Эта книга — последний труд моего отца Маслова Валентина Ивановича. Книга вышла в печать в последней коррекции автора, без сокращений. Материал для книги отец собирал более десяти лет, выверял архивные документы.

В первой главе есть строки, звучащие как завещание нам всем:

«Но, даст Бог, если возродятся храмы общими усилиями, то мы снова обретем сорок сороков в былом великолепии и радующем душу малиновым перезвоном колоколов.

Восстановив храмы — восстановим и остальное!»

Его книги — это не сухой язык дат и цифр. Во время работы над книгой, он проникался судьбой каждого человека, упомянутого в исторических хрониках. Переживал с ними, радовался и плакал. Дар сопереживать чужую боль, соучаствовать — всегда оставляет след и в своей собственной душе.

Многогранные способности отца проявлялись в написании не только исторической литературы. Он оставил после себя стихи, музыку, фотопейзажы, рисунки. Его задача — сохранить, донести и подарить людям историю родной земли. Пусть путь моего отца будет примером начинающим любителям истории.

Отец родился 9 сентября 1936 года в Мытищинском районе в поселке «Красная звездочка» станции Тарасовка. В 1955 году окончил Мытищинский машиностроительный техникум. Отслужил срочную службу в должности музыканта полкового оркестра 109-го Гвардейского полка военно-воздушных войск. Учился в ВЗМИ (Всесоюзный заочный машиностроительный институт), который окончил в 1964 году по специальности «Приборы точной механики».

Одновременно учился на курсах руководителей духовых и эстрадных оркестров при институте военных дирижеров.

Работал в НИИ музыкальной промышленности в должности заместителя начальника лаборатории духовых музыкальных инструментов. С 1973 ^года перешел на преподавательскую работу в Мытищинский машиностроительный техникум, с которого начинал свой путь. Более 30 лет преподавал курс «Сварка и Технология металлов». В 1980 году окончил по сокращенной программе МАТИ (Московский авиационнотехнологический институт).

Его многолетний опыт выразился в следующих книгах:

— «Духовые музыкальные инструменты фирм ГДР и ФРГ», — 1971 г.

— «Отчизне посвятим» (два издания) — 2000 г.

— документальная повесть «Кирпичики» — 2002 г.

— «Минувших дней людские судьбы» — 2003 г.

— «200 лет Екатерининскому Мытищинскому водопроводу» — 2004 г.

— «По берегам мытищинских рек» фотоальбом 2009 г.

— «Сварочные работы» (учебник, выдержавший 9 изданий) — последний выпуск 2012 г.;

— «Канал им. Москвы. Стройка века, судьбы людей» — 2012 г.

— «Кирпичики» (посмертно) — 2014 г.

Многочисленные статьи в газетах и журналах «Инженер», «Отчина», «Подмосковный летописец», «Наука и технология в промышленности», «Build Report», «Проектирование и инженерные изыскания», «Архитектура, строительство, дизайн (АСД)», «Средне профессиональное образование», «ЖКХ», «Лосиный остров».

Литературные награды:

— лауреат премии имени митрополита Московского и Коломенского Макария (Булгакова);

— Лауреат премии «Зодчий» имени Д. Кедрина (дважды);

— Дипломант премии М. Пришвина (Министерство культуры Московской области).

Награжден наградами: юбилейная медаль к «850-летию Москвы», медалью имени В. Г. Шухова, медалью имени А. И. Дельвига, почетным знаком «Исследователю Транссиба», призом Союза журналистов Московской области за серию фотографий «История Мытищинского водопровода» и «Осень в окрестностях Аксакова».

Создан сайт ПАМЯТИ ОТЦА — www.maslovvi.ru

Валентин Иванович Маслов (09.09.1936–13.05.2013) — человек, известный многим мытищинцам.

Мое знакомство с ним состоялось в 2009 году, на юбилее Мытищинского машиностроительного техникума. Он подписал и подарил свой замечательный фотоальбом, посвященный родному краю. Выяснилось, что Валентин Иванович очень хорошо знал моего деда — Петра Васильевича Мумрикова (1906–1975 гг.), заведующего сварочной лабораторией Мытищинского машиностроительного завода, преподававшего в Мытищинском машиностроительном техникуме.

Валентин Иванович Маслов был светлый, многогранный человек, деликатный, тактичный собеседник. Несмотря на солидный возраст, он был удивительно молодой в душе человек, преданный своему профессиональному призванию.

Всю свою жизнь он посвятил изучению родного края. Валентин Иванович оставил книги, очерки, талантливые и неповторимые фотозарисовки.

Встреча с таким увлеченным человеком оставила неизгладимый след в душе на всю жизнь, равно как и оставленное им наследие.

Вышла новая книга Валентина Ивановича Маслова, удивительного, разностороннего человека. Он прошел путь от сварщика до инженера. Был замечательным педагогом, художником, фотографом, музыкантом, историком-краеведом.

Что всегда поражало в этом человеке — это умение радоваться каждому дню. Валентину Ивановичу было интересно все: работать со студентами, наблюдать за природой в многочасовых прогулках по лесу, изучать историю семей Мамонтовых, Арцебушевых, заниматься историей создания вагоностроительного завода и мытищинского водопровода, знакомиться с историей сел и деревень Мытищинского края и многое-многое другое. Он видел то, что мы в суете жизни, к сожалению, не замечаем. Его радовал журчащий ручей, пение птиц, небесная красота.

Валентина Ивановича трудно было застать дома, дозвониться. К нему всегда можно было обратиться за помощью — он всегда откликался. Валентин Иванович получал радость от того, что мог быть полезным. Помощь его была основательной и бескорыстной.

А как интересны были телевизионные краеведческие вечера с Валентином Ивановичем: зрители видели увлеченного, знающего рассказчика. Он «вел» за собой на улицы родного города, погружал в тайны семейных архивов, знакомил с земляками, с уникальными уголками нашего района. Он учил нас видеть то, что окружает нас.

Последние годы В. И. Маслов серьезно занимался историей. Он основательно изучал страницы родной истории по книгам и архивным документам. Валентин Иванович находил интересных людей не только в нашей стране, но и за рубежом. Родственники архитектора Шухова, промышленника — мецената Мамонтова и многие другие потомки поделились с ним семейными архивными материалами. Все это легло в основу его книг.

В. И. Маслов несмотря на почтенный возраст, вставал рано, чтобы успеть встретить рассвет и запечатлеть его красоту в своем снимке. Его жизнь стала доказательством постулата, что возраст измеряется не годами, а состоянием души. У Валентина Ивановича было масса идей, планов, желаний, издать краеведческий альманах мытищинского края, выпустить в свет свою книгу «Кирпичики». Остались рукописи. Я верю, что последний труд Валентина Ивановича будет интересен своими традиционно глубокими, обстоятельными исследованиями. Люди будут читать и перечитывать книгу В. И. Маслова.

Валентин Иванович Маслов подарил землякам свою любовь к родному Мытищинскому краю в книгах, фотографиях, телепередачах.

Слово «кирпич» тюркского происхождения. По-турецки, по-азербайджански и по-татарски оно произносится «кярпишь». Во всех европейских словарях кирпич именуется самым древним искусственным строительным материалом определенной формы: нем. Ziegel, Mauerstein, Backstein; фр. La brique; англ. Brick.

С древнейших времен (4–3 тысячелетие до н. э.) в строительстве несложных зданий и жилых домов наиболее широко применялся необожженный кирпич-сырец. В деревянную форму закладывалась замоченная глина с добавлением в нее резаной соломы или отходов после обработки злаковых культур. Из формы вынималась заготовка, которая сушилась на открытом воздухе. После сушки такой кирпич укладывался в кладку стены и скреплялся сырой глиной. В российских деревнях до сих пор печи устраивают из так называемого битого кирпича. Битый кирпич — это тот же самый сырец, только уплотненный специальной деревянной колотушкой-чекмарем.

Применение в строительстве обожженного кирпича также восходит к глубокой древности (3–2 тысячелетие до н. э.). Известны постройки в Египте, в Индии (Махенджо-Даро). Важную роль кирпич, как строительный материал, играл в зодчестве Месопотамии, а позднее и в Древнем Риме, где из кирпича выкладывались сложные строительные конструкции: своды и арки дверных и оконных проемов, акведуки, мосты, выездные ворота охранительных башен, храмы и приделы к ним, дворцы и замки.

В средние века кирпич служил не только строительным материалом. Он широко применялся в качестве декоративных архитектурных элементов. Для этих целей изготавливался лекальный кирпич, валик и полувалик, фигурный, глазированный. Кирпичную кладку часто выполняли с применением майоликовых или терракотовых деталей. Такое сочетание кирпича с отдельными архитектурными вставками придавало зданию индивидуальную неповторимость. Эти шедевры строительного искусства сохранились в Средней Азии. В частности, в мавзолее Саманидов в Бухаре (конец IX века).

Непревзойдённая кирпичная готика сохранилась в Германии и Прибалтике с XII века. Знаменитый Кельнский собор — это чудо архитектурного искусства. Он строился 300 лет (1248–1560 гг.) и достраивался ещё 300 лет. Окончательное строительство завершилось в 1880 году. Секреты строительного искусства держались в строжайшей тайне и передавались из поколения в поколение.

Со временем сформировалось тайное общество каменщиков и строителей, от идей которого в европейских странах стали зарождаться так называемые масонские ложи — религиозно-мистические объединения.

Однако следует помнить и понимать, что прежде строительной практики необходимо было освоить технологию изготовления кирпича, используя опыт предшествующих поколений, начиная от мастеров-горшечников. Об этом пишет Ю. С. Мелентьев в книге «О Золотом кольце и связи времен» (с. 154): «Из размытой под дождём глины еще неумелая рука первобытного человека грубо вылепила убогую плошку, а неведомые мастера Древнего Египта, Вавилона и Греции стали создавать шедевры — кувшины, амфоры, светильники. Они научились видеть в своем творчестве совершеннейшие формы красно и чернофигурных сосудов, изобретение кирпича сделало человека могучим творцом городов, крепостей, храмов».

Была в кирпичном деле и своя поэзия и музыка, чему свидетелями являются сохранившиеся здания, олицетворяющие финал всего процесса: от куска сырой глины до прекраснейших образцов архитектурного искусства. В исторической литературе встречаются такие фразы «симфония в камне», «каменная летопись», «вечный каменный букет». До сих пор вызывает восхищение красота старинных зданий, построенных много веков назад.

Когда любознательные обыватели спрашивали старых потомственных каменщиков: «Почему же такие ровные швы в кладке и безупречные углы?», то они отвечали: «Так ведь плохо работать никак нельзя: от хозяина боязно, от Бога совестно. Да и сами мы из той же глины по образу и подобию Божьему».

Относительно грамотное кирпичное и каменное строительство на Руси началось при сыне Ивана I Даниловича Калиты (Иоанн I, именовавший себя «Великим князем всея Руси»), Иване Ивановиче (Иоанн II Красный 1326–13.11.1359).

В то время на Руси ремесла и художества сосредотачивались в Божьих храмах и, главным образом, во дворе митрополита под защитой льгот, которые были даны ему от предыдущих Ордынских ханов. Все мастеровые люди, состоявшие в ведомстве митрополии, были освобождены от всяких даней и пошлин. К этим мастеровым принадлежали «ремесленники, писцы, каменные издатели, древоделы и иные, каковы ни буди», как упоминалось в царских ярлыках-грамотах. Мастера именовались церковными людьми.

Форма «пролетка»: верхняя — для склизового кирпича, нижняя — для поддонного кирпича

Митрополит Алексий пробыл в Орде около года, видел жизнь ордынцев, наблюдал их нравы. Он прекрасно понимал, что после смерти Тайдулы[1] сыновья или внуки ее сначала передерутся за власть, а после снова придут к Москве.

Вернувшись в Москву, Алексий после очередного, наиболее опустошительного Всехсвятского пожара в 1365 г., как писал историк И. Забелин: «… озаботился вместо обгоревших стен дубового города построить город каменный». По его совету и благословению уже внук Ивана Калиты, Дмитрий Иванович (впоследствии Донской), «немедля нимало» приказал готовить камень в ближайших подмосковных карьерах. Для ускорения строительства Кремлевских стен отовсюду были собраны мастера каменного дела. Постройка началась весной 1367 года, и уже через два года каменно-кирпичная стена послужила надежной защитой от первого нашествия литовского князя Ольгерда.

Впервые кирпично-каменная стена вокруг Московского Кремля помогала устоять Москве и Московскому княжеству против последующих нападений Твери и ордынцев. Окрепла и Великокняжеская власть. Кремлевские стены у самих жителей Москвы укрепили веру в неодолимую силу Московского Великого князя, породили чувство опоры и безопасности. В соседних княжествах обозначилось стремление к идеям государственного единения. И уже через 10 лет это единение выразилось в общем сборе в каменной Москве всенародных полков для похода на Куликово поле.

Летопись тех лет сохранила до нас такую запись: «Князь Великий Дмитрий Иванович заложи Москву камену и нача делати беспрестани; и всех князей Русских привожа под свою волю, а которые не повиновахуся воле его, и на тех нача посягати». Русь утверждала себя храмовым и оборонительным каменным строительством.

Кроме кирпично-каменной стены и охранительно-дозорных башен одновременно строились и храмы. Еще при Иване Калите был построен первый каменный соборный храм во имя Успения Богородицы, который собственными руками заложил первосвятитель всея Руси митрополит св. Петр. Этот Божий храм явился объединяющим центром в период формирования идеи о необходимости народного и государственного единства.

Следует напомнить, что деревянная Москва горела довольно часто, но и быстро восстанавливалась. Историки невольно останавливали свое внимание на регулярности этих несчастий и пытались раскрыть их причины. «Горела Москва и от воли Божьей, как писали летописцы, так и от воли людей обиженных: и по правде, и по неправде».

Но жители не только Москвы, но и других городов упорно противились возведению кирпичных построек. Несмотря на беспрестанные пожары, они по-прежнему оставались жить в деревянных домах. Такой консерватизм объяснялся ещё и тем, что строевой лес был значительно дешевле кирпича, да и быстрее можно было построиться заново после пожара. Опыта по строительству деревянных домов, дворцов и теремов было не занимать. Северная сторона от Москвы изобиловала лесами. Значительно позднее остались небольшие лесные массивы Сокольников и Лосиного острова.

По кирпичному делу опыта недоставало. Первые каменосечцы и каменорезцы заготавливали белый камень (известняк), в основном, в Мячковских карьерах. Размеры камня выдерживали безупречно. А кирпичное производство только-только осваивалось. Раствор извести для кладки стен готовили на глазок. Прочность таких каменно-кирпичных строений обнаруживалось только с годами. Поэтому случалось, что обрушивались храмы и в Москве, и в Новгороде, и в других городах.

К концу XV века стали забываться многие бедствия и разорения Москвы, длившиеся целое столетие. Настало время царствования Ивана Васильевича (Иоанн III), правнука Ивана Калиты. К этому времени в Москве было воздвигнуто несколько храмов и других каменно-кирпичных строений.

По свидетельству летописцев:

— в 1411 г. Ростовский епископ Григорий построил на своем дворе в Дорогомилове церковь Благовещения;

— в 1433 г. архиепископ Евфимий построил первый каменно-кирпичный дом;

— в 1450 г. Владимир Ховрин заложил на своем дворе кирпичную церковь Воздвижения; в этом же году митрополит Иона заложил на своем дворе палату кирпично-каменную и домовую церковь Положения Ризы Пресвятой Богородицы;

— в 1458 г. в Кремле построена церковь Введения с палатой кирпично-каменной на Симоновском подворье;

— в 1459 г. возведен придел у южных ворот Успенского собора во имя Похвалы Богородицы;

— в 1460 г. на Троицком подворье в Кремле построена церковь Богоявления;

— в 1461 г. построена церковь Рождества Иоанна Предтечи в Кремле у Боровицких ворот;

— в 1462 г. восстановлена стена Кремля от Свибловой стрельницы до Боровицких ворот. Руководил ремонтно-восстановительными работами Василий Дмитриевич Ермолин;

— в 1471 г. «Гость», приезжий купец, по прозвищу Таракан, построил первый частный кирпично-каменный дом.

Безусловно, кирпичных домов и других строений было ничтожно мало, дело такое было в диковинку. В 1471 г. Иван III Васильевич начал переговоры о сватовстве царевны Софьи Палеолог. После падения Константинополя она нашла приют и покровительство в Риме, где была вынуждена принять католичество. Для ускорения переговоров 16 января 1472 г. были отправлены послы в Рим, а в Москве в это время приступили к закладке нового храма во имя Успения Богородицы. «Были призваны мастера по каменному делу Ивашка Кривцов, да Мышкин». Со времени строительства прежнего храма минуло 146 лет. Старый храм держался на бревнах-подпорках.

После долгих переговоров царевна Софья была, наконец, отпущена в Россию и с подобающим торжеством прибыла в Москву 12 ноября 1472 г. По всему пути от Рима до Пскова и Новгорода ее встречали с великими почестями. С бракосочетанием надо было торопиться, так как с 14 ноября начинался Филиппов пост. Поэтому в день приезда Софья, вернувшись в православие, была обручена с Иваном III Васильевичем 13 ноября. Бракосочетание совершалось в новой деревянной церкви среди сооружаемых стен нового недостроенного кирпично-каменного собора Успения Богородицы.

Софья Палеолог была человеком образованным: владела европейскими языками, знала толк в искусстве. Она тайно привезла в Москву прекрасную библиотеку, ценные иконы для обустройства храмов и первое изображение будущего герба России — «Двуглавый орел».

Постройка собора продолжалась своим чередом, и к весне 1474 г. церковь виделась «чудна вельми и превысока зело». 20 мая в час позднего солнечного заката, случилось в Москве землетрясение. Церковь обрушилась «…бысть трус во граде Москве и церковь св. Богородицы, сделана бысть уже до верхних камор, падеся в час ночи, и храми вси потрясошася, яко и земли поколебатися», как писали историки того времени. Предыдущее землетрясение произошло в те годы, когда Иван III был еще пятилетним ребенком. Это случилось 1 октября 1445 г. на Покров Богородицы «…в 6 часов ночи потрясеся град Москва, Кремль и Посад весь, и храмы поколебались. Спящие не слыхали, но не спавшие в большом страхе ожидали, что пришел конец мира». Так что случались в Москве землетрясения.

Причиной обрушения храмов и других каменно-кирпичных строений послужило еще не сформировавшееся искусство строителей. Прежний способ строительства храмов, когда-то принятый от мастеров Новгорода и Владимира, заключался в том, что наружные и внутренние стены выкладывались из аккуратно притесанного белого камня в один ряд, с промежутком между стенами, образуя пустое пространство. Эту пустоту заполняли бутовым камнем, булыжником и заливали раствором извести.

Приготовление качественного известкового раствора — это очень тонкое дело! Раз на раз не получалось необходимой клеевитости. Стяжные балки, как правило, были деревянными и без глубокой заделки концов. Небольшие храмы и строения выдерживали перегрузки от толчков землетрясения. Но стоило увеличить размеры строений, как кирпично-каменные постройки обрушались даже от незначительных колебаний почвы.

Весь скудный опыт выработки и обжига кирпича сводился к усвоению тех навыков, которые достались мастеровым людям от гончарного производства. Прочность и размеры кирпича никакими требованиями не оговаривались. Сохранились названия мест, где добывали глину для самодельного, не очень грамотного производства кирпича по жалованным грамотам — это Подкопаевка, Староглинищевские переулки, Глинищи, Хамовники…

Выписанные из Пскова мастера «каменной хитрости» не взялись за исправление обрушившегося храма Успения. Но позднее они построили небольшие кирпично-каменные храмы св. Троицы в Сергиевом Посаде (1477 г.) и Иоанна Златоуста в Москве (1478 г.)

Иван III долго советовался с думными боярами и дьяками о судьбе несостоявшегося строительства Успенского собора. Но лучше любых советников была для него супруга Софья, которая прекрасно знала возможности мастеров греческих и итальянских. По совету супруги Иван III Васильевич твердо решил: «Послать за мастерами в Венецию!» Через два месяца после обрушения собора 24 июля 1474 г. был отправлен туда посол Семен Толбузин с поручением: «…отыскать мастеров церковного устроения». Толбузин, возвратившись в Москву, рассказал, что там много знатных мастеров, да никто ехать на Русь не желает. Соглашался один Аристотель, подряжался за службу по 10 руб. в месяц. Свои хоромы и палаты показывал. Видел Толбузин и церковь св. Марка, построенную мастером «…Вельми чудна и хороша». Венецианский князь никак не хотел отпускать одного из лучших мастеров каменного дела. Поговаривали, что мастер и фальшивую монету чеканил для князя.

Творило для затеса глины

Мастер Мурроль или Аристотель (разные исторические источники упоминают, что Аристотель — это прозвище, которое итальянский мастер получил за свои выдающиеся математические способности, а настоящее имя его Ридольфо). Но в России он так и остался в повествованиях историков Аристотелем. Он приехал в Москву только на следующий год, на Пасху 26 марта. Вместе с ним приехал сын Андрей и молодой помощник Петр Антон Фрязин. Аристотель был не только прекрасным строителем, как и его сподвижники (их называли «архитектон»), но и прекрасно знал литейное дело: отливал пушки и колокола «и иное все лити хитр вельми». В последующие годы потомки Фрязина занимались в основном перестройкой и реставрацией старых кремлевских стен и сторожевых башен. За многолетнюю государеву службу и «усердие в делах каменных» они были жалованы землями и имениями в Подмосковье (нынешнем Фрязино).

17 апреля 1475 г. Аристотель приказал разбить полуразрушенные стены Успенского собора. Он сконструировал так называемое «било», подвешенное к деревьям бревно, которое оковал с торца железом. В одну неделю стены были разбиты. Подсобники едва успевали выносить камень. Мастер внимательно осмотрел тесаные камни, кирпич и известковый раствор, проанализировал принцип кладки и добротность заделки стяжных деревянных балок. И. Забелин так описывает выводы мастера после осмотра всех элементов строения: «…похвалил гладость камня, похулил известь, что не клеевита, да и белый камень, сказал, что не тверд. Плита (то есть кирпич) оказалась тверже камня, примолвил он, а потому своды надо было выводить кирпичом. Стяжные балки деревянные нужно заменить на железные, закладку углов строения заводить «взамок» с большим перехлестом угловых кирпичей». Ездил Аристотель и во Владимир с целью осмотра тамошнего Успенского собора, чтобы оценить оригинал, с которого в Москве пытались построить копию. По элементам строения признал руку итальянцев, похвалил, сказавши: «наших мастеров дело».

Вернувшись в Москву в начале июня, Аристотель принялся за дело. Под фундамент была произведена новая разметка и выкопаны рвы глубиной в 2 сажени, а местами и глубже. В этих рвах были забиты дубовые сваи (дубовое колье). Для производства кирпича Аристотель присмотрел наиболее подходящие залежи глины близ Калитниковского кладбища, в Золоторожье: (золотой рожок — речка с желтой водой) за Андрониевым монастырем (теперь по этому месту проходит Курская железная дорога). Там он построил печи для обжига кирпича, заготовил запас дров для топки печей, оборудовал место для замеса глины, так называемое творило и нанял работников, имевших какой-то опыт по выработке кирпича.

В описаниях кирпичного производства тех лет отмечено: «…и кирпичную печь устроил, в чем обжигать кирпич и как делать; нашего русского кирпича поуже да продолговатее и тверже, известь же густо мотыками повелел мешать так, как если на угро засохнет, то и ножом не расколупить».

За первое лето Аристотель вывел постройку из земли. В основание фундамента был заложен белый камень, а цокольный ряд выравнивался кирпичом. Известь готовили как густое тесто и швы в кладке получались ровными. Внутри храма были заложены 4 столба круглые, а в алтаре 2 столба четырехугольные, все из кирпича. И. Забелин отмечает: «опорные столбы и проёмы — всё делал в кружало (сводами) да в Правило (по уровню и отвесу)».

В следующее лето (1476 г.) вывел стены храма по киоты, которые по наружной стене означились в виде поясов и ряда колонн, соединенных круглыми перемычками. Внутри стен были заложены железные «всуцепы» на веретенах (закладные элементы), а столбы для связи «схвачены были железом кованым».

Впервые на Руси были введены Нормы, которые определяли размеры и качество кирпича. Аристотелевский кирпич имел в длину 6 1/2 вершков, ширину 21/2 вершка и толщину 11/2 вершка (1 вершок = 4,45 см).

На третье лето (1477 г.), достигнув подсводной части строения, Аристотель сконструировал первую в России лебедку для подъема тяжестей и кирпича, чтобы не таскать их на спине. «…Работники уже не носили кирпичи и камни на плечах да на спине. Этим снарядом посредством веревок поднимали без особого труда все грузы на самый верх: «…чудно было видети», как отмечали историки.

Наконец на четвертое лето (1478 г.) постройка была вчерне окончена. В зимнее время кирпич не вырабатывали, и строительства не производилось. Аристотель в свободное зимнее время занимался расчетами и чертежами. В заключительной стадии постройки он устроил лестничные переходы и хранилища на опасные случаи, оштукатурил своды и стены, полы намостил мозаикой. Кровлю по указанию Великого князя сделали из немецкого железа. Окончательно постройка завершилась в 1479 году. Внутреннюю роспись храма делали русские живописцы и иконописцы Дионисий, поп Тимофей, Ярец и Коня. Была та церковь, как писали летописцы, «…чудна вельми величием, высотою и светлостью, звоностью и пространством, таковой прежде не бывало на Руси, опричь Владимирской церкви».

12 августа 1479 года собор был торжественно освящен митрополитом Геронтием с архиепископом Ростовским Вассианом, епископом Суздальским Евфимием и Саровским Прохором. Радость в этот день всех жителей Москвы была неописуема. Минуло 7 лет и 4 месяца с тех пор, как не было в Москве соборного храма. Великий князь но всему городу раздавал богатую милостыню окружным монастырям, священникам, инокам и всем нищим; а высшему духовенству и боярам дал обед на великокняжеском дворе. Как писали историки того времени: «…в его, князя, особой храмине ядоша и пиша 7 дней».

И все-таки кирпично-каменные строения в древней Руси были довольно большой редкостью, поэтому летописцы тщательно заносили в свои сборники «временных лет» всякую подробность строения, не говоря уже о самих Божьих храмах.

В последующие годы (1490, 1493, 1495, 1504 гг.) посылались русские послы в Европу для привлечения специалистов по разным искусным делам. Приезжали в Москву греки, итальянцы, немцы, чехи и многие другие мастера. Большинство из них оставались в России, принимали православие и уже в 3-ем, 4-ом поколениях писались русскими. Московские мастера быстро освоили строительное дело и производство кирпича от учителей Византийских и Фряжских.

В годы правления Ивана III Васильевича были присоединены к Московскому государству Новгород и Тверь, свержено татарское иго в 1480 г. В Москве впервые была учреждена полиция, открыты серебряные и медные рудники в окрестностях Печоры, указано начинать Новый год вместо 1 марта с 1 сентября. Изданы законы под названием «Судебник Иоанна III». Начали впервые отливать мощные пушки. Итальянские мастера возвели Успенский собор, построили Благовещенский и Архангельский соборы. В Кремле была построена Грановитая палата. Кроме этого, было реализовано много решений по вопросам устроения и укрепления государственности Руси.

Жителям Москвы еще раз было предложено строить кирпичные дома, чему сразу же последовали боярин Образцов, митрополит Зосима и другие московские обыватели, имевшие для этого возможности.

Река Неглинка была запружена, и водой наполнился кремлевский ров, выложенный кирпичом. Московский Кремль стал неприступным островом, и он по-прежнему оставался символом объединяющего Центра. Постройка Московских соборов совершалась шаг за шагом, одновременно с устроением Московского единодержавного государства. И обыкновенный кирпич, с виду не хитрая «штука», выполнял символическую роль основы дальнейшей жизни и развития форм государственного законодательства.

Сын Ивана III Васильевича, Василий III Иванович, продолжил дело отца. В Китай-городе был построен Гостиный двор, основана Тула. Присоединены к Москве Псков, Смоленск и Рязань. Учреждена Макарьевская ярмарка (впоследствии знаменитая Нижегородская), началась постройка Новодевичьего монастыря. На Посаде москвичи развели сады, Яуза изобиловала запрудами и мельницами. Москва стала уже знаменитой. В ней проживало более 100 тысяч жителей и насчитывалось до 41 тысячи домов. Причем, кирпичные дома стали появляться на Посаде. Кремль стал называться Городом. Василий III Иванович, назвавшись царем, принял титул «Царя и Самодержца всея Руси» (1505–1533 гг.). Благодаря особому пристрастию к строительству всякого рода защитных укреплений и украшению города прославили свое имя и время правления Великий князь Иван III Васильевич и его сын Василий III Иванович.

Василий III скончался, когда его сыну Ивану IV Васильевичу (Грозному впоследствии) было всего 3 года. В наследство ему достался Кремль в полном устройстве. Стены Кремля, храмы, дворцы — все было обновлено добротно и красиво. Родоначальником этих дел был Аристотель. Имя его в Российской истории осталось памятным в веках.

Первые итальянские мастера произвели крупнейший переворот в московском строительном деле. Стала формироваться новая эпоха в истории городского строительства. При усердии и несомненном таланте Аристотеля, этого выдающегося строителя того времени, сложилась отечественная школа специалистов каменно-кирпичных сооружений. Строители стали грамотно готовить известковые растворы (цемент появился только во второй половине XIX века). На качество кирпича были выработаны единые требования и определена классификация кирпича по сортам.

Впервые на Руси стали обжигать огнеупорный кирпич для кладки каминов, шведских и голландских печей. Для кровли изготавливалась черепица, для обделки печей стали применять изразцы. Своей огнеупорной глины в то время еще не знали. Глина эта завозилась из Германии и стоила очень дорого. Только в XIX веке залежи огнеупорных минералов были обнаружены на Юге России, в Донецкой области. Чтобы привлечь внимание отечественных предпринимателей к производству огнеупорных материалов в России был введен высокий таможенный тариф на импортную огнеупорную глину. В 1891 году платили 4 копейки золотом за пуд такой глины!

Но основная заслуга Аристотеля заключалась в том, что он в своей архитектурно-строительной практике сохранил главнейшие элементы русского стиля. И. Забелин по этому вопросу писал, что к началу царствования Ивана Грозного русские мастера основательно выработали свой самобытный, своеобразный стиль церковных построек. Они вводили старозаветные типы и элементы своих деревянных строений в кирпичные сооружения с незначительной прибавкой к ним итальянских образцов. Это касалось мелких деталей по преимуществу, в так называемых «обломах», при отделке и украшении поясов, карнизов и всяких подзоров. В таком стиле был построен в 1555–1561 гг. собор Покрова Пресвятой Богородицы (Храм Василия Блаженного) в память о покорении татарских царств Казанского и Астраханского.

К этому времени относится предположение о строительстве Благовещенской церкви в селе Тайнинское (Мытищи). И. К. Кондратьев в книге «Седая старина Москвы» пишет: «…кем построена церковь неизвестно, но с некоторой достоверностью можно полагать, что при царе Иоанне Грозном, с позднейшей реставрацией при отце Петра I, Алексеем Михайловичем».

Наиболее значимые храмы и строения, возведенные по указам Ивана Грозного, это особые хоромы с набережной стороны Кремля и при них каменно-кирпичный храм во имя Сретения Господня (1561 г.), 4 придела над папертями Благовещенского собора (1563–1564 гг.). Построены Посольская палата, особые хоромы в Александровской слободе и множество других построек. Все было выполнено в старорусском стиле. В год смерти Ивана Грозного (1584 г.) был создан «Государев Приказ каменных дел». Этому Приказу подчинялось «всего Московского государства каменное дело, да на Москве же известные и кирпичные дворы и заводы». Чиновники Приказа строго следили за сбором налогов со всех, кто имел дело с производством строительных материалов, добыча белого камня, изготовление кирпича и извести. Кроме надзора за строительством и расходом строительных материалов была создана служба дозорных и мерщиков для «обнаружения и осмотра» новых залежей минералов нерудного происхождения.

После смерти Ивана Грозного настало время деятельности Бориса Годунова при царе Федоре Ивановиче. Годунов состоял при Дворе в должности главы Конюшенного приказа и считался, как думный боярин, «первый после царя». Однако, он не был прямым родственником царской фамилии, а приходился братом жены царя Федора Ивановича и не имел официального права престолонаследия. После смерти царя наступило безвластие, и Годунов временно возглавлял московскую власть. Его указы были восприняты жителями как великое благодеяние: «…чтобы людям питатися, повелел делати каменное дело многое»; приступил к строительству кирпичных стен вокруг Кремля, заложил новые торговые ряды «во успокоение торжникам». Для кирпичников и каменщиков появилась возможность хорошего заработка. Во время правления Бориса Годунова были восстановлены и украшены многие церкви и монастыри. При нем был построен большой мост в середине Москвы с торговыми лавками и мост через речку Неглинку, воздвигнут большой храм Николая Чудотворца на Арбате (Никола Явленный). Особое внимание Годунов уделил восстановлению Новодевичьего монастыря.

О состоянии градостроительства Москвы в период Смутного времени свидетельствует лишь меткое народное слово «Московская разруха». Как писали историки, «…излися фиал горести царствующему граду Москве, всеобщее разорение. Падоша тогда вы сокосозданные домы, красотами блиставшие, все огнем поядошася, и вси премудроверхия церкви скверными руками до конца разоришося».

В первые годы царствования Михаила Федоровича Романова вокруг Посада был сооружен Земляной вал с глубоким рвом. На валу устроен острог-тын. На строительство ушло 8 лет (1633–1640 гг.) Это строительство диктовалось крайней необходимостью защиты города от ожидаемых повторных нашествий своих извечных врагов. Чтобы пополнить казну, на Земляном валу в 1641 г. была построена центральная каменная Мытоимница, «яже есть Таможня». Миновать заставы стало невозможно. Весь товар стал проходить через Мытоимницу по закону. Для торговли был построен кирпично-каменный Гостиный Двор. «В нем палаты двокровные и трикровные, на вратах Двора Михаил Федорович повелел свое, царского величия имя, написати златыми письмены, и вверху свое царское знамя орел позлащен». Устроением Москвы царь занимался с большим желанием и настойчивостью. Почти все храмы были подновлены, монастыри обнесены кирпичными оградами, «… хитростройными сооружениями благоверный царь возвел воду из Москвы реки на царский двор ради великого потребления».

Это первое упоминание о водопроводе в Москве. Историки по достоинству оценили деяния Михаила Федоровича: «яко же ин ни кто же». Не успел он подновить только стены Кремля. В год его кончины (1645 г.) эти стены «представляли с наружных своих сторон великую обветшалость».

Сын Михаила Федоровича, Алексей Михайлович, не торопился приступать к ремонту кремлевских стен. Предварительно была составлена смета на материалы и саму работу. Чтобы определиться со временем «этих забот» по царскому указу печник Куземка Кондратьев в 1647 г. устроил кирпичный завод у Данилова монастыря в так называемых «Даниловских сараях», сложил кирпичную обжиговую печь по немецкому образцу на 34500 кирпичей в одну загрузку. Но мощности такого завода было недостаточно, и ремонтные работы растянулись на 10 лет. В год изготавливалось около 5 млн штук кирпича, а потребность составляла 7–8 млн. штук. Поэтому стены и башни сторожевые приходили в ветхость быстрее, чем их могли подновить.

В 1666 году были разосланы Государевы грамоты по городам о собрании всех до одного человека каменщиков, кирпичников и горшечников в Москву для церковного, дворцового, палатного и городового (стенного) дела в Кремле, Китай-городе и в Белом городе. Грамоты сопровождались строгим наказом: «…если кто из них ухоронится, то жен их и детей повелено метать в тюрьму, покамест мужья не объявятся». Такова была государственная необходимость. Кирпичное производство переживает новый подъем. Кроме Даниловских заводов кирпич стали вырабатывать Хамовнические, Полевые (старые и новые), Андреевские, Калитниковские и другие.

Строительные работы при Алексее Михайловиче не были особо выдающимися, но все-таки при нем был построен новый Гостиный Двор, более обширный и удобный по сравнению с тем, что был построен при Михаиле Федоровиче. Заново было перестроено здание Приказов в Кремле, окончательное строительство было завершено уже при его сыне Федоре Алексеевиче. Исторические записи свидетельствуют, что он многие церкви Божии «пречудне украсил всяким благолепием и царский дом свой и грады Кремль, и Китай преизрядно обновил». К 1680 году были закончены ремонтные и реставрационные работы стен и башен Кремля. Но возникли другие проблемы. В прежние годы стены Кремля облицовывались белым известняковым камнем, поэтому и Москва называлась белокаменной. Однако многочисленные подновления в более поздние годы производились красным кирпичом. Дождями постепенно известь выбивалась из швов кирпичной кладки, и образовались потеки, обезобразившие внешний вид Кремля. Алексею Михайловичу было доложено, что необходимо либо все побелить известью, либо расписать стены и башни по образцу Спасских ворот, которые были «прописаны черленью и белилом в кирпич». Государь указал: «Город Кремль и стены выбелить известью!». Что и было исполнено.

Расширение кирпичного дела привело к новой форме организации труда. Некоторые заводы стали сдаваться в аренду старшему обжигальщику, который сам уже нанимал рабочих, обучал новичков, следил за соблюдением технологии выработки кирпича, и присматривал за порядком. Этим заводам было разрешено не только поставлять кирпич по царскому указу для государева строительства, но и продавать кирпич частным лицам. Клеймо дозволялось ставить в виде одной буквы (буква Д означала, что кирпич Даниловского завода) или аббревиатуры из двух-трёх букв (инициалы старшего обжигальщика).

В эти годы (с середины XVII века) часть кирпичных заводов принадлежали государству и назывались «Государевы сараи». Клеймо на кирпичах ставилось в виде двуглавого орла или единорога — символа Приказа Каменных дел.

Клеймо стало означать товарный знак, который проходил обязательную регистрацию и утверждение в Торговой палате. Кирпич продавался тысячами и товарным знаком клеймился каждый тысячный кирпич. К прибыльному делу потянулись купцы. Первоначально они являлись лишь посредниками между производителями кирпича и потребителями. Со временем купечество становилось более активным участником в производстве кирпича, вкладывая в развитие его производства свою долю капитала. Такое объединение стало именоваться «Торговый дом». Наиболее оборотистые купцы откупали казенные заводы или заводили собственные. Клеймо в этом случае, как правило, содержало полную фамилию хозяина. При объединении нескольких заводов по производству строительных материалов возникали «Товарищества». Многие монастыри имели собственные заводы, так называемые «Монастырские сараи». Клеймо имело изображение православного креста или 2–3 буквы. Например, ТСЛ (Троице-Сергиева Лавра).

На примере храма Благовещения в селе Тайнинском удалось обнаружить на кирпичах клеймо с двуглавым орлом, на других кирпичах клеймо «Торговый Дом Помеловы». На прилегающей территории, где располагался путевой царский дворец, в фундаменте обнаружены кирпичи с клеймом «БРГ».

Кирпичным производством в Москве и губернии занимались в основном три разряда работников. Казенные обжигальщики, жившие в Москве на государевых заводах, получали особый «корм» по статьям: 20 рублей в год и отдельную плату за обжиг с каждой печи. Они же являлись приказчиками и распорядителями работ, первыми организаторами кирпичного производства. «Записные» кирпичники, посадские люди разных городов и «беломестцы» (жители Белого города) ежегодно собирались к началу сезонных работ в Москву и ее окрестности на казенные кирпичные и другие работы. Приходили свободные люди: орловские, тамбовские, белгородские, рязанские, тульские, тверские и из местных крестьян. Оплата труда была сдельная. Оплачивался проезд к месту работы (прогонные), и им выдавалось разрешение заниматься торговлей со льготами. Постепенно «отходники» вытесняли кирпичников «записных». К кирпичному делу привлекались так называемые «ярыжные». Это наемные работники из свободных крестьян и «гулящего люда». Они, как правило, работали подсобниками и занимались заготовкой дров и пиломатериалов, копкой и подвозкой глины, песка и воды. Нанимались прачки, поварихи и фуражиры. Привлекались и солдаты, «…когда бывала им гулящая неделя и на карауле не стоять». Здесь они присматривали себе невест ловких и работящих.

Со временем утвердились специалисты: порядовщики-формовщики, сушники-правщики, обжигальщики. Работники, работавшие 3–4 сезона, считались кадровыми. Таких кирпичников было до 70 %.

Съезжались кирпичники к месту работы 20 мая (нов. ст.), устраивались с жильем, а 22 мая на день святителя Николая Чудотворца, отстояв утреннюю службу, выходили на работу. Сезон заканчивался 28 августа (и. ст.) в день Успения Пресвятой Богородицы. В этот период погода (температура и влажность воздуха) были наиболее благоприятными для выработки кирпича. Семилетнее правление царевны Софьи с В. Голицыным не порадовало жителей достижениями в градостроительстве Москвы. Время Петра I в истории Москвы ознаменовалось резкими переменами.

