под действием которых находились последние. Кос, с нарастающим ужасом понял, что Гарти уже вряд ли когда-либо очнется. То, что держало его сейчас, был вовсе не Гарти, а что-то похожее на то червивое существо, которым оказался Фаскин. Что ж, подумал он, это тоже был способ увильнуть от предложенного повышения.

- Савра? – сказал Джерад, увидев искореженное тело сестры, лежащее у ног вампира в черном плаще. – Савра! – Джерад переметнул взгляд на вампира. – Что ты с ней сделал, чудовище?

Вампир проигнорировал Девкарина и поднял руки с неестественно длинными пальцами вверх, обращаясь к озадаченной толпе, которая только начала отходить от чар Савры. Одновременно с его жестом, безликие разделились на две группы, разбив прежнюю формацию живой стены. Каждая группа построилась в шеренгу по обеим сторонам от вампира, затем все они отлетели и прижались к внешнему стволу Древа Единства, возвышающемуся вокруг круга Конвокации.

- Жители Равники, - сказал вампир, - десять тысяч лет вы держали меня в заточении. Ваши гилдмастеры и ваш Пакт Гильдий удерживал меня, как угрозу их «мирной жизни». Вы все замешаны в этом преступлении, и вы все за него заплатите. – Он улыбнулся, сверкнув зловещими серебряными зубами. – Стоит ли говорить, что заплатите вы кровью. Но сначала завершим…

Кос услышал низкий животный рев позади себя, и поток золотистой шерсти пронесся над его головой. Волк Бираказир, освобожденный от песни и не сдерживаемый крадущимся в чьем-либо обличии, бросился на фигуру в черном плаще, обращавшуюся к толпе. На долю секунды, Кос увидел неподдельное удивление в глазах вампира. Разинув пасть, Бираказир прыгнул на живую легенду, Сзедек в нужный момент нанес сокрушительный удар кулаком в волчий висок. Удар изменил траекторию прыжка, и волк, тяжело дыша, рухнул на деревянный помост. Со своего ракурса, Кос не видел голову животного, но хрип Бираказира говорил о том, что травма была тяжелой. Он услышал, как Фонн выкрикнула имя волка и проклятие в адрес Сзедека. Джерад поддержал ее.

Воджек все еще с трудом верил в то, что это действительно был Сзедек. Но после всего, что произошло за последнюю пару дней, он решил, что ему не следовало удивляться. Прямо сейчас, Виту Гази могло отрастить пару ног и отправиться в полярные регионы, и это вряд ли бы уже удивило Коса.

- Как я говорил, - возобновил свою речь собравшимся Повелитель Шепота, - сегодня ваш Пакт Гильдий умрет. – Он повернулся к шеренгам безликих и сказал, - Начинайте.

- Но откуда они взялись? – спросил Кос. Он окунул три кусочка сахара в свой горячий чай и снова изумился тому, как быстро владельцы отремонтировали, если не перестроили полностью, «Дом Аула».

- Из нее, - сказала Фонн. – Из самой Матери Селезнии. И Бираказира. Мы остановили его вовремя, и она смогла создать новых дриад из Древа.

- Вы остановили его. Я всего лишь произвел арест. Не то, чтобы мне кто-нибудь рассказал, что они сделали с этим ублюдком, - сказал Кос. – Все, что мне сказали, это то, что с Сзедеком «разобрались».

- Надеюсь, это значит, что его казнили, - сказал Джерад.

- Я тоже, - сказал Кос, - но это уже не моя проблема. – Он размешал сахар в кружке горячего чая и вдохнул аромат перечной мяты. – Но я рад, что теперь Бираказир будет присматривать за новыми дриадами. Этот твой волк очень смышленый.

- Этот смышленый волк больше не мой, - поправила его Фонн, смотря вдоль улицы Жестянщиков на Виту Гази, где рабочие бригады и инженеры гоблинов помогали Конклаву восстановить башни и веранды, надстроенные вокруг дерева за многие годы. По всему центру люди суетились, что-то ремонтировали, просто наблюдали и таращились на масштабы разрушений, многие оплакивали погибших. Она повернулась, по инерции пытаясь взять свой напиток оторванной кистью, вздрогнула и взяла кружку здоровой рукой.

- Мне не хватает его, но я все еще его слышу. – улыбнулась Фонн. – И тебе будет приятно узнать, что ему удалось убедить остальных членов Конклава отказаться от использования безликих. Они слишком опасны. Они - слабое место священного собрания.

- Придется здорово поработать, чтобы очистить Древо, - сказал Джерад, - но у них есть мое слово, что этого никогда больше не повторится.

