Обозреватель Калузакс не был азартным гоблином, но перед тем, как ступить в обшитый миззиумом летательный аппарат, разработанный для того, чтобы доставить его к своей гибели (и, возможно, немного дальше), он поставил все свои сбережения - все 5,732 зино - на крошечный шанс того, что он переживет Девятую Обзорную Экспедицию. Когда он делал свою ставку, шансы против него были достаточно велики, чтобы сделать его самым богатым гоблином за всю историю Равники, и он рассчитывал получить свой выигрыш. Обозреватель Калузакс не был азартным гоблином, но он был определенно везучим.

Он сел в обтянутое саламандровой кожей пусковое кресло; опустил традиционные подношения для успешного зажигания, состоящие из серы, селитры и угля в нишу над жаровней, расположенной рядом с его правой ногой; и произнес: «Слава Нив-Миззету. Зажгись!»

Темная выключенная обзоросфера загудела, оживая, и лампы внутреннего освещения, мигая, озарили кабину. В тусклом свете ржавого цвета проявился простой набор рычагов управления и светящийся волшебный кристалл, который будет записывать все, что будет видеть Калузакс - и даже больше - с момента зажигания и до его возвращения на летающую базу «Пламя дракона». База сейчас находилась высоко над его головой, расположенная на спине огромной дирижабы, выращенной из редкого одомашненного вида, обитающего на сверх высотах. Готовая к запуску обзоросфера была прикреплена к брюху дирижабы. В период своей зрелости эти существа могли вырастать до восьмисот футов в длину, и становились настолько крупными, что их тень заслоняла солнце, но спустя лет шестьдесят их тело уменьшалось едва ли не вдвое. Обзоросфера Калузакса висела первой в ряде из шести подобных ‘сфер, однако все остальные аппараты были пустыми. Разведывательный корпус не решился послать более одного обозревателя на это конкретное задание, к тому же, подобного приказа не было и от самого лорда-мага – если бы он пожелал выслать больше ‘сфер, все другие мнения корпуса, конечно же, значения бы не имели.

Обозреватель Калузакс заслужил каждый слог своего имени, а его титул свидетельствовал о том, что он принадлежал к элитному классу гоблинов Иззетской Лиги и членов совета Зомажа Хока. В отличие от простых лакеев и лабораторных ассистентов, гоблины обозреватели становились свидетелями величайших экспериментов. Они были окулярами самих лордов-магов, верными регистраторами каждого значимого продвижения в магических и алхимических науках еще задолго до подписания Пакта Гильдий, а их уникальные летательные аппараты были разработаны с целью записи для потомков каждого ракурса проводимых экспериментов. Не удивительно, что у обозревателей был также самый высокий уровень смертности среди гоблинов Равники, что напрямую касалось сферы их профессиональной деятельности, не взирая на прочность пилотируемых ими обзоросфер. Значимые продвижения в магических и алхимических науках обычно не обходились без пары, тройки взрывов.

Шансы против его выживания в большинстве заданий были астрономическими, но Обозреватель Калузакс подозревал, что букмекерам понадобились все звезды на небе, чтобы подсчитать шанс его выживания в этом конкретном путешествии. С такими шансами сбережения Обозревателя Калузакса, какими бы скудными они ни были, сулили ему куш, достаточный для того, чтобы открыть собственную академию. Он выругался про себя – у обозревателя была сверхъестественная удача, но это вовсе не означало, что ее нужно было испытывать такими сглазо-подобными мыслями.

И все же, удерживаться от этих мыслей было не легко. Ни единого раза, за все восемь успешных полетов на борту обзоросферы, фортуна его не подводила. Он преодолел извержение геотермического кратера на южном полюсе, избежал пасти титанической перепончатокрылой птицы, и даже выстреливался из пушки - дважды. После столкновения с крепостью Ксалвхара, ему потребовалось полтора месяца тщательной ‘капельной терапии для того, чтобы его кости правильно срослись, но он выжил и вернулся с важнейшей информацией об экспериментах конкурирующего лорда- мага. Его господин был доволен и начал обращать внимание на его достижения. Именно эти достижения, несомненно, и стали причиной тому, что Хок лично выбрал его для этого задания.

Обозреватель Калузакс даже был свидетелем двух предыдущих итераций текущего эксперимента, который был заказан гильдией Оржов для улучшения действия их собственного проекта. Лорд-маг называл этот эксперимент сингулярной бомбой мановой компрессии, и объяснил ему - лично, что для Калузакса значило очень многое - что назначением бомбы было удаление жизни. А точнее, любой жизни, начиная с громадных дирижаб, и кончая мельчайшими червями в почве. Если все сработает верно, бомба уничтожит все живое, не повредив искусственные постройки, неорганические объекты, и гоблинскую обзоросферу, защищенную кованым миззиумом. Первые две итерации прошли с ограниченным успехом и стали причиной ряда неприятностей для его господина, сопряженных с интересами других гильдий, но на этот раз Оржов закрепили конкретную область для практических испытаний лорда-мага, которой уничтожение всей жизни пошло бы только на пользу: пораженная чумой Долина Утвара. Уничтожение любых потенциальных переносчиков чумы, помогло бы новым владельцам Утвары на пару сотен лет сократить процесс восстановления региона.

Калузакс сомневался, что его господину хотелось разочаровать этих новых владельцев. Никто, даже могущественные лорды-маги Иззет, не желали бы впасть в немилость к гильдии Оржов. Пиромант может тебя поджечь сегодня, но патриарх может жарить тебя каждый день, сейчас и до конца твоей загробной жизни.

Обозреватель Калузакс был везучим гоблином, так же, как и опытным, но он был не настолько опытен, как многие полагали, и был куда более везучим, чем они могли предположить. Он был достаточно умен, чтобы при каждом удобном случае заставлять своих начальников верить в то, что его удача на самом деле была его умением. Возможно, его удача действительно была сверхъестественной, как всегда утверждала его мать - это был результат какого-то взрывного астрономического явления, произошедшего в ночь его рождения. Возможно, это было простое совпадение. В любом случае, ни один гоблин не жил вечно, и лишь единицы жили богато. Любовь к азарту была одной из множества причин, по которым целые Иззетские племена постоянно связывали себя договорами и контрактами с Чародеями, и хотя Калузакс никогда раньше не поддавался известной страсти своего народа к играм с фортуной, он рассчитал, что его удача сулит ему большую победу на этот раз. Он потянул за вытяжной трос, освобождая обзоросферу от ее швартовочных крепежей, и невольно усмехнулся.

- «Пламядракона», 9477 в воздухе, - объявил он.

Гоблин, вместе со своей извергающей пламя и клубы остаточной магии ‘сферой, начал плавное падение в темнеющее небо над Столицей Равники.

Пункт его назначения был намного миль дальше, но летательному аппарату требовалось не много времени для набора нужной скорости. Как только он и его обзоросфера достигнут атомарно сбалансированной скорости в 58,6 миль в час, пиромантические огненные двигатели преодолеют перегрузочный предел и забросят его в регион Утвары раньше, чем вы сможете произнести «Нив-Миззет».

Калузакс щелкнул серебряный тумблер на панели, для активации почасовой записывающей архивной ленты.

- Обзоросфера «Странствующее око Нив-Миззета 9477» вызывает базу «Пламядракона», - рявкнул он в пневмотрубку. Его голос вошел в заряженный магией стеклянный цилиндр, который затем умчался по невидимой сети воздушных каналов и вышел сквозь стеклянную сферу, вмонтированную в стене, тускло освещенной диспетчерской, расположенной на спине дирижабы, от которой он только что отшвартовался. Спустя секунду, слегка зашумленный голос его начальника донесся из меньшей, размером с кулак, сферы, установленной в нехитрую панель управления, прямо перед креслом пилота.

- 9477, мы уже видим тебя на гадальных кристаллах, - ответил Старший Обозреватель Вазозав. – Ты низковато летишь над шпилями. Разрушение муниципальной собственности не было, повторяю, не было предусмотрено и разрешено в рамках данного маневра. Вытяни ‘сферу за пределы воздушного движения, меньше всего мне нужны претензии от воджеков.

- На мой счет никаких претензий не будет, база, - ответил Обозреватель Калузакс. – Приступаю к подъему. Мы же не хотим повредить Столицу Гильдий,верно?

- То, что мы хотим, к делу не относится, Обозреватель, - усмехнулся Вазозав сквозь треск помех. – Я бы, к примеру, с удовольствием посмотрел, что бы они сделали, если бы ты зажег двигатель над Вито Грази, или как там они зовут это место.

- База «Пламядракона», разве у тебя нет никакого уважения к истории? Или к величию Конклава Селезнии? – сказал Обозреватель Калузакс гнусавым голосом, по-гоблински передразнивая дриадовский акцент. – К цветочкам и танцующим кентаврам, скачущим по дриадовой роще?

- Я уважаю то, что взрывается, Обозреватель, - сказал старший гоблин. – Почему бы тебе не найти что-нибудь в этом роде?

- Принял. Оцениваю атомарно сбалансированную скорость в пределах пятнадцати, - сказал пилот. – Инициирую незапланированный круг над центром.

- Поосмотрись там, - сказал старший обозреватель.

Пилоты обзоросфер были такими же суеверными, как и все простые гоблины, и Обозреватель Калузакс совершил круг, подобный тому, что он проделал в своей первой успешной экспедиции. Это была часть бережного отношения к удаче, которая требовала определенного служения, в виде постоянных повторений удачных ритуалов. Обозреватель Калузакс вытаращился на урбанистический пейзаж, распростершийся от горизонта до горизонта. Не многие гоблины видели подобный вид более одного раза, а те, кто видел, скорее всего, наблюдали его из когтей чего-то крылатого, планирующего их съесть.

Столица Равники всегда была шокирующим видом с воздуха, а для математического склада ума члена гильдии Иззет, выверенный дизайн и геометрическая красота центральной метрополии могли быть по достоинству оценены лишь с этого ракурса. Калузакс, щурясь, любовался рассветом. Ослепительно яркие лучи восходящего солнца отражались от шпилей башен, окружавших десять секторов города. Он тихо вскинул два пальца к брови, словно салютуя древним каменным титанам, охранявшим Столицу Равники.

Он пролетел на расстоянии выстрела от лица десятого и наибольшего из титанов, Зобора, подпирающего само небо, стоящего у врат, ведущих к штабу воджеков, известному как Центральный Форт. Он мог бы подлететь ближе, но лучше было не тревожить ‘джеков, несущих вахту на голове титана – многие воздушные происшествия были вызваны подобным опрометчивым поведением.

Как и любой другой Иззетский гоблин, Калузакс знал, что Столица Равники, центральная метрополия, от которой развилась вся цивилизация, покрывшая собой весь мир, была спланирована с Иззетской точностью, после подписания древнего Пакта Гильдий, и преподнесена в качестве дара от Чародеев другим гильдиям. Готовый город, служащий образцом и вдохновением для всего мира.

Столица Равники была также тайным подношением Иззетскому паруну и гилдмастеру Нив-Миззету, дракону, также известному под именем Огненный Разум. Согласно историям, которые гоблин слышал в юном возрасте, план Столицы должен был создать огромную, размером с целый город, эмблему, которая дала бы лордам-магам полную власть над всем миром Равники. Но Иззетские гоблины нарочно (как говорилось в легендах) слегка исказили дизайн эмблемы, ровно настолько, чтобы она не сработала так, как было задумано.

В те древние дни, гоблины были более мятежными, но большинство гоблинских теологов полагало, что они просто хотели пофорсить перед начальством. И у них получилось произвести впечатление. Хитрость поступка древних гоблинов настолько впечатлила лордов-магов, что Лига Иззет тут же выкупила целое гоблинское племя, дала им имя, которое они носят по сей день, и связала народ Калузакса договором о сотрудничестве на следующий миллион лет. Спустя тысячи лет, легкое несовершенство в плане города разрослось – обветшало, разрушилось и перестроилось миллионами жителей. Эмблема силы теперь уже никогда не сработает. Но с этого ракурса, вмешательство гоблинов было все еще видимым – даже воодушевляющим.

Никто не знает, как называлось племя Иззетских гоблинов до того, как Лига Иззет купила их, и никому, особенно самим гоблинам, не было до этого никакого дела. По сравнению с примитивным, коротким, жестоким существованием, которым жили их собратья в других гильдиях, жизнь Иззетского гоблина казалась раем. Даже просто находиться рядом с мощью, которой владели лорды-маги, такие, как Зомаж Хок, было огромной честью. И, хотя этого не случалось уже целое поколение, время от времени один из гоблинов получал дар Нив-Миззета, его касался сам Огненный Разум, и он также становился лордом-магом. Правда, каждый гоблин лорд-маг в истории был неизменно убит его человеческими коллегами в течение недели с момента получения такого дара, но суть была в том, что гоблин мог действительно стать кем-то в Лиге Иззет. Подобное вряд ли было возможно в кланах Груул или в Культе Рекдос.

Обозреватель Калузакс бросил еще один задумчивый взгляд сквозь нивидимиззиумный иллюминатор, прельщаясь, как всегда, мыслью о том, чтобы срезать верхушку священного Селезнийского Древа Единства, которое проплывало всего в нескольких ярдах от обзоросферы. Затем он выровнял свой сверкающий летательный аппарат по горизонту и положил руку на простой рычаг красного цвета, торчащий из пола. Свободной рукой он провернул небольшой черный переключатель на панели управления ровно на девяносто градусов вправо, добавив больше пиро-маны в фюзеляжные сопла, и обзоросфера с ревом взмыла над эшелонами обычного воздушного движения, состоявшего из транспортных дирижаб, рухов, летучих мышей, и других летающих существ. Здесь у него было достаточно открытого пространства для любых маневров. Так же высоко, как Иззетская обзоросфера, могли летать лишь дикие дирижабы, ангельская крепость Парелион и сам великий Нив-Миззет. Все перечисленные потенциальные препятствия были достаточно огромными, чтобы вовремя их заметить и избежать столкновения. Все, что было меньшего размера, не представляло собой угрозу для его воздушного судна.

Старший обозреватель прервал ход мыслей Калузакса, просигнализировав начало следующего этапа миссии.

- Начинай обратный отсчет зажигания двигателей по моему сигналу, - проскрипел голос сквозь помехи в консоли, затем замер на мгновение. –Давай.

- Десять, девять, восемь, - начал отсчет Обозреватель Калузакс, удары его сердца совпадали с пульсирующим звуком заряжающихся двигателей, - семь, шесть, пять, четыре, три, два,один.

- Включить огневые двигатели! – крикнул старший обозреватель не своим голосом.

- Включаю огневые двигатели, - ответил Обозреватель Калузакс и со всей мочи рванул на себя красный рычаг. С взрывом, который оказался бы оглушающим для любого, кто не обладал выносливыми гоблинскими ушами и превосходной миззиумной звукоизоляцией, обзоросфера перешла от быстрых 58.6 миль в час, к ровно в тринадцать раз превышающей этот показатель скорости, но уже в секундах.

Обозреватель Калузакс чувствовал себя так, словно гигантская рука расплющила его о кресло пилота, и действительно, сила ускорения задушила бы гоблина и вывернула его наружу, если бы не действие защитных заклинаний.

Теперь внизу было не на что смотреть, кроме облаков и хаотично мелькающих дорог, проносящихся слишком быстро, чтобы разглядеть на них какие-либо детали. В считанные минуты он пересек границу дня и ночи и оказался под ослепительным, наполненным звездами небосводом, остающимся неподвижным, несмотря на то, что весь мир проносился под ним на бешеной скорости. Обозреватель должен всегда обозревать, гласил древний устав, поэтому Калузакс мысленно зафиксировал созвездия. Современные Иззетские гоблины редко видели небо, если они не входили в летный корпус, и лишь единицы изучали созвездия и вообще обращали на них внимание, но для Калузакса это было любимое хобби, занимавшее его живой ум между рабочими вылетами.

Он почти долетел до созвездия Куито, Кошачьего Вора, восходящего на востоке, когда он почувствовал начало снижения скорости, чуть менее чем на половине пути до конечного пункта его полета. Он все еще не видел Утвару, простиравшуюся за горизонтом.

Тысячи лет назад, Утвара была насыщенным регионом со свободной зоной, не уступавшей, по слухам, центральной метрополии Равники. А до этого, она была частью охотничьих угодий самого Нив-Миззета. Сегодня имя Утвары было синонимом болезни и смерти, где лишь самые отчаянные осмеливались пытаться выжить. А понятие «отчаянные» неизменно означало «Груул». Калузаксу было сложно им сочувствовать. Даже самый захудалый Иззетский гоблин был куда лучше любого грязного Груула.

Обозреватель Калузакс услышал первый глухой удар спустя несколько секунд после того, как он вылетел из нижнего слоя облаков и снова появился над урбанистическим пейзажем, покрывавшим весь мир. Звук был не громким, и быстрая проверка всех приборов показала, что он не отклонился от курса. Возможно, всего лишь неожиданная стая перелетных птиц, мигрировавшая в новый небесный резервуар, предположил он. Ничего серьезного.

Хотя с другой стороны, ни на его навигационном кристалле, ни в выученной наизусть карте местности не было никаких небесных резервуаров.

- К слову о грязных Груулах… - пробормотал он.

Он взялся обеими руками за два одинаковых рулевых поручня и провернул пилотский модуль обзоросферы, висящий в магнито-мановом поле внутри вторичной невидимиззиумной оболочки. Это позволило Калузаксу увидеть все то, что было позади него сквозь прозрачный иллюминатор внутренней сферы. Гироскопическая кабина пилота, выполненная, как сфера-внутри-сферы, позволяла двигателям работать в одном направлении, в то время как пилот мог смотреть в любом другом по своему желанию, но для того, чтобы правильно пользоваться этим механизмом, нужен был немалый опыт. Первая попытка обычно становится последней, если пилот размыкает сбрасывающий механизм вращения кабины, не подготовившись к головокружительному ощущению вращения в воздухе при непрерывной траектории полета.

Калузакс не задел стаю перелетных птиц, хотя его преследователи действительно были крылатыми существами. По крайней мере, некоторые из них были крылатыми. Остальные сидели верхом на тех, у кого были крылья. Три человеческие фигуры на ящероподобных птеррокрылах догоняли сбрасывающую скорость обзоросферу. Чешуйчатые, перепончатокрылые существа усердно преодолевали течение воздушных потоков. На мембранах их крыльев были нанесены странные органические отметки, в которых Калузакс узнал племенное клеймо Утварских Груулов. Было похоже, что они просто летели за ним, но это не объясняло звук удара. Преследовали пока отставали, но это долго не продлится – фюзеляжные сопла заметно замедляли ход‘сферы.

Боковым зрением он заметил дикую дирижабу, мерно жующую верхние края туманного облака. Его преследователи не смогли бы повредить обзоросферу, сколько бы они по ней не били, а вот столкновение на полной скорости с гигантскими газовыми пузырями дирижабы может значительно повредить видимость. А без видимости, обозреватель работать не может. С головокружительным поворотом, он вновь развернул кабину по направлению движения.

- База «Пламядракона», похоже, скауты были правы, - сказал Обозреватель Калузакс. – У меня на хвосте Груулы. Пока повреждений нет, и не предвидятся. Не думаю, что они продержатся до эксперимента. Судя по их птеррокрылам, они выдохнутся раньше, чем догонят меня.

- Пусть летят, - последовал ответ. – Лорд-маг сказал, что чем больше испытуемых, тем лучше.

- Я тоже так подумал, - сказал Калузакс. – Как думаешь, много их осталось на земле?

- Даже Груулы не настолько тупые.

- Да, - сказал Калузакс, - но они вполне могут быть настолько упрямыми. Кто знает, как эти недоразвитые на самом деле думают?

- Ищешь работу нейролога? Не переживай о том, как они думают, 9477. Думай о том, как они умирают, - сказал его начальник.

Очередная серия ударов обрушилась на тыльную часть гоблинского воздушного аппарата, на этот раз, качнув ‘сферу достаточно, что бы ему пришлось вручную откорректировать курс на десять градусов к востоку. Последний удар сопровождался высоким звоном, эхом прошедшим через оболочку. В воздухе, перед его глазами начали мигать серии цифр то красным, то синим цветом.

- База, аварийная сигнализация показывает, что у меня небольшая потеря мощности в шестом огневом двигателе. Вы можете отследить, чем они меня задели? Стоит ли беспокоиться?

- Ответ отрицательный, 9477. Двигайся по курсу, - сказал старший обозреватель Вазозав, - но можешь сжечь чуть больше пиро-маны по своему усмотрению. Лорд-маг разрешает тебе убить их, если ты пожелаешь. После более детального анализа мы согласовываем небольшую задержку ради того, чтобы научить этих невежественных дикарей держаться подальше от Иззет. Мы можем себе это позволить.

- Ты слишком много времени проводишь с Оржовскими счетоводами, - сказал Обозреватель Калузакс. – Запомни, «изучение математики – лишь первый шаг к пониманию вселенной».

- Оставь свои поговорки, 9477. Сожги уже что-нибудь.

- С удовольствием, «Пламядракона».

Невооруженному или примитивному глазу, обзоросфера вполне могла бы показаться безопасной и безоружной, и Калузакс предполагал, что технически, в случае со «Странствующим оком Нив-Миззета 9477» все так и было. Но все же у него были способы постоять за себя, в случае необходимости. Его внутренности словно свернулись и вывернулись, когда он снова развернул кабину на 180 градусов, в сторону своих неразумных преследователей. На такой высоте, длинноносые, перепончатокрылые рептилии уже выглядели заметно утомленными тяжелым, продолжительным полетом. Калузакс отрегулировал выброс пламени, еще более замедлив ход обзоросферы, подпуская тройку наездников на птеррокрылах достаточно близко, чтобы разглядеть расы трех человекообразных существ. Двое из них были вьяшино, раса двуногих ящеров, для которых полет был настолько же естественным, как для гоблина выкапывание тоннелей. Третий – главарь, или, по крайней мере, передовой наездник в их трехконечной формации – был широкоплечий человек с темной, красноватой кожей, покрытый ритуальными шрамами, совпадающими рисунком с клеймом на крыле его птеррокрыла. Человек поднял что-то похожее на копье и указал его острием на иллюминатор Калузакса. «Копье» зажглось оранжевым светом, таким же, какого цвета были три небольшие сферы, похожие на саламандровые яйца, прикрепленные к рукоятке оружия. На самом деле, это и были яйца саламандры, в некотором роде – искусственно созданные Иззетской магией и продаваемые в официальных оружейных лавках по всей Равнике.

Это было не то оружие, которым должны были владеть Груулы.

- Похоже, эти недоразвитые, пытаются развиваться, - пробормотал обозреватель.

- 9477, повтори.

- Ничего особенного, база, - ответил Калузакс, - по крайней мере, ничего такого, с чем бы не справилась миззиумная обшивка. – «Надеюсь», добавил он про себя.

Примитивный дикарь где-то раздобыл гоблинский огневой жезл, что объясняло удары по оболочке обзоросферы. Движением пальца Груул выпустил еще один заряд пылающей концентрированной маны, размером с глазное яблоко, на этот раз нацеленной прямо в центр иллюминатора. Человек, наверняка рассчитывал, что Калузакс хотя бы вздрогнет, но гоблин не шелохнулся. Он моргнул, когда крошечный раскаленный энергетический шарик ударился об невидимиззиум, но лишь от громкого звонкого звука, с которым тот отрикошетил от огнеупорного материала.

- Не туда целишься, Груул, - сказал Калузакс, видя, как человек вновь поднимает огневой жезл. Калузакс завершил настройку выравнивания огненных двигателей таким образом, что все шесть из них были направлены в центр формации преследователей, затем отклонил красный рычаг наполовину назад и одновременно нажал на тумблер аварийного тормоза в противовес тому, что в иных условиях было бы очередным ускоряющим маневром.

Это был не полноценный выброс энергии, и вероятнее всего, Калузаксу пришлось бы проделать рискованный сброс скорости, чтобы удерживать цель – фюзеляжные сопла служили довольно ограниченным противовесом – но результат более чем превзошел все неудобства. Шесть испепеляющих потоков соединились в одной точке. А точнее, они встретились чуть выше пупка предводителя разбойников. Концентрированное пламя в считанные секунды сожгло кожу наездника и продолжило жарить тело птеррокрыла. Полые кости существа, наполненные тем же газом, что удерживал в воздухе громадных дирижаб, разорвались изнутри. Птеррокрыл взорвался в воздухе, сдетонировав оставшиеся заряды огневого жезла, и исчез в феерической вспышке взрыва.

Обозреватель Калузакс снова перевел красный рычаг в переднее положение и снизил подачу топлива в двигатели до десятой доли от нормы. Небольшая ударная волна, вызванная взрывом предводителя наездников, сбила оставшихся вьяшино с курса. Один птеррокрыл задел второго, и оба существа в панике набросились друг на друга, пока их наездники, в такой же панике тщетно пытались побороть инстинктивные действия своих питомцев. Они быстро удалялись от обзоросферы, но Обозреватель Калузакс успел заметить, как одному из птеррокрылов удалось прокусить перепончатое крыло своего сородича, который замялся и камнем рухнул вниз. Затем, расстояние - и довлеющее чувство долга - заставило гоблина развернуть кабину лицом по направлению обзоросферы, возвращая его к работе.

- Им хватило, база «Пламядракона», - отчитался Калузакс. – Ориентировочно, этим выстрелом я потратил пару лишних минут полета.

- Верно, 9477, - ответил старший обозреватель. – Тебе, возможно, придется дотягивать или сделать остановку для дозаправки в академии гильдии до того, как ты доберешься до цели, если я правильно считываю твои кристаллы. Шестой двигатель не просто теряет мощность, он вытягивает пиро-ману из других двигателей.

- Повтори последнее, «Пламядра… - не успел Обозреватель Калузакс закончить фразу, как крошечное пространство обзоросферы переполнилось резкими и частыми сериями гудков и свиста. – Верблюжьи яблоки!

- Все было не так плохо по началу, лишь небольшая течь, но твой прицельный выстрел прорвал ее, - сказал Вазозав с извиняющимися нотками в голосе. – Я не был в курсе, когда давал тебе добро на…

- Это не твоя вина, база. Небольшого взрыва в двигателе не достаточно, чтобы вырубить старушку 9477, - сказал Калузакс.

- Я не собирался извиняться, - ответил старший обозреватель.