В первый же год нового столетия (1701 г.) Петр I приказал произвести обследование всей наличности Москвы: сколько и каких домов обывательских, храмов, монастырей, дворцовых построек, земель пустующих и застроенных. По случаю такой всеобъемлющей статистической ревизии были подробнейшим образом описаны крепостные сооружения и стены Кремля. Длина кремлевских стен оказалась 1040 саженей, высота от 5 до 8 саженей, ширина (толщина) от 1,5 до 2 саженей. Ворота и башни также были тщательно обмерены.

Какова же представлялась общая картина Москвы? Оказалось, как писали историки, «что город Москва не только деревянный, но и вполне деревенский». Это был город, «подъезжая к которому иностранцы говаривали, что это Иерусалим, а потом, въехавши в его деревенские улицы, убеждались, что это скорее Вифлеем. Но среди однообразной патриархальной старины вдруг являлся взору Златоглавый Каменный Кремль».

В 1707 году Петр I, опасаясь вторжения шведов в Москву, повелел немедленно укрепить Кремль и Китай-город. Были в спешном порядке организованы строительные работы: сооружены Боровицкий, Неглинный, Троицкий, Никитский, Воскресенский и другие бастионы.

После побед над шведами Москва принимала Петра с триумфом. К этому времени специальным указом Новый год был перенесен на 1-ое января. В Кремле было заложено основание и началось строительство нового обширного каменного здания Арсенала (позже Оружейная палата). Но в своих мыслях Петр I уже уносился на берега Невы. Там должна быть столица Российской империи. Старый Московский каменно-кирпичный дворец был покинут и оставлен на полное разрушение. Некоторые общественные здания и храмы на территории Кремля продолжали строиться. Строители торопились, так как предчувствовали, что грядут перемены.

9 сентября 1714 г. Петр I подписывает Указ о том, чтобы всех мастеров каменного дела и кирпичников направить на строительство Петербурга. По расчетам потребность кирпича составляла 10–12 млн. штук в год. Чтобы обеспечить скорейшее строительство новой столицы, «рабочие руки созывались туда волей и неволей». Указ проводился в жизнь неумолимо строго. В Петербург были переселены все московские специалисты каменно-кирпичного строительства, как бывшие казенные мастера, так и вольные подрядчики.

Более чем на 10 лет замерла всякая каменно-кирпичная деятельность на остальной части России. Запретительный Указ первоначально касался казенных заводов, частные заводы частично сохраняли независимость и состоятельные бояре продолжали исподволь строить домовые храмы. Последовал Указ Святейшего Синода, опубликованный 21 апреля 1722 года, который предписывал «обретающиеся в Москве у знатных персон в домах церкви весьма упразднить».

Этот указ коснулся очень важной стороны быта московских жителей и больно отразился на их чувстве приверженности к русской старине. Так была пресечена последняя возможность применения живописных форм русского барокко при кирпичном строительстве дворцов, храмов и других построек. Коренные перемены в придворной обстановке и увлечение Петра I западноевропейским бытом обессилели московское строительное искусство. Но, несмотря на запреты и другие трудности, с 1702 г. строительство Арсенала продвигалось. Неудачи преследовали оставшихся строителей храмов и кирпичников, так как последовал еще один указ, которым предписывалось «наистрожайше запретить сооружение вотчинных храмов»…

Однако, при строительстве жилых построек Петр I произвел значительное упорядочение. 9 июня 1722 г. главе московской полиции Грекову была прислана из Петербурга инструкция из 48 пунктов с предписанием: контролировать соблюдение Правил застройки города, «…чтобы все было строено по указу, по улицам линейно, и никакое строение из линии не выдавалось, чтобы со временем улицы и переулки были равны». В Кремле и Китай-городе разрешалось строить каменные строения по улицам и переулкам, но не во дворах. Все строения покрывать черепицей или гонтом (дерном). Кто не мог построить каменный дом, тем дозволялось строить деревянный, но уже за чертой Китай-города.

Десять пунктов инструкции предписывали строжайшим образом соблюдать Правила застройки, где указывался целый комплекс противопожарных мероприятий. От запрета класть узкие печные трубы до распорядка, когда топить печи. Полиции предписывалось четыре раза в год «…осматривать все печи, камины, очаги в поварнях, банях и прочая, где огонь водится, и перестерегать. И где явится худое, велеть перестраивать немедленно. В складах воинских и купеческих предусматривать устройство брандмауэров (разделительные кирпичные огнепреградительные стены), мостовые впредь строить брусчаткой из дикого камня».

Приближалось событие, которое Петр I не мог игнорировать. На 1724 год намечалась коронация его супруги Екатерины I, поэтому Москву необходимо было подготовить к традиционному торжеству. Была составлена смета на восстановление Большого старого каменного дворца на 53 тыс. рублей, но денег на полную реставрацию в казне не нашлось. Пришлось ограничиться восстановлением Грановитой и Столовой палатами и жилым корпусом Теремного дворца. К этому времени во дворце уже не было ни дверей, ни окон, ни полов…

Коронация состоялась 7 мая 1724 года. В предыдущие годы в Москве по традиции совершалось венчание на царство, коронование было введено Петром I. После коронации и торжественных застолий гости разъехались, и Большой дворец был оставлен на повторное запустение. В последующие годы главные отделы дворца подновлялись только к коронационным торжествам, остальные строения постепенно разрушались и, в конце концов, дошли до пепла и развалин после страшного пожара всей Москвы в 1737 году.

Запретительные Указы действовали до 1730 года, что привело к упадку кирпичного производства в Москве и окрестностях. Кое-как еще подновлялись дворцы и строились немногие храмы, общественных монументальных сооружений почти не возводилось. В строительстве обывательских домов наблюдалось затишье. И вот, вновь активной движущей силой в восстановлении кирпичного производства выступили монастыри. Они стали обзаводиться собственными заводами, и к 1740 году «Монастырские сараи» избавились от зависимости правительственных разрешительно-запретительных указаний.

Императрицы Анна и Елизавета после смерти Петра I желали устроить себе жилище именно в Кремле. Анна Иоановна выстроила деревянный небольшой дворец Анненгоф рядом с Арсеналом. Но вскоре его перенесли за Яузу. Императрица Елизавета построила каменный дворец возле Благовещенского собора по проекту обер-архитектора Растрелли в 1753 ^г. Новое сооружение именовали Кремлевским Зимним дворцом, так как Яузский назывался Летним. По этому случаю вновь была произведена ревизия разрушающегося Большого каменного дворца. Выяснилось, что «в одном дворце всех покоев с погребами находится до тысячи номеров и не малое число открытых площадок, галерей с балконами-глядельнями. Указано: наиболее обветшавшие строения мало-помалу разбирать».

К этому времени относится построение Царского путевого дворца в селе Тайнинском. Вместо деревянных строений были построены каменные хоромы. Фундамент был выложен белым камнем с последующей кирпичной кладкой, сохранившейся до настоящего времени.

Эпоха Екатерины II отличалась более зрелым пониманием красоты. На смену Елизаветинской пышности в градостроительство приходит утонченная гармония и простота. Увлечение классицизмом захватывает вкусы архитекторов. Классическая архитектурная красота требовала более широких задач и высокого художественного замысла, идеалом которого в то время был Древний Рим.

Мечты и мысли архитекторов, скульпторов, художников о гармонии материи и духа сплетались с представлением о вдохновенной гармонии античного мира. В России классицизм нашел благодатную почву. К 1780 году в Москве выпуск кирпича составлял 28 млн. штук в год. Вновь построенные общественные здания и жилые дома строились русскими, итальянскими, испанскими и французскими зодчими.

Таких домов в Москве сохранилось немало, но многие, если не большая их часть, уже навсегда утратили свое былое назначение. Вспомним хотя бы несколько наиболее значимых строений. Дом Пашкова — это Российская Государственная библиотека (1784 г.); дом Баташова на Таганке — Яузская больница (1798 г.); дом князя В. М. Долгорукова — Колонный зал. Дом Талызиных на Воздвиженке (1787 г.); дом графа Мусина-Пушкина на Разгуляе; дом Губина на Петровке; дом Панина на Никитской; дом князя А. Б. Куракина на Новобасманной. Угловые дома графа Шереметева на Воздвиженке и Юшкова на Мясницкой (Училище живописи, ваяния и зодчества, 1780 г.); дом графа Соллогуба на Поварской и многие, многие другие. Так и остались бы погибающими памятниками недостроенные дворцы, спроектированные В. И. Баженовым и М. Ф. Казаковым в Царицыно, но здесь на сегодняшний день Господь Бог сподобил возвратить нам былую красоту замыслов выдающихся мастеров.

Храмовая архитектура Москвы эпохи Екатерины Великой реализовывалась в классических формах, независимых и свободных от прежних традиций. Храм Большого Вознесения у Никитских ворот проектировался еще Баженовым, а достраивался Казаковым. Наиболее замечательными строениями храмового искусства и по сей день остаются: храм св. Иоана Предчети на Земляном валу, храм св. Косьмы и Домиана на Маросейке, храм св. Филиппа-Митрополита на 2-ой Мещанской, храм св. Мартина Исповедника на Таганке, собор Богоявления в Елохово и др.

К этому времени относится и строительство знаменитого Мытищинского водопровода для снабжения питьевой водой жителей Москвы по указу Екатерины II. До сих пор Ростокинский акведук, как наиболее интересная архитектурная часть водопровода, поражает воображение любознательных людей своей торжественной величавостью, пропорциями и какой-то необыкновенной притягательностью. Жители Москвы и сегодня любуются его воздушными арками. Этому памятнику промышленной архитектуры исполнится 210 лет (1805–2014 гг.).

Годы правления Павла I миновали быстро и незаметно отразились на внешнем облике и быте Москвы. Чуть заметно прибавилось домов-особняков. Многие перебрались из Петербурга в Москву по причине недовольства правящим режимом.

Здесь еще продолжалось строительство в духе предшествовавшего царствования его матери. Однако, зарождавшийся новый век привнес и новый образ мысли, и новые взгляды на строительное искусство. Увлечение помпезностью римского искусства сменялось преклонением перед античным греческим миром. И только изготовление кирпича оставалось таким же, как и во времена Ивана III Васильевича. Глину месили ногами.

В некоторых местностях для этой цели использовали лошадей, быков или верблюдов, но лучший промес глины оставался за людским трудом, как и весь последующий процесс выделки кирпича. А каменщики по-прежнему клали кирпичик к кирпичику по уровню (шнурку) и по отвесу.

Недопустимо забывать о тех, кто месил глину, формовал и обжигал кирпич; о тех, чьими руками построены великолепные дворцы, храмы и общественные здания. Эти безымянные труженики выработали за свою жизнь миллионы кирпичей, а каменщики из этого кирпича построили тысячи зданий, не говоря о том, что бессчетное количество деревянных домов построено на фундаменте из красного водостойкого строительного кирпича…

Новый стиль, так называемый Александровский классицизм или русский Ампир, захватывает и первую половину царствования Николая I. Стиль Ампир завоевывает себе место, чему способствует энергичная застройка Москвы после пожаров 1812 года.

Наполеон намеревался выжечь Москву до основания со всем, что в ней оставалось после пожара и что было в окрестностях города. Предполагалось «составить 4 колонны, каждую из 2 тысяч человек и велеть им жечь все на двадцать миль около Москвы. Но он не решился на сию меру», как писали французские газеты.

Не решился только потому, что этим заниматься было некогда, надо было спешить, чтобы выбраться из московской ловушки. Французы успели частично разрушить Кремль. «Арсенал, казармы, магазейны, — все было истреблено. Сия древняя крепость, современная основанию Российской державы, сии Чертоги Русских царей — они были — их нет!», как писали историки. Так бы случилось и с другими строениями, но пошел проливной дождь, намочивший фитили от бочек с порохом у многих башен, у Ивана Великого, у Спасских ворот и в других местах. Некоторые здания все-таки были разрушены, там, где произошли взрывы.

После разорения Москвы французами город принялся восстанавливать свой облик. Ущерб, нанесенный Москве, оценивался в 300 млн. рублей. Большое внимание городу и жителям, пострадавшим от пожаров и разрушений, уделял сам император Александр I, который писал Московскому генерал-губернатору Федору Васильевичу Ростопчину: «Обращая попечительное внимание наше на пострадавших жителей московских, повелеваем вам немедленно приступить к призрению их и к поданию нуждающимся всевозможной помощи, возлагая на вас обязанность представлять нам о тех, которые наиболее претерпели». Б конце 1811 года в Москве числилось 9151 строение: 6854 деревянных и 2567 каменных. После ухода французов уцелело 2100 деревянных домов и 626 каменных. Из 329 церквей уцелела 121. К концу 1812 года в Москву вернулось 64 тысячи жителей, и Белокаменная столица начала обустраиваться.

Уцелевшие здания ремонтировались, подновлялись, но многое строилось заново. Александр I дал указание министру финансов выделить 2 млн. 50 тысяч рублей для покупки хлеба казенным крестьянам Московской губернии, «наиболее претерпевшим разорение от нашествии неприятеля». Для восстановления Москвы была создана Специальная комиссия. Правительство выделило 5-ти миллионную беспроцентную ссуду с рассрочкой на 5 лет. В руководство комиссии, так называемое Присутствие, вошли известные архитекторы О. Бове, В. Балашов, Д, Григорьев, В. Гесте и др. Исполнительная деятельность комиссии осуществлялась через чертежную, состоявшую из двух отделов-землемерного и архитектурного. Были разработаны планы застройки крупных жилых массивов Москвы, планы площадей, улиц, набережных и переулков. Лучшие архитекторы разработали несколько вариантов проектов фасадов общественных зданий. Для ускорения восстановительных работ в распоряжение комиссии было выделено несколько строительных батальонов. Солдаты выполняли роль строителей и подсобных рабочих. Пять кирпичных заводов бесперебойно снабжали кирпичом строительство и ремонтные работы в Москве. В зимний период строительство не велось, добротный сырец-кирпич оставался в запас до весеннего обжига. Потребность в кирпиче составляла более 30 млн. штук в год. К качеству и размерам кирпича стали предъявляться более жесткие требования. (В Центральном историческом архиве Москвы обнаружен любопытный документ от 12 авг. — 4 сент. 1815 года: «Дело о привлечении к судебной ответственности владельцев кирпичных заводов купцов И. Шмелева и Н. Кулькова за нарушение размеров выпускаемых кирпичей» (ф.1б, оп. 6, д. 71113).

К середине XIX века всё больше деревянных домов заменяются каменно-кирпичными особняками. Со строительством железных дорог Москва быстро разрастается, кирпичное производство из Москвы отходит в пригородные окрестности, ведется активный поиск новых залежей глины, открываются новые заводы. К этому времени Мытищинские кирпичные заводы становятся наиболее крупными поставщиками кирпича для строительства фабрик, заводов, железнодорожных депо и вокзалов с комплексом необходимых зданий функционального назначения, доходных домов, храмов, общественных зданий и т. д. Зарождается промышленная архитектура, приближаясь к типу западноевропейских городов. Здания строятся во всех архитектурных стилях, появлявшихся последовательно в Европе с середины XIX века и менявшихся каждое десятилетие. Однако сохраняется стремление многих архитекторов сохранить древне-русские формы. Достаточно проявить любознательность и осмотреть здания так называемой Мытищинской водокачки. Архитектор Максимилиан Карлович Геппенер оставил нам на память технические здания изумительной красоты.

Конец XIX и начало XX веков ознаменовались строительством значительного количества трамвайных депо в Москве. Старинных домов остается немного, большинство заменяется многоэтажными постройками, приспособленными для торговли, контор и различных учреждений.

Предреволюционные годы характеризуются симпатиями московских зодчих к модерну. В Мытищах наиболее типичным сооружением в стиле Модерн являются здания администрации бывшего ВНИИВА (Всесоюзного научно-исследовательского института искусственного волокна) и опытного завода.

Представляет интерес любопытный факт из общественной жизни столицы. Московское Городское общественное Управление устраивало конкурсы с премированием наиболее красивых фасадов домов. Первая премия и золотая медаль была присуждена полудоходному, полуособняку кн. Щербатова на Новинском бульваре. Вторая премия и серебряные медали достались зданиям Высших женских курсов (МГПИ им. Ленина) и университета Шанявского на Миусской площади. Третья премия и бронзовые медали — дому Шах-Паронианца в Ананьевском переулке, дому гр. Шереметьева и дому Тверского отделения Городского ломбарда.

Москва из прежней «большой деревни» превратилась в густонаселенный торгово-промышленный город. С Воробьевых гор уже видится иная панорама. Вместо златоглавых церквей выделяются небоскребы. Но, даст Бог, если возродятся храмы общими усилиями, то мы снова обретем сорок сороков в былом великолепии и радующем душу малиновом перезвоне колоколов. Восстановив храмы, восстановим и остальное!

Градоначальника Ф. В. Ростопчина сменил А. П. Тормасов, служивший в свое время ближайшим сподвижником и заместителем М. И. Кутузова. Новый московский генерал-губернатор написал для Комитета министров доклад: «Относительно устроения Москвы и вспоможения на обустройку потерпевшим от разорения и пожаров жителям оной». Комитет министров направил доклад А. П. Тормасова на утверждение Александру I, который, ознакомившись с его содержанием, добавил еще 2 млн. 250 тысяч рублей на уплату компенсаций тем москвичам, чьи дома попадали под снос в процессе реконструкции города, и более 1,5 млн. рублей ассигновал на нивелирование городской территории и дорожное строительство. Дополнительно были выделены в качестве рабочих солдаты 4-х пехотных полков, 2-х саперных рот и еще 2-х батальонов. 5 млн. рублей, выделенных на восстановление города, было приказано использовать на отделку погоревших каменных домов, находящихся «на примечательных и видных местах, дабы оные дома не делали городу безобразия».

Ремонтом Петровского театра (будущего Большого) и перепланировкой площади перед театром занимался О. И. Бове, а позднее — архитектор Высочайшего двора Альберт Катеринович Кавос, венецианец по происхождению, который впоследствии восстанавливал Малый театр и строил Мариинский в Петербурге.

К 1819-му году основные работы по восстановлению Москвы были закончены, хотя окончательно Первопрестольная обновилась только к 1830-му году. В 1830–1835 годах, уже в который раз, Москва-река сильно обмелела, и резко обнажились берега. По фарватеру не могли разойтись встречные суда и баржи. Речной транспорт в то время был наиболее экономичным, особенно при перевозке кирпича и камня — наиболее тяжелого основного строительного материала. Да и по объему перевозок грузопоток не имел равных. Москва в черте города обнажала и свои язвы. Открывалась весьма неприглядная картина разлагающихся отбросов и нечистот, стекающих по коллекторам, сточным канавам, по руслам ручьев и речушек. Особенно сильно загрязнялись места сброса промышленных отходов с кожевенных фабрик, химических заводов, хлопчатобумажных и шерстопрядильных, свечных и чугунолитейный предприятий, скотобоен, общественных бань и т. д. Текстильные фабрики, кирпичные заводы, хлебопекарни и другие заведения, который требовали большого количества чистой воды, задыхались…

Постепенно Москва становилась изящней и стройнее. В 1837-м году в своей записке о Москве к приезду наследника престола будущего императора Александра II профессор-историк М. П. Погодин писал: «Москва, перестав быть средоточием истории со времен Петра Великого, осталась средоточием русского могущества, просвещения, языка, литературы, промышленности, торговли, вообще русской национальности… Вот почему она называется представительницей Святой Руси. Вот почему всякий русский питает сыновнее благоговение к этому первопрестольному граду своих предков. Здесь покоятся останки великих основателей и благодетелей России. Здесь цари принимают венец свой и клянутся блюсти уставы Отечества. Если Петербург называется Главою России, то Москва, без сомнения, есть её Сердце».

В декабре 1848 года уже новый генерал-губернатор Москвы Арсений Андреевич Закревский составил записку о запрещении строить в Москве новые промышленные заведения и расширять старые ввиду ухудшавшейся из года в год экологии в черте города. Комитет министров 28 июня 1849 года подвел окончательный итог: «запретить строительство в Москве бумажных, шерстопрядильных, чугунолитейных, кирпичных, стеариновых, сальных и химических заводов, а другие промышленные заведения учреждать только с разрешения Московского генерал-губернатора и создать Особый комитет по надзору за фабриками и заводами».

Кирпичные заводы Москвы в большинстве своем уже вырабатывали сырьевые ресурсы и стали, как и многие другие фабрики и заводы, формироваться на окраинах Москвы и в Московской губернии. В первую очередь переместились текстильные фабрики, так как для промывки тканей требовалось большое количество чистой и мягкой воды. Стали интенсивно изыскиваться возможности в использовании залежей глины на старых или заброшенных карьерах бывших мелких кирпичных заводов. При геологических изысканиях залежей необходимой глины для новых кирпичных заводов выбирались такие места, где сама глина, вода, песок и дрова или торф, были бы под рукой. Землю арендовали на долгосрочной основе только в том случае, если запасы глины были достаточными для ее использования не менее 10 лет. К этому времени уже определились и финансовые затраты: для строительства кирпичного завода по выработке и обжигу 1-го миллиона кирпича в год требовалось вложить в дело 10 000 рублей первоначального капитала, для выработки 2-х миллионов — 20 000 рублей…

К середине XIX века кирпич уже доставлялся в Москву с окраин: преимущественно из-за Серпуховской заставы, включая смежные земли за Калужской заставой и с Воробьевых гор; из-за Семеновской заставы и с Введенских гор. С других мест кирпич поступал в незначительных количествах. Многие заводы были маломощными и порой не учитывались регистрационной Палатой, так как работали на разовый заказ или на собственные нужды.

За Серпуховской заставой располагались кирпичные заводы княгини Кропоткиной, Китайцевых, Перелыгина, Протасьева, князя Енгалычева, Хлебникова, Нарского и Андреева. У Калужской заставы и на Воробьевых горах — заводы Байдакова, Мамонтова, Бодрова, Шмелева, Фескина (Конькова), Бронзова, Поленова, Степанова. За Семеновской заставой — заводы Колкунова, Гусарева, Милованова. У Тверской заставы — заводы Донскова и Смирнова, Карепина. У Рогожской заставы — заводы Рюмина (в селе Кучино), Теряева и Афанасьева. За Крестовской и Бутырской заставами — заводы Прорехова (в Лихоборах). Заводы Головина в Мытищах. У Андрониева монастыря на берегу Яузы — завод Алексеевых. Вниз по течению Москвы-реки располагался завод Мокеева. За Преображенской заставой — еще один завод Гусарева и завод Битюгина.

Весьма любопытен один из фактов истории реконструкции Москвы тех лет. В 1856 году начались хлопоты о восстановлении старинной палаты Романовых, которые уцелели в 1812 году. Историк И. К. Кондратьев писал: «Государев двор уцелел от огня и разрушения, так как старинная палата была занята французским провиантмейстером, бывшим прежде на русской службе. А после ухода французов в них некоторое время жил архиепископ Августин, поэтому они устояли и от разорения». 25 февраля 1857 года палата была передана в дворцовое ведомство, и начались реставрационные работы. Позднейшие пристройки к старинной палате были снесены, остались только старинные стены основного здания, оставшиеся еще с 1668 года. В этих стенах археологами были обнаружены кирпичи с клеймом двуглавого орла с опущенными крыльями, без корон. Оттиск клейма один к одному соответствовал такому же клейму в кладке храма Василия Блаженного, что подтверждало неизменность клейма в течение 100 лет.

Далее Кондратьев тщательно записал само событие: «31 августа 1858 года состоялось освящение момента закладки первого нового кирпича. Прибывшего государя Александра II встречал митрополит Филарет с напрестольным крестом в руках — вкладом матери царя Михаила, великой княгини Марфы. В приготовленное место для закладки государем и августейшей фамилией были заложены новые и древние монеты (золотые и серебряные), поднесенные членами комиссии по постройке в знак свидетельства, что здание это было построено при Иване Грозном. И что настал момент действительного начала работ по реставрации дома, в котором родился и вырос государь — первый из поколения Романовых. Председатель комиссии князь М. А. Оболенский поднес государю медную позолоченную доску с подобающей надписью. Архитектор Федор Федорович Рихтер поднес государю, государыне и митрополиту Филарету кирпичи, серебряные молоток (каменотеску) и лопатку (мастерок), раствор извести для закладки первого кирпича. После ектении и молитвы митрополит сказал подобающее слово. После чего он поднес в благословение государю св. икону Спасителя, а государыне св. икону Знамения Божией Матери… Палаты были восстановлены 22 августа 1859 года — ныне это едва ли не единственный такого рода памятник во всей России — образец стародавнего боярского быта, дающий возможность достоверного понятия о тогдашнем образе жизни бояр, их домашнем быте и обиходе».

Палата состояла из 4-х ярусов: подвальный (погребье) с ледником и медушей; нижний (подклетье) с людской, кладовой и приспешней (поварней). Средний — это жилье с сенями, девичьей, детской, крестовой с молельной и боярской комнатами; четвертый — чердак (терем) с вышкой и светлицей. Все покои соединялись проходами и потаенными лестницами. Двери, как правило, однопольные, из дубовых плах, с тщательной подгонкой в пазах. Крестовая комната была в каждом боярском доме. В эту комнату приглашались священнослужители, в ней осуществлялись всевозможные требы для православных хозяев. Здесь пели молитвы и служили панихиды.

Вот как описывал внутреннее убранство восстановленных палат историк М. М. Снегирев, который сам был членом комиссии по реконструкции и лично подносил Александру II серебряные золотые монеты, чеканенные 1856-м годом в память коронования государя: «В палате свод стрельчатый, с расписанными подлинными грамотами царя Михаила Федоровича. Окна с древней слюдяной оконницей. В переднем (святом углу) древний образ Спасителя. Посреди палаты стол, покрытый богатой персидской тканью, рядом два кресла. Вдоль стены деревянные лавки. У свободной стены горка или постав за стеклами с золотой и серебряной посудой, принадлежавшей боярам Романовым: золотые и серебряные блюда, ковши, кубки, чарки для водки, братины, стопы, сулеи, достаканы и, наконец, серебряная с кровлей солоница патриарха Филарета Никитича Романова. Такая посуда переходила от отца к сыну и хранилась как святыня. На парадных обедах посуда на столах выставлялась горкой и пирующие пивали из нее меды и вина, от того и произошла поговорка: «Пир горой».

К середине XIX века реконструкция Москвы заканчивалась, но заводы продолжали вырабатывать кирпич, и создавалось перепроизводство, цена на кирпич снижалась с 28 рублей до 18 рублей за 1000 шт. Теряли в заработке все, в том числе и хозяин. Если продавать кирпич по себестоимости, то быстро «вылетишь» через трубу собственного завода, как тогда говорили. Чтобы успеть перестроиться на выпуск другой продукции, надо было оперативно добыть новый вид сырья, освоить новую технологию, найти новые заказы и опередить конкурентов. В эти переходные периоды экономить можно было только на еде, поэтому рабочие выражали свое недовольство через забастовки. А некоторые переходили на другие, более благополучные заводы, где хозяин был расторопнее. На тех же обжиговых печах при наличии нужной глины можно было вырабатывать огнеупорный кирпич для металлургических заводов, для термических печей и кузнечных горнов, изразцы и керамическую отделочную плитку. Переломным этапом для существования кирпичных заводов явилось расширение переместившихся на окраины Москвы фабрик и заводов. Началось строительство железных дорог.

Новый подъем кирпичного производства пришелся на последнюю треть XIX века. Именно в это время начинают свою историю Мытищинские заводы, имевшие большие и еще неизрасходованные запасы добротной глины. Кроме заводов Головина в Мытищах открываются кирпичные заводы Гусарева, Романова, Челнокова, Воронина, Герасимова. В ближайших деревнях и поселках — в Вешках, Новосельцеве, Хлебникове, Осташкове. Устраиваются небольшие заводы для собственных нужд у деревни Зимине — завод Чернышевых («Товарищество Пелагеи Чернышевой сыновей» в Пирогово).

Большинство заводов продолжало работать по старинке. Но некоторые стали работать уже по новой технологии, с применением машин внедрение которых производилось с трудом. Порядовщики, сушники и обжигальщики никак не хотели мириться с тем, что машина сможет заменить людей в таком тонком деле, да и по затратам выходило почти одинаково. И все-таки с чего же начинался завод? Устроение кирпичного производства не требовало таких больших затрат как строительство машиностроительных, металлургических или текстильных предприятий. Подавляющая часть рабочих-кирпичников — это сезонники. Для них, как правило, не требовалось жилья, но баня и прачечная устраивались в обязательном порядке…

Сначала строилась обжиговая печь с дымогарной трубой. Для кладки трубы приглашались специалисты по этому делу. Материалом для устройства обжиговой печи служил хорошо обожженный кирпич-клинкер, изготавливаемый из тугоплавкой глины и обжигаемый при температуре 1000…120 °C° до полного спекания, но без остекленения поверхности. Название клинкер происходит от немецкого слова klingeln (звонить). При соударении такой кирпич издавал чистый ясный звон. Из такого кирпича выкладывались своды оконных и дверных проемов, своды всевозможных арочных перекрытий, термических печей и кузнечных горнов, тротуары (слово заимствовано из французского trottoir и происходит от trotter — «семенить»). Как указывает Г. М. Щербо: «…В Западной Европе в XVII–XVIII вв. клинкер широко применялся для устроения мостовых. Наиболее широкое распространение такие мостовые имели в Голландии в XIX веке. В 1820–1830 гг. этим материалом были выстланы тротуары большинства городов США. В 1880 годах его применили в Чернигове и окрестностях, где был построен первый, а затем и второй клинкерные заводы. Позднее подобный завод появился в районе Киева, а в 1918 г. в окрестностях Гомеля. Однако еще в 1779–1789 гг. клинкер производили и на одном из московских заводов. В конце XVII в. в России были напечатаны первые рекомендации по устройству тротуарных клинкерных покрытий при укладке кирпича «на ребро» и «в елочку». В 1928 г. на Ленинградском шоссе, ныне Ленинградский проспект, появился опытный участок мостовой, в 1929 г. на 3-й Мещанской, в 1939 г. на Пушечной улице.

В галерее Мытищинского водопровода первой очереди (1779–1804 гг.) свод выложен из клинообразного клинкера. В Медвежьих Озерах (Щелково), недалеко от военного городка, была устроена подъездная дорога к взлетной полосе аэродрома, на котором совершал свои опытные испытательные полеты Валерий Чкалов, а во время Великой Отечественной войны этот аэродром сохранялся как резервный. Такая же дорога была построена у аэродрома в Монино…

К середине XIX века в Европе и Америке уже широко применялись кольцевые и туннельные обжиговые печи вместо напольных печей-времянок, внедрялись в производство ленточные прессы, глинообрабатывающие машины: бегуны, вальцы, глиномялки и другое оборудование. В России преобладало ручное производство строительного кирпича, при котором добыча глины велась лопатами, подвоз осуществлялся тачками; перетаптывание замоченной глины — быками или лошадьми, а то и сами рабочие месили ногами глину. На один замес требовалось около 3-х часов. По мере окончания замеса рабочий ногами чувствовал вязкость замеса. Он брал глину в ладонь, сжимал пальцы в кулак, следил за тем как глина выдавливается сквозь пальцы и говорил: «Ну, теперь шабаш, готово!». Заказы сыпались со всех сторон, а до механизации кирпичного производства руки не доходили.

В 1861 году была издана небольшая, но очень интересная книга «О кирпиче и московских кирпичных заводах» И. Ржанова. Книга с первых же строк обнаруживает любопытные сведения: «Известно, что многие говорят: «в старину все не так бывало, было прочно, крепко, на век; а ныне как бы сделать всё поскорее да полегче, только бы с рук сбыть, да денежку нажить…» Такое же говорят и о кирпиче. Старинный кирпич громадный, весом 22 фунта (1 торговый фунт = 409,56 гр.; аптекарский и английский фунты имеют другие показатели) и так крепок, что едва разобьешь; а нынешний уже не тот: хорошо, если 10–12 фунтов, да и то по весу расходится; а форма — одна другой мельче. Все хотят повыгоднее сделать, да и поскорее продать; горячий кирпич из печей возят, так что верхи телег у извозчиков загораются».

О свойствах современного кирпича и говорить не приходится. Телевидение часто демонстрирует, как молодые лихачи разбивают кирпич ребром ладони или ударом кирпича об голову. Попробовали бы эти «герои» разбить о свою голову кирпич, выработанный на дореволюционных Мытищинских заводах И. П. Воронина, И. Г. Герасимова, династии Челноковых!?. Можно только представить себе, какой же прочности был кирпич, выработанный на заводах их предшественников: Гусарева, Романова и Головина. На эту тему было много разных споров, но разбить кирпич еще никому не удалось! Мытищинская глина, из которой изготавливался кирпич, относится к минералу Юрского периода. Это значит, что возраст глины 150–140 млн. лет. Именно в этот период формирования земной коры сформировались так называемые жирные глины.

Кирпичный завод представлял собой обжиговую печь под навесом от дождя. Рядом располагались сушила для сырого кирпича. Это длинные сараи, крытые тесом и открытые со всех сторон с приставленными лесинами (щитами из хвороста) для защиты сырого кирпича от чрезмерных сквозняков. На некоторых заводах обходились и без щитов. Для рабочих и извозчиков устраивались легкие бараки без отопления.

Принадлежности простые: деревянные или металлические формы по размеру кирпича (станки-пролетки), машинки для зачистки и правки сырого кирпича, ушаты, шайки, лопаты, резаки для глины и т. д. Основной материал: глина, песок и вода. Топливо — торф, пни или трехполенные дрова.

Копачи заготавливали глину и подвозили ее на тачках к навесам. Порядовщики приготавливали глину и формовали сырец; сушники смотрели за просушкой кирпича под навесами, правили его вальками или дощечками и наблюдали за перестановкой или откидкой щитов (лесин). Обжигальщики загружали сырец в печи, обжигали, высаживали, сортировали и ставили в клетки. Извозчики доставляли и складывали готовый кирпич на место доставки.

Но примитивное на первый взгляд производство кирпича требовало тонких навыков и интуиции. Трудности и особенности заключались в том, что не было в то время еще никаких приборов для измерения влажности воздуха и самого кирпича-сырца, находящегося в процессе сушки, не было и приборов для измерения температуры в процессе обжига. Так что на ответственных операциях работали только опытные мастера-сушники и обжигальщики. Опыт же приходил с годами. За работой и технологией выработки кирпича следил, как правило, распорядитель работ или «старшой».

В упоминавшейся книге у И. Ржанова можно прочитать: «Порядовщик должен плотно набивать в пролетку порцию глины, ровно сглаживать ее и, с проворством вынимая сырец из формы, искусно ставить его на ребро стоймя, близко один к другому, чтобы не покривить и не помять. Сырец устанавливается рядами, с небольшим промежутком для свободного прохода воздуха и постепенной просушки. Худой порядовщик, у которого выходят дурные углы кирпича, заминки по бокам или недостаточные куски порции глины образуют провалы. А добавлять глины уже нельзя, так как не будет спая. Такой порядовщик всегда останется без заработка Взгляните на хорошего порядовщика: любо дорого смотреть как у него вынимается и становится сырец. Каждый кирпичик словно брусок, обтесанный машинкой: ровный, гладкий, прямой; а у дурного — совсем не то и косоват кирпич, и угла прямого нет, постоянные заминки, сколы на углах и прочие недостатки…

Тепловая предварительная сушка кирпича

Исправлять худую работу порядовщика приходится только одним средством: браковать и не брать в счет, а бракованный сырец побросать в глиняную массу и вновь перемешать. Хороший порядовщик всегда подспорье сушнику».

Способы формовки кирпича применялись различные: подпятный кирпич формовался в деревянных формах пяткой рабочего и считался наиболее прочным, так как масса глины подпятного кирпича приготавливалась более крутой и уминалась плотнее; столовый и поддонный кирпичи формовались на столе и глина уминалась руками. Если форма была без дна, то такой кирпич назывался склизовой, а если форма была с донышком, то поддонный. Покупатели прекрасно знали возможности заводов и самих мастеров. Поэтому для особых заказов просили только подпятный кирпич и деньги платили загодя. Дело сушника заключи лось в том, чтобы своевременно выправить кирпич, который коробится во время сушки. Но и нельзя было допускать, чтобы кирпич слишком пересох, так как он после обжига становился очень хрупким. Однако вся тонкость была еще впереди: нельзя было править кирпич, если он еще мягковат и довольно сырой.

Процесс естественной сушки зависел не только от погоды, но и от состава и свойства глины. Сушник должен успевать обойти навесы и убедиться: нет ли чрезмерного сквозняка. Влажность воздуха измерялась самодельными психрометрами (психрос, в переводе с греческого, влага). Для этого выстригались 5–10 женских волос длиной 30–40 см. Такой пучок закреплялся на двух гвоздиках, образуя горизонтально натянутую струну (подобие волос скрипичного смычка). В средней части подвешивалась деревянная метка (щепка). Человеческий волос довольно гигроскопичен: при сырой погоде длина волос увеличивалась, и метка опускалась; при сухой погоде длина волос сокращалась, и метка поднималась. По каждому положению метки делались засечки в нужном месте. И, таким образом, определялась влажность воздуха при естественной сушке. Но в процессе сушки необходимо было еще и регулировать влажность, поэтому сушники то прикрывали навесы с боков щитами, то раскрывали их в зависимости от показаний самодельных «приборов». Кроме этого, необходимо было измерять влажность самого кирпича, чтобы определять его готовность перед обжигом. Для этого рабочий-сушник пальцем надавливал на плоскую часть кирпича с определенным усилием. Наиболее оптимальной влажностью обладал тот кирпич, который не оставлял вмятины от пальца, но оставалась бы царапина от ногтя.

Формовка кирпича на горизонтальной машине

Продолжительность естественной сушки сырца составляла не менее 10 дней, чаще 2 недели. Но в сырую погоду приходилось сушить и целый месяц. Окончание сушки узнавалось по излому пробного кирпича. Кирпич разламывался на половинки, рабочий нюхал излом, так как глина имела знакомый ему запах. Затем он внимательно рассматривал внутреннюю структуру: хорош ли промесс. Затем рабочий прикладывался влажной частью нижней губы к излому, чтобы определить по прилипанию: достаточно ли просох сырец и готов ли к обжигу? Опытные и знающие дело сушники ценились на всех заводах. А искусство сушников приравнивалось к искусству дегустаторов. Доброкачественность кирпича в первую очередь определялась равномерностью промеса глины и правильной последовательностью естественной сушки. Хорошо сработанный сырец мог подаваться на обжиг или оставаться на складе всю зиму до следующего сезона и не терять своих прочностных свойств.

«В обжиге кирпича также дело мастера боится, — продолжал И. Ржанов, — а потому обжигало на заводе играет также важнейшую роль. В первые дни, по насадке печи сырцом, огонь пускается чрезвычайно слабый в течение 4–10 дней; этот период обжига называется «на парах», потому как выгоняется пар из сырца. Когда же пар равномерным, легким огнем освободится, что узнается по сухости теплого воздуха, выходящего сверху печи (обжигальщик нюхал воздух у смотрового отверстия), тогда пускается в течение 2–3 суток сильный, ровный огонь, который под конец обжига пробивается до самого верха печи (колпака) и раскаляет кирпичи докрасна, как железо в кузнице. Эта операция называется «взваром».

При интенсивном обжиге влага, находящаяся в химически связанном состоянии, разлагается на кислород и водород. Водород, как горючий газ, при сгорании давал свой оттенок в пламени, его-то и улавливал опытный глаз обжигальщика. По мере выгорания водорода и исчезновения оттенка в пламени определялось время обжига.

«Потом дают печи остынуть в течение 4–5 суток и тогда начинают высаживать кирпич, раскладывая его по сортам: от железняка, до печного. Чем больше выходит красного или алого кирпича, тем выгоднее. Такой кирпич дороже ценится, и более идет для работ в кладке лицевых стен строения или для сводов. Однако у обжигал часто случаются неудачи: кирпич выходит бледный, и при том дресвяный (с глухим надтреснутым звуком) или с «запаром». Такой кирпич идет только для кладки отопительных печей, поэтому он назывался печным. Последнее время опять кирпич стали делать мельче. Такой кирпич часто хвалят каменщики и мастера по приготовлению известковых растворов. Первые потому, что легче носить и счетом больше пойдет в стройку, а вторые потому, что больше извести потребуется, если на поставку ее ставится условие оплаты с 1000 кирпичей. Мелкого кирпича и возчик уложит больше, и он тоже похвалит. Кому на чай дадут, и тот похвалит кирпич, с какого придется завода. Нить такой похвалы при постройка идет непрерывно».

