© П. П. Васюков, 2020

© А. А. Тихомиров, 2020

© Книжный мир, 2020

Широкой читательской аудитории в России имя Джованни Мессе малоизвестно. До сих пор идут споры: кто он – предатель или герой? Человек твердых убеждений или конформист? Предлагаемое исследование его жизненного пути и мемуаров, которые он написал по горячим следам в 1947 году, ответит лишь на часть вопросов. Остальные еще долго будут ждать своего решения.

На роль великого полководца Второй мировой войны Джованни Мессе вряд ли может претендовать – в советском военно-энциклопедическом словаре, изданном в 1983 году, о нем нет и строчки. В исторических хрониках его имя редко мелькало на фоне фельдмаршалов вермахта – Э. Манштейна, Э. Роммеля, Г. Гудериана и полководцев союзных войск: Г. Жукова, И. Конева, К. Рокоссовского, Б. Монтгомери, Д. Эйзенхауэра и др., за исключением, пожалуй, последней фазы североафриканской кампании 1943 года. Тем не менее, его жизненный путь, военная карьера и личная позиция в освещении исторических событий заставляют говорить, что маршал Италии Джованни Мессе является яркой исторической фигурой.

В 1947 году Джованни Мессе, один из первых, опубликовал воспоминания, в которых отразил собственный взгляд на события, участником и очевидцем которых он являлся. Как видно из послужного списка Джованни Мессе (см. приложение 1), расцвет его военной карьеры пришелся на период фашистской диктатуры в Италии. Он был членом фашистской партии и генералом, заслужившим особое доверие Муссолини. В свое время начальник Генерального штаба Уго Каваллеро говорил, что у Мессе был слишком стремительный карьерный рост.

О преданности Мессе фашистскому режиму и лично Б. Муссолини говорят многие телеграммы и отчеты, которые он направлял в Рим. Вот выдержка из телеграммы, направленной им на имя дуче с русского фронта 31 августа 1942. Ещё надеющийся на благополучный исход похода против СССР, Мессе телеграфирует своему кумиру: «Вы знаете, что мое единственное желание – в качестве солдата служить фашистской Италии и Вам, ее великому лидеру».

Однако после падения режима Муссолини Мессе сразу принял сторону П. Бадольо[1], чем вызвал настоящий гнев со стороны Муссолини, который по этому поводу сказал: «Своим поведением он оскорбил не только оставшихся в живых, но прежде всего павших в борьбе против большевизма; тех павших, которых безо всякого стыда он предал и бросил в русских степях, в бесчисленных могилах, не отмеченных даже крестами»[2].

Фигура Мессе, как военного деятеля в период Второй мировой войны далеко неоднозначна. Неоднозначно можно оценивать и его мемуары, написанные вскоре после войны, когда автор оставил военную службу и старался найти себя в непростой политической жизни Италии после крушения монархии и возрастающего влияния левых сил. Все это не могло не наложить определенный отпечаток и на данную работу.

По существу, следует отметить, что Мессе противоречит сам себе в оценке боевого состояния подчиненных ему итальянских войск. В начале, при первом знакомстве с дивизиями корпуса, он делает вывод, что «войска и материальная часть находятся в отличном состоянии, а моральный дух офицеров и солдат высок». Однако далее Мессе пытается доказать, что основной слабостью экспедиционного корпуса была недостаточная обеспеченность вооружением, особенно противотанковым, отсутствие танков, нехватка транспортных средств.

Но, преодолевая все эти трудности, итальянские войска, по мнению Мессе, превосходно справлялись с поставленными задачами. Здесь же автор подробно описывает действия корпуса и свое умелое руководство войсками и службами. Так в 8-й главе, при описании боя у Петриковки, первого значительного столкновения с неприятелем на русском фронте, он возвел это событие в ранг блестящей победы над сильным, опытным и стойким противником.

В других операциях итальянского экспедиционного корпуса действия подчиненных частей и соединений Мессе оценивает как успешные, а все неудачи и провалы автор связывает только с немецкими союзниками, которые не считались с реальными возможностями и потребностями итальянских войск.

Мессе и его корпус в России выполняли до 1942 года в большей степени функции, определенные Муссолини как «демонстративная война», стремясь сохранить как можно больше сил для финальных сражений перед полным крушением Восточного фронта, не подвергая при этом свои войска угрозе крупных поражений. Автор говорит, что он иногда сознательно не выполнял приказы немецкого командования, чтобы сохранить силы, учитывая плохое состояние итальянских войск.

В целом воспоминания Мессе, несмотря на некоторые неточности и одностороннее освещение хода боевых действий, и определенную тенденциозность в освещении вопросов своего руководства войсками, безусловно, содержат богатейший исторический материал, который будет интересен читательской аудитории России. Тем более что мемуары Дж. Мессе «Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России» были опубликованы в Риме в 1947 году и на русский язык переводились лишь однажды, в 2009 году, с участием авторов.

Предлагаемое читателю издание представляет собой самостоятельное исследование не только истории похода итальянских войск на Восток в составе антикоминтерновского блока государств. Прежде всего, авторам хотелось довести до читателя основные этапы личной биографии маршала, его продвижение по карьерной лестнице, успехи и неудачи, связанные с его службой Италии. Это исследование рассматривает внутренние механизмы итальянской экспансии глазами маршала Джованни Мессе, его подчиненных и сослуживцев, также оценки действий итальянских войск на советско-германском фронте советскими полководцами и современными российскими историками. Время, прошедшее с момента окончания Второй мировой войны, поможет российскому читателю беспристрастно взглянуть на одну из драматических страниц современной истории. Тем более что современная международная обстановка, характеризующаяся ростом напряженности между Россией и Западом, и особая позиция Италии во взаимоотношениях с нашей страной заставляют по-новому взглянуть на события более чем 75-летней давности.

Приход к власти в 1922 году бывшего храброго берсальера и неплохого, в общем-то, журналиста Бенито Муссолини поначалу был воспринят в Италии вполне позитивно. Это произошло в результате знаменитого «марша на Рим» сквадристов[3] (чернорубашечников). Несмотря на то, что по итогам Первой мировой войны Италия оказалась в составе стран-победительниц, внутри государства росло социальное и экономическое напряжение, люди жаждали перемен. Муссолини, на первый взгляд, отвечал ожиданиям соотечественников. Он показался итальянцам «сильной рукой», способной восстановить былое величие Италии. Его первые шаги в политике обнадеживали – кое-что стало меняться к лучшему. То, что дуче постепенно начал закручивать гайки и устанавливать диктатуру, итальянцев сначала не очень заботило.

Главное, он казался человеком дела. Если бы Муссолини сосредоточился на внутренней политике и экономике, возможно, и вышло бы что-то дельное.

Итальянцы до сих пор помнят, что он начал период восстановления экономической и социальной жизни в стране. Чтобы уменьшить безработицу в рамках «Зеленой революции» он курировал постройку более 5 тысяч ферм и 5 сельхозгородов. В связи с этим были осушены и заняты Понтийские болота. Программа мелиорации высвободила для крестьян 8 млн. га пахотных полей, где беднейшие крестьяне получили земли. В большом количестве строились больницы. Он практически искоренил сицилийскую мафию. Были проведены налоговая, таможенная, избирательная реформы. При Муссолини были достигнуты некоторые улучшения в организации экономики: поезда ходили по расписанию, стали убирать улицы, исчезли нищие, а чиновники в рабочее время находились на своих местах. Были развернуты широкомасштабные общественные работы, строительство дорог и мостов. В Италии в тот период было много прекрасных архитекторов, некоторые новые здания, возведенные ими, действительно вызывают восхищение и поныне. Муссолини в архитектуре считал, что монументальность зданий как нельзя больше соответствует духу фашизма.

Но, оказалось, что у него, как у любого карманного наполеона, имелись планы относительно всего земного шара. В итоге, некстати вспомнив времена Римской империи, страна стала проводить крайне экспансивную внешнюю политику, к которой не была готова ни морально, ни материально. После череды неудач во внешней политике Италия стала страной-аутсайдером в Европе, что и толкнуло ее в объятия Германии. При этом немцев (а тем более, австрийцев) Муссолини терпеть не мог, называя одних «европейскими пиратами», а других и вовсе «палачами итальянского народа».

Реформы Муссолини сразу во всех областях жизни никак не могли обойти армию. Помимо мер организационного и военно-технического характера, новшества коснулись и внешней стороны военной службы. В 1924 году было введено новое высшее воинское звание – маршал Италии. Так первоначально планировалось воздать должное командовавшим королевскими вооруженными силами в Первую мировую войну генералам Луиджи Кадорну и Армандо Диасу. Одновременно было введено звание «великого адмирала», присвоенное Паоло Эмилио Таон ди Ревелю. Два года спустя Муссолини решил отметить званием маршала Италии и других высших офицеров-участников Первой мировой: Энрико Кавилью, Эммануила Филиберта д'Аоста, Гаэтано Джардино, Джулиельмо Пекори-Джиральди и небезызвестного Пьетро Бадольо. Одновременно было введено звание маршала авиации. Казалось, на этом все. Но после итало-эфиопской войны звание маршала удостоились Эмилио де Боно и Родольфо Грациани.

В 1936 году Муссолини дошел в своих амбициях до провозглашения «Итальянской империи» и ввел новое высшее звание «первого маршала империи», которым тут же отметил самого себя и короля Италии Виктора Эммануила III. Это вызвало бурю возмущения, поскольку тем самым Бенито поставил себя на один уровень с монархом.

Думаем, что это декоративное звание мы обсуждать не будем.

В ходе войны звание маршала было присвоено четверым: Уго Каваллеро, Этторе Бастико, Джованни Мессе и Умберто II Савойскому. Последний не считается, так как он был всего лишь наследником престола, а не военным. Поговорим о шести маршалах Италии: Кавальеро, Бастико, Мессе, Бадольо, де Боно, Грациани и единственном маршале авиации Итало Бальбо. Этот разговор должен состоятся, так как судьбы последних тесно переплетены с судьбой главного героя этого повествования – Джованни Мессе.

Маршал Родольфо Грациани (1882–1955) – участник всех колониальных войн фашистской Италии, который за жестокое подавление партизанского движения в Эфиопии получил прозвище «мясник». Оставшись не у дел после тяжелого поражения, нанесенного ему британской армией в 1940–41 гг., маршал принял предложение Муссолини и вступил в должность Военного министра марионеточной Итальянской социальной республики на оккупированной нацистской Германией части Италии. Маршал Грациани не только руководил репрессиями против итальянских партизан, но и военными действиями против англо-американских союзников, высадившихся в Италии.

После окончания Второй мировой войны специальная комиссия ООН включила маршала в список главных военных преступников за отданные им приказы об использовании отравляющих газов против мирного населения в Эфиопии и бомбардировке госпиталей Красного Креста. Тем не менее, несмотря на требования Эфиопии, Италия в его выдаче отказала. Маршала судили в Италии и, приговорив к 19 годам тюремного заключения, выпустили на свободу всего лишь после 4 месяцев тюремного заключения. Впоследствии он возглавил неофашистскую партию Итальянское социальное движение. Умер как благочестивый католик в 1955 году.

Маршал Италии Этторе Бастико (1876–1972) службу свою начал с 1896 года, по окончании военной академии в Модене, поступив на службу в чине младшего лейтенанта 3-го полка берсальеров. С 1899 года по 1936 год прошел все командные должности до командира корпуса. Участник Ливийской кампании 1913 года и Первой мировой войны. Был начальником штаба 50-й, 25-й, 28-й и 32-й дивизий соответственно. В 1923–1927 годах командир 9-го полка берсальеров. В 1932–1935 годах командир 1-й кавалерийской дивизий «Принц Евгений Савойский», «Пистойя». В 1935 году переводится в Эфиопию, где участвует в Итало-эфиопской войне. С того же года – командир 1-й дивизии чернорубашечников «23 марта». В 1936–1939 годах командует III корпусом.

В 1936–1938 годах Э. Бастико являлся командующим итальянским контингентом в Испании. В 1938 году отозван в Италию и назначен командующим 2-й армией. 12 июля 1941 года получает должность генерал-губернатора Додеканесских островов, Ливии и командующего вооружёнными силами стран «Оси» в Северной Африке. Формально в это время в его подчинении находился и Германский Африканский корпус Э. Роммеля, а также XX моторизованный и XXI итальянские корпуса. Но фактически дело обстояло так, что Роммель игнорировал Бастико и отдавал войскам приказы, не уведомляя об этом командующего. Генерал Бастико получил высшее воинское звание Маршала Италии в августе 1942 года от Муссолини, поскольку полутора месяцами ранее Роммель, как его формально подчиненный, получил звание генерал-фельдмаршала от Гитлера. И, пожалуй, это главная причина получения такого высокого звания.

В феврале 1942 года Роммель фактически отстранил Бастико от активного командования, взяв все командование итало-германскими силами в Северной Африке на себя. После разгрома итальянцев и немцев во втором сражении при Эль-Аламейне, Бастико вернулся в Италию, где и самоустранился от дел. 2 февраля 1943 года официально оставил пост и был зачислен в резерв. Остаток жизни провёл, занимаясь историей и литературной деятельностью.

Пьетро Бадольо (1871–1956) – маршал Италии, премьер-министр, который принял власть над страной после свержения Муссолини в 1943 г., объявил нейтралитет и вывел Италию из Второй мировой войны. С 1891 по 1919 годы, пройдя ряд командных должностей, стал начальником Генерального штаба. Несмотря на то, что Бадольо был убеждённым противником фашизма, Муссолини после прихода к власти уговорил его вернуться в Генеральный штаб. В 1926 году дуче присвоил Пьетро Бадольо звание маршала. Но Бадольо так и не смог сработаться с Муссолини. Бадольо требовал создания единого органа управления всеми вооружёнными силами Италии, Муссолини же хотел сосредоточить все военные министерства в своих руках. В 1928 году Бадольо был отправлен в почётную ссылку на должность генерал-губернатора Ливии, где прослужил до 1933 года. В 1933 году маршал Бадольо в третий раз за свою жизнь стал начальником Генерального штаба. В 1936 году, в связи с неудачами генерала де Боно в итало-эфиопской войне, дуче снимает его с поста, а главнокомандующим итальянскими силами в Эфиопии назначает Пьетро Бадольо. Благодаря руководству Бадольо итальянским войскам удалось 5 мая 1936 года занять столицу Эфиопии Аддис-Абебу и выиграть войну. Маршал Бадольо был назначен вице-королём новой колонии и получил титул герцога Аддис-Абебского.

Когда Италия объявила о своих территориальных претензиях к Албании, Бадольо пытался убедить дуче, что страна не готова к войне. После поражений в войне с Грецией дуче пытался свалить всю вину на военных, но Пьетро Бадольо честно заявил, что истинной причиной поражений является бездумная политика Муссолини. Это и решило судьбу маршала. В начале декабря 1940 года Бадольо вышел в отставку, уступив пост начальника Генерального штаба Уго Каваллеро. После разгрома итало-германских войск под Эль-Аламейном, потери Ливии и одновременно гибели 8-й армии под Сталинградом в элите стал зреть заговор против Муссолини и в пользу подписания мира со странами антигитлеровской коалиции. Один из такого рода заговоров возник среди военных, причем Бадольо считал необходимым смещение не только Муссолини, но и короля, как скомпрометировавшего себя связью с фашизмом. Однако король Виктор Эммануил сам присоединился к заговорщикам. По его поручению герцог Акварона установил контакт с маршалом Бадольо, который, по мнению короля, как никто другой подходил на должность нового главы правительства. 10 июля 1943 года союзники начали высадку на Сицилии. 15 июля Пьетро Бадольо сформировал «запасной» кабинет правительства. 25 июля 1943 года Муссолини был смещён и арестован. В этот же день Бадольо был назначен главой правительства. Благодаря ему состоялись мирные переговоры между Италией и союзниками, в июле 1943 года в Лиссабоне, которые затем продолжились на Сицилии, где 3 сентября 1943 года были подписаны условия безоговорочной капитуляции. Однако 8 сентября Италия была оккупирована немцами. 13 октября 1943 года под руководством Бадольо Италия объявила войну Германии. В первый период участия Италии в войне на стороне союзников в 1943–1944 Бадольо возглавлял правительство Италии, включавшее все антифашистские партии, в том числе Итальянскую коммунистическую партию, лидер которой Пальмиро Тольятти стал министром в правительстве в марте 1944. В июне 1944 года итальянская армия, американские и британские войска вошли в Рим. Тогда же, в июне 1944 года, Бадольо уступил пост премьер-министра Иваноэ Бономи.

Дважды предпринимались попытки посадить его на скамью подсудимых: сначала он был приговорен заочно к смертной казни по решению военного трибунала, созванного в Вероне Муссолини в конце 1943 года, а затем, уже после войны, – по обвинению международного трибунала. От тюрьмы его спасло только личное вмешательство Черчилля. В 1947 году все обвинения с Пьетро Бадольо были сняты, и он удалился в своё родовое поместье. Первый премьер-министр послефашистской Италии умер в Граццано-Монферрато 31 октября 1956 года.

Уго Каваллеро (1880–1943), граф, итальянский военачальник, маршал Италии (1942 год). Решив стать военным, Каваллеро, благодаря собственным способностям и хорошим связям, смог в годы Первой мировой войны сделать успешную карьеру в итальянской армии. После войны возглавлял делегацию Италии на переговорах в Версале, но так как требования Италии были проигнорированы, демонстративно покинул конференцию. В 1920 году уходит в отставку, которая продолжалась до прихода к власти в Италии фашистов. В 1937 году становится главнокомандующим итальянскими войсками в Восточной Африке, но в 1939 году возвращается в Рим, и назначается Муссолини председателем координационного комитета. В этой должности он отправился в Берлин, где отлично сработался с немцами благодаря прогерманским взглядам. 30 мая 1939 года встретился с Гитлером. На этой встрече передал меморандум, составленный Муссолини. Первым военным командным постом Каваллеро стал пост начальника Генерального штаба, который он получил после провала Греческой кампании, сменив маршала Бадольо. Так же Кавальеро стал командующим итальянскими войсками в Греции, совмещая этот пост с должностью начальника Генерального штаба. Положение в войне с Грецией ухудшалось, дуче требовал от Каваллеро перейти в наступление, но каждый раз итальянская армия терпела поражение. Грецию удалось разгромить лишь позже, благодаря помощи вермахта.

Вернувшись в Рим после окончания военных действий в Греции, Уго Каваллеро настаивал на реорганизации Генерального штаба. Благодаря усилиям Каваллеро, он превратился из совещательного органа в мозг армии. В 1942 году стал автором операции «Геркулес» – по захвату Мальты, план которой позже был отвергнут. В этом же году Муссолини присвоил ему звание маршала. Осенью 1942 года Каваллеро вновь поднял вопрос о захвате Мальты, однако операция «Геркулес» осталась лишь на бумаге.

Был отправлен в отставку 4 февраля 1943 года. Арестован новым правительством Бадольо вскоре после свержения Муссолини. Затем был выпущен немцами, которые заняли Рим. Каваллеро предложили сражаться на стороне немцев против союзников, но он избрал другой путь. 14 ноября 1943 года маршал Италии Уго Каваллеро застрелился. Есть мнение, что к этому его вынудил тот факт, что Бадольо при бегстве из Рима вместе с королем, специально оставил в кабинете бумаги, компрометирующие Каваллеро перед Муссолини и немцами.