- Ладно, мои приборы теперь показывают утечку, - сказал Калузакс, игнорируя его.

– Похоже на серьезную. Откуда у этих безмозглых такое оружие, как… - Вопрос так и повис незавершенным, так как обзоросфера сотряслась от взрыва в кормовой части. – Все, шестой двигатель только что взорвался! – Прокричал он. Калузакс схватился за рулевые рычаги, чувствуя, как обзоросфера начала вращение против часовой стрелки.

- Похоже, что заряд вошел через выхлопное сопло – вот это был по-настоящему удачный выстрел. 9477, ты можешь держаться в воздухе? – Прокричал в ответ старший обозреватель, достаточно громко, чтобы перекричать какофонию аварийных сигналов. – Мы видим, что температура шестого двигателя увеличивается до четырехсот… нет, шестисот процентов. Семьсот…восемьсот…

- Я сбрасываю двигатель, - сказал Калузакс. Капли пота струились по его шишковатым бровям и стекали по обеим щекам от того, что даже миззиумная обшивка начала накаляться, угрожая превратить ‘сферу в духовку. Он с усилием дернул за шнур, висящий над его головой, словно бельевая веревка, предварительно убедившись, что он держит тот, на котором написано «6».

Ожидаемый щелчок спусковых зажимов не достиг ушей гоблина.

- «Пламядракона», мне кажется, огонь расплавил держатели двигателя.

- Это невозможно! – ответил Вазозав. – Они из миззиумного сплава!

- В следующий раз, давай установим из чистого миззиума, - сказал Калузакс, - Сплав не жаростойкий. Температура добирается до соседних двух двигателей.

- Обозреватель, - послышался новый голос. Этот голос Калузакс никогда не слышал через переговорный цилиндр, хотя, конечно же, он мгновенно узнал говорившего.

- Мой господин, - сказал Калузакс. – Вы удостаиваете меня чести слышать Ваши слова.

- Этот эксперимент должен продолжаться, отважный Обозреватель, - голос Зомажа Хока гремел, странным образом, с легкостью затмевая какофонию в обзоросфере. Было такое чувство, что он слышит этот голос всем своим нутром, помимо ушей. – Я не стану тебе лгать. Твой аппарат будет уничтожен. Это было, как ты знаешь, ожидаемо в любом случае, но теперь это факт. Твои записи выживут и принесут большую славу всей гильдии Иззет.

- Я никогда не ожидал иного, мой господин, - сказал Калузакс. Он был удивлен, что его сердце не оборвалось от осознания того, что он на самом деле был обречен – более того, он чувствовал себя бодрым, как никогда. Даже самоуверенным. – Я Вас не подведу. «Сила в знании, а знания стоят дорого». Это ваши слова, мой господин, и я надеюсь с честью оправдать их. И почтить Вас.

- Умри, пытаясь, Обозреватель, - ответил его господин. – И прощай. Сердце Калузакса переполнилось гордостью.

Еще один громкий удар послышался в задней части воздушного судна, и на мгновение Калузаксу показалось, что Груулы вернулись. Еще одна тирада сигналов сообщила ему, что нет, это были не Груулы, а два из оставшихся пяти огневых двигателя взорвались почти одновременно. Он провернул несколько переключателей, направляя поток пиро-маны в фюзеляжные сопла, наблюдая, как «Странствующее око Нив-Миззета 9477» равномерно теряет высоту. Дополнительной тяги должно было хватить, чтобы удерживать его в воздухе, это также замедлит повышение пиро-манового давления, но на долго ли?

Сигнал о сближении прорезал общий шум также легко, как голос лорда-мага, одним пронзительным свистком, восходящим в тональности, пока он не исчез за пределами регистров, слишком высоких даже для гоблинского слуха. Калузакс голыми руками выдернул пучок металлических трубок из-под панели управления и отшвырнул их за кресло, чтобы полностью оборвать все аварийные сигналы. Он игнорировал ожоги и порезы, но вытер кровь с ладоней перед тем, как снова взяться за рычаги управления.

По крайней мере, букмекеры не станут его искать, когда все это кончится. Удача Обозревателя Калузакса сегодня приняла другую форму. Она привела его к эксперименту как раз вовремя. Его ‘сфера была охвачена огнем и он уже был уверен, что не переживет этот день, или следующий час, или, возможно, даже следующую пару минут, но он выполнит свое задание.

Борясь с тошнотой, жгучей болью, и рычагами управления, он сумел замедлить метеорное снижение своего круглого летательного аппарата до того, как активировать свидетельские шары. Шесть из них материализовались вокруг воздушного судна и мгновенно заняли заданные ракурсы обозрения. Шары должны были доставить телеметрию, резервную копию данных, и чистые изображения, не замутненные невидимиззиумной рефракцией, и конечно записать все происходящее для истории. Обычно, Обозреватель Калузакс возвращался на базу с основной массой собранных данных. Но, если обзоросфера не выживает в ходе эксперимента, свидетельские шары гарантировали, что лорд-маг не потеряет ничего более важного, кроме гоблина и данных, сохраненных в памяти воздушного судна.

Внутри ‘сферы, все, что не было изготовлено из миззиума, начало жариться. Кожаные ремни, удерживающие Калузакса в кресле, мгновенно вспыхнули, и вскоре превратились в пепел на его огнеупорном летном костюме из саламандровой кожи. Он чувствовал, как покрываются волдырями его уши и затылок. Каждый его нерв орал о том, что он должен был сейчас, ну, в общем, орать.

Калузакс не орал. Вместо этого, он сконцентрировался на единственной поговорке, которая была, весьма кстати: Удача – ветреная госпожа, и не любит, когда ее испытывают. Обеими руками, обозреватель схватил оставшиеся сбрасывающие шнуры, болтавшиеся над головой, и рванул их на себя. Двигатели зашипели и заглохли. Один из циферблатов подсказал ему, что у него есть, возможно, четыре минуты до того, как фюзеляжные сопла откажут, и «Странствующее око Нив-Миззета 9477» рухнет вниз, как миззиумное яйцо. К счастью для Обозревателя Калузакса, чьим единственным желанием сейчас было закончить жизнь так, как он ее прожил, и к еще большему счастью для Хока и его подразделения, эксперимент произойдет всего через две с небольшим минуты.

Гоблин вытер покрытой волдырями рукой пот с глаз, и увидел, что она вся была залита кровью, сочащейся сквозь растрескавшуюся кожу. Он был рад, что кристаллы не записывали происходящее внутри обзоросферы. Его коллегам не нужно было видеть, как он медленно трескается, словно жареная верблюжатина. Калузакс затолкал боль в другую часть мозга – что не помогло так, как могло бы, поскольку вся его голова находилась в состоянии физической агонии, и в ней попросту не было места, где можно было бы запереть такую боль – и повернул обзоросферу в направлении нулевой точки отсчета эксперимента. Он нажал на переключатель отсроченного возврата, который автоматически затянет шары внутрь ‘сферы спустя минуту после того, как эффект эксперимента возымеет действие. Это был автоматический рефлекс, который был бесполезен, как он понимал, поскольку к тому времени, шары уже некуда будет возвращать.

Завершив последнее действие своего задания, Калузакс начал непроизвольно хихикать безо всякой видимой причины, и часть его вскипающего мозга поняла, что другая его часть начала вытекать через правое ухо, не в состоянии выдержать давление. Зажигающиеся в случайном порядке, полу-сожженные синапсы в мозгу гоблина перескочили на оставшуюся минуту от смеха к пению старой металлургической баллады, которую он выучил в детстве.

- Брось дитя на наковальню, - пропел он, как только начался эксперимент его господина, и эти слова стали последними в его жизни.

Эксперимент был мощным, но не ярким. В считанные мгновения, крошечная светящаяся точка в небе втянула в себя и поглотила каждое живое существо в провинции Утвары.

В мгновение ока, точка вновь уменьшилась и уже не обладала ни глубиной, ни шириной, ни высотой, хотя ее масса значительно увеличилась. Свидетельские шары успели записать образ обзоросферы, которая, словно растянулась до бесконечности, а затем исчезла. Растягивание было вполне буквальным для тела Обозревателя Калузакса, и его жизнь оборвалась в большей степени от разрывания на куски, нежели от испепеления, как он того мог ожидать.

Улетающий призрак гоблина зацепился за небосвод над произведенным экспериментом. Совсем скоро фрагменты его личности и памяти вновь соединились, воссоздав разум. Разум с отчетливым ощущением ускользающей личности, зовущейся Калузакс. И разум задался единственным вопросом:

«Почему я все еще в этой обзоросфере?»

Таисия Карлова поднялась с места, прислонив свою трость к отполированной стенке кафедры.

Как практически все в работе Оржовского адвокиста, прислонение трости было мелким, но важным театральным жестом, о котором она уже даже не задумывалась, не смотря на то, что трость действительно была ей необходима для преодоления любого, даже незначительного расстояния. Этот жест дополнял выражение ее лица, которым она одарила присяжных заседателей. Ее взгляд красноречиво выражал удивление, которого она на самом деле не испытывала, с едва уловимым налетом скепсиса, в действительности, переполнявшего ее. Она увенчала свой взгляд приподнятой бровью, устоять перед которой могли лишь немногое представители сильного пола по целому ряду причин.

- Доктор Зловол, Вы бы не могли повторить то, что Вы сейчас сказали? Я хочу убедиться, что присяжные – и, признаюсь, я сама – Вас правильно услышали.

- Я сказал, - прорычал ведалкен, сидящий на месте свидетеля, - что количество жертв полностью укладывалось в пределы ожидаемых параметров, оговоренных в контракте. В Оржовском контракте, адвокист. Гибель людей не была неожиданной, и наши собственные маги-законники тщательно проверили контракт на предмет того, что мы полностью защищены от судебных разбирательств, таких, как это. – Доктор Зловол даже слегка усмехнулся, что было весьма не типично для ведалкена. Он явно демонстрировал уверенность, но его повышенный тон выдавал неуловимый проблеск сомнения. Таисия знала, что сейчас он крепко задумывался о том, достаточно ли он доверял Азориусовким магам-законникам, проводившим работу по инспекции контракта для Симиковского вирусолога. Он размышлял, зачем Таисия заставила его повторить свой ответ. И он был в ужасе от одной мысли, что она знала гораздо больше того, что было указано в официальном протоколе о происшествии.

- Доктор, Вы говорите так, словно страдаете от угрызений совести, - дружелюбно сказала она.

Высокомерные типы, такие как Зловол, были не способны устоять перед этой уловкой. Потребность в указании своего превосходства неизбежно заставляла их принимать защитную позицию.

- Вовсе нет, - сказал ведалкен. – Я искатель знаний. Я горжусь тем, чего достиг, а вам всем я советую держаться подальше от того, что я узнал в своих исследованиях. Мне не в чем себя винить, в этом я могу вас заверить.

«Отлично, доктор», думала Таисия. Все это правда. Не сомневаюсь.

- Чему научила Вас смерть более ста человек, доктор? - губы ведалкена оставались крепко сжатыми, и он бросил на нее озлобленный взгляд. Улыбка Таисии испарилась, как только она, в метафорическом смысле, заточила свой меч. Не то, чтобы кровопролитье не случалось в залах суда Равники, но по определению оно обычно не приветствовалось в современном столичном судопроизводстве. - Прошу прощения. Это выражение могло показаться Вам несколько высокопарным. Но я считаю себя, в некотором роде, также искательницей истины и правды. Мне любопытно. Вы, должно быть, узнали очень многое из ста четырнадцати тел погибших. Было ли их достаточно? Было ли достаточно ста четырнадцати трупов, для того, чтобы дать Вам те знания, которых вы жаждали? - Бледный ведалкен выглядел так, словно он сейчас побагровеет. Она блеснула искренней улыбкой номер тридцать два и добавила с легким оттенком извинения в голосе, - доктор, я отклонилась от темы. Ответьте же нам. Уверена, что Ваши коллеги из гильдии Симик среди присяжных жаждут узнать как, статистически, сто четырнадцать трупов послужили достаточной выборкой для того чтобы раскрыть Вам весь эффект Вашего… простите, я не вирусолог, как там оно называется?

Ведалкен заерзал на стуле. Подобное Таисия уже видела раньше. Это случалось не только с ведалкенами, но и с многими другими свидетелями и обвиняемыми, находившимися под ее взглядом в круге истины. Доктор Зловол не мог лгать, находясь в круге, но мог быть сколь угодно осмотрительным и осторожным в своих словах. Именно поэтому хороший адвокист как можно чаще использовал в допросе конкретные вопросы. Таисия была гораздо лучше просто хорошего адвокиста.

- Оно называется, - сказал доктор Зловол, - Инфекция Зловола.

- Вы такой скромный, - сказала Таисия, хотя взгляд ее был обращен к председателю присяжных. Ведалкен лишь ухмыльнулся в ответ. – И я все еще надеюсь, что Вы сможете поведать нам о том, как такая маленькая выборка дала Вам подтверждение того, что эта Инспекция Зловола…

- Инфекция! – рявкнул Зловол. – Инфекция Зловола!

- Да, Инфекция Зловола, - сказала Таисия. – И мой вопрос все еще в силе, доктор. Прошу отвечать.

- Вы прекрасно знаете, как, - сказал ведалкен. – Сто четырнадцать смертей были указаны в рапорте. Остальные были безгильдийными, и поэтому необходимости указывать их в официальном протоколе не было. – Как только эти слова вылетели из его рта, его глаза в ужасе расширились. Что бы он ни начинал говорить, круг истины все превращал вправду.

- И сколько же безгильдийных погибло, когда Ваши так называемые «чумные обезьяны» распространили инжекцию…

- Инфекцию!

- Простите, инфекцию. Но все же, сколько,доктор?

- Шестьсот семьдесят семь.

- А сколько чумных обезьян умерло от переносимой инфекции?

- Все, как и предполагалось. Все сработало идеально. Ни одной не осталось для того, чтобы инфицировать основное население, как того требуют Предписания. – гордость снова пробралась в голос ведалкена. – Поступить иначе, означало бы оставить смертоносную чуму в их системе жизнедеятельности. За какое чудовище Вы меня принимаете?

- Я не уверена, какое Вы чудовище, сэр. Это мы как раз пытаемся выяснить, - сказала Таисия. – Сколько точно было обезьян?

- Чумой было заражено тридцать обезьян, - сказал ведалкен, словно объясняя младенцу, как движется солнце. – Поэтому, мы и указали в рапорте тридцать. Семьсот семь неофициально, сто четырнадцать официально, сто четырнадцать указано в протоколе. Вы удовлетворены?

- Почти. Благодарю Вас, доктор, - сказала Таисия. Она щелкнула пальцами, и один из ее слуг траллов подошел к ней, держа в руке один единственный листок искусственно пожелтевшего пергамента, который она ткнула в лицо доктора. – А это, копия Вашего контракта с гильдией Оржов, на чьей собственности Вы и производили свой тест,верно?

Ведалкен мельком взглянул на пергамент.

- Да, - сказал Зловол. – И, как Вы уже указали, все условия в нем ясны и прозрачны.

- Согласна, - сказала Таисия. – И, как видите, на этой копии стоит печать Оржов, делающая ее во всех смыслах и значениях равносильной оригиналу. И, доктор, тут все действительно указано ясно, очень ясно. Особенно вот эта строка. Не были бы Вы столь любезны, чтобы зачитать этот отрывок вслух?

- Нет, не был бы, - сказал ведалкен. В этот раз искренне, как никогда. – Сделайте это сами.

- Хорошо, - сказала Таисия и начала читать. – «В случае смертей, связанных с данным мероприятием, Первая Сторона» - это Вы, доктор – «Первая Сторона должна предоставить любые и все запротоколированные останки, как физические, так и спиритические Второй Стороне» - а это, как Вы знаете, страховая компания Гарна, Йортабода и Фражека. Осуществили ли Вы сбор и передачу останков, таких, как, трупы, привидения, и тому подобное, Второй Стороне, доктор?

- Мы вернули все официально запротоколированные «останки», как Вы их называете,соответствующим…

- Да, доктор, но это не то, о чем я Вас спрашиваю, и в данном контракте записано не так. «Любые и все запротоколированные», а не «официально запротоколированные».

- Это стандартный контракт, который я подписывал десятки раз с вашей гильдией! – сказал Зловол, ловя взгляды присяжных. – Никогда раньше таких проблем не возникало!

- При всем уважением, сэр, в Ваших интересах воздержаться от признаний в дальнейших нарушениях контрактных обязательств, пока мы не завершили разбирательство по данному делу. Тем не менее, благодарю Вас за то, что предоставили данную информацию для протокола. Она, конечно же, в значительной мере упростит мою дальнейшую работу, в случае, если мои клиенты решат расследовать и эти потенциальные нарушения. Итак, вернемся к нашему текущему инциденту…

- Это абсурд! Все знают… то есть… все… - ведалкен боролся с магией круга истины, но проиграл, как и все, кто пытался солгать под его влиянием. Наконец, доктор изменил ход речи. –Мне дали понять, что именно это и предполагалось.

- Предположения опасны, доктор. Уверена, что с этим согласился бы любой, кто работает в Вашей области, - сказала Таисия. – Согласно Вашим собственным показаниям, Вы действительно провели точный подсчет смертей среди обезьян и безгильдийных. Господа присяжные, я бы не брала на себя смелость утверждать, что услышанного вами достаточно для доказательства того, что уважаемый доктор нарушил условия контракта, и, что представленные вам показания достаточно убедительно свидетельствуют о том, что обвиняемый не выполнил взятые на себя обязательства и должен заплатить соответствующие пени. – Она слегка наклонила голову набок и улыбнулась. – Тем не менее, я могу предсказать, что это непременно будет доказано. Факты прозрачны, как этот контракт. Господа присяжные, у меня больше нет вопросов к этому свидетелю.

Она наблюдала за лицами собравшихся присяжных, пока они мысленно совещались и быстро пришли к общему мнению. Как один, они кивнули в сторону ведалкена, председателя суда присяжных.

- Но я… - начал доктор Зловол.

- Тишина, - сказал председатель. В высшем суде, такой приказ мог давать лишь главный судья, но в простом договорном иске, как этот, председатель присяжных принимал полномочия судьи. – Присяжным не требуется дополнительное время для обдумывания дела, - продолжил он. Одним из преимуществ ведалкена в роли председателя присяжных была способность ведалкенов к телепатии, благодаря которой их часто назначали на эту должность. – Мы признаем Вас виновным в нарушении условий контракта, доктор Зловол. У нас нет необходимости в дальнейших показаниях.

Председатель кивнул судебному приставу, громадному троллю, одетому в неподходящую по размеру форму старшего стражника воджеков. Единственный здоровый глаз пристава неотрывно смотрел на доктора на протяжении всего процесса. Хотя доктор и не упомянул об этом, Таисия знала, что более восьмидесяти процентов «официально незапротоколированных» погибших безгильдийных были тролли. Она подозревала, что доктора ожидает незабываемая прогулка в процессуальную камеру, где он либо выполнит обязательства по контракту, либо оплатит штраф своими зино и кровью.

Собственный дорогостоящий адвокист доктора даже не пожала руку Таисии. Она лишь шмыгнула носом, сгребла стопку пергаментов и свитков, и вышла за дверь, не проронив ни слова. Таисия мысленно отметила, что стоит послать адвокисту утешительное письмо. Этой женщине удалось выстроить надежный план защиты, пока Таисия своими насмешками не вынудила доктора Зловола дать последние показания. Таисии стоило бы нанять этого оппонирующего адвокиста, или, возможно, заказать убийство конкурентки.

Таисия повернулась к своему сияющему от счастья клиенту. Сотни призрачных рабов и ценных трупов теперь были собственностью Заццо Гарна и его партнеров. К ней подбежал тралл и передал ей копию приговора суда. Штраф не был огромным, но все же больше, чем ожидала даже сама Таисия. Ведалкены иногда сокращали сумму ущерба, если приговор касался кого-то из их расы. Чтобы уравновесить это, она сделала акцент на их инстинктивное отвращение к поступку Зловола – а именно, к неточности данных, зафиксированных им в протоколе. Дополнительные денежные пени, начисленные судом, без требований Таисии, принесут еще большее состояние в казну гарантийной фирмы, а следовательно, и ее доля в этом деле увеличится.

Гарн встал с сияющим взглядом своих крошечных глаз и пожал ей руку.

- Восхитительно! – сказал страховщик. – Лучшего исхода просто не может быть! И теперь мы сможем подать иски по тем, другим нарушениям, которые Вы упомянули,и…

- Поздравляю Вас, мистер Гарн. Я пришлю к Вам кого-нибудь из моего офиса, - сказала Таисия сквозь сверкающие зубы и искреннюю, великодушную улыбку номер двадцать, сочетающую в себе выражения «Было приятно», «Удачи!», и «Прощайте». – Теперь, когда самый тяжелый этап пройден, с этой работой справится один из наших младших адвокистов.

- Конечно, конечно, - сказал Гарн, безусловно уже подсчитывая зино, которые ему удастся сэкономить за счет найма менее оплачиваемого адвокиста. Таисия не стала указывать ему на то, что она в любом случае назначит дополнительные премиальные за каждое дело, поскольку, как она сказала, вся тяжелая работа была проведена ею. Ее доля в следующий раз будет еще больше, или ему придется нанимать другого адвокиста. И если он так поступит, она посадит Гарна в круг истины, подав иск за нарушение их контракта и вербальных соглашений.

Таисия повернулась и кивнула траллу, и тот бросился к месту, где осталась ее трость. Подав ее своей госпоже, карликовый слуга начал пританцовывать на месте. Он не мог говорить - лишь немногое тралы обладали даром речи - но он писками и жестами указывал на галерку зала суда, где те, кто собрался посмотреть разбирательство, также поздравляли друг друга с его завершением. Большинство из них потеряло родственников или друзей из-за инфекции Зловола, и теперь они были довольны, что справедливость восторжествовала над доктором, не смотря на то, что никто из них не увидит и зиба компенсации. Этого просто не было прописано в контракте. Им придется довольствоваться только справедливостью.

Всего за пару лет юридической практики в Столице Гильдий, Таисия узнала, что существует наказание, и существует компенсация, но правосудие ради правосудия? Это был вымысел – вымысел, который она умело использовала.

Таисия, наконец, увидела то, что так возбудило щебечущего тралла – относительно нового, которому она еще не дала имя. Высокий, лысый, с татуировкой на голове человек в дорогих одеждах золотых, черных и белых цветов, вошел в зал суда, держа в руке посох, увенчанный бледной маской, закрывавшей его лицо. Он кивнул, когда их глаза встретились. Она собрала свои папки и записи, сунула их в кожаную сумку и передала ее траллу, который с радостью принял ее из рук своей госпожи.

Жди меня в конторе, - сказала она траллу. – Будь там, когда я приду, и получишь дополнительную коробку крыс.

Тралл поклонился, повернулся, и попрыгал на своих лягушачьих ногах в шумную толпу, а затем исчез в невысоком, под рост тралла, вырезе в стене. Суды в столице Равники были изрешечены подобными проходами и туннелями для ускорения делопроизводства – свидетельство влиятельности гильдии Оржов в юридической системе. Судейство было территорией Сената Азориус, но адвокисты и юристы, платили взносы Гильдии Сделок.

Опираясь с тщательно скрытым облегчением на свою трость, Таисия направилась сквозь толпу к высокому человеку, пришедшему к ней. Когда она подошла к нему, они вместе вышли через двойные двери в менее заполненный людьми зал.

- Он желает Вас видеть, - сказал мужчина без преамбул. Его звали Мелиск, и он носил, наверное, самый высокий титул иерархии семьи Карлов, среди тех, кто не был Карловым по крови. В последнее время Мелиск редко лично приходил к ней в залы суда.

- Чего он хочет? – сказала Таисия.

- Я только что сказал Вам, миледи, - ответил Мелиск. – Он желает Вас видеть. Он не объяснял ничего больше, и не в моих полномочиях спрашивать о таких вещах, кроме как, если подобным бездействием я мог бы поставить под угрозу жизнь патриарха. Я уполномочен лишь служить ему.

- Ты изменился. Я помню время, когда из тебя не нужно было все вытаскивать веревками, – сказала Таисия. – Послужи мне, пройдись со мной в его покои и расскажи о том, что он не сказал о своих пожеланиях.

Спустя сорок семь лет после того, как Странствующее око Нив-Миззета 9477 взмыло в Иззетские анналы истории, другая пара глаз созерцала на первый взгляд безжизненные просторы Утвары с чуть менее возвышенного ракурса. Эти глаза принадлежали вожаку Груульских разбойников, вьяшино по имени Оун Йом, знавшему, что его жертва скоро попадет прямо в его западню. Оун Йом знал это потому, что незнакомцы, вторгшиеся на территорию Груулов, сделали это крайне вульгарно и неосмотрительно. Он заметил Оржовский караван, когда тот обогнул край развалин и вошел в длинный каньон, ведущий в подобный гигантской чаше центр Утвары.

Слово «караван» было не совсем точным, поскольку он состоял в основном из одного транспортного средства, но такого, которое выполняло работу многих других. Шесть длинных экипажей располагались на плоской спине гигантской, членистой многовагоножки. С каждого ее фланга неотступно двигались шесть зорких охранников, верхом на скелетоподобных скакунах. Эмблемы гильдии Оржов, украшающие их щиты, светились достаточно ярко, чтобы озарить их непосредственное окружение, но не более того. Охранники не держали факелов, видимо, для того, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания на этой опасной ночной дороге, но светящиеся Оржовские эмблемы делали их превосходной мишенью для любого охотника. Караван шел по твердой земле и камням, не оставляя следов, словно желая сохранить свое передвижение в тайне. Должно быть, по этой же причине у них не было никакой поддержки с воздуха, и некому было их предупредить о нападении Груулов.

Оун Йом в очередной раз задумался о том, как люди, которые не желают даже подумать о том, чтобы отказаться от позерства в пользу элементарной практичности, смогли прийти к такой власти и мировому господству, в то время как его народ дерется за объедки и огрызки у ног таких, как Оржов. Гильдия Сделок даже нашла способ украсть у Груулов призраки их собственных предков, которые давно уже нигде не встречались в этих местах, чтобы дать совет и напутствие.