Невольно возникает вопрос: почему же у обжигальщиков случались неудачи?.. Необходимо вернуться к технологии обжига. Как точно измерить температуру в печи в процессе обжига? Температура и, соответственно, обжиг не могут быть равномерными для всего количества загруженного кирпича из-за неравномерного теплообмена на большом пространстве печи. Для ориентировки на заданную температуру вместе с загружаемым кирпичом устанавливались пирометры Веджвуда, так называемые плавни: керамические трубочки, палочки или кругляки величиной в указательный палец, которые расплавлялись при определенной температуре. Кирпичные клетки с установленными плавнями пододвигали ближе к смотровому отверстию, чтобы обжигальщик смог наблюдать за их оплавлением. Для различной глины требовалась разная температура обжига: 800–1200; 1200–1500; 1500–1720 °C°. Поэтому температура пламени поддерживалась с большим разбросом от ее заданного значения, да и не всегда удавалось подобрать необходимые плавни. Обжигальщики по-своему сетовали: раньше топили трехполенными дровами, прошлый сезон топили углем, нынче топим торфом, а на следующий сезон будем переходить на мазут или газ, а глаза уже не те. Таким образом, мастера-обжигальщики температуру в печи в большинстве случаев определяли «на глаз». В каждом конкретном случае выручали только интуиция и зрительная память. Это один из примеров своеобразного искусства: уметь определять температуру в печи по оттенкам пламени. Обжиг — это последняя операция, поэтому она самая ответственная.

Горизонтальная машина — тоншнейдер

При составлении калькуляции себестоимости кирпича хозяин всегда включал непредвиденные расходы. Согласно новым установленным правительством Правилам кирпич должен был иметь длину 6 вершков, ширину 3 вершка и толщину 1,5 вершка. Общие требования сводились к тому, чтобы можно было оценивать основные достоинства кирпича: «кирпич должен быть хорошо обожжен, крепок, плотен и мелкослоен; звон должен быть как у крепкого, хорошего горшка». Периодически осуществлялся контроль. Кирпич опускали на десять дней в воду, затем взвешивали, чтобы убедиться в его допустимой гигроскопичности. Далее — замораживали и размораживали до нескольких циклов, давили грузом или прессами до появления первой трещины или до полного разрушения. В кирпиче не должно быть комочков известковых включений (с опокой), так как в зимнее время эти известковые включения (меньше спичечной головки) впитывают влагу, а в морозы, образовавшиеся кристаллики льда в этих местах разрывают кирпич. Форма кирпича оговаривалась своими особенностями: поверхность должна быть ровной, с целыми и правильными углами; при кладке такого кирпича шов в стене получается ровным (с расшивкой), тонким и красивым.

Доставку кирпича в эти годы осуществляли сами заводы гужевым транспортом, поэтому непременным условием было: наличие конюшни, каретника, кузнеца и ремонтного мастера, ночлега и питание для извозчиков. На 5–6 телег укладывалась 1000 кирпичей, в среднем 200–250 штук на подводу. Извозчики укладывали кирпич так, чтобы с лицевой стороны был только хороший (сортовой), а снизу подсовывали бракованный, печной, а то и битый. По этому поводу случались и скандалы. Дело иногда доходило до того, что весь караван возов с кирпичами заставляли «съезжать со двора». Принятый кирпич строители опрыскивали известью, чтобы не было путаницы с тем, который еще разгружался. Но извозчики народ дошлый, умудрялись-таки подсунуть бракованный кирпич или маломерный. Во что же обходился кирпич по себестоимости в 1860–1870-х годах в России из расчета затрат на 1000 штук?

Порядовщику за выработку партии сырца платили 2 рубля. За рабочий день он вырабатывал 1000–1500 шт. Выбраковку в счет не принимали (в среднем 150 шт. с каждой 1000 изготовленного сырца) из-за дефектов: окрайка, ветряиица затечки, кривизна. Это так называемая отбойка. Однако кирпич все равно обжигался отправлялся на продажу. Как сказали бы сегодняшние наши предприниматели — это заначка на «черный нал»…

Вертикальный пресс для формовки кирпича

Сушнику устанавливали 40–50 копеек с 1000. Обжигальщик получал 1 рубль. Щиты прислонные (лесины) обходились в 25 копеек; песок и вода 25–50 копеек; глина 70 копеек и 1 рубль. Аренда земли 25–75 коп., непредвиденные и страховые расходы принимались из расчета в 1 рубль. В среднем получалось около 7 рублей. Экономия за счет всяких скидок и вычетов составляла не более 15 % (еще около 1 рубля). Таким образом, остается 6 рублей.

Обжиг трехполенными дровами обходился в 7 рублей, подвоз дров — 4 руб. 50 коп. и до 7 руб., когда случались дальние рейсы до дровяного склада. Весь расклад по затратам составлял 16–17 рублей за 1000 шт., не считая убытков при неудаче в процессе обжига и других случайностей от непогоды. Если всё шло гладко, то хозяин получал в среднем от 2-х до 4-х руб. с каждой 1000 шт. Однако хозяин надеялся на то, что вложенные им в производство деньги должны окупиться за 2–3 года. Реально же, исходя из производительности завода в 1 млн штук в год и получаемой прибыли, затраченные деньги на первоначальные изыскания и организацию производства окупались за 3–4 года. Это было не выгодно. Поэтому приходилось либо открывать несколько заводов, либо объединять капиталы и создавать акционерное общество, закупать более производительное оборудование и расширять заводы, если позволяли запасы основного сырья-глины.

С 1870-х годов Московская губернская земская комиссия стала ежегодно обследовать все предприятия на территории губернии и публиковать отчеты по санитарной статистике бытовых условий рабочих, занятых в разных отраслях их производственной деятельности. За Мытищинской волостью были закреплены 2 врача П. А. Песков и А. В. Погожев. В 1881 году А. В. Погожев опубликовал отчет о санитарнобытовых условиях сезонных рабочих, работавших на кирпичных заводах в Мытищинской волости. (См. А. В. Погожев. Кирпично-гончарное производство Московского уезда. Опыт санитарно-промышленного исследования. Москва. 1881).

Непосредственно у села Большие Мытищи были обследованы 2 кирпичных завода, принадлежавших московскому купцу 2-ой гильдии Диомиду Терентьевичу Романову. Один завод был основан около 1845 года и располагался на землях, арендуемых у крестьян деревни Шарапово. Другой завод основан в 1872 году и располагался ближе к селу Большие Мытищи у слияния речки Работни с Яузой и занимал казенные земли, принадлежавшие ведомству Удельной конторы. Как пишет Погожев: «…оба завода находятся на расстоянии от Москвы в 15 верстах от заставы. От Мытищинской станции Ярославской железной дороги саженей 100–50, от Ярославского шоссе около 400–330 саженей. Заводы работают не постоянно, а временно».

В отчете записано: «…санитарные условия на обследованных заводах ничем не отличаются от условий на других кирпичных заводах». Выработка кирпича-сырца на заводах Д. Т. Романова производилась с 1 мая по 25 августа, обжиг осуществлялся с середины мая до 1-го ноября. Оба завода в зависимости от погодных условий выпускали до 3-х млн штук кирпича в год. На первом заводе было устроено 11 сараев-навесов для предварительной сушки кирпича-сырца и 2 напольные русские печи для дальнейшего обжига просушенного сырца. На втором заводе 7 сараев и двойная напольная обжиговая печь.

Порядовщики-формовщики обеспечивались чугунными формами пролетками для формовки сырца, лопатами, резаками, шайками (глазами или ушатами) и другими подсобными инструментами и приспособлениями. Производством руководил сам Д. Романов. За обжигом следили десятники. На обоих заводах работало около 70 человек. Из них непосредственных специалистов: порядовщиков 15; глинщиков 15 обжигальщиков 15. Остальные — разнорабочие и подсобники. Рабочих моложе 20 лет не было. Основная масса кирпичников состояла из вольных людей, приходивших в Мытищинскую волость на заработки из Владимирской, Калужской и Тульской губерний.

Прежде чем приступить к работе с владельцем завода обговаривались бытовые условия и заработок в зависимости от количества и качества изготовленного кирпича. За весенний период работы финансовый расчет с кирпичниками производился на Петров день, а за летний, как правило, на Успенье. Отдельно оговаривались условия на период осеннего обжига в сентябре-октябре, когда оставались только обжигальщики. Оговорив все условия, составлялся договор, который подписывали хозяин завода и бригадир кирпичников или «старшой». Договор скреплялся печатью Волостного правления. Рабочие разбивались на артели, и каждый рабочий знал свое место и дело. Время работы в среднем составляло 12–14 часов. По православным праздникам артельщики не работали.

Печь подобного типа Фридрих Эдуард Гофман запатентовал в 1858 году

Как только нарабатьвалась партия просушенного кирпича-сырца, начиналась его загрузка в печи, где производился обжиг всей партии одновременно (до 20 тысяч штук кирпичей). Обжиг длился непрерывно в течение 10–12 суток: на первой операции «взваре» 6 рабочих-взварщиков производили предварительный разогрев печи в течение 3–5 суток; на последующей операции «на пару» 2 рабочих-парщика и обжигальщик поддерживали температуру в печи около 900 градусов в течение 7–8 суток. После обжига охлаждение печи длилось 5–6 суток. Взварщики, парщики и обжигальщики не сменялись в течение всего времени обжига. Если выдавалась дождливая погода или не было подвоза песка, то порядовщики не вырабатывали сырец, а занимались сортировкой обожженного кирпича или изготовлением и ремонтом прислонных щитов-лесин. Общие работы начинались в 4 часа утра и заканчивались к 8 часам вечера. Однако порядовщики начинали и заканчивали работу в зависимости от погоды. Таким образом, рабочие не были связаны с заводской проходной и жестким графиком работы у станка. С годами формировался независимый и своенравный характер кирпичников.

Завтрак у большинства рабочих начинался в 8 часов утра, вместе с отдыхом — 1 час. Обед начинался в 1 час дня, вместе с отдыхом — 2 часа. Порядовщики завтракали и обедали по своему усмотрению и, как правило, отдыхом не пользовались.

Ранняя обжиговая печь

Все рабочие жили непосредственно на заводах. Летнее время позволяло обходиться нехитрой постелью: соломенные матрацы или подстилка из соломы. Вместо одеял использовали мешковину. На ночлег располагались: кто где хотел. Одни устраивались под навесами сараев или на печах; другие — на нарах или полатях в пристройке к кухне. Платы за ночлег не взималось.

Глинщики и обжигальщики традиционно питались с хозяйского стола. Мяса полагалось на каждого рабочего от полфунта до фунта в день. Кто хотел, тот съедал всю порцию во время завтрака, а в обед и ужин получал щи без мяса и кашу с салом. Порядовщики держались особняком, они питались на свои деньги всей артелью: нанимали кухарку за 5 рублей в месяц для приготовления пищи и кваса. Продовольствие получали в хозяйской лавке на заборную книжку. В зависимости от заработка можно было дополнительно закупить мяса на всю артель из расчета: 1 пуд на 2 дня.

Кроме кирпичных заводов Д. Т. Романов содержал лабазы и торговую лавку, в которой рабочие получали продукты по специальной записке от конторы. Однако можно было пользоваться и разовыми записками Каждый рабочий мог получить 10 копеек в день на свои нужды. Под копив несколько рублей, рабочие отсылали деньги домой. Кроме продовольственной лавки рядом располагался трактир, в котором можно было попить чаю, а при желании и выпить водки. Деньги на выпивку добывались по артельским традициям: часть денег отсылалась домой а часть оставалась при себе (обычно до 2-х рублей). Эти деньги можно было дать в долг друзьям под проценты. Кредитор в счет занятых денег угощал своего заимодавца, а вместе с ним выпивал и сам. Такой способ добычи денег на выпивку и расчет соблюдались неукоснительно.

* * *

По заборной книжке продовольствие в хозяйской лавке забиралось по установленным ценам, которые оговаривались загодя: 1 пуд свинины 5–6 рублей; 1 пуд солонины от 4 рублей 40 копеек до 4 рублей 80 копеек; 1 четверть крупы ядрицы 13 рублей 50 копеек — 15 рублей; 1 пуд хлеба — 1 рубль; 1 пуд соли — 1 рубль; 1 селедка — 1 копейка; 1 куль (мешок весом 9 пудов) муки ржаной 12 рублей — 12 рублей 50 копеек, 1 ушат полубелой капусты 1 рубль 50 копеек; 1 фунт свечей сальных 25 копеек; 1 пуд конопляного масла 5 рублей 40 копеек; 1 фунт сала говяжьего 22 копейки.

Заработная плата дифференцировалась в зависимости от выполняемой работы (по специализации): порядовщики работали по сдельной системе: 2 рубля 15 копеек с каждой тысячи изготовленного сырца. За смену рабочий мог изготовить 800–1000 штук кирпича без выбракови и передать его сушникам. Глинщики за сезон (до 4 месяцев) зарабатывали 50–60 рублей. Обжигальщики работали 6 месяцев и, соответствен но, зарабатывали 65–85 рублей.

Одежда рабочих отличалась своей спецификой: обжигальщики получали от хозяина фартук и рукавицы из толстой телячьей кожи, чтобы во время выгрузки из печи обожженного кирпича не травмировав пальцы и ладони; лапти или грубые самодельные опорки (поршни) полагалось иметь свои. Порядовщики получали от хозяина брезентовые фартуки, а глинщики пользовались своей одеждой.

Баня — это непременное условие, принятое на всех кирпичных заводах. Для горячей воды устраивался большой куб с подогревом. В бане предусматривались раздельные помещения: предбанник, мыльня, помывочная и парилка с полком. Обычно баня для порядовщиков топилась 1 раз в две недели, но если возникала необходимость постирать белье, то баня служила и прачечной, но без парилки. В этом случае баня топилась каждую субботу. Обжигальщики и глинщики пользовались баней бесплатно. Порядовщики же обязывались выработать дополнительно 1150 кирпичей на двоих за каждую партию под обжиг. Начало и окончание работ определялись по громкому звонку на соседнем кирпичном заводе Челнокова.

Далее Погожев отмечает: «Завод Д. Романова, расположенный ближе к селу Большие Мытищи, топографически располагался так, что на севере от него пролегала Ярославская железная дорога, за которой через луг в 1,5 версты была деревня Рубцове (вероятно, опечатка, так как на этом месте располагалась деревня Рупосово или Рупасово). С южной стороны — дача самого хозяина; на западе — станция Мытищи, на востоке — село Большие Мытищи. Колодец питьевой воды на этом заводе быстро опорожнялся и приходилось свободным от работы подсобным рабочим ходить за водой на ближайший завод Перлова».

Приспособление для размельчения и разминания глины

Случались и загулы, и прогулы — не может русский кирпичник отказаться от этой пагубной привычки. Контора наказывала прогульщиков по системе: «день, за день», но не более 2-х рублей (реально же более 1 рубля не взималось). На заводе Д. Романова больницы не было. Поэтому и не существовало сбора на медицинское страхование. Заболевшие рабочие, как правило, отпускались домой.

Ретирады (туалеты), выгребные ямы и места кухонных отбросов (помойки) содержались без должного санитарного ухода, личную гигиену рабочие просто-напросто не соблюдали. Санитарные инспекторы никак не могли убедить рабочих о необходимости соблюдения самых элементарных норм (хотя бы помыть руки перед едой).

Чаще других артельщиков болели расстройством желудочно-кишечного тракта порядовщики, а обжигальщики страдали простудными заболеваниями. Смертельные случаи отмечались крайне редко.

При Московской губернской Земской Управе начал работать санитарный (врачебный) Совет. За Мытищинской волостью был закреплен санитарный врач П. А. Песков, который в течение многих лет осуществлял санитарный надзор за всеми предприятиями. Первый отчет по описанию быта на мытищинских заводах был представлен П. Песковым на рассмотрение во врачебный Совет 12 октября 1877 года.

16 сентября 1878 года Совет по его докладу принял решение о необходимости выделения средств на организацию фельдшерских пунктов и лечебниц. Мытищинская лечебница была открыта 20 июня 1879 года Первым врачом был назначен Дмитрий Иванович Орлов. Лечебница располагалась в селе Тайнинском.

Печь для обжигания глиняных изделий

Амбулаторная лечебница была от крыта и при шелкоткацкой фабрике Алексеевых у села Тарасовка. Московская Земская Управа обязала всех предпринимателей оплачивать расходы на содержание нескольких койко-место в этих лечебницах Д. Романов, как и все предприниматели оплачивал ежегодно 2–3 койко-места при условии, что лечение должно быть не более недели по заключению приглашаемого фельдшера. 1-го мая 1883 года лечебница из села Тайнинского была переведена в село Большие Мытищи. Земство откупило у Д. Романова 1,5 десятины земли с двумя домами (дачами) и полусгнившими сараями за 4 тыс. рублей. В одном здании была размещена амбулатория и госпитальное отделение, а в другом фельдшер и родильное отделение с акушеркой. В 1891 году началась пристройка здания для приюта грудных детей и хирургического отделения. Через год был построен кирпичный корпус с хирургическим отделением для госпитализированных больных. К этому времени кирпичное производство Д. Романова было прекращено, так как на арендуемых землях истощился запас глины. На других землях Мытищинской волости продолжали работать кирпичные заводы Герасимова, Челнокова и Гусарева[2].

Интерес представляет и другой аспект взаимоотношений рабочих-кирпичников с предпринимателями. Санитарный врач П. А. Песков и инспектор А. В. Погожев в своих отчетах отмечали, что кирпичники — люди с «характером». Они в меньшей степени были зависимы от воли хозяина, поэтому так называемая «цеховая» солидарность у кирпичников проявлялась весьма твердо. Случалось, что из-за сырой погоды срывались сроки поставки кирпича по договорам. Хозяин требовал ускорить выпуск партии кирпича, а артельщики не соглашались: «Нет, хозяин, так не пойдет. Вот когда поспеет кирпич, тогда и выдадим всю партию. Все должно быть честь, честью». Бывало и такое: если хозяин не выполнял каких-либо условий договора, то первыми дружно выступали порядовщики: «Обижаешь, хозяин! На Петров день изволь расчет и все, шабаш!». Хозяин или управляющий начинали разговор с угрозы: «Оштрафую!». Обе стороны продолжали разговор на повышенных тонах. Иногда сговаривались, сбавив тон. Иногда — нет. Такие разборки назывались забастовками. Однако спорщики думали об одном и том же. Хозяин думал о том, чтобы на следующий год снова пригласить этих же мастеров (уж больно добротный кирпич работают). Артельщики думали о том, как бы заручиться приглашением хозяина на следующий сезон. Чаще сходились на угощении в трактире и заключали мировую.

Порядовщики — это не только наиболее сплоченная цеховой порукой часть рабочих-кирпичников, но и самые веселые артельщики. Во время работы они, как правило, пели традиционные не обрядовые песни. Наиболее популярной песней считалась «Вы заводушки кирпичные…». Песня сплачивала коллективную поддержку и помогала отвлечься от однообразной и утомительной работы.

В соседнем Дмитровском уезде на землях, расположенных в округе Сергиева-Посада, в середине XIX века сложилась типичная для средней полосы России ситуация: крестьяне, получившие вольную, но не получившие землю, стали активно искать работу. Некоторые уходили на за работки на открывавшиеся фабрики и заводы, другие организовывали семейный подряд по переработке сельскохозяйственной продукции По всей округе стали формироваться, в основном, мелкие предприятий и артели. Через 15–20 лет их уже насчитывалось более 200, в том числе около 50 кирпичных заводов. Наибольшее количество рабочих было занято на текстильных фабриках. На мелких предприятиях работали в лучшем случае несколько десятков рабочих. Были и такие артели кирпичников, в которых работало 2–3 человека. В последней трети XIX века Сергиев-Посад, как полупромышленный (в основном, кустарный) центр, начинает терять свое значение. В то время как предприятия соседних уездов и волостей, располагавшиеся ближе к железным дорогам, начинают разрастаться и оснащаться более совершенным высокопроизводительным оборудованием. К этим предприятиям потянулись рабочие и мелкие предприниматели, и те, кто состоял в купеческом сословии и искал более надежную сферу приложения капитала.

В хронологическом перечне владельцев предприятий Сергиево-Посадского края (конец VIII — начало XX веков) по Дмитровскому уезду опубликованы сведения: «Озерецкая волость, деревня Стройково — кирпичный завод (1883–1900) и торфопредприятие (торфяное болото 1909–1913 гг., 37 рабочих) принадлежат Товариществу кирпичных заводов И. П. Воронина. Так впервые обнаруживаются сведения о том, что Иван Павлович Воронин начинал свое дело в Озерецкой волости Дмитровского уезда. А дальнейшую предпринимательскую деятельность он связал с Мытищинской волостью и мытищинскими кирпичниками.

Мытищинская волость с развитием сети железных дорог характеризовалась значительным развитием промышленных предприятий: увеличивалось количество текстильных фабрик, многие фабрики реконструировались и расширялись; увеличивалось количество кирпичных и деревообрабатывающих заводов, расширялось дачное строительство. И. П. Воронин, знавший ситуацию реальных процессов развития промышленности, собирал сведения по заводам и фабрикам. Он обратил внимание на заброшенный кирпичный завод на северной окраине за деревней Рупасово в Мытищинской волости. (Сегодня это территория бывшего стрельбища «Динамо»).

На топографических картах 1852 года значатся два места расположения бывших казенных кирпичных завода на Мытищинских землях: один — на земле крестьян деревни Шарапово, другой — на земле Удельного ведомства за северной окраиной деревни Рупасово, где располагался хутор Панов. Эти сведения позволяют сделать вывод о том, что на этих землях уже были разработки залежей глины и вырабатывался кирпич. Строительный кирпич мог поставляться для реконструкции местных храмов, для фундаментов деревянных домов, отопительных печей. Возможно, что приходилось изготавливать небольшие партии кирпича и для строительства первой трассы (кирпичной галереи) водовода из Мытищ в Москву по указу императрицы Екатерины II. По мере продвижения строительства водовода в сторону Москвы надобность в содержании кирпичного завода у хутора Панова отпала. Кирпич могли поставлять другие заводы, которые располагались ближе к Москве. В этих местах были два завода А. Т. Денисова (в Лихоборах), заводы И. М. Колкунова и Д. И. Милованова (в Ростокинской волости).

Следует напомнить, что земли в Мытищинской волости изобиловали большими запасами основного сырья для производства водостойкого кирпича — глины Юрского периода. Отложения этой глины сформировались, когда над большей частью поверхности земли плескалось так называемое Юрское море, а затем два ледниковых периода образовали Московскую впадину, центр которой находится под Верхне-Яузскими болотами. Сегодня это территория национального парка Лосиный остров. Здесь под слоем воды и отложений торфа толщиной около 17 метров располагается слой жирной, черной глины. Слой этой плотно слежавшейся глины составляет в среднем 13 метров, что позволяет удерживать водосток со всех водоносных горизонтов и сформировать русло реки Яузы. По притокам реки Яузы отложения глины составляют от 10 до 3 метров. Глина Юрского периода обнаруживается и в бассейнах других рек — Химке, Клязьме и Москве-реке. Во время строительства канала Москва-Волга на реке Химке была построена плотина, позволившая создать резервный запас воды. Здесь толщина слоя такой глины составляет 8 метров. Знал ли И. П. Воронин геологическую структуру земли в Московской губернии? Вероятно — не знал. Но он знал то, что касалось его деятельности: в одно и тоже время на землях в округ Сергиева-Посада работают почти 50 кирпичных заводов, а запасы глины истощаются. В Мытищинской волости работает всего 5–6 заводов и большие запасы добротной глины. Мытищинский кирпич превосходил кирпич других заводов по качеству: более плотный, морозостойкий и прочный. Кроме этого, выход обожженного кирпича 1-го сорта каждой тысячи был значительно выше.

Но, прежде чем определиться с устроением кирпичного завода на новом месте, необходимо было выполнить целый комплекс работ по геодезической съемке местности и провести геологические изыскания для определения запасов глины. Запас должен быть таким, чтобы его хватило на ближайшие 10–20 лет. Затем необходимо было определить состав глины для закупки соответствующего оборудования к предполагаемой технологии подготовки сырца и его последующего обжига, а так же определиться с поставкой топлива, песка и воды, с возможностью привлечения рабочих и опытных специалистов, со сроками аренды земли. И еще — какова должна быть производительность завода, чтобы обеспечить спрос на кирпич и его своевременную доставку заказчику. Решение этих вопросов требовало и времени, и финансовых вложений.

Предприниматели-кирпичники прекрасно понимали, что, если будешь продавать кирпич даже по себестоимости, то быстро «вылетишь» через трубу собственного завода. А чтобы не «вылететь» через трубу, необходимо было взвесить все свои возможности и составить бизнес-проект. Когда многие вопросы были на стадии разрешения и проведены пробные испытания по выпуску готового кирпича, начались хождения по столоначальникам самых высоких инстанций с просьбой разрешить открыть завод. К прошению прилагались справки о предварительных обследованиях предполагаемого к работе оборудования и бытовых условиях рабочих. Заключения давали архитекторы, исправники технического надзора и санитарные врачи. И. П. Воронин был занят непосредственной работой по всему комплексу строительства и оснащению завода всеми необходимыми материалами, поэтому хождение по столоначальникам он доверяет своему двоюродному брату Георгию Петровичу Воронину, имевшему потомственное почетное гражданство. Сам Иван Павлович имел личное почетное гражданство, которое присваивалось купеческому сословию 1-ой и 2-ой гильдии за особые заслуги в успешной предпринимательской деятельности, общественной работе и благотворительной деятельности: строительство детских приютов и домов для многодетных вдов, домов трудолюбия, больниц, храмов и богаделен, школ и странноприимных заведений.

Первое прошение о разрешении открыть кирпичный завод у деревни Рупасово в Мытищинской волости было доставлено в Министерство внутренних дел Московского генерал-губернатора (по гражданской части). Оно зарегистрировано 23 декабря 1897 года за № 2838 по Московскому губернскому правлению. 30 декабря этого же года в канцелярии Московского генерал-губернатора (в 1-ом отделении) было заведено дело № 320. К прошению прилагались чертежи и необходимые документы.

Из представленного при прошении описания видно, что: на заводе предполагается выстроить одну Гофмановскую печь с дымовою трубою до 60 аршин высоты и деревянные одноэтажные сараи общей длиной до 2240 саженей; рабочих предполагается иметь до 300 человек, которые будут жить при заводе; медицинская помощь для рабочих будет организована согласно обязательных постановлений Губернскаго по фабричным делам Присутствия; отбросов и нечистот получаться не будет; паровых машин и механических двигателей не будет, работы буду производиться на 160 ручных станках; пыли, вредных паров, газов и проч, не будет; вентиляции по способу производства не требуется; производство вредно влияет на воздух, воду и рабочих, а равно беспокоит соседей не будет; для питья будет вырыто несколько колодцев с водой хорошего качества; в топливо предполагается расходовать: торфу до 200 000 пудов и дров до 100 саженей в год; при получении принципиального разрешения будет испрошено разрешение на производство работ.

Из надписей, сделанных на представленном при прошении проектов сего завода, усматривается, что со стороны Строительного Отделения Московскаго Губернскаго Правления в конструктивном, и Московской Уездной Земской Управы в санитарном отношении к построив сказанного завода препятствий не встречается, а также не встречается препятствий и со стороны местной полиции.

После получения положительного ответа на прошение требовалось получить разрешение Министерства финансов. 16-го января 1898 года было представлено соответствующее прошение в Министерство финансов (департамент Торговли и Мануфактуры, 1-ое отделение), торос было зарегистрировано за № 1272, а 20-го января всесильный министр финансов С. Ю. Витте подписал заключение и отправил его по инстанции.

Таким образом, Георгий Петрович Воронин собрал все необходимые документы для того, чтобы открыть завод и принимать заказы на изготовление строительного водостойкого кирпича. Структуру управления заводом предполагалось оставить с прежним названием: «Товарищество кирпичных заводов И. П. Воронина». Но для этого необходимо было разработать новый устав, в котором бы определялись: состав Правления, должностные обязанности членов Правления, система выборности и отчетности исполнительного директора.

Распределение прибыли осуществлялось в зависимости от числа паевых взносов. Кроме этого, необходимо было делать отчисления на оборотный капитал. Проект устава был разработан и 1-го мая 1899 года был представлен в Министерство финансов (департамент Торговли и Мануфактур, 2-ое отделение). Предложенный проект был зарегистрирован под № 14696. 7-го мая 1899 года С. Ю. Витте подписал проект, который был отправлен на согласование в Министерство внутренних дел.

17-го мая 1899 года Министерством внутренних дел был зарегистрирован проект устава под № 1949, а 21-го мая Московский губернатор А. Г. Булыгин подписал предлагаемый проект устава и отправил его на рассмотрение в канцелярию Комитета Министров.

Комитет Министров, в лице Управляющего делами Статс-Секретарь А. Куломзина, представил устав Товарищества на утверждение императору Николаю II. 25-го июня 1899 года устав был утвержден императором. В примечании отмечено, что учредителями Товарищества являются: личный почетный гражданин Иван Павлович Воронин и потомственные почетные граждане Алексей и Георгий Петровичи Воронины.

При исследовании дальнейшей работы завода и документов по отчетам правления Товарищества обнаруживаются сведения, что в состав правления входили только самые близкие родственники. Такой состав правления был характерен для семей старообрядцев: набирался опыт руководителя и из семейного бюджета не уходили деньги. Необходимо отметить, что в утвержденном уставе Товарищества не оговаривались условия взаимоотношений с рабочими, так как права и обязанности рабочих определялись статьями Промышленного устава, который был разработан в 1887 году и утвержден в 1891-ом году. Статьи и Положения Промышленного устава действовали на всей территории России.

За 2–3 года на заводе была отработана технология производства кирпича с высокими показателями по всем требованиям, предъявляемым к водостойкому строительному кирпичу. Потребность в добротном кирпиче привлекала заказчиков. Цена была приемлема, да и сроки поставки выполнялись безупречно. К заводу потянулись рабочие. Правлением было принято решение о расширении производства и необходимости круглогодичной работы. Для этого требовалось модернизировать весь технологический процесс и закупать новое оборудование, а для рабочих строить жилье и создавать необходимую инфраструктуру. И снова за дело берется Григорий Петрович Воронин. Он составляет проекты жилых домов, здания конторы, больницы, бани и других подсобных строений. К этому времени он уже имел опыт работы как архитектор и строитель.

Г. П. Воронин в 1886 году окончил Училище живописи, ваяния и зодчества по классу художественной архитектуры. С 1887 по 1892 годы он состоял участковым архитектором Мещанской части, а с 1894 года был членом Московского архитектурного общества. Георгий Петрович жил в Москве на Тверской улице (в доме Гирша, 28). В Москве по его проектам были построены многие публичные здания. Но до сегодняшних дней сохранился только один дом, построенный по его проекту (Сухаревская площадь, д.1).

К середине лета завод Товарищества мог принять на работу до 600 и более человек. 18 июня 1901 года в Министерстве внутренних дел по Московскому губернскому правлению было представлено новое прошение, которое зарегистрировано за № 2107, а 25 июня документ был подписан с положительным решением.

Его Императорскому Высочеству Московскому Генерал-Губернатору

«Товарищество кирпичных заводов И. П. Воронина» ходатайствует о разрешении увеличить производство работ на кирпичном заводе при деревне Рупосовой, Московского уезда, разрешенном по свидетельству от 28 октября 1898 года за № 2641, при 320 рабочих.

Из доставленных Московским исправником сведений видно, что на заводе имеются: печь Гофмана, 1 каменное одноэтажное и 16 деревянных одноэтажных, крытых железом, зданий в коих спальни, кухни, больница, помещения десятников и 94 навеса для кирпича. Рабочих летом 620 человек, зимою 200, живущих при заводе и медицинскую помощь получающих в собственной больнице, в коей 8 кроватей.

Топлива потребно 500 000 пудов торфа и пней.

О вышеизложенном, согласно 72 ст. уст. пром., и Высочайшего повеления 9 мая 1891 года, имею честь представить Вашему Императорскому Высочеству и присовокупить, что ввиду доставленных местной полициею и Московскою Уездною Земскою Управою сведений, ходатайство Товарищества признавалось бы подлежащим удовлетворению, но с тем, чтобы на заводе число рабочих не превышало 620 человек».

Исполняющий Делами губернатора, Вице-губернатор Лев Андреевич Баратынский За Вице-губернатора Старший Советник Н. Сергиевич Старший делопроизводитель В. Падуров.

Утверждение устава Товарищества состоялось, и было получено разрешение на увеличение производства работ. Это позволило наметить планы на последующее увеличение производственных мощностей завода. Но для этого потребовалось сделать следующий шаг: увеличить основной капитал за счет выпуска ценных бумаг и привлечь новых акционеров. Успешная работа завода была привлекательной для всех, желал стать долевым пайщиком в Товариществе И. П. Воронина.

В эти годы на Ярославской железной дороге от Сергиева-Посада ft Москвы деревянные корпуса на крупных станциях перестраиваются заменяются кирпичными. На станции Сергиево — здание вокзала, корпус железнодорожной поликлиники и баня для рабочих. На станции Хотьково — здание водозаборной станции, диспетчерская будка, здание вокзала и конторы. На станции Софрино — 2 резервуара-накопителя воды для заправки паровозов, здание вокзала; На станции Пушкино — перрон и пакгауз. На станции Мытищи — здание вокзала, пакгауз и диспетчерская будка. На станции Лосиноостровская — здание железнодорожной больницы и несколько корпусов в депо. На остановке Яуза строится больничный комплекс для больных туберкулезом. На конечной станции Москва-Ярославский вокзал — все перроны с 5 по 12 путь. В стенах этих зданий и сооружений на кирпичах сохранились немые свидетели-кирпичики с клеймом «И П ВОРОНИНЪ». (О строительстве других объектов будет написано в последующем тексте).

Для того, чтобы успеть опередить конкурентов, необходимо было срочно оформить соответствующее разрешение. Правление Товарищества обращается (уже в который раз) в канцелярию Московского генерал-губернатора с очередным прошением, которое было принято и зарегистрировано в Министерстве финансов учреждения по части торговли и промышленности отделом торговли (VI отделение, стол 3) 18 февраля 1904 года и рассмотрено 23 февраля этого же года (дело № 83).

Его Императорскому Высочеству Московскому Генерал-Губернатору

«Правление «Товарищества кирпичных заводов И. П. Воронина», по уполномочию общего собрания пайщиков, обратилось в Министерство Финансов с ходатайством об увеличении основного капитала товарищества /500 тысяч рублей/ на 200 000 руб. путем выпуска 200 дополнительных паев по 1 000 руб. каждый.

Предварительно дальнейшего направления сего дела имею честь препроводить при сем к Вашему Императорскому Высочеству означенное прошение, с приложениями, почтительнейше прося об уведомлении с возвращением посылаемых бумаг, не изволите ли Ваше Императорское Высочество встречать препятствий к удовлетворению изложенного ходатайства».

Управляющий Министерством Финансов, Сенатор Владимир Николаевич Коковцов Управляющий Отделом Михаил Федоров

24 марта 1904 года Московский обер-полицмейстер Д. Ф. Трепов, ознакомившись с прошением, подал рапорт на имя Московского генерал-губернатора.

Его Императорскому Высочеству Московскому Генерал-Губернатору

«Во исполнение предложения за № 2539, имею честь почтительнейше донести Вашему Императорскому Высочеству, что к разрешению Товариществу кирпичных заводов И. П. Воронина увеличить основной капитал / 500 тысяч рублей/ на 200 000 руб. путем выпуска двухсот дополнительных паев по тысяче рублей каждый, в полицейском отношении, препятствий не встречается.

Прошение Правления вышеназванного Товарищества, с пятью приложениями, при сем представляется».

Свиты Его Величества, Генерал-Майор Д. Ф. Трепов

Не успевал закончиться очередной этап хождения Г. П. Воронина и столоначальникам по бесконечной цепочке чиновничьей деятельности, как перед Товариществом И. П. Воронина обозначились новые проблемы, связанные с очередным расширением производства. Спрос кирпич увеличивался, и необходимо было расширять все сферы деятельности. Было получено разрешение на строительство новых производственных зданий и сооружений, жилых корпусов и вспомогательных помещений. Кроме этого необходимо было закупить новое оборудование, решить вопрос по увеличению земельных участков под новую разработку залежей глины и песка, определиться со сроками аренды и заказами на поставку топлива.

Георгий Петрович принялся за проектирование заводских строений а за непосредственное строительство взялся молодой инженер-строитель Вильям Филиппович Якоби. Он окончил ИМТУ (Императорское Московское техническое Училище; сегодня МГТУ им. Н. Э. Баумана). За два года было построено 29 строений: вторая обжиговая печь, кирпичная баня и прачечная, дополнительные деревянные одноэтажные и двухэтажные дома для рабочих и служащих, ретирады, кузница, дополнительные навесы для хранения и сушки сырца, котельная и другие подсобные строения. Об окончании строительства в Строительное отделение Московской городской Управы был отправлен рапорт инспектора-архитектора И. М. Поздеева: «Все постройки выполнены согласно чертежам и соответствуют проекту, утвержденному 19 апреля 1904 года за № 301». Дата проведенной ревизии — 14 сентября 1906 года.

С 1898 по 1906 годы правление Товарищества И. П. Воронина регулярно проводило собрания пайщиков, на которых решались первоочередные задачи по финансированию неотложных вопросов. От кирпичного завода у деревни Стройково Дмитровского уезда пришлось отказаться. В период Русско-Японской войны численность рабочих сократилась до 500 человек, так как на войну в первую очередь из гражданского резерва призывались рабочие, которые не были связаны с предприятиями Оборонного ведомства. Многие кадровые рабочие-кирпичники оказались в составе русской армии в дальних краях от родных мест.

Рупасовские старожилы вспоминали о том, что на землях, принадлежащих крестьянам деревни Рупасово, долгие годы располагалось болото, которое граничило с землями, принадлежащими крестьянам деревни Тарасовки (по границе лесного массива). Здесь были заливные луга и пастбище для скотины. На болоте гнездились дикие утки, чайки и цапли. По краям болота гнездились болотные кулики-чибисы. Вдоль Ярославской железной дороги простирался сосновый бор, который переходил в смешанный лес за территорией завода. По краям болота и опушек леса всегда было изобилие ягод земляники, черники, брусники, морошки и клюквы. А в урожайные годы грибов собирали столько, что увозили возами…

Из болота вытекали два ручья, один из которых переполнялся весенними водами и разливался по мелководью. Его называли речкой, за которой закрепилось название Тоболка. Происхождение этого слова объясняется понятием наших дальних предков, которые на плоскодонных лодках преодолевали волоки по мелким речкам на шестах: толкаться шестом — толбачить. Эта речка впадала в Работин ручей (речка Работня). Речки были чистые и рыбные.

Те, кто из местных жителей оказались на Русско-Японской войне, вероятно, вспоминали и о том, как ходили помогать строить храм Покрова Богородицы в Черкизово, близ станции Тарасовка. Каждое воскресенье свободные от работы рабочие и их деды и бабушки брали по кирпичику с клеймом «И П ВОРОНИНЪ» и отправлялись на строительство храма. Хозяин всегда с радушием приветствовал такое желание своих кирпичников. Многие из них были свидетелями освящения этого храма 6-го июля 1903 года.

Черкизовский храм Покрова Богородицы был построен по проекту архитектора В. П. Десятова. Вместимость храма около 500 человек. Все кирпичи поставлены с мытищинского завода И. П. Воронина.

(Пригласительный билет на освящение храма Покрова Богородицы в с. Черкизово. 1903 г. Из собрания Н. В. Сугак. по книге Н. А. Филаткиной «Династия Бахрушиных: эволюция московских предпринимателей XIX — начала XX В. с. 96).

Сохранились воспоминания и о том, как рабочие досрочно выполнили заказ на строительство Дома призрения с церковью и больницей для хронических больных у деревни Свиноедово (сегодня — поселок Здравница). Дом призрения и церковь были освящены в 1904 году, а в 1905 году здесь был размещен госпиталь на 100 коек для раненых и больных участников Русско-Японской войны. Сюда привозили на лечение, как правило, тех, кто был призван на войну из Мытищинской волости.

Сегодня решается вопрос: как сохранить Центральный корпус больницы с храмом? Здания старого больничного комплекса простояли более 100 лет и в их стенах на кирпичах знакомое клеймо «И, П. ВОРОНИНЪ».

Конец XIX — начало XX века. В эти годы Мытищинские кирпичные заводы находились на подъеме. Строительного кирпича здесь вырабатывалось около 50 млн штук в год. В Московской губернии — 140 млн. Таким образом, в эти годы в Москве и губернии каждый дом или промышленное здание строились из кирпичей Мытищинских заводов. Самым крупным заводом считался завод И. П. Воронина. Русско-Японская война и революционные события 1905 года пагубно сказались на развитии и работе, в основном, крупных промышленных предприятий но кирпичников это коснулось в меньшей степени.