Эмилио Де Боно (1866–1944), итальянский военный деятель, маршал Италии (1936). Самый возрастной участник военных действий Италии. Начинал воевать в Эритрее (1887) и в Ливии (1911). В Первую мировую войну с 1915 командовал 15-м полком берсальеров, затем возглавлял штаб корпуса, командовал бригадами «Трапани» и «Савона», 38-й дивизией (1916), IX корпусом (1918). В 1919 году примкнул к сформированному Б. Муссолини «Союзу ветеранов» и быстро занял в нём руководящие позиции. В октябре 1922 года избран квадрумвиром, членом «комитета четырёх», которому поручено военное руководство фашистскими сквадрами. Один из главных инициаторов и руководителей «Похода на Рим».

1929–1935 гг. – министр колоний. С 1935 по 1935 гг. – командующий войсками в Восточной Африке. Руководил военными операциями итальянской армии в Эфиопии, в его подчинении находились главные силы итальянской армии – 4 армейских корпуса. Несмотря на полное превосходство в живой силе и технике, потерпел поражение и был заменён П. Бадольо. В 1940–1941 командовал группой армий «Юг».

Все это время оставался членом Большого фашистского совета (БФС). На заседании Большого фашистского совета 25 июля 1943 года проголосовал за отставку Муссолини. Был арестован немцами и на процессе в Вероне приговорён к смертной казни. Последними его словами были: «Да здравствует Италия!»[4].

Верона, форт Сан-Проколо перед расстрелом Галеаццо Чиано, Эмилио Де Боно, Джованни Маринелли, Карло Парески и Лучано Готтарди.

Итало Бальбо (1896–1940) – итальянский военный и политический деятель фашистского толка, один из предводителей чернорубашечников, единственный Маршал авиации Италии (13 августа 1933), генерал-губернатор итальянской Ливии и Верховный главнокомандующий итальянской Северной Африки с 1 января 1934 по 28 июня 1940, ближайший соратник и «бесспорный наследник» итальянского диктатора – Бенито Муссолини. Стал жертвой дружественного огня.

Вечером 28 июня 1940 Бальбо вылетел в Тобрук из города Дерна, пилотируя бомбардировщик SM.79. Маршал хотел проинспектировать передовые позиции войск в Тунисе и заодно произвести разведку близлежащей к городу местности. Его сопровождал однотипный самолет под управлением командующего 5-й авиационной эскадрой генерала Феличе Порро. При подлёте к одному из аэродромов Тобрука пилоты увидели дымы от наземных пожаров, вызванных недавним ударом по аэродрому британских бомбардировщиков. Бальбо, тем не менее, решил садиться, не выполнив ряд обязательных для идентификации его самолёта с земли действий. Аэродром был предупреждён о прилёте маршала, но ВМС и береговые батареи такого предупреждения не получили, а связь между аэродромом и офицерами связи военно-морской базы была нарушена английским налётом. После первых же выстрелов был открыт огонь из всех возможных средств ПВО. Самолёт ведущего, уже успевшего выпустить шасси, получил попадание в бак, загорелся и упал на берегу гавани. Вместе с Бальбо погибли ещё 3 члена экипажа и 5 пассажиров. Упавший бомбардировщик горел несколько часов. Бальбо был опознан лишь по слепку зубов. С 29 июня в Италии на пять дней был объявлен национальный траур.

Два дня спустя после гибели Бальбо британский самолёт сбросил на парашюте над итальянскими позициями коробку с лавровым венком с запиской соболезнования, гласившей: «Британские военно-воздушные силы искренне оплакивают Маршала Бальбо, великого вождя и смелого лётчика, чья судьба обернулась так неблагоприятно». Записка была подписана командующим британскими ВВС на Ближнем Востоке маршалом Артуром Лонгмором.

Официальное расследование гибели маршала Бальбо проводилось, судя по всему, номинально. Генерал Порро отмечал, что его даже не вызывали для дачи свидетельских показаний. Также он утверждал, что никто не был наказан и даже не получил выговора в связи с гибелью командующего. Это можно объяснить позицией верховного командования Италии, считавшего, что не стоит акцентировать внимание на факте уничтожения самолета Бальбо своей же зенитной артиллерией.

Приведенные выше краткие биографии последних маршалов Италии помогут читателю войти в мир предвоенной и военной Италии, осознанно вступившей в антикоминтерновский пакт со всеми вытекающими из этого последствиями. Муссолини, уверовав в силу своего стратегического союзника – фашисткой Германии, боялся опоздать к разделу праздничного пирога, коим представлялся скорый разгром Советского Союза.

Биографии маршалов Италии свидетельствуют то, что не только чисто военное стремление выполнить долг перед своей страной заставляло их ревностно продвигаться по служебной лестнице. Большинство из них искренне разделяли политические взгляды и идеи своего дуче, были готовы пожертвовать многими привилегиями, чтобы реализовать в жизни страны и своей биографии захватнические планы Муссолини.

Сегодня мы остановимся на не самом талантливом, на наш взгляд, но достаточно амбициозном военачальнике итальянской королевской армии. Речь в этой книге пойдет о Джованни Мессе.

В ряду маршалов Джованни Мессе занимает особое место. Биография будущего маршала Италии складывалась весьма успешно. Если остальные итальянские маршалы были выходцами из аристократических кругов и по своему социальному статусу могли претендовать на высокие должности, то будущему маршалу все успехи приходилось достигать упорным трудом и умением приспосабливаться к быстро изменяющейся ситуации. А почему бы и нет? Конформизм, как явление социально-психологическое, во все времена и при всех режимах – явление достаточно распространенное.

Что сделало его выдающимся генералом?

У него была способность адаптироваться к любой ситуации. Когда он добился успеха под короной, он не заставил себя долго приспосабливаться и добиваться успеха при Муссолини. Та же способность к адаптации сделала его успешным, когда дело дошло до вторжения в иностранные государства. Но не только умение ориентироваться в складывающейся ситуации продвигало Мессе по служебной лестнице. Бесспорно, он обладал достаточно высокими профессиональными и волевыми качествами, был физически крепок, мастерски владел вверенным ему оружием.

Но начнем с биографии нашего героя.

Родился Джованни Мессе 10 декабря 1883 года в деревеньке Месанья, недалеко от Бриндизи в южной провинции Апулия, в семье простого крестьянина. Его отец, Оронцо служил в пекарне Семераро, его мать Филомена Арджентиери, была прядильщицей. Их скромный дом находился по адресу улица Лаваре, номер 12, старинное название улицы Федерико Второго в Свево. С самого детства мальчику приходилось работать, помогая своим небогатым родителям. Он был смышлёным, сам выучился читать и считать и с детства открыл для себя мир книг. В своих мечтах он стоял во главе несметных войск, сражаясь плечом к плечу с Гаем Юлием Цезарем, Траяном и Марком Аврелием против многочисленных врагов. Даже теплое и ласковое море не смогло увлечь мальчика – он мечтал стать не моряком, а военным. Родные места не могли предложить многого молодому Мессе.

После выполнения скромных хозяйственных работ, воодушевленный настоящим призванием к военной жизни, в возрасте восемнадцати лет Джованни в 1901 году делает свой добровольный выбор. Сначала он был зачислен в учебный взвод сержантов 45-го пехотного полка. Офицеры заметили старательного и умного рядового. Спустя шесть месяцев он стал уже капралом и 30 сентября 1902 года повышен в звании до старшего капрала. 30 июня 1903 года стал сержантом и 30 декабря того же года переведен в 5-й пехотный полк.

Начало века, начало военной службы Мессе совпали со множеством событий, разворачивающихся на просторах Земли. Американо-испанские, англобурские войны, обострение противоречий между Россией и Японией, бурлящий Китай – эти и другие события говорили о том, что мир стоит накануне грандиозных потрясений. Боксёрское восстание (восстание ихэтуаней – буквально «отряды гармонии и справедливости») против иностранного вмешательства в экономику, внутреннюю политику и религиозную жизнь Китая в 1898–1901 годах затронуло интересы многих государств. Усилиями 11 стран оно было подавлено. Страны коалиции навязали Китаю очередной неравноправный договор, названный «Заключительным протоколом», или «Боксёрским протоколом». Протокол был подписан ещё до окончания военных действий 7 сентября 1901 года. С одной стороны, договор заключило Цинское правительство, с другой – США, Япония, Германия, Австро-Венгрия, Россия, Великобритания, Франция, Италия, Испания, Бельгия и Нидерланды. И хотя к 1903 году активные боевые действия в стране не велись, угроза для иностранных представительств сохранялась.

Ожидание перемен в мире и собственной судьбе не могло не волновать молодого Джованни. И в начале сентября 1903 года он оказывается в Неаполе в составе смешанной части, направляемой на Дальний Восток, точнее в Китай. Мессе оставался в Китае для защиты итальянской дипломатической миссии до 27 апреля 1905 года, когда его командировка продолжилась в Таку на Желтом море. Более полутора лет он исправно нес караульную и гарнизонную службу в недружественной обстановке, вдали от родины.

По возвращению в Италию Мессе продолжил службу в том же 5-м пехотном полку. 31 декабря 1905 года он был назначен сержант-интендантом, а 1 января 1907 года стал старшим сержантом и 31 декабря – ротным фельдфебелем. Таким образом, в течении почти семи лет упорный Джованни только продвигается к офицерским должностям и званиям.

В 1908 году в звании фельдфебеля 3-го класса Мессе участвует в конкурсе на поступление на специальный курс кадетов унтер-офицеров при Военном училище в Модене. Перед этим командир полка дал ему блестящую характеристику и необходимые рекомендации для поступления в «кузницу» офицерских кадров. Туда ежегодно принимали самых талантливых и достойных унтер-офицеров. Заняв первое место среди трехсот кандидатов, Мессе охотно осваивает учебную программу военного училища. Закончив двухгодичный курс обучения в сентябре 1910 года, и получив звание второго лейтенанта (младшего лейтенанта), он был назначен командиром взвода в 84-й пехотный полк. Ему уже 27 лет. Многие его состоятельные сверстники уже командуют ротами и батальонами, а для Джованни только начинается командирская стезя.

В 1912–1913 годах лейтенант Мессе участвовал в военных действиях в Ливии. Здесь в начале XX века развернулись события, предшествующие Первой мировой войне. Итало-турецкая война (так же известная в Италии как «Ливийская война», а в Турции как «Триполитанская война») продолжалась с 29 сентября 1911 года по 18 октября 1912 года (386 дней). Италия захватила области Османской империи Триполитанию и Киренаику, территории современной Ливии, а также остров Родос и грекоязычный архипелаг Додеканес возле Малой Азии. Хотя эту войну нельзя сравнить по масштабам с Первой мировой войной, она все же послужила важным поводом к ней, поскольку разожгла национализм в балканских государствах. Видя, как легко итальянцы победили дезорганизованные массы османской армии, члены Балканского союза напали на Турцию, прежде чем закончилась итало-турецкая война. В итало-турецкой войне мир увидел возможности технического прогресса: радио, самолеты стали массово применяться в вооруженном противостоянии сторон. 23 октября 1911 года итальянский пилот совершил над турецкими линиями фронта первый разведывательный полёт. А 1 ноября 1911 года была проведена первая в мире авиационная бомбардировка. Итальянский самолет сбросил бомбу на турецкий отряд в Ливии.

Мессе участвовал во многих боях, где несколько раз был ранен, а также получил первую награду – военный крест. Воевал в составе III батальона 84-го пехотного полка. Полк, в котором служил Мессе, принимал участие в сражении у Шиара-Зания, около Триполи, за что Мессе впоследствии был награжден Золотой медалью за храбрость. Год спустя, однако, был отправлен в Италию из-за болезни. 17 сентября 1913 года получил звание лейтенанта и через месяц вновь отправился в Ливию. Получил звание капитана в ноябре 1915 года и в течение двух лет командовал одной ротой. Оставил Ливию Мессе в 1916 году.

Прибыв в Италию, он сразу попадает на фронт в рядах 57-го пехотного полка. Был январь 1917 года и война также давала о себе знать в стране, из-за нехватки сырья, такого как уголь и пшеница. Суровая зима 1916–1917 годов сделала остальное.

В начале 1917 года итальянские вооруженные силы сформировали шестнадцать новых пехотных дивизий, пятнадцать батальонов берсальеров и одиннадцать батальонов альпийских стрелков. Мессе принимал участие в различных сражениях, где завоевал большую часть будущего престижа во время боев на полях сражений.

В августе 1917 года принимает командование батальоном, получает вторую награду за храбрость. В октябре награжден третьей Медалью за храбрость и 12 числа того же месяца получил ранение в бою. Следует повышение в звании – звание майора, которое получает в госпитале в Удине.

24 октября 1917 года на итальянском фронте в районе Капоретто австро-немецкие войска прорвались, угрожая продвинуться в долине реки По. Чтобы избежать полного окружения, итальянские войска были вынуждены отступить. 27 октября Мессе был переведен в военный госпиталь в Милане. Вернулся на службу в конце ноября и 3 декабря возобновил командование батальоном. В января 1918 года принимает командование IX штурмовой частью из 18-й дивизии.

В это время на фронтах воюющие стороны стали активно использовать опыт ветеранов многих тяжелых сражений. Так, немцы под командованием молодого лейтенанта Эрвина Роммеля (в будущем фельдмаршала Германии во Второй мировой войне), используя диверсионную тактику и новую технику, поставили в тяжёлое положение четыре итальянские дивизии. Большие разведывательно-диверсионные группы проникали через итальянские позиции, пользуясь плохой погодой, и атаковали с тыла подразделения, занимавшие оборону и привыкшие иметь противника впереди. Поэтому итальянцам в свою очередь пришлось создать корпус «смелых» («arditi»), особые штурмовые подразделения, подготовленные для такой войны, с использованием быстрых налетов, и отказаться от устаревших приемов войны, которые стоили итальянской армии тысячи жизней.

Мессе со своим штурмовым подразделением в мае-июне 1918 года заслужил высокую награду за храбрость в Грациньи. В сражении у Солтицио, или во второй битве на реке Пьяве (одно из самых кровопролитных сражений во всей войне), он, командуя своим батальоном «Черное пламя» («Fiamme Nere»), в районе Кол Москин вышел в тыл австро-венгерских войск, заслужив очень престижную награду – Крест Военного Ордена Савойи. Еще одну награду он заслужил 24 июня в районе Монте Азолоне, где отличился со своими храбрецами-ардити, часто сражавшимися в том бою холодным оружием.

Итальянские вооруженные силы практически бездействовали в течение всего лета 1918 года. Готовилось грандиозное наступление, чтобы окончательно разгромить австрийцев до перемирия и очистить от врага национальную территорию. Итальянские войска менее чем за месяц перешли от обороны к наступлению. Они атаковали неприятеля у Граппы, с последующим выходом на австрийские рубежи у Пьяве.

24 октября (через год после Капоретто) батальон Мессе перешел в наступление, но атака на Пьяве не достигла намеченного результата из-за разлива реки. Сражение развивалось на Граппа, где итальянцы использовали большие силы на северном участке австрийского фронта. 29 октября Мессе получил ранение в ногу осколком ручной гранаты и вновь попал в госпиталь. 25 ноября 1918 года война закончилась, Мессе отправился в отпуск для выздоровления.

Служба для выздоровевшего офицера возобновилась 9 января 1919 года. В марте его штурмовое подразделение было расформировано, а сам он назначен в резерв в Падуе. 13 мая 1919 года за военные заслуги Мессе присвоено воинское звание подполковника (досрочно). В июле-августе того же года последовало назначение в 1-й пехотный полк и повышение в должности до командира части «Ардити» в Армейском корпусе Рима. Затем состоялся перевод в запасной 2-й берсальерский полк, дислоцированный в Трастевере. Здесь подполковник Мессе умело организовывал занятия по боевой подготовке, где много внимания уделялось изучению опыта недавно закончившейся войны, выступлению ветеранов боёв перед солдатами своей части.

В начале июня 1920 года Мессе назначен в 1-й штурмовой полк, а 14 числа отправился из Бриндизи в Албанию, высадившись на следующий день в Валоне. В соответствии с соглашением с Лондоном от 26 апреля 1915 года, Италия после победы должна была получить Валону, помимо других адриатических территорий, о которых договорились. Валлона означала многое для Италии: Мессе там заработал на поле боя еще одну награду за храбрость, но был возвращен на родину из-за болезни и 27 июня помещен в госпиталь Франкавилла Фонтана. В сентябре он получает назначение во 2-й полк берсальеров, а 10 октября был назначен в постоянную Комиссию по апелляциям.

В это время в личной жизни боевого офицера происходят серьёзные перемены. 7 апреля 1921 года старый холостяк Джованни Мессе (ему почти 38 лет) женится на Марии Антониетте Венецце, в Кастелфранко Венето. В этом браке родились двое детей: Филомена и Джианфранко. До конца жизни он будет испытывать на себе любовь и поддержку близких ему людей.

В июле 1921 года Мессе был назначен заместителем судьи Специального военного трибунала Рима, на этой должности он оставался до 5 апреля 1923 года, когда стал действительным полевым адъютантом короля Виктора Эммануила III. Он – подполковник и кавалер нескольких наград. У него 3 серебряные и одна бронзовая медали «За воинскую доблесть», второй крест за храбрость, 4 медали за итало-австрийскую компанию и военный Савойский орден. Мессе – один из героев войны. Его имя мелькает в военных сводках и на страницах газет. Уроженцы Апулии гордятся своим земляком.

В 1923 году этот ставший известным храбрый офицер получил приглашение стать адъютантом короля Виктора Эммануила III. Эта должность при короле требовала высокой культуры, широкой эрудиции и военно-профессиональной подготовки, что в течении четырех лет и демонстрировал с честью Дж. Мессе. Значит, этот самородок путем напряженного труда над собой, постоянного совершенствования своих знаний и культуры постепенно входил в военную элиту Италии. Организация встреч короля с различными должностными лицами, участие в протокольных, представительских мероприятиях стали для Мессе хорошей школой развития коммуникативных качеств будущего полководца. Но душа его требовала живой работы в войсках, с личным составом. Интересы боевой подготовки войск, поиски своего места в её организации пересилили комфортные, но по-своему хлопотные условия службы при короле.

В 1927 году Мессе был назначен командиром 9-го полка берсальеров и получил чин полковника.

В сентябре 1936 года он принял под своё командование 3-ю моторизованную бригаду в Вероне и в 53 года стал бригадным генералом. Джованни оказался в привычной для него военной среде. Тем более, что международная обстановка и внешняя политика Италии не располагали к мирной жизни.

Вместе со своей бригадой Мессе участвовал во Второй итало-эфиопской войне (Вторая итало-абиссинская война 1935–1936 гг.) – войне между Итальянским королевством и Эфиопией, итогом которой стала аннексия Эфиопии и провозглашение на её месте, с присоединением колоний Эритрея и Итальянское Сомали, колонии Итальянская Восточная Африка. В войне принимали участие части итальянской армии, туземные подразделения колониальных войск и фашистская милиция («чернорубашечники»). В целом, для войны против Эфиопии были сосредоточены 400 тыс. военнослужащих, в том числе: 9 дивизий итальянской армии (семь пехотных, одна моторизованная и одна альпийская) и 6 дивизий фашистской милиции (1-я «23 марта», 2-я «28 октября», 3-я «21 апреля», 4-я «3 января», 5-я «1 февраля» и 6-я «Тевере»).