Тело многовагоножки состояло из чередующихся сегментных пластин черного и белого цвета, подобно холодному обсидиану отражающих тусклый серебряный свет полумесяца луны. Если слух разбойника его не обманывал, у этого существа была отдельная пара лап на каждую из более двух тысяч секций его длинного вытянутого тела. В сущности, многовагоножка была быстроходной, гибкой трубкой на лапах, легкой в управлении, и которую было сложно испугать или ранить.

Основная ударная сила нападения Оун Йома будет направлена на вагоны, но сперва нужно будет послать несколько крушителей для того, чтобы переломать часть лап многовагоножке. Точные удары их широких серпов должны разом перебить с дюжину лап. Все это огромное безглазое существо следовало командам одной единственной сутулой фигуры, какому-то мерзкому бесовскому кучеру, сидящему на крыше второго вагона.

Пары лап несли многовагоножку вперед, не создавая тряски пассажирам в вагонах, но эта гладкость движения транспортного средства нивелировалась его сравнительно медленной скоростью, по сравнению с обычной повозкой, запряженной в верблюжью упряжку. Это давало разбойникам преимущество. Легче всего будет обезвредить эскорт, благодаря новому оружию Оун Йома, и их смехотворно ярким щитам. Оун Йом был лучшим стрелком своей банды. Вторая по счету – его сестра Иллати – заняла позицию на противоположной от него скале.

Иззетский гоблин даже не заикнулся о зино, передавая Груулам зарядные сферы, питающие волшебные огневые жезлы, те самые, что использовали предки Оун Йома для уничтожения куга мота, хотя им так и не удалось тогда остановить саму чуму куга. Унаследованное оружие не использовалось десятилетиями, давным-давно разряженное охотой. Пока не пришел гоблин.

Иззет также сказал им, когда и где появится Оржовский караван. Все это пахло явной западней, но Оун Йом не смог отказаться от столь заманчивого предложения. Такая сила была слишком соблазнительной. Оун Йом собирался допросить гоблина перед тем, как его съесть, но проиграл Иллати в орлянку.

Никто из них особо не задумывался о том, почему Иззет хотел, чтобы у них было оружие и информация об Оржовском караване. Гоблин наверняка понимал, что его убьют и съедят, и все же пришел в лагерь один, принеся с собой невероятно щедрые дары. Было очевидно, что это ловушка, но брат и сестра разбойники решили всецело положиться на свои способности импровизировать.

Из-за ветров, разносящих чуму куга по Утваре, передвижение на дирижабе было для Оржов невозможным – дирижабы адаптировались к загрязненному за десять тысяч лет непрерывной цивилизации воздуху и даже могли им прокормиться, но их иммунная система едва ли могла противостоять настолько опасным инфекционным заболеваниям, как куга. Лишь немногим существам удавалось переносить ее. А летучие мыши, птицы и крылатые насекомые не достигали размеров, требуемых для перевозки имущества и пассажиров, сопровождавших не много ни мало, самого патриарха, во всяком случае, не с таким размахом, к которому привыкли члены гильдии Оржов.

Наземная перевозка через руины пустоши была единственной разумной альтернативой полету, с учетом того, что караван будет двигаться быстро, достигнет безопасной зоны восстановления в течение одного, двух дней, и вовремя выйдет из области заражения чумой. Ненавистные охранники ледев оставили патрулирование этого маршрута много лет назад, после того, как трагедия, случившаяся на Декамиллениум, заставила отозвать многих из них ближе к дому Селезнии, Виту Гази. Поэтому, этот путь сквозь холмы развалин был одним из немногих участков дорог всего мира Равники, у которого не было своих защитников.

Груулы, конечно, со временем развили некоторую устойчивость к чуме, но довольно болезненной ценой, которая напоминала о себе каждый раз, когда Оун Йом чесал толстый, узловатый участок грибкового нароста на своем левом плече. Множество таких же грибков покрывало его спину, ребра, ноги, руки и лицо. Они постоянно чесались, правда, к счастью для его рассудка, никогда не все разом. Антигенный грибок не давал куге быстро убить своего носителя, но не препятствовал укорачиванию его жизни на целые десятилетия. Продолжительность жизни Груулов никогда не была длинной; за сорок семь лет с момента, когда золотая сфера куга мота превратила древнюю, спящую чуму в буйного, летучего убийцу, продолжительность их жизни укоротилась вдвое.

И это еще был не предел. Оун Йом никогда бы не стал главарем банды сорок семь лет назад. Он тогда еще даже не родился. Остальные разбойники, включая Иллати, были еще моложе.

Оун Йом подал сигнал своим собратьям занять позиции, продолжая следить за гостями, проходящими извилистый путь между осыпающимися развалинами. Резким вращением он пробудил гоблинское оружие и прислонился к обломкам стены для большей устойчивости. Он поднес трубку к глазу и навел прицел на голову погонщика многовагоножки.

Оун Йом коснулся спускового штифта, но пока не нажал достаточно, чтобы выстрелить, как вдруг осознал, что не слышал и не видел, чтобы кто-нибудь из банды занял свою позицию, как он им приказал при планировании засады.

Более того, он вообще не видел никого из них, ни на позициях, ни вне позиций. Он был настолько очарован оружием и его потенциалом, что совершенно не заметил исчезновения всех своих бойцов.

- Глупый Оун Йом, - прошептал главарь разбойников. – Ты же знал, что будет подвох.

Вожаку отряда разбойников Утварских Груулов, Оун Йому уже не суждено было узнать, куда пропали все его соратники, или кто конкретно предал его банду. Не успел он открыть рот, чтобы выкрикнуть предостережение Иллати, как тонкое серебряное лезвие стилета вошло в его шею у самого основания черепа. К тому времени, как Оун Йом увидел острие лезвия, оно уже было багровым от его собственной крови и торчало в нескольких дюймах от его подбородка. Ему удалось издать сдавленный хрип перед тем, как он рухнул на землю. Лезвие было быстро и аккуратно извлечено из тела мертвого Груула, хотя обладателю стилета ничего не стоило разрезать труп на куски.

Призрак вьяшино не задержался, чтобы бросить последний взгляд на своего убийцу. Он попытался это сделать, но слишком быстро провалился в трещину в небе. Спустя несколько секунд, его тело вновь поднялось на ноги, но управлял им уже не Оун Йом.

- Короче, почему ты не завербовался в Хазду? – спросил отдыхающий после рабочей смены помощник местного шерифа. Пятая кружка бумбата помогла этому человеку средних лет - и при этом, все же в два раза младшего, чем тот, к кому он обращался - протянуть букву «З» в слове «Хазда» так долго, что она едва не стала отдельным словом. – Вы, сэр, были бы прирожденным. Прирожденным командующим. У нас полно бывших ‘джеков, знаешь ли. Ты же тратишь свои… ты тратишь свои способности в этой дыре, приятель. Ты бы мог все изменить у нас здесь. Изменить. – Он подал сигнал бармену на еще один круг выпивки. – Что ты… что Вы там пьете, сэр?

- Диндиновый сок.

- Диндиновый сок? – спросил помощник шерифа. Он добавил в своем тоне преувеличенный акцент изумления, который, если бы он не был один во всем баре – он всегда покидал бар последним – вполне мог бы поднять всеобщий хохот таких же, как он офицеров-добровольцев. Человек гораздо старше его, сидящий рядом с ним у барной стойки, просто кивнул. Если бы помощник был трезвее, он мог бы заметить, что этот кивок говорил одним своим простым движением куда больше, чем все то, что сказал этот молчаливый человек словами за последние два часа. Если бы помощник был трезвее, он, возможно, не решился бы продолжать эту тему.

- У меня… у меня есть тетка, она пьет эту дрянь, - начал помощник шерифа, делая невероятные усилия, чтобы оставаться вежливым и разрядить напряжение. – Должно быть, хорошо для пищеварения и сердца. ‘Собенно, если ты прилолл… пликлолл… если ты старый.

- Не стоит напоминать мне об этом, дружище. Тебе бы самому не помешал стаканчик этого сока. Ты ведь тоже не молодеешь. – Пожилой любитель диндинового сока махнул бармену и указал на медленно кренящегося в сторону помощника, который в это мгновение отвлекся на отчаянные попытки удержаться на барном стуле.

Бармен, бес ростом не выше груди среднего человека, поставил только что тщательно отполированный стакан, и неторопливо направился к ним с прижатыми к лопаткам своими кожаными крыльями и добродушной гостеприимной улыбкой на лице. Он подпрыгнул вверх, без труда прошелся по медному поручню, привинченному за барной стойкой, и взмахнул крыльями один раз перед тем, как заткнуть их за пояс.

- Бармен, - сказал тот из них, кто был трезвым, - этот парень желает стаканчик диндинового сока. По тому, моему рецепту. – К словам он добавил многозначительное движение бровью, поскольку бармен относился к тому типу личности, чья проницательность требовала подобных намеков. – Ты можешь ему помочь?

- Конечно, конечно, друг мой, - ответил бес. – Я к вашим услугам. Превосходный выбор, если позволите, - добавил бес и повернулся к напившемуся Хазде перед тем, как всецело предаться расхваливанию своего ассортимента. – Плоды диндина содержат природный стимулятор, который способствует усвоению куда более крепких напитков, позволяя вам наслаждаться освежающей атмосферой, какую можно найти лишь в баре Отеля «Бесовское Крыло».

- А ты не так уж и плох для… для… кто ты там, напомни? – промямлил помощник шерифа.

- Я – Пивлик! – провозгласил бес, картинно расположив руки, сжатые в кулаки на бедрах, и, расправив крылья наподобие гордого орлиного взмаха. – Я владелец этого заведения, друг Водотро, и твой гостеприимный хозяин. Не желаешь ли добавить что- нибудь покрепче в свой напиток? Не хочешь ли забронировать один из наших почасовых номеров на сегодняшний вечер перед тем, как вновь вернуться к опасной жизни борца с преступностью, полной отчаянного безрассудства, которое, в конечном счете, прикончит тебя до того, как ты еще раз вкусишь неповторимый…

- Сок, Пивлик, потом этот парень пойдет домой, - сказал пожилой мужчина. – У нас здесь и без того слишком мало законников, и те добровольцы. Половина из них все еще приходит в себя после твоей последней «церемонии городских наград».

- И тебе не все равно, потому что…? – сказал бес. – Каждый день с того момента, когда ты начал работать на своего старого друга Пивлика, ты твердишь обо всем этом, но факт в том - мой друг Кос, мой дорогой, старый друг Кос - что ты работаешь на меня. Ты же знаешь, у меня тоже есть хозяева. Тебе давно уже пора принять, что ты больше не работаешь в Десятом участке. Это совершенно другое место. Неужели так трудно, наконец, к этому привыкнуть? Огры бы это очень оценили, и я тоже. Я зарабатываю хорошие зино на ограх, но ни один из них и близко не подходил к этому заведению за целый месяц. – Пивлик укоризненно поцокал, доставая пару свежих диндинов из-за стойки и запихивая их в соко-давилку. – Кос, ты здесь уже почти двенадцать лет. Ты больше не ‘джек. Ты не должен охранять все поселение, дружище, только мое заведение. И у тебя для этого есть помощники.

- Знаю, - сказал Агрус Кос, не смотря ни на беса, ни на пьяного. – Дал им отгул на ночь. Я лишь выполняю свою работу, Пивлик. Слежу за твоим заведением. Вот и все, что я делаю. И ты сам мог бы быть помягче, когда ноешь о моем трудоустройстве.

- Ну вот, теперь ты меня стыдишься, да? – сказал Пивлик, прыгая с поручня к бару.

– Кос, я тебя прошу. Сколько ты уже на меня работаешь?

- Двенадцать лет, - процедил Кос сквозь зубы. Я с этим уже справился, Пивлик. Смени тему.

Бес не был телепатом, но, видимо, до него дошел намек стиснутых зубов.

- Двенадцать лет должно было хватить для акклиматизации. – Пивлик не счел нужным менять тему или заканчивать разговор. С другой стороны, пьяный помощник узрел в беседе слабое место и вклинился в разговор.

- Я тоше самое ховорю, - промямлил Водотро. – Ты, тебе нужно к нам. Ты ше теперь Оржов, Кос. Задумайся об этом на секунду. А Хазда, мы… мы… ну, мы добровольцы, сам знаешь, но мы ровняемся на Борос, как и ‘джеки. В смысле, ты можешь даже остаться работать здесь. Можешь шаниматься благородным делом в нерабочее время. Я шам иншпектирую дома на предмет пожарной безопасности. Это моя ошновная работа. – Он поднял стакан с жидкостью, который Пивлик поставил перед ним, и одним движением влил половину в себя, четверть на усы, и оставшееся по всему столу. «Этого вполне должно хватить», решил Кос.

Он кивнул, но ничего не сказал, допив лишь свой стакан сока. Он громко поставил пустой стакан на стол и оттолкнулся от барной стойки. Кос отметил про себя, что не помешало бы поговорить с тем гоблином, прорабом из Котла, о том, что Пивлик, как «заботливый горожанин», не прочь оплатить услуги нескольких аварийных гидромантов. Бес редко говорил об этом на людях, но думал точно так же, как Кос, когда речь заходила о подобных вещах. А тот факт, что вот этот самый помощник шерифа нес определенную ответственность за безопасность поселения в случае пожара, было вовсе не утешительной новостью. Пара гидромантов лишней не будет.

- Спасибо за интересную мысль, Водотро, - сказал Кос, - но думаю, пришло время мне показать тебе, где у нас выход. Он одной рукой обхватил шатающегося пьяницу, чье равновесие, похоже, полностью испарилось, несомненно, под воздействием особого рецепта выпитого им напитка.

Кос не хотел, чтобы пьяные посетители трезвели в заведении Пивлика. Они непременно начинали злиться буянить. В Утваре и без того хватало злобы: старатели, приезжающие на поиски сокровищ и к изумлению обнаруживающие, что улицы, в общем- то, не усыпаны золотом; люди, пытающиеся начать новую жизнь и понимающие со временем, что их новая жизнь ограничена пятью квадратными милями вокруг Витар Йеску; не говоря уже об огромном количестве обычных отбросов общества в этом отдаленном самозахватническом поселком. Утварский городок был полу-законным поселением, но по окончанию срока отчуждения, население здесь очень быстро вырастет. По словам Пивлика, толстый Оржовец, владеющий всей этой землей, должен был прибыть со дня на день. Отставной воджек представлял себе, сколько этот приезд может вызвать гнева и озлобленности, к счастью, направленной не на него. Кос был всего лишь охранником Пивлика в то время, как сам Пивлик вел себя, как официальный представитель хозяина всего поселения.

Кос был уже слишком стар для того, чтобы ввязываться в политику или насилие. К несчастью, и то, и другое продолжало врываться в его жизнь даже после того, как он перетащил свои старые кости в эту глухую зону восстановления.

Здесь уже были волонтеры Хазды. В целом, Кос, вместе с парой человек, нанятых Пивликом, вполне справлялся с охраной «Бесовского Крыла». У Пивлика было невероятное количество кузенов, племянников и племянниц, которым требовалось всего несколько месяцев закалки для того, чтобы по первому слову Коса, без труда разнять любую потасовку в стенах отеля. Самому ему совершенно не нужно было принимать непосредственное участие в чем-либо. Поселением никто не управлял, но оно само справлялось с соблюдением относительного порядка: большинство населения было заинтересовано лишь в том, чтобы выбраться подальше в Равнину и добыть сокровищ, а если кто-нибудь совершал что-то, достойное настоящего наказания, он просто улаживал свои дела с бесом, как представителем Оржовских хозяев. По большому счету, Хазда здесь была не нужна. Ее добровольные легионеры не решались патрулировать территорию Остова. Никто в здравом уме на это бы не решился и, хотя волонтеры Хазды были, по сути, горсткой пьяниц и подражателей воджекам, у них все же хватало мозгов держаться подальше от Груулов.

Кос не молодел, а озлобленные жители не становились счастливее. Он не мог заставить себя вступить в ряды добровольцев Хазды. Основной причиной этому было полное отсутствие у них какой-либо реальной силы или авторитета. В общем и целом, добровольцы были вспыльчивыми, не тренированными, готовыми сорваться в любой момент.

И когда какой-нибудь член Хазды отбивался от рук, было куда проще напоить его особым Косовским диндиновым соком, чем вступать с ним в спор лишь из-за того, что Хазда был пьян и чем-то раздражен. Один стакан сока, обильно сдобренный безвредным наркотическим снотворным порошком, эффектно отключал его, после чего он мирно трезвел где-нибудь, где Косу не нужно было за ним присматривать.

Как по заказу, буйная голова помощника шерифа плюхнулась на плечо Коса, и легионер Хазды громко захрапел.

- Сдаю вахту на ночь, босс, - сказал Кос. Пивлик кивнул и осторожно, чтобы не разбудить уснувшего на плече Коса пьянчугу, прошептал, что он закроет за ним дверь. Бесу предстояла подготовка к скорому приезду Оржовских шишек, и Кос полагал, что ему нужно было время для вынашивания своих планов и, вероятно, нескольких ядовитых пауков. Не говоря уже о новом убранстве интерьера, которое, конечно же, будет готово за час до рассвета.

Кос полу-пронес, полу-протащил дремлющего парня мимо нескольких рядов столов, вокруг пустеющей бойцовской ямы – отдаленного эха старой арены-ресторана Пивлика в столице, практически не востребованной в этом крошечном поселении, - и перевесил Водотро через плечо, прислушиваясь к многочисленным хрустам в суставах. Кос ногой толкнул двустворчатую входную дверь.

- Ууф! – сказала дверь, и Кос моргнул от удивления. Нет, это была не дверь, а высокий лысый человек, покрытый татуировками, в Оржовском костюме черных и золотых цветов. Мужчина схватил створку двери, не дав ей запахнуться обратно. За правым его плечом стояла еще одна представительница гильдии Оржов, молодая женщина с красивыми чертами лица на мгновение напомнила Косу о его второй бывшей жене, а также о том, как сильно он постарел. Женщина стояла во главе трех траллов, поддерживавших огромное толстое тело, по-видимому, мертвого человека. Все они были перепачканы свежей кровью, а на траллах виднелись свежие заплатки омертвленной кожи, все еще поблескивавшие серебряным светом.

Жирный человек был патриархом. Косу никогда раньше не доводилось стоять так близко к нему, но ошибиться было невозможно. Его одежда, практически осязаемая аура власти и тучность говорили сами за себя. Залитый кровью труп восседал на каком-то парящем кресле, иначе бы траллы никогда не дотащили его так далеко.

Судя по внешнему виду патриарха и огромному символу, украшавшему его перепачканные одежды, это, к тому же, был не какой-нибудь патриарх. Это был патриарх Пивлика, тот самый, прибытие которого босс Коса ожидал завтра. Символ дома Карловых, в виде уробороса, ни с чем невозможно было спутать. Он полностью совпадал с тем, что был расположен над баром.

Одежды патриарха были еще более роскошными и дорогими, чем одеяния лысого мужчины и молодой женщины, но, было очевидно, что громадное существо уже не дышало. Покрывалось слизью, да, но не дышало. Хотя это было сложно утверждать из-за маски, покрывавшей лицо патриарха.

Кос на мгновение замер на месте, раскрыв рот от удивления, не зная, что сказать. Ему хватило трех секунд, чтобы заметить, что старик был мертв – если в полусгнившем теле патриарха не было ничего удивительного, то стоило обратить внимание на тревожные выражения лиц двух живых Оржовских гостей. К счастью, Пивлик пришел ему на помощь.

- Советник Мелиск! Леди Карлова! Рад вас видеть снова, друзья мои, - сказал бес. Он прыгнул через барную стойку и, пролетев над столами, приземлился рядом с Косом. – Мы не ожидали вас ранее восхода солнца. Прошу прощения за состояние…

- Пивлик, заткнись, - сказала женщина, - и помоги мне перетащить его в безопасное место. Мы еще не видели призрак.

Кос взглянул на беса, затем на молодую женщину и поправил на плече тело спящего Хаздовца.

- Добрый вечер, мадам. Сэр. – Кивнул он гостям. Проскользнув мимо пары Оржовцев и их жуткой ноши, он обернулся и крикнул Пивлику. – Помощь нужна, босс?

- Он может рассчитывать на меня, - сказал лысый мужчина, и Кос услышал, как Пивлик согласился с ним.

- Ладно, - сказал Кос и оставил Пивлика самостоятельно разбираться с необычной ситуацией.

Кос не верил в богов, но был сторонником концепции полос везения. Последнее время у него их не было ни одной. Но тот факт, что он знал с абсолютной уверенностью, что ему не придется быть свидетелем некро-вскрытия тела патриарха, похоже, указывал на то, что его удача, какой бы она ни была, шла на поправку. На секунду он задумался, не будет ли Пивлик проводить вскрытие собственноручно.

Первым инстинктивным желанием Таисии было вызвать местных представителей гильдий – или равных им – как только все дела с зеркалом будут завершены. Мелиск посоветовал ей подождать, по крайней мере, до рассвета, и она, нехотя, согласилась. За несколько часов до того, как первые утренние лучи пробились сквозь проржавевший силуэт Остова, она приступила к переоборудованию комнаты Пивлика под свой офис. Вторая комната беса, которую он наивно пытался скрыть от Мелиска, будет теперь ее жилой комнатой, пока не построится ее собственная резиденция. Два брата Грагг стояли на страже за дверью пока Бефел, самый умный из них и тот, кому была дарована речь, высматривал в очереди в приемной наемных убийц и оружие, о котором бы желала знать его Госпожа. Его новая голова приросла достаточно быстро, хотя теперь она все время клонилась влево во время ходьбы.

Первым она пригласила главу местных союзов рабов. Технически они не были гильдией, хотя многие из местных рабочих были плененными и укрощенными Груулами, союзы рабов обладали достаточным влиянием для того, чтобы их единый владелец, толстый полу-демон, называвший себя «Босс Арадоз», удостоился аудиенции новой правительницы Утвары. Для Таисии он послужит примером того, как она собирается вести дела с местными авторитетами, кем бы они ни были.

Рабовладелец с вожделением рассматривал Таисию через стол. Ему больше нравилась его человеческая половина, хотя его демоническое наследство невозможно было не заметить. Он был среднего роста с ярко выраженным горбом на правом плече. Небольшие бараньи рога завивались над его ушами. Тщательно подобранный наряд Таисии заставил его отклониться чуть в сторону и податься слегка вперед.

Таисия слегка изменила чары Пивлика, наложенные на декор комнаты, превратив ее в простой обитый деревом офис с обеденным столом, который вполне сгодится под рабочий до того, пока не появится нормальный письменный стол. Она сидела в кресле, подобном тому, которое любил ее Дядя, лицом к трем меньшим креслам, дизайн которых был продуман с учетом комфорта сидящего. В конечном итоге один лишь внешний вид стола не был никак изменен заклинаниями, хотя кресла, офис и его посетители были вполне реальны. Она думала над чем-то более устрашающим, но в итоге решила использовать нейтральный фон для этих первых встреч. В ее личной практике, строгий деловой стиль никогда ее не подводил. Нейтральный декор помогал держать клиента в тонусе. Он вполне сгодится на первых порах, пока она не решит, как ей следовало управлять этими людьми.

Босс Арадоз с натяжкой подходил под определение «люди», по крайней мере, по ее первому быстро сформировавшемуся впечатлению. Когда он понял, что его наглый, бесстыжий взгляд не вызвал никакой ответной реакции, он подался вперед еще больше, делая вид, что он рассматривает прыщ на большом пальце своей ноги и пытаясь выхватить взглядом большую часть ее декольте. Через пару секунд, она резким движением схватила полу-демона за левый бараний рог и с силой провернула его. Босс заскулил от боли и неожиданности.

- Босс, мы с тобой поладим гораздо быстрее, если ты будешь пялить свои глаза в свое будущее, - сказала Таисия и оттолкнула полу-демона назад, больно вжав рог Арадоза в висок. Она села в свое кресло и махнула рукой в сторону Мелиска, терпеливо стоящего за ее плечом. – Это Мелиск. Тебя устраивают твои глаза? Думаю, Мелиск может устроить тебе потрясающую сделку по некротической хирургии.

Полу-демон нахмурился и, рыча от недовольства, помассировал голову.

- По крайней мере, думаю, тебе они больше нравятся в твоей голове, а не в супе на ужин. Мы тут наняли местного повара. Я слышала, он любит экспериментировать, - сказала Таисия.

- Ладно! – сказал Арадоз.

- Превосходно, - сказала Таисия. Теперь давай поговорим о том, как союзы собираются делать взносы в этом году. Я подумала, что мы могли бы начать с достойного особняка. Босс, тебе когда-нибудь доводилось строить поместье правителя? Это большая честь, тебе не кажется?

- Да, госпожа...

- "Баронесса", или другой подходящий титул сойдет, Босс, но уж точно не это вульгарное слово, - сказала Таисия. Она щелкнула пальцами, и Мелиск достал туго перевязанный рулон пергамента, который Таисия передала ворчащему Боссу. Он принял его и уже положил палец на печать, но баронесса подняла руку.

- Не сейчас. У меня нет времени водить тебя за руку по всему проекту. Забирай эти чертежи и построй то, что на них начертано.

- Где? - выдавил из себя Босс.

Таисия вздохнула, но сдержала Мелиска. Она встала, наклонилась над столом, выхватила чертежи и разломила пальцем печать. Она предложила Арадозу прижать противоположные углы пергамента к столу и указательным пальцем обвела область в юго-западном квадрате яйцевидной территории Утвары.

- Что находится здесь? - спросила она.

- Это... Дайте-ка взглянуть... - Уголок карты свернулся, когда он отпустил руку, достал из кармана голубоватый монокль, и поднес его к глазу. Мелиск взмахнул рукой, и весь пергамент, расправившись, прижался к столу и тускло засветился.

- Спасибо, Мелиск, - сказала Таисия. - Вот этот квадрат - что здесь?

- Небольшой район нищих. Вот это деревня Груулов. А вот здесь - колония зомби - в основном рабочие Голгари. А там трущобы безгильдийных, - сказал Арадоз. Он указал на три четких отметки в этом квартале. - Тут, здесь, и там. Ну, трущобы, в общем-то, везде, между этими двумя зонами.

- Зомби? - спросила Таисия.

- Да, - ответил полу-демон. - Рабочие северных ферм.

- Они твои?

- Вообще-то, да. У меня там служит надзиратель Девкарин. Но работами руковожу я лично.

- Тогда передвинь их ближе к полям.