С конца XIX века строятся кирпичные фабричные корпуса и жилые дома Товарищества «Пелагеи Чернышевой сыновей» в Пирогово, в Щелково возведен соборный храм Пресвятой Троицы и все фабричнве корпуса Людвига Рабенека, включая жилые дома. Такая же ситуация со строительством складывается в Болшево на фабрике Франца Рабенека, как и на других текстильных предприятиях в Пушкино, в Ивантеевке, в Мамонтовке (на Кудринке). За деревней Тарасовка — шелкоткацкая фабрика Алексеевых («Передовая текстильщица»). По проекту Максимилиана Карловича Геппенера застраивается Мытищинский водозаборный узел (водокачка), строятся корпуса Мытищинского вагонного завода, служебные здания окружной железной дороги вокруг Москвы и по Савеловской железной дороге, здание Рижского железнодорожного вокзала. В самой Москве — больничные комплексы на Стромынке, по улице Матросская Тишина, по Боброву и Милютинскому переулкам, по Пречистенке и Остоженке, по Мясницкой. Всех строений перечислить невозможно.

В большинстве строений на кирпичах все то же самое клеймо завода «Товарищество кирпичных заводов И. П. Воронина». Но есть одна достопримечательность: на улице Мясницкая было построено здание для Художественно-промышленного музея. В более поздние годы этот музей перебазировался на Старую площадь и стал известен как Московский Политехнический музей, а здание Художественно-промышленного музея стало называться домом Воронина на Мясницкой. Этот дом конструктивно был построен в едином корпусе (дом № 22 и № 24), в котором сдавались в аренду помещения под многочисленные конторы разных торговых фирм, заводов, проектных организаций и других учреждений. Здесь, в доме № 24, квартира № 11, телефон № 30–72, располагалась Главная контора «Товарищества кирпичных заводов И. П. Воронина». В других квартирах располагались: контора Мытищинского вагонного завода, «Строительная контора инженера А. В. Бари — одного из основателей Мытищинского вагонного завода, контора металлобазы сталелитейного завода Гужона («Серп и Молот»), контора кирпичного завода Челнокова и много других контор.

В советские годы здесь располагалось управление Московского государственного треста по производству и продаже строительных материалов минерального (нерудного) происхождения «МСНХ МОССИЛИКАТ», в состав которого входили Мытищинские кирпичные заводы, и долгие годы сохранялся адрес: Москва, ул. Мясницкая, в доме Воронина, 24. Филиалы располагались в Армянском переулке и на Ильинке.

Утихали страсти 1905 года. 17 октября был опубликован царский манифест, провозгласивший неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний и союзов. Манифест обещал созвать законодательную Думу с привлечением к участию в ней более широких слоев населения. Как только был подписан манифест, Московский стачечный комитет послал одобрительную телеграмму председателю Совета министров С. Ю. Витте и обратился с воззванием к рабочим возобновить работу 19 октября. Центральное бюро Всероссийского железнодорожного Союза разослало по всем дорогам депеши о немедленном прекращении забастовок. Петербургский Совет рабочих депутатов постановил прекратить 21 октября всеобщую политическую забастовку. 22 октября Московская городская партийная конференция РСДРП приняла решение о прекращении забастовок на Московских предприятиях. В период с октября по декабрь были впервые созданы Советы рабочих депутатов в Москве, Киеве, Одессе, Николаеве, Баку, Ростове-на-Дону и в других городах. Начался новый этап развития промышленных предприятий с января 1906 г. Активизировались и кирпичные заводы.

Правление Товарищества И. П. Воронина решается на очередной шаг — в Озерецкой волости открыть торфопредприятие (1909–1913 гг.) для добычи основного вида топлива, так как для получения добротного кирпича 1-го и 2-го сортов в обжиговых печах Гофмана только торф обеспечивал равномерное пламя по всему температурному пространству печи. Кроме этого, берутся в аренду торфяные болота в селе Александрово Звенигородского уезда, у деревни Ауртово Митинской волости и часть земли с торфяными болотами, принадлежавшие крестьянам деревни Тарасовки.

1909–1910 годы И. П. Воронин покупает еще один кирпичный завод в селе Никольском Московского уезда (район Химок) у бывшего владельца П. Н. Туманова, берет в аренду складские помещения на разных станциях Ярославской железной дороги и при селе Никольском по Петербургскому шоссе. Телефон для связи — № 80–61, в Москве. Центральный склад брался в аренду в помещениях, расположенных рядом с Ярославским вокзалом на улице Краснопрудной.

Через 2 года в состав Товарищества уже входили заводы, торфопредприятия и склады готовой продукции, на которые выдавались промысловые свидетельства. Кирпичные заводы в Московском уезде 4-го и 3-го станов (Мытищинский завод, Никольский завод и завод в Аксиньино) получали свидетельства в Московском губернском казначействе. Торфопредприятия в Озерецкой волости у деревни Стройково и в Митинской волости у деревни Ауртовой — в Сергиевском казначействе. В Звенигородском уезде при селе Александрово, где земля была взята под залог у графа А. Д. Шереметева, в Звенигородском казначействе, Центральный склад в Москве на улице Краснопрудной и Главная контора на Мясницкой получали свидетельства от Московской купеческой управы.

Казначейства стали требовать от предприятий подробных отчетов их финансовой деятельности. Каждое предприятие было обязано составлять конто-курантные счета расходов основных держателей акций, в которых отражались бы абсолютно все финансовые расходы и своевременная оплата налогов. Налоговая служба стала строго следить исполнением финансовой дисциплины. Наступил новый этап в развитии кирпичного производства. Заводы стали оснащаться современным по тому времени оборудованием, преодолевая массу проблем, в том числе и недоверие рабочих, которые никак не хотели лишаться устоявшегося заработка и видели в лице любой машины конкурента. Однако хозяин имел свои взгляды на сложившуюся привычную технологию и традиции.

Чтобы выдержать конкуренцию, необходимо было постоянно механизировать производство: закупать новейшее оборудование, привлекать к производству инженеров и обучать рабочих; строить жилье для рабочих и служащих, чтобы производство работало круглогодично. Все это требовало больших финансовых вложений, но не каждый завод был способен решить эту задачу так быстро, как диктовало время. Приходилось считать каждую копейку.

«Товарищество кирпичных заводов И. П. Воронина» успешно развивается, основной капитал удалось увеличить до 1 000 000 рублей. Иван Павлович Воронин владел 745 паями, его супруга Екатерина Ивановна Воронина владела 171 паем. Георгий Петрович Воронин владел 50 паями. Алексей Петрович Воронин владел 15 паями, его супруга Варвара Владимировна Воронина — 7 паями. Александр Владимирович Воронин имел 1 пай. Григорий Владимирович Апарин имел 1 пай.

Общие собрания пайщиков регулярно проводились в Главной конторе на Мясницкой. На этих собраниях заслушивались отчеты ревизионной комиссии по финансовой деятельности Товарищества, рассматривались и утверждались годовые отчеты и баланс за операционный период предыдущего года, утверждались сметы расходов и планы на последующий год, а также предложения правления о распределении прибыли. Сумма отчислений от прибыли на погашение стоимости оборудования и имущества считалась неприкосновенной (оборотный капитал или амортизационные расходы). Из оставшейся части прибыли отчислялась сумма на добавочное вознаграждение директорам и служащим. Собрания заканчивали работу избранием нового состава ревизионной комиссии. Согласно утвержденному уставу директор избирался на 3 года, кандидат директора — на 2 года. Ежегодно в Московскую казенную палачу правление отправляло отношение:

«На основании ст. 104 Положения о Государственном промысловом налоге имеем честь сообщить, что публикация заключительного баланса и извлечения годового отчета, угвержденного общим собранием сданы для напечатания в редакцию журнала «Вестник финансов промышленности и торговли» и будет напечатано там недели через 3 или 4». В Палату направлялись не только финансовые отчеты и общий баланс Товарищества, но и годовые отчеты по Мытищинскому и Никольскому кирпичным заводам, а также конто-курантные счета (лицевые счета основных держателей акций И. П. Воронина и Е. И. Ворониной) Кроме этого, представлялись квитанции в Московское губернское казначейство об уплате Товариществом государственного промысловой налога с вознаграждений, полученных директорами и служащими; 5 % сбор с интересов конто-курантных счетов, дополнительный 3 % сбор с прибыли по отчету за прошедший финансовый период и копию протокола общего собрания правления.

В ежегодных финансовых отчетах подробно расписывались все статьи расходов и общие выводы: приход, расход, стоимость незавершенного производства, получено прибыли и т. д. По статьям расходов записывались суммы, затраченные на приобретение необходимых товаров сырья и других материалов для производства кирпича. Затраты на заготовительные работы: подвоз глины, песка, щебня, воды, топлива; а также затраты на ремонт и содержание оборудования, производственных и жилых помещений, содержание железнодорожных путей от станции Мытищи до завода и узкоколейных путей в карьерах. Отдельной статьей указывались расходы на страхование производственного оборудования и строений, страхование денежных сейфов на Мытищинской заводе и в Москве от краж (со взломом), а также страхование жизни и здоровья артельщика-кассира на случай нападения и ограбления в пути. По Мытищинскому и Никольскому заводам предусматривались расходы по содержанию заводских складов: жалование сторожу, заготовка дров и отопление складской конторы, обеспечение сторожа валенками с галошами, затраты на приобретение бланков-накладных и других канцелярских принадлежностей. В общем счете торговых расходов указывались статьи затрат на приобретение конторских книг, канцелярских принадлежностей и бланков различных для заводских контор и Главной конторы в Москве. Отдельные статьи предусматривали расходы почтовые, телефонные и телеграфные. Кроме этого, записывались комиссионные расходы, проездные и суточные в пути служащим, расходы гербовые, нотариальные и судебные, гербовый сбор от продажи кирпича, расходы на обязательную публикацию в газетах отчетов Товарищества, подписку на газеты и журналы («Русское слово», «Ведомости Московского градоначальства», «Вестник финансов»), печать отчетов на пишущей машинке и прочие мелочные расходы. Газеты и журналы доставлялись на Мытищинский и Никольский заводы, а также в Главную контору на Мясницкой.

Для служащих Главной конторы предусматривались расходы на завтраки: чай и сахар. Отдельной строкой проходили затраты по оплате за электрическое освещение, на покупку спичек и керосина, дров и угля для отопления помещений и кухни, а также жалование служащим, сторожам, швейцару и полотеру.

На Мытищинском заводе продолжалась модернизация. Реконструируются обжиговые печи Гофмана. В Москве было представительство немецкой фирмы Шликейзен, которая изготавливала оборудование в Берлине и поставляла это оборудование для модернизации существующих обжиговых печей. К кольцевой или полукольцевой печи устраивалась пристройка с вентиляционными каналами-дымососами и выходом в трубу. Отходящими газами ускорялся процесс сушки кирпича в сушилах. Для увеличения тяги в трубе на специальной площадке устанавливался электродвигатель, а вентилятор устанавливался внутри вентиляционного канала. Вся перестройка производилась по инженерным расчетам. Для приготовления глины были закуплены тоншнейдеры (смесители) с вертикальным приводом от паровой машины. Закуплены ленточные прессы для формовки кирпича и компрессорная стация. Для разработки глины был приобретен первый российский экскаватор на Путиловском заводе в Петербурге. Были установлены дополнительные узкоколейные пути и приобретена партия вагонеток для подвоза глины и песка. Модернизированные обжиговые печи стали называться «Берлинами». Для сушки и формования торфа в брикет был закуплен локомобиль. Все это требовало новых капиталовложений и, естественно, увеличились расходы на содержание дымососа: жалование машинисту, ремонт электродвигателя и вентилятора, очистка дымососов и трубы. За содержание экскаватора и его работу необходимо было предусмотреть расходы на заработную плату экскаваторщику-машинисту и помощнику. На содержание локомобиля, соответственно. Зарплата машинисту паровых котлов и помощнику. Кроме этого, предусматривались расходы за работу по закачке воды, расходы на машинное масло, обтирочные концы и другие мелкие расходы.

Но оставалась одна старая технологическая линия, на которой работали сезонники, и те, кто не желал иметь дело с машинным производством. И. П. Воронин предусмотрел и этот вариант. Он предложил рабочим заняться изготовлением кирпича «ручной выделки» на заказ Для более плотной формовки кирпича-сырца были устроены ручные прессы на каждое рабочее место. Партии такого добротного кирпича были небольшими, но цена на кирпич была значительно выше, чем на кирпич машинной выработки. Заказы оплачивались загодя, и заказчики ждали кирпич только высшего или 1-го сорта (высокой прочности и по цвету алый или полуалый). Оплата проезда сезонным рабочим к месту работы и обратно, прописка паспортов, ежегодный весенний молебен — все это оплачивало Товарищество.

Летом увеличивались расходы на очистку помойных и выгребных ям, содержание артезианских колодцев и подвозку воды, на стирку и шитье матрацев, на дезинфекцию помещений (истребление насекомых), на набивку льдом и ремонт погребов для хранения продуктов, на пособия заболевшим рабочим и проезд их к месту лечения, на содержание заводской больницы и бани. Особой статьей оплачивалась опасная и тяжелая работа по очистке дымососов. На Рождество и Пасху предусматривались вознаграждения служащим, рабочим и прислуге, а также вознаграждения за усердную работу плотникам, скотнице и кухаркам.

В зимнее время приходилось производить очистку всех железнодорожных путей, дополнительно оплачивать расходы на отопление и освещение рабочих помещений, охрану и уборку всех жилых помещений. Сезонным рабочим при расчете предусматривались дополнительные расходы за усердную работу по «ручной выделке» кирпича. Особой строкой проходила оплата посыльного в Москву по неотложным делам. Обучение рабочих и служащих по основам технической грамотности производилось за счет завода. На всех предприятиях Товарищества работало до 1600 рабочих. При удачной погоде Мытищинский и Никольский заводы вырабатывали до 30 млн кирпича 1-го и 2-го сорта. «Товарищество кирпичных заводов И. П. Воронина» было признано самым крупным объединением по производству строительного кирпича в Московской губернии.

При выполнении заказов на строительство учебных заведений, больниц и лечебниц, храмов и детских домов призрения кирпич отпускался по более низким ценам по статье «скидки и уступки». Особыми статьями предусматривались расходы на благотворительные цели: помощь на похороны рабочим и служащим; пенсионные выплаты рабочим, пострадавшим на производстве; пожертвования на нужды разных городских учреждений и неотложная помощь «разным бедным людям».

В период Первой мировой войны (1914–1915 г.г.) Товарищество выделяло значительные суммы через Московский биржевой комитет Военному ведомству для срочного строительства заводов по выпуску артиллерийских снарядов. По мобилизационному предписанию для нужд армии был отправлен конный обоз со всем необходимым прикладом, оплачивались все расходы по содержанию обоза и извозчиков. Кроме этого, выделялись пособия семьям, чьи отцы были призваны и находились в действующей армии. На Мытищинском заводе сложилось такое положение, когда за счет основного капитала затрачивались большие суммы на топливо для обжига кирпича, на содержание артезианских колодцев, бани и больницы, содержание экскаватора и отопление рабочих помещений, на топливо и непрерывную работу паровых котлов, отопление помещений машинистов, на топливо для бани. Необходимо было платить зарплату машинистам, помощникам и рабочим, обслуживающим баню, прачечную и столовую. Кроме этого, отчислялись средства на закупку медикаментов для больниц и лазаретов, находящихся в Мытищинской волости; а также оплачивались расходы на питание больных и раненых, прибывающих с разных фронтов и на пособия их семьям. На отопление больниц отпускалось топливо из заводских запасов. За 1915 год было дополнительно выплачено: врачам — 1040 рублей, фельдшерам — 697 рублей 50 копеек, служащим — 354 рубля 29 копеек. На заводе в это время работало всего 219 человек. Правление предложило отказаться от найма сезонников. Производство продолжало сокращаться и пришлось продать часть лошадей и оборудования. В это время на фронтах войны не велось крупных сражений, и часть рабочих стала возвращаться на завод после ранения и лечения. С топливом возникали проблемы. Пришлось собирать дрова из деревянного хлама и корчевать пни. Чтобы не допустить растаскивания последних запасов топлива и оборудования, пришлось завести сторожевых собак. Товарищество всеми силами старалось предотвратить остановку завода. И. П. В. Воронин принимает решение о создании так называемого запасного капитала. Он обращается в Московское военно-промышленное товарищество и предлагает финансовую операцию: «Товарищество кирпичных заводов И. П. Воронина» выпускает ценные бумаги, а Московское военно-промышленное товарищество покупает 100 паев по 100 рублей. Военное ведомство дало согласие, и этот спасительный ход позволил сохранить производство. Рабочие по-своему оценивали свою жизнь, откликаясь песней на превратности судьбы.

Завод продолжал работать, и аккуратно выплачивалась зарплата рабочим и служащим. Но пришлось довольствоваться более мелкими расходами, без которых невозможно было обойтись.

В первую очередь — это обязательное страхование от пожаров жилых помещений и погребов. Затем — аренда земли под железную дорогу, оплата погрузочно-разгрузочных работ, шоссейный сбор за шлагбаум и расходы, связанные с гужевым транспортом. Пришлось заводить расчетные книжки для извозчиков, покупать марки для воды. Платить за работу кузнецу и молотобойцу, так как телеги и полки постоянно изнашивались. Оплачивались расходы на проезды директорам, служащим, десятникам и рабочим, кассиру-курьеру.

В 1916 году по результатам работы за два предыдущих года основным пайщикам было выплачено жалование из дохода и вознаграждение из прибыли.

В Московскую казенную палату представлялись все необходимые отчеты по Положению о Государственном налоге.

На фронтах Первой мировой войны военные действия носили позиционный характер. Экономическое положение России ухудшается, назревают «окаянные дни», как писал об этом времени И. А. Бунин. «… Приближаются смутные времена — брожение и помешательство умов»: Февральская революция, двоевластие, Октябрьский переворот, Гражданская война. Все эти события не проходят без губительных последствий для судеб кирпичников. Мытищинский завод держится из последних сил.

25 мая 1917 года общее собрание пайщиков «Товарищества кирпичных заводов И. П. Воронина» предлагает для более оперативного решения возникавших вопросов открыть кредит в одном из банков на сумму не более 500 тыс. рублей по векселям: «Векселя может подписывать один член правления путем учета таких векселей или открыть специальный текущий счет с обеспечением таковыми векселями». Этим маневром удается на какое-то время сохранить производство кирпича на всех заводах, выплатить рабочий зарплату и выполнить обязательства перед казначейством. Но и векселя не спасли завод от стремительного процесса развала. К середине 1918 года был предъявлен счет по «векселям советской властью». Последние документы, сохранившиеся в Центральном историческом архиве Москвы, сохранили дату «19 июля 1918 года».

Последний раз рабочие и служащие получили зарплату, директора и управляющие — 10 %-ное вознаграждение к жалованию от дохода. «покатилось — поехало». Не стало хозяина, а без хозяина и дом сирота, как говорили в старину. Семья Ворониных эмигрировала во Францию. По воспоминаниям старожилов, потомки И. П. Воронина приезжали в Москву в 1957 году на Всемирный фестиваль молодежи, останавливались в одном из сохранившихся старых заводских домов. Они встречались с теми рабочими, кто еще помнил Ивана Павловича Воронина, а потомков управляющего заводом М. Т. Барабанова[4] приглашали посетить Францию…

Не стало ни веселого гула, ни кирпичиков. Мытищинский завод И. П. Воронина снова приходил в запустение. Жилые дома быстро ветшали. Многие рабочие оказались без работы и мыкались по другим заводам в поисках работы. Завод был передан в ведение Наркомата восстановления народного хозяйства. С 1918 года одна за другой создавались комиссии по обследованию уцелевшего оборудования и определению возможностей восстановления производства кирпича. В эти годы судьба бывшего завода Воронина решалась руками рабочих. Пришлось восстанавливать остававшееся в работе оборудование и налаживать производство на голом энтузиазме артельным сообществом. 22 июля техник-землемер М. Шерешевский представил в Наркомат краткую справку о состоянии кирпичных заводов в Мытищинской волости:

«Обследованием кирпичных заводов в Мытищинской волости установлено, что существующие бывшие заводы И. П. Воронина, И. Г. Герасимова, В. К. Шапошникова и М. В. Челнокова располагаются в непосредственной близости от ст. Мытищи. Других заводов в Мытищинской волости нет. В последние годы заводы производили более 45 млн шт. кирпича в год.

Завод И. П. Воронина имеет арендованную землю 189 десятин. Под заводом находится 50 десятин с запасом глины, как минимум, на 10 лет. На заводе 3 обжиговые печи. До 1916 года завод выпускал кирпича до 30 млн шт. в год. План местности и чертежи фабрично-заводских построек кирпичного завода И. П. Воронина от января 1912–1914 гг. представлен».

В начале 1920 года при Наркомате была сформирована коллегия, которая стала заниматься вопросами обследования и восстановления кирпичных заводов в Московской губернии и непосредственно в Мытищинской волости. На бывшем кирпичном заводе И. П. Воронина работала артель из 15 человек, к концу года число рабочих увеличилось до 25 человек. Но в 1921 году положение ухудшилось. Страна переживала трудный неурожайный год, люди спасались от голода, уходили из городов в деревни. На заводе осталось всего 4 лошади, которые были заняты на перевозке сырца от сараев до обжиговых печей и на доставке продовольствия, воды и дров. Из-за недостатка фуража лошади ослабевали и останавливались с грузом. И никаким кнутом их невозможно было стронуть с места. Завод не выполнил план: вместо 250 тыс. шт. кирпича было изготовлено всего 81 тысяча. В зимнее время, снежные заносы постоянно отрывали рабочих на очистку путей, люди обессиливали и не могли отработать даже смену.

4 февраля 1921 года на общем собрании завода решалась его дальнейшая судьба. Председателем собрания был избран Смирнов, протокол вел Дитруцкий. На повестку дня была поставлена главная задача: как поднять производительность и увеличить выпуск кирпича? Наскоком и призывом такие вопросы не решить. В протоколе некоторые фразы говорят сами за себя: «…Мы совершенно разуты… У нас недостаток рабочих рук. Рабочих всего 25 человек, а нужно 45, не менее. Кроме этого, один день приходится тратить на очистку путей и заготовку топлива…». Сохранилась записка представителя заводоуправления Чечулина, в которой обращалось внимание на неустроенность быта рабочих. В решение собрания были записаны самые безотлагательные вопросы на ближайшее время (что необходимо сделать в апреле месяце):

1). Отремонтировать койки-топчаны. Для этой работы необходимы 2 плотника.

2). Отремонтировать дороги для подвоза материала и воды.

3). В пяти бараках нужно поставить 10 вьюшек в печках.

4). В бараках поправить рамы и двери, вставить стекла и отремонтировать полы. Нужны стекла, замазка, гвозди и доски.

5). Необходимо пополнить слесарный инструмент.

6). Нужен керосин для смазки форм.

7). Срочно исправить колодцы.

И началась так называемая малая реконструкция. К концу 1922 года на завод стали возвращаться бывшие опытные рабочие. В ноябре их уже насчитывалось 69 человек и 9 служащих. Завод постепенно выходил из кризиса. Было изготовлено и отгружено 47 950 тыс. шт. кирпича. 1920–1921 (годы НЭПа) для завода стали годами испытаний характера кирпичников. Их упорство и волевой настрой помогли преодолеть все трудности. Стала упорядочиваться структура производства. Постепенно увеличивался выпуск кирпича. Приближался 1923 год. Пришло время заняться следующим этапом реконструкции технологического процесса и закупать новое оборудование. Но прежде чем заняться модернизацией, необходимо было создать группу инженеров и сформировать ОКС (отдел капитального строительства). Эта работа была возложена на Управление треста «МСНХ МОССИЛИКАТ». На заводе своих инженеров и техников еще не было.

Никаких кино и фотодокументов того времени из жизни кирпичников история нам не оставила, но сохранились некоторые сведения в Мытищинском районном архивном отделе (ф. 72, д. 28), которые проливают свет на события тех лет… Начинается обследование всего кирпичного производства в Мытищах и соответствующая переписка между ведомствами.

Выписка из истории заводов и фабрик по описи 1929–1930 гг.: «Первым из Мытищинских кирпичных заводов прекратил производство завод Шапошникова и Челнокова еще в 1915 году. Не было мазута для топки паровых котлов, а для подмосковного угля они не были приспособлены. Запасы глины на исходе. По ревизии 1916 года на заводе Герасимова работало 96 человек, на заводе Шапошникова и Челнокова — 141 человек, на заводе Воронина — 219 человек».

Справки и отчеты по обследованию заводов отправляются в Московский Совет народного хозяйства:

«№ 3057 15.XI.1922 г. МСНХ

При станции Пролетарская (ранее Мытищи) Сев. Ж. Д. имеется бывший кирпичный завод Шапошникова-Челнокова (ныне ликвидирован). От инвентаря и оборудования завода почти ничего не осталось. Остатки строений разрушаются и расхищаются с каждым днем все более и более. Ввиду громадной нужды среди железнодорожников в жилых помещениях и очевидного происхождения на глазах у всех разрушения остатков помещений, которые могли бы быть приспособлены под жилье. Учпрофсож Сев. Ж. Д. просит о передаче остатков завода в его распоряжение для образования поселка железнодорожников.

Имея в виду, что каждый день оттяжения приносит все новые разрушения, приводящие здания в негодность, разрешить этот вопрос немедленно, как в интересах ж. д, пролетариата, так и общегосударственных».

Предучкпрофсожа Кузьмин секретарь Голощапов

«№ 3472/э 15.XI.1922 г. Дорпрофсож Сев. Ж.Д.

МСНХ дает согласие… Московский Учкпрофсож просит срочного назначения комиссии на предмет определения пригодности строений».

Подписи не разб.

«Управделами. 19.XII.1922 г. № 2912/гуо РСФСР НКПС

Правление С. Ж. Д. ПЧ I Сев. Ж.Д.

Прилагая копии выше упомянутых документов, предлагаем в незамедлительном порядке обследовать указанный завод и доложить. Для обследования привлечь представителя Учкпрофсожа».

Управделами правления С. Ж. Д. подпись Начбдик общ. части подпись

«№ 652.28.11.1923 г. РСФСР МСНХ Московское Управление Аренды Учкпрофсожа I уч-ка С. Ж. Д.

Арендное Управление МСНХ просит прибыть Вашего представителя 6 марта в 2 часа дня для переговоров об аренде кирпичного завода (бывш. Шапошникова-Челнокова)».

Нач. Аренд. Упр. подпись секретарь подпись

«Общая канцелярия. № 497.3.111.1923 г. Учкпрофсож С. Ж. Д.

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Дано сие Московским Учкпрофсожем С. Ж. Д. т. Мурашову в том, что он уполномочен для ведения переговоров об аренде завода бывш. Шапошникова-Челнокова, что подписью и приложением печати удостоверяется».

Предучкпрофсож Кузьмин секретарь Швелов

Работа комиссии по обследованию завода и составлению актов о состоянии того, что осталось из строений и оборудования, продолжалась До 3 января 1924 года. В состав комиссии входили: инспектор отдела реализации Арендного Управления МСНХ А. Васильев, представители Учкпрофсожа 1-го участка С. Ж. Д. Мурашов, инженер Орлов и техник Сиднев.

В первом акте ревизии указано, что обжиговая печь Гофмана, шатер, заводская труба, 27 домов кирпичных и бревенчатых имеют сохранность до 60 %[5]… «…В двух помещениях проживают: бывший управляющий заводом гр. Афанасьев, сторожа Тюрин и Н. А. Герасимов. Часть домов занимают служащие железной дороги, служащие вагонного завода и местные жители. Больше половины строений заняты татарами-беженцами».

Вывод комиссии:

«Принимая во внимание, что рабочие С. Ж. Д. в тяжелых жилищных условиях, полагаем, что С. Ж. Д. возьмет на учет только немногие строения как в отчуждение. А по заявлению рабочих, которые согласны восстановить все разрушенные дома, при условии, что к каждому дому будет дан участок земли под огород. Но для этого необходимо согласие Президиума МСНХ, который пойдет на уступки при отчуждении территории к С. Ж. Д. Для восстановления домов материал при заводе есть. Что касается самого завода, то его пустить в ход нельзя, ибо потребуются огромные средства. Кроме того, нет запаса сырья».

Подписи

Начинается новая серия переписки, и назначается новая комиссия. Районный смотритель А. Г. Ровный, член Пролетарского волисполкома Н. Г. Суханов, представитель милиции 3-го района С. В. Чуканов и сторож завода Н. А. Герасимов составили свой акт на предмет переучета движимого и недвижимого имущества бывшего кирпичного завода Шапошникова-Челнокова, находящегося при станции Пролетарская (ранее Мытищи):

«Размеры многих строений не соответствуют данным предыдущего обследования. Многие постройки исчезли. Уничтожение их произошло из-за того, что все деревянные материалы пошли на топку и другие хозяйственные надобности окружающим населением и татарами-беженцами, о чем доносилось в МПТУ сторожами завода. Дымовая труба печи Гофмана стоит без громоотвода, который был оборван татарами-беженцами, которые проживают в помещениях, непосредственно примыкающих к дымовой трубе. Из движимого имущества, находящегося в пользовании т. Елкина (очевидно, бывш. работник) не оказалось в наличии копировального пресса, который, по заявлению жены Елкина, украли временные жильцы, занимавшие соседнюю комнату. При заводе состоит сторожем Н. А. Герасимов, которому под личную ответственность сдано все оставшееся имущество завода».

25 мая 1925 г…подписи: сдал-принял

На этом история обследования завода не закончилась.

16 октября 1923 года к работе приступила очередная комиссия. В состав комиссии вошли: Управляющий 1-го района МУС Зайцев, Председатель Волсовета, заведующий Волзо Пролетарского района Суханов, секретарь Волкома РКП. Работа комиссии завершилась актом передачи того, что уцелело к этому времени в ведение Пролетарского Волсовета. В акте записано: «…за все время Революции в нем живут татары-беженцы (многие из них работают на вагонном заводе), которые привели все здания и нежилые постройки в непригодное состояние. Из уцелевших построек и инвентаря остались…»

Все нежилые здания к этому времени были разобраны так, что оставались только кирпичные стены, которые комиссия рекомендовала к обрушению и дальнейшему использованию кирпича. Часть кирпича отдана по распоряжению МУСа строящемуся клубу деревни Ядреево для кладки фундамента, 10 возов кирпича были переданы для нужд Волсовета, опалубки и столы Волсовет выделил для устройства изгороди Агроучастка (питомник-рассадник семеноводства и огородничества).

Из заводского оборудования в полуразобранном виде остались 40 вагонеток с кузовами (20 шт. без колес, 20 шт. без осей), 250 пар узкоколейных рельс в штабеле, 2 пожарные машины фирмы «Людвиг Смит», грузовые весы фирмы «Фербенкс» (без баланса и разновесов). Рекомендовано: «…передать оставшееся оборудование на завод Герасимова вместе с клеймами «Т-во В. К. Шапошников, М. В. Челноков и К» в количестве 80 шт».

Но и на этом не закончилось дело о передаче оставшегося заводского оборудования. Назначается еще одна комиссия, которая завершила свою работу актом по установленной форме:

«Мы, нижеподписавшиеся:

Инспектор Арендного Управления МСНХ т. Карнеичев Ф. И., представитель Московского Уисполкома т. Режко А. М., председатель Пролетарского Волисполкома т. Риж А. В….

Ввиду снежных заносов не представляется возможным учесть количество рельс и подвижного инвентаря узкоколейной ж.д., поэтому все наличие взято из прежней описи: шпалы железные для узкокол. ж.д. — 300 шт, рельсы звеньями с железными шпалами — 150 шт., рельсы, уложенные на путях в карьере — 7 верст, вагонетки железные — 100 шт., колеса чугунные — 85 шт.»

Последняя запись в документах архивного отдела Мытищинского района: «Распоряжение зам. зав. Арендного Управления МСНХ т. Тикунова уволен (последний) сторож бывшего завода Шапошникова-Челнокова т. Герасимов Н. А. и направлен для расчета в Арендное Управление МСНХ».

В многочисленных актах последнего обследования (по прежним описям прочего инвентаря) записано: «…столы, стулья, ведра, лопаты, тачки, сита, баки, железо полосовое и кровельное, наковальни, котлы, доски, трубы — все пропало».

В описях домашнего хозяйства квартир бывшего управляющего Афанасьева и сторожа Тюрина сохранились диваны, стулья, шкафы, лампа керосиновая, стенные старинные часы, ружье двуствольное фирмы «Шарль-Бет», ружье системы «Бердан», 4 иконы, самовар на 30 л медный, лампы висячие (7 шт.) и линейные (14 шт.) и т. д.

В подсобном помещении обнаружены сани, оглобли, колымаги, подсанки, хомуты, седелки, сбруя, тяжки для полков, дроги с колесами и тяжками на железном ходу, пожарный колокол.

Какая-то часть из всего была передана на завод Герасимова, часть — в Волсовет, но большую часть инвентаря растащили. Так закончилась история одного из кирпичных заводов династии Челноковых в Мытищах. А кто такие Челноковы? Много ли мы о них знаем? (В дальнейшем тексте о Челноковых будет изложено более подробно).

После завершения работы последней комиссии землемер Дюков выполнил работу по перепланировке землеустройства бывших заводов И. Г. Герасимова и И. П. Воронина. Он установил границы землепользователей. По планам межевания было проведено согласование с последующим утверждением. Заводы были переименованы, и им были присвоены номера. Завод Герасимова стал именоваться заводом № 5, а завод Воронина — № 4.

Границы кирпичного завода № 4:

— Земли общества крестьян деревни Рупасово.

— Земли общества крестьян деревни Тарасовки и села Черкизово.

— Земли Мытищинского учебного лесничества.

— Земли кирпичного завода № 5 (бывш. Герасимова).

Границы кирпичного завода № 5:

— Земли общества крестьян деревни Рупасово.

— Московско-Ярославская железная дорога.

— Земли мытищинского коммунального отдела (пос. Челюскинский).

— Земли кирпичного завода № 4 (бывш. Воронина).

В этих границах землепользования определились и ориентировочные запасы глины. Завод № 5 располагал запасом сырья на 10 лет. Завод № 4 — на 20 лет. Таким образом, перспектива оставалась за заводом № 4. Оба завода по-прежнему входили в состав Управления треста «Моссиликат». В эти годы активно ведутся поиски новых способов выработки строительных материалов. В 1926 году была разработана технология по изготовлению силикатного кирпича, но это уже совершенно иное производство, в основе которого заложен процесс диссоциации смеси из песка и извести в автоклавах. Такой кирпич можно применять только для кладки надземной части строений. По этой технологии уже не требовалось глины и устройства карьеров для ее добычи. При этом производительность увеличивалась в несколько раз. Запасы глины на заводе № 5 истощались. В 1929 году он был перепрофилирован и стал называться «Завод силикатного кирпича имени 12-летия Октября». В последующие годы — ОАО «Мосстройпластмасс». Оборудование закупили в германии на фирме «Клинау и Пилич». Завод стал выпускать столько кирпича, сколько в лучшие годы выпускали все три, вместе взятые. У него своя история и своя судьба. Однако нельзя забывать, что фундамент под строением выкладывался только из красного водостойкого кирпича с устройством гидроизоляции, разделяющей фундамент и несущие стены. Ускоренный выпуск силикатного кирпича позволил резко увеличить строительство жилых и производственных комплексов. Естественно, требовалось наращивать выпуск и водостойкого кирпича.

Завод № 4 жил своей жизнью. На плане обследования границ землепользования от 1923 года записано: «План землеустройства по Московскому уезду Пролетарской волости об установлении границ и регистрации землепользования Моссиликата (кирпичный завод № 4, бывш. Воронина). Налево — сосновый и еловый лес, направо — пашня. После чего, направо — площадь с выбранной глиной, налево — выгон с мелким кустарником. После него — площадь с выбранной глиной».

До 1923 года завод № 4 продолжал работать на базе старой техники. После упорядочения землепользования определились и возможности по выработке кирпича, так как потребность в его применении возрастала с каждым годом. В 1923 году директором завода был назначен А. В. Тумовский, который и занялся усовершенствованиями, исходя из возможностей завода. Рационализатор Медведев предложил оснастить рабочие столы поджимными (прессовыми) рычагами для формовки кирпича-сырца. Производительность заметно возросла, и завод уже справлялся с планом. Затем были установлены 5 более совершенных ленточных прессов. Однако и доля ручной работы оставалась еще весьма высокой. Но, чтобы развивать производство, нужно готовить собственные грамотные кадры и строить жилье для рабочих и служащих. Всеми этими вопросами занималось руководство завода при составлении перспективного плана. А что можно было сделать своими силами, приходилось решать на месте. В бывшей конторе завода разместили детский сад на 50 мест (№ 15), радиофицировали территорию завода и открыли клуб. Из рабочих и жителей поселка был образован хор, которым руководила А. Ф. Григорьева. Сформировался и драмкружок под руководством Кузнецова. В те годы клубная работа была на подъеме, а участники самодеятельных коллективов пользовались особым уважением среди жителей.

1930 год — это время сплошной коллективизации: раскулачивание преуспевающих хозяйств и изъятие зерна в хлебородных областях до такой степени, что и на семена не оставалось. Оставались только ложки. В стране разразился голод, эта ситуация сказалась и на жизни рабочих. На заводе было организовано подсобное хозяйство. Открылась своя столовая, чтобы поддержать рабочих и их семьи. Так и продержались всем коллективом еще год…

Наконец, перспективный план начал воплощаться в реальность. В 1931 году приказом по Управлению Министерства промышленности строительных материалов (МПСМ РСФСР) в Мытищах был образован Индустриальный техникум, в котором открылись специальности: «Технология керамических строительных материалов» и «Ремонт и монтаж оборудования промышленных предприятий». Выпускники из первых двух выпусков техников-технологов и техников-механиков впервые влились в коллектив Мытищинского кирпичного завода № 4. После Великой Отечественной войны в техникуме были открыты новые специальности: «Геология и разведка нерудных ископаемых», «Разработка месторождений нерудных ископаемых» и «Технология вяжущих строительных материалов». Выпускники техникума продолжали пополнять кадры завода и многие стали возглавлять службы, отделы и цеха. Подробнее об Индустриальном техникуме в последующем тексте…

С 1931 по 1940 годы на заводе продолжается реконструкция. Особое внимание уделяется механизации ручного труда. К 1937 году была подготовлена документация на установку новых прессов системы «Энгриг». Одновременно с монтажными работами по установке прессов проводилась и работа по механизации способов доставки глины: впервые на узкую колею приспособили мотовозы. Кроме этого необходимо было усовершенствовать и технологию обжига кирпича. С этими задачами завод справился благодаря тому, что большую помощь в проведении монтажных работ оказал вновь созданный механический цех. С большим трудом удалось пробить заявку на получение необходимых смазочных масел для технологического оборудования и автомашин. После завершения реконструкции завод стал выпускать до 20 млн шт. кирпича в год. Всю организационную работу возглавляли директор завода Корзов, главный инженер Докукин и зав. плановым отделом Добрицкий.

К 1940 году была построена школа № 9. Большую помощь в строительстве школы оказывали рабочие завода и жители поселка. В этой школе учился Виктор Попков, ставший в последующие годы известным художником. Его работы признаны искусствоведами не только в России, но и за рубежом.

1941 год. Начало Великой отечественной войны застало врасплох всю страну. 22 июня — это середина года, наиболее благоприятное для выработки кирпича. Но, с каждым днем нарастает тревога: что делать? Вскоре выходит мобилизационное предписание, завод остановлен и начинает готовиться к консервации. Производство кирпича было прекращено. Многие рабочие и жители поселка были призваны в ряды Красной армии и ушли на фронт. Это время для завода было очередным испытанием на твердость воли и характера людей. Кто-то вернулся домой после войны, а кто-то ушел навсегда. Не вернулись четверо братьев Серовых, братья Комаровы, Кудаковы, Акимовы, отец и сын Мухины, Грибовы и многие другие. Их имена несут свою круглосуточную вахту на заводском мемориале памяти погибшим на фронтах Великой Отечественной войны 1941–1945 годов.

16 октября 1941 года завод окончательно остановлен и переведен на консервацию. Начинается процесс инвентаризации всего, что осталось в наличии из оборудования, запасов сырья и материалов, малоценного инвентаря, финансовых нерешенных вопросов. Всеми этими вопросами занимались три руководителя: директор Кухарев, главный бухгалтер Шумилин и начальник планового отдела Малышенкова. Всего на заводе осталось: ИТР — 3 человека; служащих — 4 человека; профессиональных рабочих — 2 человека и подсобных рабочих — 12 человек. К концу года военное положение стало проясняться: немецкие войска были остановлены после упорных боев в битве за Москву.

В графе первых заводских отчетов записано, что потери и затраты, вызванные военным временем за 1941 год составили: 15 лошадей, станки токарные и сверлильные, автомашина ГАЗ-АА (1,5 т.), автомашина ЗИС (3 т.) и 5 автомашин газогенераторных. Но оставалась еще сама структура: формовка и сушка кирпича-сырца, обжиг, часть заготовленной глины, остатки топлива. Несмотря на то, что капитальный ремонт не был закончен, можно было начать производство кирпича. Но для этого необходимо было составить новое штатное расписание и согласовать его с Управлением, успеть где-то найти и привлечь рабочих и специалистов. Руководство завода работало на пределе физических возможностей. Постепенно увеличивалось число работников, способных запустить завод к жизни.