Основная часть итальянской армии перед вторжением в Эфиопию была развёрнута в Эритрее, куда в 1935 году прибыли 5 дивизий регулярной армии и 5 дивизий чернорубашечников. В это же время в Итальянское Сомали прибыли одна дивизия регулярной армии и несколько батальонов чернорубашечников. Только эти силы (без учёта армии, уже размещённой в Восточной Африке, туземных подразделений и подразделений, прибывших в течение войны) состояли из 7 тыс. офицеров и 200 тыс. рядовых и были оснащены 6 тыс. пулемётов, 700 орудиями, 150 танкетками и 150 самолётами. Общее командование итальянскими силами в Восточной Африке до ноября 1935 осуществлял генерал Эмилио де Боно, а начиная с ноября 1935 г. – маршал Пьетро Бадольо.

По официальным данным Италии, в ходе войны в Абиссинии 1935–1936 гг. погибли 2313 военнослужащих-итальянцев, 1593 военнослужащих туземных войск и 453 итальянских вольнонаёмных рабочих, прямые военные расходы Италии составили 12.111 млрд. лир, а общие расходы на ведение войны (с учётом расходов на строительство автомобильных и железных дорог, зданий и иных необходимых сооружений) – 40 млрд. лир. 7 мая 1936 г. Италия аннексировала Эфиопию. 9 мая итальянский король Виктор Эммануил III был объявлен императором Эфиопии. 1 июня 1936 года Эфиопия, Эритрея и Итальянское Сомали были объединены в составе колонии Итальянская Восточная Африка. 30 июня 1936 года на чрезвычайной сессии Лиги Наций, посвященной аннексии Эфиопии, Хайле Селассие выступил с призывом вернуть Эфиопии независимость. Он предупреждал: «То, что происходит у нас сегодня, произойдёт у вас завтра» и критиковал международное сообщество за бездействие.

В результате применения отравляющих газов в итало-эфиопской войне погибло 273 тыс. жителей Эфиопии, ещё 484 тыс. погибли в 1935–1941 гг. в ходе боевых действий, в результате бомбардировок и артиллерийских обстрелов, вследствие казней, репрессий и от голода. Впоследствии эти факты станут предметом разбирательства в Международном трибунале.

Эта война многое дала будущим участникам мировой бойни. Она предоставила немецким спецслужбам значительный объём информации о деятельности английского военно-морского флота. Война также способствовала некоторому сближению военно-морских сил Великобритании и Франции на Средиземном море – к апрелю 1936 года между ними был установлен обмен информацией о приблизительном местонахождении кораблей.

Многое дала эта война и Дж. Мессе. Он умело руководил вверенной ему бригадой и, избегая потерь, успешно решал боевые задачи. Здесь же он становится заместителем командира дивизии «Коссерия», с которой продолжает участие в эфиопской кампании в звании бригадного генерала. По окончании войны Мессе получил звание дивизионного генерала и командование 3-й моторизованной дивизией «Принц Амедео герцог Аоста».

После того, как Гитлер вторгся в Чехословакию (15 марта 1939 года) не уведомив заранее Муссолини, итальянский диктатор решил предпринять аннексию Албании. Итальянский король, Виктор Эммануил III раскритиковал план захвата Албании как ненужный риск. Но 25 марта 1939 году итальянское правительство предъявило Тиране ультиматум. Суть его сводилась к требованию немедленно дать согласие на ввод итальянских войск в Албанию. 7 апреля 1939 году итальянские войска под командованием генерала Альфредо Гуццони, вторглись в Албанию, атакуя все албанские порты одновременно. 65 подразделений высадились в Саранде, 40 – во Влера, 38 – в Дурресе, 28 – в Шенгине и т. д.

Регулярная албанская армия насчитывала 15000 плохо экипированных солдат, командование которыми было поручено итальянским офицерам. Король Зогу планировал продолжить сопротивление в горах, сдав портовые и крупные города без боя, но итальянским агентам, размещённым в Албании в качестве военных инструкторов, удалось саботировать этот план. Так, Дуррес обороняло лишь 360 албанцев, в основном жандармов и горожан. Вооружённые только стрелковым оружием и тремя пулемётами, они сумели в течение нескольких часов удерживать итальянскую пехоту в бухте, пока силы вторжения не ввели в бой танки. После этого сопротивление было сломлено, и в течение пяти часов Италия захватила страну.

С апреля 1939 года генерал Мессе принимает участие в этой операции как заместитель командующего специального корпуса в Албании, который оккупировал эту страну. Его корпус принял участие в Греческой войне – войне между Италией и Грецией, продлившейся с 28 октября 1940 года до 23 апреля 1941 года. Считается, что с этого конфликта началась Вторая мировая война на Балканах. Позже в своих мемуарах Муссолини этот период в жизни Мессе описывает следующим образом: «В ноябре 1940 года ему была доверена оборона участка Валоны, точнее, задача блокировки любого удара неприятеля в долине Шушице. Мессе великолепно справился со своей задачей. И в марте, во время моего визита в Албанию, я выразил ему свое полное одобрение его действий. По прибытию в Валону 1 декабря 1940 года он телеграфировал моему личному секретарю следующее:

„Пожалуйста, сообщите дуче, что я точно помню его инструкции и что я буду достойным его доверия, которое очень лестно для меня и наполняет меня гордостью. События будут развиваться согласно желанию дуче, которое является также и нашим желанием. Генерал МЕССЕ“»[5]. Таким образом начинался «роман в письмах» амбициозных политика и генерала, который завершится в мае 1943 года.

А той войне предшествовали потопление 15 августа 1940 года, во время торжеств по случаю праздника Успения Богородицы, «неизвестной» подводной лодкой крейсера «Элли» на рейде острова Тинос и другие провокации фашистской Италии, после чего Греция провела частичную мобилизацию. Итальянский ультиматум был предъявлен премьер-министру Греции генералу Метаксасу 28 октября 1940 года, в 3 часа утра. Ультиматум был отклонён, и в 5:30 началось итальянское вторжение.

Наступление итальянцев шло в прибрежной зоне Эпира и в Западной Македонии. Перед 3-й итальянской альпийской дивизией «Юлия» (11.000 солдат) была поставлена задача продвигаться на юг по хребту Пинда, чтобы отсечь греческие силы в Эпире от региона Западная Македония. На её пути встала бригада полковника Давакиса (2000 солдат). Сдержав натиск «Юлии» и получив подкрепление, Давакис перешёл в контрнаступление, после чего и на эпирском, и на македонском фронте греческая армия перешла в контрнаступление и перенесла военные действия на территорию оккупированной Албании. В январе 1941 года греческая армия заняла стратегическое ущелье Кельцюру.

Победы греческой армии в этой войне стали первыми победами армий антигитлеровской коалиции над странами «Оси». Известный греческий археолог и участник той войны, Манолис Андроникос пишет, что, «когда Италия решила вторгнуться в Грецию, силы Оси господствовали в Европе, разбив перед этим французов и англичан и заключив пакт о ненападении с Советским Союзом. Только островная Англия ещё сопротивлялась. Ни Муссолини, ни любой „разумный“ человек не ожидали в этих условиях сопротивления Греции. Поэтому, когда мир узнал, что греки не собираются сдаваться, первой реакцией было удивление, которое сменилось восхищением, когда стали поступать новости о том, что греки не только приняли бой, но и побеждают»[6].

В марте 1941 года, получив подкрепления и под непосредственным наблюдением Бенито Муссолини, итальянская армия попыталась перейти в контрнаступление. Греческая армия отразила наступление и находилась уже в 10 км от стратегического албанского порта Влёра. 6 апреля 1941 года, спасая итальянцев, в конфликт был вынужден вмешаться Третий рейх, начав Греческую операцию. Позднее, вспоминая ход войны ближе к её концу, когда предстоящее поражение Германии стало неизбежным, Гитлер всё больше называл поражение Италии при вторжении в Грецию причиной своей последующей катастрофы, так как спасение итальянской армии на Балканах отсрочило германское вторжение в СССР на два с половиной месяца[7]. В качестве основной причины крупного поражения Германии на территории Советского Союза это объяснение не совсем верно, однако это поражение имело серьёзные последствия для военных действий в ходе Североафриканской кампании.

Генерал Мессе среди военных и мирного населения на Корфу весной 1941 года

В греческую кампанию 1940 года Джованни Мессе – чуть ли не единственный итальянский генерал, показавший себя достойно в сложной боевой обстановке. Он сначала командовал кавалерийским корпусом и достиг определённого успеха против греческих сил, возглавляемыми Александросом Папагосом. А когда в войну включился вермахт, Мессе возглавил бронетанковый корпус. По завершении кампании он получил звание корпусного генерала и новые награды.

Генерал Мессе среди военных и мирного населения на Корфу весной 1941 года

В Греции Мессе быстро нашел общий язык с немцами. Как человек дисциплинированный, он умело организовал взаимодействие с немецкими офицерами по задачам, срокам и рубежам, согласовывал с союзниками разграничения выполняемых совместно функций. Решал вопросы снабжения, обмена разведданными. Представители немецкого командования высоко оценили грамотные действия итальянского генерала, что стало известно и Генеральному штабу Итальянской армии и самому дуче. Именно поэтому, когда встал вопрос о назначении командующим формируемого контингента войск для отправки на Восточный фронт, взамен внезапно заболевшего Дзингалеса, Муссолини вспомнил о Мессе и посчитал, что этот умудренный опытом генерал сможет грамотно повести политику со своими амбициозными союзниками.

Джованни Мессе с июля 1941 по октябрь 1942 гг. командовал Итальянским экспедиционным корпусом в России – К. С. И. Р. в составе трех дивизий («Торино», «Челере», «Пасубио»). Несколько операций итальянцев под руководством Мессе были вполне удачными (бои за Днепропетровск, Сталино), а некоторые – не очень (бой за Горловку), но в целом итальянцы сражались вполне пристойно. В ноябре 1941 года Мессе было присвоено звание генерала армии, и в канун Нового 1942 года фюрер наградил его Рыцарским Железным крестом в ознаменование заслуг. Ему уже 58 лет, но его военная карьера ещё идет вверх. В июле 1942 года экспедиционный корпус был переформирован в 8-ю итальянскую армию и усилен 4 пехотными дивизиями: 2-й дивизией «Сфорцеска», 3-й дивизией «Равенна», 5-й дивизией «Коссерия» и 156-й дивизией «Виченца». Кроме того, в Россию были передислоцированы также 3 альпийских (горнострелковых) дивизии, 2-я дивизия «Тридентина», 3-я дивизия «Юлия» и 4-я дивизия «Кунеэнзе». Таким образом, численность итальянских войск возросла до 200 000 солдат.

Мессе пришлось смириться с тем, что командующим теперь стал генерал Гарибольди, при упоминании о котором, по словам Чиано, у Мессе глаза наливались кровью. Не последнюю роль в смещении Мессе сыграл Каваллеро, считавший, что Мессе начинает расти слишком быстро (в военном дневнике Каваллеро эта версия не находит своего подтверждения). Новый командующий итальянскими силами на советско-германском фронте Гарибольди был одним из самых старых генералов итальянской армии. Он не отличался большими военными талантами, а Чиано называл его просто «глупым и старым». Флегматичный старик, носивший под массивным носом подкрашенные усики, очень почитал французский генеральный штаб, считал, что немецкий генеральный штаб тоже неплох, но чересчур увлекается, а в отношении русских он вообще сомневался, что они могут быть военными. «Мы о нем мало что можем сказать, – писал один из офицеров штаба Гарибольди, – так как его деятельность, так же как у конституционного монарха, ограничивалась риторическими приказами, речами, награждениями и представительскими обедами. Он очень заботился о том, чтобы его подчиненные носили все награды. Кампания в Северной Африке приучила его к почитанию представителей политической власти: перед отправкой в Россию он нанес визит молодому министру иностранных дел Чиано»[8]. Назначением Гарибольди был очень доволен Гитлер: по его сведениям, Гарибольди не отличался сильным характером и не был столь строптив, как Мессе. Это вполне устраивало немецкое командование.

4 июня 1942 года министр иностранных дел Италии Чиано в своем дневнике напишет: «Я видел Мессе, вернувшегося из России. Он в ярости от того, что Каваллеро назначил вместо него старого и глупого Гарибальди командующим армией, несмотря на большие заслуги Мессе. Подобно всем, кто имел дело с немцами, он их ненавидит и говорит, что единственный способ обращения с ними – дать им пинок в живот. Он думает, что русская армия все еще сильна и снаряжена, и что всякая мысль о полном крушении Советов – абсолютная утопия. /…/ Мессе не делает никаких выводов, но не скрывает очень серьезных сомнений»[9].

Мессе выступал за то, чтобы новые войска, переведенные на Восточный фронт, были оснащены и вооружены должным образом, а главное, подготовлены к условиям России. Этого не было сделано и в помине, а после того, как Джованни Мессе стал активно настаивать, и пошел на конфликт, Муссолини попросту заменил Мессе на Итало Гарибольди. Это спасло Джованни Мессе от позора. Отозвали его в ноябре, а вскоре началась операция советских войск «Малый Сатурн», которая привела к краху 8-ю итальянскую армию.

Сам Мессе был переброшен в Тунис для командования 1-й итальянско-немецкой бронетанковой армией (в составе одного немецкого и трёх итальянских корпусов) – осколок знаменитого «Африканского корпуса». Удачные действия Мессе на линии Марет и на линии Энфидавиль позволили некоторое время сдерживать союзников и даже заставили их как следует напрячься. Де-факто, благодаря разумному управлению, Джованни Мессе смог продержаться полгода, чего не ждал, казалось, никто. Не удивительно, что 12 мая Муссолини сделал его маршалом Италии. Последним по счету, тринадцатым. С согласия Муссолини, Мессе капитулировал и сдался в плен с остатками войск, однако был отпущен союзниками.

Муссолини в своих мемуарах оценивает действия Мессе критически: «Перечитывая эти документы, трудно поверить, что такой человек мог согласиться на освобождение англичанами; невозможно поверить, что руководитель КСИР сегодня окажется в одном лагере с русскими и балканскими большевиками, отрекаясь от наиболее значительных страниц своей жизни – жизни солдата, итальянца, фашиста, кем он всегда и открыто признавал себя.

Трудно поверить, что, перейдя на другую сторону, он примет позорную капитуляцию безо всяких условий и должен будет подчиниться правилу, запрещающему ношение наград, полученных на Восточном фронте. У генерала Мессе нет ни малейших оправданий такого поведения, если это только не вопрос личной озлобленности, и создается впечатление, что он не обладал настоящим чувством патриотизма и человеческой верности. Своим поведением он оскорбил не только оставшихся в живых, но, прежде всего, и павших в борьбе против большевизма; тех павших, которых безо всякого стыда он предал и бросил в русских степях, в бесчисленных могилах, не отмеченных даже крестами»[10].

Муссолини, подобно Гитлеру в случае с Паулюсом, ожидал, что присвоение звания маршала сдающемуся в плен командующему будет рассмотрено как приглашение к самоубийству. У самого же Мессе уже была сформирована собственная гражданская позиция и оценка своей роли в событиях Второй мировой войны, где главным и серьёзным испытанием, которое пришлось пережить подчиненным ему войскам и самому лично, это был поход в далекую Россию, война на советско-германском фронте.

Военно-экономическая слабость фашистской Италии, ненадежность ее тыла, превосходство английских и французских сил на Средиземном море побуждали Муссолини не спешить со вступлением во Вторую мировую войну, которая была развязана гитлеровской Германией 1 сентября 1939 года. Но в ожидании развития событий фашистская Италия продолжала активно готовиться к войне. Лишь 10 июня 1940 года, когда гитлеровские войска уже оккупировали Норвегию, Данию, Нидерланды, Бельгию и вступили на территорию Франции, Италия объявила войну Франции и Великобритании. Итальянские дивизии в качестве оккупационных или вспомогательных сил были разбросаны по Греции, Балканам, Франции, Северной Африке.

Еще до того, как Гитлер начал свое наступление в Норвегии, растущая уверенность Муссолини в победе Германии укрепила его в убеждении, что только война разрешит все проблемы Италии. Англичане были его естественным врагом, им не хватало боевого духа, сам факт вступления Италии в битву против них должен был предопределить их поражение. Дуче начал опасаться, как бы немцы не захватили себе всю добычу до того, как он сделает решительный шаг.

С 10 на 11 марта 1940 года министр иностранных дел Германии прибыл в Рим для переговоров. Намеренно преувеличенные требования Риббентропа укрепили уверенность дуче в быстром окончании войны. Бахвалясь, Муссолини опять уверил немецкого министра, что итальянские военно-морские силы превосходят английский флот и заставят его покинуть Средиземное море, как только Италия вступит в войну, что итальянские военно-воздушные силы более эффективны, чем когда-либо, и он ручается за это, так как они находятся под его личным контролем.

Несколько дней спустя Гитлер устроил еще одну их личную встречу, во время которой заметил, что Муссолини, припертый к стене фактами и цифрами, которые представили немцы, вел себя как школьник, не выполнивший домашнего задания. Дуче, как всегда, был очарован и восхищен самоуверенностью Гитлера, но не упустил возможности снять с себя вину за неучастие Италии в войне. Гитлер не обратился к итальянской стороне с прямой просьбой присоединиться к наступлению, но повторил завуалированную угрозу, что им следует как можно скорее решить, хотят они или нет господствовать на Средиземноморье.

В ответ Муссолини подтвердил свою решимость воевать, как только убедится, что война будет недолгой. К несчастью, он опять предпочел изъясняться на немецком языке без переводчика, и поэтому не смог доходчиво разъяснить противной стороне некоторых моментов, которые он, как «старейший среди всех диктаторов», считал себя вправе выдвинуть на первый план. Муссолини хотелось бы отговорить своего союзника от фронтального наступления на Францию, предполагая, что немцы уже достигли основных целей, и, следовательно, для обеих стран сейчас было бы лучите выработать компромиссное решение, открывающее возможности для примирения. Впоследствии он сомневался, прозвучало ли это предложение достаточно убедительно. Муссолини опасался также, что зашел слишком далеко, окончательно связав себя обязательством вступить в войну. Но он в равной степени боялся и оказаться в стороне – триумфальная победа немцев без всякого участия со стороны Италии его никак не устраивала.

Спустя несколько недель немцы неожиданно напали на Россию. Время от времени Муссолини подумывал о том, что однажды он мог бы открыть общий со Сталиным фронт против демократических государств, и некоторые фашисты одобряли эти планы на будущее. Но в июне 1941 года он, ни минуты не колеблясь, предложил двинуть свои войска против России, несмотря даже на то, что немцы неохотно приняли это предложение и предпочли бы лучите, чтобы он сосредоточил все свое внимание на Северной Африке. У Муссолини было невысокое мнение о русской армии, которую фашистская пропаганда поносила за чрезмерную политизацию. Он считал, что итальянцам достанется больше добычи, если они появятся на русском фронте до того, как закончится война. Это была точно та же ошибка, которую Муссолини сделал год назад. Желая показать, что он командует в этой войне наравне с Гитлером и будучи убежден, что русские по расовым признакам стоят настолько ниже итальянцев и немцев, что не смогут оказать большого сопротивления, он считал, что новая война продлится не более нескольких недель или месяцев. А так как у него не было ни времени для повторного обдумывания этих вопросов, ни потребности выслушать мнение министров и генералов, он вновь положился на свою политическую интуицию.