- Но, Баронесса, - сказал Босс, - Селезнийцы никогда не позволят мертвецам приблизиться так близко к Витар Йеску. Они воздействуют на его жизненную энергию и тому подобную чушь.

- Тогда уведи их в Равнину. Они же мертвые, верно? Куга им сильно не повредит.

- Возможно, - ответил полу-демон. - Но эти ребята нуждаются в особых условиях, особенно климатических.

- О чем ты?

- Они высыхают,Баронесса.

Таисия посмотрела на карту. Своими очертаниями, Утвара примерно напоминала яйцо, если учитывать края Остова. Южные две трети яйца занимало треугольное поселение, разрезанное широкой дорогой с множеством аллей и переулков. Витар Йеску располагалось к северу от центра, граничило с фермерскими полями, и было окружено несколькими, похожими на Селезнийские, постройками. К северу от полей простиралась равнина, на которой размещался проект Котел.

Равнина, покрывавшая северную треть всей области, а точнее то, что находилось непосредственно под ее поверхностью, было главной причиной того, почему поселение возникло здесь, не дожидаясь конца периода отчуждения. Задолго до того, как чума обрушилась на весь регион, Равнина была своего рода церемониальной площадью. Никаких записей о ее возведении не сохранилось. Чем бы это ни было в те, древние времена, сегодня оно превратилось в огромную, плоскую вымершую территорию, где ничего не росло, и где чумные ветры дули не переставая. Около двадцати лет назад, смелый одинокий исследователь бросил вызов чуме в своем самодельном защитном костюме, и пробился сквозь кирпичную кладку древней площади, обнаружив под ней огромные территории безжизненного, погребенного города - заброшенного, холодного и технически ничейного. Тогда здесь и образовалось поселение, не взирая на законы Пакта Гильдий, с не большой помощью от Дяди. Сперва поселение было не больше сторожевой станции, затем вокруг нее расплодились церковники жизни, словно цветущие деревья, благодаря, собственно, их вечноцветущему древу жизни.

- Босс, ты здесь местный, - сказала она. - На какое расстояние распространяется действие Витар Йеску? Как далеко человек может уйти без риска заражения? Если он, конечно, не зомби.

- Безопасная зона простирается, примерно, на четверть мили в сторону Равнины, - сказал Арадоз. - За ее пределами нужен скафандр и костюм шахтера, как минимум.

- Прекрасно, - улыбнувшись, сказала Таисия. - Я хочу, чтобы ты обошел несколько этих анклавов, или как их там называют, вычистил их, и разместил там хотя бы нескольких из своих зомби. Рассели Селезнийцев в той части Равнины, которая все еще находится под воздействием Витар Йеску, и пересели туда кого-нибудь из Рекдосов. Дадим церковникам возможность проповедовать им свою веру. И все будут довольны.

- Ну, я... Это все хорошо, - сказал Босс. - Но что, если мертвые как-то подействуют на Витар Йеску? Мы все зависим от этого дерева.

- Ой, ну пусть церковники отстрелят пару зомби, если те приблизятся слишком близко. Может, даже выдели им анклав между деревом и зомби. Справедливо?

- А безгильзийные?

- Почему бы не нанять и их? - сказала Таисия. - Это лишь первый из множества запланированных проектов. Я раскрою тебе один маленький секрет, Босс. Мне не нравится то, что этот Иззетский Котел стоит на моей территории. Это была не очень удачная сделка. Не разумно полагаться на непроверенные методы и, откровенно говоря, меня раздражает, что самое высокое строение в окрестностях, на данный момент является собственностью чародеев. - Она с легкостью перетекла от сердитого взгляда номер шесть, к заискивающему, номер одиннадцать. - Поэтому, я собираюсь нанять тебя надолго, чтобы ты превратил все это место в Оржовское баронство. Чума - ничто, по сравнению с тем, что я задумала.

Челюсть Босса слегка отвисла. - Баронесса, - наконец произнес он. - На что мне покупать материалы? И чем платить всем этим новым рабочим? Я безоговорочно готов служить гильдии Оржов и семье Карловых, но...

- Мне кажется в казне союзов достаточно денег. Как только мой новый дом будет построен, мы обсудим твои расценки на будущие проекты, и я уверена, что ты оценишь щедрость этих расценок.

- Но я всего лишь член союза рабочих. То, о чем Вы просите, Баронесса, потребует армию людей. - Сказал Арадоз и обвел рукой чертежи на столе. - Вы хотите, чтобы я сам все это сделал?

- Если не сделаешь ты, я найду для этого проекта другого, более амбициозного прораба, - сказала Таисия. - Возможно, он позволит тебе остаться на черной работе, если ты все еще будешь жив. - Она кивнула советнику, и тот достал небольшую брошь в виде ониксового круга с нанесенным на него уроборосом семьи Карловых. Она обошла стол и прицепила брошь к груди Босса. - Это должно помочь тебе в работе. Не подведи меня.

- Это?.. - полу-демон раскрыл рот от неожиданного поворота событий и улыбки Таисии номер пятнадцать. - Я вас не подведу, - выпалил он.

- Мелиск, мы закончили, - сказала Таисия. - Пожалуйста, проводи Босса до двери. О, и, Арадоз?

- Да?

- Если к рассвету земля еще не будет разбита под постройку особняка, Мелиск убьет тебя и заменит тем, кто сможет справиться с этой работой.

- Вы не сможете! - крикнул Арадоз. - Я руковожу...

- Ничем, - сказала Таисия. - Я же, напротив, руковожу всем. Эта брошь не снимется, Босс. Любой на твоем месте желал бы заслужить доверие такой персоны, как я. Вознаграждение должно быть очевидным - к примеру, выйти отсюда живым.

Босс открыл рот, чтобы что-то сказать, но, подумав, просто кивнул. Таисия знала, что взгляд Мелиска мог бы напугать бешенного огра, и ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что ее советник использовал на Арадоза процентов шестьдесят от полной мощи своего взора. Она была впечатлена Боссом, который явно заслуживал свою высокую должность. Большинство ее оппонентов не выдерживали и четверти мощи Мелиска.

Таисия стукнула пальцами о край карты, изображение дрогнуло, закружилось и вновь приняло очертания чертежей ее нового особняка.

- Вот, держи, - сказала Таисия. - Тебе еще требуется мое драгоценное время? Полу-демон помотал головой.

Когда Босс ушел, пятясь назад, пока не вышел за дверь, которую захлопнули за ним траллы, Таисия повернулась в кресле и обратилась к Мелиску. - Кто там ожидает дольше всех?

Мелиск закрыл глаза и обратился к Флибу, стоящему на страже за дверью. Через мгновение, он произнес, - Первым был Служитель Вризфар Деревянное Перо из Конклава Селезнии. Священный Защитник Витар Йеску, Рыцарь...

- Ах, как я и надеялась, - сказала Таисия и злорадно ухмыльнулась. - Мы примем его последним. Пригласите следующим этого доктора. Из Симиков. И запомни, я спрошу твоего мнения, когда сама этого пожелаю.

- Да, Баронесса.

Кос проспал пару часов первого из нескольких выходных дней, обещанных ему Пивликом. Ему повезло, что в его доме был водопровод. Далеко не у всех в Утваре была эта роскошь, даже после сравнительно долгого периода заселения. Он вымылся, побрился, позавтракал вареным яйцом и, взяв с собой кружку огрийского кофе, поднялся на самый верх своей личной башни, примерно за час до полудня. В это время он каждый день откладывал все дела и высматривал, по всей видимости, тщетно, своего пропавшего друга. Он прихватил с собой гоблинскую подзорную трубу - обычное устройство, состоящее из дерева и кристаллов, позволяющее смотрящему видеть одним глазом на больших расстояниях - и привычно уселся на складной стул, обтянутый тканью. Обычно, он завершил бы этот ритуал и отправился на службу, в "Бесовское Крыло", но так как заведение было закрыто (временно, конечно), у него было полно времени. Времени, для того, чтобы убедиться в том, что в Равнике все еще не было ни единого ангела.

Когда Кос приехал сюда с Пивликом, двенадцать лет назад, он не рассчитывал оставаться надолго. Эту небольшую башню, одну из многих, переживших карантин и запустение и оставшихся неповрежденными и относительно устойчивыми, он выкупил у самой гильдии Оржов, через Пивлика, как посредника. Она стоила ему большей части его выходного пособия, но с другой стороны, в его возрасте, со всеми его старческими болячками, хранить все его зино в банке было бессмысленно. Кос рассчитывал продать башню и уехать через пару месяцев, заработав, теоретически огромные деньги на этой сделке, но довольно долгое время не появлялось ни одного заинтересованного покупателя. Через некоторое время инерция комфортного уединения и стабильной зарплаты взяла верх над желанием покинуть эти места, и он поселился в этой башне навсегда. Оглядываясь назад, он не мог вспомнить ни одного места с таким же прекрасным видом. Он может высматривать Пушка и Парелион отсюда, так же, как и из любой другой точки мира, если будет смотреть в правильное время дня.

Кос проверил положение солнца в небе - есть еще час до того, как оно пройдет перед Шизмом и создаст эффект, подобный миражу, дающий ясный 360 градусный обзор всего мира, от горизонта, до горизонта. По словам Пивлика, Шизм был результатом полу- провалившегося заказного эксперимента Иззетского лорда-мага Зомажа Хока, по заказу гильдии Оржов. Иззетский маг удачно активировал штуковину, уничтожившую всю оставшуюся в долине жизнь, не успевшую добраться до Остова. Как объяснил ему Пивлик, штуковина, которой был Шизм до того, как стать Шизмом (что-то вроде магического уничтожителя жизни), должна была взорваться и полностью уничтожить все остатки дремлющей чумы. Но, тем не менее, эта штука так и не взорвалась, и теперь Утвара каждый день обдуваетсякугой. Шизм напоминал странного вида трещину в небе в форме паутины, примерно в пяти милях над головой, и становился четче, когда солнце проходило рядом с ним.

За несколько минут, во время которых солнце каждый день проходило мимо Шизма, расколотое небо становилось прозрачным, как стекло, и свет изо всех уголков мира, каким-то образом, попадал в подзорную трубу старого 'джека. Кос не понимал этот феномен больше того, что ему растолковал Пивлик. Это было связано с магией, а волшебство никогда не было его любимой темой. В своей подзорной трубе, Кос даже мог видеть головы трех титанов Равники, несмотря на то, что они стояли на полпути к противоположной стороне планеты. Кос не знал другого места, где бы он смог увидеть такую огромную часть мира и неба над ним за один раз, и это больше всего остального удерживало его в Утваре.

Как обычно, и вполне ожидаемо, сегодняшняя надежда также себя не оправдала. Солнце прошло за Шизмом, и Кос две минуты рассматривал весь горизонт. Его тело было старым, но зрение оставалось такими же острым, как прежде. Сердце Коса замерло на опасное мгновение, когда он заметил движение на фоне руин Остова, но успокоилось, как только он различил знакомые округлые очертания куга мота, в его необычном, но вполне известном дневном проявлении. Насколько он знал, дневные его явления были менее зловещими, чем ночные, но любое появление куга мота предзнаменовало агрессию со стороны Груулов.

Он мысленно сделал себе пометку убедиться в том, что Трижиро предупредил своих людей некоторое время держаться подальше от поселения. Сияющая сфера куга мота - на языке Утварских Груулов, означавшего "предвестник чумы", - плыла вверх, в прозрачное небо, и исчезла из вида через несколько секунд. Этот призрак, или примета, или иллюзия, или чем бы он ни был, никогда не задерживался надолго. Исходя из своего опыта, Кос считал, что репутация куга мота, как вестника удачи или беды, была преувеличена. Он видел его при разных обстоятельствах и никогда замечал после этого никаких болезненных проявлений. Не было даже ускоренного сердцебиения.

«Не думай об этом, Кос», сказал он себе. «Это лишь приведет к тревоге, а она...»

Кос посмотрел на кружку своего кофе, теперь уже опустевшей на треть, и выплеснул ее. Зачем он вообще сварил себе кофе? Он никак не мог с собой справиться. Приезжие Оржовцы взбудоражили его, как и почтовая летучая мышь, присланная Пивликом сегодня утром. Он не был против дополнительного выходного, но его все еще острые инстинкты воджека чесались оттого, что он не был посвящен в то, что, несомненно, обсуждали сейчас вновь прибывшие Оржовцы с Пивликом.

Когда солнце отклонилось на несколько градусов от Шизма, широкий обзор, который оно предоставляло Косу, мерцая, растворился. Тем не менее, перед ним все еще простирался великолепный вид на ближайшие окрестности Утвары, и он перевел свою подзорную трубу на пару мест, которые словно магнитом притягивали к себе беспорядки.

Над Котлом клубился дым, и облаками выходил пар. Это было массивное куполообразное... нечто, расположенное к северу от поселения, и возвышающееся сквозь марево над Равниной и Витар Йеску. Оно было похоже на столовую гору, покрытую куполом, но безумное скопление и переплетение труб и шахт вокруг его основания, также делало его похожим на странную корневую систему, по которой постоянно проходили световые разряды и вспышки. Иззеты, работающие на этой энергостанции, не были ее униками, но большинство из них никогда ее не покидали и жили там же. За все время, проведенное в Утваре, Кос ни разу там не был. Его никто туда не приглашал, и ему не очень хотелось получить выстрел огненным шаром в лицо за дружеский визит - даже с этого расстояния, через подзорную трубу была видна пара гидропирических фатумов, патрулирующих станцию. Их жидкие, текучие тела из чистейшего пламени оставляли на земле дымящиеся следы.

Пивлик, тем не менее, знал очень многое об этом месте, и рассказал ему простую, приемлемую для воджека версию: Котел, скорее всего, когда-то был неким подобием арены, о которой, правда, ничего не сказано ни в одной исторической записи. Котел располагается над геотермическом источником, прожигающем себе путь на поверхность сквозь слои истории Равники, разрушая снизу погребенные строения, время от времени вызывая землетрясения. Небесные резервуары, окружающие купол Котла, конденсировали воду из воздуха Равники и сливали ее в огненные ямы внизу, где пироманты, гидроманты, и сотни рабочих гоблинов превращали ее в энергию, поддерживающую жизнеспособность поселения - и при этом в резервуарах также оставалось еще достаточно воды для самого городка. Пивлик пытался объяснить и технические нюансы, но Кос не смог постичь большинство их деталей. С точки зрения паровой энергии, во всем этом был смысл, но при более глубоком рассмотрении, все это становилось либо слишком волшебным, либо слишком научным, а чаще одновременно и тем и другим. Все, что Косу нужно было понимать, это то, что геотермический источник давал энергию. Энергию для фонарей, водоснабжения, отопления, и важнее всего, для поддержания цветения Витар Йеску.

По крайней мере, Кос понимал, что такое геотермические источники. Он со своей третьей женой провел медовый месяц на северо-западном полюсе, где большая часть пресной воды Равники образовывалась от реакции огня и льда. Как выяснилось, это было самое подходящее место для медового месяца. Облака выхлопного пара, исходящие из Котла, отбрасывали на Витар Йеску крутящиеся, размытие тени. Огромное дерево, с тонкими, лиано-образными ветвями, мерцающими покрытыми пыльцой белыми цветами, периодически трепещущими на ветру, выросло до невероятных размеров за то время, как Кос поселился в Утваре - так быстро, что Селезнийцам пришлось разобрать три близстоящих строения, стоявших на пути у расширяющегося ствола. Конклав разместился в боковой части дерева, но, все же, оно не было живим монастырем, каким было Древо Единства, украшавшее центр Столицы Равники. Здесь было просто несколько наблюдательных пунктов и платформ на которых Селезнийские проповедники могли благословлять Витар Йеску, в чем Кос не видел ничего опасного. Хотя дерево и занимало теперь больше места, территория под его защитой не увеличилась пропорционально его размерам. Кос не знал, почему, а приглашений посетить Витар Йеску он получал не больше, чем на посещение Котла. У него было много знакомых в рядах Конклава, но он не виделся с этими людьми уже около десяти лет. Все они остались в столице.

Кос осмотрел Равнину, некогда девственно чистая поверхность, сейчас была усеяна разрытыми участками и блуждающими копателями в сферических костюмах и скафандрах. Он перевел подзорную трубу выше, в сторону Остова, в направлении последнего расположения лагеря Трижиро.

Он заметил небольшой костер и нескольких дозорных, стоящих на башнях из обломков камней и ржавой, зазубренной арматуры. Пара птеррокрылов с наездниками парили над ними. Возле костра Кос смог выделить лишь силуэт крупного человека - судя по всему, это был Вор Голозар. Он расхаживал перед костром, время от времени выкрикивая что-то либо другим Груулам, либо в сторону мешковатого предмета, лежащего на земле. Возможно ли, что это был пленник?

Груулы ведь напали на Оржовский караван, не так ли? Так, во всяком случае, сказал ему Пивлик. Сказал, кстати, так, как будто хотел, чтобы об этом поскорее узнали все. Почему же тогда Пивлик ничего не сказал ему о пленнике?

- Трижиро, - вслух сказал Кос, - возвращайся домой скорее, пока кто-то не сделал что-то, о чем потом придется жалеть. - Про себя, он добавил, «даже если он не успеет вернуться, тебе то, старик, что с этого?»

У Зомажа Хока было множество возможностей перемещаться, но всем им он определенно предпочитал свою личную воздушную сферу. Кованая миззиумная оболочка, изрыгающие пламя огневые двигатели, плавные изгибы панели управления, все было разработано лично лордом-магом и собрано его собственными руками. Ни одно живое существо, кроме него, никогда не сидело в кабине сферы, не летало в ней, и даже не касалось ее внутренней отделки. Кроме отобранных им лично инженеров, проводящих энергетическое обслуживание, ни одно существо никогда не касалось его Пиракуин.

К сожалению, этот полет был не таким приятным, как большинство других. Слова Великого Дракона все еще эхом звучали в его голове, слова, заставившие его подать больше пироманы в двигатели, пролетая сквозь стаю диких птиц. Пернатые были испепелены в считанные секунды, но даже это небольшое удовольствие не принесло Хоку радости. Нив-Миззет был недоволен, а для дракона повелителя гильдии Иззет, проявление интереса к смертному миру на столько, чтобы выказать недовольство, было воистину редчайшим явлением. Являться же объектом этого недовольства было кошмаром, и Хок сомневался, что многим лордам-магам когда-либо удавалось подвергаться подобному гневу и выжить.

С планом проблем не было. Проблема была в его исполнении, даже нескольких исполнениях, которые замедлили производство энергии в Котле, пока Хок был занят другими делами, делами, которые, если Нив-Миззет о них узнает, могли вызвать еще большее его недовольство. Хок знал, что он испытывал пределы драконьего терпения, и был рад, что магия его тайного договора с Оржов скрывала их встречи от взора дракона. Тем не менее, другие представители Оржов доставляли ему неудобства. Эта новая баронесса Утвары хладнокровно убила прораба рабочих бригад – вообще-то, не самая большая потеря. Это был удар по общему рабочему духу, морали, в результате которого ухудшилась производительность труда. Старый гоблин был известным и популярным среди рабочих, а гоблины с упавшим моральным духом работали медленно. Потом, целая бригада, работавшая на удаленном энергетическом узле, была вырезана Груулами.

И, наконец, пропавший курьер. Нив-Миззет ничего не знал ни о Крикс, ни о других в тайне усовершенствованных слугах лорда-мага, и Хок стремился поддерживать его в этом неведении. Это было не просто. Драконий дар давал Нив-Миззету возможность раскрывать тайны, если только ему было не лень. Именно поэтому Хок и послал курьера: чтобы удержать информацию в тайне. Оржовцам всего лишь нужно было взять ее и доставить к нему, но нет, они умудрились ее потерять.

Трагедия состояла в том, что если бы он знал, что на самом деле задумал совершить Хок, Нив-Миззет мог бы охотно ему посодействовать. Но без уверенности в этом, Хок не осмеливался раскрыть перед ним свой план. Быть настолько гениальным, как Зомаж Хок, было нелегко.

Недовольство Нив-Миззета разгоралось уже давно, с тех самых пор, как бомба мановой компрессии образовала Шизм, вместо того, чтобы стереть Утвару с лица Равники. Хок убедил дракона в том, что это был длительный процесс, и дракон принял это объяснение. Он и в самом деле был не быстрым, но конечный результат может оказаться отличным от того, который ожидал дракон-повелитель. Шизм, конечно, не будет существовать вечно. Судя по скорости, с которой он впитывает эктоплазму и другие формы энергии, он может не продержаться и недели. Хоку нужно было найти курьера до того, как Шизм прекратит свое существование, в противном случае его шанс заполучить настоящую власть над Равникой будет навсегда утрачен.

Зомаж Хок нахмурил брови, когда его сфера пробила покров облаков, и яркий солнечный свет окатил его сквозь невидимиззиумную обшивку. Обманывать самое могущественное существо в мире было не просто, но он должен был выдержать этот стресс. И тогда его ждет невообразимо огромное вознаграждение.

Других вариантов сейчас не было. Ему придется рискнуть и связаться с его Оржовским связным до того, как он достигнет Котла, где у Нив-Миззета будет больше возможности за ним наблюдать. Воздушная сфера была любимым средством передвижения Хока не потому, что она предоставляла ощущение свободы, и не из-за ее внешней и внутренней красоты. А из-за возможности безопасного уединения. Огненный Разум был способен на многое, но лишь с невероятными усилиями и концентрацией смогло бы пламенное внимание Нив-Миззета пронзить огнестойкий материал, из которого была создана сфера. Конечно, и это было ему под силу, стоило ему лишь пожелать задаться этой целью. Но если подобное произойдет, лорд-маг будет заблаговременно предупрежден об этом. Небольшого предупреждения ему будет достаточно, чтобы переключиться на менее предательские дела, чем то, что он задумал.

Предатель. Его будут называть предателем за то, что он совершит, когда у него все получится. Со временем все узнают правду. То, что он собирался сделать, он делал во благо всего мира, так же, как и во благо - и ради власти - Зомажа Хока.

Лорд-маг повернул голубой кристальный диск на панели управления, и стеклянный цилиндр, расположенный рядом с ним, загудел, оживая. В воздухе над цилиндром появился вертикальный прозрачно-серебристый экран, словно крошечное волшебное окошко, созданное из воды. Хоковская Пиракуин была первой воздушной сферой, оснащенной этим, разработанным лично Хоком, улучшением старой системы голосовых кристаллов, но теперь эти новые средства связи были распространены в его подразделении, и он собирался также распространять их и другим членам гильдии, если, конечно, другие члены гильдии смогут их себе позволить.

Лицо в белой маске появилось на безмятежной вертикальной глади экрана, и от звуков голоса из центра жидко-мановой поверхности расходились едва различимые круги.

- В чем дело? - требовательным тоном спросила маска. - Сейчас не лучшее время.

- Мне нужна услуга, - сказал Хок. - Я потерял кое-что важное и думаю, ты сможешь помочь мне его найти.

- Новая баронесса не понимает, где ты пропадаешь, - сказала маска. - Сомневаюсь, что она зайдет слишком далеко, но ее активность весьма неожиданна. Если ты не прибудешь сюда в ближайшее время, она может начать догадываться. Она склонна посетить Котел лично.

- Ничего не поделаешь. Скажи ей, что я вернусь в Котел через пару часов, - сказал Хок. - Я встречусь с ней, если она того пожелает, где она пожелает. Если ей угодно оставить инструкции, свяжитесь с Главным Обозревателем Вазозавом, и попроси ее, пожалуйста, если она будет так любезна, воздержаться от того, чтобы пристрелить его. И не дай ей попасть туда раньше меня.

- Ладно, пара часов, - ответила маска. - Рассказывай, что ты потерял.

Глубоко под башнями квартала поместий Оржов, шел совет Обзедата. Совет Обзедата никогда не прекращался, но сегодня они совещались с пылом и жаркими спорами.

- Лучше бы это сработало.

- Это сработает.

- Ты на испытательном сроке. Если дело провалится, ты умрешь.

- Я уже умер.

- На этот раз навсегда. Этот договор для нас дался не просто, и тебе доверили...

- И это доверие, друзья мои, было не напрасным. Вы хотели секретности договора. Он совершенно секретен. Наш вспыльчивый союзник убежден, что все идет так, как нужно. Моя племянница, как никто другой способна к правлению, и она не будет стоять на пути, когда условия договора будут выполнены.

- Она не в своем уме.

- Не правда. Она лишь не знает того, что ей не нужно знать.

- Если мы не выполним своих обязательств по этому договору, последствия распространятся на всю твою семью. Дракон заключает не выгодные сделки даже для нас.

- Я знаю. Но подумайте о награде, которая распространится на всю мою семью - все наши семьи - когда мы достигнем наших целей.

- Подождем и увидим.

- Это все, о чем я прошу.

Огриха - единственным способом понять, что это была огриха, был ее голос, поскольку громоздкий костюм копателя уничтожил любые следы половых различий, которые не стерло ее огрийское наследие - аккуратно опустила и поставила Пивлика на ноги, и бес качнулся пару раз из стороны в сторону, нащупывая равновесие. Кос успокоил верблюда, пока огриха знаками показала своим соратникам убрать оружие. Она повернула беса, чтобы получше разглядеть его лицо сквозь скафандр. На самой огрихе был надет гораздо больший слегка тонированный скафандр, и ей пришлось прищуриться.

- Это тот самый бес! - наконец, воскликнула она.

- Да, - сказал Пивлик, - Бес Пивлик, основатель и владелец трактира "Бесовское Крыло", высокопоставленный член Гильдии Оржов и слуга семьи Карловых. - Само- представление беса звучало, как угроза. - А вы...?

- Пивлик, это Гарулж, - сказал Кос, сползая с верблюда, но, не выпуская из рук поводьев. - Хотя, если подумать, вы, вероятно, никогда раньше не встречались.

- Имя звучит знакомо, - признал Пивлик, - но нет, лицо я не узнаю. А я никогда не забываю лица. Особенно такие, как это.

- Гарулж. Раньше владела "Тихой Заводью" в столице, - сказала Гарулж. - Рада с тобой познакомиться. Любой друг Коса, друг для Гарулж. Кос хороший человек, славный 'джек. Оплатил все счета перед тем, как уехать из города.

- Ах, - ответил Пивлик. - "Тихая Заводь". Помню, мы активно конкурировали за печень Коса. Похоже, мы оба ее проиграли. Он полностью переключился надиндин.