Кос смерил взглядом Девкарина, все еще одетого в штаны из ящеровой кожи и охотничий жилет. Его длинные дреды были вытянуты назад и связаны в узел. Как новый гилдмастер Голгари, он повесил на грудь серебряную эмблему его гильдии. По его возвращению в Старый Рав, там не осталось никого, кто мог бы бросить ему вызов, и Кос, подозревал, что это было вполне справедливо. Он сомневался, что сможет когда-либо полностью доверять Джераду, но он, безусловно, был лучше любой другой альтернативы.

После убийства Савры, силы тератогенов, осаждавших Центральный Форт, распались. Одного лишь присутствия Пушка в битве, к которой она присоединилась, когда не смогла быстро найти Дом Солнца, было достаточно, чтобы преломить ход сражения. Ангел нехотя сохранила Людмилле жизнь, при условии, что та отработает свой приговор, но если она когда-либо опять покажется на уличном уровне Равники, Пушок поклялась, что лично казнит ее на месте. Кос был поражен перемене в характере его соратницы, освобожденной от своих оков. Похоже, что серебряные скобы, сковывали больше, чем просто крылья. Теперь она была едва ли не кровожадной. Однако ангел не сдала свой нагрудный знак и пообещала вернуться с новостями.

Большинство остальных членов гильдии Голгари были полностью помилованы – иначе, гильдию следовало бы распустить, а Равника, откровенно говоря, не смогла бы выжить без Голгари. Это был политический и социальный факт.

Пушок улетела, в поисках остальных ангелов. Их исчезновение было загадочным и тревожным, и Пушок, как «последний» ангел, объявила их поиски своей личной миссией. Кос задумался, как долго протянет Равника без огненных воительниц гильдии Борос. На этот раз они справились без ангелов, но у ‘джеков не было никакого желания испытывать свою судьбу.

И тем не менее, что бы они не собирались делать, чтобы протянуть без ангелов, им придется делать это и без Агруса Коса.

- Ты точно определился? – спросила Фонн. – На счет своего увольнения. Ты так долго был воджеком. Куда ты пойдешь?

- Я думал о том, чтобы податься в одну из неосвоенных зон, - сказал Кос. – Пивлик ее расхваливал. Он собирается основать там свой новый ресторан, и предложил мне работу охранника, по крайней мере, для начала. Но здесь я все закончил, и Лига обойдется без меня, как мне кажется. Пришло время выбраться и посмотреть окружающий мир, после 110 лет службы.

Фонн бросила взгляд на Джерада. Он кивнул и встал со своего места.

- Хочу пройтись по кварталу, размять ноги, - сказал он.

- До скорого, - сказала Фонн. Она повернулась к Косу, смотрящему на нее со смесью ожидания и ужаса вглазах.

Он боялся этого разговора с тех самых пор, как впервые встретил ледев после всех этих лет, но теперь его было не избежать. Она уже не была ребенком, и в этом она была права. Ей уже было более пятидесяти лет, хотя эльфы (и полу-эльфы) стареют гораздо медленнее, чем люди.

На долю секунды, ему почти не хватало сейчас безликих, и того, как им здорово удавалось прерывать такие сложные разговоры, как этот.

- Почему ты так на меня смотришь? – сказала Фонн. – Я ведь еще ничего не сказала.

- Ты… ты собираешься спросить меня о… - начал Кос, но не смог собраться с силами, чтобы произнести имя.

- Да, собираюсь. – сказала Фонн. – Мне нужна правда. Я хочу знать, почему отчеты говорят, что он умер так, как он умер, и почему это не совпадает с тем, что сказала мне мать перед смертью. Ты должен мне это объяснить.

- Я должен тебе куда больше, чем это, - сказал Кос. – Мы все должны. Ты и твой волк спасли мир.

- Ты уходишь от темы, - нахмурившись, сказала Фонн.

- Да, ухожу, - сказал Кос. – Ты, возможно, думаешь, что хочешь услышать правду, но поверь мне, тебе это ненужно.

- Тогда зачем я спрашиваю? – сказала Фонн. – Тебе поможет, если я отдам тебе свой меч, пока ты не закончишь рассказ? Или, вот что – я клянусь, что ты выйдешь из этой чайной живым. Слово чести ледев.

- Ладно, - сказал Кос, - но тебе это не понравится.

- Мне плевать, - ответила Фонн. – Это было пятьдесят семь лет назад. Я лишь хочу узнать правду.

- Правда, - сказал Кос, - уродлива.