Прибыв в войска, отправлявшиеся в Россию, Мессе был крайне удивлен «шапкозакидательскими настроениями» офицеров. Он писал: «Ко мне в штаб прибыли из Рима шесть журналистов… Я спросил их, что думают в Риме об этой войне и какие указания они получили для описания событий. Все они единодушно заявили, что в Италии весьма распространено мнение, что война близится к победному концу. В связи в этим им рекомендовали не драматизировать событий, чтобы не производить тяжелого впечатления своими корреспонденциями. Таковы были указания министерства культуры»[11].

Увы, подобные настроения разделяли не только журналисты, но и почти все старшие и младшие офицеры итальянской армии. Выражая общий настрой, Муссолини спросил германского военного атташе генерала фон Ринтелена: «Не опоздают ли мои войска в Россию?». А посол Альфрери во время проводов экспедиционного корпуса обратился к стоящему с ним рядом немецкому генералу: «Эти солдаты успеют прибыть вовремя, чтобы принять участие в каком-либо крупном сражении?». Тот удивился и ответил вопросом на вопрос: «Это ваша единственная забота, господин посол?»[12]

Муссолини самонадеянно полагал, что итальянцы проявят большой энтузиазм, услышав о появлении у них нового врага, с которым можно померяться силами. Как бы странно это ни звучало, Муссолини опять стал говорить о том, что у него и войска, и вооружение лучше, чем у немцев, приспособлены для такой войны. И даже когда спустя несколько дней обнаружилось, что русские гораздо сильнее, чем он предполагал, дуче не изменил своего мнения, но потребовал, как привилегии, права еще больше усилить итальянский контингент. Итальянцы на русском фронте во что бы то ни стало должны были численностью превосходить румын и испанцев, чтобы Муссолини имел право на равное партнерство с Германией при новом дележе Европы.

В августе Муссолини опять посетил Гитлера, дабы окончательно обсудить предстоящее мирное соглашение. Из того что происходило на Восточном фронте, Муссолини должен был понять, что о молниеносной войне говорить не приходится. Однако попросил Гитлера позволить ему послать еще десять дивизий.

В октябре 1941 года, после того как фюрер еще раз убедил Муссолини, что война почти выиграна, он предложил удвоить итальянские силы на русском фронте. Штаб армии счел это предложение абсурдным. Для переброски такого количества войск просто не было транспортных средств. «Моторизованные дивизии», о которых он говорил, были далеко не моторизованными. Но для дуче этот факт не имел существенного значения. Раз уж, как о том настойчиво твердила пропаганда, война, в сущности, закончена, то «две сотни тысяч солдат в России будут стоить больше шестидесяти тысяч, когда мы сядем за стол мирных переговоров». Важно было также, чтобы группа итальянских журналистов вовремя достигла линии фронта и успела сделать репортаж о взятии Москвы.

Несмотря на это, отношения между Италией и Германией отнюдь не становились дружественнее. Немцы злились на Муссолини за беззаботное разбазаривание военных секретов и сообщали ему о своих планах лишь в самый последний момент или в том случае, когда хотели перехитрить врага. Кое-кто в Германии с надеждой смотрел вперед, ожидая времени, когда они открыто смогут управлять Италией как марионеточным государством.

Изначальное доверие между союзниками утрачивалось по мере того, как угасала надежда на быструю победу. В тесном кругу Муссолини не раз поносил немцев за отсутствие понимания, бескультурье, ненадежность. Он с удовольствием следил за их сокрушительными поражениями в России и английскими бомбежками. Он даже опять начал подумывать о том, что для Италии было бы лучше, если бы войну выиграли демократические государства или, по крайней мере, если бы немцы потерпели еще несколько больших неудач. Муссолини нравилось, что некоторые из его антинемецких замечаний стали известны в Берлине, так же, как и его ошеломивший многих приказ продолжать строительство укреплений на итало-германской границе.

Другим признаком подчиненного положения дуче было то, что итальянских граждан вербовали на работы в Германию, чтобы заменить призванных в армию немцев. На тот момент в Германии насчитывалось до 350 000 итальянских рабочих. Получалось, что немцы – раса воителей, а итальянцы – чуть ли не военнопленные. Дуче нелегко было объяснить, почему эти мужчины не служат в итальянской армии или почему в Италии так много безработных в разгар большой войны. Еще труднее было объяснить, почему с итальянскими рабочими в Германии обращались хуже, чем с английскими военнопленными. Итальянский посол в Берлине тратил половину своего времени на рассмотрение жалоб, связанных с гражданскими рабочими, обижаемыми и унижаемыми немцами.

Немцы не принимали всерьез своих итальянских союзников. Известно, что Муссолини узнал о решении Гитлера напасть на СССР всего за день до начала вторжения. Тем не менее, 22 июня 1941 года Италия объявила войну СССР. В 1941 году на Восточный фронт был брошен Итальянский экспедиционный корпус, который в августе 1942-го был пополнен и превращен в армию. В армию призывались все новые и новые возрасты, началась принудительная отправка итальянских рабочих в Германию, в Италии нагло хозяйничали гитлеровцы, продовольственные нормы, введенные в 1940 году, были урезаны. Все эти обстоятельства явились причиной усиления антифашистских и антивоенных выступлений в стране.

Огромную роль в консолидации антифашистских сил сыграла Итальянская компартия, которая находилась на нелегальном положении.

По требованию гитлеровского командования на советско-германский фронт посылались все новые и новые итальянские пополнения, в т. ч. и в Украину. С осени 1941 года важным перевалочным пунктом для войск вермахта и итальянских подразделений стал Львов. Итальянцы запомнились львовянам той помощью, которую они оказывали жителям города, предоставляя им еду, укрывая в своих домах тех, кого преследовали нацисты. После капитуляции Италии более двух тысяч итальянских военнослужащих, находящихся во Львове, отказались присягнуть на верность гитлеровской Германии, за что были расстреляны.

Вот как сам Дж. Мессе описывает вступление Италии в войну Германии против Советского Союза: «Когда в августе 1939 года мир узнал, что в Москве был подписан Советско-германский пакт о дружбе и ненападении, в котором две договорившиеся стороны взяли на себя обязательства консультироваться напрямую и не участвовать в других коалициях, направленных против одной из сторон, общественное мнение всех стран изумилось не только полной неожиданности и дезориентации, но также отнеслось достаточно скептически к действенности и длительности этого пакта. В действительности обращало на себя внимание, что это тактический прием, из которого два безусловно противоречащих друг другу политических направления искали выгоду на данный момент»[13].

Мессе приводит показания плененного советского генерала: «На допросе командующий 6-й русской армией[14], захваченный в бою, на вопрос чувствовал ли он приближение войны и получал ли он соответствующие доклады о русско-немецких отношениях, русский генерал отвечал: „Знали, конечно, что придется армии решать это абсолютное противопоставление двух идеологий – нацизма и большевизма. Но не думали, что это придется делать так скоро. Рассчитывали на войну в 1942 году, потому что были уверены, что Германия, связанная с Англией, не решится начать войну на два фронта“».

И далее Мессе подробно освещает события, предшествовавшие появлению итальянских войск на советско-германском фронте: «С одной стороны Германия предполагала развязать себе руки, чтобы провести „молниеносную войну“ против Польши, не боясь „Больших Сил“ на востоке, сыграть свою жестокую и решающую игру. Поэтому договор имел для Гитлера особое значение из-за уверенности в том, что, используя все свои силы, можно было не беспокоиться о безопасности востока, куда можно будет направить свои победоносные армии для осуществления грандиозного захватнического плана, задуманного Германией в то время».

Россия понимала, что получила при этом превосходные возможности для территориальных приобретений, которые должны будут улучшить как военные, так и политические позиции, развивая при том постоянно свою военную машину. Косвенную реакцию вызвала германская инициатива, в которой Кремль получил также благоприятные условия в своевременный момент.

Нюрнбергский процесс, несмотря на постоянное беспокойство советских представителей, чтобы прения не переходили в один политический процесс для своей страны, имел открытый характер интересующихся сторон, в частности вопрос о разделе Польши, осуществленном осенью 1939 года, а также непосредственное разделение Европы на сферы влияния: русскую и немецкую. По этой сделке первой стороне кроме Восточной Польши отходили Балтийские страны и часть Румынии, в то время как сфера немецких интересов охватывала всю оставшуюся Европу и дунайский бассейн.

Вступление русских в Балтийские страны продемонстрировало той же осенью 1939 года, что эти действия соответствовали серии соглашений, при согласии их правительств, которые помогли оккупировать значительные территории достаточно быстро и без каких-либо трудностей оформить присоединение.

В 1940 году пришла очередь Румынии, которая под двойным давлением, из Москвы и Берлина, была вынуждена отдать СССР Бессарабию и Северную Буковину, в то время как Венгрии отошла Трансильвания, а Болгария получила Добруджу.

Действия по «мирному» присоединению Балтийских стран должны были распространиться также на Финляндию, но та решилась отважно противостоять московским требованиям и вступить в войну.

Эта война для России оказалась политически неблагоприятной, потому что встряску получили все народы нейтральных стран, увидев жест истинного оскорбления по отношению к слабой и маленькой стране. Кроме того, СССР потерял свой военный престиж, который, по сравнению с германской моделью «блицкрига», показал вопиющий контраст между огромным численным и материальным перевесом Красной армии на фронте и ее неспособностью справиться с небольшими, но храбрыми финскими войсками. Возможно, Германия проявила свою заинтересованность и помогла предотвратить развитие ситуации как в Балтийских странах. Финляндия, благодаря своей героической обороне, осталась свободной и независимой, несмотря на потерю некоторых приграничных территорий.

Таким образом, планомерно осуществляя собственную программу, Россия не делала больших тайн из своих интересов к Восточным Балканам, хотя наткнулась там на жесткую немецкую позицию. Тактические и дипломатические приемы Москвы и Берлина подошли к своему концу весной 1941 года. Мысли Гитлера и его отношение к русскому «другу» накануне приближающегося неминуемого немецкого нападения на Грецию и Югославию, были обозначены на заседании в Берхтесгадене 20 января 1941 года, на котором фюрер, рассматривая военно-политическую ситуацию, сказал следующее:

«Существуют предпосылки серии угроз со стороны русских, что нежелательно для нас. В настоящее время силы немецкой обороны на севере достаточны, но есть определенные трудности в содержании больших сил на Восточном фронте из-за отсутствия коммуникаций. Отношения с Россией базируются на соглашениях, но лучшей гарантией будет присутствие наших войск. Сталин – умный и осторожный политик, но опасность заключается в том, что договор может быть пересмотрен в одностороннем порядке. Поэтому необходимо быть осторожным: надо развернуть соответствующие большие силы на Востоке. Если не учитывать этот фактор, то все русские проблемы в Европе будут легко разрешены, а большая опасность вмешательства России основана на возможностях ее авиации»[15].

По сравнению с 1939 годом, ситуация полностью изменилась. Исчезла самоуверенность Германии после неудачного воздушного наступления на Англию. Планы вторжения и борьба против Британской империи представлялись теперь в виде изматывающей, длительной и трудной войны, которую необходимо было вести в основном с помощью воздушных сил и подводных лодок, между тем, как огромный военный потенциал сухопутных войск не находил себе применения. Выходом из той ситуации, учитывая нарастающие разногласия, мог стать только вооруженный конфликт на восточной границе.

Вторым важным моментом в договоре о дружбе с Россией было предоставление в распоряжение Рейха большой части стратегических ресурсов. Действительно, Россия постоянно выполняла свои обязательства по поставкам, и с экономической точки зрения тут не могло возникнуть никаких трений с новым партнером. Но немцы говорили о «противодействии» части русских этому положению и утверждали, что, по опыту последней зимы, многие обещания России обречены на невыполнение по отношению к Германии.

Только лишь владение обширными и богатыми сельскохозяйственными районами, а также рудными и промышленными, могло дать гарантию получения основных ресурсов для ведения длительной войны. Кроме того, сосредоточение русских войск вдоль линии соприкосновения при постоянном наращивании сил, беспокоило Берлин. Немецкое руководство и Верховное Командование просчитывало наиболее подходящий момент, чтобы взять на себя инициативу по ведению военных действий и радикально разрешить проблемы безопасности на Востоке одним сильным ударом.

Но время для проведения военной операции против России было выбрано с опозданием на несколько недель. Во многом это связано с наступлением на Балканы и Эгейское море, чтобы угрожать Англии в зоне Ближнего Востока. В Сирии и в Иране своевременные и энергичные выступления Англии способствовали исправлению достаточно тяжелой ситуации, созданной активными действиями Берлина, который тоже решил укрепить собственные позиции, используя парашютные части для оккупации Крита, где была проведена смелая и блестящая операция с массированным применением специальных войск. Немцы, правда, заплатили высокую цену человеческими жизнями за осуществление этих планов (их потери на Крите составили около 4 тысяч парашютистов).

Следует учесть, что Россия тоже готовилась разорвать пакт о дружбе с Германией. Он становился для нее барьером в развитии своей политической программы, реализация которой в 1939–1940 годах не принесла должных результатов. Можно было только сказать, что Россия действует осторожно и осмотрительно, терпя сквозь сжатые зубы действия немцев на Балканах и накапливая свой военный потенциал, чтобы перехватить инициативу, ускоряя будущий конфликт. Время работало на русских[16].

При комментарии оценки Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом, даваемую непосредственным участником реализации агрессивных планов против нашей страны, возникает необходимость сослаться на мнение авторитетного союзника СССР по антигитлеровской коалиции У. С. Черчилля. Премьер-министр Великобритании, будучи далёким от симпатий и дружественного расположения к Советскому Союзу, дал такое объяснение сложившейся ситуации: «Тот факт, что такое соглашение оказалось возможным, знаменует всю глубину провала английской и французской политики и дипломатии за несколько лет. В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германской армии с тем, чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи. В умах русских каленым железом запечатлелись катастрофы, которые потерпели их армии в 1914 году, когда они бросились в наступление на немцев, еще не закончив мобилизации. А теперь их границы были значительно восточнее, чем во время Первой войны. Им нужно было силой или обманом оккупировать Прибалтийские государства и большую часть Польши, прежде чем на них нападут. Если их политика и была холодно-расчетливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной». И вновь он проговаривается о том, что именно предвоенная британская политика вынудила Сталина на этот шаг: «Советские предложения фактически игнорировали… События шли своим чередом так, как будто Советской России не существовало»[17].

Совершенно очевидно, что, предоставляя гарантии Польше, западные державы рассчитывали втянуть её в заведомо проигрышную войну с Германией, что создало бы Гитлеру плацдарм для дальнейшей агрессии против СССР. Пакт о ненападении с Германией перечеркивал планы Запада и был заключен в обстановке, когда СССР после провала переговоров с Англией и Францией оказался без союзников в условиях приближающейся войны Германии с Польшей. При этом в случае неизбежного поражения Польши вермахт выходил к границам СССР. И это в то время, когда шли бои на Халхин-Голе. Договор о ненападении ставил предел германскому продвижению на Восток, позволял урегулировать конфликт с Японией у реки Халхин-Голе и в мирных условиях готовиться к неминуемой схватке с фашизмом.

Гений Сталина, позволивший отодвинуть нашу западную границу на 250–350 км, создал условия, которые во многом предопределили срыв «блицкрига» против СССР. До начала Смоленского сражения 10 июля 1941 года немецкие войска, наступая со средним темпом до 34 км в сутки, продвинулись в глубину СССР на 680 км. 10 сентября – к концу сражения – они углубились еще на 250 км, но с темпом до 3,7 км в сутки. Оставшиеся до Москвы 250 км войска вермахта преодолевали с огромными потерями со средним темпом уже до 2,9 км в сутки. Если бы не вырванные у Гитлера 250–350 км пространства от старой границы СССР, Смоленское сражение по времени стало бы битвой за Москву со всеми вытекающими последствиями.

В своих воспоминаниях, восстанавливая события 6–7-летней давности, Мессе стремится дать объективную оценку политике европейских государств накануне схватки:

«Такие политические и военные противоречия могли завершиться только гигантским столкновением двух колоссов. Я в своей скромной работе не берусь производить глубокий анализ тех событий и хочу только лишь обозначить основную линию русско-немецкой политики в годы, непосредственно предшествовавшие конфликту».

Немецкое нападение в июне 1941 года характеризовало все черты агрессии и явилось эпилогом военно-политической ситуации, носившей все признаки скрытого конфликта с большими последствиями. Неизбежность войны виделась и в плане идеологии, что подтвердил Муссолини своими четкими формулировками в письме к Гитлеру от 3 января 1940 года. Так, осуждая немецкую пассивность по отношению к России, он писал следующее:

«Вы не можете оставить знамя антисемитизма и антибольшевизма, которое развевается вот уже двадцать лет и за которое погибло столько наших товарищей! Подумайте о Германии и о немецком народе! Не предавайте его веру в светлые идеалы!

Я убежден, что дальнейшие шаги по вашему сближению с Москвой приобретут катастрофические последствия и для Италии, где преобладают антибольшевистские настроения, особенно, среди масс фашистов, что делает их абсолютно несокрушимыми и связанными вместе. День уничтожения большевизма будет днем единения наших двух революций. Иначе мы не сможем пережить это раковое заболевание, которое повлияет на планы нашего развития, как демографического, так политического и морального…»[18].

Но только через полтора года Гитлер решился на большой шаг. Это интересно отмечено в его письме от 21 июня 1941 года, направленном Муссолини. Там выражалась точка зрения фюрера на ключевой момент для принятия важнейшего решения только за один день перед нападением на Россию. В нем Гитлер впервые признавал невозможность прямого нападения на Англию, что требовало целой воздушной армии для истощения сил неприятеля. Начинать фронтальное наступление Германия сможет только тогда, когда будет уверена, что не существует угрозы в тылу. Но сейчас развертывание огромных сил (как русских, так и немецких) вдоль временной восточной границы и лихорадочная деятельность обеих сторон привела к ситуации, когда «заряженные ружья могли выстрелить в любой момент».

Гитлер уточняет: «После длительного раздумья я принял решение разорвать этот узел, неразрешимый уже долгое время. Что бы теперь ни случилось, дуче, нагие положение от этого шага не ухудшится; оно может только улучшиться. Если бы я даже вынужден был к концу этого года оставить в России 60 или 70 дивизий, то все-таки это только часть тех сил, которые я должен сейчас постоянно держать на восточной границе. Пусть Англия попробует не сделать выводов из грозных факторов, перед которыми она окажется. Тогда мы сможем, освободив свой тыл, с утроенной силой обрушиться на противника с целью его уничтожения. Я чувствую себя внутренне свободным после того, как пригнел к этому решению. Сотрудничество с Россией, при всем моем искреннем стремлении добиться окончательной разрядки, часто сильно тяготило меня, ибо казалось мне разрывом со всем моим прошлым, моим мировоззрением и моими прежними обязательствами. Теперь я счастлив, что освободился от этого морального бремени!»[19]

В этом письме Гитлер объяснял также, что война с Россией необходима с точки зрения долгой борьбы с Англией и с точки зрения накапливания и резервирования поставок стратегических материалов первой необходимости: «Прежде всего, я надеюсь, что нам в результате удастся создать на длительное время на Украине общую продовольственную базу. Она послужит для нас поставщиком тех ресурсов, которые, возможно, потребуются нам в будущем. Смею добавить, что, как сейчас можно судить, нынешний немецкий урожай обещает быть очень хорошим…

Вполне допустимо, что Россия попытается разрушить румынские нефтяные источники. Мы создали оборону, которая, я надеюсь, предохранит нас от этого. Задача наших армий – как можно быстрее устранить эту угрозу»[20].