- Давай попробуем не отвлекаться, Пивлик, - мрачно сказал Кос. - Гарулж, мы ищем гоблиншу. У нас задание. Мы не копатели и не ищем сокровища. Хотя, надеюсь, у вас тут хорошо идут дела? – Ему приятно было это сказать. Задание. Он чуть не сказал,дело, но и так смысл был ясен. Он слишком много времени провел у Пивлика, разнимая пьяные драки и вышвыривая пьяных из заведения. Он жаждал заданий. Он практически ждал, что его сердце заколотится сильнее от одной этой мысли, но сердцебиение оставалось ровным.

Эта короткая схватка была для него наибольшим удовольствием за последние годы. Да, теперь у него не было 'капель, и что с того? Секрет того, как не использовать 'капли был в том, что нужно было избегать ранений. Кос, старик, ты слишком осторожен.

Либо дело было в этом, либо от заражения чумой куга у него начался бред. Как бы то ни было, приключение его взбодрило, и сердце его ни разу не подвело.

- Дела так себе, - с гордостью сказала Гарулж. - О, кого я дурачу? Ты же Кос! Ты видишь Гарулж насквозь, ты славный 'джек! Да, у нас все отлично. Видишь ту большую копалку? Она больше, чем у других. Мы попали в самую жилу. Типа того... - Неожиданно, огриха с подозрением взглянула на Пивлика, затем перевела взгляд снова на Коса. - Ты уверен, что ручаешься за беса?

- Веришь или нет, но Пивлик теперь мой босс, - сказал Кос. - Я бы не работал на него, если бы не мог за него ручаться.

- Как великодушно, - сухо сказал Пивлик.

- А если он каким-либо образом попытается извлечь выгоду из того, что ты нам расскажешь, я расскажу тебе, где он хранит свои сейфы, - сказал Кос.

- Ты не посмеешь! - ахнул Пивлик.

- И комбинации к ним, - добавил Кос.

- Мы с тобой еще поговорим, - пробормотал Пивлик.

- Хех. Ладно, - сказала огриха. - Мы думаем, что нашли что-то вроде старого банка. Огромная жила сокровищ, и это то, на что Гарулж, ее кузен, и ее рабочие, - она махнула бородавчатой рукой в сторону других огров и вооруженных охранников, - купили большое копательное устройство, чтобы достать еще больше.

- Похоже, ты решила поселиться здесь навсегда, - сказал Кос, - с непыльной работенкой. В самом деле банк?

- Если ты, огриха, нашла банк, тебе следует оповестить об этом Оржов, - сказал Пивлик. - Уверен, что в архивах сохранились записи о его утрате.

- Пивлик, помолчи. Я поручился... - он почувствовал, будто что-то застряло в горле, и начал кашлять. Спустя несколько секунд ощущение прошло, но Кос почувствовал тошноту. - Простите, - сказал он, указывая на свою непокрытую лысую голову. - Я без скафандра.

- О, нет! - Воскликнула Гарулж. - Это Гарулж виновата! Сейчас принесу тебе новый.

- Не волнуйся, - сказал Кос. - Сомневаюсь, что у тебя есть скафандры моего размера, - добавил он, поглядев на пару вьяшино и огра, смотревших на Коса и беса скептически, не смотря на приказ Гарулж убрать оружие. Они явно понимали Рави, поскольку все их внимание было приковано к Пивлику с того момента, как он вспомнил об Оржовских архивах.

- К тому же, я тут не надолго. Ты бы помогла мне больше, если бы сказала, где сейчас находится лагерь Утварских Груулов. Я видел их пару дней назад, но потом... лагерь, вроде бы переместился. – Не было никакой необходимости объяснять все детали - например, о пленнице, или о том, что было похоже на жаркий спор между кентавром Трижиро и полевым капитаном Вором Голозаром. Он знал Голозара по паре разбойных набегов на поселение. Он не показался Косу злодеем, но в свой единственный визит в "Бесовское Крыло" он себя вел весьма враждебно.

Гарулж об этом лучше было не говорить. Огриха всегда старалась его защитить, и, наверняка захочет пойти с ним. А если она пойдет, то он сомневался, что они вообще доберутся до лагеря. У огров был врожденный талант привлекать к себе внимание.

- О, конечно, - сказала Гарулж. - Мы присматриваем за ними. Они ушли на север. Вам лучше не идти по обычному пути в Остов. - Она игриво обхватила Коса одной рукой, и указала точку на севере, удаленную настолько, что Остов в этом направлении пропадал в тумане чумных ветров. - Вам лучше ехать напрямик. Видишь ту тропу на холме?

- Да.

- Они не далеко от нее, - объяснила огриха. - Они перешли туда всего пару дней назад. Но Гарулж видела и других Груулов, кроме этих.

- Каких еще других Груулов? - спросил Пивлик. - Утварские Груулы дикари, но я думал, что они вроде как объединены в один клан, разве нет?

- Ты говоришь длинными предложениями, бес, - сказала Гарулж. - Но ты не знаешь столько, сколько знает Гарулж. - Она повернулась немного к востоку и указала на область, не далеко от того места, где Кос видел лагерь в свою подзорную трубу. - Они не разбивают лагерь, а постоянно двигаются. И... как это сказать... выслеживают. Выслеживают других Груулов.

- Зачем они это делают? - спросил Кос.

- Не знаю, - сказала Гарулж. - Гарулж теперь шахтерка. Бросила городскую жизнь, но не настолько, чтобы ходить в Остов. Думаешь, я спятила?

- Еще бы, - пробормотал Пивлик.

- Что ты сказал, маленький бес? - спросила, нахмурившись, Гарулж.

- Еще, - сказал Пивлик громче. - Расскажи нам еще.

- А, ну да, - ответила Гарулж, как ни в чем не бывало. У огров был удивительно чуткий нюх, но их слух был не настолько острым, особенно через невидимиззиумный скафандр. Кос хотел бы иметь достаточно зино, чтобы купить себе невидимиззиумный скафандр, но средств у него хватило лишь на более дешевый, кристальный, и теперь у него не было скафандра вообще. Он прокашлялся снова, но подавил приступ до того, как он вышел бы из-под контроля. Усилием воли он постарался предотвратить тахикардию, и, похоже, наконец, достиг в этом определенного успеха.

- Ты узнала кого-нибудь из этих других Груулов? - спросил Кос, возвращая огриху к нужной теме.

- Нет, но среди них нет огров, - ответила Гарулж. - Пойдешь туда, будь осторожен.

Ты любимый 'джек Гарулж.

- Бьюсь об заклад, я профинансировал половину твоей копательской операции одним только купленным у тебя бумбатом, - сказал Кос. - Похоже, мне стоит попросить свою долю.

- Ха! - сказала Гарулж так громко, что звук отразился от копательного устройства у нее за спиной. - Хорошая шутка, Кос. - Кос начал кашлять снова, и она добавила, - Тебе не стоит таскаться по Равнине без скафандра. Ты не молодеешь.

- Спасибо, - выдавил из себя Кос, справившись с приступом сухого кашля. - Пошли, Пивлик.

Он взобрался в седло на спине верблюда, и Гарулж, не спрашивая разрешения, подняла беса и посадила его за спиной отставного 'джека. Верблюд радостно замахал густым хвостом, понимая, что они снова выдвигаются в путь.

- Береги себя, Кос, - сказала Гарулж. - Приходи навестить меня в любое время.

- И ты заглядывай в "Бесовское Крыло" в любое время, - сказал Кос. - Обычно я там.

- По крайней мере, когда мы открыты, - сказал Пивлик.

- Увидимся, Гарулж, - сказал Кос и помахал рукой. - Эй, траллы, вы идете? - Братья Грагг утвердительно зарычали и, оживленно попискивая, попрыгали вслед за верблюдом.

- И что теперь, Кос? - спросил Пивлик. - Что будем делать с теми другими Груулами?

- Теперь мы скачем, - сказал Кос и поправил огневой жезл, переброшенный за спину. - Об остальном будем беспокоиться, когда доскачем.

- Я уже говорил, что я не создан для всего этого? - сказал Пивлик.

- У меня такое же ощущение, - сказал Кос и подавил очередной позыв кашля.

Легким толчком сапог он пришпорил верблюда, и они поскакали вперед, оставляя в воздухе за собой облака красноватой пыли.

Крикс должна была удивиться больше, чем Голозар, когда старик и бес бросились к ним на помощь, но выражение лица Груула говорило ей об обратном.

- Кос? - крикнул Голозар старику в несоразмерном костюме копателя, с шарфом, повязанным поверх его носа и рта. У миниатюрного существа, пытавшегося поспеть за человеком, было черное кожистое лицо под круглым скафандром, и он бежал так тот, кто куда больше привык летать. Вероятно, бес. Но, Кос? Крикс слышала о Косе.Он...

Он собирался налететь на нее. Нет, он собирался схватить ее.

Крикс и Кос рухнули на землю. Старик повернулся в падении так, что они упали на его плечо в тот самый момент, когда огненный сгусток просвистел прямо над их головами.

- Привет, Крикс, - сказал Кос, сквозь кашель. - Я Кос. Десятый уч... Нет, отставить. Просто "Кос". Тебя кое-кто ищет.

- Я... Я Крикс. Рада познакомиться, мистер Кос, - запинаясь, проговорила Крикс.

- Ты в порядке? - спросил Кос.

- Да, - сказала Крикс.

- Хорошо. Думаю, это был пристрелочный выстрел на дальность. Нам нужно убираться отсюда.

- Кос, ты что делаешь? - крикнул Голозар. - Тебе здесь не место...

- Избавь нас всех от краснобайства о "мужественных Груулах", друг мой, - сказал бес, доставая из-за спины огневой жезл и одним движением заряжая его. Он поднял жезл на уровень глаз и навел прицел на скалистый выступ позади них. Бес в костюме копателя похожий на человеческого ребенка - или скорее на коротконогого гоблина - нажал облаченным в перчатку пальцем на спусковой механизм и выстрелил. Спустя миллисекунду, крошечный человекообразный силуэт упал с выступа без единого выкрика.

- Снайпер, - тихо произнес Голозар. - Что-то не так. Банда Оун Йома не настолько большая. Их слишком много.

- Может, он набрал новых рекрутов, - сказал Кос, встав на ноги. - Куда вы вообще идете? Почему вы не в лагере?

- Трижиро попросил доставить эту гоблиншу к Котлу. Поверь мне, как только я выполню это обещание, сразу вернусь в лагерь, - сказал Голозар.

- Он послал тебя одного? - спросил Пивлик.

- Остальные убиты, - мрачно ответил Груул.

- Несчастный случай, не Оун Йом, - уточнила Крикс настолько любезно, насколько могла. Она осмотрела возвышенности позади них и не нашла больше ни единого силуэта - и все же, несколько разбойников Оун Йома были уже гораздо ближе. - Думаю, мы можем рассказать остальное позже. Мы уже близко к Котлу, и я думаю, что смогу провести нас туда.

- Прекрасно, - сказал Кос. - Но не проведешь ли ты туда и их?

- Это, - признала Крикс, - может оказаться проблемой. Нам нужно от них оторваться.

- Возможно... - начал было Пивлик, но вдруг земля между их группой и разбойниками Оун Йома разверзлась с диким грохотом. По началу, Крикс решила, что это был геотермический взрыв - они были очень близко к Котлу, и подобное было возможно - но красноватое чешуйчатое существо, выпрыгнувшее из образовавшегося кратера, быстро развеяло эту мысль.

- Нефилим! - крикнул Голозар, оттаскивая ошарашенного Пивлика от края свежего провала по середине тропы.

- Еще один? - сказала Крикс. - Но предыдущий был совершенно другой!

- Каждый уникален, - сказал Голозар, - древние... Груулы их когда-то считали богами.

- Когда-то? - сказал Пивлик, придя в сознание.

- Пока мы не узнали, что можем их убить, - закончил Голозар.

- Убить? - крикнула Крикс. - Вам пришлось сбросить предыдущего в яму! Ты сказал, что убить их не...

- Я не имел в виду окончательную смерть, - сказал Голозар.

Крикс едва могла в это поверить. Этот нефилим был совершенно не похож на ожившую кучу мусора. Он больше напоминал конусообразную трубу из обнаженных мышц и сухожилий с распахнутой зубастой пастью с одной стороны, которую он обратил к небу и издал пронзительный рев. Звук был невыносимым для чутких гоблинских ушей Крикс, и она, упав на колени, обеими руками схватилась за голову.

Нефилим вновь сомкнул челюсти, издав звук, похожий на звон колокола. Две тонкие ноги показались по бокам его блестящего тела и схватились двумя ладонями, кошмарно похожими на человеческие, за края созданного им кратера.

Крикс попыталась подняться на ноги, но обнаружила, что совершенно утратила чувство равновесия. Ей удалось на полсекунды выпрямиться, прежде чем рухнуть на спину.

- Думаю, мне нужна помощь, - сказала она. Кос поднял ее обеими руками.

- Думаю, нам придется нести ее, - обратился старик к Голозару, который уже навел прицел на странную, похожую на череп, чешуйку над слюнявой пастью нефилима. Может быть, там мозг?

Крикс была уверена, что этот кошмарный рев как-то повлиял на ее разум, как и на ее равновесие. Но сейчас не время было выяснять, что к чему. Время было уходить.

- Не желаешь ли огоньку? - сказал Голозар, чье лицо коротко озарилось оранжевым светом от выстрела в нефилима. Его голос звучал как будто издалека. Выстрел срикошетил от упругой кожи чудовища, но этого хватило для того, чтобы обратить его внимание в их сторону.

- Не думаю, что это поможет, - сказал Пивлик. -Смотри!

Груулы Оун Йома не замедлили своего бега ни на секунду. Они даже не пытались обойти нефилима. Они просто набросились на него, словно это было простое препятствие, которое нужно было уничтожить, чтобы пройти дальше.

- Ужасная тактика, - сказал Голозар.

- Ты так думаешь? - сказал Кос. - Ты только что сделал то же самое.

Крикс едва различала остальную перебранку, как по причине ее временной - пожалуйста, пусть она будет временной - потери слуха, так и потому, что она не могла отвести глаз от развернувшейся перед ней сцены.

Преследовавшие их Груулы не только напали на рычащего нефилима, они пытались его съесть. Зазубренные мечи вгрызались в плоть чудовищного существа, разбрызгивая повсюду его зеленоватую кровь. Меткие выстрелы огневых жезлов вонзались в его распахнутую пасть и вылетали из макушки его безглазой головы, орошая землю осколками костей и брызгами серой слизи. Как только существо задрожало и даже начало втягивать ноги, словно пытаясь отступить, отряд Оун Йома начал есть. Они отрывали огромные куски с боков чудища, и запихивали в свои рты. Три Груула подрались из-за длинного куска мяса, жутко напоминающего язык; одна из тонких ног нефилима была вырвана с мясом.

- Трудно было ожидать лучшего отвлечения их внимания от нас, - сказал Кос, подсаживая Крикс себе на спину. - Ты меня слышишь, Крикс? Ты сможешь держаться?

Стараниями Коса, мир закружился вокруг гоблинши, и она попыталась уравновесить его. Ее усилия, наконец, начали приносить плоды. Голос Коса также звучал отчетливее.

- Да, - сказала Крикс. - Нам туда.

- Вы слышали, что сказала дама, - сказал Кос. - Уходим отсюда. Голозар, прикрывай нас сзади. Пивлик, следи за провалами в земле.

- Ты не можешь мне приказывать, - зарычал Голозар. - Я тебе не какой-нибудь помощник...

- У меня нет на это времени, Голозар! - сказал Кос. - Мы с тобой оба знаем, что ты никакой не помощник. Просто посмотри за нашими чертовыми спинами, пока Крикс не приведет нас к Котлу, если нетрудно.

К удивлению Крикс, слова Коса возымели действие. Голозар прокрутил огневой жезл и вложил в него очередной заряд.

- Веди, - сказал Голозар.

- Нет, ведет она, - сказал Кос. - Я здесь просто верблюд. Бес Пивлик уже бежал далеко впереди.

- Друзья, нам надо спешить, - сказала Крикс.

Когда они понеслись в указанном ею направлении, Крикс крикнула Голозару, - Думаю, Груулы - не самая опасная вещь в Остове.

- Далеко не самая, - ответил Голозар.

- Хотя, наверное, самая голодная, - добавила Крикс.

- Я не могу объяснить это их безумие, - сказал Голозар. - Но оно меня беспокоит.

Таисия не могла решить, какое из чувств в итоге одержит верх: ярость или недоверие. За неимением четкого победителя в обозримом будущем, она решила принять оба. Ее использовали, использовали те, кому она... - ну, не те, кому она доверяла, поскольку адвокист, да еще к тому же, из Карловых, никогда не доверяет никому до конца - но теми, кто, как она думала, служил той же цели, что и она. Ее головная боль, наконец, исчезла.

- Дядя, - сказала она, стараясь сохранять хладнокровие, - Это ведь неправда.

- О, да, - сказало зеркало обезоруживающе довольным тоном. - Это сделала ты. Ты собственноручно разрезала мне грудь и вонзила Груульский нож мне в сердце. Боль была изысканно острой, и я благодарен тебе за этот опыт. Подходящий способ завершения моей земной жизни, не правда ли? - Он посмеялся над своей несмешной шуткой.

- Ты находишь это забавным? Я убила тебя, - сказала Таисия. - И ты украл у меня память об этом. Вы оба заставили меня поверить в то, что это сделали Груулы.

- Это было необходимо. Чтобы ты могла получить свое наследство, Я должен был умереть. Это был единственный способ законно и всецело передать Утвару в твои руки. Я бы не распространялся об этом, тем не менее, если ты хочешь удержать ее - в этих случаях самоубийство не допускается, и я думаю, хороший адвокист смог бы построить на этом целое дело.

- Это вызов? - сказала Таисия, чувствуя, как гнев вступает в схватку с шоком. - Вы манипулировали мной, и вы...

- Я не понимаю причины твоих претензий. Ты получила титул баронессы, а со временем, не сомневаюсь, ты станешь матриархом. - Голос в зеркале снова хихикнул. - Если ты выполнить то, о чем мы договорились, и станешь нашим агентом, агентом Обзедата.

- Я и не думала, что вы настолько гибкие в этом вопросе, - сказала Таисия. - Матриарх?

- "Я то, чем мне надлежит быть, во достижение моих желаний", - сказал Дядя. - Это слова четвертого матриарха, записанные в Библии.

- Что? Четвертый матриарх? - спросила Таисия. - В Библии нет никаких упоминаний о матриархах.

- Библию Оржов обязан прочесть каждый, - сказало зеркало, - я имею в виду полную версию, а не эту брошюрку из земного мира. Ты не знаешь и половины истинной истории. И ты не узнаешь ее, пока не умрешь. Ты не будешь первым матриархом, моя дорогая, но ты станешь первой за очень долгое время. - Маска расплылась в широкой улыбке, и влажный, глухой смех Дяди вырвался из зеркала.

Отчего Дяде не веселиться? Он получил то, чего хотел. И предоставил Таисии то, чего она... ну, не хотела, но приняла, как вызов. Ее наследство. Всю провинцию Утвары. И все, что она должна была сделать для ее получения, это лишь убить Дядю. А все, что ему нужно было сделать, это использовать Мелиска, чтобы тот убедил ее в том, что это сделали Груулы. Было ли это действительно так ужасно? Ему так не казалось, а Таисию раздражало то, что она узнала об этом только сейчас. Если бы они только доверились ей, она бы, возможно, охотно приняла бы весь план. Теперь же, она не была так уверена. Каждый раз, когда Таисии говорили, что ей делать, в ней просыпался голос противоречия. Дядя с Мелиском украли у нее память и о многом другом, удерживая в тайне львиную долю информации. За последние пять минут все воспоминания были восстановлены, и она узнала, почему Котел был настолько важен Обзедату, Дяде, и Мелиску. Но первый вопрос, который она задала, был, по мнению Таисии, наиболее срочным.

- Мои приступы, - сказала Таисия. - Нарколепсия. С ее помощью он крал мою память, верно? Как-то, пока я была без сознания...

- Не совсем, - сказал голос Дяди за маской в зеркале. - Он не стирал твою память во время твоих приступов.

- А когда он это делал?

- Ты не понимаешь, - сказал Дядя. - Твои приступы, были удобным вымыслом. Дорогая моя, у тебя никогда не было нарколепсии. Все это время, Мелиск выполнял наши задания. Подумай. Когда начались эти приступы? Теперь, когда я вернул тебе память, ты должна вспомнить.

Таисия прошлась по новым, незнакомым коридорам своей памяти, открывая двери, за которым скрывались вещи, о которых она знала, но не могла увязать в контексте своей жизни без тщательного исследования.

- Их не было до того, как он стал моим советником.

- Ты уверена? - Спросил Дядя. Его тон вызвал у Таисии легкое чувство тошноты.

- Нет, погоди. Не тогда, когда он стал моим советником. Они начались после того, как мы впервые... - сказала Таисия. О, нет, подумала она. Я должна была это предвидеть.

- Вижу, ты вспомнила, - сказало зеркало.

- Я убью его. Безо всяких контрактов. Я все сделаю лично. Наверное, тем же Груульским ножом, который, как я смотрю, вам обоим так нравится.

- Ты уже согласилась это сделать, дав согласие служить нам, - процедило зеркало. – Конечно, ты убьешь Мелиска. Я... прости,мы... оставляем выбор подходящего способа за тобой.

- Я еще не дала согласия вам служить.

- О? - тон Дяди перепрыгнул от радости к холодной угрозе.

- Нет, - сказала Таисия. - Я скрестила пальцы.

- Это не песочница, дорогая моя, и мы не в детскую игру играем.

- Вам придется доказать это в суде. Но ты сказал мне все, что мне было нужно. И вот с этим, - сказала она, открывая плащ, и показывая зеркалу лекарство от чумы, купленное у доктора ведалкена, - я собираюсь остановить то, что вы задумали, - добавила Таисия, приняв окончательное решение. - Дядя, я собираюсь сохранить Утвару и, как только чума будет уничтожена, мы развернем старательскую операцию в Равнине. Копатели смогут работать на нас, или параллельно с нами за комиссионные. Насколько я понимаю, твоя сделка утратила силу и признана недействительной. Твоя договоренность была недобросовестной. Очень, очень недобросовестной. Эта территория теперь моя. Я не подчиняюсь никому.

- А ну постой, мой юный адвокист, - сказал Дядя. - Ты ведь не думаешь, что можешь присягнуть на верность нашей воле, а затем сделать обратное тому, что мы требуем? Говорю тебе, ты должна это сделать, не важно, что ты там себе думаешь. У тебя нет выбора. Нельзя договариваться с кем-то вроде Нив-Миззета и рассчитывать на то, что этот договор можно в последнюю минуту разорвать. А ты теперь часть этого договора.

- Нет, - сказала Таисия, - Я не часть этого договора. Я была твоим инструментом, но больше этого не повторится. Ваша сделка уничтожит здесь все. Все, включая миллиарды, триллионы зино, содержащиеся в сокровищах. Я делаю это для себя и для Оржов. Если эта сделка выполнится, в пламени будет не только Утвара. "Гильдия Сделок не может существовать без окружающего мира, с которым нужно осуществлять сделки". Считай это моим первым матриархическим высказыванием.

- Ты не смеешь приказывать нам, - прошипело зеркало. - У тебя нет никакого выбора в...

- Вы действительно открыли бы этот ящик Пандоры? - спросила Таисия. - Обзедат сошел с ума. Это моя территория. Мое баронство. Вас оно не касается.

- Баронесса, - сказал Дядя формальным тоном, - ты в любом случае умрешь, либо Нив-Миззет решит убить тебя за разрыв этой договоренности, либо Обзедат закажет тебя наемным убийцам.

- Пусть попробует. Убийцы меня не пугают. Я ни в каких договоренностях не участвовала, - сказала Таисия. - Ты участвовал. Если ваш Великий Дракон придет за мной, я отведу его прямо к Высшим Судьям Сената Азориус. У меня там остались друзья. А если он решит добиться карательных мер для тебя, кто знает? Ему может понадобиться хороший адвокист. Возможно, к этому дню я уже выйду на работу. Тебе даже опереться будет не на что. Не то чтобы ты вообще умел стоять.

- Ты перешла грань, девчонка, - зеркало слегка накренилось от вибрации Дядиного рева. - Ты ничто без...

Таисия подбросила свою трость вверх, схватила ее обеими руками за конец, и с размаху ударила тяжелым серебряным набалдашником о волшебную гладь. Оно разлетелось тысячью мельчайшими вопящими портретиками Дяди по всему полу прихожей. Спустя несколько секунд, крики утихли, и осколки превратились в простые кусочки разбитого стекла.

- О, да, я точно перешла грань, - сказала Таисия. - И я перешагну всех вас за то, что вы использовали меня. Она вытерла набалдашник трости об один из самых любимых Дядиных гобеленов, затем сдула со стола оставшиеся осколки, которые искрящимся облаком, спустя несколько минут, опали на пол. К тому времени Таисия уже вышла за дверь.

На ступенях "Бесовского Крыла" она увидела первое появления куга мота этой ночи. Призрачный, золотистый силуэт словно отделился от восходящей луны и мерно поплыл на юго-запад, пока не растворился в темноте, едва начав свой путь. Третий брат Грагг, верный Флиб, своей обезьяньей походкой вышел из двери, ведя за собой новых братьев Грагг, которых она сделала из его собственной плоти. Она назвала новых братьев Лефеб и Хеблеп. Она сотворила их менее минуты назад, но они уже были в полной боевой готовности. У Оржовской крови было много применений. Создание траллов было одно из них, которое, по ее оценкам, она использовала не достаточно часто.

Груулы считали куга мот дурным предзнаменованием. Копатели верили, что это добрый знак. Но знаки и всевозможные предвестники, по мнению Таисии, были мифом. Куга мот наверняка был полностью объяснимым феноменом, таким, как Шизм. Возможно, из-за Шизма и возникала эта иллюзия, отражение луны на покрытом магическими трещинами небе, не более того.

Знаки означали лишь то, что каждый в них вкладывал. Хороший знак для одного, зачастую был плохим для кого-то другого. Этой ночью, куга мот был очень плохим знаком для ее не-очень-преданного советника.