В архивных документах (архивный отдел Мытищинского района, фонд 135) имеется переписка между ведомствами.

В Московский областной финансовый отдел

«В целях лучшей увязки производственной и плановой работы Управление Промышленности Стройматериалов объединило обязанности зав. производством и нач. планового отдела, установив должность нач. Производственно-Технического отдела с окладом 700 рублей.

Этим достигается также сокращение одной единицы. Но Мытищинский РайФО отказывает принять к регистрации штатную ведомость на 1942 год. Поэтому Управление просит дать указание Мытищинскому РайФО о регистрации штатов завода с установленной должностью нач. Производственно-Технического отдела».

Нач. Управления Ф. Голованов

Одновременно директор завода с помощниками работали над составлением штатного расписания по необходимому количеству работников детского сада. Директором сада была назначена З. Дугина, которая добилась 3-х единиц воспитательниц и 2-х единиц техничек. Руководители завода, занимались уточнением штатного расписания по работникам торфоразработок. Все это требовало не только времени, но и физических сил: работали сутками, не уходя с завода. Кроме этого, нужно было проводить согласования с Управлением. Время тяжелое. Продолжается война. Производство кирпича остановлено. Но не остановилась мысль о перспективе развития и дальнейшей работы завода: придет время и снова понадобится кирпич. А в ситуации военного времени надо делать то, что можно: изготавливать ширпотреб, исходя из реальных возможностей завода и тех людей, которые оставались на рабочих местах. И еще долгие годы на заводе будут изготавливать лампы-коптилки, валенки, войлок, замки, дверные и оконные ручки, скрепки и даже мышеловки. В послевоенные годы завод продолжал выпускать метизы и продавать торф частным лицам, так как власти разрешили рабочим заводить огороды на свободных землях.

1942–1943 годы. Можно только представить себе в каком положении был завод… Отчеты, распоряжения, различные справки — все эти документы писались от руки на толстой оберточной бумаге, аккуратно разлинованной по строчкам простым карандашом. Некоторые документы напечатаны на пишущей машинке, на тонкой папиросной бумаге. Сегодня уже невозможно прочитать слова в тексте документа, так как пропала краска от красящей ленты. Тем не менее, жизнь продолжалась, и люди работали с надеждой, что война закончится и опять будет нормальная жизнь…

1943 год станет переломным в жизни людей и завода. С Управлением проведено последнее согласование по штатному расписанию на возобновление торфоразработки. Проложена новая узкоколейная железная дорога от завода к болотам у деревни Звягино для разработки и добычи элеваторного, скреперно-элеваторного багорного и фрезерного торфа. На глиняных карьерах проводились работы по отведению воды, ремонтировалось оборудование, перекладывались железнодорожные пути. И здесь были непредвиденные проблемы. О чем говорит следующий документ.

Начальнику МОУПСМ тов. Голованову

«По фондам заработной платы на 2-ой квартал совершенно не предусмотрены выплаты посторонним лицам (безлюдный фонд). Между тем завод вынужден производить ряд работ, для выполнения которых необходимых специалистов не имеется. Например, проектирование пересечений узкоколейными путями завода с широкой колеей стоимостью Рб. 2000…И ряд других мелких работ. Поэтому просим Вашего распоряжения выделить нашему заводу дополнительно на 2-ой квартал безлюдный фонд в размере Рб. 5000 или санкционировать эти расходы за счет спущенных заводу фондов заработной платы по основному производству и непромышленной группе»

Директор завода Кухарев Главный бухгалтер Шумилин

Работа по восстановлению производства строительного кирпича на заводе продолжалась, и к концу 1943 года уже были проведены пробные пусконаладочные работы. Снова пришлось возвращаться к проблеме увеличения безлюдного фонда, так как заводу не хватало собственных оборотных средств. Но и эту проблему удалось решить. Наконец-то были согласованы штатные расписания по всем подразделениям. И появилась долгожданная и знакомая отчетность под заголовком «Сметы расходов по основной деятельности», которая будет основным документом о деятельности завода на многие годы.

Но далеко не сразу удалось заводу соединить «план и факт» по выпуску кирпича. Процесс отлаживался мучительно и долго. В это время будет выручать не основная деятельность, а тот самый ширпотреб. Жизнь завода, как живого организма, не останавливалась.

К 1944 году завод возобновил производство красного водостойкого кирпича. Производство пополнилось современными фрезерными шаровыми лопатами «Блейхерт», одноковшовым и многоковшовым экскаваторами, скрепером С-80 и бульдозером ДТ-54. Это оборудование позволило облегчить и ускорить добычу и транспортировку глины к смесителям. Устанавливается новая технологическая линия с прессом СМ-294 и полуавтоматической резкой сырца. На кольцевой печи № 2 разгрузка кирпича стала производиться аккумуляторными тележками. Естественная тяга в обжиговых печах была дополнена мощными вентиляторами-дымососами. Механический цех пополнился двумя новыми токарными станками. Жилой поселок стал застраиваться двухэтажными домами. Дополнительно было построено 10 одноэтажных финских домиков. Возобновилась работа ОРСа, налаживалась жизнь в поселке.

5 октября 1944 года была утверждена первая смета расходов административно-управленческого аппарата и появилась первая подпись нового директора завода — Корзов.

Нужно было готовить к утверждению новое штатное расписание. И уже в начале 1945 года определились штаты ИТР и служащих. В сохранившейся справке определены штатные единицы:

Директор завода — 1;

Главный инженер — 1;

Зам. директора — 1;

Гл. механик — вакансия;

Нач. планового отд. — вакансия;

Нач. группы орг. труда — вакансия;

Экономист — 1;

Зав. лаб. ОТК — 1;

Контролер ОТК — вакансия;

Служащие — 3;

Бухгалтеры — 9;

Отд. снабжения — 2.

Аналогичное положение сложилось и по штатному расписанию на торфоразработке. По результатам первого полугодия уже было ясно, что справиться с намеченными планом заданиями не удастся. Капитальный ремонт и капитальное строительство: перерасход по смете из-за увеличения объемов, удорожание покупных материалов, применение неучтенных, но необходимых лесоматериалов. Да и не доставало еще простого хозяйского пригляда. Завершение года ожидалось с тревогой.

Сказалось и то, что еще не были укомплектованы штаты. Кое-как удалось сверстать годовой отчет по основной деятельности и капитальным вложениям, а также по расходам на нужды жилищно-коммунального отдела. Годовой отчет готовили и.о. директора Бердников, гл. бух. Шумилин и нач. планового отд. Ковешникова. Начинался следующий этап возрождения завода: инвентаризация состояния всего оборудования и анализ работы коллектива за истекший 1945 год. На начало следующего года намечалось провести отчетное собрание партийно-хозяйственного актива. 14 февраля 1946 года состоялось намеченное собрание, на которое были приглашены стахановцы и передовики производства. Докладчиком на собрании был главный инженер Рачков.

Доклад был коротким. Завод в убытке из-за недостатка оборотных средств и просрочек платежей поставщикам за покупные комплектующие изделия, перерасхода по смете капитального ремонта и капитального строительства из-за увеличения объема строительных работ и удорожания цен на материалы. Не были предусмотрены расходы на пиломатериалы, простаивали мотовозы, изношены станки в механическом цехе, плохо работал ОРС (отдел рабочего снабжения), не выполнил план валяльный цех из-за недопоставки сырья и т. д. В прениях было высказано много полезных предложений: упорядочить взаимодействие подразделений, срочно изыскать возможности отремонтировать станки в механическом цехе, срочно заняться механизацией ручного труда на узких местах, составить уточненный план по войлочному и сапоговаляльному цехам. Согласовать с Управлением вопросы расширения номенклатуры ширпотреба, что позволит на первое время перекрыть плановые убытки.

В резолюции записано:

«Собрание партийно-хозяйственного актива призывает сплотиться вокруг партийной и профсоюзной организаций завода и мобилизовать все усилия на рентабельную работу коллектива в 1946 году. Партийно-хозяйственный актив призывает всех рабочих и служащих завода развивать ударничество и стахановское движение, чтобы ответить новыми производственными успехами и творческим подъемом на речь вождя советского народа тов. Сталина».

По результатам работы за первое полугодие были отмечены наиболее отличившиеся рабочие, которым выплачено материальное вознаграждение: Куканова, Овечкина, Авдеева, Федченков, Степанова, Чижова, Колташ, Прокопец, Казаков, Кутузов, Столяров, Микляев, Малахова.

Директор завода Бердников согласовал с Управлением предварительный Техпромфинплан на валовую продукцию, в том числе, на ширпотреб: валенки, войлок, метизы и т. д. К концу года впервые удалось упорядочить плановую работу пресса № 2 и наметить мероприятия по увеличению выпуска валенок, наладить заготовку и вывозку дров и торфа, обеспечить детский сад необходимым оборудованием. Эту работу возглавил уже новый директор завода Минайченков вместе с главным инженером Ефремовым и нач. планового отд. Ковешниковой. В детском саду был укомплектован штат сотрудников: зав. Прусакова, воспитательницы Рыжкова и Максимова, бух. Браткина, повар Воробей, технички Датлина, Прынцева и Бирюкова, муз. работник Чирьева.

В целях стимулирования роста производительности труда и стахановского движения администрация завода вместе с общественными организациями разработала и утвердила новые формы поощрения передовиков производства: денежные премии, дополнительное питание, выделение дефицитных промтоваров. Кроме этого в подразделениях были учреждены цеховые переходящие красные знамена и индивидуальные сменные флажки мотоводителям, молнии передовиков с занесением на доску почета.

По результатам работы за 1946 год на Доске Почета появились и новые имена передовиков: Крылова, Хаустова, Власкина, Овечкина, Тюркин, Куликов, Иткина, Муренина, Сонина, Остапец, Лошакова, Белова, Кузина, Федчиков. Коллектив почувствовал новый прилив внутреннего энтузиазма. Руководители завода готовили планы на следующий 1947 год.

Еще не все резервы были задействованы, оставалось много таких вопросов, которые невозможно решить наскоком. Вскрытые ранее запасы глины подходили к концу, и требовалось принять вынужденное решение: перенести подъездные пути и переместить экскаватор. Эта работа была сложной и трудоемкой, и спланировать ее не всякий руководитель возьмется без предварительного согласования с Управлением. Для решения этой задачи был приглашен новый главный инженер Костромин.

Ставились задачи по снижению себестоимости продукции, увеличению производительности труда и намечались пуги их решения по известным принципам социалистического хозяйствования. Но нужен был и свежий взгляд на многие проблемы. Новый главный инженер внимательно изучил взаимодействие всех подразделений завода и срочно занялся упорядочением их функциональных обязанностей по всей технологической цепочке. Если при обжиге кирпича обнаруживался завышенный процент брака, то необходимо было проанализировать причины его появления, зависящие от поступающей на формовку глины, от достаточного наличия площадок для сушки кирпича-сырца и скорости прохождения всего процесса сушки, от нарушения режимов обжига и т. д. В конечном итоге он добился ощутимого результата. Но были и другие проблемы, которые невозможно было решить так быстро, как хотелось бы…

22 марта 1946 года все рабочие с торфоразработки срочно перебрасываются на работу в карьер для борьбы с весенними водами, оборудуются дополнительные площадки для сушки сырца на открытом воздухе — рискованный шаг. Тщательно планируется процесс переброски экскаватора на новый участок. Для успешного завершения этой работы необходимо было организовать питание рабочих на самом карьере, выделить смотрителя за соблюдением общей техники безопасности и дежурных электриков для обеспечения электробезопасности при подключении силового питания.

Но самое главное — это сформировать бригаду, которая могла бы завершить работу менее чем за сутки с оплатой по аккорду. 16 июля 1946 года работа была завершена в 4 часа утра. Завод при этом не остановился, так как был грамотно скоординирован и смещен график работы всех подразделений. Только успели основные цеха войти в устоявшийся режим, как главный инспектор Управления по ТБ, обследовавший печь Гофмана, установил, что шатер находится в аварийном состоянии, и выдал предписание: прекратить обжиг кирпича. Снова аврал: шатер успели отремонтировать к указанному инспектором сроку и запустить печь на разогрев. За профилактический ремонт и своевременный осмотр экскаватора теперь персонально отвечал главный механик Арбатский. Цех формовки сырца впервые стал работать ритмично и к концу года мастера Павлова и Галюк могли отчитаться перед коллективом: план перевыполнен!

Оставалось проанализировать причины перерасхода электроэнергии и воды, считать приходилось каждую копейку. Впервые была проведена «фотография рабочего дня» и определился распорядок работы подразделений, который был согласован с профсоюзным комитетом. Весь технологический процесс был разбит на временные участки, и заводским гудком оповещались: начало работы, запланированные перерывы, окончание работы. Эти мероприятия позволили согласовать с Мосэнерго время отключения и подачи электроэнергии.

У директора завода были хозяйственные заботы: организация заготовки дров для отопления домов жилого поселка и детского сада, организация питания рабочих, закрепление автомашин транспортного цеха для проведения внеплановых работ — заготовка овощей, уборка картофеля и т. д. В Хотьковском леспромхозе для завода была выделена лесосека, на которой производилась заготовка дров. Дрова перевозились на товарную станцию Софрино и только по железной дороге доставлялись на завод. Песок для производства кирпича приходилось вывозить из карьера у деревни Жостово, который еще продолжал работать со времен строительства канала Москва-Волга.

1947 год запомнился неожиданным событием: в Мытищинском районе вспыхнула эпидемия малярии. Вся санитарно-эпидемиологическая служба района была задействована на противомалярийных мероприятиях. Первая обработка (химизация) производилась с самолетов по водным акваториям водохранилищ, на следующем этапе работу выполняли санитарные служебные подразделения по рекам, озерам и болотам. Эти мероприятия отрывали и рабочих с завода из-за опасения распространения эпидемии.

9 июля по заводу издается приказ о срочном комплектовании бригады помощников для проведения противомалярийных мероприятий: осушение прудов и болот с последующей обработкой керосином оставшихся влажных мест. Последующие годы этому вопросу будет уделяться серьезное внимание.

16 декабря 1947 года вышло постановление Совета Министров СССР № 4055 об увеличении зарплаты работникам строительной индустрии. К этому событию работники завода отнеслись со сдержанным восторгом: наконец-то! В это время на заводе работало до 480 рабочих. Здесь на перерасчет уже подключились бухгалтерские службы, работники планового отдела и отдела кадров.

Конец года был встречен с облегчением. Многое удалось упорядочить: впервые рабочие стали понимать, как важно было перевыполнение плановых заданий. Коллектив готовился к следующему году, чтобы выдать 10 млн шт. кирпича. А впереди уже готовился новый призыв — «Пятилетку в четыре года!».

Начало 1948 года было, как и в предыдущие годы, с обычным и устоявшимся порядком отчетности: что сделано и что предстоит сделать. Успехи были более ощутимы и вселяли уверенность в развитии производства. На 1 апреля 1948 года в штатном расписании произошли незначительные изменения. Основная масса управленцев, служащих, начальников и мастеров цехов оставались на своих местах. Более заметным событием стало известие о назначении на должность главного инженера с фамилией Темногрудов. По отчетам о деятельности всех подразделений завода за весь год впервые удалось досрочно выполнить план по выпуску основной продукции и завершить год с экономией фонда зарплаты. В Книгу Почета были вписаны новые имена ударников, которые были награждены значками «Отличник социалистического соревнования» и получили денежные премии. Передовые бригады были награждены Дипломами I и II степени.

За досрочное выполнение производственной программы завод был награжден Почетной грамотой Мытищинского горкома ВКП(б) и Совета депутатов Мытищинского района. Коллектив завода начинает внедрять новую форму взаимоотношения между цехами и подразделениями на основе хозрасчета. На заводе уже работали новые виды оборудования: многоковшовый отечественный экскаватор «Красный металлист» и три одноковшовых экскаватора «Энрич» — один одномундштучный и два двухмундштучных. С полной нагрузкой работали 2 обжиговые печи Гофмана, на карьере — лопаты Беккера. Главным инженером в это время работал Минаев.

Внедрение нового оборудования позволило вместо запланированных 8,6 млн кирпича выпустить свыше 11 млн. По общему объему выработки кирпича больший успех пришелся на долю сортового выпуска. Здесь было солидное перевыполнение планового задания. Но по маркам (150, 100, 75, 50) не удалось выпустить необходимого количества высокопрочного кирпича и уже намечались мероприятия по улучшению этого показателя: механизировать дозировку золы и опилок (отощающих) в шихту в процессе приготовления формовочной смеси.

24 января 1949 года на совещании актива завода выступал с докладом и.о. директора Горнев. Все успехи завода были, как говорится, на лицо: лучшими признаны смены мастеров прессовых участков № 1, № 2, № 3 (Петров, Неселовская, Галюк). Сменам присвоены звания «Бригады отличного качества». К 10 июля смена мастера М. И. Галюк досрочно выполнила свой 5-летний план. Отчет по капитальному строительству за 1949 год представил новый директор завода Рогачев.

В докладе отмечено, что строительство осуществлялось подрядным способом. На строительной площадке работали специалисты «Донбасшахтовосстановление», которые своевременно закончили строительство «сараев». Строительством путепровода через ветку железнодорожной линии на фабрику «Пролетарская Победа» занималась Московская спецмостовая контора. Были выполнены и другие работы: достройка гаража, установка пилорамы и т. д. В решении партхозактива было записано, что на 1950 год необходимо просить Управление выделить лимиты на строительство 2-х или 3-х стандартных 2-х этажных жилых домов.

1950 год. Составляется новое штатное расписание и утверждается список руководителей завода: директор — Минаев И. Ф., главный инженер — Годнев Г. М., главный механик Арбатский Д. А., нач. планового отдела Костромин И. И., главный бухгалтер Ефремов Б. А. Впервые в документах фигурируют инициалы руководителей. Частая смена руководителей завода не дает возможности развивать производство по запланированным из Управления основным показателям работы всего коллектива. Из Министерства Финансов РСФСР поступает разъяснение в Мособлфинотдел, а так же в Управление, что в целях создания устойчивых и работоспособных структур административно-технических кадров следует руководствоваться статьей 9 Постановления Совнаркома СССР от 27 июня 1934 года № 1530 «Об организационном укреплении промышленности местных строительных материалов». В статье 9 Постановления записано, что технические руководители, главный механик и главный бухгалтер должны получать 10 % надбавку к окладу при условии непрерывной работы на одном предприятии в течение более 2-х лет или 20 % при соответствующей работе более 3-х лет. Через год будет еще одно постановление об увеличении дополнительного отпуска указанным руководителям сроком в 12 рабочих дней. Впервые Постановлением Управления разрешается приобрести мебель для кабинета директора и легковой автомобиль Москвич.

И все-таки в значительной степени работа завода была связана с климатическими условиями. Как-то надо было приспосабливаться к временам года. Да и разбросанность подразделений создавала свои трудности: торфоразработка — далеко, у деревни Звягино, под открытым небом, песчаный карьер и карьер для разработки глины — тоже не ближний свет. Решение виделось в организации работ по смещенному графику. Зимне-весенний период использовать для подготовки и проведения ремонтных работ всего оборудования. Весенне-летний период наиболее благоприятный для производства кирпича и создание запаса глины на осенне-зимний сезон.

В этот период приходилось срочно нанимать временных рабочих и по вербовке, и по прямому набору на договорных началах с самими рабочими. На осенне-зимний период оставалась половина от всех работавших в так называемую страду. Весь 1950 и 1951 годы характеризовались одними и теми же терминами: применить, усилить, провести, обеспечить, полнее использовать, организовать, четко спланировать, контролировать и т. д. Подводились итоги соцсоревнований, вручались переходящие знамена, выдавались денежные премии, отмечались лучшие рабочие.

Несмотря на нехватку оборотных средств, простои экскаватора, недостаточность выставочных площадок, завод перевыполнил план по выпуску кирпича. К 1 ноября 1950 года завод выдал 800 тыс. шт. кирпича сверх плана. А за 1951 год выпуск кирпича составил 18 млн шт. обожженного кирпича и 20 млн шт. сырца На следующий год планировалось выпустить свыше 25 млн шт. Но для дальнейшей успешной работы завода предстояло решить массу новых проблем: модернизировать мотовозы и узкоколейные пути, приступить к строительству первой очереди люлечного конвейера, увеличить выставочную площадку и оборудовать дополнительные площади для сушки сырца, разработать новый состав шихты.

В штатном расписании произошли изменения: главным инженером назначен Скидель, главным механиком Отдельнов. Администрация завода с заводским профсоюзным комитетом составляют договор, в котором обязуются обеспечить рабочих топливом на зимний период, создать условия для снижения травматизма на рабочих местах, обеспечить путевками для отдыха и лечения в санаториях, оказывать содействие развитию садоводства и огородничества на выделяемых участках земли, установить очередь на получение жилья.

Первоочередники — участники Великой Отечественной войны и передовики производства. Для сезонных рабочих необходимо было капитально отремонтировать под жилье бараки № 51 и № 9. Сезонников приходилось обеспечивать жильем, оплачивать проезд и выплачивать единовременное пособие.

На работу приезжали из Тамбовской и Воронежской областей, а также из ближних областей Мордовии. Таких рабочих принималось на завод до 300 человек. Их необходимо было обучать профессии не только на рабочих местах, но и в процессе работы постоянно следить за их отношением к оборудованию и соблюдению Правил техники безопасности. Впереди 1952 год.

Управление спускает заводу ориентировочный план по выпуску кирпича-сырца 28,5 млн, а по обожженному — 27,6 млн. Завод отвечает расчетом всех ресурсов: такой план не представляется возможным к исполнению. Но Управление навязывает свои цифры и посылает справку в Мытищинский ГОРФО на предмет регистрации штатного расписания завода. Копия доставляется и на завод.

СПРАВКА

«Выдана настоящая справка Мытищинскому кирпичному заводу № 4 в том, что на 1952 год заводу установлен план по формовке кирпича-28 млн шт. и по обжигу 27 млн шт. 19. февр. 1952 г.»

Нач. Управления Голованов Гл. бух. Управления Величкин

Казалось, что все идет по плану. Собирается партийно-хозяйственный актив. Обсуждается весь комплекс вопросов: состояние оборудования на заводе, наличие площадей под сушильными навесами и выставочных площадей, состояние оборудования на торфоразработки и на карьерах. Поднимаются и другие вопросы, касающиеся работы ЖКХ и детского сада, транспортного цеха и т. д. Администрации и заводскому профсоюзному комитету поручается составить коллективный договор на 1952 год.

В тексте договора записано, что коллективный договор ставит своей целью обеспечить выполнение и перевыполнение государственного плана выпуска продукции в заданной номенклатуре при высоком качестве, всемерно развивать дальнейший рост производительности труда и добиваться снижении себестоимости продукции.

Администрация и заводской комитет обязуются всемерно развивать социалистическое соревнование среди рабочих, ИТР и служащих за досрочное выполнение государственного плана. Производственные вопросы сочетаются с требованиями улучшения условий труда, жилищно-бытовых условий и культурного обслуживания рабочих и служащих.

Однако природа оказалась сильнее указаний Управления. Уже в октябре стало ясно, что план завод не выполнит. 30.10.1952 года № 570. Нач. Управления т. Голованову Ф. И.: «Ваши планы не можем выполнить, не хватает оборотов сушильных площадей. Использованы все переходные запасы сырца с 1951 года». За 9 месяцев план по формовке кирпича выполнен на 83 %, по обжигу — на 88, 2 %. План по капитальным вложениям выполнен на 87,6 %.

Неблагоприятные климатические условия задерживали сроки сушки сырца. Создавалась задержка во времени при обжиге. Это приводило к нарушению технологических режимов и, в конечном итоге, сказалось на снижении сортности и марочности обожженного кирпича. Были и субъективные причины, по которым сделан вывод: теплотехник Шимонина не справилась с возложенными на нее обязанностями.

Кроме этого были и другие обстоятельства: перерасход по численности рабочих и бесконечное перераспределение рабочих по участкам, с завода выбыло за год 705 человек. Из них перераспределено по другим организациям — 259 человек, уволено — 496 человек. Декларативные обещания т. Сталину — Дадим сверх плана! — так и остались в чернильницах.

Год 1952-ой был сложным, но не драматическим. Все-таки люди работали, старались выполнять и перевыполнять плановые задания, жили надеждами, что придет время и наладится производство. Возможно, что в ближайшие годы удастся устроить свою личную жизнь: завести семью и получить жилье. Завком обещал построить танцевальную площадку, отвести территорию под футбольное поле, провести озеленение, облагородить кирпичом тротуарные дорожки, отремонтировать помещение клуба, обеспечить общежития газетами и журналами, открыть библиотеку. Однако работа оставалась еще далеко не такой радостной, какой бы хотелось. Много еще было операций, которые выполнялись вручную при загрузке и выгрузке кирпича в обжиговые печи и сушильные сараи. Рукавицы-верхопки стирались за 2–3 дня, и оголенные пальцы распухали от такой работы. Приходилось на рукавицы нашивать куски резины от велосипедных покрышек, чтобы обезопасить руки. При работе во время перезагрузки обжиговых печей жара достигала 50 градусов. В короткий перерыв — на свежий воздух и сквозняк.

Простудные заболевания заканчивались бронхитом и воспалением легких. Запущенный бронхит приводил к появлению первых признаков туберкулеза. Завком добивается выделения 20 путевок в дома отдыха 15 путевок в лечебные санатории. В зимнее время рабочие страдали от нестерпимого холода, когда приходилось разогревать конуса со смерзшейся глиной. Завком обращается к администрации завода с ходатайством об увеличении отпуска рабочим, работающим во вредных условиях.

Приближался 1953 год. Снова все те же условия спускались с верхних этажей власти: Министерство спускает план в Управление, которое расписывает план по заводам, а завод не успевает с модернизацией производства, чтобы быстро решить проблемные вопросы. Получается замкнутый круг. И так из года в год.

С нового года на заводе меняется руководящий состав. Директором назначен Дроздов А. В. Главным механиком — Шварцер И. И. Экономистом планового отдела — Кузовова Л. К. Начальником ОТК — Иванова М. Я. В обновленном составе управленцы совместно с завкомом заключают коллективный договор на 1953 год. Впервые в тексте договора встречается предложение: «…заключить социалистический договор о содружестве завода с научно-исследовательским институтом РОСНИИСМ для изучения скоростных методов производства кирпича по опыту лауреатов Сталинской премии тов. Дуванова и Мазина». Но никакие методы не помогли. Завод снова не справляется по некоторым показателям запланированного выпуска продукции. А сверху давят: «Кирпичик давай, вынь да положь!».

Никак завод не может выполнить план: изготовить кирпича-сырца 32,4 млн шт.; кирпича в обжиге — 27 млн шт. Погодные условия складываются из года в год как не благоприятные для нормальной работы по производству основной продукции — кирпича. Ничем не отличается и следующий 1954 год. Изнашиваются прессы, требуется их замена, так как ремонту не подлежат. Отечественного оборудования машиностроительная отрасль не выпускает, жди, когда удастся закупить оборудование из заграницы.

А тут еще Управление настаивает на сокращении административно-управленческого аппарата в среднем на 5 %: «Для рассмотрения материалов по сокращению штатов и расходов директору, начальнику планово-экономического отдела и главному бухгалтеру прибыть в Управление не позднее 15 января 1954 года с проектом сокращения и иметь при себе перечень сокращения должностей по заводу в разрезе отдельных хозяйств с указанием месячных окладов и годового фонда. Указания о порядке последующего прохождения документации по сокращению штатов и смет, о порядке взносов экономии в бюджет и отражении в периодической отчетности будут даны дополнительно. И.о. Нач. Упр. Лапин».

И все-таки завод едва-едва справляется с планом с некоторыми отставаниями по выпуску кирпича.

1955 год был удачнее по погодным условиям, и удалось пробить несколько единиц необходимого оборудования. Новый начальник Управления Веселов шлет телефонограмму на завод: «Директору Мытищинского кирпичного завода № 4 тов. Дроздову. Обязываю Вас обеспечить безусловное выполнение установленного плана на IV квартал 1955 года».

На отчетном собрании А. В. Дроздов докладывает об итогах работы завода: «План по выпуску валовой продукции выполнен на 108,7 %; ^но недовыполнен по другим важным показателям…»…Вполне возможно, что заводу необходим свежий осмысленный взгляд на многие технические проблемы. Нужен опытный инженер, имеющий опыт работы в аналогичной отрасли производства строительных материалов. И такой специалист есть.

ПРИКАЗ № 205

По Московскому Управлению Промстройматериалов, г. Москва, 17 сентября 1955 года

«Инженера-технолога Огоньянца Владимира Александровича назначить главным инженером Мытищинского кирпичного завода № 4 в порядке перевода с Бутовского завода глиняно-автоклавных изделий».

Нач. Управления И. Веселов

От 16 декабря 1955 года сохранился исторический для завода документ:

«Расчет подъемных главному инженеру завода тов. Огоньянц В. А.».

Подъемные на работника — 1500 рублей; подъемные на жену ¹4 окл.-375 рублей; подъемные на ребенка 1/4 окл.-375 рублей; Всего-2250 рублей. 4 дня на сборы и устройство на новом месте работы — 225 рублей, проезд по железной дороге от Бутово в Строитель — 25 рублей.

Итого — 2500 рублей.

СПРАВКА

«Выдана гр-ну Огоньянц Владимиру Александровичу, Мытищинский кирпичный завод № 4, в том, что он проживает на территории обозначенного завода в доме № 49. На иждивении имеет жену и дочь, прибывших из Подольска и прописаных совместно с ним.

Справка выдана для представления в ГорФО.

17 XII 1955 года»

Начинается новый этап борьбы за выживание завода в совместной работе 2-х руководителей: директора и нового главного инженера, на которых будет держаться завод в последующие годы.

1956 год. Из Управления приходит очередное, заведомо невыполнимое, задание.

«В соответствии с Постановлением Совета Министров РСФСР от 3 декабря 1955 года «О государственном плане развития народного хозяйства РСФСР на 1956 год» и письмом МПСМ РСФСР за № 01–102–131 от 7 декабря 1955 года утверждаю план производства на 1956 год по кварталам в следующем объеме: кирпича-сырца 28, 5 млн и кирпича-обжига 27,3 млн шт. в год, в том числе блоки из кирпича 4,0 млн (условного кирпича), снижение себестоимости строительно-монтажных работ установить в размере 2 %… Директору завода обеспечить безусловное выполнение плана».

Нач. Управления И. Веселов

1956 год был неудачным для завода, и объяснять все известные проблемы не имеет смысла. Но за этот год была проанализирована работа всех участков и подразделений, произведены расчеты и сделаны выводы: что может завод реально выполнить при имеющихся возможностях. Не надо завышать планы! Удалось убедить и Управление… На 1957 год были снижены плановые задания и намечены новые пути решения многих проблем: во-первых — организовать подготовку кадров, во-вторых — вовлечь коллектив в работу по изобретательству и рационализации. Эту работу взял на свои плечи главный инженер Владимир Александрович Огоньянц. И результат не заставил себя ждать. Бюро по рационализации и изобретательству (БРИЗ) возглавила инженер Пуганова. Стали регулярно проводиться конкурсы по рацпредложениям и оперативным внедрением их в производство. Владимир Александрович внимательно следил за работой БРИЗа и оказывал всемерную поддержку самим рационализаторам. Десятки толковых рацпредложений были реализованы в производстве на разных участках. Число рационализаторов увеличивалось с каждым месяцем. В конце года директор завода Александр Васильевич Дроздов впервые доложил, что план по выпуску валовой продукции выполнен на 114,6 %; годовое задание по выпуску товарной продукции выполнен на 115,8 %; среднегодовая выработка на одного рабочего составила 106,8 %…

Это была первая радостная победа коллектива. Годовой отчет был утвержден в Главном Управлении. А впереди еще было много работы. Необходимо ввести в эксплуатацию 10 крупнопанельных одноквартирных домов, построить новый шатер на кольцевой обжиговой печи № 1. Благоустроить выставочную площадку у кольцевых печей и организовать выгрузку кирпича из печей и отгрузку его автотранспортом по методу Ширкова, расширить глинохранилище и открыть карьер на новом месторождении глины, проложить туда дорогу. Построить дополнительную трансформаторную подстанцию и железную дорогу. На выполнение этих задач уже откликнулся весь коллектив. Рационализаторы завода стали принимать участие в областных смотрах и конкурсах. Многие из них были отмечены почетными грамотами и денежными премиями. Лучшими рационализаторами на заводе были признаны: Сгибнев В. А., Климкин В. С., Кузовлев Ф. С., Баранов Н., Коршунов А. М., Раев, Маренов, Петухов, Петров, Тихонов, Зотов, Смирнов, Семенов, Лобачев, Савкин, Мазуркевич и др.

На подъеме прошел 1958 год. В конце года директор завода посылает письмо на имя заместителя начальника Главного Управления строительных материалов Ф. А. Слипченко: «Прошу Вашего разрешения на выплату главному инженеру завода тов. Огоньянц Владимиру Александровичу авторского вознаграждения по существующей шкале в сумме 645 рублей». Главное Управление отметило лучшего рационализатора завода Петрова Н. П. с выдачей ему денежной премии в размере 200 рублей. Почетными грамотами были награждены Огоньянц В. А., Раев Г. С. и Сгибнев В. А.

И все-таки 1958 год не был таким безоблачным. Волевым решением Управления были сокращены расходы на все виды командировок. Оборудование, работающее в условиях повышенного абразивного износа, невозможно было быстро восстановить до рабочего состояния. Нет достаточного количества укрывочного материала на открытых сушильных площадках. Один дождливый день и 500 тыс. шт. кирпича сырца превращались в бракованные отходы. Конструкторско-технологическая контора Управления задерживала разрабатываемую документацию. В результате Генеральный подрядчик СМУ-1, тресты «Мытищистрой» и «Индустрой» срывали сроки ремонта и окончания строительства производственных и жилых объедков. А люди по-прежнему работали, старались, надеялись и верили в то, что когда-то можно будет работать в нормальных условиях на современном оборудовании, без срочных и сверх срочных указаний Управления — выдать 30 млн шт. кирпича в год. И в социалистических обязательствах коллектив завода вызывал на соревнование рабочих, ИТР и служащих Софринского кирпичного завода. В руководстве произошли изменения: главным бухгалтером был назначен С. М. Лякер, плановый отдел возглавила Мешкова.

В заявке на 1959 год уже числилась работа по организации нового карьера для добычи глины у деревни Рупасово. 6 февраля 1959 года Мытищинский кирпичный завод № 4 изменил свое название. Управлением был утвержден устав предприятия под названием Государственный Мытищинский кирпичный завод Главного Управления промышленности строительных материалов и строительных деталей при Мособлисполкоме. В общем Положении записано: «Предприятие является хозрасчетной самостоятельной организацией». 7 апреля из Управления приходит уведомление о том, что заводу снижаются ассигнования по жилищному строительству на 100 тыс. рублей.

И началась повторная карусель и чехарда с приемом сезонных рабочих по лимиту: принять на завод столько-то, передать на другие заводы столько-то, подготовить курсы по обучению основным специальностям. По окончании сроков договора рабочие с других предприятий возвращались на завод и требовали предоставить им возможность временной работы, так как они еще не получили расчета с теми заводами, где была основная сезонная работа. Но на заводе и своих забот хватало выше всяких возможностей.

В годовом отчете отмечалось, что завод не выполнил план по основной продукции, вместо 30 млн шт. кирпича было выпущено 27,6 млн шт. или 91,9 %. И далее: «…исходя из указанных показателей, производственно-хозяйственную деятельность Мытищинского завода за 1959 год признать неудовлетворительной». Сверху посыпались стандартные «угрозы»: главному инженеру строго указать, главному бухгалтеру указать, обеспечить, установить строгий контроль, провести мероприятия и т. д. Покинул завод директор Александр Васильевич Дроздов. Вместо него был назначен В. С. Жидовленко, которому предписывалось принять соцобязательства в честь XXI съезда и выдать 100 % обожженного кирпича и 105 % кирпича-сырца. Кроме этого, закончить строительство и ввести в действие во II квартале 1960 года цех по производству кирпичных вибропанелей, и организовать обучение рабочих цеха по ведущим профессиям.

Стадион к-та «Стройпласстмасс» — бывший карьер завода И. Г. Герасимова

Бывшая баня завода И. Г. Герасимова. стр. 1903 года (ныне территория Мытищинской мегаллобазы)

Бывшая контора завода И. П. Воронина

Дача И. П. Воронина (стр. Динамо)

Завод ОАО «Стройперлит» бывший И. П. Воронин (завод № 4) Современный снимок.

Комбинат ОАО «Стройпластмасс». Бывший завод И. Г. Герасимова Современный снимок.

При обследовании кирпичных строений от Сергиева Посада до Москвы и в самой Москве обнаруживается удивительная картина: многие из них построены из кирпичей с клеймами Мытищинских заводов.

Даже в целой главе невозможно перечислить все отдельные строения. Обследовано более 1500 зданий, на кирпичах которых обнаружены клейма: «А. Гусарев», «И. Г. Герасимов», «И. Герасимов», «И. П. Воронин», «Челноков», «В. Челноков», «Товарищество В. К. Шапошников/М. В. Челноков и К⁰». Все строения вдоль Ярославской железной дороги, от Сергиева Посада до Москвы, кроме здания вокзала в Пушкино, построены из кирпича Мытищинских заводов. Это вокзалы, билетные кассы, водонапорные башни, служебные здания — диспетчерские будки, насосные станции и т. д.

Мытищинские кирпичи встречаются в Пушкино, Ивантеевке, Болшево, Шелково, Мытищах и Москве. С дореволюционных времен сохранились работающие фабрики и заводы, жилые корпуса (спальни), храмы, богадельни, больницы, часовни, дома призрения и трудолюбия, бывшие доходные дома, музеи, театры, магазины, оранжереи, конюшни и каретники. Не поддаются исчислению дачи и деревянные дома на кирпичном фундаменте.

В Москве обследованы некоторые вокзалы, трамвайные и троллейбусные парки, библиотеки, учебные заведения и тюрьмы. В крупных зданиях Москвы часто встречаются кирпичи с клеймами трех-четырех заводов, также как в Мытищах встречаются «чужие» кирпичи, так называемые «приблудные». Пути кирпичей часто пересекаются, как и людские судьбы. Однако ограничимся наиболее интересными объектами. Кирпичи с клеймом «А. Гусарев» обнаружены в пос. Клязьма, Перловке и в Москве — Исторический музей, Политехнический музей, в строениях Третьяковского проезда и Крутицкого подворья.

Клеймо «И. Г. Герасимов» встречается на кирпичах домовой церкви усадьбы Алексеевых в Любимовке, храма Боголюбской иконы Божией Матери в Пушкино, комплекса Остроумовской больницы на Стромынке, огромного больничного комплекса им. братьев Боевых с храмом и часовней (Стромынка, 10), здания электроподстанции у высотного здания МПС (Краснопрудная, 10), мастерских ЦАГИ (ул. Радио).

Из кирпичей завода И. П. Воронина построен соборный храм Святой Троицы в Щелково, церковь Покрова в Черкизово, комплекс туберкулезной больницы в Дубках, здания «Мытищинской водокачки». В Москве — кондитерская фабрика им. Бабаева (бывш. Абрикосовых), все строения по Старосадскому и Колпачному переулкам, обувная фабрика «Буревестник», завод «СВАРЗ», 2-ой трамвайный парк им. Русакова, храм во имя Святых Адриана и Натальи (Лосиноостровская, Ярославское шоссе), здание Министерства здравоохранения РСФСР (Неглинная, 25), 2-ой троллейбусный парк (у Казанского вокзала), храм на территории казарм бывшего Преображенского полка (ул. Матросская тишина), дом на углу Милютинского и Боброва переулков (музей-квартира Е. Е. Лансере), основания перронов Ярославского вокзала (с 5-го по 12-ый путь).

Челноковский кирпич имеет свою географию по Москве и области. В Пушкино из него построены здания бывших текстильных фабрик, принадлежавших семейству Арманд. В Клязьме фундамент дачи И. А. Александренко и храм Спаса Нерукотворного (с мозаикой из Абрамцево), в Костино — фундамент бывшего музея им. Ленина (ныне историко-краеведческого музея), корпуса ЗАО «Метровагонмаш», здание бывшей старейшей в нашем городе аптеки № 1 и Мытищинской типографии, фабричные и жилые корпуса бывшей фабрики «Пролетарская победа», верхний ложемент третьей трассы Мытищинского водопровода до Ново-Алексеевской водонапорной станции (1892 г.).

В Москву заводы Челноковых до 1900 года поставляли наибольшее количество кирпичей и поэтому их клеймо встречается через каждые два-три строения. Это здание бывшей Московской городской Думы (филиал Государственного Исторического музея), пожарная каланча у метро «Сокольники», все старинные здания МОНИКИ с храмом Всех скорбящих радость (1899 г.), дом на Садово-Спасской, в котором жил Савва Иванович Мамонтов (Московский полиграфический институт, ныне Академия печати), завод «Красный богатырь», храм Всех Святых (Ново-Алексеевский монастырь. Красносельский переулок, д.7), театр МХАТ и все здания в Камергерском переулке (за спиной памятника А. П. Чехову), 4-ый троллейбусный парк на Миусской площади (ул. Лесная), 5-ый троллейбусный нарк на Малой Пироговской, шелкоткацкий комбинат «Красная роза» (бывш. Жиро, в Хамовниках).