Это письмо выражало уверенность в быстром воплощении основных положений гитлеровской «Майн Кампф» в душах немецкого народа о неизбежности расширения жизненного пространства за счет восточных территорий, а в будущем – имело цель освоить эти территории в качестве сырьевых колоний для нужд промышленности, производства продуктов питания и рынков сбыта. В результате мы получили, так называемую, «общую базу снабжения» на Украине, которая в действительности систематически эксплуатировалась только Германией, ничего не передававшей нуждающейся Италии, хотя нам потом выставили фантастические цифры на правах репарации![21]

Мессе вспоминал, что гитлеровский документ от 21 июня 1941 года был очень важен для итальянцев, потому что они получили точное представление об участии своей армии в войне против России.

Между двумя диктаторами состоялась встреча на перевале Бреннеро. Это стало известно из одного сообщения, направленного фюреру в конце июня 1941 г. На этой встрече много говорили о России. Муссолини, как всегда, был категоричен: или военный союз или война. Гитлер понимал, что первая альтернатива не исключена, а для второго решения требуется определенное время. В сообщении не излагалась суть беседы, но можно предположить, что Муссолини озвучил идею вооруженного участия Италии в войне на русском фронте. Все это было в духе человека с его особенной психологией, открытой для публичных заявлений, но не свободной от поверхностного понимания проблем вооружений и военной техники, имеющейся в наличии у Италии, по сравнению с немецкими союзниками.

Необходимо помнить, что Муссолини уже с января 1940 года стал инициатором «крестового похода против большевизма». Давая оценку советско-германскому договору, Муссолини писал Гитлеру: «Не участвуя в войне, Россия получила большой выигрыш в Польше, Прибалтике… вы не можете постоянно жертвовать принципами вашей революции из тактических соображений текущего момента… Мой прямой долг добавить, что еще один шаг сближения с Москвой будет иметь катастрофические отзвуки в Италии»[22].

После встречи в Бреннеро Муссолини, убежденный, что война с Россией может начаться в любой момент, переключил все свое внимание на подготовку контингента для боевых действий на таком далеком и загадочном русском фронте. Уже вечером, 15 июня, Уго Каваллеро вместе с главой правительства принял итальянского военного атташе в Берлине генерала Марраса. Он доложил, что ситуация на восточной границе развивается ускоренными темпами и что немецкие вооруженные силы жаждут сражаться против большевиков. Генерал Маррас добавил, что в Берлине определены непосредственные объекты наступления – это Ленинград, Москва и Одесса.

В связи с этим итальянское Верховное Командование ускорило действия по подготовке воинского контингента, и 21 июня Муссолини одобрил его организационную структуру.

Что думал Гитлер об участии итальянцев в операциях против России?

Свое мнение он выразил в письме от 21 июня 1941 года, где было первое упоминание об итальянцах, как о военных союзниках: «Генерал Маррас передал, что Вы, Дуче, также выставите, по меньшей мере, корпус. Если у Вас есть такое намерение, Дуче, – я воспринимаю его, как само собой разумеющееся и с благодарным сердцем. Для его реализации будет достаточно времени, ибо на этом громадном театре военных действий наступление нельзя организовать повсеместно в одно и то же время»[23].

Сначала Гитлер склонялся к идее использования итальянцев на средиземноморском театре военных действий, где на тот момент они имели основную концентрацию сил. Но она не получила своего дальнейшего продолжения, так как он не захотел давать карт-бланш Италии в этом регионе, что доказало запоздалое прибытие немецких войск (окончательно все это выяснилось уже потом).

Но Муссолини, очевидно, догадывался о таком развитии ситуации и поэтому достаточно холодно отреагировал на происходящее в своем письме Гитлеру, датированным концом июня: «В войне с Россией, о которой вы писали мне ранее, Италия не может оставаться в стороне. Поэтому благодарю Вас, Фюрер, за предоставленную возможность участия наземных сил и итальянской авиации в количестве, утвержденном Генеральным штабом. Одновременно делаем все возможное для консолидации наших позиций в Северной Африке»[24].

Этот неожиданный переход в письме вызывает несколько предположений. Вероятно, Муссолини не хотел принимать совет Гитлера направить свои усилия исключительно на Средиземноморье и идти в этом направлении без осуществления собственных проектов и планов, так как самостоятельная инициатива всегда осуждалась фюрером, как выходившая за рамки его собственных интересов. А Восточный фронт манил к себе, так как Россия была очень аппетитным пирогом для дальнейшей дележки, завладев которым и проявив своевременную инициативу, можно было рассчитывать на хороший куш.

Мессе делает вывод, что на принятие этого судьбоносного решения в конечном итоге повлияло ожесточенное сопротивление русских и усилия посольства и военного представительства Италии в Берлине. Но за короткий период между этими двумя цитируемыми письмами, наконец, удалось добиться разрешения немцев на итальянское участие в Восточной кампании. Было очевидно, что Гитлер уже не мог противиться или наложить свой запрет, так как Муссолини сделал упор на исключительно идеологический аспект итальянского военного вмешательства, выражающийся в борьбе с большевизмом.

Таким образом, Италия оказалась вовлеченной в страшный конфликт, в результате, которого были сломлены немецкое высокомерие и военный потенциал всей Европы, уничтожен цвет немецкого народа и армии, а Италию постигла ужасная катастрофа! Так с пафосом Мессе оценивает вступление своей страны в войну.

Немецкие вооруженные силы в тот период такую перспективу, конечно, не рассматривали. 22 июня 1941 года, находясь на вершине своей военной славы после быстрых побед над Польшей, Норвегией, Францией, на Балканах и на Крите, немецкая армия пересекла советскую границу, начав военные действия. Позже, после несомненных первоначальных успехов, после сотен тысяч пленных и огромных трофеев, полученных в результате окружений под Смоленском, Минском и Киевом, после стремительного броска к воротам Ленинграда и Москвы, ещё витал дух радужных надежд, несмотря на все возрастающее сопротивление и неожиданную стойкость неприятеля в этой борьбе.

О тяжелом характере войны с русскими Гитлер написал Муссолини уже в письме от 30 июня 1941 года: «Борьба, Дуче, которая продолжается уже восемь дней, показала общий характер и определенный опыт. Очень важно констатировать, что для меня и моих генералов многое стало настоящим сюрпризом. Несмотря на все предположения, Дуче, если бы эта война не началась сейчас, а только через несколько месяцев или, самое позднее, через год, – мы понесли бы страшное поражение в этой войне. За восемь дней танковые бригады атаковали одна за другой, безостановочно, не считаясь с потерями.

Но настоящим „сюрпризом“ стал русский танк, о котором мы не имели никакого представления: гигантский танк весом около 52 тонн с толщиной брони в 75 мм.[25] Против такого танка можно использовать только противотанковые орудия особой мощности.

Почти все контратаки русских осуществляются с применением танковых сил. Наши отдельные дивизии уже подбивали по 100 и 200 единиц бронетехники только за один день, после чего на следующий день вновь подвергались танковым атакам. Я считаю, Дуче, что Европе грозила опасность, масштабы которой мало кто представляет»[26].

Многие ощущали странности первых сражений на Востоке. Вот что писал с фронта один немецкий унтер-офицер: «Русские танки шли волнами, одна за другой. Кажется, это не кончится никогда. Стреляя из орудия, проникаешься садистским желанием уничтожения. Каждый снаряд попадает в цель. Десять, двадцать, тридцать выстрелов: танки останавливаются, теряют управление и опрокидываются в облаках дыма и огня, а за горящими машинами появляются другие и другие. Мы стреляем по ним, как по живым существам. Мы полны ненависти, потому что поток вражеских машин не прекращается ни на миг, хотя все вокруг уже покрылось искореженными останками… Это дорога к превращению нас в животных».[27]

Впоследствии, анализируя начальный период войны с Советским Союзом, Мессе стремится показать и другие интересные аспекты. Как никогда Германия была намерена атаковать Россию, возможно, с необъяснимым оптимизмом. Может быть, сказались неспособность немецких разведслужб, грубые ошибки Верховного командования в предварительной оценке как количественного, так и качественного состава советских вооруженных сил? Или роль сыграла традиционная загадочность России и ее безграничные географические размеры? Так рассуждает Мессе.

Может быть, все эти элементы соединились воедино. Сюда следует добавить преувеличение немцами своих собственных сил и своей высокой боеспособности, что порождало заведомую недооценку сил противника. Немцы находились еще в эйфории от громких побед 1940 года, не учитывая очевидные неожиданности, возникшие уже в начале вторжения, как в материальном, так и в моральном отношении. Поэтому не обязательно быть пророком, чтобы предвидеть будущую победу Сталина и новое переустройство мира.

Мессе уже тогда начинает понимать, что и глава итальянского правительства, и Верховное командование оказались подвержены тому начальному оптимизму немцев, пропавшему только зимой 1941 года, когда раскрылись глаза на реальную силу русских и страшные последствия этой войны!

В своих воспоминаниях Мессе, оценивая начало русско-немецкой войны, замечает, как Муссолини уцепился за идею участия Италии с самого начала компании.

14 июня Каваллеро записал в своем дневнике, что Муссолини среди других аргументов делал упор на «неизбежность конфликта между Германией и Россией».[28] Так, 15 июня 1941 года во дворце Венеции состоялась встреча между Муссолини, Каваллеро и генералом фон Ринтеленом, немецким военным атташе в Риме. Они работали над соглашением о подготовке одного армейского корпуса для России.

Правда, в дневнике не сказано, что при обсуждении присутствовал Ринтелен. Но можно легко предположить, что немецкий генерал, как человек вкрадчивый и искусный, нашел хорошие слова благодарности для Муссолини, несмотря на присутствие серьезной помехи в лице Каваллеро. Как бы то ни было, речь здесь идет о первом заседании, на котором начальник Генерального штаба получил приказ готовить экспедиционный корпус для России.

Рассматривалось два варианта: послать «Специальный армейский корпус», располагавший двумя подвижными дивизиями и одной автотранспортируемой дивизией, или «Автотранспортируемый армейский корпус», который имел бы две автотранспортируемые дивизии и получал одну подвижную дивизию. В этот момент будущий командующий корпуса находился в пути из Албании на родину, а его старые дивизии оставались в Греции в распоряжении других армейских корпусов. Назначенный генерал Дзингалес недавно вернулся из Югославии и находился в месте сосредоточения войск – в долине реки По.

21 июня Каваллеро окончательно доложил Муссолини о готовности отправить в Россию автотранспортируемый армейский корпус. Предложение и назначение одобрили.

Действительное рождение К. С. И. Р. было зафиксировано в документе от 9 июля 1941 года приказом Верховного командования:

«Все наземные и воздушные силы, предназначенные для действий на русском фронте, объединяются в Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). С 10 июля 1941 года штаб Автотранспортируемого армейского корпуса получает наименование Штаба Итальянского экспедиционного корпуса в России».

К. С. И. Р. имел следующую организационную структуру:

Штаб:

• Командующий – генерал Франческо Дзингалес

• Начальник штаба – полковник Гуидо Пиаченца (позже – полковник Умберто Утили)

• Командир корпусной артиллерии – генерал Франческо Дюпонт

• Командир инженерных войск корпуса – генерал Марио Тирелли

Автотранспортируемая пехотная дивизия «ПАСУБИО»:

• Командир – генерал Витторио Джованелли

Автотранспортируемая пехотная дивизия «ТОРИНО»:

• Командир – генерал Луиджи Манци (позже – генерал Роберто Леричи)

3-я Подвижная дивизия «ПРИНЦ АМЕДЕО ГЕРЦОГ Д'АОСТА» (в дальнейшем – «ЧΕΛΕΡΕ»):

• Командир – генерал Марио Мараццани

XXX ГРУППА КОРПУСНОЙ АРТИЛЛЕРИИ:

• Командир – полковник Лоренцо Матиотти

АВИАЦИЯ: 61-я ГРУППА ВОЗДУШНОЙ РАЗВЕДКИ – 22-я ГРУППА ИСТРЕБИТЕЛЕЙ:

• Командир – полковник Карло Драго

(позже – генерал Энрико Пецци[29])

СПЕЦИАЛЬНОЕ ИНТЕНДАНТСТВО «ВОСТОК»:

• Интендант – полковник Эудженио Гатти (позже – генерал Карло Бильино)

11 июля 1941 года К. С. И. Р. начал движение по железной дороге в район сбора. 13 июля военный атташе в Берлине генерал Маррас сообщил Верховному командованию, что генерал Дзингалес заболел в пути и сейчас находится в больнице в Вене.

В своем дневнике Каваллеро записал в тот день: «В 13:00 предупредил Дуче и сказал, что нужно срочно вызвать Мессе и назначить его командующим». В 14:00 Мессе был вызван к телефону в Падуе для разговора с Римом. Генерал Мальи, представитель Верховного командования, сообщил ему приказ направиться в Вену для замены генерала Дзингалеса. На просьбу поехать в Рим для получения директив и доклада, генерал Мальи сообщил, что Дуче приказал отправляться как можно скорее по направлению к Вене, где на месте принять дела и указания от генерала Дзингалеса.

В Вену Мессе прибыл утром 15 июля и сразу решил навестить своего коллегу генерала Дзингалеса в больнице (у того была высокая температура, поэтому он сомневался, что получит все необходимые инструкции), а уже утром, 16 июля, Мессе покинул австрийскую столицу и на следующий день прибыл в Марамарос – Сегет, на восточной границе Венгрии, где встретил полковника Пиаченца, начальника штаба К. С. И. Р. Он ввел нового Командующего в сложившуюся обстановку, доложил о составе войск и предстоящих задачах. В тот же день Мессе отправил Верховному командованию сообщение: «Принял командование над соединением».

После окончания этой губительной войны сложилось мнение, что Муссолини руководствовался в выборе военного командования политическими критериями и верностью кандидатов фашизму. Возможно, эти ограничения практиковались при выборе министров и заместителей министров, но выбор командующего большого соединения (армии или корпуса), насколько известно, во время войны почти всегда основывался на указаниях военных советников и, прежде всего, – начальника Генерального штаба. Он, в свою очередь, должен был консультироваться с Главой правительства по использованию офицеров Генерального штаба и адмиралов в командовании больших соединений и назначению их в штабы армейских корпусов, авиационные и морские отряды. Выбор кадров для вооруженных сил всегда был за Каваллеро, умевшим создать у руководства иллюзию их безграничной инициативы в подборе кандидатов.

Конечно, бывало, что Муссолини действовал по собственному усмотрению, опираясь на благоприятные оценки того или иного кандидата во время войны, а также на результаты различных инспекций войск, заключений и рапортов.

По истечении нескольких месяцев войны, и восемнадцати лет с момента марша на Рим, Мессе оставался преданным Муссолини, имея ясные представления о нем и благоприятное впечатление о встрече, когда дуче 8 октября 1940 года инспектировал его войска во Фриули еще до их вступления в войну. Это было за месяц до их первой личной встречи, состоявшейся 19 ноября в Албании, где Мессе командовал Специальным армейским корпусом, предназначенным для кампании против Греции. Возможно, Муссолини рассматривал его кандидатуру для замены генерала Дзингалеса, помня действия Мессе в переломный момент на греческом фронте.[30]

Был ли штатный состав экспедиционного корпуса пригоден для восточного театра военных действий? Соответствовал ли поставленным ему задачам и характеру предстоящей борьбы? Над этими вопросами в Италии пока не задумывались.

Для Германии жизненно важным вопросом являлось быстрое решение «русской проблемы» с помощью активного использования танковых и моторизованных частей, как по всей ширине, так и в глубину фронта. «Молниеносная волна» уже была продемонстрирована в Европе и идеально подходила для равнинных просторов. В числе первых объектов, определенных оперативным планом Верховного командования для немецких групп армий значились: Ленинград, Москва и Одесса. В войне на огромных пространствах, где единственными препятствиями были только водные преграды, прекрасно зарекомендовали себя танки. При этом единственной проблемой стало достижение пехотой своих целей, для чего необходимо быстро преодолевать невероятные расстояния. Мобильность на тактическом поле боя – важнейшая проблема для обеих сторон конфликта, полностью зависящая от степени моторизации сражающихся частей.

Предстояла страшная и во многом коварная война против упорного неприятеля, который цепко держался на своей территории, используя традиционную тактику отступления и ловко применяя укрепленные препятствия там, где танки будут иметь преимущества, устраивая минные поля и другие приемы защиты. Поэтому, учитывая характер окружающей обстановки и боевые характеристики немецких и советских войск, штатная организация К. С. И. Р. должна была усилена танками, противотанковыми орудиями и автомашинами.

Однако итальянские бронетанковые силы были представлены одной группой танков L3, а противотанковое вооружение состояло из 47-мм орудий, хороших, но уже не эффективных против брони обычной толщины, да и их было недостаточно. Автомобилями в К. С. И. Р. располагали только лишь две автогруппы, из которых одна использовалась для интендантской службы, а другая могла снабдить транспортом только одну из двух пехотных дивизий.[31]

На самом деле по своей организационной структуре армейский корпус не отвечал названию «Автотранспортируемый» из-за своей неспособности вести современную и динамичную войну в экстремальных условиях Восточного фронта. Корпус представлял из себя обычный компромисс между такими понятиями, как «что хотели» и «что смогли»; был создан из скудных средств в расчете на «розовые» прогнозы быстрого завершения конфликта, когда немцы одерживали стремительные победы на начальном этапе.

Предлагалось использовать одно тактическое «клише» с одним и тем же повторяющимся маневром: одна дивизия сражается, а другая перевозится автотранспортом, своевременно спешивается, и автомашины вновь посылают перевозить другую дивизию для нового рывка. Но все происходило не так. В современной маневренной войне на широком пространстве дивизия не может оставаться неподвижной. Случалось, что дивизия продолжала движение и сражалась одновременно и не могла остаться без своих автомашин, а в то время другая дивизия с грустью размышляла о своем названии «автотранспортируемой» и ковыляла пешком сотни и сотни километров. Яркий пример этому – дивизия «Торино», которая покрыла почти полностью пешком дистанцию от района сбора в Румынии до Донецкого бассейна (1300 км). Добавим сюда необходимые перемещения тыловых баз снабжения, требовавшие более двух автогрупп. При приоритетном распределении автомобилей для них, наступал кризис в перевозке армейских частей, а если больше машин выделялось для войск, то моментально наступал кризис в снабжении.

Таковы были реалии с вооружением, тыловым обеспечением и моральным настроем войск накануне вступления в должность командующего корпуса генерала Мессе. Когда он прибыл в Россию, приняв командование К. С. И. Р., оказалось, что вооружения (орудий, танков, противотанковых орудий, самоходок) существенно не хватает. Но следовало действовать в соответствии с директивами итальянского Верховного командования без ущерба для К. С. И. Р. и его репутации.

С самого начала сложилась неблагоприятная ситуация из-за огромных расстояний от места разгрузки по железной дороге до района действий 11-й немецкой армии, вместе с которой должен сражаться К. С. И. Р. 11-я армия уже овладела линией обороны на Днестре и быстро продвигалась по направлению к Бугу. В этой ситуации Мессе столкнулся с тяжелейшими проблемами из-за невыполнимых требований немедленного появления на фронте, что нанесло ущерб национальной репутации и военному достоинству Италии. С самого начала немцы показали, что они не желают понимать реальные возможности Экспедиционного корпуса. По мнению нового командующего корпуса это было связано либо с их природным твердолобием, либо с их ошибочным пониманием названия «Автотранспортируемый».