Крошечный отряд Таисии превратился в небольшую армию к тому времени, как они подошли к территории Витар Йеску. Таисия получила во временное пользование дюжину крепких, живучих вирусоидов доктора Небуна. Это были бесформенные существа, состоящие, по словам Симика, из необработанной материи самих болезней. Ей не нужен был круг истины, чтобы поверить ему в этом вопросе. У них не было как таковых имен, но она пронумеровала их, а доктор любезно вытравил кислотой номера на груди каждого вирусоида. Они будут подчиняться только ей, пока доктор не отменит это распоряжение, но сам он будет очень занят в своей лаборатории. Таисия загрузила его работой, дав ему несколько безумных заказов, перед сложностью которых, по ее мнению, ведалкен устоять не сможет. От предложенных ей услуг лягушачьего мутанта Уваланга она отказалась.

Гильдия воров выделила ей троих теневиков на сорок восемь часов, после которых, она пообещала оплатить их услуги, по мере надобности, в тройном размере. Она полагала, что они шли за ней в отведенных ею для них позициях, но была рада, что сама не могла разглядеть их в темноте. Это означало, что они знали свое дело и присматривали за остальными, готовые поразить любого, кто бы ей ни угрожал. Воры не были полноправной гильдией, входившей в Пакт Гильдий, хотя, ходили слухи, что они подчинялись повелителю Димир, вампиру Сзедеку. Эти слухи казались здравомыслящим людям, таким, как Таисия, смешными, по крайней мере, до тех пор, пока повелитель Димир, как известно, не появился на Декамиллениумной Конвокации, и не был арестован тем самым человеком, которого она послала вместе с бесом Пивликом на поиски Хоковской курьерши.

Кем бы ни были члены этой гильдии, и кому бы они не служили, Таисия знала, что в гильдии воров контрактные отношения считались столь же священными, как и в Гильдии Оржов. Весь их бизнес рухнул бы, если бы слову воров нельзя было верить. Также, они не ограничивали себя простым воровством. Многие ее члены были частными детективами различных мастей, услугами которых она сама неоднократно пользовалась.

В Утваре не оказалось Рекдосов, которых можно было бы нанять для этой миссии. Груулы давно вырезали их, еще во время периода отчуждения - эти две "клановые" гильдии были заклятыми врагами. Но ей удалось приобрести четверку громадных Голгариевских огров-зомби. Полу-растения, полу-трупы, они были не намного умнее вирусоидов, но вполне сгодятся для ее целей. Их также надлежало вернуть на ферму через сорок восемь часов. Если она не победит за сорок восемь часов, все это уже все равно не будет иметь значения. Зомби шагали рядом с парой добровольцев Хазды, единственных трезвых, которых ей удалось найти в их участке. Оба они согласились присоединиться к ней за обещание пожизненной бесплатной выпивки в "Бесовском Крыле", но они не получат ни капли, пока она не освободит их от клятвы служить ей. Хаздовцы не были похожи на воджеков, их клятвы не были насколько крепкими. Они были наименее эффективной силой в ее мультигильдийной армии, но их присутствие добавляло разнообразие, а, следовательно, и силу, ее личному Пакту Гильдий.

Ей оставалось принять под свое крыло еще три гильдии - Селезнийцев, Груулов (если они все еще были живы, под рейдом таж, переворачивавших остов вверх дном в поисках курьера) и, наконец, каких-нибудь Иззетов, решивших восстать против их обезумевшего лорда-мага.

- Шонн, - выкрикнула Таисия, и Девкаринша подошла к ней. - Останься здесь, с остальными. Это много времени не займет.

Таисия все еще не доверяла ей, но эльфийка эффективно помогала ей организовывать ее "солдат". Весь вечер Наина Шонн наблюдала за тем, как ее предводительница разбрасывается зино. Это лучше всяких слов заставило эльфийку задуматься о потенциальных преимуществах благосклонности баронессы, и Таисия заметила это. Лекарство, раздаваемое бесплатно, также творило чудеса. Это было очень не по-Оржовски для Таисии, как сказала Девкаринша после того, как баронесса расплатилась с гильдией воров. И это было именно то, на что рассчитывала баронесса.

Таисия сделала глубокий вдох и сразу же чихнула, вдохнув густо пропитанный пыльцой глоток воздуха.

- Ждите меня здесь, - сказала Таисия, обращаясь к отряду. - Я скоро вернусь.

Она прошлась по выложенной камнями тропе, ведущей через лужайку с пожухлой травой и тонкими, болезненными деревцами с растрескавшейся корой, сквозь которую проступали капли смолы. У Голгари получалось лучше справляться с покрытой металлом почвой, чем церковникам Селезнии. Лишь Витар Йеску выглядело более-менее здоровым на всей их территории. Если бы оно было строением, оно занимало бы десять, двенадцать этажей в высоту. Здесь были спиральные трапы и лестницы, ведущие к сторожевым площадкам, где стояли первые охранники ледев, которых Таисия увидела с первого дня пребывания в Утваре, но большая часть Селезнийцев была здесь для того, чтобы защищать гигантское дерево, а не жить на нем. Вместо этого, всевозможные монахи, служители, и представители высшего духовенства поселились в небольшой роще из ризниц.

Таисия заметила, что членам Голгари было позволено строительство лишь небольшого количества построек, что было не удивительно. Не смотря на ее указания, все равно не набиралось достаточно Голгарийцев для полного замещения Селезнийцев. Витар Йеску выглядело вполне здоровым, на взгляд Таисии, поэтому, близость оживших мертвецов на него никак не влияла. В любом случае, Витар Йеску скоро уже не понадобится, если конечно, чума не мутирует снова.

Одно из преимуществ пары Хаздовцев: Они были на столько честными, насколько это ожидалось от законников. Тропа разветвлялась именно в том месте, где они сказали, и уходила в плотную паутину, с пауками, размером с верблюжат, свисавших с ризниц. Они вырабатывали длинные нити блестящей шелковой паутины, которую Селезнийцы собирали для всевозможных целей - одежда, оружие, строительство, и искусство. Фонари, светящимися шарами свисали с толстых плетеных веревок, освещая те участки, до которых не доставал рассеянный паутиной, лунный свет.

Тропа упиралась в четыре ризницы, срощенные вместе, образуя небольшую крепость из дерева, камня, и стали. По словам Хазды, здесь она найдет Первого Служителя Конклава Селезнии Вризфара Деревянное Перо, Священного Защитника Витар Йеску, Рыцаря чего-тотам.

Пауки ничуть не беспокоили Таисию. Она проходила под солифьюджем, которому ничего не стоило раздавить их всех разом, поэтому пауков она не боялась совершенно. Она не была добычей, и пауки, видимо, понимали это. Они уступили ей дорогу и расползлись в свои гнезда, ожидая более легкую пищу.

Таисия вышла из туннеля паутины и ступила в тень живого храма. В отличие от других ризниц, эти четыре - видимо, из особого подвида дерева - были окружены огромными, широкими ветвями с тонкими, липкими иглами. Их толстая кора была практически полностью покрыта узнаваемой Селезнийской архитектурой.Дома,

библиотеки, сторожевые посты, школы, бараки - все это переплеталось и вплеталось в единую структуру. Рост одной из ветвей был искусственно направлен вниз, образуя широкий спуск, ведущий к первой подвесной платформе Конклава Утвары, где высокие арочные ворота из красного дерева стояли залитые лунным светом. Таисия уверенным шагом поднялась по наклонной ветви, к удивлению нескольких случайных прихожан, избегавших ее взгляда. Ворота распахнулись внутрь, и Таисия непроизвольно поморщилась, когда волна комфорта и гостеприимства окатила ее с головы до пят. По своему опыту, она знала, что эмоциональные ловушки были излюбленным приемом Селезнийцев.

Церковь была в сборе. В сборе, и под усиленной охраной.

Широкий центральный проход разделял две группы, представлявшие собой срез типичных служителей Церкви Жизни. Кентавры стояли, приклонив передние ноги, и склонив головы в медитации. Эльфы Сильхана в белых и изумрудных одеждах различного кроя, каждое из которых, странным образом, казалось выполненным из единого куска материи, сидели, скрестив ноги, также потерянные в коллективном бессознательном, которое Селезнийцы, по мнению Таисии, ошибочно считали воссоединением с самой жизнью.Тут также были и дикого вида люди, молодые дриады, совсем недавно выросшие из Древа Единства, и даже семейство массивных локсодонов. Шестеро кентавров в боевой броне охранников ледев стояли по краям прохода в двух шеренгах по трое, их заточенные алебарды сверкали в свете зеленоватого света Селезнийских фонарей. Никто не обратил на Таисию никакого внимания, когда она бодрым шагом прошла к кафедре проповедника.

Все же, один Селезниец, конечно заметил, как она вошла. Единственный, чьи глаза были открыты с того мгновения, как Таисия взошла по наклонной ветви.

- Вризфар ДеревянноеПеро, - сказала она, намеренно рискуя оборвать пару совершенно непродуктивных медитаций, направленных на познание экзистенциальных чудес. - Я Таисия Карлова. Можем ли мы поговорить наедине?

Эльф раскрестил ноги и встал с удивительной легкостью. Он кивнул один раз, и его лицо не выдало более никаких эмоций. Ей было нужно его содействие, но она не рассчитывала получить его с такой легкостью. Ее грубое обращение с ним было глупостью, просчетом, служившим лишь для мелочной утехи.

Старый эльф, который давно покрылся морщинами и полысел, не считая заплетенную в косу длинную бороду, поднес палец к губам. Таисия кивнула в ответ. ДеревянноеПеро согнул палец и поманил ее за собой вверх, по спиральной внутренней лестнице на верхнюю платформу, и она пошла за ним. Это был медленный подъем. По всей видимости, уважение к жизни во всех ее проявлениях не распространялось на то, чтобы предоставить женщине с тростью хотя бы перила, но она справилась и без этого.

ДеревянноеПеро провел Таисию через несколько петляющих туннелей, проходивших сквозь ствол дерева, мимо нескольких пустых келий.

- Не похоже, что у вас все забито прихожанами, - заметила Таисия. - Не много верующих?

Эльф, обернувшись, бросил на нее лишенный всяких эмоций взгляд, достаточно долгий для того, чтобы она прикрыла рот рукой, и одними губами сказала,Ладно, поняла уже. Взгляд был лишен эмоций, но не лишен смысла.

Их беззвучный путь завершился у, вроде бы, случайной двери, не носящей никаких отличительных знаков, которые бы могла разглядеть Таисия. Практически все здесь было безликим, в полной противоположности роскошно оформленным, можно сказать, кричащим и вычурным интерьерам Оржовских домов. Дверь открылась в келью с высоким потолком, заставленную книгами с одной стороны, и огромным окном с другой. Луна казалась огромной и искаженной в странном Селезнийском стиле.

- Луна не искажена, - сказал ДеревянноеПеро. - Что-то другое вызывает этот эффект, что-то, что ваши люди купили и оплатили. Я полагаю, Вы называете это "Шизмом".

- Все называют это "Шизмом", - сказала Таисия, с некоторым облегчением оттого, что все их общение не пройдет в пантомиме. Она подошла к единственному предмету интерьера в этой пустой келье, широкому подоконнику у открытого окна. - Ты не похож на сокольничего, ДеревянноеПеро, хотя с таким именем, я должна была бы...Эй! Не читай мои мысли.

- Тогда не думай так громко, - сказал старый священник.

- Я и не думаю... не важно. Что ты знаешь о Шизме? Если можно, покороче. Я за сегодняшний вечер уже наговорилась со многими таинственными типами и уже подустала от этого, если тебе непринципиально.

- Я знаю, что из-за него в этих краях нет блуждающих призраков. Ну,кроме этих твоих таж. Они поразительны, но они - особый случай, не так ли?

- Таж? - спросила Таисия.

- Твои призрачные слуги. Твой советник сейчас с ними и, я полагаю, ты скоро с ним встретишься, если не сойдешь с избранного тобой пути. Что ты хочешь от меня, Таисия Карлова?

- Я бы с удовольствием узнала, откуда ты все это знаешь, - ответила Таисия. - Я сюда не за предсказаниями пришла. И не для того, чтобы спорить с тобой. - Она открыла плащ и достала пару пробирок с лекарством от чумы из своих мельчающих запасов. Она протянула их эльфу, который посмотрел на них, но не шелохнулся. - Вот из-за чего я здесь: это наш шанс уничтожить чуму уже сегодня. Покончить с кугой, ДеревянноеПеро, прямо сейчас. С помощью вот этого. И перед тем, как ты начнешь возражать, да, это произведено Симиками. Я в курсе, что Симик и церк... Селезния не всегда ладят друг с другом, но это сработает.

За все это время эльф не шевельнулся и не изменил выражение лица, отражавшего лишь равнодушное созерцание.

- Откуда ты знаешь, что оно сработает? - спросил ДеревянноеПеро.

- Я поставила Небуна в круг правды. Он не врал. Это сработает. Но только, если мы все примем его в течение двадцати четырех часов.

- Все это слишком подозрительно, - сказал эльф. Он сделал пару шагов к ней, и вырвал одну из пробирок из ее руки, словно это была ядовитая змея. - Волшебство Симиков основывается на неестественных началах. Их лекарства часто еще хуже, чем их эпидемии.

- Просто ответь мне вот на что, - сказала Таисия. - Если у всех переносчиков чумы возникнет иммунитет к чуме, хватит ли пыльцы на то, что останется в воздухе? Сможет ли чума мутировать снова? Симики могут создать подобную чуму, но вы знаете, как она себя ведет после создания.

- Сможет ли? Хватит ли? - на лице, эльфа, наконец, мелькнуло выражение, похожее на легкое удивление. - Думаю, да. Витар Йеску справится с этим, - сказал он. - Чума также может мутировать. Возможно многое.

- Возможно многое? Это все, что ты можешь мне сказать?

- Боюсь, что да. Но меня это заинтересовало. Я все же опасаюсь, что у этого Симиковского "лекарства" возможны побочные эффекты, о которых мы пожалеем позже, но я недооценил тебя, Таисия Карлова. Я не думал, что ты попытаешься спасти это поселение.

- А я признаю, что поступила с тобой грубо, - сказала Таисия. - Это было просто неприемлемо. - Она вложила второй зеленый цилиндрик в его руку, и он посмотрел на обе пробирки со странным любопытством, словно ребенок, которому позволили поднять меч.

- Вы, все вы, должны принять его. Этих двух пробирок хватит для того, чтобы вылечить всех здесь, но главное - скорость. - Не ожидая его ответа, она снова схватила одну пробирку и прижала ее конец к его шее. ДеревянноеПеро ахнул, и его глаза расширились.

- Применять нужно вот так.Просто.

- Оно... оно работает.

- Конечно, - сказала Таисия. - Теперь ты должен позаботиться об остальных. Ты должен это сделать, ДеревянноеПеро.

- И почему мы должны сделать это, Таисия Карлова? - спросил ДеревянноеПеро, более низким и громким голосом, выпрямившись, его добрые глаза сузились от гнева. - Кто ты такая, чтобы приказывать тем, кто подчиняется лишь самой жизни? - Он прижал руку к шее, словно его ужалило насекомое, и укус лишь теперь начал чесаться.

- Потому что, если мы этого не сделаем, у нас не будет шанса остановить трех новорожденных драконов от сожжения нас всех заживо.

Теперь эльф был в шоке. Переход был таким резким, что Таисия не смогла сдержать победную улыбку.

- Прости, - сказал он, - три новорожденных кого?

Кос прочитал достаточно одно-зибовых новелл на ночных дежурствах в "Бесовском Крыле", и в течение десятилетий долгих ночных вахт в Десятом участке, чтобы быстро распознать одного из самых распространенных персонажей дешевой развлекательной литературы: маниакального лорда-мага, планирующего уничтожить весь мир в огне, наводнениях, холоде, или какой-нибудь комбинации из всего этого. Лорд-маг всегда раскрывал свои планы героям, как только хватал их и подвешивал в разных нелепых позах.

Отставной 'джек никогда не думал, что сам встретит такого персонажа, или окажется в одной из таких поз, но Зомаж Хок, похоже, был готов отыгрывать свою роль до конца. Кос надеялся, что не обманывает сам себя. Его способность считывать людей несколько подзаржавела, а Хок был совершенно очевидно не в своем уме. Но факт был на лицо, словно зрители в театре, они висели вокруг импровизированной "сцены", которой служила посадочная платформа летающей сферы Хока.

Конечно, жизнь не была одно-зибовой новеллой, и спасение казалось в лучшем случае призрачной надеждой, если даже Крикс была прикована вместе с ними. Миззиумные и серебряные оковы болезненно сдавливали тело Коса в сотне мест, но это было ничто по сравнению с пульсирующим дискомфортом в плечах и коленях, поскольку он висел на одной из внутренних стен Котла, вниз головой. Хок приказал снять со всех четверых их оружие и большую часть одежды (в случае с Голозаром, с него сняли только оружие) и разместить его узников в четырех компасных точках. Так их и подвесили, высоко над его головой.

Кос многое видел в Столице Гильдий, но со времен фестиваля плодородия в '87м он ни разу нигде не видел такого скопления гоблинов, тем более в Утваре. Плохо это было или хорошо, но этих гоблинов совершенно не заботил вопрос собственного размножения. Иззетские гоблины работали как усердные насекомые, безо всякого отдыха, лишь для того, чтобы дать жизнь трем новым представителям, возможно, самой смертоносной расы во всем мире. С ракурса Коса, казалось, что они покрывали всю площадь широкого основания Котла, и карабкались по всем подпоркам, распоркам, передаточным узлам и трубам, проложенным между генераторами, стенами, полом, и гнездом в центре всего этого хаоса. Смог иногда застилал ему обзор на лавовые ямы, расположенные вдалеке, но он отчетливо чувствовал их запах. Кос обратил внимание, что большинство сияющих, стеклянных труб и энергия с восточной части комплекса, были направлены непосредственно к трем яйцам в гнезде.

Охрана всего этого места - рабочие могли бы считаться охранниками, если бы они вместо работы, решили сражаться, но они были всецело поглощены производственными процессами - включала в себя дюжину элементалей, которых видел Кос; джинна, следящего за укреплениями; и нескольких лучников, в основном, гоблинов, размещенных на кольцевом выступе над Косом. Полупрозрачная форма знаменитой Пиракуин хаотически отражала оранжевый свет по всему интерьеру.

Котел сужался к верху, следовательно, Кос - висящий в северной точке, ближе всех к спящему охранному ящеру - был не далее, чем за сотню футов от Голозара, распростертого в южной компасной точке округлого интерьера. Старый воджек предположил, что металлические хитросплетения, удерживавшие его, были, по крайней мере, в футах шести от поверхности внешней стены. Пивлик висел справа от Коса, в западной точке, а гоблинша Крикс - слева. Все они находились на расстоянии не менее пятидесяти футов от посадочной платформы, на которой стоял Зомаж Хок, развлекая их деталями своего плана. Или, как минимум, пытаясь это делать. Кос не мог решить, что сильнее ухудшало его положение - то, что задумал осуществить Хок, или выслушивание мельчайших подробностей того, что он задумал.

О высокомерии Иззетских лордов-магов слагали легенды. Все эти одно-зибовые злодеи не случайно вели себя так, как они себя вели - Иззет, получавший доступ к ощутимой власти, попросту не мог сдерживать позыв похвастаться ею.

Интересным, по крайней мере, для Коса было то, что больше остальных подталкивал Хока к продолжению рассказа Голозар. Если бы Груул демонстрировал подобные навыки в те дни, когда Кос познакомился с ним, еще в столице, ему бы вполне удалось остаться и закончить обучение в академии. Голозар мог бы даже стать его напарником, и это вполне было бы не плохо.

- Мой повелитель, - сказала Крикс, прервав размышления Коса, - зачем Вы это делаете? Я прошла такой длинный путь, чтобы доставить Вам это послание. Вы сами вручили его мне, сказав вернуть его Вам здесь. Что ж, я здесь, и, повелитель, мой путь был не легким. Вы должны снять с меня эту ношу. Чего же Вы ждете? - Кос, поверх ужаса и паники, сражавшихся друг с другом за его внимание, почувствовал жалость к этой гоблинше. Крикс превратилась в неуверенного, обескураженного ребенка, стоящего перед родителем, который решил от него отказаться.

- Прекрати, гоблинша, - прорычал Голозар. – Тебе, видите ли, неуютно. Все мое племя, все, кто был мне когда-либо дорог, возможно, уже мертвы. У нас всех тут проблемы. Взять хотя бы Хока. Он не в состоянии перевести достаточно энергии яйцами,даже если ему это удастся, у такого идиота, как он, нет ни малейшего шанса контролировать трех драконов.

- Мое неудобство не... - начала гоблинша, затем сказала, - Все твое племя? Даже тот кентавр?

- Ты слушаешь того же лорда-мага, что и я? - сказал Голозар.

- Это плохо, - сказал Пивлик. - Это очень, очень, очень плохо, друзья мои. - Он извивался в своих отполированных серебряных оковах. Бес висел вниз головой на миззиумной дыбе, грубыми очертаниями напоминавшей силуэт человека. Дыба и три остальные вешалки, подобные ей, всего несколькими часами ранее, ходили достаточно уверенно, чтобы схватить Коса и троих его товарищей, расползтись по внутренним стенам Котла, по четырем компасным точкам, и снова слиться с переплетенными трубами. Здесь, паровые стражники выгнулись и превратились в превосходные личные тюрьмы.

Но почему слуги Хока пленили вместе с ними и Крикс? У Коса было четкое впечатление, что донесение гоблинши было срочным, также, очевидно, считала и сама курьер. И, тем не менее, Хок был явно доволен тем, что Крикс просто висела вместе с остальными.

Кос смотрел вниз, на пульсирующий пиромантический генератор, обдувавший жаром его лицо плечи и грудь. Он располагался поверх жуко-образной силовой установки, абсорбирующей и вырабатывающей магию и энергию, о которых Кос мало что понимал, кроме того, что их смесь превращала воздух в некое подобие геенны огненной. И повсюду, гоблины. Гоблины, бегущие на месте в беличьих колесах, закрепленных к паровикам, гоблины, заворачивающие гайки разводными ключами, большими по размеру, чем они сами, и гоблины, опускавшие гигантские рычаги, прыгая на них с верхних ярусов.

Все они поддерживали жизнь в этой адской машине. Фатумы и джинн вливали расплавленные камни и металлы в паровики, и немного в генераторы.

Со своего ракурса на платформу Хока, Косу были видны два из трех громадных драконьих яиц, расположенных, под ней. Кос не был инженером, но он готов был поставить на то, что платформа не переживет первого же вылупления.

Не то, чтобы он хоть что-то знал о драконах. Кто о них вообще хоть что-то знал? В мире остался всего один дракон, и он десятилетиями не показывался на людях. Летающие ящеры, хоть и походили внешне на драконов, были всего лишь крупными животными. Драконы же были едва ли не божествами, но этот старый сукин сын Нив-Миззет был отшельником, управлявшим целой гильдией лишь для того, чтобы отогнать скуку. Все знали об этом. Люди писали сатирические пьесы о нем. Нив-Миззет был народным героем в одних кругах, богом в других, но всегда он представлял собой импульсивное, беспричинное, массовое разрушение.

Драконы древних времен были кошмарными существами, и стали одной из причин, из-за чего юные гильдии впервые решили объединиться в Пакт Гильдий. Кос все это узнал в однокомнатной школе миссис Моллии. Три новых дракона? Старый 'джек решил, что он не доживет до того, чтобы узнать наверняка, но, скорее всего, ни от Утвары, ни от Равники не останется ни клочка живого места, где бы он мог провести остаток жизни, в любом случае.

С учетом этого, его судьба, похоже, приняла коварное решение укоротить остаток его жизни. Это решение Косу не очень нравилось. «Спасибо тебе большое, Судьба».

Крикс висела, как и все они, лицом к центру Котла, скованная тем же манером, что и Пивлик, за исключением ее правой руки, свободной от оков по весьма очевидной причине - татуировки на ее курьерской руке загорались ярче, когда лорд-маг приближался к ней, проходя в своем монологе вокруг платформы. Рука гоблинши безжизненно болталась, очевидно, окончательно онемев. Кос прекрасно знал это ощущение.

- Мой повелитель, - повторила Крикс. - Сообщение. Разве Вам не нужно сообщение?

- Крикс, - сказал Зомаж Хок, прерывая рекордное, по подсчетам Коса, время молчания с момента их первой встречи - тридцать пять, сорок секунд. - Я возьму его со временем. Но сначала, ты, несомненно, желала бы знать, что в нем содержится. Любопытство, должно быть, убивает тебя. Всех вас. Не хочу, чтобы ваше любопытство украло у меня триумф.

- Любопытство, конечно, убивает, но поза, в которой ты меня подвесил, убьет меня гораздо раньше, при всем уважении, - сказал Кос. - Думаю, мое плечо уже почти вышло из сустава, а остатки волос вот-вот сгорят от такой температуры. Они точно не отрастут к моим похоронам. И если мне когда-либо хотелось иметь детей, то я уже не уверен, что теперь это будет физически возможно. Но, конечно, расскажи нам. Ты же в любом случае расскажешь. - И может быть, есть хоть крошечный шанс, что ты выболтаешь способ остановить все это.

- Содержание сообщения для меня ничего не значит, мой повелитель, оно касается лишь получателя, - заученно произнесла Крикс. - Меня интересует лишь безопасная его доставка моему господину. Я доверяю Вашей мудрости во...

- Что ж, спасибо! Ты достаточно мудра, чтобы доверять моей мудрости. - Сказал Хок. Он начал ходить широкими кругами у края платформы, громыхая своим голосом в странной акустике Котла. - Твое доверие было последним ключевым кусочком всей мозаики! Ура! Наконец-то мой план свершится. Все слышали, мне доверяет Крикс!

- Мой повелитель, я лишь хотела исполнить свое предназначение. Это все, чего я когда-либо желала, - сказала Крикс. - Я не понимаю причин Ваших упреков.

- Тихо, я... не важно, Крикс, - продолжил Хок и, за время, хватившее, чтобы произнести лишь имя гоблинши, перешел от маниакального к отеческому тону. - Дорогая Крикс, - повторил он, подойдя и встав прямо под гоблиншей. Татуировка с сообщением на руке курьера зажглась от близости лорда-мага. - Сообщение в безопасности. Скоро я приму его, но пока еще время не пришло. Ты выполнишь свое предназначение совсем скоро. Если знания, которые ты переносишь, перейдут ко мне слишком рано, об этом могут узнать лишние люди, и смогут попытаться остановить меня. Я думаю, никто из нас этого не хочет. И я не могу позволить тебе и твоим новым друзьям бегать вокруг, путаться у меня под ногами и мешать операции.