Кос в последний раз сел за свой рабочий стол. Он лишь изредка бывал на своем рабочем месте, но уже начал с презрением относиться к этой громоздкой, деревянной штуковине, так похожей на баррикаду, удерживающую его в кабинете Фаскина. Он уставился на пустой файл дела, которое он даже не знал, как начать.

Его мучило что-то другое – призрак Зюника. Возможно, это был Лупул, возможно, нет. Он все еще не был уверен, и сомневался, что когда-либо узнает правду. Тем не менее, другой призрак, с которым он недавно работал, выбрал этот самый момент, чтобы возникнуть вновь.

- Есть минутка? – сказал призрак Борки, прорвавшись сквозь стену кабинета Коса. – Ты не поверишь, через что я прошел за последнюю пару недель. Я застрял в этом дурацком дереве, понимаешь,и…

- Борка? – сказал Кос. – Я думал, вампир…

- Он ударил меня! – сказал Борка, - Засунул меня в это чертово дерево. Он может… мог… делать с привидениями такое, я даже не могу тебе описать. Если бы я знал, что могу ударить его, клянусь, ты бы сейчас смотрел на первого генерала-командующего призрака. Но конечно, вся слава досталась симпатичной девчонке.

- Не такой уж я и симпатичный, - сказал Кос. – Так что, ты прилетел из дерева прямиком сюда?

- У меня не было выбора, - ответил призрак. – Связан договором. Вообще-то, сидеть в этом дерево было, вроде как, даже болезненно. Мне кажется, моя призрачная форма не очень хорошо держится, если я не нахожусь в непосредственной близости к мстителю. Поэтому, я, вроде как, просочился наружу вместе с, эмм, смолой.

- Ну, надо же.

- Кос, нам нужно поговорить.

- Да?

- Ты раскрыл дело. Я все еще здесь. Что происходит?

- Я еще не заполнил рапорт, - сказал Кос. –Тыне был убит в результате взрыва. Там был крадущийся. Насколько я понимаю, крадущийся убил тебя, но у нас нет свидетелей. Если бы не факт, что стоящим за всем этим оказался… тот, кто им оказался, я сомневаюсь, что мы смогли бы вообще кому-нибудь предъявить обвинение. Кроме того, я тут подумал…

- Да?

- «Погибший при взрыве» звучит лучше, чем «съеденный червями», - сказал Кос. – Думал, я сделаю тебе одолжение.

- Ну, да, - призрак Борки выглядел уставшим. – Мне скучно. Это все так тоскливо. Без обид, Кос, но мне теперь что, придется сидеть здесь и смотреть, как ты заполняешь формуляры? – Его призрачная копия Оржовского страхового договора возникла в его руках. – Тут написано, что согласно полису, нужно, чтобы отчет был «честным и доскональным». В письменном виде.

Кос обдумал его слова. Потенциально, иметь рядом невидимого призрака было достаточно выгодно. Но и достаточно раздражительно.

- Ты уверен, что хочешь, чтобы я это сделал, Борка? Потому что, в этом случае ты будешь мертв. По-настоящему, полностью мертв.

- Я и так мертв, - сказал Борка. – И я уже говорил, что мне скучно? Мне скучно. Скучно, скучно, скучно, скучно. Пиши. – Через мгновенье он добавил, - прошу тебя. Давай, напарник.

Напарник. Сколько раз, подумал Кос, я говорил Борке, что он не был моим настоящим напарником? И почему? Чтобы почтить память человека, погибшего много лет назад? Борка был не так уж и плох. Он не заслуживал презрения Коса и, после нескольких дней без капли бумбата, до Коса, наконец, начало доходить, что, несмотря на его пугающее досье арестов, он был паршивым напарником безо всякой причины, кроме старого, горького чувства вины.

Спустя много лет, позорный рапорт «съеденный червями», также известный, как файл Борки, будет часто упоминаться на лекциях и практических курсах, в качестве примера того, как можно адаптировать технику воджековского расследования буквально в любой ситуации. Акцент будет ставиться на описаниях, на способе ведения расследования, исторические справки – а их было достаточно – подтверждавшие существование Лупула в анналах защитников Равники. Если крадущиеся все еще существовали, а Кос подозревал, что это так, воджеки будут к ним готовы.

Неоднократно на этих лекциях студенты указывали на то, что Кос был единственным ‘джеком, фигурирующим в самом масштабном деле тысячелетия. Тем не менее, в шапке рапорта о происшествии, открывавшего знаменитый файл Борки, было указано два имени, и одно из них явно было не верным. Но, то ли из-за сантиментов, или по простой ошибке, Белл Борка стал единственным воджеком в истории Равники, записанным, как раскрывший свое собственное убийство.