Так как в условных обозначениях на картах итальянские части изображались, как полностью моторизованные, немцы настаивали на их использовании таким образом, который абсолютно не соответствовал реальным возможностям К. С. И. Р., а итальянцы не могли убедить их, что название «Автотранспортируемые» означало лишь, что пехота этих дивизий «обучена передвижению на автомашинах», но не имеет в своем составе средств моторизации. На самом деле, «Специальные соединения», как их называли еще до войны, не имели достаточного количества автотранспорта для полной моторизации, но все равно обозначались как «автотранспортируемые», чтобы «преувеличить свою значимость». Это была одна из гениальных идей трагического преувеличения собственного военного потенциала! При любой возможности Мессе всячески убеждал немцев убрать на картах «колесики» при условном обозначении итальянских дивизий и сам не раз зачеркивал их!

Эти и другие проблемы генерал Мессе стал поднимать перед командованием армии.

Первая возникла 20 июля, когда, прибыв из Трансильвании, он посетил железнодорожные станции разгрузки своих войск. К нему прибыл майор Перальдо из Генерального штаба. Он сообщил между других новостей, что в Риме изучают вопрос подготовки второго армейского корпуса для России, состоящего из трех обычных пехотных дивизий, то есть пеших, только с моторизованной артиллерией и дивизионными службами. Эти новости ошеломили Мессе, и он сразу же направил свои соображения по поводу бессмысленности данного проекта Верховному командованию, которое в Риме не представляло, что К. С. И. Р. и так испытывает абсолютно недостаточное снабжение автомашинами, а имеющиеся в наличии, при таком развитии событий, потребуется распределить на два корпуса.

Остальные проблемы росли, словно ком: отставание тыловых служб от темпов оперативного развертывания, задержка второго пешего армейского корпуса и его невозможность присоединиться к К. С. И. Р., продвигающемуся все дальше на восток. Сказывалось и плохое материальное обеспечение вооруженных сил в предвоенный период.

В сложившихся условиях недопустимо было сваливать всю ответственность на К. С. И. Р. за промедление действий на русском театре военных действий. Но, как бы то ни было, в первую очередь Мессе предстояло решить вопрос с укомплектованием корпуса, чтобы уже на месте полностью механизировать две свои дивизии: «Пасубио» и «Торино».

Кому пришла в голову мысль о втором армейском корпусе для России? Этот вопрос поднял в своем дневнике Каваллеро. 14 июля Муссолини передал начальнику Генерального штаба следующую директиву: «Создать второй армейский корпус для Восточного фронта с пешей пехотой, но моторизованными службами». 23 июля Каваллеро со своей стороны издал такой приказ: «Отправить в Россию второй армейский корпус, состоящий из обычных частей, но с моторизованными артиллерией и дивизионными службами».

Наконец, в записке, составленной Муссолини для Верховного командования, датированной 21 июля, говорилось: «…другой фронт Восточный – русский. Он также важен для нас, поэтому необходимо подготовить второй армейский корпус моторизованный более или менее по возможности. Наше участие не может быть меньше Словакии. Необходимо выполнить обязательства перед союзником».

Как можно было летом 1941 года после таких испытаний войной думать об отправке еще одного армейского корпуса «более или менее моторизованного»? Он не разбирался в элементарных вещах! Но, собственно, в эти дни вернулся из России в Рим майор Перальдо, доложивший Каваллеро и главе Правительства протест Мессе в отношении подготовки второго армейского корпуса.

В той беседе майор Перальдо представил следующие уточнения:

«По сути плана отправки в Россию второго армейского корпуса:

• такой армейский корпус предусматривалось создать из 2–3 обычных пехотных дивизий и только с моторизованными службами (прежде всего – дополнительные подразделения армейского корпуса);

• касательно этого проекта его Превосходительство Мессе мне передал, что отправка в Россию такого армейского корпуса станет тяжелой ошибкой;

• его Превосходительство Мессе отзывался на эту тему очень категорично, потому что испытал огромные трудности при разгрузке в Трансильвании и при дальнейшем передвижении в далекий район боевых действий на Украину, что собственно и выявило потребность в многочисленном автотранспорте для К. С. И. Р., о чем он докладывал лично маршалу Каваллеро и Муссолини, аргументируя свое мнение о несвоевременности отправки в Россию второго армейского корпуса;

• на самом деле сейчас актуальнее говорить о необходимости отправки дополнительных автомашин для К. С. И. Р., чем о направлении в Россию второго армейского корпуса».[32]

Верховное командование Италии действительно пыталось добиться от немцев автотранспорта, необходимого для моторизации своего общевойскового корпуса. Но маршал Кейтель в беседе с Каваллеро, имевшей место 25 августа 1941 года, так выразил свою точку зрения:

«Говоря по существу, отправка второго итальянского армейского корпуса на русский фронт будет нами воспринята с благодарностью. Однако не представляю, чтобы немецкое командование смогло оказать какую-нибудь помощь в автотранспорте. Нехватка автомашин была такой, что маршал Браухич просил Фюрера увеличить их выпуск для фронта еще в июле и рассмотреть возможность использования для второго итальянского армейского корпуса автомашин, предназначенных для Ливии…»

Никаких рациональных предложений больше не поступало, и идея о втором корпусе в то время утихла сама собой. Но, казалось, что итальянское правительство во что бы то ни стало поставило себе маниакальную задачу осуществить задуманное, не считаясь с реальной оценкой данной проблемы. Эта тема всплыла вновь в октябре 1941 года после разговора Чиано с Гитлером и Риббентропом.

После этой встречи Чиано написал Муссолини следующее: «Касательно усиления участия наших Вооруженных сил в операциях в России, встретил у Фюрера понимание наших стремлений. Он подчеркнул, что, в особенности после преодоления Кавказа, широкое участие итальянских сил станет очень полезно. Мы также намекали о возможности отправки альпийских дивизий для завоевания Кавказа и получили ответ Гитлера: „Я знаю, что это отличные дивизии. Если ваш Генеральный штаб возьмет на себя связь с германскими компетентными органами, то не встретит в этом деле особых трудностей.“»[33].

Уже 3 декабря 1941 года в своем послании к Гитлеру Муссолини гарантировал подготовку новых сил: «После Вашего разговора с Чиано мы готовим все необходимое для альпийского армейского корпуса – одного из лучших наших соединений – и армейский корпус горной пехоты. Эти соединения совместно с К. С. И. Р. будут мощным вкладом итальянских вооруженных сил в продолжение Вашего блестящего похода на Кавказ и далее».[34]

Так, по желанию Муссолини, стало возможным бессмысленное участие Италии в войне против России силами армии, состоявшей из трех армейских корпусов (включая К. С. И. Р.), насчитывающей более 220 000 человек. Тогда захватчики не понимали, что если немцы все же согласились на это, то война на Восточном фронте развивалась уже не по их сценарию. Германские войска несли потери, не предусмотренные ранее никакими планами. Они уже столкнулись со стойкой обороной приграничных гарнизонов, проведением контратак механизированных корпусов в Прикарпатье и Прибалтике. А впереди ещё были Смоленское оборонительное сражение, оборона Киева и Москвы, битвы за Одессу и Севастополь. Ещё не было наступления на Кавказ, ещё не предвиделась Сталинградская битва, а итальянская армия уже начала нести большие потери в России.

Итак, деятельность Мессе в качестве командующего К. С. И. Р. началась 17 июля 1941 года в районе Марамарос – Жигет и совпала с прибытием первых эшелонов на венгерскую восточную границу. По воспоминаниям Мессе, на него обрушился поток проблем, связанных с подготовкой железнодорожного транспорта и последующей концентрацией войск в районе сбора. Движение по железной дороге потребовало 225 эшелонов и продлилось 25 дней. Дополнительно пришлось организовать административную работу и работу служб тыла, так как сама дорога длилась в среднем 6 дней.

Район разгрузки занимал обширную венгерскую территорию Марамарос – Фельсовизо – Леордина – Борса. Районы сбора были установлены в Румынии на территории Кымпулунг (дивизия «Челере») – Фэлтичены («Торино») – Сучава («Пасубио») и в Ботошаны (для штаба, войск и служб армейского корпуса). Они располагались на расстоянии около 300 километров от выгрузки головных частей на железнодорожном узле, отделенном Карпатами. Связь между этими районами осуществлялась по дороге с ограниченной пропускной способностью, проходившей из Прислопа. Действия автотранспорта в таких условиях должны были подчиняться строгой дисциплине, нарушение которой могло привести к серьезным последствиям и срыву графиков доставки.

Несмотря на то, что перемещение К. С. И. Р. по железной дороге полностью завершилось, ещё требовалось провести ряд организационных мероприятий в войсках для разъяснения происходящего и повышения дисциплины. Во время марша итальянских эшелонов иногда возникало стихийное проявление симпатий со стороны населения, особенно, на венгерской территории; проводились официальные демонстрации в Вене и на пограничной станции Хигьясбалон. Эта атмосфера сердечности вызывала радостное настроение у итальянских солдат.

Единственным недостатком К. С. И. Р., тревожившим командира корпуса тогда, было его название «автотранспортируемый», что не совсем соответствовало действительности. Как бы то ни было, тщательная организация движения помогла успешно преодолеть все трудности экспедиционного корпуса, еще не воевавшего и не потерявшего своего престижа перед союзниками, смотрящими на вновь прибывших итальянцев с любопытством, но не слишком доброжелательно.

Однако, при транспортировке 3-й дивизии «Челере» и ее войсковых частей у К. С. И. Р. возникли первые проблемы в контактах с германскими военными властями. Уже в конце июля немцы быстро поняли, что на маневренность и боеспособность своих союзников не следует рассчитывать, т. к. тех сильно связывают транспортные проблемы, но оказывать какую-либо помощь в совместном решении этих вопросов не стали.

Мотоциклист-берсальер итальянской 3-й подвижной дивизии «Челере»

Кавалерия на марше

Колонны на марше

Батарея на конной тяге на марше

Итальянские артиллеристы-берсальеры везут 47-мм противотанковую пушку Cannone da 47/32 М35 на Восточном фронте

В начале деятельности в качестве командующего К. С. И. Р. Мессе анализирует общую стратегическую обстановку с начала немецкого наступления 22 июня 1941 года на обширном фронте от Балтийского до Черного моря. И этот анализ обстановки будет не просто анализом пехотного командира, но уже сформировавшегося военного и политического деятеля. Он вынужден фиксировать, что линия границы, разделявшая долгие месяцы фронты вооруженных сил двух могучих держав, поделила слабую Польшу по договоренности. Линия раздела прошла, учитывая естественные препятствия и пожелания обеих сторон.

Кроме того, учитывались напряженные отношения, сложившиеся на увеличенной почти вдвое венгерско-румынской границе и сложный горноречной характер той местности. Если рассмотреть демаркационную линию, отделяющую русскую территорию естественными преградами (многочисленные широкие реки с медленным течением, для преодоления которых немцы предусмотрели ряд мероприятий, а также прилегавшая обширная заболоченная местность, служившая хорошим прикрытием флангов), – вырисовывалась следующая картина наступательных действий.

Для выполнения своего плана немцы определили три основных направления на советской территории: на севере – в направлении укреплений Ковно – Гродно; в центре – между Брест-Литовском и Соколом; на юге – вдоль реки Прут. В промежутке два больших клина направлялись на Белосток и Львов. Из этого района Советское Верховное командование планировало наступать на Германию или осуществить контрудар, так как не было другого объяснения такой концентрации войск, снабженных огромным количеством бронетехники.

Оперативный план германского генерального штаба извлекал преимущества в данной ситуации для достижения следующих целей:

а) сжать железными клещами русские силы, сосредоточенные в двух указанных выше местах, и уничтожить их быстро в духе молниеносной войны, тем самым сразу сломив неприятельский военный потенциал;

б) быстро продвигаться вперед после достижения этих первоначальных результатов, а для полного уничтожения русских сил – устремиться по направлению к трем основным объектам:

– Ленинград – для полного контроля над Балтикой;

– Москва – для удара в сердце режима большевиков;

– Киев – Ростов – для установления контроля над богатейшими сельскохозяйственными, сырьевыми и промышленными районами, необходимыми в длительной войне против Британской империи и для открытия ворот на Ближний Восток через Кавказ.

Следуя такому замыслу, немецкий фронт состоял из трех Групп армий под командованием, соответственно маршалов фон Лееба, фон Бока и фон Рундштедта. Все командующие проявили себя ранее в предыдущих кампаниях и не вызывали сомнений у Гитлера.

Противостояние на фронте с севера на юг можно представить следующим образом:

Немецкие силы вторжения —

Группа «А»: фельдмаршал фон Лееб

18-я армия

16-я армия

2-я танковая группа

Группа «С»: фельдмаршал фон Бок

9-я армия

4-я армия

3-я танковая группа

Группа «В»: фельдмаршал фон Рундштедт

1-я танковая армия

6-я армия

17-я армия

11-я армия

Резерв составлял в целом около 20 дивизий

С советской стороны отражение возможного нападения с запада возлагалось на войска пяти приграничных округов: Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого и Одесского. С моря их действия должны были поддерживать три флота: Северный, Краснознамённый Балтийский и Черноморский.

Войска Прибалтийского особого военного округа под командованием генерала Ф. И. Кузнецова включали в себя 8-ю и 11-ю армии, 27-я армия находилась на формировании западнее Пскова. Эти части держали оборону от Балтийского моря до южной границы Литвы, на фронте протяжённостью 300 км.

Войска Западного особого военного округа под командованием генерала армии Д. Г. Павлова прикрывали минско-смоленское направление от южной границы Литвы до реки Припять на фронте протяжённостью 470 км. В состав этого округа входили 3-я, 4-я и 10-я армии. Кроме того, соединения и части 13-й армии формировались в районе Могилёв, Минск, Слуцк. Этой группе советских войск (44 дивизии, в том числе 12 танковых, укомплектованных менее чем наполовину: 2,5 тыс. танков, в том числе 0,5 тыс. новых Т-34 и KB), второй по мощности после группировки КОВО, противостояла с началом войны мощнейшая из немецких групп армий, «Центр», имевшая в своём составе 2 танковых группы из 4-х.

Войска Киевского особого военного округа (58 дивизий, в том числе 16 танковых, укомплектованных чуть более чем наполовину: 4,8 тыс. танков, в том числе 0,8 тыс. новых Т-34 и KB) под командованием генерала М. П. Кирпоноса в составе 5-й, 6-й, 12-й и 26-й армий и соединений окружного подчинения занимали позиции на фронте протяжённостью 860 км от Припяти до Липкан. Этой, находившейся южнее всех основных немецких сил самой мощной группировке советских войск, с началом войны противостояла значительно уступавшая ей группа армий «Юг».

Войска Одесского военного округа (9-я армия, мощнейшая из советских армий: 22 дивизии, в том числе 4 танковых, укомплектованных менее чем наполовину: 0,8 тыс. танков) под командованием генерала Я. Т. Черевиченко прикрывали границу на участке от Липкан до устья Дуная протяжённостью 480 км.

Войска Ленинградского военного округа под командованием генерала М. М. Попова должны были защищать границы северо-западных районов страны (Мурманская область, Карело-Финская ССР и Карельский перешеек), а также северное побережье Эстонской ССР и полуостров Ханко. Протяжённость сухопутной границы на этом участке достигала 1300 км, а морской – 380 км. Здесь располагались – 7-я, 14-я, 23-я армии и Северный флот.

На 22 июня 1941 года в приграничных округах и флотах СССР в составе 15 армий из 172 дивизий, в том числе 40 танковых (укомплектованных примерно наполовину) имелось: 3 289 850 солдат и офицеров, 59 787 орудий и миномётов, 12 782 танка, из них 1475 танков Т-34 и KB, 10 743 самолёта. В составе трёх флотов имелось около 220 тысяч человек личного состава, 182 корабля основных классов (3 линкора, 7 крейсеров, 45 лидеров и эсминцев и 127 подводных лодок). Непосредственную охрану всей государственной границы несли пограничные части (сухопутные и морские) восьми пограничных округов (из них 5 на западе). Вместе с оперативными частями и подразделениями внутренних войск они насчитывали около 100 тысяч человек.

Ещё 7 армий (16-я, 19-я, 22-я, 24-я, 28-я, 20-я, 21-я) в составе 77 дивизий образовывали второй стратегический эшелон РККА, из которых 23 дивизии предназначалось на юго-запад, 9 на запад и 19 формировались западнее Москвы. Из 32 предназначенных в западные округа дивизий 16 прибыли туда к 22 июня. Из-за катастрофического разгрома белостокской группировки советских войск в начале войны весь второй эшелон был направлен на Западный фронт.

Мессе в силу своего служебного положения не мог иметь полного представления о соотношении сил на предполагаемом советско-германском фронте. Но мог оценить, что, несмотря на превосходство Красной армии по основным показателям, за исключением личного состава, немецкие войска на некоторых направлениях своих главных ударов имели многократное преимущество над непосредственно противостоявшими им советскими частями (например, превосходство в танках 3-й танковой группы над 11-й армией РККА было 10-кратным).

Следует отметить, что, по мнению некоторых современных историков, существенного качественного превосходства техники у вермахта не было. Так, все имевшиеся на вооружении Германии танки были легче 23 тонн, в то время как у РККА имелись средние танки Т-34 и Т-28 весом свыше 25 тонн, а также тяжёлые танки KB и Т-35 весом свыше 45 тонн. При этом историки, как правило, выделяют средние танки Т-34 и тяжёлые – KB как «новые». Против их лобовой брони немцам пришлось использовать 88-мм зенитные орудия, впоследствии, с переходом вермахта к стратегической обороне на Восточном фронте (установленные на танках Pz VI «Тигр»). Однако по огневой мощи эти танки превосходили немецкий танк (Pz IV), уступавший им в бронировании и соответственно массе.

Что касается самолётов, то около 70 % немецкой авиации было сосредоточено для нападения на СССР, в то время как СССР на западной границе имел около 40 % своей авиации. В Люфтваффе доля истребителей и бомбардировщиков была равной (примерно по 1 тыс. на восточной границе), в СССР истребители составляли около половины, а бомбардировщики – около четверти. При этом новых моделей, подчас превосходивших немецкие аналоги, было: истребителей – около 1 тыс. шт., бомбардировщиков – около 0,5 тыс. шт., а в подготовке и боевом опыте немецкие лётчики превосходили советских.

Мессе уже знал результаты кровопролитной битвы на границе, чуть не ставшей в какой-то момент реализацией планов вермахта по проведению «молниеносной войны». Вермахт уже показал своё умение воевать на полях сражений в Польше, Норвегии, Голландии, Франции. И здесь, в СССР, используя фактор внезапности нападения, немцы достигли поразительных результатов: сотни тысяч пленных, сотни километров, пройденных танковыми колоннами, тысячи захваченных и уничтоженных танков, орудий и самолетов.

Но русские упорно сопротивлялись. Развитию немецкой наступательной стратегии, характеризующейся глубокими рейдами танковых колонн, Красная армия оказывала железное сопротивление всеми своими силами. Несмотря на частые окружения и разгромы, советские войска сражались, отчаянно контратакуя, пытаясь маневрировать для изменения ситуации в целом. Успехов в борьбе с неприятелем в любом, даже маленьком локальном бое, наступающие достигали ценой неимоверных усилий, но и русские несли катастрофические потери.[35]

Постепенное ведение Красной армией изматывающей тактики обороны в конечном итоге вынудило перейти Советское Верховное командование после первых сражений к систематическим отступлениям с использованием тактики «выжженной земли» (см. приложение № 2).