- Огненный Разум, - прошептала Крикс. - Вы собираетесь пойти против Нив-...

- Не произноси его имя, - резко прервал ее Хок. - Рано. Его внимание должно пока оставаться подальше от этого места.

- Твоя операция сравняет "это место" с землей, - сказал Кос, - и все остальные места за одно. Ты не сможешь контролировать трех драконов. И я говорю тебе это, как человек, который только планирует пожить здесь еще с годик, или два.

- Ты понятия не имеешь о том, что я могу, - ответил Хок. Его глаза вспыхнули красным огнем, и две яркие точки скользнули по лбу Коса. Они быстро нагревались, и Кос готов был поклясться, что почувствовал запах дыма.

- Лорд-маг, из того, что Вы нам рассказали, - вмешался Пивлик поставленным тоном переговорщика, - Оржовцы, Ваши партнеры в этом предприятии. Так вышло, что я здесь являюсь старшим представителем Оржов, и я полагаю, более нет никакой необходимости держать меня прикованным к этой дыбе. - Бес казался опасно уязвимым с точки зрения Коса, особенно после того, как он привык видеть Пивлика в мешковатом костюме копателя. Его крылья были растопырены и зажаты десятками крюков и зажимов.

- Пивлик, - сказал Кос.

- Нет никакой необходимости держать в оковах и моего слугу. Он туповат - слишком часто получал по голове в драках. Но у меня все еще не выплачены все налоги за него. - Гладко объяснял Пивлик. – Вы, конечно, сможете проявить к нему снисхождение.

- Ты сбил меня с мысли! - зарычал Хок на Пивлика. Пара лучей раскаленной энергии вспыхнули в глазах лорда-мага и зашипели на оковах, прижимавших руки беса к бокам. Пивлик закричал, когда серебро оков накалилось докрасна. Они выгнулись и расширились от усилий беса, изворачивающегося под взглядом лорда-мага. Кос заметил пальцы на левой руке Пивлика, считавшие обратный отсчет: четыре, три, два, один, затем сжались в кулак.

- Хватит, - рявкнул Кос, надеясь, что это было то, что задумал Пивлик. - Просто начни сначала! Ты же сожжешь его заживо!

- Из всех вас, он самый никчемный. Меня не волнует, что думает вся гильдия Оржов, не говоря уже об этом наглом трактирщике. - Не прекращая жечь Пивлика, он в задумчивости поглаживал подбородок. - Но я не хочу жечь Дыбу №17 больше, чем нужно. Некоторые из моих слуг все еще уважают меня. - Агрессия лорда-мага закончилась также резко, как началась, и он перевел свой в буквальном смысле дымящийся взгляд на старого воджека. Пивлик стонал и скулил, но периферийным зрением Кос увидел, как бес отжал расплавленные оковы - серебро было ярким, но глупым выбором для материала оков для "Дыбы №17" - продолжая свое шумное шоу о боли и страданиях для удовольствия Хока.

Кос также заметил в первый раз небольшой стеклянный шар, расположенный на стене, прямо за Пивликом. Шар ярко светился, поглощая жар от раскаленных оков. Красная жидкость кипела, словно разогретая кровь внутри шара, и на одном его боку появилась крошечная трещинка.

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Пивлик», думал Кос.

Однажды ночью, по дороге в Утвару их с Пивликом окружили Груулы. Им грозила верная гибель, но Пивлик прошел сквозь открытое пламя - дважды, и каждый раз был несколько мучительных минут охвачен огнем - и вернулся невредимым со своим и Косовским оружием. Они отбились от разбойников, а Пивлик был цел и невредим. Потребовался бы очень сильный жар для того, чтобы бес только обратил на него внимание, не говоря уже о том, чтобы почувствовать боль. Хок, по всей видимости, об этом не знал, или решил, что превысил болевой порог беса, судя по тому, как злорадно он ухмылялся, наблюдая за театром Пивлика.

- Не пойму, как, зажарив эти яйца, ты ожидаешь, что они вылупятся, - вмешался Голозар, все еще всеми силами стараясь выудить из лорда-мага все детали его плана.

- Ты и не поймешь, Груул, - сказал Зомаж Хок. - Но я постараюсь объяснить тебе самыми простыми словами, чтобы даже ты смог это представить. - Его взгляд все еще был направлен в сторону Коса, когда Пивлик освободил одну руку. - Шизм питается эктоплазмической энергией. Эта энергия идет вон по тем трубам, вон туда, - он указал на белые, кристаллические сплетения, ведущие из восточной стены к центру гнезда, - и высиживает новеньких драконов. Этот процесс близок к завершению.

- Ты имеешь в виду души, - прорычал Груул. - Души мертвых кормят твоих драконов.

- Именно это я и сказал, - огрызнулся Хок.

- Голозар, пусть говорит, - сказал Кос. - Это... гениальный план. К удивлению Коса, Крикс присоединилась к их игре.

- Да, мой повелитель, Вы совершенно правы. На самом деле, я очень хочу узнать, что содержится в сообщении. - Это не звучало достаточно убедительно, но у Коса за поясом было целое столетие опыта по выявлению лжи. Хок засиял от радости. - Конечно, нам было бы интересно постичь его смысл перед тем, как Вы испепелите всехостальных.

- Крикс, я знал, что ты сможешь бороться со своим любопытством, - сказал лорд- маг. - Молодец. Спокойная и целеустремленная. Если бы тебе не предстояло скоро умереть, я бы подумал о том, чтобы включить тебя в разведывательный корпус. Итак, как я говорил, устройство мановой компрессии, по своей сути - концентрированное ничто, пространственный вакуум. Ничто - это неестественное состояние. Пустота не может принять собственный вакуум, и она требует наполнения. Конкретно это мое устройство жаждало наполнения именно самой жизнью, живыми существами. Вначале. Но эта сингулярная бомба мановой компрессии многоэтапна - ты можешь это себе представить, Крикс? - И она работает превосходно. Первоначальная детонация уничтожила всех лишних существ. Сразу после этого начался второй этап, который длится по сей день. Скоро, третий этап высвободит всю оставшуюся энергию, направив ее в новых драконов. Это пробудит их ото сна, и они будут полностью подчинены мне.

- Ты невероятно терпелив для Иззета, - сказал Кос.

- Изначальный выброс, или, скорее, вброс энергии, затем постепенное наращивание, - сказала Крикс с искренним восхищением, которое с легкостью распознал Кос. - Вам требовалось больше энергии, чем Вы могли бы получить из одно-этапного устройства, но Вам бы никогда не удалось построить весь этот комплекс, если бы все, что ходило под Шизмом было также поглощено. Расчеты, должно быть, могли покрыть собой целую гору. Вы гений, мой повелитель, - закончила она с искренностью в каждом слове. С едва уловимым изменением в тоне, она спросила, - а мутация дремлющей чумы - какую роль во всей Вашей стратегии сыграла она?

- Куга мот принес с собой чуму, - сказал Кос, - а куга мот был раньше твоим созданием, Хок.

- Сейчас говорю я, - сказал Хок, и, не отворачиваясь от гоблинши, взмахнул рукой в сторону Коса. Где-то в трубах дыбы, к которой был прикован Кос, разжалась пружина, и раскаленная игла прошла сквозь левое плечо отставного 'джека и вышла со струйкой крови чуть выше ключицы. Игла была накалена до свечения мутно-ржавого цвета, но этого было более чем достаточно, чтобы прижечь рану. Он надеялся.

Очевидно, иголка вошла в какой-то важный нерв и начала медленно тянуть его вверх. Это был уверенный кандидат на звание сильнейшей агонии, которую Кос когда- либо испытывал.

- Из тебя раньше никогда жилы не вытягивали? - спросил, повернувшись, лорд-маг. Кос отчаянно пытался не терять сознание. Хок снова повернулся к Крикс. - Чума нужна для выводка. Моего выводка. Для них, это дыхание жизни, они спят уже очень долго. Мир был совсем другим, когда один из их вида впервые увидел жизнь. Это был мир огня и кислотных дождей, а огромные горные пики все еще изрыгали кровь земли в небеса Равники.

- Почему бы просто не разжечь им костер? - спросил Голозар. - Уверен, ты бы смог с этим справиться, если бы немного постарался.

- Лишь пламя дракона способно создать такой смог, - ответил Хок, - пока куга будет в каждом их вдохе с момента рождения.

- Ты доверил Симикам помочь тебе в создании этого особого воздуха, верно? - спросил Пивлик, аккуратно выверенным тоном, содержащим ровно столько трепета, чтобы лорд-маг продолжал свои объяснения. Несмотря на их нелепые позы, Косу все это теперь все меньше напоминало одно-зибовые новеллы, и все больше комнаты допросов в Десятом участке Лиги.

Кос все еще видел освобожденную руку Пивлика, но теперь 'джеку показалось, что в кулаке беса блеснул серебряный обломок. Затем дыба выдернула раскаленную иглу из его тела, и Кос на мгновение ослеп от боли. Он едва слышал, как Пивлик сказал, - Симики безумнее Иззетов, исключая данное общество, друг мой.

- Да, я ваш друг. Однажды вы это поймете. Однажды это сработает, - сказал Хок. - Твой крошечный разум недооценивает мои способности. Бес, я досконально изучил работу Небуна. Я ее переработал лично. Небун, этот посредственный любитель, по сравнению со мной - он попытался встроить в чуму временной механизм, нечто такое, что убило бы ее через пару веков, но я нашел его и удалил. Чума останется настолько долго, насколько мои новорожденные захотят. Сама Равника сдувает вашу чертову пыльцу обратно, в ваше село, подальше отсюда, чтобы дерево жизни этих церковников не причинило драконам никакого вреда.

- Это корм для драконов? - сказала Крикс.

- Грубое сравнение, но да, в сущности это так. Есть и другие преимущества. В Утваре, как вы можете себе представить, наивысшая смертность во всем мире со здешней чумой, жарой, и общей нестабильностью в Остове. Эктоплазма не дешевый материал, а Утвара - богатейшее месторождение призраков на планете. По моим подсчетам, как минимум пятьдесят тысяч душ уже попало в Шизм.

- Почему именно мертвые?-закричал Голозар. - Ради чего? Что ты... моя деревня. Что ты с ними сделал?

- Странно, что именно тебе выпало задать самый уместный вопрос, - сказал Хок. Он развернулся вокруг своей оси и неторопливо похлопал в ладоши, словно профессор, хвалящий недалекого студента. - И мы возвращаемся, снова, к эктоплазмическим ретрансляторам, - сказал он, жестом руки указывая на область, где-то над головой Коса. - Они так стары, эти новые драконы. Эти новые боги. Они не потомки нашего паруна. Он стар, но они должны были быть его современниками. Сверстниками тех драконов, которые своим пламенем зародили этот мир, - он усмехнулся. - Мне нужна была помощь Оржов для подтверждения того, что в них все еще теплилась жизнь, едва, едва. Но сырая, свежая эссенция жизни, пойманная на грани смерти, даст им возможность выжить и развиться.

- Ну, и жар, вдобавок к этому, - прокашлялся Кос.

- Много, много жара, - скривился Пивлик.

- И все же, Вы выдвигаетесь против... против паруна нашей гильдии, - сказала Крикс. - Как? Зачем ему давать Вам это задание? - Прозрение осенило ее, и ее лицо исказилось от ужаса. - Огненное безумие. Мой повелитель, какое несчастье...

- Огненное безумие? Что за Огненное безумие? - спросил Пивлик.

- Огненное безумие выедает... - начала Крикс.

- Крикс, похоже, ты все же не обладаешь тем видением, на которое я рассчитывал, - сказал Хок. - Парун не сможет увидеть всего, особенно, если мы воспользуемся простыми мерами предосторожности, удерживающими его от пристального внимания к нам, такими, как защитная миззиумная оболочка, которой я окутал все это место до основания. Но и в этой оболочке есть дыры. - Лорд-маг многозначительно посмотрел вверх, на круг в центре купольной крыши, сквозь который виднелось небо. - Я не мог рисковать тем, что бы он прочел в моем собственном разуме, что я задумал предать его. И здесь вступает в игру мое послание и, прежде всего то, почему я его послал. - Сказал Хок, завершая обход по широкому кругу и, наконец, возвращаясь к исходной точке. - Это ключ, завершающая часть заклинания, запускающая третий этап, и заставляющая драконий выводок признать меня равным себе, нет, даже их истинным хозяином, когда они появятся на свет. Величайший из всех живущих давно уже утратил интерес к гильдии, носящей его имя. Пришло время нового Величайшего Дракона - время Иззет, и время самой Равники! - Кос поймал себя на ожидании маниакального смеха, и его ожидание было вознаграждено несколько секунд спустя, длинным приступом хохота лорда-мага.

Взрыв смеха дал бесу шанс, которого он ждал.

- Это, - сказал Пивлик, - плохо скажется на стоимости здешней недвижимости, друг мой. Тебе надо думать о простых продавцах, вроде меня. Боюсь, как единственный, присутствующий здесь представитель Оржов, я обязан подать жалобу.

С этими словами, бес ткнул серебряным осколком за спину, разбив треснувший силовой узел, находящийся за ним. Стекло лопнуло, и Косу показалось, что жидкость в узле воспламенится и поглотит беса полностью, не взирая на его огнеупорную кожу. Дыба, удерживавшая Пивлика, замерла, и серебряные оковы вокруг его запястья со щелчком разомкнулись.

Хозяин и основатель трактира "Бесовское Крыло", давно уже освобожденный от ограничивавшего его костюма копателя, распростер свои крылья и взмыл в открытое пространство, прямо над головой Коса. Он сделал два круга, ловко избегая двойных выстрелов из глаз взвывшего от ярости лорда-мага, и вылетел из узкого поля зрения Коса.

Стало ли небо чудь яснее, чем раньше? В странном ночном сиянии Шизма, определить это было сложно, но туман, казалось, рассеивался, в воздухе уже меньше чувствовался гнетущий запах чумы. Старания Таисии с раздачей лекарств, похоже, уже приносили плоды. Кроме Котла и возможных выживших Груулов, Симиковское лекарство было передано всем в долине - даже копателям - и теперь, утратив необходимость поддерживать здоровье всех этих жителей, Селезнийская пыльца принялась за сами куговые ветра, как и предсказывали Вризфар ДеревянноеПеро и доктор Небун. И всюду, куда попадало лекарство, оно приходило с вестью о том, кто его предоставил.

Ботаника, магия, и медицина работали странным образом, и Таисия по-настоящему понимала лишь одно из этих направлений. Это была не медицина, и не ботаника, но она доверяла своему кругу истины, и своим зино. Сейчас Таисия, в сущности, подкупала все поселение, включая окрестности и временных жителей.

Жаль было, что Конклав Селезнии и Синдикат Симик занимали настолько диаметральные позиции в своих философиях - Таисия подозревала, что если бы ДеревянноеПеро и доктор Небун объединили усилия, они бы могли достичь невероятных вершин. Невероятных, великих, прибыльных вершин, которые могли бы принести огромное количество зино баронессе, владевшей всеми их достижениями. Как только она покончит с этим кризисом, она внимательнее рассмотрит эту перспективу.

Двадцать четыре таж присоединились к Таисии и ее войску на последнем этапе их ночного похода и к тому времени, как они приблизились к Котлу, луна уже практически полностью зашла за горизонт. Таж и Мелиск подтвердили ее подозрения: Курьерша уже, вероятно, попала в Котел. До рассвета все еще оставалось несколько часов. Она отослала оставшихся шестерых таж в холмы Остова с нерушимым приказом раздать лекарство от чумы любым выжившим Груулам. Она сомневалась, что их осталось много, и шестеро таж уверили ее, что без труда найдут тех, кто сумел спрятаться. Мелиск позаботился о том, чтобы таж отследили тех, кому удалось спастись бегством, очевидно намереваясь, покончить с ними, как только "его" таж уничтожат Таисию.

Таисия не была в восторге от того, что ей пришлось послать таж на спасение тех самых людей, которых они только что пытались убить - это лишь усложняло работу - но Груулы должны были получить лекарство, хотели они того, или нет. Таж могли заставить их принять его так же легко, как и убить всех их, несмотря на то, что приятнее спасшимся Груулам от этого явно не будет. Сейчас был важен прагматизм. И даже если Груулы после этого смогут уничтожить этих шестерых таж, это будет не большая потеря. Таж были еще более живучими, чем траллы.

Она прощупала сквозь плащ оставшиеся пробирки с лекарством Небуна, их осталось всего три. Этого должно хватить. К сожалению, тех Иззетов, которые откажутся от лекарства, придется заставить его принять силой и, к счастью, насколько она понимала, ее внушительный полк был готов к бою.

По правде сказать, Таисия не была уверена, какого сопротивления ей следовало ожидать от Котла. У нее был один шанс избежать бойни, но она сомневалась, что он сработает: Даже если драконы вылупятся, они уничтожат лорда-мага, вместе со всем остальным, окружающим их миром. Она не была военным тактиком, ее стратегические навыки ограничивались политической и правовой сферами. Хок, в свою очередь, похоже, не заканчивал никакой научной школы, и Таисия задумалась, правдой ли были слухи о том, что лорды-маги иногда впадали в опасный старческий маразм, переходящий в настоящее безумие, от переизбытка "дара Нив-Миззета".

Могло ли подобное безумие означать, что преданность его армии была спорной? Она решила - точнее, надеялась - что рабочие не станут вмешиваться в битву, если она произойдет, но конечно стоит ждать неприятностей от охранных фатумов, джинна, и летающего ящера, дремлющего между двумя парящими небесными резервуарами, но чуткого к малейшему движению, способного мгновенно разбудить рептилию.

Наина Шонн планировала выстрелить в ящера сама, но Таисия приказала одному из теневиков взять огненный жезл и выполнить это задание. Баронесса не видела снайпера, но заметила часть жезла, расположившуюся на последней устоявшей колонне, в ряду, ее обвалившихся, как домино, близнецов.

Таисия настаивала на том, что они не могут себе позволить более одного выстрела, и лучший способ гарантировать то, что второй выстрел не понадобиться, состоял в том, чтобы выстрелить с максимально близкого расстояния. Лишь светоотражающий теневик мог сделать это, не выдавая ящеру своего присутствия. Таисия решила не говорить Шонн, что она пока не готова доверять Девкаринше с огневым жезлом в руках. Получить подобную бескорыстную помощь от кого-то из Голгари было бы слишком хорошо, что бы быть правдой.

Другая пара теневиков, вооруженная взрывчатыми веществами, уже заняла позицию поверх водных резервуаров, по бокам красного ящера. Их туда перенес небольшой золотой сокол, который теперь снова сидел на плече Таисии, накапливая силы для предстоящей битвы. По слухам, теневики существовали на грани двух- и трех мерного пространства, или что-то в этом роде. Они были невесомыми, но, в случае необходимости, обретали плотность. Они немного отличались от таж, но обладали той же молчаливой покорностью, которую так ценила Таисия.

Таж разделились на группы по шесть человек и крадучись двинулись к подножью ржавых холмов, огибая кратеро-образное основание Котла. На некоторых из их заимствованных Груульских тел начали проявляться признаки разложения, и почти на всех были видны следы смертельных ран, из которых сочился белый свет. Таисии это было безразлично. Ей больше не нужно было выдавать их за Груулов. С ложью Мелиска было покончено - теперь они были ее солдатами. Быстрыми, смертоносными, призрачными солдатами. Шонн предложила, чтобы таж не выдавали себя до призыва Таисии - или, в случае, если она не сможет их призвать, до сигнала самой Шонн - когда они встретят достаточное сопротивление для необходимости вмешательства таж. Таисия сочла это разумной тактикой и с готовностью согласилась: Раскрывать все карты твоего дела в начале судебного заседания было бы неправильно.

Армию в бой поведет Таисия, верхом на верблюде. Вирусоиды будут прикрывать ее со всех сторон. Они смогут выдержать достаточно высокую температуру и жар, который, скорее всего их ожидает внутри, кроме того, они не настолько медлительны, как зомби Голгари, которым было приказано прикрывать тыл. Минотавры и Дрека-Зуб станут ударной силой нападения, а Шонн будет скакать рядом с "полевым капитаном", как настойчиво называли Таисию минотавры. Хаздовцы, которые были наиболее физически уязвимы, будут выведены из нападения в определенном месте. Оттуда они будут, в случае надобности, передавать приказы Таисии - которая планировала войти в Котел сразу после объявления нападения - теневикам и таж, оставшимся снаружи. Их главной целью было остаться в живых. Если они погибнут, не смотря на свои обвешенные 'каплями пояса, таж не дожидаясь приказов, нападут второй волной.

Таисия перебросила плащ за плечи, открыв ослепительные доспехи офицера Оржов, которые она нашла в запасах Пивлика. По словам беса, это была реликвия, которую он приобрел на аукционе на улице Жестянщиков, и она вполне подходила Таисии по размеру. Отполированный до зеркального блеска доспех был обсидианового цвета с золотой эмблемой Оржов, инкрустированной на нагруднике в строгом военном стиле. Она надеялась, что до пешего сражения дело не дойдет; ее ограниченная маневренность могла бы сильно помешать ей в такой ситуации, но береженого бог бережет. Кроме того, доспех помогал ей убедить себя в том, что она действительно была готова к тому безумию, которое она собиралась совершить.

Шонн ехала на белом верблюде с серебристыми пятнами, отражавшими свет Шизма, нависавшего над ними в предрассветном небе Утвары.

- Всем занять свои позиции, - прошептала она. Таисия чувствовала, как эльфийские инстинкты Девкаринши обострились от полного отсутствия внимания к ним со стороны охранников Котла. Шонн сказала, что это было подозрительно. Действительно, безразличие охраны было странным, но с этим они ничего поделать не могли.

У Таисии был всего один шанс остановить все это предприятие безо всякого сражения. И с надеждой на этот шанс, она приказала всем ждать и вышла к вратам Котла одна.

Это было безумием, но если ей это удастся, снайперу не придется стрелять, Котел вполне мог бы остаться целым и невредимым и, самое главное, Таисия смогла бы вернуться к своим делам по вытаскиванию всей этой местности из деградации в азартной игре за процветание.

- Итак, - прошептала Таисия. - Раскрытая ладонь к вам означает, оставаться на местах, я договариваюсь. Я помашу вам, если они мне сразу откажут.

- А если они тебя сразу убьют? - также шепотом спросила Девкаринша.

- А так неясно?

- Поняла, Баронесса, - сказала Шонн и отошла в сторону, пропуская Таисию. Ее армия расступилась перед ней, и она выехала к кратеру Котла, и вниз, по окислившейся дороге, ведущей к восточным воротам.

У входа в Котел стояло лишь двое охранников, по крайней мере, Таисия видела только двух: сверкающий пирогидрический фатум с четырьмя руками, вооруженный миззиумной пикой, горящий огнем, соревнующимся в яркости с сиянием Шизма, и красноватый, текучий джинн. После столь долгого игнорирования, Таисия вздрогнула, когда, наконец, один из них пошевелился. Джинн повернулся к ней лицом и поднял руку в знак приветствия. Фатум встал перед воротами, чуть поодаль от своего напарника.Обаони возвышались над ней, не взирая на то, что она сидела верхом на верблюде.

Таисия боролась с желанием достать свою трость из седла. Ее туника под черным доспехом насквозь промокла от нервного пота, но она смогла сохранить прохладное нейтральное выражение лица - номер тринадцать: «Ничего не знаю» - и остановила верблюда. К его чести, животное также пока вело себя спокойно. ДеревянноеПеро переминался на ее плече, являя собой единственное свидетельство нервного напряжения, которое, как она надеялась, передалось и удивленному джинну. Как и большинство рас Равники, джинны давно были смешаны с людьми. Истинные, титанические особи - те, о которых слагали легенды и мифы в доисторические времена, задолго до подписания Пакта Гильдий, могли тягаться силой с драконами, такими, как сам Нив-Миззет, - по большей части, давно перевелись. Уцелевшие единицы были порабощены на полярных водных станциях - одна из наиболее тщательно скрываемых тайн Равники.

Основным отличием этого джинна от крупного человека (кроме тела, текущего, словно ожившее масло) было отсутствие ног. Страж парил на клубящемся облаке, доходившем ему до пояса. В остальном он был более-менее цельным. Таисия понимала, что его строение делало джинна скользким и опасным противником.

- Мы всё гадали, когда вы уже нападете, - сказал джинн. - Я поспорил с моим приятелем, Вулкой, с каким отрядом ты решишь атаковать. Похоже, мы оба проспорили. Никто из нас не думал, что ты окажешься на столько сумасшедшей, чтобы прискакать в одиночку.

- Я Таисия Карлова, баронесса Утвары и заказчица всего этого предприятия, - официальным тоном произнесла Таисия. - Владелица этой земли. Ваш хозяин нарушил, по меньшей мере, семнадцать статей из Постановлений Пакта Гильдий, а также новых законов, входящих в силу в ближайшие месяцы. Если он желает избежать дорогостоящих и продолжительных судебных разбирательств, ему надлежит немедленно явиться сюда для получения повестки в суд. - Она щелкнула пальцами, и в ее руке появился небольшой свиток. Она протянула его джинну, поскольку фатум, по всей видимости, начал тихо посмеиваться.

Если хихикающий элементаль будет худшим, их того, что произойдет в следующую минуту, Таисия будет считать себя очень везучей. - Можете убедиться, что этот документ подписан, нотариально заверен, и скреплен печатью старшим представителем власти в Утваре, - сказала она, - Мной.

Джинн разразился хохотом.

- Прости, - сказал он. - Я так понял, ты пришла сюда, чтобы передать... как ты ее назвала? Повестка?

Таисия вздохнула с привычным нетерпением. - Да, повестка, - повторила она. - Если Зомаж Хок не явиться сюда через пять минут для личного получения этого документа, я и мой организованный отряд доставим его сами. Вы приведете его сюда? Я спрашиваю вас в первый и последний раз.