Если дальше продолжить исследования, то можно пройти от Большой Пироговской к Неопалимовскому переулку через Палиху и здесь, вдоль Савиновской набережной, можно обнаружить старинные здания с клеймом Челноковских заводов. Улицу Чистый Вражек украшает восстановленный храм Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. В этом храме венчались А. П. Чехов и О. Л. Книппер.

Вернемся в родные Мытищи. Колокольня Владимирской иконы Божией Матери, судя по мемориальной доске, была сооружена в 1713 году при Петре I. В кладке колокольни были обнаружены кирпичи с клеймом «ИФ». Такое клеймо снова возвращает нас в Москву: палаты А. Меншикова у Чистых прудов, Гостиный двор на Ильинке, Большой Гнездниковский переулок (напротив ГИТИСа), дом 32 на Пречистенке (бывшая гимназия Поливанова, в которой учился чемпион мира по шахматам Александр Алехин), небольшой двухэтажный дом у Зачатьевского монастыря, где несколько лет жил Ф. И. Шаляпин.

Более поздние пристройки приделов Владимирской церкви, судя по обнаруженным клеймам, относятся к последнему десятилетию XIX века. В приделе Николая Чудотворца большинство кирпичей с клеймом «И. Герасимов», но встречается и клеймо «Товарищество В. К. Шапошников/М. В. Челноков и К». Это же клеймо обнаружено в кладке бывших зданий МРЭО (снесены при реконструкции Ярославского шоссе) и церковно-приходской школы (основное здание Мытищинского противотуберкулезного диспансера). Мытищинский железнодорожный вокзал сегодня выглядит торжественно-нарядным. Однако Мытищинцы помнят и его длительный ремонт после пожара в левой части здания. Во время ремонта штукатурку пришлось снимать до кирпича, и тогда обнаружились клейма: «И. П. Воронин», «И. Герасимов», «Челноков» и, как ни странно, «Худяков». А этот кирпич с Софринского завода. А. С. Худяков имел кирпичный завод в деревне Талицы. Удивительно, но железнодорожный вокзал в Софрино построен из кирпича Мытищинского завода с клеймом «И. П. Воронин». Некоторые цеха ЗАО «Метровагонмаш» тоже построены из кирпича с клеймом «Худяков». По мере публикации материалов о кирпиче и производстве кирпича в России в московской «Строительной газете», в Мытищинских «Родниках» люди стали приносить интересные экземпляры кирпичей, обнаруженные ими в своих домах или на огородных участках. Так, Д. И. Туркенич (Перловка, Западная 14) нашел кирпич с клеймом «П. И. Милованов», заводы которого в середине XIX века располагались за Семеновской заставой. Из этого кирпича построены старинные здания Микояновского мясокомбината в Москве.

А. К. Петров обнаружил в кладке своего дома (дер. Сорокине) кирпич с клеймом «Ф». Такое же клеймо обнаружено в Никольском храме в Хотьково и в здании железнодорожного вокзала в Пушкино, а также в кладке перрона Ярославского вокзала.

В фундаменте дома, на месте которого построен Православный центр в Перловке, обнаружены те же клейма, что и на кирпичах железнодорожного вокзала станции Мытищи. Последнее обследование с благословения о. Анатолия позволило обнаружить Челноковский кирпич в фундаменте разрушенного деревянного храма Донской иконы Божией Матери, который, надеемся, со временем будет восстановлен.

В «Московском журнале» в статье Н. А. Филаткиной приводятся сведения о родоначальнике династии Челноковых: «Федор Никифорович Челноков был человеком оборотистым и энергичным, сумел скопить денег и выкупиться на свободу (из крепостных крестьян Костромской губернии). Выйдя на волю, он занялся строительными подрядами; по семейному преданию, участвовал в сооружении одного из царских дворцов». В архивных материалах ЦГАДА в фонде Дворцовой конторы имеются «Предписание от 30.1.1859 г. за № 442 и копия договора купца Челнокова на окончание строительства лестницы, крыльца и прочая в Палатах дома бояр Романовых на Варварке». В рапорте Московской Дворцовой конторе архитектор Рихтер писал, что реконструкцию осуществил купец, почетный гражданин Федор Челноков, «работа по отстройке и возобновлению флигеля при Доме бояр Романовых к назначенному сроку окончена». Сегодня здания Палат дома бояр Романовых это филиал Государственного Исторического музея. Его директор Г. К. Шуцкая любезно предоставила возможность ознакомиться с клеймами на кирпичах. Ранняя постройка имеет кирпичи с клеймом двуглавого орла, а поздняя с клеймом «1856». В сборнике «Московский архив» (М., 1996 г.) имеется сведение, что при строительстве памятника Александру II на территории Кремля кирпич доставляли с фабрик Катуара, Шапошникова, Челнокова, Немчинова. На сооружение основания монумента пошло 2 млн штук кирпичей.

Москва. Красная Площадь. Здание бывшей Городской Думы (музей Ленина). Клейма на кирпичах «Т-во Шапошников» и «М. В. Челноков».

Ярославский вокзал (реконструкция 1902–1904 гг.). Клеймо «И. П. Воронин»

Ярославский вокзал. Основание перрона с 5-го по 12-й путь. Клеймо «И. П. Воронин и «Ф».

Площадь 3-х вокзалов. Здание МПС подстанция на ул. Красносельская. Клеймо «Герасимов»

Смоленский бульвар, д. 30. Клеймо «Т-во В. К. Шапошников» и «М. В. Челноков»

ул. Новоалексеевская, бывшая Алексеевская. Станция перекачки воды из Мытищинского водопровода (третья трасса). Клеймо «И. Герасимов»

Жилой дом (ранее — доходные дома) на углу 1-й Басманного переулка и Новорязанской улицы. Клеймо «Н. П. Воронин»

Министерство Здравоохранения Российской Федерации. Ул. Неглинная, д. 25. Клеймо «Н. П. Воронин»

Новодевичьим монастырь «БАИ». Завод Байдакова.

Москва, ул. Стромынка, д. 10. Московский городской научно-практический центр борьбы с туберкулезом. Колькольня храма богадельни им. Братьев Боевых (арх. А. Л. Обер) Комплекс построен в 1894 г. Клеймо «И. Герасимов»

Москва, ул. Стромынка. Гинекологический корпус больничного корпуса поликлиники им. Остроумова. Клеймо «И. Герасимов»

Архангельский переулок, д.17. Клеймо «Худяков».

Москва, ул. Бабаевская. Здание завода СВАРЗ. Клейма «И. П. Воронин», «Е. Юдиной» в более поздней постройке клеймо «МКХ»

Москва, ул. Бабаевская. Здание из комплекса богодельни им. Братьев Боевых. Ныне жилой дом, надстроен выше 2-го этажа. Первичная кладка из кирпича «И. Герасимов и «Рутович»

Москва, ул. Бабаевская, одно из зданий комплекса туберкулезной больницы № 7. Клеймо «И. Герасимов»

Кондитерская фабрика им. Бабаева (быв. Абрикосовых) Клеймо «И. П. Воронин» (здание напротив «Худяков»)

Угол Боброва переулка и Милютинского (музей-квартира Е. Е. Лансере). Клеймо «И. П. Воронин»

Сретенка — Мясницкая. Клеймо «И. П. Воронин»

Бобров переулок. Клеймо «И. П. Воронин»

Храм Святой Троицы в Сокольниках. Клеймо «И. П. Воронин»

м. Сокольники. Пожарная каланча. Клеймо «Челноков»

Москва, Русаковская набережная. Трамвайное депо и парк им. Русакова. Комплекс зданий (технических и административных). Клеймо «И. П. Воронин»

Политехнический музей. Правое крыло — клеймо «Гусаров». Левое крыло — клеймо «Шапошников» и «Челноков».

Крапивный переулок. Клеймо «Челноков», «Помелов», «Брж» — белый кирпич

Москва, Новоалексеевская, здание, принадлежащее монастырю. В этом доме была богадельня-приют и мастерские для детей-сирот. Ныне издательство «Мир». Клеймо «И. П. Воронин», «Т-во В. К. Шапошников», «М. В. Челноков»

Петроверигинский переулок. Лечебно-профилактический центр им. А. Л. Мясникова. Клеймо «И. П. Воронин».

Здание администрации Алексеевской станции Мытищинского водопровода (ныне — завод «Мосводоприбор»). Клеймо «Челноков»

ул. Верхняя Красносельская. Храм Всех Святых Ново-Алексеевский монастырь. Клеймо «Челноков»

Московский молокозавод им. Горького. Клеймо «Челновокъ», «И. П. Воронин», «И. Герасимов»

Мосводоприбор, шесть зданий технического назначения. Клеймо «Челноков», «И. Герасимов», «МКХ» (московское коммунальное хозяйство»)

Храм Животворящего Креста на Пречистом Вражке (здесь венчались А. П. Чехов и О. Л. Книппер). Клеймо «Челноков»

Завод «Серп и Молот». Клеймо «И. П. Воронин»

ул. Мясницкая, училище живописи, ваяния и зодчества (Российская академия). Клеймо «И. П. Воронин»

ул. Остоженка. Надвратная церковь Зачатьевского монастыря. 1696 г. (снимок 1998 г.). Клеймо «Д. А. Романов»

ул. Остоженка. Забор вокруг Зачатьевского монастыря (снимок 1998 года). Клеймо «Д. А. Романов»

ул. Остоженка. Территория Зачатьевского монастыря (дом художника). Стены «Челноков», фундамент «ГНГ», «ВК» на месте первой церкви.

ул. Остоженка. Территория Зачатьевского монастыря. Здание Федеральной службы России по валютному и экспортному контролю. Клеймо «Д. А. Романов»

ул. Остоженка. Здание Зачатьевского монастыря. Клеймо «БРК», «БАИ», «ОКЗ-12», «В. К. Шапошников», «М. В. Челноков».

Остоженка от храма Христа Спасителя и Илии Пророка почти все дома из кирпича с клеймами «Челноков», «Т-во В. И. Шапошников».

Проспект Мира. Храм «Всех скорбящих радости». Клеймо «Шапошников», «Челноков»

ул. Новорязянская. Здание 2-го троллейбусного парка и все боковые здания. Клеймо «И. Герасимов», «И. П. Воронин»

ул. Новорязянская. Клеймо «И. П. Воронин»

Троллейбусный парк № 4 ул. Лесная. Клеймо «Шапошников», «Челноков»

Обувная фабрика «Буревестник», Москва. Кирпич клеймо «В. Челноковъ», «'Г-во В. К. Шапошников», «М. В. Челноков», «И. П. Воронин».

Кузнецкий мост, д. 17. Бывший м-н «Зоомагазин», внутренние здания, целый комплекс двора «Челиоковъ», «Т-во Шапошников», «М. В. Челноков»

Москва. Старосадский переулок, д.9. Государственная публичная библиотека (все стоящие рядом здания вплоть до Колпачного переулка). Клеймо «И. П. Воронин»

Камергерский переулок, театр МХАТ. Вее здании МХАТА. Клеймо «Т-во Шапошников», «М. В. Челноков».

Верхняя Красносельская, д. 19. Клеймо «МСНХ Моссиликат»

Москва, ул. Матросская тишина. Храм Преображенского полка. Клеймо «И. П. Воронин», «Е. Юдиной».

Москва, ул. Матросская тишина. Здание из комплекса (напротив тюрьмы). Клеймо «И. Герасимов»

Здание напротив административного здания тюрьмы. Клеймо «И. Герасимов»

Здание тюрьмы «Матросская тишина». Клеймо «И. Герасимов»

ул. Матросская тишина, д.10. Казармы Преображенского полка (штаб ВДВ) Клеймо «Д. А. Романов»

Комплекс зданий туберкулезной больницы № 17 по ул. Матросская тишина и ул. Барболина. Клеймо «И. П. Воронин», «И. Герасимов». Медицинское училище № 24 «И. Герасимов»

Правое крыло центрального корпуса туберкулезной больницы № 6. Клеймо «И. П. Воронин»

Яузская аллея, д.2. ЦНИИ Туберкулеза (проект архитектора И. Л. Герман, закладка первого камня 15 апреля 1912 года. Строительную комиссию возглавлял архитектор Р. И. Клейн, 15 декабря 1913 года состоялось открытие) Клеймо «И. П. Воронин»

Яуза. Станция очистки и фильтрации Мытищинского водопровода. Клеймо «Челноков», «И. П. Воронин»

Печатников переулок, д.19 (Сретенка). Клеймо «И. Герасимовъ», «Т-во В. К. Шапошников», «М. В. Челноков»

Водонапорная башня для заправки паровозов ст. Лосиноостровская. Клеймо «И. Герасимов»

ст. Лосиноостровская. Центральное здание депо (постройка 1901–1907 гг.) Клеймо «И. П. Воронин», «Челноков», «Т-во Шапошников», «М. В. Челноков»

ст. Лосиноостровская «Нефтекачка». Заправочная станция для заливки цистерн (с насосной станции) Клеймо «И. Герасимов»

Здание узловой поликлиники ст. Лосиноостровская. Клеймо «И. П. Воронин»

Дом управляющего ММ3 (ранее принадлежало ж/д). Клеймо «Челноков»

Благовещенский храм с. Тайнинское. Клеймо «Двуглавый орел», «Т. Д. Помеловы»

Администрация депо ст. Лосиноостровская. Клеймо «И. Герасимов», «Т-ов Шапошников», «Челноков»

Ярославское шоссе. Храм «Адриана и Натальи». Клеймо «И. П. Воронин»

с. Тайнинское. Остатки путевого дворца. Клеймо «БРБ»

г. Мытищи, ул. Университетская. Бывшая контора кирпичного завода Товарищества В. К. Шапошникова и М. В. Челноков и К⁰/ Здание построено в конце XIX века. Клеймо «Челноков», снесено в феврале 2002 г. (последнее время Мытищинская юношеская автошкола)

Ярославское шоссе — дом дорожного мастера и магазин похоронных принадлежностей. Клеймо «И. Г. Герасимов»

г. Мытищи. Ул. Колонцова. Клеймо «Челноков», «Т-во В. К. Шапошников, «М. В. Челноков»

Визкозка разваливающийся Химцех. Клеймо «И. Герасимов», «Т-во В. К. Шапошников», «М. В. Челноков»

Здание Вискозки (администрация). Модерн 1914 года. Клеймо «И. Герасимов»

Вискозка Термичка. Клеймо «И. Герасимов»

Вискозка 1-ый этаж. Механический цех и компрессорная. Клеймо «И. Герасимов»

Водонапорная башня у ст. Мытищи (ранее принадлежало ж/д) Клеймо «Челноков»

Мытищинский машиностроительный завод. Инструментальный цех. Год постройки 1897. Клеймо «Худяков», «И. Герасимов»

ММ3. Цех 33, литейный. Клеймо «Челноков», «Худяков». Башня водонапорная. Клеймо «Герасимов»

ММ3. Кузница. Цех 31. Клеймо «И. Герасимов»

ММ3. Отдел крупных штампов. Клеймо «Герасимов», «Челноков», «Воронин»

ММ3. Цех 16. Клеймо «И. Герасимов», «Челноков»

ММ3 с ул. Колонцова. Стена цеха № 17. Клеймо «И. Г. Герасимов»

ММ3. Слева цех № 65. Клеймо «Герасимов», «Челноков», прямо цех № 45, клеймо «Герасимов»

ММ3. Медсанчасть (бывшая Земская больница). Клеймо «И. Г. Герасимов»

Мытищинская водокачка, машинный зал (год постройки 1892 по проекту В. Г. Шухова, Е. К. Кнорре и К. Э. Лембке, архитектор М. К. Геппенер). Клеймо «Воронин»

Здание ЦРБ (Центральная больница). Бывшее родильное отделение (в 1966 году, 22 сентября на втором этаже родилась дочь автора книги Мария). Клеймо «МСНХ Моссиликат»

Дубки. Туберкулезная больница № 6. Все здания из кирпича «И. П. Воронин»

Полутоннель между ст. Подлипки дачные и ст. Болшево. Клеймо «И. Г. Герасимов»

Болшевский Машиностроительный завод труба постройка 1890 г. Клеймо «И. Г. Герасимов»

Первомайка. Больница (бывшая фабрика Ф. Рабснска) постройка 1915 года. Клеймо «И. Г. Герасимов»

Земская школа в Пирогово (дх-кл.) ныне сельский ДК. (школа построена на средства Челноковых). Клеймо «И. П. Воронин»

Домовая церковь. Любимовка. Здесь венчался К. С. Станиславский. Кирпич клеймо «И. Г. Герасимов», отопительная печь храма выложена из огнеупорного кирпича FIRECLAV

Храм в Черкизове «Покрова Богородицы». Клеймо «И. П. Воронин»

ДК Болшево. Клеймо «И. Герасимов»

Жилой дом (Болшевский текстиль). Клеймо «И. Герасимов»

Центральный корпус ф-ки «Первомайка». Клеймо «И. Герасимов», «Челноков»

Жилой дом (Болшевский машиностроительный завод). Клеймо «И. Герасимов»

Часовня при больнице ф-ки 1 мая (Болшевский текстиль, бывшая Ф. Рабенка) постройка 1915 год. Клеймо «И. Г. Герасимов»

Водонапорная башня ф-ки «Первомайка». Клеймо «И. Герасимов», «Челноков»

Здание санатория «Сосновый бор». Клеймо «И. П. Герасимов» (фото 1998 г.)

Жилой дом (рядом с ДК «Болшево»), Клеймо «И. Герасимов»

Фабрика «Передовая текстильщица». Клеймо «И. Г. Герасимов»

Жилой корпус ф-ки «Передовая текстильщица». Клеймо «И. Г. Герасимов»

Здание между ф-кой 1 мая и Болшевским машиностроительным заводом. Клеймо «И. Герасимов»

Пушкино. Фабрика «Серп и Молот». Клеймо «И. П. Воронин»

Пушкино. Фундамент здания. Клеймо «И. Герасимов»

Храм «Спаса Нерукотворного». Ст. Клязьма. Клеймо «Шапошников», «Челноков»

Ст. Мамонтовка. Администрация фабрики Арманд, пос. Кудринка. Клеймо «И. П. Воронин»

Дача служащих текстильной фабрики 1-е мая. Клеймо «И. П. Воронин»

Ст. Клязьма, дача Шеффеля. Клеймо «И. Герасимов» «Т-во В. К. Шапошников», «Челноков»

Дача С. Морозова. Клеймо «И. Герасимов»

Ст. Клязьма, дача купца 1-ой гильдии, мецената (построил храм во имя Спаса Нерукотворного) И. А. Александренко. Клеймо «Т-во В. К. Шапошников», «Челноков» (фундамент)

ст. Клязьма. Усадьба братьев Абрикосовых. Фундамент — «И. Герасимов», «Т-во В. К. Шапошников», «М. В. Челноков»

Особняк с левой стороны дома С. И. Мамонтова. Клеймо «И. П. Воронин»

Дача для служащих ф-ки Ф. Рабенек (Болшево). Клеймо «И. Герасимов» (фундамент)

В пойме речи Уча. Текстильная фабрика Арманд. Клеймо «Челноков»

Ф-ка им. Дзержинского, Ивантеевка. Клеймо «И. Герасимов»

Ф-ка имени Рудой, Ивантеевка (бывшая спальня-казарма) все здания. Клеймо «И. Герасимов»

г. Щелково. Соборный храм «Святой Троицы». Клеймо «И. П. Воронин»

г. Щелково. Дом причта (Богадельня). Клеймо «И. П. Воронин», «И. Герасимов»

г. Щелково. Спальня-общежитие-казарма (жилой дом Щелковского шелкоткацкого комбината). Клеймо «И. П. Воронин»

Вокзал ст. Софрино. Клеймо «И. П. Воронин»

Вокзал ст. Сергиев Посад. Клеймо «И. П. Воронин

г. Красноармейск. Жилые корпуса. Клеима «МСНХ Моссиликат», фабричный корпус «Худяков», жилой корпус «К.И.»

г. Красноармейск. Въездные ворота города. Постройка 1887–1888 г. Кирпич «МПВ»

Серьезные исследования истории кирпичного производства начинается с изучения истории клейма. Со времен древней Руси у славянских племен и народов северных областей сохранялся язык дорожных меток: зарубки и засечки на деревьях, условные знаки, надломы на кустарниках указывали не только путь, но и того, кто проходил тропой или дорогой. Еще до появления письменности наши предки метили домашнюю птицу и скотину, бытовой инвентарь и повозки, упряжь и т. д. Поморы обязательно метили свои лодки. В более позднее время на судах появилось клеймо. Кроме паспорта приписки к порту все корабли российского флота имели свое клеймо.

С возникновением кирпичного производства на кирпичах появляются первые оттиски: прообразы будущего клейма в виде сказочных животных, птиц или насекомых. С появлением в гербе России двуглавого орла такое же клеймо стало присутствовать и на кирпичах. Иногда каменосечцы, занимавшиеся строительством храмов и оборонительных сооружений из белого камня, аккуратно выдалбливали на каменных блоках свои автографы, так называемые «граффити».

Изучением кирпичного производства и клейм на кирпичах занимаются историки и архитекторы, искусствоведы и археологи, краеведы. Клеймо на кирпиче это «метка времени», которая несет в себе важную информацию. Войны, пожары и другие катаклизмы приводили к тому, что безвозвратно пропадали архивные материалы. И те строения, которые по сей день представляют исторический интерес как ценный памятник культурного наследия наших предков, зачастую остаются немым укором нашему беспамятству: кем и когда построен храм, когда перестраивался или реставрировался, какой материал был применен в процессе строительства, в чем секреты строителей, с каких заводов поставлялся кирпич или другой строительный материал? Однако фундаментальных исследований по расшифровке символики клейм средних веков пока нет. Но этим вопросом следует заниматься. Этого требует завещанная нам память предков, чтобы мы помнили: какое наследие они оставили своими деяниями. Таким образом, клеймо может многое поведать о событиях в нашей истории. В весьма обобщенном виде можно только обозначить символику применяемых клейм на кирпичах по столетиям.

XVI–XVII века. Клейма имеют символику двуглавого орла, православного креста или 2–3 буквы, что соответствовало различным типам производства: Государевы сараи, Монастырские сараи и заводы, сдаваемые в аренду. В последующие годы часто встречаются клейма с одной буквой или в виде примитивного значка на чистом поле. Некоторые клейма имеют углубления в виде квадратов 30×30 мм, прямоугольников 30×50 мм, овалов или кругов. Другие клейма имеют поясок по периметру углубления, так называемые картуши. Иные украшены виньетками. Клейма могли быть и простыми оттисками цифр, обозначающих год изготовления.

Двуглавый орел исчезает из употребления во времена Петра I. Все больше кирпичи клеймятся буквами. К XIX веку начинает формироваться новая символика с полной фамилией хозяина завода, клеймо становится более графичным, некоторые клейма сохраняют графику старинных буквиц. Последняя треть XIX века и начало XX века характеризуются наличием более современной формы символики. Например, «Товарищество В. К. Шапошпиков/М. В. Челноков и К», а десятилетием ранее — «Торговый дом Помеловы».

С возникновением городских служб коммунального хозяйства в Москве появляется клеймо «МКХ». В первые годы советской власти старые клейма повыбрасывали, а новые не изготовили. Так что в период 1920–1925 годов клейма на кирпичах, как правило, не ставили. По с появлением новых управленческих структур появляется клеймо «МСНХ МОССИЛИКАТ» или буквы и цифры: МКЗ-4, МКЗ-5 и т. д. Что означало: Мытищинский кирпичный завод № 4 или № 5. В подмосковном Кучино кирпичные заводы применяли свои клейма: круглая вмятина со звездой. В Хлебникове — «ХЛ» или «ХЛЕБ».

Однако существовало много мелких частных заводов, и их клейма обнаружить не удается. Если торговля кирпичом производилась через государственные структуры, то клеймо ставилось на каждом тысячном кирпиче. А хозяин частного небольшого завода, для одноразового заказа, мог просто на память заклеймить пять-шесть кирпичей от всей партии в несколько тысяч штук. Изучать историю клейма на кирпичах интересно и поучительно. Много тайн и разных историй откроется для исследователя. Истории бывают и трагикомические, и забавные. Некоторые рассказы написаны известными писателями…

В рассказах писателя Павла Ивановича Мельникова (Андрей Печерский), в первом томе сочинений в «Бабушкиных россказнях» (М., 1963, с. 231) есть любопытный эпизод:

«Когда выстроили Зимний дворец, государю Петру Федоровичу захотелось беспременно к светлому воскресенью на новоселье перебраться. Весь Великий пост тысячи народа во дворце кипели, денно и нощно работали, спешили, значит, покончить, зашабашили только к самой заутрене. А луг перед дворцом зачистить не могли: весь он был загроможден множеством домишек и хибарок, где рабочие жили, и всяким хламом, что от постройки оставалось. Смекнули — полгода времени надо, чтобы убрать весь этот хлам, и немалых бы денег та уборка стоила. А угодно государю, чтобы к светлому воскресенью луг беспременно чистехонек был. Как быть, что делать?

Генерал-полицмейстером в те поры Корф был — он и доложи государю: не пожертвовать ли, мол, ваше императорское величество, всем этим дрязгом жителям, пущай, дескать, всяк, кто хочет, невозбранно идет на дворцовый луг да безданно-беспошлинно берет, что кому приглянется: доски там, обрубки, бревна, кирпичи…

Государь Петр Федорович на то согласился. Петербург ровно взбеленился: со всех сторон побежали, поехали на луг. В один день все убрали…

Савелий Трифонов, Аграфенин-от муж, в самое то время в Петербурге с подводой был. Услыхавши… туда поехал, набрал целый воз кафелей со поливами да кирпичу. А у него в дому в ту пору печь плоховата была. Он ее жалованным-то кирпичом и поправил…

Двенадцать лет прошло. Трифоныча в то время, как монастырщину государыня Катерина Алексеевна поворотила на экономию, в волостные головы всем миром избрали. Тут не возлюбил его управитель ихний, что от коллегии экономии к монастырским крестьянам был приставлен, Чекатунов Якинф Сергеич. Как теперь на него гляжу: старичок такой был се-е-денькой и плутоват, нечего сказать…Смолоду еще при государыне Анне Ивановне был в армейских офицерах и, сказывают, куда как жестоко хохлов прижимал, когда по недоимочным делам в малороссийской тайной канцелярии находился.

Трифоныч, должно быть, как-нибудь не ублаготворил его, он взъелся… Приезжает как-то Чекатунов в волость, где Трифоныч в головах сидел, прямо к нему, разумеется, для того, что на хозяина, хоть и волком глядит, а угощенье ему подай. Папушник Аграфена спроворила да на стол положила: «рушьте, мол, сами, ваше благородие, как вашей милости угодно будет».

Чекатунов стал резать папушник — глядь, а нижней-то корочке орел.

— Эт-т-то что? — крикнул он громким голосом.

— Орел, — говорит Трифоныч, — орел, ваше высокородие.

— Да у тебя царский, что ли, хлеб-то? Из дворца краденый?..А?

— Как это возможно и помыслить такое дело, ваше высокородие? — отвечает Трифоныч.

— Глядь-ка что выдумал! Из царского дворца краден! Я ведь, чать, русский! Изволь в печку глянуть, тамо в поду кирпич с орлом вложен, на хлебе-то он и вышел!

Посмотрел в печку Чекатунов, видит — точно, орел.

— А где, говорит, — ты взял такой кирпич?

— А на дворцовом лугу, — отвечает ему Трифоныч, — в то самое время, как по царскому жалованью народ после дворцовой постройки хлам разбирал.

— Так это ты двенадцать лет царского-то орла жжешь, — закричал Чекатунов, схватив Трифоныча за ворот. — А? Да понимаешь ли ты злодей, что за это Сибирь тебе следует.

Трифоныч в ноги. А Чекатунов, расходившись, — в железа Трифоныча, да в острог за жестоким караулом… Дело повели крутенько…».

2013 год. Мытищи будут отмечать 390 лет. Петербург отметит 310. Мытищи, конечно, не Петербург. Но у нас своя история по отношению к клейменым кирпичам… В послевоенные годы в Мытищинском районе начали застраиваться свободные земли, на которых через несколько лет сформировался жилой комплекс под названием Новые Мытищи. Исторической памятью станет Новомытищинский проспект. В некоторых микрорайонах строились низко-этажные дома из силикатного кирпича, но фундамент по-прежнему выкладывался из красного водостойкого кирпича с клеймом МКЗ-4. Это клеймо тоже историческая память: Мытищинский кирпичный завод № 4 (сегодняшний комбинат ОАО «Стройперлит»). Со временем Старые и Новые Мытищи объединились в один город под общим названием Мытищи. Слова «Старые» и «Новые» Мытищи применялись в бытовом понимании.

В Перловке, между улицами 3-я Крестьянская и Красноармейская, было построено несколько домов от московской организации, и образовался городок «Теплостроя». Рабочие-каменщики, жившие в домах «Теплостроя», часто по просьбе местных жителей подрабатывали: кому-то фундамент подправить в деревянном доме, кому-то печь. Но бывало, что владельцы легковых машин обращались к мастерам, чтобы «сляпать» гараж. Кирпич привозили из Москвы при сносе старых зданий. На кирпичах встречались клейма дореволюционных Мытищинских заводов. Хозяин вычищал кирпич и укладывал в стопку. Отдельно откладывались кирпичики с клеймом. Вечером, после основной работы, приходили мастера и начинали «ляпать» гараж. Так за городком «Теплостроя» прилепилось название «Тяп-ляп». И уже многие жители из окрестных домов не помнят, как официально назывался городок. А вот прилипло же. Так и живут сегодняшние потомки каменщиков в «Тяп-ляпе».

Работой каменщиков пришлось поинтересоваться у других мастеров, строивших дома в конце Новомытищинского проспекта:

— Ну, вот вы уже заканчиваете четвертый дом. Есть ли хоть какая-то гордость за то, что уже построено? Ведь в некоторых домах уже новоселы. Наверное, радуются жилью. А, может быть, костерят мастеров-строителей на чем свет стоит: тут течет, тут стены кривые, окна и двери перекошены…

— Чтобы гордость!? Не-е-е, у нас своя философия: «Ляпи, нам в ем не жить, и сделаем — не потекёть, а потекёть — замажуть, кому надоть».

— А что же так?

— Дак, а чё ты хочешь? У меня седьмой разряд, самое большое 1100 рублей в месяц. А у подсобницы-лимиты — дай Бог 700 выходит… и всё. При такой зарплате только и остается «ляпить». К концу смены спину-то не разогнешь, а зимой совсем беда.

— А что, спецовка не спасает?

— Спасает только денатурат с килечкой!

— И… ничего?

— А што… Нормально! Мировой закусон. Только килечка лучше пряного посола. Мы эту «миллионную армию» горстями… Так и строим. И в метель, и в стужу. Летом дожди мешают, зато политинформации слушаем, потом «рекорды» ставим. А подзаработать всегда не грех. Всякие гаражи, пристройки, сараи: это и есть наша вторая работа: шабашим, стараемся. Попадаются старые кирпичи с клеймом. К клейменым кирпичам относимся с уважением. Многие каменщики уже собрали целые коллекции. Интересно. Жалко только, что на силикатном кирпиче клейма не поставишь. А красный кирпич это ведь история. Этому бы кирпичу памятник поставить или создать музей кирпича…

В 2003 году вновь возрожденный в имени Санкт-Петербург отмечал юбилей. Городу на Неве исполнилось 300 лет. К этому знаменательному событию на НПО «Керамика» был открыт музей истории кирпича. Довелось и автору этих строк побывать в этом уникальном музее, расположенном на территории НПО по адресу: Санкт-петербург, Южное шоссе, 55. В музей были переданы Мытищинские кирпичи с клеймом «И.П.ВОРОНИНЪ», «ЧЕЛНОКОВЪ» и с двуглавым орлом из храма Благовещения села Тайнинского. Директор музея, Полина Степановна Мухина, подарила на память интересную информацию о современном производстве кирпича на НПО «Керамика»…

История петербургского кирпича — это история города на Неве. Большинство жителей северной столицы на вопрос: «Из чего построен Санкт-Петербург?». Однозначно отвечают: «Из кирпича…». Ранние кирпичные заводы на Невских берегах существовали еще при шведах, но в ходе Северной войны пришли в разорение. Первые изделия-кирпичи в Санкт-Петербурге были изготовлены приглашенными мастерами из Голландии. Историк М. И. Пыляев писал, что первым кирпичнозаводчиком Петербурга был «Столбненский посадский человек», имевший еще при шведах мызу на месте села Рыбацкого. Император Петр I бывал у него и за усердие в кирпичном деле пожаловал большой участок с лесом и угодьями.

Большинство кирпичных заводов располагалось вдоль Невы от Петербурга до Шлиссельбурга, где были хорошие глины и проезжая дорога. Но заводы работали на привозном песке. Открылись заводы и в Петергофе. Совместная выработка кирпича составляла до 10 млн шт. в год. В основном это были заводы казенные, но и открывались подряды для частных производителей. Причем, земля выделялась под строительство завода бесплатно, но с условием производить не менее 1 млн шт. кирпича в год. С тех, кто не справлялся с условием поставки кирпича в указанный срок, следовало выплатить в казну деньгами за полмиллиона штук. С середины XVIII века на кирпичах появляются клейма, содержащие имя производителя. Стоимость кирпича в конце XVIII начале XIX веков составляла 15 руб. за 1000 штук. Дело было прибыльным. Крестьяне, купцы и товарищества могли держать до 10 кирпичных заводов. Лица дворянского звания, а также купцы, имевшие личное или потомственное гражданство могли иметь до 20 заводов. Кирпичные заводы имели княгиня Голицына, граф Апраксин, княгиня Юсупова, граф Строганов, княгиня Вяземская, Левашовы, Шуваловы и др.

Купцы и крестьяне, имевшие крупные заводы, расширяли производство: приобретали или открывали новые заводы, а потом передавали их по наследству. Так формировались целые династии кирпичников. Основателем одной из династий кирпичнозаводчиков был крестьянин села Рыбацкого Ф. Н. Слепушкин. Довелось ему обнаружить на соседнем поле пробный кирпич времен Петра I, и он, не долго думая, взял в аренду этот участок земли и устроил кирпичный завод. Первые годы кирпич вырабатывался вручную, но производил до 7 млн шт. в год. В конце XIX века заводом владели его внуки Н. М. и А. М. Слепушкины. Все годы на кирпичах сохранялось клеймо с именем основателя династии кирпичников. Другая известная династия петербургских кирпичников — Захаровы. Их заводы успешно работали уже в XX веке. Захаровы вышли из крестьянского сословия: Александр Васильевич стал потомственным почетным гражданином, а его брат Михаил Васильевич был известен как коммерции советник. Из кирпичей с клеймом «Колпино» построены многие здания в центре Петербурга…

Петербург по замыслу строился как город каменный. Во-первых, строительство велось по европейскому образцу. Во-вторых, имя «Петр» Христос дал своему апостолу Симону (с греческого «камень»). Таким образом, каменный Санкт-Петербург воплотил имя своего святого покровителя и своего основателя. А кирпич это камень рукотворный. Он изначально задумывался как материал строительный и отделочный.

Современное производство строительного кирпича на заводах НПО «Керамика» ведется на научной основе. Новейшие разработки технологий изготовления и структуры самого кирпича позволили освоить широкую номенклатуру строительного и отделочного кирпича. Постоянная модернизация и реконструкция заводов в составе НПО позволяет выпускать до 130 млн шт. в год. Весь кирпич изготавливается по размерам 250×120×65 мм. Контроль качества кирпича производится по основным характеристикам: вес (масса), плотность (объемная масса), прочность (марка), пустотность, морозостойкость, теплопроводность, коэффициент паропроницаемости кладки, водопоглощение, радиационное излучение. Применение современного оборудования позволяет выпускать красный кирпич строительный эффективный пустотелый; кирпич полнотелый печной (без пустот); кирпич-камень строительный эффективный (поризованный); кирпич керамический лицевой эффективный; кирпич лицевой двухслойный белый эффективный с металлополимерным покрытием лицевой стороны; кирпич эффективный с цветным покрытием лицевой стороны до 50 оттенков; кирпич с рельефной поверхностью; кирпич лицевой красный фасонный эффективный (более 10 видов). Внедряются в производство новые разработки кирпича, имитирующего старинную кирпичную кладку для реставрационных работ дворцовых комплексов, особняков и других строений, начиная с петровских времен. Разрабатывается структура кирпича сплошного объемного разнообразного цвета. Завершается разработка технологии производства кирпича с пустотностью в 5 рядов. Аналогов нет в мире.

Современный водостойкий кирпич сохранил преемственность — клеймо. Сегодня профессия строителя, пожалуй, самая престижная. Зарплата выросла значительно. Появилась и гордость за свою профессию. Мытищи преображаются с каждым годом. Микрорайоны застраиваются высотными домами. Вместо кирпичных фундаментов уже давно применятся бетонные блоки, каркасы зданий наращиваются монолитом из железобетона, стены заполняются блоками из искусственных строительных материалов. Панельные дома уже отживают свой век, хотя и они в свое время подарили людям долю радости жизни. Искусственные строительные материалы постепенно вытесняют кирпич, но не заменяют его в тех областях, где он служил 100 и 1000 лет.

Впервые за всю историю города пешеходные тротуары стали выкладываться искусственной плиткой вместо ежегодно реставрируемого асфальта. Плитку поставляет «Спецстройбетон — 2000». Гарантийный срок тротуарных плиток-кирпичей 10 лет. Но, к сожалению, с каждым годом качество плитки ухудшается: слабая плитка — сыпучая.

Микрорайоны постепенно сливаются с городом, а старины остается все меньше и меньше. Необходимо чиновникам и архитекторам проникнуться уважением к нашей старине и установить на примечательных местах архитектурные памятные знаки, чтобы не забыть родную историю, начинавшуюся со старинных сел, деревень и поселков: Большие (Старые) Мытищи, Шарапово, Рупасово, Ядреево, Тайнинское, Заречье, Попова гора, Речная (Мытищинская) слободка, Кирпичная слобода, Владимирская слобода — здесь уже мало осталось старинных домов, многие безвозвратно потеряны. Скоро мы будем свидетелями исчезновения бывшего Летнего сада ММ3, остававшегося долгие годы от памятного «Челноковского» парка, как культурного центра Старых Мытищ. Здесь прошла молодость многих поколений сегодняшних старожителей. С завидным упорством расширяется строительство за Ледовым дворцом, и сокращается территория еще одного парка, посаженного и ухоженного уже при строительстве Новых Мытищ. Так незаметно исчезнет и преемственность в памяти следующих поколений. И молодые люди уже не смогут ответить на вопрос: «А где родились и жили ваши деды и бабушки?». В лучшем случае скажут: «В Мытищах»…

Какому чиновнику понабилось назвать город Мытищи городским поселением!? Никто же не додумался назвать городским поселением Париж или Петербург! Последний проблеск преемственности остался в памяти при беседе с Александром Ефимовичем Мурашовым, когда он возглавлял Мытищинский район. Разговор зашел о строительстве храма Рождества Христова на Новомытищинском проспекте. Как-то незаметно сошлись на мысли, что хорошо бы при строительстве сохранить преемственность от старейшего храма Мытищинского благочиния. Было предложено украсить верхнее кружало над центральным входом кирпичом из Благовещенского храма села Тайнинского. После реставрационных работ в подвальной части храма скопилось много разных кирпичей. Здесь обнаружились и кирпичи с клеймом двуглавого орла. Отобранные образцы были освящены настоятелем о. Владимиром. Позднее, когда укладка кружала над центральным входом достигла второго ряда, кирпич с двуглавым орлом был торжественно помещен в верхнем ряду. Строительство продолжалось, и каждый желающий помочь ускорить возведение храма мог с чувством исполненного долга «купить» кирпич, написать на нем свое имя и сразу передать его строителям. Это тоже своеобразная метка времени.

Клеймо «И. Герасимов»

Клеймо «МСНХ Моссиликат»

Клеймо «А. Гусарев»

Клеймо «Г. и Ч.»

Клеймо «Д. А. Романов»

Кирпич из церкви Благовещения с. Тайнинское

Образец кирпича с клеймом, представляемый в Торговую Палату

Клеймо «Двуглавый орел»

Клеймо «Б.Р.Б.»