11-я германская армия, в которую должен был войти К. С. И. Р., занимала фронт вдоль нижнего течения Днестра, между 17-й армией и 4-й румынской армией и имела в своем составе следующие соединения (с севера на юг):

• венгерский корпус;

• 3-я румынская армия;

• XI германский корпус;

• XXX германский корпус;

• IV германский корпус;

• LIV германский корпус.

Мосты, разрушенные русскими для замедления вражеского наступления

Карта 1. Основные направления наступления немецких групп армий

11-я армия была вынуждена завоевывать советскую территорию, преодолевая значительное сопротивление противника. Ее действия, однако, не имели такого размаха, как это наблюдалось на других участках фронта из-за ограниченных возможностей маневра и недостаточных сил танковых соединений. Командующий расположил основные силы на левом фланге с задачей окружить неприятеля на севере между Днестром и Бугом. На первом этапе операции план маневра не дал желаемого результата: удалось захватить несколько плацдармов на реке, но с других участков германские части были отброшены, и ситуация оставалась неопределенной.

В районах Балты и Круты непрекращающиеся бои шли с переменным успехом. Эти районы задерживали развитие полномасштабной операции немцев на начальном этапе из-за недостатка сил сломить отчаянную оборону неприятеля и из-за отсутствия танков. Русские фанатично сражались даже в окружении, когда были полностью обречены, иногда, в буквальном смысле, голыми руками. Как результат, операции в этом районе стали переходить в период затишья, и командование 11-й армии, лишенной резервов, очень рассчитывало на К. С. И. Р. Он как раз в эти дни окончательно завершал сосредоточение и выдвигался на русский фронт.

С точки зрения командующего Мессе, ситуация в Экспедиционном корпусе характеризовалась как неудовлетворительная из-за неподготовленности служб тыла к непосредственному участию в боевых действиях. Дивизии «Пасубио» и «Торино» завершали сбор в районе Сучавы и Фэлтичены. 3-я дивизия «Челере» была разбросана между Ботошаны и Ворса из-за трудностей, вызванных немецкой стороной при назначении района сбора всех кавалерийских частей.

Многочисленные противоречивые приказы не вносили ясность в ситуацию. Наконец, выяснилось, что только часть сил будет переброшена в Ботошаны по железной дороге. Понадобилось еще несколько дней для полного сбора частей. Прибывшие из Италии войска армейского корпуса, появление которых немцы с нетерпением ждали на фронте, все еще в основном находились около станций разгрузки.

Служба тыла армейского корпуса стала давать первые серьезные сбои. Передовые части оторвались на расстояние более 250 километров (а это больше половины автомобильного перехода) от своих баз снабжения в районах Марамарос – Жигет – Борса. Связь осуществлялась по одной единственной горной дороге, не пригодной для двухполосного движения. Автомашин тоже не хватало для нормальной организации перевозок. Этот последний элемент особенно сказывался на оперативных возможностях служб тыла.

Подводя итог первоначальной оценки обстановки, Мессе мог сделать следующий вывод: сбор был неполным, а места базирования служб тыла слишком отстали, когда передовые части начали наступление. Но боевой дух войск пока ещё оставался бодрым.

Наконец, с 20 по 31 июля 1941 года состоялся полный сбор основных сил, и Мессе провел смотр дивизий «Пасубио» и «Торино». На встречах со штабом и командирами частей командующий корпуса заслушал подробные доклады, чтобы держать руку на пульсе событий и понять проблемы подчиненных войск. Общение с офицерами произвело на него самое лучшее впечатление: прекрасное состояние боевой техники и вооружения в рамках того, чем они располагали, хорошее физическое состояние людей. Однако он отметил широко распространенное мнение большинства, что эта война легкая и быстро закончится. Эйфорию создавала пропаганда в итальянских газетах, которые из года в год продолжали недооценивать Россию, создавая искаженные представления о ней в Италии и не только. Свою роль сыграли огромные успехи немцев в первые два года войны в Европе и новые громкие победы на Восточном фронте. Создавалось ощущение, что немцы, уже уверенные в победе, не очень хотели проводить с итальянцами совместные операции. Но пройдет не так много дней, и они будут выказывать свое нетерпение по поводу отсутствия союзников на их фланге!

Мессе мог наблюдать, что многие офицеры, особенно более молодые, жаждали идти вперед без всякой робости и сомнений. Было необходимо энергично реагировать на эти рискованные душевные порывы до того, как произойдет первое столкновение с неприятелем, чтобы избежать неблагоприятных последствий. Командующий с высоты своего житейского опыта предчувствовал, что их ожидают суровые испытания на необъятных враждебных просторах, коварный и жестокий неприятель, для них еще неизвестный, но уже показавший отчаянное сопротивление и намерение драться до конца.

Итак, следуя неизбежным требованиям союзников, итальянцы должны были нести ответственность за вооруженные силы и весь итальянский народ на этом далеком театре военных действий. Сроки были сжатые, поэтому каждая свободная минута уходила на подготовку и тренировки, а также на улучшение ситуации со службой тыла.

Мессе провёл специальные занятия с командным составом корпуса. Особое место в них уделялось отношению к гражданскому населению, как в Румынии (где они еще находились), так и в России. Все командиры должны были неукоснительно пресекать поступки, ведущие к насилию или злоупотреблению властью. За основу был взят следующий принцип: решительное и агрессивное поведение на поле боя и хорошее, великодушное отношение к безоружному населению и пленным. Много усилий потребовала борьба с эйфорией: все верили в легкую войну за короткое время. Уже позднее, после первых боев, до всех, от командира отделения до командующего армией, наконец, дошло, что эта война слишком серьезная, но моральный удар, который был получен, уже нечем было компенсировать. Конечно, такой поворот событий следовало предвидеть! Но это будет потом.

А пока, первые беседы Мессе с офицерами нашли отражение на страницах дневника одного молодого младшего лейтенанта: «…Сегодня, 19 июля 1941 года, командующий К. С. И. Р. произнес речь… Его Превосходительство сказал много прекрасных слов, выделив свою главную мысль: „Господа, имейте в виду, что эта война – вещь серьезная“. Такое неожиданное заявление нас не взволновало, и было встречено скептически. Мы понимали, что все войны серьезные, но рассчитывали на ее быстрое завершение. Уже все знают, что немцы быстро наступают, а русские, хоть и сопротивляются, но бегут! Такова реальность. Его Превосходительство говорил об этом. Зачем же тогда подчеркивать опасности и трудности? В России холодная зима и мы это понимаем. Ну и что из того?

За обедом очень много говорили. Все комментировали услышанное. Его Превосходительство находился поблизости и прерывал несогласных с его мыслью о войне. Добавить тут нечего. Его Превосходительство любит учеников на войне, но не войну учеников. В конце обеда мы все были убеждены, что генерал хотел погасить слишком распространенный оптимизм, вредный на любой войне.

Конечно, мы немного призадумались. Невольно я вспомнил одну фразу, кажется, из Толстого: „Этот господин хочет меня напугать, но… мне не страшно“. Итак, я иду спать со странным ощущением, не могу свободно думать в своих четырех стенах, ибо мысленно мне мешает „незваный гость“ – генерал Джованни Мессе“»[36]

20 июля 1941 г. Мессе прибыл в Яссы для встречи с генералом Антонеску.[37].

24 июля с ответным визитом к командующему корпуса в Ботошаны на специальном поезде прибыл Антонеску. Вечером в его вагоне состоялся дружеский ужин. Лидер Румынии показался Мессе человеком очень интеллигентным, энергичным, решительным и довольно жестким. Мессе отметил храброе поведение одной румынской дивизии, на что Антонеску процитировал по немецкому бюллетеню следующее: «Уже после 24 часов с момента успеха, командир наказывал высших офицеров за проявленную беспечность на марше, что позволило неприятелю нанести дивизии тяжелые потери». Да, все на войне имеет обратную сторону! Речь о немецких союзниках больше не поднималась, хотя рядом был генерал вермахта, обеспечивающий связь с румынским командованием, а в действительности – советник и второй командир румынских войск. Дальнейшая беседа в основном касалась развития операций на южном секторе фронта – участке румынских вооруженных сил.

Конечно, сказали несколько любезных слов об Италии, но, скорее, из чувства гостеприимства. Но румынская сторона большее внимание уделила проблеме передачи немцами Трансильвании Венгрии. Итальянское правительство ничего не стало делать для исправления этой ситуации. Румыны в начальном периоде войны были увлечены идеей возвращения своих исконных территорий, на что направили все свои основные политические усилия, возможно, даже во вред им самим.

21 июля Мессе прибыл в Бельцы для представления командующему 11-й немецкой армией генерал-полковнику фон Шоберту. Тот оказался настоящим жизнерадостным баварцем с подтянутой фигурой солдата и открытым лицом. Мессе удивился, насколько немец может быть искренним другом Италии. Он с радостью вспоминал свое пребывание в его стране и говорил с особым энтузиазмом о Сицилии. Через несколько месяцев Шоберт погибнет во время разведывательного полета на «аисте» (разведывательном самолете), приземлившись на минное поле.

Действия офицеров К. С. И. Р. напрямую зависели от итальянского Верховного командования. Распоряжения поступали через отдел связи 11-й армии. Сразу же при первых контактах с немецким командованием обнаружились разногласия в способе использования армейского корпуса. По мнению Мессе, немцы наглым и повелительным тоном требовали от него немедленного участия в боевых действиях, хотя силы корпуса еще не полностью подтянулись. Командующий корпуса отстаивал свою точку зрения, так как понимал, что Экспедиционный корпус следует использовать только как единую силу. Это соответствовало директивам итальянского Верховного командования. Но в приказе, прибывшем из Рима через несколько дней, согласованная ранее концепция подрывалась, тем самым вызвав полное недоумение у офицеров связи. Надлежало выделить один свободный пехотный полк в распоряжение немецкого командования. Слухи о первых стычках дошли до высших военных властей и Италии, и Германии. 31 июля маршал Кейтель писал Каваллеро: «Что касается группы армий „Юг“, то ситуация позволяет предвидеть уничтожение главных неприятельских сил на реке Днепр. Будет сделано все возможное, чтобы Итальянский Экспедиционный корпус, который сейчас передвигается через Венгрию, смог еще принять участие в этих операциях. Мы постараемся использовать итальянский корпус, как единое целое. Однако не исключена возможность использования одной или двух дивизий, уже имеющихся в наличии, когда две другие дивизии или третья еще не прибудут на место. В этом случае будем действовать по аналогии, как в свое время Африканский корпус бросал в бой свежие части сразу после высадки»[38].

Подчиняясь приказу штаба армии, дивизия «Пасубио» при поддержке одной роты берсальеров-мотоциклистов продвинулась в район Изворы – Пол. Дивизия «Торино» передвигалась пока пешком, но для нее планировалось использовать автомашины сразу после выгрузки дивизии «Пасубио». В действительности сосредоточение в Ямполе не было осуществлено, как планировалось, так как действия армии стали развиваться несколько иначе, и под напором обстоятельств объединение К. С. И. Р. произошло только на Днепре. 7 августа 1941 года Мессе переместился со своим штабом в Ольшанку, восточнее Днестра.

Между тем, события на советско-германском фронте развивались стремительно. На южном фронте общая обстановка складывалась благоприятно для немцев и их союзников. Развитие ситуации вкратце можно было охарактеризовать следующим образом:

Группа Клейста, удачно прорвалась в глубину советской обороны и достигла с севера Первомайска Николаевской области;

17-я армия генерала Карла-Генриха фон Штюлъпнагеля совместно с 11-й армией захватила город Гайворон Кировоградской области;

11-й армии генерал-полковника Ойген фон Шоберта удалось форсировать Днестр во многих местах и развить успех севернее группы Клейста.

В общем, были созданы все предпосылки для уничтожения сил Красной армии, оставшихся между Днестром и Бугом.

Подробнее ситуация в 11-й армии характеризуется Мессе следующим образом:

– слева XI корпус добился блестящих результатов, оседлав Буг, выйдя на линию Саврань – Гайворон, в то время как за ним 3-я румынская армия развернула свои действия по прочесыванию местности восточнее Вехофа – Шакоритише;

– в центре, напротив, ощущалось мощное сопротивление и контратакующие действия неприятеля. XXX корпус, после выхода к исходу 30 июля к Слободке, не мог продолжать эффективно действовать из-за отвратительных погодных условий и из-за IV румынского корпуса, который переправился через Днестр в Рашкове, но не смог расширить плацдарм, оставаясь с главными силами западнее реки;

– справа LIX корпус делал заметные успехи после форсирования Днестра в Дубоссарах, смог прорваться к Осиповке – Павловке и временно прервать своими наступающими частями железную дорогу Одесса – Балта, захватив Затишье.

Командующий 11-й армией понимал, что необходимо извлечь максимальную пользу из преимущества, достигнутого на своем левом фланге: поэтому приказал XI и XXX корпусам совершить переход по направлению на юг и юго-восток с целью зажать в тиски силы красных, оставшиеся на правом берегу реки Буг. Исход этого маневра зависел, очевидно, от возможности своевременно отрезать неприятелю все пути спасения за Буг. Но армия в тот момент не располагала другими соединениями, подходящими для этого маневра, за исключением дивизии «Пасубио», которая с 6 августа находилась в Ямполе и имела автопарк для передвижения.

От генерала Шоберта генералу Мессе доставили самолетом экстренное сообщение с ярким описанием происходящих событий и с постановкой задач по полному разгрому неприятеля в этом секторе. Позднее он напишет: «Я не мог не признать исключительного характера создавшейся ситуации и очевидной блестящей миссии, которую намеревались поручить дивизии „Пасубио“. Меня в данном случае также защищало известие от Верховного командования, переданное 7 августа с полным одобрением этого плана.

В этот день, 6 августа я встретился с командиром дивизии „Пасубио“ и ориентировал его на новое использование дивизии, в то время как другие соединения должны были ускорить свое перемещение за Днестр, прикрывая передовые части дивизии, устремившиеся уже по направлению к мостам Вознесенска. Дивизия „Торино“ из-за отсутствия автотранспорта должна была двигаться пешком по своему маршруту; дивизия „Челере“, заменив дивизию „Торино“, должна была продвигаться в полной боевой готовности к новой линии фронта».

Задача, полученная дивизией «Пасубио», состояла в следующем: при поддержке 30-й группы артиллерии достичь Буга севернее Вознесенска и продвигаться вдоль правого берега реки до Николаева, с целью окончательного окружения неприятеля.

Преодолевая бесконечные трудности в своем наступлении, такие как непроходимость дорог и многочисленные задержки, вызванные действиями русских при отступлении, дивизия 10 августа передовыми частями достигла Вознесенска. На следующее утро она возобновила марш по направлению на юго-восток, но сильная гроза превратила дорогу в непроходимое месиво, и движение практически остановилось.

Авангарду, состоявшему из 1 батальона 80-го пехотного полка и берсальеров 1-й роты мотоциклистов, напротив, удалось продолжить движение. В 13 часов, преодолев почти 30 километров бездорожья, разведывательные части столкнулись с неприятелем. Батальон немедленно подал сигнал, чтобы получить прикрытие артиллерии. Мотоциклисты спешились и приняли бой, в то время как берсальеры ввязались в бой, захватив пленных и вооружение. Неприятель был вынужден отступить, а передовые части захватили населенный пункт Покровское, где неожиданно наступившие сумерки заставили их остановиться. Это было первое боестолкновение с неизвестным ранее противником на неизвестной земле.

12 августа командир авангарда получил сообщение, что неприятель пытается выйти из окружения, переправляясь через Буг недалеко от лощины у населенного пункта, и решил продолжить удачно начавшийся маневр, двинувшись по направлению к неприятелю. Примерно в 13 часов при взятии Ясной Поляны, берсальеры столкнулись с неприятельскими силами, состоящими из 469-го стрелкового полка РККА при поддержке трех батарей, – эти силы оседлали дорогу, замедляя движение нашего авангарда и тем самым прикрывая отход своих войск. Около 16 часов основные силы дивизии достигли Покровского и поддержали 1-й батальон и берсальеров артиллерией и минометами. Арьергард неприятеля почувствовал усилившееся давление наших частей и стал поспешно отходить.

Ночью активные действия прекратились, но для дивизии оставалась угроза со стороны русского плацдарма у Николаева, где находился последний путь спасения для неприятельских войск, зажатых между двумя реками. Генерал Шоберт отметил наши успехи, прислав следующее сообщение: «Быстрый марш, осуществленный дивизией „Пасубио“ несмотря на трудности окружающей обстановки, способствовал победоносным действиям 11-й армии. Надеюсь на дальнейшее активное взаимодействие». Такая оценка со стороны немецкого командования придала нам силы и способствовала укреплению боевого духа моих войск.

В то время как сражение между двух рек – Днестром и Бугом – подходило к завершению, дивизия «Челере» преодолела маршрут в 340 километров от Ботошани до Петчана, а дивизия «Торино» продолжала пешком двигаться к Днестру. К. С. И. Р. еще полностью не сосредоточился, но имел в своем распоряжении две из трех дивизий: первый этап был завершен! Днем 10 августа Мессе переместился вместе со штабом из Ольшанки в Ольгополь.

После завершения боев между Днестром и Бугом командование Группы армий «Юг» решило передать К. С. И. Р. из 11-й армии в танковую группу фон Клейста, штаб которой в то время располагался в Новомиргороде.

Сам фон Клейст происходил из старой военной семьи, которая со времен Фридриха II давала Германии потомственных военных. Рассказывали, что в этой семье насчитывалось 18 генералов! Командующий танковой группы начинал в кавалерии и производил впечатление энергичного и решительного человека.

В ожидании приказов на новое использование Экспедиционного корпуса на Днепре дивизия «Пасубио» возобновила работу по возведению моста у Вознесенска.

Полная дислокация Экспедиционного корпуса в середине августа была следующая:

– Штаб в Ольгополе;

– Дивизия «Пасубио» – в районе Братского;

– Дивизия «Челере» – в районе Олигополь – Петшана (продвигалась на Первомайск);

– Дивизия «Торино» – в районе Сагайканы, на марше к Сорокам – Ямполю – Олигополю;

– Авиация – аэродром у Тудора;

– Службы армейского корпуса растянулись по дороге от Ботошаны до Ольшанки и Олигополя.

Задачи, предусмотренные для К. С. И. Р. на первом этапе, заключались в защите левого фланга группы Клейста во время действий по переправе через Днепр и содействие в наступательных операциях в глубине территории за рекой.

Включение К. С. И. Р. в состав мобильной и маневренной танковой группы доказывало, что немецкое командование продолжало упорствовать в оценке итальянских соединений, как моторизованных и пренебрегало оценкой тех трудностей в ситуации с их тыловыми службами, которые были вызваны внезапным изменением оперативной обстановки для корпуса. К. С. И. Р. как иностранный корпус на линии фронта вооруженных сил другой страны, вынужден был осуществлять практически все свое снабжение через поставки из Италии по одной линии коммуникаций, растянувшейся на тысячи и тысячи километров. Итальянцы стали буквально изолированными от служб снабжения, из-за этого были лишены необходимой маневренности, в отличие от других корпусов группы.

Имея первый горький опыт, уже 11 августа Мессе обратился к Верховному командованию с просьбой передать по крайней мере две авточасти, о чем он телеграфировал дословно так: «Необходимо, чтобы все части на этом фронте были полностью обеспечены автотранспортом, иначе мы рискуем отставать на сотни километров»[39].