- Ты хоть представляешь, что с нами сделает Хок, если мы тебя впустим? Предыдущих четверых он вздернул над гнездом, - сказал джинн. - Слушай, я не сомневаюсь, что ты, и этот клочок пергамента, думаете, что вы вдвоем тут самые важные. Но сделай себе одолжение и разверни своего верблюда. Иди домой. Скоро дела здесь примут горячий оборот, и я не думаю, что тебе, или кому-нибудь из твоих жалких приятелей там - эй, Дрека-Зуб, давно не виделись - захочется быть здесь, когда это произойдет.

- Жалких? - сказала Таисия. - Это твое последнее слово?

- Ты его слышала, - булькающим голосом произнес пирогидрический фатум. - Иди домой. Ты же не хочешь умереть так рано,правда?

- Этого я и боялась, - сказала Таисия. - ДеревянноеПеро?

Сокол взлетел с ее плеча и пронесся между изумленными стражниками, инстинктивно отшатнувшимися от резкого карканья эльфа-оборотня. Он продолжал каркать, превращаясь в воздухе снова в эльфа, и, за полсекунды увеличиваясь в десять раз от своих естественных размеров. К тому времени, как вторая трансформация была завершена, карканье перешло в трубный гром из слоновьего хобота, и ДеревянноеПеро с грохотом приземлился и продолжил наступление. Слон наклонил голову и направился к воротам. ДеревянноеПеро врезался в них на полной скорости, сокрушив задвижки и без труда выбив тяжелые металлические пластины в сторону.

В момент, когда сокол взлетел с плеча Таисии, несколько других вещей произошло практически одновременно. По пронзительному сигналу ДеревянногоПера, теневик-снайпер выпустил единственный огневой выстрел, попавший в раскрывшийся глаз ящера, и вылетел из его чешуйчатого затылка в небольшом серовато-красном облаке. У кроваво- красной рептилии даже не было шанса издать хоть какой-то звук до того, как единственный концентрированный заряд вынес вместе с собой большую часть ее головного мозга.

Ящер опрокинулся назад, на купол Котла и с треском рухнул четвертью своего тела внутрь строения, сквозь отверстие в куполе. В этот же момент, два других теневика, расположенные на вершине водных резервуаров привели в действие самодельные бомбы, которые они собрали из зарядов огневых жезлов. Два идентичных взрыва зажгли сжатые магией левитационные сферы, невероятным образом удерживавшие резервуары в воздухе, и огромные, открытые емкости медленно накренились, набирая скорость под тяжестью воды, сдвигающейся внутри них. Тысячи галлонов искусственного дождя обрушились одной гигантской волной на пламя и пар, затапливая Котел вместе с парой его стражников.

Пирогидрический фатум исчез в наводнении, растворившись в шумном потоке воды. Одновременно с ним джинн растаял, словно восковая свеча под проливным дождем. Огромный взрыв пара вырвался из вершины Котла, и Таисия попятилась назад на верблюде, стараясь обуздать его инстинктивную панику. Она увела его от клубящихся облаков пара и наводнения, достающего ему до колен, и уносящегося в тоннель, сквозь выбитые ворота.

Как только баронесса услышала трубный зов, исходивший из недр Котла, она повернулась к Наине Шонн, которая, к ее чести, смогла удержать отряд от преждевременного нападения. ДеревянноеПеро столкнулся с теми, кто был внутри. Таисия подняла руку и позвала за собой первую волну отряда.

- В атаку! - крикнула Таисия во все горло.

Когда передовая линия нападения достигла ее, она вонзила пятки в бока верблюда и понеслась вперед. Воздух, прояснившийся за последнюю пару минут, наполнился боевыми криками армии Таисии и всплесками тяжелых ног по мокрому, дымящемуся металлическому полу.

Ей почти удалось удержаться в седле своего верблюда когда вопящий от ужаса черный кожаный комок с крыльями на полной скорости врезался в нее. Пивлик угодил прямо в грудь Таисии, и они оба кубарем покатились со спины верблюда, едва баронесса успела пересечь порог Котла.

Таисия встала на ноги и вытащила трость из седла паникующего животного, пока они втроем пытались избежать столкновения с вирусоидами и зомби, бегущими следом.

- Пивлик? - рявкнула она. - Что, черт возьми, здесь происходит?

- Моя баронесса, - задыхаясь, произнес бес, - Вы... Вы здесь?

- Конечно, - сказала Таисия. - Я несу ответственность за всю Утвару.

- Тогда Вызнаете...

- О драконах? Ты видел их?

- Вроде того. Они еще не вылупились. Но лорд-маг хочет не только их вылупить.

- Что еще? - твердо спросила она.

- Он хочет заполучить непосредственный контроль над ними, - сказал Пивлик. - И, похоже, он думает, что это ему удастся. - Бес казался взволнованным. Он, конечно, ожидал, что она пошлет его назад, в бой, но, посмотрев на его крылья, у нее родилась идея получше.

- Возьми это, - сказала она, передавая Пивлику драгоценные зеленые пробирки. - Прижми один край к своей шее - это лекарство от чумы, - сказала она. - Этого хватит на несколько сотен человек, но мне нужно, чтобы ты передал его всем, кто еще не получил его в поселении или в Равнине.

- И все? - сказал Пивлик. - Хорошо. Я думал, Вы пожелаете нечто невозможное.

- Приступай, Пивлик, - сказала она.

- А как излечение чумы остановит драконов? - спросил Пивлик.

- Ты удивишься, но сейчас нет времени объяснять, - сказала Таисия. - О драконах не беспокойся. Мы позаботимся оних.

«Или они позаботятся о нас», решила не произносить она вслух.

Дыба выкрутила руки и ноги Коса еще раз, изогнувшись от натяжения громыхающего падения платформы. Ее перекладины, ранее служившие руками, опустились еще ниже, по всей видимости, не имея возможности действовать иначе без приказаний Хока, а лорд-маг был слишком занят удерживанием на разваливающейся архитектуре внутри Котла. Дыба развернула верхнюю часть тела Коса таким образом, что он теперь висел перпендикулярно к наклонной поверхности стены, головой к летательной сфере, парящей в центре. Мертвое тело ящера все еще покоилось прямо под ним.

Еще один трос лопнул неподалеку и хлестнул в сторону Коса, искрясь высвобожденной магией. Он попытался наклониться, но дыба не поддалась, поэтому он закрыл глаза и ждал, когда закончиться его везение. Над головой раздался свист, а следом за ним громкий треск.

Миззиумный трос с легкостью разрезал жуткие руки бывшего парового стражника, каким-то образом промахнувшись мимо взрывного силового узла по середине, и в одно мгновение перекладины дыбы отвалились. Вроде как. Кос висел вниз головой над трупом ящера, удерживаемый лишь оставшимися скобами, сковавшими его лодыжки, а точнее, его сапоги.

Отрезанные "руки" дыбы все еще сжимали запястья Коса, как чудовищные садистские наручники.

Кос не знал точно, от дополнительного ли веса металлических оков на его запястьях, или оттого, что его ступни потеряли слишком много крови и уменьшились на целый размер, но он заметил с нарастающей паникой, что его лодыжки начали выскальзывать из сапог. Он схватился пальцами ног на подошву и приостановил выскальзывание, но он не сможет удерживать это напряжение вечно. Его связки горели в агонии.

- Кос! - крикнул Голозар с противоположной стенки Котла. - Ты соскальзываешь!

- Правда? - крикнул Кос. - А я и не заметил!

- Просто пытаюсь...

- Заткнись! Ты можешь освободиться? У тебя ведь с собой есть веревка, да? Все Груулы носят с собой веревку. Тебе нужно... О, черт, я выскальзываю. - Раздраженно прорычал Кос.

- Нет, я все еще скован, - ответил Груул. - У меня твоего везения нет. И, да, у меня есть веревка, но мне до нее недостать.

- Я свое везение никому бы не посоветовал, - сказал Кос. Пальцы его ног продолжали выскальзывать из кожаных сапог. Никакое напряжение уже не способно было их остановить. Оковы крепко сжимали и не выпускали сапоги, но сапоги медленно выпускали самого Коса. Воджек попытался тогда осторожно освободить руки от срезанных фрагментов дыбы, и изо всех сил постарался развести запястья в разные стороны, пока зазубренные металлические края не впились в его кожу, и кровь не залила его руки.

- Так ничего не получится! Попытайся упасть на ящера, - сказал Голозар, - спиной.

Он может смягчить падение.

- Спасибо, - сказал Кос в тот момент, когда его пальцы окончательно сдались, и он полетел головой вниз на дно Котла.

- Я знаю, где ты прячешься, Крикс, - выкрикнул Зомаж Хок. И он вовсе не блефовал. Она была совсем рядом и теперь, вернув себе свою руку, могла определить местоположение лорда-мага, не видя его. К несчастью, она не могла просто пристегнуть руку на место - из-за грубого выкручивания, зажимы сломались. Поэтому, она сжала металлическую руку в руке из плоти и крови и сосредоточилась на получателе сообщения.Вот. Голова Хока появилась над красным пятнистым яйцом, единственным, которое пока было покрыто лишь легкими трещинами. Пурпурное было раздавлено, и мозги его обитателя были разбрызганы по застывшей вокруг яйца магме - невероятное зрелище. Из оставшихся двоих синее прогрессировало, но красное оставалось в покое.

Крикс вскрикнула, и Хок замер, когда гоблинша, пятясь от лорда-мага, наступила на другого гоблина, лежащего в воде лицом вверх. Крикс знала этого гоблина. Это был старший обозреватель Хока, Вазозав. Старший обозреватель в испуге пришел в себя и откашлял мутную воду.

Хок повернулся и посмотрел Крикс прямо в глаза. Он не сжег ее, и не улыбнулся, он просто исчез в тумане за красным драконьим яйцом.

- Старший! - сказала Крикс. Она пробралась к задыхающемуся гоблину и помогла ему повернуться на бок и выкашлять остатки воды. - Ты должен вывести отсюда всех оставшихся гоблинов. Давай. Ты со мной, Старший Обозреватель?

Вазозав моргнул.

- Ты... ты та курьерша.

- Да, и у меня есть для тебя сообщение. Котел очень скоро буде в очень плохом состоянии. Уведи отсюда всех оставшихся гоблинов.

- Кроме... - прокашлялся старый ученый, - кроме тебя, я так понимаю?

- Верно, - сказала Крикс. - Я должна спрятать это от...врага.

Старый гоблин ухмыльнулся, перекатившись на ноги. Он сплюнул еще немного воды, и Крикс вспомнила старую Иззетскую легенду о саботаже великой Эмблемы Равники.

- Спрячь ее от врага, - ухмыльнулся старый гоблин. - Я выведу наших людей наружу.

- Отведи их временно в поселение, - сказала Крикс.

Лорд-маг обогнул красное яйцо, возвышающееся над его головой, словно божественный нимб. Подножье Котла сотряслось от падения кусков окаменелостей, и треска вылупляющихся яиц. Скорлупа проламывалась со звуком, напоминающим громовые раскаты.

- Беги, Старший! - крикнула Крикс и услышала, как гоблин поковылял прочь так быстро, как только мог.

Крикс было трудно сосредоточиться. Полет истощил не только пироману, которой были наполнены ее искусственные большеберцовые кости. Они потратила много резервной энергии и не хотела пока рисковать полетом, который мог бы завершиться крушением.

Кроме того, если она попытается взлететь, она станет легкой мишенью для Хока. Крикс зажала курьерскую руку подмышку оставшейся руки, и побежала. Она услышала свист и всплеск за спиной, когда лорд-маг взлетел над ней и, скрестив на груди руки, приземлился прямо у нее на пути. Его красное лицо было пугающе угрюмым, а глаза пылали мрачным огнем.

- Крикс, - слова Хока звучали сквозь гром вылупляющихся драконов, - верни.

- Мой повелитель, я...

- Сообщение, Крикс. Доставь сообщение.

- Я доставила, - сказала гоблинша. - И я забираю его назад. Вы не должны получить его.

- Ты говоришь мне о том, что я должен и не должен получать, маленькое ничтожество? Гоблинское отродье? - сказал Хок, его короткое терпение разлетелось на куски. - Верни его мне сейчас же!

Крикс сделала то единственное, что пришло ей в голову. Она прижала руку к груди, вжала голову в плечи и побежала. Хок выставил руку, чтобы остановить ее, и она со всей силы треснула концом отрезанной конечности по его колену - но лорд-маг, накопивший всю свою энергию к этому дню, был сверхъестественно быстр. Он одной рукой схватил конец ее импровизированного оружия и тотчас же возобновил чтение заклинания. Крикс потянула изо всех сил, но лорд-маг просто стоял, читая заклинание, замерев в странном благоговении. Его хватка была подобна зажатым тискам.

- Вайкена хадсья ясиз, - тщательно проговаривал Хок, - Линвриза драва, драва тыселья, ксиззая Зомаж Хокдитеззья.

Лорд-маг произнес последние слова как раз в тот момент, когда верхушка синего яйца раскололась, разлетевшись острыми осколками окаменевшей скорлупы. Крикс закрыла глаза рукой от дождя опасных осколков, некоторые из которых были величиной со щиты караульных стражников. Она вновь открыла глаза, когда услышала, как лорд-маг заорал от шока и удивления и повалилась на спину, став неожиданной победительницей в их импровизированном состязании по перетягиванию ее отрезанной руки.

Крупный обломок скорлупы своим падением срезал правое запястье Хока. Горячая, алая кровь брызнула из культи в мутную воду у их ног.

- Я не доставлю сообщение! - сказала Крикс. - Я не позволю Вам это сделать. Одна гильдия... один человек... не может обладать такой властью.

Хок обхватил свою окровавленную культю.

- Ты смеешь читать мне лекции?

- Уже нет. Я смею остановить Вас, - сказала Крикс. В ее душе вспыхнуло пламя, когда она добавила, - я увольняюсь.

Глаза Хока зажглись, и Крикс приготовилась к испепеляющим лучам в качестве своего выходного пособия. Вместо этого, лорд-маг навел лучи на свою культю и прижег ими рану.

Сверкающая синевато-черная драконья голова поднялась за спиной Хока, как огромная загипнотизированная змея. Толстые обсидиановые пластины на его шее вздымались от его первого глубокого вдоха. Затем он оглушительно зарычал и одним огромным глазом взглянул на лорда-мага. Большая часть его тела все еще находилась в яйце, делая его похожим на змею.

- Ты, - сказал дракон, его голос затмил все остальные звуки и мысли. - Зомаж Хок.

- Да, - сказал лорд-маг и склонил голову. Похоже, он напрочь забыл о Крикс и своей потерянной руке. - Я Хок. Я твой хозяин.

Крикс оцепенела. Даже если это величественное существо собиралось ее съесть, она бы жалела о каждом мгновении, в котором бы она не любовалась его великолепием.

Она видела великого Нив-Миззета лишь издали и слышала лишь отголоски его голоса, ибо величайший желал уединения.

С синим драконом все было иначе. Это существо было просто живым и прекрасным. Крикс почувствовала, как часть ее сердца разбилась, когда дракон склонил свою огромную голову и опустил подбородок в грязную воду, чтобы позволить Зомажу Хоку взобраться на свою шею.

- Синий, - сказал Хок, - видишь ли ты небо над нами?

- Да, - ответил дракон. Его голос звучал... с какой-то тоской, пронизанный скорбью. Крикс могла лишь представить, каким ощущалось рабство для подобного существа, и это еще больше разожгло ее ненависть к лорду-магу.

И все же, она не могла заставить себя пошевелиться.

С Хоком, восседающим у него на шее, и обхватившим рукой один из его острых рогов, синий дракон посмотрел вверх.

- Подними нас в небо и вдохни жизнь полной грудью, мой лучший из слуг, - сказал Хок. Крикс была поражена его напыщенностью.

- Да, - сказал дракон и расправил крылья. Остатки его скорлупной темницы разлетелись на куски, наконец, выведя гоблиншу из оцепенения и заставив ее сбежать в укрытие. Из своего убежища под одним из рухнувших механизмов, она видела, как синий дракон взмыл в небо. В последний момент он сложил крылья, чтобы протиснуться сквозь дыру в куполе Котла, огласив своим ревом треснувшие небеса.

Затем Крикс услышала еще один громовой раскат, когда последнее яйцо раскололось под натиском дракона, явно желавшего присоединиться к полету со своим собратом. Заклинание Хока должно было установить контроль над всеми тремя, не так ли? Крикс не была уверена, и в этот момент призрачно-белая морда дракона пробила верхушку яичнойскорлупы.

Рука зажглась снова, и светилась тем ярче, чем больше тела дракона-альбиноса высовывалось из яйца. Его цвет был точно таким же, каким горели выгравированные на руке слова.

- Нет, я не могу этого сделать, - сказала она вслух. - Это не сработает. Дракон вылупится, съест меня и убьет нас всех, потому что лорд-маг он, а я лишь курьер. Это не сработает.

Символы на руке были похожи на некоторые слова древних языков, которые она изучала раньше. Онамоглабы даже фонетически правильно их произнести. Но кто мог гарантировать, что это сработает второй раз, или что это сработает на ком-то кроме самого Хока?

Крикс уж точно не могла, но у нее не было других вариантов.

Она начала в уме произносить первое слово. Красный глаз альбиноса появился из яйца и посмотрел на нее с явным любопытством. Крикс не понимала слов и выругала себя за столь ограниченное образование. Наверняка лорд-маг скрывал часть знаний от гоблинов. Теперь это ей было очевидно. Ей нужен был кто-то с полным высшим образованием.

Крикс заметила силуэт человека в черной накидке, взбирающийся на рухнувшую посадочную платформу, и решила, что этот шанс стоило использовать.

У Пивлика оставалось совсем немного лекарства, когда он достиг лагеря Гарулж, но его с лихвой хватило для огрихи и ее команды. Теперь он должен был передать его Симику, лекарство проделало длинный путь, хотя никто не был уверен, что оно продержится еще хоть один день, если какому-то дураку не взбредет завтра прогуляться по Равнине без защитного скафандра.

Пивлик намеренно пришел к Гарулж в самом конце. Ему очень не хотелось говорить огрихе о том, что он оставил их общего друга Коса на верную, жуткую смерть, к тому же его голова все еще болела с его последнего посещения конкретно этого копательского участка. В итоге, Гарулж проявила удивительную выдержку по оценке Пивлика, и сломала лишь одну кирку, обломки которой даже не задели беса.

- Значит, мы идем выручать его, верно? - сказала Гарулж после уничтожения еще нескольких инструментов, вынудив своих помощников отбежать к копательной установке, пока огриха не обрушила свою ярость на их ценнейшее средство к существованию. Именно этого Пивлик надеялся не услышать.

- Вообще-то, я думал, что мы могли бы, сперва, успокоиться, - сказал Пивлик. Ему нужно было тянуть время. Либо Кос и остальные победят, либо нет. Здесь, снаружи, обдуваемый странным, неведомым жаром, Пивлик не был особо уверен в успехе Коса. Успехе в чем? В том, чтобы помешать Хоку контролировать драконов, но все равно видеть, как они вылупляются? Какая сила в Равнике могла остановить новых драконов теперь, когда они уже были на пути в этот мир? - Да, мы должны успокоиться, и подождать. В "Бесовском Крыле". Напитки за счет заведения.

- Моя пьет только диндиновый сок, - сказала Гарулж. - Кос рассказывал о том бесовском самогоне, что ты продаешь, и...

- Отлично, - сказал Пивлик. - У меня полно... О, мой грог.

Синий дракон появился из купола Котла и зарычал в открытое небо, мгновенно затмив своими крыльями первые лучи восходящего солнца, перед тем, как, сделав круг, направится в сторону поселения.

- Или, может, мы останемся здесь, - сказала Гарулж с преувеличенной осторожностью того, кто совсем не привык выражать осторожность. - Похоже, что бар скоро может поджариться, бес.

- Почему бы тебе просто не проклясть мое заведение, раз уж ты начала свой сглаз? - Сказал Пивлик. - Не говори о зле, или зло вернется к тебе.

- Моя не знает, что это значит,но...

Что-то взорвалось в Котле, и Пивлик от испуга взлетел в воздух, когда каменная почва Равнины вздрогнула под егоногами.

- Тише, - рявкнул Пивлик. - Смотри!

- Еще один, - крикнул один из копателей Гарулж.

- За работу, - крикнула в ответ Гарулж, и добавила, - Смотри, бес. Еще один!

- Вижу, - сказал Пивлик. Второй дракон выглядел крупнее первого, хотя, это могло быть иллюзией света, отражающегося от его белоснежной чешуи. Альбинос взлетел ввысь, набирая большую высоту, чем была у предыдущего дракона, затем выровнялся, и полетел вслед за синим. Пивлик заметил, что в этот раз никто не пригнулся. Они все просто стояли и смотрели, охваченные благоговейным страхом.

Как только альбинос развернулся и полетел вслед за Синим драконом, Пивлик смог мельком рассмотреть его наездников, и едва не шлепнулся на землю от шока. Баронесса и дикий Груул сидели верхом на шее чудовища.

- Кто это? - спросила Гарулж.

- Не представляю, - соврал Пивлик. - Но, думаю, будет битва, друзья мои. И вы знаете, что это значит. - Он повернулся к огрихе и ее небольшой копательской бригаде, и добавил, - Кто-нибудь желает поставить на... - его слова застряли в горле, когда третий силуэт вылетел из Котла. Конечно, там же было три яйца. Серебристая вспышка взметнулась над куполом, и Пивлик приготовился мысленно подсчитать шансы каждого, если в схватку вступит еще один дракон.

Но это был не дракон. Прозрачная сфера, вылетевшая из Котла, по прямой траектории помчалась за альбиносом. Как только огневые двигатели Пиракуин выпустили струи пламени, Котел разорвался в умопомрачительном вулканическом извержении. Ударная волна сбила их всех с ног, и жаркий ветер окатил их, даже на таком дальнем расстоянии. Пивлика сдуло назад, в сторону Гарулж, которая приняла на себя большую часть их столкновения.

- Это не дракон, - сказала Гарулж, раньше остальных поднимаясь с земли, и принимая сидячее положение. Пивлик, против желания сидящий у нее на коленях, кивнул. Еще несколько взрывов раздалось где-то в глубинах Котла, и строение вспыхнуло ярким огнем, затмевающим пламя, охватившее Витар Йеску.

- Нет, - сказал Пивлик и, оттолкнувшись от огрихи, вновь вспорхнул в воздух, хлопая кожаными крыльями. - Как я говорил, кто-нибудь из вас, прекрасные дамы и господа, желает сделать ставки? Я продлю срок кредита всем тем, кто зафиксирует свою ставку на куске пергамента. - Он хлопнул в ладоши.

Наконец-то он был хоть немного ближе к своей среде. Надвигалась битва, а сражения всегда привлекали зрителей.

- Это тройная схватка, насколько я понимаю, друзья мои, - сказал Пивлик. - Синий, альбинос, или отважные души в кристальном шаре? Сколько из них победит? Кто выживет? Смелее, господа и дамы, не стесняйтесь.

Можно и подзаработать, решил Пивлик, на всякий случай. Он дал Косу лучший коэффициент, чем тот того заслуживал, рассчитывая на то, что его старый друг наверняка использует все шансы, какие у него будут.

Пивлика трудно было заставить плакать. Правда, это было по большей части связано с тем, что у бесов не было слезных протоков, но, даже, если бы они у них были, Пивлик не относился к тому типу, кто рыдает о чьей-либо утрате. Однажды, еще в столице, он владел заведением, где его посетители убивали и ели друг друга (после подписания соответствующих бумаг, снимающих с беса всякую за это ответственность). Смерть не была для него шоком. Обычно не была.

Но в честь его друга Коса, он потрудился закапать глазницы так, чтобы придать его крошечным черным глазам вид сочувственной влажности.

У Пушка, похоже, были слезные протоки, и, судя по их виду, она их недавно использовала. Вдвоем они вели две шеренги официальной траурной процессии, Пивлик держал руки вытянутыми вверх, поддерживая свой край, в то время как ангелу пришлось слегка склониться, придерживая длинными пальцами ручку, привинченную к носилкам с ее стороны.

За Пивликом шла охранница ледев Фонн, прибывшая этим утром на частной дирижабе, в паре с гилдмастером Голгари, Джерадом. Они смотрелись сейчас гораздо дружнее, чем в последний раз, когда Кос видел их вместе. С некоторой теплотой, и даже нежностью. Позади них шла Крикс, справляясь со своим краем точно также, как Пивлик, в паре с ней шла мрачная Гарулж, надевшая для этой процессии свой самый торжественный, яркий, цветной "городской наряд".

Тело Коса лежало на простых деревянных носилках, его руки были скрещены поверх знаков отличия на парадной воджековской форме, которую Пивлик нашел в своих запасах. Баронесса Таисия Карлова тихо присоединилась к голове процессии, с ног до головы облаченная в блестящую черную атласную ткань со сверкающей серебряной вуалью, покрывавшей ее лицо. Вор Голозар, вождь выживших Утварских Груулов, потупив взгляд, подошел к хвосту траурной колонны. Голозар был одет в лучшие церемониальные шкуры, которые его племя, уменьшенное в размере, но еще более гордое, чем когда-либо прежде, могло отыскать. Поверх них сиял черный значок, указывавший на его неожиданное назначение Таисией министром по безопасности.

Траурной музыки не было - в коротком и не-жутко-полезном завещании, которое бес откопал в тумбочке Коса, не говорилось о какой-либо конкретной музыке, поэтому Пивлик решил, что тишина будет лучшим решением. Остальные с ним согласились.

Долгий пеший ход, самый долгий за всю длинную жизнь Пивлика, завершился у поленницы из сухой, ломаной древесины. Дерево было не просто найти в Утваре. Погребальный костер потребовал помощи практически каждого жителя в поселении, но со временем вырос гораздо выше, чем требовалось, а благодарные жители все несли и несли свои посильные подношения.

У основания поленницы, Пушок и Гарулж взяли ношу на себя. Они осторожно подняли носилки и уложили их на самый верх.

Перед тем, как зажечь огонь, Пушок, сохранившая имя, данное ей Косом десятилетия назад, встала перед поленницей и повернулась лицом к собравшимся. Пивлик отчаянно хотел узнать, где пропадала ангел, но Пушок отказалась отвечать на любые вопросы до окончания похоронной церемонии Коса.

- Агрус Кос, - начала ангел, - не хотел этой церемонии. Но нам, тем, кто его помнит, она необходима. И я надеюсь, что его душа, или, по крайней мере, его призрак, где бы он ни был, простит нас за эти последние почести.