Клеймо «Н. П. Воронин»

Клеймо «Помеловых»

Клеймо «Челноков»

В 1931 году в Мытищах был открыт Индустриальный техникум МПСМ РСФСР (Министерства промышленных строительных материалов РСФСР). В техникуме предполагалось готовить специалистов среднего звена (техников) по основным специальностям: «Технология керамических строительных материалов» и «Ремонт и монтаж оборудования промышленных предприятий». К открытию техникума были разработаны программы по этим специальностям. Техникум размещался в здании на пересечении теперешних улиц Силикатной и Индустриальной, рядом располагалось общежитие для иногородних студентов. Первые два выпуска техников-технологов и техников-механиков были по распределению направлены на предприятия Подмосковья и Мытищинские кирпичные заводы. Готовился к выпуску третий набор, но началась Великая Отечественная война, и многие студенты с преддипломной практики были призваны в ряды Красной армии. Занятия в техникуме были прекращены. Кто был первым руководителем, я не помню, так как пришла работать в техникум в 1943 году. В это время Индустриальный техникум уже назывался Мытищинским. Студентов 1-го и 2-го курсов было мало. От взрыва на заводе «Имени 12-летия Октября» (позднее комбината «Стройпластмасс») ударной волной были выбиты окна в здании техникума. Некоторые кабинеты были закрыты. Занятия проводились в общежитии. В этом же году здание техникума было передано управлению Трудовых резервов, а техникум перебазировался на Староводопроводную улицу, 13; недалеко от Ярославского шоссе. Здесь в одном здании размещались два техникума: Мытищинский механический и Мытищинский индустриальный.

В 1943–1944 учебном году Индустриальный техникум пополнился набором на новые специальности: «Геология нерудных ископаемых», «Разработка нерудных ископаемых» и «Технология вяжущих строительных материалов». Таким образом, техникум стал готовить специалистов по всему комплексу строительной индустрии для предприятий, занимающихся производством красного водостойкого и силикатного кирпича, керамзитов, цементов и других строительных материалов. Геологи разведывали залежи глины, песка, известняка, цементов, гранита; техники-механики обучались правилам монтажа, эксплуатации, ремонта и наладки добывающего и перерабатывающего оборудования; а техники-технологи обучались составлению технологического процесса изготовления конкретных строительных материалов в цехах заводов. Самой престижной считалась специальность геолога. Эта романтическая профессия среди молодежи тех лет котировалась очень высоко. Но главное, что мы чувствовали и видели на протяжении многих лет — это стремление к учебе всех студентов. По нынешним временам такое качество встречается редко.

В годы восстановления Москвы, после изгнания Наполеона, специальность кирпичников была востребована не менее остро, чем при строительстве Петербурга. В 1834 году вышел первый сборник народных песен, записанных Д. Кашиным. В этом песеннике приводится русская протяжная песня «Вы заводы ли, вы заводушки». Первый вариант этой песни, записанный Д. Кашиным, таков:

В Московской губернии сохранился измененный вариант этой песни. Песня не только протяжная, но и очень длинная, напоминающая былинные напевы. Слова изменились в зависимости от местных традиций, склада характера самих исполнителей и даже от их личных переживаний в радостях и бедах. Но суть оставалась прежней.

Вероятно, эта песня о несчастной, безответной любви, о русской душе и о том, как пришлось расстаться с заводом ради высокого чувства…

В песне упоминается имя Иван Федорыч. Возможно, где-то на кирпичах было его клеймо. При обследовании кирпичных зданий в Москве и области встречается клеймо «И Ф». В Мытищах — в кирпичах колокольни Владимирской церкви; в Москве — в Гостином дворе на Ильинке, в бывших палатах Меншикова, которые частично сохранились в Архангельском переулке у Чистых прудов; в строениях Большого Гнездниковского переулка; во дворе дома № 32 на Пречистенке (бывшая гимназия Поливанова, в которой учился первый русский чемпион мира по шахматам Александр Алехин); в домах № 26 и 28 на Поварской; в доме на Остоженке, между Зачатьевским монастырем и оперной студией Галины Вишневской (здесь несколько лет жил Федор Иванович Шаляпин)… Рискнем предположить, что кирпич был выработан на упоминаемом в песне заводе.

В конце XIX века удалось записать новый вариант текста и сделать нотную запись. Этот вариант протяжной песни назывался «Заводы ли вы мои, вы кирпичные».

Кирпичники не занимались ни статистикой, ни наукой. Они работали кирпич и по-своему воспринимали и радости жизни, и печали. Если душа просила песню, то пели те песни, которые пелись в родных деревнях. Часто изливали душу и в песнях о своей профессии. У кирпичников, надо сказать, было больше песен, чем у рабочих любых других профессий. В 1910 году В. Кручинин написал классический романс на стихи П. Германа. Первая звукозапись сделана в 1911 году фирмой «Граммофон». Этот романс был впервые исполнен Ю. Морфесси в сопровождении рояля, скрипки и виолончели.

Романс настолько пришелся по душе кирпичникам, что мелодию быстро запомнили. Со временем романс стал исполняться как народная песня. Слова изменяли под видение своих жизненных обстоятельств. В последующие годы жизненные условия найдут отражение в песне «Кирпичики», которая зазвучала в разных вариантах. Фабрикой «Пишущий Амур» была выпущена пластинка с записью в хоровом исполнении. Хор под управлением Алехина записал «Кирпичики» в манере цыганского исполнения. В народной интерпретации появился второй вариант.

В трудные годы разрухи и последующего восстановления промышленных предприятий начали формироваться артели, так как крупное производство запустить в работу практически не представлялось возможным. Период НЭПа всколыхнул предприимчивых и деловых людей по мелкому бизнесу, положение в голодной стране стало выправляться. Но наряду с этим процветала и уголовщина. Уголовники запели свои «Кирпичики».

В годы строительства канала Москва-Волга многие храмы были затоплены или разрушены. Из зон затопления переселяли сотни домов на новые места жительства. Кирпича на фундамент или на печь негде было достать, и переселенцы умудрялись таскать кирпич от разрушенных храмов. Такой способ добычи кирпича назывался: «Производство кирпича по завету Ильича». А в школах детям читали стихи о том, что: «Когда был Ленин маленьким с кудрявой головой, он тоже бегал в валенках по горке ледяной… камень на камень, кирпич на кирпич, умер наш Ленин Владимир Ильич».

В послевоенные годы шумный успех имел фильм «Здравствуй, Москва!» о жизни Москвы предвоенных лет. Сюжет фильма не представлял особого интереса, но из-за одной сцены фильм смотрели десятки раз. Главную роль в небольшой сцене блестяще исполнил незабываемый Сергей Николаевич Филиппов, игравший роль бродячего баяниста. Баянист подрабатывал тем, что ходил по пивным и забегаловкам и где под собственный аккомпанемент пел незамысловатые песенки. В это время в Москву приезжает самодеятельный коллектив технического училища, но своего баяна у них в нужный момент не оказалось. Встретившись в пивной с бродячим баянистом, они договорились «за трояк» одолжить баян на время репетиций и концерта. В условленное время молодые люди обещали вернуть инструмент. Баянист сидит за кружкой пива в ожидании своего баяна. Появляются молодые люди, расплачиваются за прокат баяна и оставляют хозяину футляр, наполненный кирпичами. Ничего не подозревавший баянист берет футляр с кирпичами, ставит на стул, выходит на авансцену и громко объявляет: «Русская популярная народная песня Кирпичики!» Он поворачивается к футляру, открывает крышку и с ужасом видит вместо баяна кирпичи… Баянист (С. Н. Филиппов) дергается с воплем: «А-а-а-а! Ограбили! Караул!» Кирпичи падают на ноги подоспевшему официанту… Эту сцену невозможно забыть. Даже через много лет стоит перед глазами этот эпизод из фильма «Здравствуй, Москва».

В 1980 году среди любителей музыкантов приобретает популярность жанр бардовой песни. Со всего Союза исполнители авторской песни съезжались на крутой берег Волги в районе Жигулей. Здесь происходил процесс творческого общения, обмен философскими концепциями о соединении поэзии и музыки. Но иногда за основу принималась мелодия давно известной песни, а слова пристраивались как бы «под рыбу». И тогда песня приобретала оттенок псевдоромантики или ёрничества, шутки или политической сатиры. После заключительного концерта лауреатов смотра авторской песни наиболее интересные из них быстро распространялись среди многих любителей. Неожиданно стала пользоваться популярностью короткая песенка «Шанхай» и, конечно же, на мотив «Кирпичиков».

Любопытно. Этот прием с «Кирпичиками» был известен и значительно ранее, в 1930-х годах, и тоже имел успех среди молодежи.

В 1926 году в местной газете «Колотушка» (Орехово-Зуевский уезд) было напечатано стихотворение «Алименты». Это стихотворение, подписанное «Юон», имело подзаголовок: «Поется на мотив «Кирпичики», на тот же мотив и исполняется». И уже в 1928 году эта песня обрела название — Не «Кирпичики», а по радио. Она быстро вошла в репертуар молодежи, как источник пополнения фабричного фольклора. (Традиционные не обрядовые песни. М., 1998, стр.150, № 204).

Современные жители города уже не помнят о кирпичных заводах, об удивительно популярной песне «Кирпичики». Они спешат за покупками в торговый центр «Красный кит» или в торговый центр, именуемый в народе «БАМом». И вряд ли задумываются о том, как выглядели эти места несколько десятилетий назад. И только фотографии тех лет да воспоминания мытищинских старожилов дают представление об этих местах, связанных с жизнью потомков династии Челноковых.

Во времена «длинных» рублей вещевой рынок располагался на том месте, где еще в послевоенное время был большой ухоженный парк, который старожилы помнят как «Летний сад ММ3». Под сегодняшним путепроводом находится речка Работая, заключенная ныне в коллектор. В дореволюционное время за речкой парк переходил в густой лес, куда жители с окрестных мест ходили по грибы и ягоды. В районе нынешней улицы Индустриальная места были болотистые. Из болота вытекала речка Тоболка и впадала в речку Работаю в том месте, где сегодня тоннельный переход под путепроводом Олимпийского проспекта. Здесь же была запруда и живописный пруд с купальней. На этом месте сегодня располагается торговый центр «Фрегат».

Вода в Работне была чистой и холодной, так как кругом были родники. Второй пруд находился перед Летним садом, вдоль железной дороги на том месте, где ныне торговый ряд «Майя». На этом пруду была оборудована лодочная станция. На пригорке, где сегодня стоит спаренная башня (Олимпийский проспект, д. 18/1), когда-то стоял одноэтажный деревянный, оштукатуренный, с четырехколонным портиком по фасаду дом Челноковых. Дальше за домом располагались служебные постройки: барак для извозчиков, конюшня, каретник, кузница, хозяйственные сараи…

Семья потомков основателей кирпичного завода еще в дореволюционные годы перестала посещать свое имение и дачу. Здесь стало располагаться Земское училище. Здесь же работала вечерняя воскресная школа для взрослых, которую посещали главным образом рабочие вагонного завода. В 1930 году в этом доме размещался детский сад. В эти годы на прилегающей территории бывшего Челноковского парка началось индивидуальное строительство вдоль железной дороги до самого железнодорожного переезда, и возникший поселок долгие годы сохранял название «Челноковский». А часть парка перед речкой Работней стала Летним садом вагонного завода.

«Длинные» рубли тоже оставили о себе память. Это место было отдано на откуп так называемым «челнокам». И удивительное дело: они считали, что это их именем называется сегодняшний островок в 3 десятка погибающих берез и лип. Присмотритесь, здесь уже больше пней, чем деревьев, а ведь у старшего поколения мытищинцев, да и москвичей, связаны самые теплые воспоминания о своей юности. В послевоенные годы Летний сад сохранял свою привлекательность, как один из культурных центров на территории старого города Мытищи.

Здесь был летний кинотеатр, читальный павильон, танцевальная веранда, а центральная аллея была уставлена вазонами с цветами. Широкая аллея посыпалась толченым красным кирпичом, и всегда дорога была сухой. Далее располагался мостик через речку Работню, а затем аллея переходила в дорогу к железнодорожному переезду. Дорога была выложена красным кирпичом на ребро (в елочку). Недалеко от купальни располагалась парашютная вышка. Здесь проходили культурно-массовые мероприятия и вечера отдыха.

Интересны воспоминания москвичей. Любители отдохнуть в выходные дни на берегу Пироговского водохранилища обычно собирались на Ярославском вокзале в своеобразные туристические группы. Некоторые туристы предпочитали добираться до водохранилища через станцию Тарасовская и далее пешком в Пирогово. Но были и любители танцев под духовой оркестр. В те годы танцы еще имели культуру исполнения, к сожалению, безвозвратно утраченную в нынешние времена. Кроме танго, фокстротов, румбы, пассадоблей, имели успех и настоящие бальные танцы: падеграс, падепатинер, пад эспань и др. Жемчужиной в репертуаре духовых оркестров были вальсы «Ночь на Волге» и «Царица бала».

После танцев, нагрузившись рюкзаками, туристы отправлялись от Летнего сада пешком в Пирогово через деревню Высоково.

Время неузнаваемо изменило облик этих мест. Многоэтажные дома по Олимпийскому проспекту и Пролетарским улицам вытеснили деревянные домики старого поселка. Стираются из памяти старожилов названия: «Челноковский парк», «Челноковский поселок», «Летний сад ММ3». Уже мало кто помнит и о кирпичном заводе династии Челноковых, и о вкладе мытищинских кирпичников в градостроительство Москвы и области. И только архивные документы напоминают о том, как начиналась история мытищинских кирпичных заводов, и как предприниматели развивали свою деятельность.

В Государственной Исторической библиотеке (Москва, Старосадский пер., дом 9) сохранился «Устав Товарищества кирпичных заводов И. П. Воронина». Кстати, здание самой библиотеки построено в 1904 году по проекту архитектора Б. Н. Кожевникова. А в кирпичной кладке обнаруживается знакомое клеймо — «И. П. ВОРОНИНЪ».

Фамилия Ворониных насчитывает 22 дворянских рода различного происхождения, два из них принадлежат к древнему дворянству. Родоначальником первого был Василий Никитич Воронин, новгородский городовой дворянин, который за участие в войне с поляками в Смутное время был жалован вотчиной в Вятской пятине (1616). Потомки его внесены в VI часть родословной книги Санкт-Петербургской губернии.

Второй род Ворониных происходит от Трофима Афанасьевича Воронина — «начального» человека рейтарского строя, пожалованного за усердие в службе в Московское дворянство в 1675 году. Его потомки внесены в самую почетную VI часть родословной книги Тульской губернии.

Остальные двадцать родов Ворониных получили дворянство по выслуженным чинам и орденам и внесены во II и III части родословных книг разных губерний.

В этом вопросе еще предстоит разобраться и исследовать родственные связи этой фамилии.

На сегодняшний день сохранилось строение, когда-то принадлежавшее заводу И. П. Воронина. Этот 2-х этажный дом (деревянная дача) находится у въезда на территорию бывшего стрельбища «Динамо». Последние потомки Ворониных приезжали в Москву и посещали Мытищи во время Олимпиады. Следы их ведут во Францию.

О И. Г. Герасимове известно очень мало. Встречаются документы, в которых упоминаются купцы Герасимовы. Они имели, кроме кирпичных заводов в Мытищах, красильно-аппретурную мануфактуру в Измайлово. Очевидно, Герасимовы не были среди именитых людей.

Существовала, якобы, какая-то интрига между Герасимовым и Ворониным. Даже 2 кирпича с клеймами их заводов не встречаются рядом. По одним сведениям Воронин начинал работать на заводе у Герасимова, а затем женился на его дочери и вышел из пая, открыв свой завод. По другим — наоборот. Герасимов начинал работать на заводе Воронина приказчиком, прижимал рабочих и жульничал, собираясь открыть свое дело. Воронин, будучи человеком образованным, быстро разобрался в махинациях своего приказчика и попросил Герасимова оставить эту должность. На месте сегодняшнего стадиона бывшего комбината ОАО «Мосстройпластмасс» начались разработки карьера и здесь обнаружились солидные запасы глины. Герасимов быстро сориентировался, купил участок земли, поставил навесы, обжиговую печь и запустил в работу свой завод. Верхние слои глины залегали неглубоко, поэтому завод за один сезон окупился. Пришлось даже построить железнодорожную ветку для транспортировки выработанного кирпича. Воронин хотел продлить железнодорожную ветку к своим заводам, но Герасимов воспротивился. Он припомнил своему бывшему патрону: «Через мой завод не позволю вести строительство». Пришлось Воронину строить злополучную железнодорожную ветку на свой завод в обход завода Герасимова. Обошлось ему это строительство в копеечку. Но Иван Павлович успел предусмотреть возникшие трудности, когда Герасимов перехватил хорошие запасы глины. Воронин открывает еще один кирпичный завод в селе Никольском Московского уезда, оснащает его современным оборудованием и наращивает выпуск кирпича. Можно продолжать перечислять и другие небылицы, но придется остановиться на самой «оригинальной» информации.

В Мытищинской газете «За коммунизм» от 6, 10, 14 и 17 февраля 1970 года, под соответствующими номерами № 21, № 23, № 26 и 27, была опубликована серия статей под рубрикой: из истории заводов и фабрик под общим названием «Рабочая цитадель». Автор статей корреспондент газеты В. Ефремов.

Европа уже далеко шагнула вперед. Инженерная мысль позволила осуществить коренное переустройство кирпичного производства. В России оборудованием для кирпичных заводов не занимались. Оно, как правило, закупалось за границей. Различные фирмы поставляли разнообразные глиномялки-тоншнейдеры (тон-нем. глина). Применение этих машин освободило рабочих от нудной, тяжелой и грязной работы по подготовке и перетаптыванию глины в твориле. Всю эту работу делали тоншнейдеры, которые изготавливались с вертикальным или горизонтальным расположением валов. Привод осуществлялся паровыми машинами. При таком механизированном способе подготовки глины при машинной выделке кирпича процесс начинался либо с обработки валками, либо, минуя их, с пропускания глины, замоченной обрызгиванием, через глиномялку винтовую, напоминающую мясорубку (шнек). Для машинной формовки глиняное тесто готовилось более крутое, сформованный кирпич-сырец можно было брать руками и ставить на ребро без опасения за прогиб или порчу формы. Лучший промес глины для получения более качественного кирпича получался за 2 прохода ее через глиномялку. Наиболее известные глиномялки поставляли фирмы Шликейзена в Берлине с филиалами в Москве, Шмельцера в Магдебурге, Йегера в Эренфельде (Кельн), Буле в Париже, Вайтгеда в Престоне и Ланкашире (Англия).

Ручная формовка постепенно вытеснялась машинной. Разработанные новые технологические процессы различались в зависимости от подготовки глиняной массы и типа машин. В основном практика кирпичного производства сводилась к 2–3 типовым технологиям: выдавливание приготовленной массы через формовочные мундштуки — формовка истечением; сухая формовка на прессах и полусухая формовка, которая отличалась от сухой только увеличенной влажностью прессуемой массы. Чтобы правильно подобрать формовочную машину, партию глины — в среднем 50 пудов — отправляли на фирму-изготовитель, где быстро подобрали по пригодности сырья наиболее производительную. По конструктивным особенностям машины мало чем отличались друг от друга, они больше различались по названиям: канадские, американские или европейские.

Формовка истечением заключалась в том, что выдавливаемая масса глины смачивалась водой при прохождении ее через формовочный мундштук и попадала на рольный стан (рольганг). Поверхность роликов обшивалась войлоком, а глиняная струя образовывала длинный непрерывный штранг, который по пути движения разрезался на мерные куски по плоскости последующей кладки. Таким образом, торцовые поверхности сырца оставались чистыми и гладкими. Клеймо ставилось «толкушкой» на тычке или ложке по торцу кирпича на каждом тысячном.

Для сухого формования глину предварительно подготавливали для выравнивания влажности. Летний сбор глины и ее сушка в сараях — летование. Иногда глина оставалась на зиму. В этих случаях глину перелопачивали и устраивали насыпь в виде конусных горок. Под навесами глина сохраняла влажность и к лету следующего года была пригодна для формовки. Этот процесс назывался зимованием. Наиболее подходящая для формования глина имела влажность 4–6 %, не считая воды, находящейся в химически связанном состоянии. Для приготовления сухой массы глину и песок перемешивали на бегунах и просеивали перед прессованием. Для формовки применялись распространенные в то время гидравлические аккумуляторные прессы, как правило, 2-х поршневые (с верхним и нижнем поршнями).

Первоначально верхний поршень опускался в форму сверху, а в конце формовки смесь сжималась от давления обоими поршнями, после чего сформованный кирпич выносился нижним поршнем из формы наружу и принимался рабочим. Усилие сжатия подавалось с постепенным увеличением удельного давления от 20 до 200 атм. В конце формовки — дополнительный поджим. Одновременно в пресс-форме формовалось до 6 кирпичей и более за один ход пресса. Кроме гидравлических прессов широко применялись и эксцентриковые. Производительность таких прессов позволяла получать до 3000 штук кирпича в час. На широкой плоскости кирпича «постели» ставилось клеймо одновременно с прессованием. Позднее в пресс-форме устраивались выступы, от которых на кирпиче образовывались продолговатые вмятины — «лодочки». Таким образом уплотнялась масса кирпича, а потом при кладке увеличивалась площадь соприкосновения с раствором.

Но для исследователей это создает свои трудности — порой невозможно отыскать клеймо и определить завод изготовитель. Казалось бы, что механизация процесса формования кирпича позволит улучшить качество вырабатываемого сырца и удешевить само производство. Но реально механизация кирпичного производства не всякому хозяину была под силу. Простые арифметические подсчеты показывали всю сложность затеи с механизацией кирпичного производства в России. Это коснулось и Мытищинских заводов. Стоимость одного пресса составляла весьма круглую сумму — 10 000 рублей. На эти деньги 10 лет назад можно было основать целый завод по выпуску 1 000 000 кирпича в год. Помимо стоимости самого пресса появились новые затраты — амортизационные отчисления, ремонт; зарплата машиниста — 600 рублей в год, 300 рублей кочегару за обслуживание котла паровой машины средней мощности 20 л. с.; стоимость топлива, страхование и т. д.

В результате — почти равные затраты, что при ручной формовке, что при машинной. Разгорались ожесточенные споры, устраивались «доказательные выступления», чтобы выяснить: какой кирпич прочнее и при каком процессе дешевле. В то время класс российских кирпичников по ручной выделке еще не был потерян как у кирпичников в развитых европейских странах, поэтому частенько ручная работа превосходила машинную, что не давало особенных шансов к скорому развитию машинного производства кирпича среди российских предпринимателей.

Таким образом, не сразу в России приживались идеи механизировать такой трудоемкий и специфический процесс, как изготовление кирпича.

Какими бы отчаянными ни были споры о том, какой кирпич был лучшего качества, — при ручной формовке или машинной — одно можно отметить, что введение механизации в технологический процесс позволило расширить ассортимент в кирпичном производстве и вырабатывать более дорогой и совершенно новый вид продукции — черепицу, пустотелый кирпич, огнеупорный, различные трубы для химической или металлургической промышленности. Производство уже велось круглый год. Хозяин был вынужден строить жилье для рабочих, работающих постоянно, приучать кадровых рабочих к более высокой ступени культуры производства, общению с техникой. Образцом кирпичного производства считалась английская технология изготовления огнеупорного кирпича, получаемого путем сухого формования и сам кирпич, имевший безупречно выдержанные размеры.

Несколько слов следует сказать и о печах для обжига. Напольные печи отживали свой век, на смену им стали устраиваться по европейским образцам проходные печи Гофмана (непрерывного действия), где можно было ускорить процесс сушки сырца. Для этой цели устраивались различные пристройки вокруг печи со специальными каналами. Слабым отходящим теплом ускорялся процесс предварительной сушки. Наиболее удачными сушилками считались сушилки конструкции Рюне и Корса (в Гамбурге) — фирмы Шмельцера в Магдебурге и Шликейзена в Берлине, а также Гофмана, Оле, Отто Бокка — известного конструктора вагонных обжиговых печей.

В туннельных проходных печах Гофмана не обеспечивался равномерный тепловой поток и поэтому трудно было получить кирпич с равномерным качеством и цветом наружного вида. Особенно трудно было в тех случаях, когда поступал заказ на изготовление кирпича высшего сорта — облицовочного, для которого существенно важен равномерный и красивый цвет. Для выполнения таких заказов необходимо было добиваться более равномерного и чистого пламени в топке и более высокую температуру обжига — аналогично процессу получения огнеупорного кирпича. В этом случае в качестве топлива применяли горючие газы и лучший обжиг получался в кольцевых печах. Из газовых печей особой известностью пользовались печи Эшриха и реже — того же Гофмана. Обжиговые печи различались в зависимости от процесса: непрерывного действия и периодические, по объему — однокамерные и многокамерные, по конструкции — туннельные, полукольцевые и кольцевые.

В наиболее распространенных печах в одну камеру загрузка (садка) составляла 19–20 тысяч штук кирпича. Суточный выход обожженного кирпича из такой камеры соответствовал размеру годового производства около 6 млн. штук в год, считая в году 300 рабочих дней. Загруженный в камеру сырец представлял значительное сопротивление для обеспечения необходимой тяги. Поэтому дымогарную трубу устраивали из расчета 0,1 от площади поперечного канала печи при высоте трубы 30 метров. Чтобы уменьшить потери тепла печей и трубы, их стены выкладывались с зазором (пустотелыми) куда засыпался сухой чистый песок, в необходимых местах устраивалась перевязка — перехватывающий кирпич или металлические стяжки.

Стоимость обыкновенного строительного кирпича колебалась довольно существенно в зависимости от местности и условий его выработки. К 1890 году цена за 1000 шт. составляла уже 14–15 рублей. Заметно снизилась потребность кирпича в строительстве, снизился и заработок при той же интенсивности труда. Нехорошо было всем, в том числе и хозяину. К 1895 году Россия по производству кирпича оставалась на одном из последних мест среди развитых стран. К этому времени все российские кирпичные заводы изготавливали чуть больше одного млрд. штук кирпича в год. По данным регистрации заводов в Торговой палате в России продавалось 760–800 млн. шт. В то же время Германия, с населением в 2 раза меньшем, чем в России, изготавливала 3 млрд. шт. кирпича в год; Англия — 3,5 млрд. США — 10 млрд. (с населением в 65 млн. человек).

Та же неумолимая статистика обнаруживает и другие любопытные цифры — сколько кирпича приходилось на душу населения в конце XIX века: в США — 150 шт.; в Англии — 90 шт.; в Германии — около 60 шт.; в России — менее 10 шт.

В России производство кирпича было сосредоточено прежде всего около Москвы и Петербурга. Интерес представляют данные по отдельным областям (млн. шт. кирпича в год): Московская губерния — около 140; Петербургская — 75; Харьковская — 45; Киевская — 35; Екатеринославская — 35; Таврическая — 26; Донская обл. — 25; Кавказ — 55; Туркестан — 6,5; Сибирь — 5. Сравним данные по производительности Мытищинских кирпичных заводов: заводы И. Г. Герасимова, И. П. Воронина и М. В. Челнокова вырабатывали в это время 45–50 млн. шт. кирпича в год — это 30 % того, что выпускалось заводами всей Московской губернии. Поэтому в процессе обследования кирпичных строений в Москве приходилось удивляться — почему так часто попадается клеймо этих заводов — ведь было много и других заводов?!.. А ведь получается, что почти каждый третий дом построен из Мытищинского кирпича. Вот таков вклад Мытищинских кирпичников в градостроительство Москвы. Такая же картина наблюдалась и при обследовании строений вдоль железных дорог — от Сергиева Посада и от Щелкова до Москвы; от Москвы и до Дмитрова.

В кирпичном производстве в России было занято 30–40 тыс. рабочих, по стоимости выработанного кирпича это всего 8-ю млн. рублей в год. Машинного производства было крайне мало. Производство пустотелого и огнеупорного кирпича — и того меньше. Те специалисты, которые не признавали машинного производства, уходили на небольшие заводы, специализирующиеся на выпуске особых заказов — фигурный кирпич для строительства храмов, изготовление изразцов, посуды, электрических изоляторов, декоративных архитектурных элементов и т. д. (Российский мастеровой люд издавна весьма сдержанно относился к любым новинкам. Петр I много сил затратил на то, чтобы ввести в обиход обычную пилу. Не признавали пилу плотники и все тут. Даже поговорка сложилась в плотницкой среде: «Да я и часы могу отремонтировать топором, только вот развернуться в них негде»).

В конце XIX и начале XX веков с увеличением числа металлургических, вагоностроительных и машиностроительных предприятий снова возросла потребность в строительном кирпиче, но уже более остро ощущалась нужда в огнеупорном кирпиче, которая частично восполнялась заграничными поставками. В Петербурге требовалось ежегодно 8–10 млн. шт., для Москвы эта потребность выражалась в 16–20 млн. шт. Таким образом общая потребность в огнеупорном кирпиче составляла 25–27 млн. шт. Англия, Германия и Швеция в общем количестве поставляли в Россию 10–12 млн. шт. в год…

Из немногих заводов огнеупорного кирпича в России работал единственный крупный завод К. Л. Вахтера в Боровичах, использовавший местные боровичские глины и производивший около 6 млн. шт. огнеупорного кирпича в год разных сортов. Этот завод и дал почин, положивший начало дальнейшему развитию в России заводского механизированного производства огнеупоров. Российские металлургические заводы для постройки и ремонта своих печей все больше использовали глину местного происхождения. И только в Петербурге продолжали закупать глину из Швеции. Постепенно была отработана технология выработки шамотного и динасового огнеупорного кирпича — кварцевого или так называемого песчанистого, при формовании которого добавляли 2–3 % извести для лучшего спекания при обжиге. Впервые в России динасовый кирпич стал выпускать Брянский завод.

К концу XIX века, освоившись с механизированным производством строительного кирпича, Мытищинские заводы находились на подъеме и в начале XX века. Их кирпич широко использовался на стройках Москвы и Московской губернии. Однако запасов огнеупорной глины в окрестностях Мытищ не было, как и запасов глины для производства фаянса, полуфарфора и фарфора. Поэтому Мытищинские заводы выпускали только строительный красный водостойкий кирпич.

Интересно будет знать кое-что и о самой глине, используемой как исходное сырье. Глина техническая на разных языках имеет свои названия: по-французски argile, по-немецки Thon, по-английски clay, по-татарски балчык. Глина — это обломочная горная порода, получавшаяся в процессе выветривания отложений полевого шпата. В чистом виде глина, как правило, не встречается. В состав глины входят примеси: кремнекислоты, окислы железа, марганца, углекислая известь, зерна кварца, слюда, органические вещества, и другие химические соединения. В процессе разрушения горных пород, особенно при размывании водой, глинистые частицы образовывали отложения в течение миллионов лет, которые встречаются в большинстве геологических периодов формирования земной коры. Если глина смешивалась с песком, то это были суглинки; если с известняком, то мергели; со сланцами шиферные залежи. Глина в разных видах и формах довольно широко распространена в природе и уже только поэтому с незапамятных времен служила людям для производства величайшего множества разнообразнейших предметов, начиная от возведения различных построек и до изготовления тончайших фарфоровых изделий.

Для бытовых нужд из глины изготавливались различные горшки, кринки, миски, поставцы, кувшины, пуговицы и т. д. При стрижке пользовались горшками. В России такая стрижка называлась «под горшок», а на Украине «пид макитру». Горшок одевали на голову так, чтобы он не проскочил мимо ушей и носа. А торчащие из под горшка волосы быстро подравнивались ножницами…

Состав наиболее пригодной глины для кирпичного производства: 39, 5 % глинозема, 46 % кремнезема, и 14 % воды. Общая формула имеет вид Аl₂О₃ 2SiO₂ 2Н₂О. Это самый распространенный минерал алюмосиликат — половина массы земной коры. Из черной глины Юрского периода формирования земной коры (150–140 млн. лет назад) изготавливали строительный кирпич. Более поздние отложения глины имеют серый цвет. Из этой глины изготавливали фаянсовые, фарфоровые и полуфарфоровые изделия. Разница в глинах определялась повышенным содержанием триоксида алюминия — глинозёма (Аl₂О₃ поэтому при обжиге этой глины требовалась более высокая температура (1700 °C) и изделия после обжига имели белый цвет.

Различные способы приготовления глины были описаны европейскими учеными Броньяром, Малагути, Бишофом. Но наиболее глубокие научные обоснования химического состава глины были объяснены Дмитрием Ивановичем Менделеевым, который приводил в своих научных статьях любопытные сведения. Он впервые предсказал возможность получения алюминия из глинозема. Кроме этого, в зависимости от присутствия в глине минералов в виде окислов различных металлов, растительный мир принимает довольно заметный окрас в стволах деревьев и кустарников.

Из глины, как и из различных кустарников, с незапамятных времен получали различные красители. Поэтому и цвет кирпича различался до семи оттенков. Однако глина применялась не только как сырье для изготовления строительного кирпича. Некоторые дома строились из самой глины или из крупномерных блоков сырого кирпича, а вместо скрепляющего раствора применялась та же глина, устраивались глиняные полы. И это делалось не по бедности, а исходя из многолетнего опыта жизни, по мудрости.

Глиняные полы устраивались с добавлением в глину соломы, отбросов волос после выделки шкур, кострики, навоза и т. п. Верхний слой глины тщательно утрамбовывался, слегка смачивался водой и выглаживался. Такой пол не промерзал и был теплее деревянного. Кровлю в избах добрый хозяин устраивал тоже довольно интересно: плетеные полотнища из соломы укреплялись от конька до нижнего края и пропитывались все той же глиной. После пропитки соломенной кровли ее дополнительно обрабатывали дегтем и тогда получали надежную защиту от любых дождей, прочность такой кровли была невероятно высокой и была огнестойкой.

Изучая историю российских предпринимателей, обнаруживается любопытный факт: мало кто брался за домостроительство с таким искренним желанием помочь людям избавиться от частых пожаров, регулярно разорявших Москву на протяжении многих веков. Одним из инициаторов строительства домов для крестьян был довольно известный представитель отечественного предпринимательства Александр Александрович Пороховщиков. В начале 1890-х годов он по всей России рекламировал строительство так называемых огнестойких домов, которые заменили бы крестьянские избы с соломенными крышами. Новые дома предполагалось строить, прежде всего, из глины, по образцу саманных построек. Пороховщиков выступал с лекциями и объяснял преимущества такого строительства.

Дом Александра Пороховщикова в Староконюшенном переулке в Москве

Он издал специальную брошюру массовым тиражом, а на Красной площади, около Кремлевской стены, собирался поставить «образцовую» несгораемую саманную избу для крестьянской семьи лицом к крестьянину Минину и князю Пожарскому. Показательные образцы проекта демонстрировались на Всероссийской художественно-промышленной выставке в Нижнем Новгороде в 1896 году. Было начато строительство экспериментального поселка Спасское-Котово, в 20 верстах от Москвы. С его идеи по всей России стали широко применять кровельную черепицу.

Но прославился А. А. Пороховщиков еще и тем, что в начале 1870-х годов он взял подряд на строительство гостиницы «Славянский базар» и реализовал его, как тогда говорили «чесгь-честью». Гостиница была задумана, как центр городской жизни: магазины, ресторан, большой концертный зал. В оформлении внутреннего интерьера принимал участие тогда еще молодой художник И. Е. Репин. Кроме этого, А. Пороховщиков принимал участие в реконструкции бывшего дома Нарышкиных под устройство в нем архива Министерства иностранных дел. На открытии реконструированного здания архива присутствовал сам император Александр II, поблагодаривший строителей и подрядчика за отменную работу.

В зависимости от назначения изделий из глины, ее состав всегда можно было изменить: уменьшить количество ненужных примесей или наоборот — добавить специальные примеси для улучшения заданных свойств. Например, при изготовлении плавильных тиглей, реторт, цилиндров гальванических элементов, химической или бытовой посуды, изразцов и т. д. В качестве добавок применяли мелкоизмельченную шамотную глину, кварцевый песок, графит. Секреты приготовления глины — это тоже своего рода искусство, передававшееся от отца к сыну. Обжиг глиняных изделий производился в тех же печах Гофмана, Бока или Мендгейма. Быстро осваивался процесс изготовления и обжига фарфоровых, полуфарфоровых и фаянсовых изделий, метлахской или ментонской отделочной плитки.

* * *

Для жителей городов и деревень очень важным обстоятельством из области применения глины и кирпича было устройство печей. Кроме каменщиков-строителей существовала и еще одна специальность, которая имела свои традиции и свой прокорм — это печники. Не всякого печника приглашали на кладку печи.

В России издавна применялись русские печи «битые». Находились мастера, называвшиеся печебоями, которые устраивали печи целиком из глины, без единого обожженного кирпича. В русской печи, традиционно занимавшей почти половину избы, можно было варить, жарить, парить, печь хлеб. Кроме этого, на печи можно было и отогреться, и даже попариться.

С появлением обожженного кирпича устройство печей почти не изменилось. Основание печи выкладывалось на деревянном срубе и называлось опечье, пространство под основанием именовалось подпечье, а промежуток между печью и стеной — запечье или припечье. Подошва основания внутри печи называлась подом, а над подом — свод. Перед подом устраивался шесток с загнеткой, отделенный очелком или задорожкой от пода. В задорожке устраивалось чело или устье. Над шестком — кожух и труба. Сотни поговорок, пословиц и присказок было связано с русской печью:

— Печь, что мать родная.

— Корми деда на печи, скоро и сам будешь там.

— Не хвались печью в истопленной избе.

— До 30-ти лет греет жена, после 30-ти рюмка вина, а после и печь не греет.

— Пока баба с печи летит 7 дум передумает.

— Печным теплом в дорогу не ездят.

— Печушник — лентяй, который все на печи лежит.

— Печегляд — любитель чужих обедов.

У чистоплотного хозяина печь всегда сохранялась в исправном состоянии. Побелка была всегда под рукой. Чердачная часть трубы белилась дважды в год, чтобы легче было обнаружить возможные трещины и вовремя подмазать их глиной.

После каждой топки, пока печь еще теплая, подбеливались запачканные места. Баночка с побелкой и кистью стояли всегда в углублении самой печи. Русские печи сохранились в старых деревенских избах.

* * *

Из Европы в столичные города России были завезены другие конструкции печей: шведские, голландские, комнатные калориферы, а также камины на английский манер. В отделке стали применять кафель и изразцы. Эта мода перешла в дома пригородов и дачных строений. Устройство печей стали разделять по назначению: либо обогревательные, либо для быстрого приготовления пищи. Появились новые специальности — истопники и трубочисты. Наружные лицевые стены печи, отделанные изразцами, назывались зеркалами. На обратной стороне каждой плитки делался оттиск — клеймо, как и на кирпиче. Клеймо было четко различимо, чтобы было видно имя хозяина завода и медали, полученные на торговых и промышленных выставках. Покупатели знали продукцию заводов. И, если их устраивала цена и качество, то покупали и другим советовали…

Промышленные печи имели более сложные устройства. Они имели свое функциональное назначение: для выплавки и рафинирования металла, стекловарные, для выжига алебастры, извести, прокаливания цемента, печи для термообработки, кузнечные горны и т. д.

ВЯЖУЩИЕ РАСТВОРЫ

XIX век подводил свои итоги в строительном искусстве. В XX веке строить надо было быстрее, но и не забывать о качестве строительных материалов. Кирпич уступал место бетону в промышленном строительстве, известковые растворы заменялись цементными. На рубеже веков градостроительство Москвы достигло своего расцвета. Кирпич поставлялся в основном с окраин губернии. Наибольший вклад в строительство общественных зданий Москвы внесли кирпичные заводы из подмосковного города Мытищи. Здесь располагались три наиболее крупных завода: И. Г. Герасимова, И. П. Воронина и династии Челноковых. Однако не только кирпич определял темпы и качество строительных работ. Интерес представляет история строительных растворов, без которых невозможно выполнить кладку.

В 1885 году в Дрездене была принята международная классификация применяемых в строительном деле цементов: гидравлические извести, роман-цементы, портландцементы, гидравлические добавки (пуццоланы и цемянки), шлаковые (пуццолановые) цементы и смешанные цементы. С тех пор прошло более 100 лет. Перечень применяемых в строительстве традиционных и суперсовременных материалов расширился настолько, что писать об их эволюции в упрощенном виде не представляется возможным. Для специалистов же предмет интереса может быть обнаружен в перечне докладов II Международной научно-практической конференции-школы-семинара молодых ученых, аспирантов и докторантов, проходившей в Белгородской государственной технологической академии строительных материалов в октябре 1999 года. Конференция была посвящена творчеству В. Г. Шухова и проходила под девизом: «Сооружения, конструкции, технологии и строительные материалы XXI века».

Для молодых специалистов и любознательных читателей следует напомнить, что роман-цемент был открыт Джеймсом Паркером в 1796 году при обжиге известняков из окрестностей Лондона, на который он получил патент в том же году.

Через несколько лет французы сделали подобное открытие в Булоне. Французские ученые активно продолжали исследования исходных сырьевых минералов для приготовления гидравлических цементов, которые затвердевали бы под водой при строительстве портовых и береговых оборонительных сооружений.

Практически же было известно, что еще за 3000 лет до н. э. древние строители смешивали известь с порошком пуццоланы и трассы (веществ вулканического происхождения из окрестностей Неаполя) и получали смеси, которые прекрасно затвердевали под водой. А римляне для этих же целей использовали толченый кирпич (цемянку). Но все достижения далекого прошлого относились к области практического опыта, научных же исследований в то время не существовало. Так практика человеческой мудрости шла впереди науки. И только в конце XVIII и начале XIX века профессора Фуке и Вика смогли с научной точки зрения объяснить то, что древние строители знали за несколько тысяч лет до них.

Однако англичане опередили французских исследователей. Каменщик Аспдин в Лидсе сумел получить смесь из шоссейной пыли (углекислая известь) с 25 % глины, прокалил ее при 1500–1700 °C и назвал эту смесь портландцементом. Патент был получен в 1824 году. Независимо от Аспдина в России Е. Г. Челиев опытным путем получил портландцемент в 1825 году.

В 1851 году на Всемирной выставке в Лондоне английские портландцементы завоевали признание, и на европейском рынке стали преобладать их марки. К 1880 году производство портландцементов стало быстро расширяться в Германии и в России. К 1900 году Россия была третьей страной в Европе, производившей 40 млн пудов портландцемента. На VII съезде российских промышленников и инженеров обсуждались планы по выработке 70 млн. пудов портландцементов и 10 млн. пудов роман-цементов. В производстве отечественного цемента ведущая роль определялась работами российских ученых А. Р. Шуляченко, Н. А. Белелюбского, Н. Г. Малюги, Н. Н. Лямина и др.

Таким образом, цементные растворы для кладки кирпичных строений стали широко применяться во всем цивилизованном мире лишь с начала-середины XIX века.

А что же применяли в качестве исходного сырья для приготовления строительного раствора наши предки, когда еще не было промышленного производства цемента? Известь! И никто не претендовал на изобретение и получение патентов. Известь (техническая) вырабатывалась посредством обжига природных известняков, добываемых в приломах (каменоломнях). На протяжении тысячелетий она являлась для строителей одним из важнейших служебных материалов при строительстве кирпично-каменных сооружений. Опыт приготовления извести и подготовка (технология) строительных растворов передавался из поколения в поколение. В природе известь встречается главным образом в двух видах: углекислая и сернокислая. Углекислая известь — это мел, исландский шпат, мрамор, арагонит, доломит и другие известняковые породы минералов неорганического происхождения. Сернокислая — это гипс. Однако углекислая известь встречается и в органическом мире — это раковины моллюсков, кораллы, скорлупа яиц. Кости и чешуя рыб — это фосфорнокислая известь, часто применяемая как удобрение в сельском хозяйстве. В строительном деле применяется известь углекислая.

При обжиге в печах или в кучах углекислая известь СаСОз разлагается на углекислоту СО, и известь СаО. Распадению углекислой извести при высокой температуре способствует водяной пар, образующийся при разложении химически связанной воды. Идеально чистую известь можно получить только в лабораторных условиях из мрамора, но это слишком дорогое удовольствие.

На практике же использовались известняки, содержащие сопутствующие природные примеси. Поэтому первые же затруднения с получением качественной извести в процессе обжига возникали из-за наличия этих примесей: кремнезема SiO₂ и глинозема Аl₂О₃. Допустимой величиной примесей принято считать 10 %. Если же примесей более 10 %, то такая известь при обжиге давала гидравлический цемент, который был малопригоден для строительства подземных сооружений. Встречались и другие трудности. Из всей массы известняка, подвергавмого обжигу, часть получалась недожженной, часть пережженной, которая тоже была мало пригодна в строительном деле. И только опыт подсказывал, что температура обжига должна обеспечивать видимое невооруженным глазом легкое спекание по поверхности обжигаемых кусков известняка. Обожженную, годную к дальнейшему применению известь, хранили в ящиках или мешках в виде порошка. А если требовалось сразу же приготовить раствор для кладки, то обожженную известь подвергали гашению. Что производится и в сегодняшнее время при реставрационных работах по восстановлению храмов и других сооружений, представляющих историческую и культурную ценность.

Гашение производится при соединении извести с водой. В результате получается гидрат извести Са(ОН)₂. При этом известью впитывается различное количество воды в зависимости от состава исходного сырья (10–35 частей извести на 100 частей воды). Наиболее высококачественная гашеная известь получается при соотношении 18:100. Такие сорта называются жирными кипелками (белыми). При других соотношениях компонентов можно получать тощие или полужирные извести.

Хорошая свежеобожженная известь, впитав воду, очень скоро начинает гаситься: расщепляться и распадаться. В результате вся масса извести превращается в нежный, тонкий мучнистый порошок. В процессе гашения происходит обильное выделение теплоты с образованием водяного пара, так как температура может достигать 300 °C. Самонагревание происходит тем интенсивнее, чем быстрее происходит процесс гашения, а это в свою очередь зависит от состава исходного сырья и качества обжига. Мастера-известняки знали, что повышение температуры при гашении и пропорция взятой воды весьма заметно влияют на физическую консистенцию приготавливаемого раствора и, в конечном итоге, на качество последующей кладки. Каменщики для приготовления раствора под кладку старались применять свежеприготовленную известь, но в этом случае в растворе какая-то часть извести оставалась непогашенной. Порошковая негашеная известь после обжига была удобна в транспортировке и могла храниться в запасе. Однако со временем она поглощала из атмосферы углекислый газ СО₂ и влагу. Терялись ее связующие свойства. Такая известь называлась выветрелой (старой или лежалой) и большей частью находила применение в стекольном производстве. Иногда ее добавляли в свежеприготовленный раствор перед кладкой. В этих случаях раствор более тщательно перемешивали и давали ему выстояться.

Перед кладкой известь смешивали с песком и разбавляли водой. Получалось известковое тесто — строительный раствор (постель). Качество раствора зависело от соотношения песка и извести. Песок должен быть ребристым, с острыми гранями, но не округлый. Многовековой практикой и последующими исследованиями были установлены оптимальные соотношения (пропорции) песка и извести. При возведении кирпичной кладки над землей соотношение между объемами известкового теста и песка применялось 1:3 (как и при приготовлении цементных растворов). Это обеспечивало на практике высокую прочность швов в кладке.

При проектировании архитекторами несущих элементов кирпичной кладки рассчитывались не только прочностные свойства кирпича, но и их связи. Наиболее опасные элементы в строениях — это сопряжения несущих стен и колонн (своды, перекрытия, купола, арки). Однако перед строителями всегда стояла дилемма: как приготовить качественный раствор.

Если в растворе чуть больше извести, то отвердевание (схватывание) раствора происходило медленнее, прочность шва в кладке возрастала, но обнаруживалась значительная усадка, и кладка давала трещины;

Если в растворе чуть больше песка, то швы в кладке твердели быстрее, но прочность их значительно снижалась, и это часто являлось причиной разрушения строений даже при незначительных колебаниях почвы.

Чтобы избавиться от влияния негативных последствий возможных ошибок в процессе приготовления строительных растворов на извести, пытливый ум наших предков натолкнул их на мысль об органических добавках. При подготовке раствора, перед самой кладкой, стали добавлять яйца или творог, молоко или овсяный кисель. Однако опытные специалисты знали, что в строительных элементах, расположенных ниже уровня земли, органические добавки применять нельзя, а соотношение известкового теста и песка должно соответствовать 1:4, что способствовало замедлению процесса схватывания раствора. Частицы известкового теста и песка находились в подвижном состоянии более продолжительное время, нагрузка возрастала от увеличивающихся верхних рядов кирпича и раствор уплотнялся. Увеличивалась площадь соприкосновения частиц. При строительстве акведуков и опорных устоев мостов часто применялась так называемая циклопическая кладка из двухпудовых кирпичей или крупных камней. И в этих случаях применялись менее жирные известковые растворы, как и для кладки под землей.

Эти правила знали древние строители. Их опыт использовался с незапамятных времен и почти до середины XIX века. К этому времени наука помогла объяснить некоторые физико-химические процессы, что позволило определить способы их регулирования при производстве строительных материалов. Однако до сих пор является загадкой: каков механизм взаимодействия органических добавок в растворе и самого кирпича?

С этим вопросом приходилось обращаться к потомственным каменщикам и священнослужителям, архитекторам и художникам, археологам и ученым-материаловедам. Но убедительного ответа пока нет. В результате многолетних поисков и опросов выяснились некоторые любопытные сведения:

«Мы строили собственный дом и в известковый раствор добавляли только белок куриных яиц. Строили очень долго, слишком много требовалось этих яиц. Недалеко от нашего дома строили мечеть и тоже добавляли в раствор только белок…» (письмо из Башкирии)

«При строительстве Ново-Афонского монастыря строители-монахи применяли в качестве добавок в раствор творог…» (из сведений реставраторов)

«При возведении храмовых строений и оборонительных стен во Владимире строители добавляли в раствор овсяный кисель…» (по сведениям экскурсоводов)

«В селе Куколовка на Украине строили храм, и на общем сходе решили, что с каждых трех дворов еженедельно доставлять строителям большую корзину яиц и куль извести…» (по сведениям потомственных каменщиков).

* * *

В 1970-х годах пришлось быть свидетелем обычной житейской ситуации. В деревне Хороброво Ярославской области подрядилась бригада шабашников подновить старенький дом. По внешнему виду этому дому было далеко за 100 лет. Строители оторвали доски со старой завалинки и обнаружили самодельный жернов-крупорушку — деревянный кругляк с рукояткой и отверстием в центре для засыпки зерна. На противоположной стороне набиты металлические пластинки-клинышки. Вместо кирпичного фундамента стояли чураки, так называемые стулья. Два нижних венца и стулья сгнили, и дом покосился.

Местные мужики косили глазом, глядя на шабашников. Сами за ремонт не взялись, но ревниво относились к пришлым мастерам. Строители домкратами выставили дом, удалили сгнившие венцы и стулья, выложили кирпичный фундамент и уже заканчивали работу. Ближний сосед по дому не выдержал и подошел сказать свое слово. А разговор завтра же будет известен всей деревне. И еще долго будут гулять пересуды из дома в дом: много ли запросили, да хорошо ли сделали.

Разговор вышел «содержательный»:

— Ну чё, мужики, гляжу, углы-те выровняли.

— Так мы «пристреливались» к ближнему дому в соседней деревне Поповское. Его-то углы хорошо видно, недалёко: метров 150. Дом-то, видать, старинный. Кирпич в кладке полнотелый.

— В Поповском-то. Эдак, эдак. Тот дом, почитай, лет 200 как поставлен и не покосился. То-то я гляжу: углы-те у вас вышли «близко к делу». А только пошто не добавили пару рядков кирпича-то?

— У хозяйки денег не хватило, да и где кирпича достать?

— Так денег-от, их всегда не хватаёт. А добавили бы пару рядков-то, и дом бы весёлой стоял. Я ить тоже в этим деле кой-чё кумекаю.

— А может со старой ограды у церкви в Андрианове попробовать добыть кирпича. Немного и надо-то…

— Поди, поди попробуй… Одна попробовала, дак семерых родила. Гы-ы…гы-гы! Многие хотели, да не вышло. Не возьмешь. Дом-то в Поповском и церковь в Андрианове в одно время строены. А старые-те люди сказывали, что кирпичи на яйцах ложены, на яйцах… Ну, гляжу, ладом у вас тут. Плесните мне водочки-то в стопушку, да я и пойду…

Однако, в воспоминаниях встречается много таких сведений, что они не всегда адекватны действительности. Одни знатоки утверждают, что в раствор добавляют только яичный желток. Другие, что только белок, третьи — яйца кладут целиком: 2–3 дюжины на ведро извести.

Вернемся к науке. В технической литературе первой трети XIX века имеются сведения по исследованию строительных материалов и технологии их изготовления, а также сведения по теории схватывания и твердения растворов. Из многочисленных теорий того времени наиболее убедительной была признана работа Ле-Шателье, так как она лучше других объясняла различные химические взаимодействия, происходящие в процессе технологического цикла (от обжига извести до приготовления раствора). По этой теории схватывание и твердение строительных известковых растворов в значительной степени зависит от химических процессов, происходящих между отдельными элементами сопутствующих примесей и исходным сырьевым материалом. Этот процесс сопровождается кристаллизацией, которая в свою очередь зависит от механизма образования пересыщенных растворов. Исходя из этого, Ле-Шателье сделал вывод, что силикат извести растворяется медленно, а алюминат извести — быстрее. Этим он объяснял время процесса твердения и сложность химических процессов при схватывании растворов. И по сей день исследования в этой области продолжаются. Результаты исследований влияния различных добавок в растворы (известковые и цементные) продолжают волновать умы ученых.

Практики-строители не вдавались глубоко в теоретические изыскания. Они усвоили основные понятия, что отверждение строительных растворов в швах кирпичной кладки происходит прежде всего при постепенном удалении влаги.

При ускоренном «высушивании» частицы раствора не успевают сохранить связи, и при этом получается слабый раствор — сыпучая, рыхлая масса. Во время медленного, естественного удаления влаги частицы извести и песка сближаются, раствор уплотняется, прочность шва в кладке увеличивается и образуется монолит. Одновременно в швах кирпичной кладки известь, поглощающая из воздуха углекислоту, восстанавливается до первоначального химически равновесного состояния (карбонизация). По мере все большего проникновения СO₂ внутрь шва продолжается его упрочнение. Этот процесс длится десятилетиями и даже столетиями. Прочность шва зачастую превышает прочность самого кирпича.

Много раз приходилось наблюдать, как старинные здания и сооружения пытаются «разобрать» с помощью взрывчатки, так как из-под скарпелей, ломов и щитов бульдозеров летят только искры.

В 1902 году в журнале «Deutsche Portland-Cement und Beton-Industrie» были опубликованы сведения, что в Берлине, в подвале одной из церквей, обнаружили творило (место приготовления раствора), оставленное 300 лет тому назад. По проведенным анализам определили, что в оставшемся растворе еще не вся известь перешла в углекислую. После дополнительных исследований было установлено, что через 18 лет после окончания кладки раствор содержал свободной извести столько, что для восстановления химического состава извести необходимо было поглотить из воздуха 17,30 % СO₂. Через 50 лет — 9,61 %, через 100 лет — 3,38 %, через 300 лет — 3, 30 %. Таким образом, все это время шов в кирпичной кладке становился все прочнее и прочнее.

И снова необходимо вернуться к органическим добавкам в строительные растворы. Очевидно, при строительстве крупномасштабных оборонительных сухопутных и портовых сооружений вряд ли применялись добавки белка яиц, поэтому могли класть яйца целиком. Другое дело — при строительстве храмовых построек или личных подворий, палат. Люди знали, что здесь будут жить их дети, внуки и правнуки и поэтому считали, что строение должно стоять на века. Для кладки готовили высококачественный раствор только с добавкой белка и скорлупы. Кладка должна быть такой прочности, чтобы ни война, ни случайные землетрясения не смогли разрушить строение. И они сохранялись не одно столетие. Многие из них сохранились до наших дней.

С точки зрения органического материала, яйца птиц представляют собой конструкцию, сформировавшуюся в процессе миллионов лет эволюции животного мира. Скорлупа (чистая известь) — это защитная оболочка, одежда зародыша. Белок — это природный полимер, который имеет длинную молекулярную цепочку и защищает зародыш от резких перепадов температуры. Желток — это запас будущего питания зародыша, поэтому он имеет короткую молекулярную цепочку. Каждая деревенская хозяйка знает, что цыплят в первые дни необходимо выкармливать только мелко рубленым желтком сваренного вкрутую яйца, так как он легко усваивается организмом, впервые вставшим на ноги.

Известковое тесто, замешанное на белке яиц, приобретало более клеевитую консистенцию массы, раствор меньше разбрызгивался, и известковая постель укладывалась более равномерным слоем. Строительство велось только в летнее время. Поэтому кирпич, как плохой проводник тепла, всегда имел температуру поверхностных слоев несколько выше, чем во внутренней части (градиент температуры). В процессе отверждения раствор с добавками белка яиц из постельного слоя по мельчайшим каналам, микропорам и трещинам в кирпиче устремлялся в сторону низкой температуры и проникал на 4–5 мм внутрь кирпича. Клеевитая масса раствора увлекала за собой большее количество известковых частиц. Увеличивалась площадь взаимодействия раствора и кирпича, замедлялся процесс отверждения, снижалось влияние усадки, и кирпич жёстко фиксировался на штатном месте.

Что касается яичного желтка, то он не применялся в качестве органической добавки в известковые растворы. Его свойства использовали художники. Для приготовления темперы они применяли его, как связующую основу для различных пигментов. Желток имеет незначительную клеевитость, но достаточную для удержания краски на кисти в смешанном состоянии. Кроме того, желток способствует образованию жироразлагающих кислот. Поэтому при движении кисти «на мазок» краска легко переходит с кисти на подложку и не тянется за кистью. И все-таки, кто и когда додумался добавлять органические добавки (творог, яйца, молоко, овсяный кисель) в известковые строительные растворы?!

Мытищинский поэт Дмитрий Кедрин в повести оставил нам изумительные строки (поэма «Зодчие». Федор Конь):

Уже снежок февральский плакал, Трава пробилась кое-где, И был посол московский на кол Посажен крымцами в Орде. Орел-могильщик, в небе рея, Видал сквозь тучек синеву — Внизу мурзы Давлет-Гирея Вели ордынцев на Москву. И вышел царь, чтоб встретить лаской Гостей от града вдалеке, Но воевода князь Мстиславский Им выдал броды на Оке. И били в било на Пожаре, Собраться ратникам веля, И старцы с женами бежали Сидеть за стенами кремля. А кремль стоял, одетый в камень, На невысоком берегу И золотыми кулаками Грозил старинному врагу. И бысть валы его толстенны, Со стрельнями в любом зубце. Поставил зодчий эти стены На твороге и на яйце!

24 декабря 1998 года в газете «Родники» была опубликована статья научного сотрудника Мытищинского историко-художественного музея Н. М. Товстухи о встрече с одним из потомков рода Челноковых. Статья называлась «Гость из Франции», в которой обстоятельно раскрываются родословные связи Челноковых, их деятельность, их отношение к своей исторической Родине:

«Среди первых промышленных предприятий, возникших в Мытищинской волости во второй половине XIX века, были кирпичные заводы Д. Т. Романова, А. Г. Гусарева, И. П. Воронина, И. Г. Герасимова, В. Ф. Челнокова. В фондах музея хранится копия купчей 1871 года, из которой следует, что Общество крестьян-собственников деревни Шарапово продало потомственным почетным гражданам Василию Федоровичу Челнокову и Алексею Гавриловичу Гусареву 10 десятин земли, за которую взято с покупщиков денег 1500 руб. серебром.

На этом участке земли, ограниченном с севера речкой Работней, с востока Московско-Ярославской железной дорогой, с запада крестьянскими наделами деревни Рупасово и с юга землями деревни Шарапово, был основан кирпичный завод. В списке фабрик и заводов Московской губернии за 1886 год он числится уже как кирпичный завод В. Ф. Челнокова при деревне Шарапово. В то время на нем работало 260 человек. К заводу была проложена железнодорожная ветка».

Челноковы — старинный купеческий род, предок которых, как и многие другие представители купеческого сословия, вышел из крепостных крестьян и начинал с торговли, собрал первоначальный капитал и завел собственное дело.

В документах 1861 года упоминается Иван Федорович Челноков как поставщик извести и бутового камня, имевший торговлю на Землянке, близ Таганского рынка, в известковом ряду. Брат Ивана Федоровича, Василий Федорович, числился во 2-ой гильдии московского купечества. Первоначально занимался торговлей хлебом, затем был депутатом оценочной комиссии, выборным московского купечества (1869 г.). Он был женат на Елене Михайловне Ильиной, и был отцом шестерых детей: Сергея, Елены, Василия, Михаила, Федора и Ивана, умершего в младенчестве. Семья жила в Рогожской части прихода Церкви Воскресения Словущего на Воронцовской улице, в собственном доме.

Московский городской голова с 29 сентября 1914 (утвержден 27 ноября) по 27 марта 1917 г.

Потомственный гражданин, депутат II, III и IV Государственных Дум от Москвы; владелец четырех кирпичных заводов при ст. Мытищи — товарищество «М. В. Челноков и К⁰». С 1846 г. дирек тор товарищества на паях строительства и домовладения «В. К. Шапошников, М. В. Челноков». Окончил 4 класса Лазаревского института восточных языков; активно участвовал в земском движении.

В 1871–1872 годах Василий Федорович Челноков с Александром Гавриловичем Гусаревым основали совместное производство кирпича в Мытищах. Здесь он купил землю, построил дом, посадил парк, который в советское время стал называться Летним садом ММ3 (в районе Пролетарских улиц). Сюда и выезжала семья из Москвы на дачу. В. Ф. Челноков сумел подобрать толковых мастеров-кирпичников, и организовал производство кирпича. Карьер для добычи глины и песка находился на том месте, где сегодня располагается детский кукольный театр «Огниво». На кирпичах ставилось клеймо «Г и Ч». Через несколько лет запасы глины истощились и завод пришлось ликвидировать. А. Г. Гусарев открыл собственный завод в Измайлово, а В. Ф. Челноков откупил землю на новом месте, где сегодня располагается торговый центр «Красный кит». На новом заводе было установлено современное по тем временам оборудование. Здесь было построено несколько домов для рабочих и служащих, завод стал работать круглогодично. Поселок стал называться «Кирпичная слобода». Сегодня сохранилась улица Кирпичная, напоминающая, что здесь был когда-то кирпичный завод.

Вскоре Василий Федорович овдовел, сильно захворал и забросил дела. Резко обострившаяся «слоновая болезнь» стала причиной его смерти. Но кирпичное дело продолжилось. Во главе завода стал грамотный специалист, приказчик И. С. Курочкин. Он не только содержал завод в порядке, но и стал осиротевшим детям В. Ф. Челнокова вместо отца. Молодые хозяева, не лишенные природных способностей, довольно быстро стали деловыми людьми. Первым из братьев женился Михаил Васильевич. Его избранницей стала Елизавета Карповна Шапошникова (1862–1909) — внучка городского Головы Москвы — Кондратия Карповича Шапошникова. Через некоторое время Сергей Васильевич женился на ее сестре Вере Карповне Шапошниковой. Семьи Шапошниковых и Челноковых связывали не только родственные узы. Михаил Васильевич Челноков вместе со своим шурином Василием Карповичем Шапошниковым основал «Товарищество В. К. Шапошников / М. В. Челноков и К». В Товарищество входили цементный и известковый заводы в Подмосковье, два кирпичных завода за Дорогомиловской заставой, кирпичный завод в Мытищах и несколько складов и каменоломен (1895 г.).

В фондах Мытищинского историко-художественного музея хранится несколько подлинных бланков со штампом этой фирмы. На оборотной стороне одного из них написан счет: «13 марта 1914 года настоятелю Владимирской церкви о. Сергию Смирнову отпущено кирпича 1000 шт. кирпича на 29 рублей».

К сожалению, имена многих представителей российского торгово-промышленного мира сегодня незаслуженно забыты. Мало сведений сохранилось и об известной некогда в Москве купеческой фамилии Челноковых. Однако о многом говорит тот факт, что Челноковы имели звание потомственных почетных граждан. Оно присваивалось за многолетнюю успешную торгово-промышленную и общественную деятельность, а также за активное участие в благотворительности.

* * *

Михаил Васильевич Челноков (1863–1935), внук Федора Никифоровича, был известен как крупный общественно-политический деятель. С 1891 по 1894 год он был председателем Московской уездной земской управы, а с 1895 г. состоял членом губернской земской управы; с 1897 г. избирался гласным земских собраний; с 1901 г. был городским гласным и входил в состав многих думских комиссий как депутат II, III и IV Государственных Дум. С 1905 ^по 1909 годы он работал в 10 комиссиях, принимал активное участие в земском движении. 29 сентября 1914 года М. В. Челноков был избран, а 27 ноября утвержден Верховной властью на пост городского Головы Москвы.

Его пребывание во главе Московской городской думы совпало с годами Первой мировой войны. Уже через три недели после начала военных действий, в августе 1914 года, в Москве и Московской губернии было открыто 35 госпиталей, к 1916 году их число достигло 1075. Через городские и волостные госпитали прошло около 1,2 млн больных и раненых, которым была оказана медицинская помощь. Возглавляя городское хозяйство Москвы, М. В. Челноков сумел обеспечить бесперебойное питание больных и раненых благодаря организации врачебнопродовольственных отрядов.

Современники были единодушны в оценке его работы, на посту городского Головы. «Это коренной русак, как впоследствии писал о нем Н. П. Милюков, самородок, органически сросшийся с почвой, на которой вырос. Со своим, как бы ленивым ма-а-асковским говорком, он не был создан для ораторских выступлений и был не совсем на месте в роли депутата II думы; но зато он был очень на месте, как «свой», в московской купеческой среде; и всюду он вносил качества проницательного ума и житейской смекалки». После избрания его городским Головой, М. В. Челноков вышел из состава кадетской партии.

В марте 1917 года Михаил Васильевич вновь был выдвинут кандидатом на пост городского Головы Москвы. Но он от баллотировки отказался. С 1914 года до апреля 1917 года М. В. Челноков был председателем Всероссийского союза городов. В конце марта 1917 года Михаил Васильевич был назначен комиссаром Временного правительства. Весной 1918 года он принимал участие в деятельности московского «Правого центра» и был вынужден эмигрировать. С 1919 года жил в Сербии (Югославии), где состоял одним из учредителей Общества славянской взаимности.

Россия не успела по достоинству оценить его деятельность. В то время как в Сербии он был награжден орденом Саввы 1-й степени; английской звездой Георгия и Михаила, дававшей права на титул сэра; французским орденом Почетного легиона. Похоронен Михаил Васильевич в Сербии в городе Паниево. До эмиграции семья жила в Москве на Поварской улице, дом 20 (напротив посольства Норвегии).

* * *

Кондратий Карпович Шапошников происходил из старинного купеческого рода г. Коломны. Дед К. К. Шапошникова, Василий Дементьевич (1720–1800), был купцом 1-й гильдии и старостой коломенского купечества (1785). Дядя, Павел Васильевич (1752–1828), был Городским Головой Коломны. Во время Отечественной войны 1812 года за снабжение русской армии одеждой и продовольствием Александр I наградил его бриллиантовым перстнем. Шапошниковы владели в Коломне кожевенным и салотопенным заводами; на реке Цареве в Астраханской губернии рыбным заводом, имели речные и морские суда для ловли рыбы и тюленей на Каспии. Торговля рыбой и зерновым хлебом приносила солидные доходы. В 1825 году Кондратий Шапошников с братьями Василием и Феофилактом перешли из коломенского купечества в московское.

С 1804 года и до конца жизни Кондратий Карпович жил в доме на Николоямской улице (Яузская часть в приходе церкви Симеона Столпника). В 1825–1828 годах он занимал должность бургомистра 1-го департамента Московского городового магистрата. В 1836–1840 годах состоял одним из директоров Московского коммерческого банка. В декабре 1839 г. по баллам был избран кандидатом на должность Головы Москвы. А в октябре 1841 года, после кончины действовавшего городского Головы А. В. Алексеева, занял эту должность.

Историк Москвы Н. А. Найденов писал о К. К. Шапошникове, что он имел совершенно «русский», а не «немецкий» вид. То есть он не брил бороду и носил длинные волосы с пробором. Кондратий Карпович был не тороплив в разговоре, но скор в делах. При нем закончилось строительство так называемого Нового Гостиного двора (1842). Городским обществом обсуждались срочные дела об устройстве внутренних переходов в торговых рядах Китай-города, о взимании с иностранных купцов, уволенных с городской службы в связи с незнанием русского языка, особой денежной суммы в пользу городских доходов.

Московский городской голова с октября 1841 по 1843

Купец первой гильдии (1825), в 1825–1828 гг. бургомистр 1 го департамента Московского городового Магистрата. Потомственный почетный гражданин (1837).

Под его руководством был образован комитет и строительная комиссия для строительства Николаевской железной дороги (1842). По его инициативе была открыта подписка на пожертвование для реконструкции и восстановления Полоцкой обители. При посещении Москвы августейшими особами царской фамилии К. К. Шапошников преподносил хлеб-соль великому князю Михаилу Павловичу и принцу П. Г. Ольденбургскому.

Кондратий Карпович, исправно отслужив на должности городского Головы, остался членом Московского отделения Коммерческого Совета и был избран депутатом от купечества для присутствия в Комитете по рассмотрению сметы о приходах и расходах городской Шестигласной Думы (1851–1852). К. К. Шапошников был женат дважды: первым браком на дочери московского купца, владельца ситцевой фабрики И. Ф. Корноухова, Евгении Ивановне; а вторым на Аграфене Михайловне, дочери московского купца М. Н. Китайцева (владельца кирпичных заводов; клеймо на кирпичах его заводов сохранилось в аббревиатуре из трех букв «КИТ»).

Кондратий Карпович Шапошников скончался 14 июня 1855 года и был похоронен в Покровском монастыре. Дело деда продолжил его внук Василий Карпович Шапошников.

В Мытищинском историко-художественном музее. 31 мая 2002 года. Слева — Дмитрий Иванович Никулин. Справа — Сергей Степанович Шапошников. Фото В. И. Маслов.

Вот такие родственные связи обнаруживаются в купеческих династиях Челноковых и Шапошниковых. А на кирпичах об этом союзе осталась память в виде клейма: «Товарищество В. К. Шапошников / М. В. Челноков и К». Прапраправнук Кондратия Карповича, Михаил Борисович Шапошников, ныне заведующий музеем «серебряного века» (филиал Государственного литературного музея), подарил автору копию афиши спектакля в пользу Общества трудовой помощи жителям Москвы. Из текста афиши следует, что спектакль состоялся 8 июля 1907 года в Перловке (имение Н. С. Перлова). В спектакле принимали участие М. В. Шапошникова и Б. В. Шапошников, а также действующий городской Голова Москвы Николай Иванович Гучков.

* * *

Вернемся к статье Н. М. Товстухи «Гость из Франции»:

«…Брат Михаила Васильевича Челнокова, Федор Васильевич (1866–1925), был женат на Лидии Васильевне Бахрушиной. Лидия Васильевна заболела чахоткой и, боясь заразить единственную дочь, тоже Лидию, покончила с собой в возрасте 42 лет. Она похоронена на Новодевичьем кладбище.

Известный театральный коллекционер и меценат, владелец кожевенных заводов в районе Павелецкого вокзала А. А. Бахрушин основал в Москве первый в мире Театральный музей. Он доводился Лидии Васильевне двоюродным братом. По материнской ветви родословного древа Л. В. Челнокова (Бахрушина) состояла в родстве с Чернышевыми — владельцами суконной фабрики «Товарищество Пелагеи Чернышевой сыновей» в Пирогово. Бабушка Лидии Васильевны — Александра Васильевна Перлова. По фамилии мужа она принадлежала к известной купеческой семье чаеторговцев, с именем которых связано возникновение дачного поселка Перловка.

Революционные годы и последующие трагические для России события Гражданской войны перевернули немало человеческих судеб. Сколько наших соотечественников были вынуждены покинуть родину и оказались на чужбине!? Такая же участь постигла и Челноковых. Брат Михаила Васильевича, Федор Васильевич, состоятельный человек и патриот, еще в начале Первой мировой войны перевел свои капиталы из иностранных банков в Россию и пожертвовал крупные суммы на нужды русской армии.

Он родился в 1866 году, окончил реальное училище и со временем стал совладельцем кирпичных заводов Шапошниковых-Челноковых. Занимался благотворительной деятельностью, состоял кандидатом в члены Совета Благотворительного общества при Доме бесплатных квартир имени братьев Бахрушиных. В 1920 году он эмигрировал из России. Федор Васильевич скитался без средств по городам Западной Европы, но не желал менять гражданства. Не выдержав лишений и испытаний судьбы, он покончил счеты с жизнью в 1925 году в Берлине. Похоронен на Тегельском кладбище при русской церкви св. равноапостольных царей Константина и Елены.

Его дочь, Лидия Федоровна, оставшись круглой сиротой, смогла выстоять на чужбине благодаря поддержке родственников, также оказавшихся в эмиграции. Она получила специальность рентгенолога, вышла замуж за И. Н. Никулина, потомка донского казака, тоже эмигранта, умерла в 1978 году. Ее сыновья Александр Иванович и Дмитрий Иванович Никулины в 1994 году приезжали из Франции в Москву на 100-летний юбилей Театрального музея имени А. А. Бахрушина.

Дмитрий Иванович Никулин впервые побывал и в Мытищах. Он доктор, лауреат Парижского медицинского факультета, руководитель лаборатории по врачебной биофизике факультета медицинской аэронавтики.

Родился во Франции, но свободно владеет русским языком. По его словам, семья жила в Москве, в своем доме на Пречистенке, где сегодня располагается музей Л. Н. Толстого. На лето семья приезжала в Мытищи в своё имение, находящееся недалеко от их завода.

В Мытищинском историко-художественном музее среди экспонатов имеется редкий образец кирпича, который представлялся в Торговую палату как образец для утверждения клеймам — товарного знака. Оттиск на кирпиче: «№ 23. Высочайше утвержденное Товарищество В. К. Шапошников, М. В. Челноков и К⁰».

Д. И. Никулин с интересом ознакомился с экспозицией музея и попросил показать ему места, где располагался завод, и где жили его предки. Михаилу Васильевичу Челнокову он приходится внучатым племянником. Ему показали место, где располагался карьер для добычи глины (бывш. территория завода Вторчермет) и где располагался кирпичный завод: в советское время здесь был завод Художественного литья им. Е. Белашевой, а в нынешнее время здесь торговый центр «Красный Кит».

О кирпичном заводе напоминает сохранившаяся улица Кирпичная. Дмитрий Иванович задержался на месте, где стояла дача Челноковых. Здесь сегодня, так называемый в народе, магазин БАМ.

Почему люди проявляют интерес к тому месту, где родились или жили долгие годы их предки? Почему они посещают историческую Родину? А, наверное, потому, что хотят знать историю рода своего!».

* * *

Вот и Дмитрий Иванович Никулин вместе с автором посетил те места, о которых он знал только по воспоминаниям своей матери Лидии Федоровны Никулиной (Челноковой). На прощание Дмитрий Иванович спросил: «А что построено из кирпича заводов Челноковых?».

С этого вопроса и началась история исследования кирпичного производства в Мытищах и поиски клейма на кирпичах в строениях Москвы и области. Первая удача открылась неожиданно. На углу улицы Остоженка и Курсового переулка турецкие строители производили реконструкцию старинного дома, и в верхнем парапете открылось много кирпичей с клеймом «ЧЕЛНОКОВЪ». Пришлось обратиться к строителям.

Руководитель строительства Омар Бей пригласил автора в контору, нашел переводчика, выслушал историю кирпичного дела в России и любезно выделил сопровождающего и рабочих, чтобы выдолбить из стены самый красивый кирпич с клеймом. Вместе с кирпичом турецкие строители написали письмо на русском и турецком языках: «Мытищинскому историко-художественному музею на память от турецких строителей». Исследования продолжались.

Дмитрий Иванович Никулин вместе с Сергеем Степановичем Шапошниковым вновь посетил Мытищи и Историко-художественный музей 31 мая 2002 года. Сергей Степанович — один из потомков династии Шапошниковых, породнившихся с Мамонтовыми и Чернышевыми из Пирогово. Он ведущий научный сотрудник Московского радиотехнического института Российской Академии Наук. По просьбе Д. Никулина ему был передан кирпич с клеймом «ЧЕЛНОКОВЪ» как символ земли его предков. Его прощальные слова: «Теперь у меня во Франции будет кусочек родины моих родителей из России». В последующие годы на имя Натальи Михайловны Товстухи Д. И. Никулин присылал из Франции фотографии и письма с благодарностью за прием, оказанный ему в Мытищах. На одной из фотографий в его парижской квартире запечатлен кирпич с клеймом, который помещен на видном месте рядом с уникальными сувенирами. Дмитрий Иванович прислал и оригинал рисунка портрета Федора Васильевича, выполненного в октябре 1923 года (подпись под рисунком). Рисунок передан в Мытищинский историко-художественный музей.

1. Арензон Е. Р., Савва Мамонтов, М., 1995 г.

2. Быков В. Н., Московская власть: городские головы (1782–1997), М., 1997 г.

3. Бахревский В. А., Савва Мамонтов, М., 2000 г.

4. Думова Н. Г., Московские меценаты, М., 1992 г.

5. Бураков Ю. Н., Под сенью монастырей московских, М., 1991 г.

6. Ефремов Ю. К., Московских улиц имена, М., 1997 г.

7. Гейнихе Н. А., по Москве, изд. С. Сабашниковых, М., 1917 г.

8. Балязин В. Н., Московские градоначальники, М., 1997 г.

9. Забелин И. С., история города Москвы, М., 1989 г.

10. Иванов Е. П., Меткое московское слово, М., 1989 г.

11. Кондратьев И. К., Седая старина Москвы, М. 1893 г.

12. Кончаловский П. П., По Московско-Ярославско-Архангельсокой железной дороге, М., 1899 г.

13. Киселев И. А., Клейма московского кирпича (журнал «Декоративное искусство» № 3), 1983 г.

14. Киселев И. А., Датировка кирпичных кладок XVI–XIX веков по визуальной характеристике, М., 1986 г.

15. Московский летописец, вып. 1, М., 1996 г.

16. Московский архив, историко-краеведческий альманах, вып. 1, М., 1996 г.

17. Мелентьев Ю. С., О «Золотом кольце» и связи времен, М., 1990 г.

18. Миклашевская Е. П., Знаменитые немцы Лефортова, М., 2002 г.

19. Отечество, краеведческий альманах, вып. 7, М., 1996 г.

20. Платонов О. А., 100 лет русского предпринимательства, М., 1995 г.

21. Примаченко П. А., Русский торгово-промышленный мир, М., 1993 г.

22. Пыляев М. И., Старая Москва, СПб., 1891 г.

23. Равич Н. А., Две столицы, М. 1982 г.

24. Романюк С. К., По землям московских сел и слобод, М., 1998 г.

25. Романюк С. К., Из истории московских переулков, М. 1998 г.

26. Ржанов И., О кирпиче и московских кирпичных заводах, М., 1861 г.

27. Розова Л. К., Великий архидиакон, изд. Московского Патриархата, 1994 г.

28. Сергеев И. Н., Царицыно, М., 1985 г.

29. Сперанский А. Н., Очерки по истории Приказа каменных дел для Московского государства, М.,1930 г.

30. Толстой М. В., Хранилище моей памяти, М. 1995 г.

31. Фольклорные сокровища московской земли, традиционные необрядовые песни, М., 1998 г.

32. Шмелев И. С., Лето Господне, М., 1984 г.

33. РГАДА, фонды Дворцовой конторы.

34. РГАДА, фонды Каменного приказа.

35. Сборники — «Московский архив», 1 ч. — Пч., М., 1996, 1998 г.г.

36. ЦГАМ, фонд 54, оп. 180, (ед. хранения — 425).

37. Московский журнал № 6, 1997 г.; № 3, 1998 г.

38. Архивные материалы из фондов КП Московского музея воды.

39. Архивные материалы из фондов КП Мытищинского историко-художественного музея.

40. Московские мостовые за 900 лет, М., 1996 г. (исследования Г. М. Щербо), Р

Из письма хана Джанибека к великому князю Иван Ивановичу: «…слышали мы, что есть у вас поп, которому Бог дает все по молитве его. Пустите к нам сего служителя Божия, да испросит он здравие моей супруге». Митрополит Алексий поехал в Орду и вылечил Тайдулу, которая с этого времени сделалась усердной защитницей перед ханом за русских.

Некоторые сведения об этих заводах будут приведены в последующем тексте.

Московский генерал-губернатор и командующий войсками Московского военного округа великий князь Сергей Александрович Романов-пятый сын императора Александра II — убит эсером И. П. Каляевым у Никольских ворот Кремля 4 февраля 1905 года.

У Михаила Тимофеевича Барабанова было десять детей. Для большой семьи он построил просторный дом во Владимирской слободе, который сохранился до сегодняшних дней. Любознательные исследователи не могут равнодушно пройти мимо этого дома: на высоком цоколе из красного кирпича возвышается деревянный этаж. В окнах задернуты занавески, и ни на какие «звонки» никто не отзывается. Вероятно, что уже не осталось в доме никого из его потомков. В послевоенное время в Мытищинском машиностроительном техникуме работал сын Михаила Тимофеевича, Михаил Михайлович Барабанов. Он преподавал «Расчет сварных конструкций» и вел курсовое проектирование, одно время был заведующим учебной частью.

Последний памятник истории кирпичного завода Челноковых (бывшая детская автошкола) снесен в феврале 2002 года. В здании размещалась контора завода, в советское время школа № 1. Во время обрушения здания пожилые люди из окрестных домов, бывшие ученики этой школы, со слезами на глазах уносили домой память своего детства — кирпич с клеймом «Челноковъ».

Нельзя доверять историю газетному слову после того, что написано: идеологическая фантазия плавно перешла в откровенное вранье. В тексте не приведено ни одного архивного документа, а автор не знает истории и вводит в заблуждение будущих краеведов). Про таких «писателей» в народе существует меткая фраза: «Мелко плавает и врет как очевидец».