К. С. И. Р. находился в этот момент в сложных условиях, он не вписывался в планы немецкого командования. Не вписывался из-за растянутости коммуникаций в тяжелейших дорожных условиях, из-за нехватки времени. Влияние оказывали два фактора – высокая динамичность оперативной обстановки и трудности в работе служб тыла, что напрямую было связано с проблемами автотранспорта. В действительности необходим был запас для обеспечения всем необходимым войск, чтобы была возможность автономного существования с учетом перебоев в снабжении. В начавшемся новом этапе наступления дивизии должны были обеспечены сверх обычных норм на 10 дней продовольствием, боеприпасами на 2 дня интенсивного боя и горючим по возможности. Корпус таких запасов не имел.

Танковая группа фон Клейста тем временем быстро продвигалась от Буга к Днепру, стремясь к мостам у Днепропетровска и Запорожья. Группа армий «Юг» планировала отрезать путь отступления неприятельских сил, оставшихся на левом берегу Буга и захватить плацдармы для дальнейшего развития операций в восточном направлении.

К. С. И. Р., не имея права нарушать свои обязательства перед союзниками, был вынужден подстраиваться под бешенный темп передвижения танковой группы фон Клейста на каждом этапе. Основной груз ответственности опять выпал дивизии «Пасубио», как наиболее укомплектованной на тот момент.

14 августа 1941 года дивизия перешла в подчинение III немецкого корпуса с задачей срочно занять оборону на Днепре в районе Чигирина, заменив там дивизию СС «Викинг». Движение завершили за два дня с большими трудностями, усугубленными нехваткой горючего и повторяющимися воздушными бомбардировками, а уже 18 августа поступил второй приказ, определяющий новую зону ответственности дивизии в предназначенном секторе линии обороны.

21 августа, заменив немецкие войска, дивизия «Пасубио» продолжила активные боевые действия в долине между Колушино и Верхнеднепровском. III немецкий корпус в это время пытался овладеть стратегическим плацдармом у Днепропетровска.

Действия этой дивизии была отмечена в приказе генерала Макензена (командующего III корпуса) от 21 августа 1941 года:

«III танковому корпусу удалось в эти дни, ведя тяжелые наступательные и оборонительные бои, отбросить многократно превосходящего противника и расширить плацдарм юго-западнее Днепропетровска. Предпосылки для быстрого наступления 13-й танковой дивизии были созданы дивизией СС „Викинг“ и итальянской дивизией „Пасубио“, которая, несмотря на неблагоприятные условия и трудности с горючим, преодолела все препятствия, способствуя общему успеху корпуса»[40].

Карта 2. Действия дивизии «Пасубио» между Днестром и Бугом

Корпусной генерал Джованни Мессе с командующим 1-й танковой группой вермахта генерал-полковником фон Клейстом. Октябрь 1941.

Генерал фон Клейст решил, что К. С. И. Р. достигнет Днепра своими силами и сможет освободить от оборонительных функций моторизованные и танковые соединения, которые было необходимо использовать для прорыва неприятельского фронта. Такие действия должны были способствовать расширению плацдарма у Днепропетровска, стабилизации положения в районе Кременчуга и благоприятного развития общей ситуации. К. С. И. Р. должен был занять на Днепре сектор обороны протяженностью около 100 километров.

Сосредоточив только две дивизии из экспедиционного корпуса, необходимо было реализовать генеральный план до 29 августа. Дивизия «Пасубио» была уже на месте, и проблема заключалась в дивизиях «Торино» или «Челере». Проблема заключалась в том, что нельзя было лишать дивизию «Пасубио» автотранспорта, потому что она продолжала принимать участие в действиях III танкового корпуса. Эта проблема напоминала о себе каждый день, и каждый час, казалось, что для дивизии «Торино» она была неразрешима. Дивизия добралась до Днепра в районе Сороки, двигаясь пешком в бесконечном своем марше.

Из-за невозможности обеспечить автотранспортом дивизию «Торино», пришлось выдвинуть вперед дивизию «Челере». Несмотря на то, что часть транспорта дивизии «Челере» была на конной тяге, но она прошла путь в 750 километров своим ходом в тяжелых условиях от места выгрузки в Венгрии что, несомненно, сказалось на ее боеспособности. Поэтому пришлось передислоцировать на Днепр только моторизованные части дивизии, усилив их артиллерийским полком из дивизии «Торино» и частями армейского корпуса, которые имели автотранспорт, в то время как кавалерийские части могли двигаться обычным порядком. Два батальона понтонеров были уже посланы в Днепропетровск, для восстановления одного из мостов, поврежденных неприятелем.

Когда стабильность положения не зависела от готовности мостов в прифронтовой зоне, неожиданно во всей танковой группе наступил кризис с горючим: итальянские части несколько дней оставались без снабжения. Ситуация действительно обострилась из-за растянутости Экспедиционного корпуса почти на 300 километров и из-за невозможности использовать полностью дивизию «Торино».

В конце концов, горючее получили и 28 августа возобновили движение. 1 сентября Мессе со своим штабом перебрался в Божедаровку и 3 сентября К. С. И. Р. находился на Днепре с двумя дивизиями: «Пасубио» и «Челере», расположившись на линии фронта вместе с другими частями группы фон Клейста, в соответствии с поставленными задачами.

Так начался новый этап боевых действий К. С. И. Р. на Днепре.

В конце августа, когда Мессе находился в Олигополе (в ста километрах западнее Первомайска, на Буге) в штаб корпуса прибыла из Италии группа журналистов, чтобы сделать первый репортаж о войне на русском фронте! Командующий корпуса прервал свои дела и поспешил на встречу с корреспондентами римских газет, так как считал эту встречу очень важной по идеологическим мотивам. Журналисты представились, несколько имен показались Мессе знакомыми еще по Албании, где в 1940 году он командовал специальным корпусом. Поинтересовавшись, что думают в Италии о войне с Россией, и какие они получили указания по описанию происходящего, Мессе услышал, что в Италии весьма распространено мнение о близком победоносном завершении войны, и им рекомендовали не драматизировать увиденные события, чтобы не производить тяжелого впечатления на итальянский народ в данный момент. Легкомыслие этих журналистов вывело Мессе из себя.

Итальянские солдаты беседуют с кинооператором киножурнала «LUCE» на Украине

В отличие от этих писак, не представлявших реальное положение на фронте, Мессе уже знал, в какую историю попала его страна и вверенные ему войска. Но, будучи человеком долга, в разговоре с журналистами постарался быть корректным: «Война еще только началась и продлится очень долго из-за серьезного сопротивления! Примерно так необходимо сообщить в ваших корреспонденциях, и хорошо бы решиться на объективное повествование о всем том, что вы здесь увидите собственными глазами. А так как главными ценностями на войне являются солдаты, вы уделите им особое внимание! Италия должна знать, через какие испытания они проходят и какие приносят жертвы, поддерживая на должном уровне престиж своей страны перед союзниками на поле боя!».

Услышанное у журналистов вызвало удивление, т. к. не вписывалось в рамки их представлений о реальности боевых действий. Для них эти дни были мимолетной командировкой, а для фронтовиков – жизнью: нужда, грязь, холод, бездорожье, убитые и раненые, фанатичное сопротивление русских. Делать репортажи без упоминания об этих основных составляющих любой войны, все равно, что писать портрет или картину, не имея перед собой реального образа – получится или фантазия, или фальшь. Мессе запомнился один журналист, Этторе Дольо, который еще в августе начал интересоваться зимней одеждой, так как кто-то ему сказал: «Не приезжайте в Россию без пальто!». Кстати, его репортаж в отличие от других получился хорошим.

Кинооператор итальянского киножурнала «LUCE» на мосту через реку Днепр в Днепропетровске

Позже вспоминая об этом эпизоде, Мессе отмечал, что итальянские журналисты, обычно приезжавшие в К. С. И. Р., в начале командировки держались слегка отстраненно и снисходительно. Но потом просто преображались, видя действия солдат на передовой и то, с каким мужеством и спокойствием они переносят все тяготы и лишения повседневной армейской жизни, в которой так редко бывает праздник.

14 августа 1941 года немецкое Верховное командование начало большое наступление, завершившееся взятием Киева 19 сентября, что повлекло перемещение центра тяжести наступательных сил в центральный сектор фронта. Маневр по принципу вторых «Канн» Шлиффена[41] начинался стремительным наступлением двух танковых групп: Гудериана – с севера и фон Клейста – с юга. Они должны были, обходя линию обороны на Днепре, зайти в тыл советским армиям, оборонявшим Киев, образуя один огромный котел. Одновременно силы пехоты начинали оказывать давление на неприятеля по всей линии фронта, чтобы разбить его в меньших «мешках».

Эта операция удалась полностью, вызвав в Германии большой резонанс и волну оптимизма в высших немецких кругах, обеспокоенных долгим отсутствием громких побед.

Дорога к Донцу оказалась открытой. Следующей целью был намечен богатый нефтяной район Кавказа. Утверждалось, что скважин Майкопа можно достигнуть еще до наступления зимы.

К. С. И. Р. на этой первой фазе наступления определили следующую задачу: закрепиться на линии фронта на Днепре в промежуточном секторе между 17-й немецкой армией и III корпусом из танковой группы. Длина сектора составляла около 100 километров (между рекой Ворскла у Кобеляки и Днепропетровском). С прибытием на линию фронта дивизии «Торино» участок ответственности корпуса расширялся на правом фланге до Августиновки, достигая 150 километров.

Основные задачи К. С. И. Р. заключались в поддержке атак III германского корпуса, действующего на плацдарме у Днепропетровска. Одновременно приходилось противодействовать неоднократным попыткам неприятеля добраться до правого берега с целью нанесения удара по немецким танковым колоннам.

Победа немецких танковых сил у Днепропетровска положительно повлияла на дальнейшее развитие наступления. Свой вклад внес и К. С. И. Р., отличившись в действиях у Петриковки.

18 сентября 1941 года 17-й армии пришлось приостановить удачное наступление у Киева и направиться к Полтаве, форсировав Ворсклу. Дивизия «Пасубио» в это время переправилась через Днепр у Дерявки, чтобы защитить линию фронта позади Орели на правом фланге 17-й армии и содействовать созданию плацдарма для переправы немецких бронетанковых частей, устремившихся на северо-запад к индустриальному центру Новомосковск.

Другие части К. С. И. Р. при поддержке III германского корпуса из группы фон Маккензена преодолели линию обороны на Днепре между устьем Орели и плацдармом у Днепропетровска с задачей атаковать и уничтожить оборону противника.

Дивизия «Торино», 63-й легион чернорубашечников и II противотанковый батальон вышли на огневые позиции 21 сентября.

Чтобы выполнить приказ, дивизия «Пасубио» должна была преодолеть ряд трудностей, кульминацией которых явились тяжелые бои за Заричанку и Войновку, проведенные соответственно 79-м и 80-м пехотными полками. Бои шли с 23 сентября до конца 26 сентября, сопровождаясь ожесточенными атаками и контратаками, и завершились созданием двух сильных плацдармов, открыв дорогу для прорыва немецких бронетанковых войск.

Это позволило ввести в действие основные силы К. С. И. Р., остававшиеся в излучине реки между устьем Орели и Днепропетровском. Дивизии «Торино» и «Пасубио» двигались одна за другой и смогли зажать в тиски без шансов на спасение войска русских, попавшие в окружение в этом секторе фронта.

В Петриковке клещи должны были сомкнуться, но для этого требовалась полная концентрация сил Экспедиционного корпуса. Мессе обратился к командующему 1-й танковой армии с просьбой вернуть в свое распоряжение дивизию «Пасубио» для выполнения задач прикрытия. Операцию планировалось завершить в три этапа за 28, 29 и 30 сентября 1941 года.

Предполагалось, что на первом этапе дивизия «Торино» прорвет восточный фланг русских позиций, окружающих плацдарм у Днепропетровска, при одновременной атаке III германского корпуса, двигавшегося по направлению на север, чтобы выйти к Самаре.

Дивизия «Торино» пошла в атаку в 7:30 утра 28 сентября после короткой, но сильной артиллерийской подготовки, преодолевая во взаимодействии с различными частями многочисленные заградительные препятствия, минные поля и вязкую оборону русских.

В 16:00 дивизия достигла намеченных объектов на линии Обусковское – Горяновское, нанеся чувствительные потери неприятелю и захватив много пленных, вооружения и техники.

Второй этап успешно осуществили 29 сентября. Он предусматривал взятие в клещи противника с двух наступательных направлений у Петриковки. Дивизия «Торино» продвигалась на линию Куриловка – Петриковка, а дивизия «Пасубио» – на плацдарм у Заречанки, направляясь на юг и атакуя по линии Галушковка – Петриковка. В это время дивизия «Челере» переправляет на левый берег Днепра два батальона берсальеров с задачей прочесать котел.

29 сентября в 5:30 дивизия «Торино» начала наступление двумя колоннами. Правая колонна (81-й пехотный полк и чернорубашечники) встретила значительные силы русских, с которыми была вынуждена напряженно сражаться. Ее авангард добрался до Петриковки и в 18:00 соединился с частями дивизии «Пасубио». Левую колонну (82-й пехотный полк) задерживал, кроме неприятеля, пересеченный рельеф местности. Полк двигался по бездорожью, преодолевая обширные и глубокие болота. Командир колонны, быстро оценив ситуацию, стал оперировать только пешими войсками, оставив моторизованную артиллерию и автомобильный обоз. Пехоте с трудом удалось выйти на позиции в Куриловке на следующий день в 17:00, где она соединилась с частями дивизии «Челере».

Колонна дивизии «Пасубио» (79-й пехотный полк) при поддержке двух групп артиллерии смогла наступать без особых трудностей и достигла Петриковки в 18:00.

Дивизия «Челере» завершила второй этап операции, переправив вечером 28 сентября два батальона берсальеров через Днепр, где они, после прочесывания промежуточных районов у Галушковки и Петриковки, 29 сентября столкнулись с двумя дивизиями неприятеля.

Третий этап свелся к зачистке местности в котле. Свыше 10.000 пленных и значительное количество вооружения, техники, лошадей, повозок и автомашин стали итогом этих дней.

Успех К. С. И. Р. у Петриковки, достигнутый против опытного, организованного и упорного неприятеля, привлек внимание Гитлера, что нашло отражение в его письме к Муссолини от 28 октября 1941 года: «Успешный удар танковой группы Клейста для создания плацдарма около Днепропетровска обеспечивали также и Ваши дивизии, Дуче, принявшие участие в осуществлении первого этапа сражения, завершившегося победоносными действиями в большой битве по уничтожению врага».

Генерал фон Клейст так же направил К. С. И. Р. свое восхищение в следующем послании: «Я счастлив, что смог дать итальянскому экспедиционному корпусу шанс провести независимые военные действия. Выполнение этого задания превзошло все мои ожидания. За прекрасный результат выражаю итальянскому Экспедиционному корпусу благодарность. Примите мои поздравления!»[42]

Говоря о битве у Петриковки, Мессе отмечает храбрые действия своих понтонеров. Излишне напоминать о важности мостов у Днепропетровска, так как от них зависела судьба трех немецких дивизий и дивизии «Торино», обороняющихся на этом плацдарме в обстановке кровопролитных боев без каких-либо передышек. Понтонеры много раз спасали ситуацию, ставшую критической из-за обстрелов русской авиации и артиллерии, бивших прицельным огнем по длинному ряду понтонов на Днепре целый месяц.

Итальянские I и IX батальоны понтонеров неутомимо выполняли свою работу, жертвуя собой, находясь на пределе человеческих сил в этом аду из взрывов, обломков и трупов, часто, в буквальном смысле, не имея почвы под ногами. Своим подвигом они вновь подтвердили героические традиции Изонцо и Пьяве[43].

Это был один из первых случаев, когда немецкое командование вынуждено было признать героизм своих союзников. Генерал фон Клейст выражал свое неоднократное удовлетворение, отмечая умелые действия понтонеров в донесениях Верховному командованию. Также уже начинает отмечаться и эффективность итальянской авиации, состоящей из группы истребителей и самолетов-разведчиков, немало сделавших для успешного исхода операции.

Не преувеличивая значимость К. С. И. Р. на фоне грандиозных событий и широкомасштабных битв, развернувшихся тогда по всему необъятному русскому фронту, Мессе подчеркивает, что этот маневр у Петриковки следует рассматривать, как первую успешную операцию, выполненную Итальянским экспедиционным корпусом собственными силами без поддержки союзников. Для итальянцев Петриковка стала хорошим началом для утверждения мощи оружия, военного мастерства и боевых традиций итальянской армии. Но в сводках советского Совинформбюро об этом событии в этот и последующие дни ничего не сообщалось.

Говоря об итогах вражеского нашествия на нашу страну в 1941–1945 гг., и участии в нем итальянских войск, следует иметь ввиду два обстоятельства. Во-первых, что принесло советскому народу присутствие на территории его государства иностранных завоевателей? И, во-вторых, какую цену заплатили агрессоры за попытку покорить народы СССР и установить «новый», бесчеловечный порядок на евразийском пространстве? Речь должна идти о политике фашистских государств Германии и Италии и их сателлитов на территории Советского Союза, на фронтах боевых действий, и результатах реализации этой политики, сказавшихся на жизни народов нашей страны и народов своих стран.

Политика и практика завоевателей. Основной целью Германии при захвате СССР было полное уничтожение идеологии коммунизма, который ассоциировался национал-социализмом с еврейством. Помимо этого, плодородные российские земли были довольно привлекательны для Гитлера. Он планировал использовать территорию Советского Союза как аграрно-сырьевую базу для Германии. Также Гитлер планировал половину населения страны вывезти в Германию как бесплатную рабочую силу. Оставшуюся часть советских граждан собирались оставить на родной земле для работы под присмотром фашистов. Одной из крупнейших целей войны было тотальное уничтожение еврейской и цыганской рас, а так же иных «неполноценных наций». Идея чистоты арийской расы настолько охватила фашистов, что они не брезговали никакими мерами для её осуществления. Также планировалась работа по избавлению от всевозможных коммунистических организаций, подпольных групп и партизан. Для личного состава действующей армии и гражданских специалистов различных служб издавались десятки приказов и инструкций по правилам обращения с населением оккупированных территорий в СССР. В литературе их называли «заповедями» Гиммлера или Розенберга (см. приложение № 3).

Адольф Гитлер еще в 1926 году в книге «Моя борьба» писал: «Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой иностранной политике довоенного времени. Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке… Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены… Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец еврейского господства в России будет также концом России как государства…»[127]

Здесь же будущий фюрер указал на историческую роль Германии в установлении государственности «внутри более низкой расы», то есть славян, а также на якобы имевшую место ассимиляцию евреев в российское общество, что, по его мнению, привело к истреблению германского правящего ядра и занятию евреями места, исторически предназначенного германцам. То есть, Гитлер напрочь отказывал русским в способности самим осуществлять государственное руководство, считая, что государственные функции среди русского народа поочередно выполняли то немцы, то евреи, но никак не сами русские. Следует отметить, что Гитлер был далеко не первым из германских политиков, кто отводил русским роль людей второго сорта. Впервые мысль о русских как о «недочеловеках» была высказана, как ни странно, основоположником коммунизма Карлом Марксом[128]. Он же назвал славянские народы «этническим дерьмом»[129], подлежащим полному уничтожению в ходе всемирной революционной войны[130].

Первоначальный проект «восточного вопроса» предусматривал создание «буфера» между Германской империей и азиатской частью СССР. С этой целью на территории европейской части Советского Союза планировалось формирование нескольких национальных государств с собственными правительствами (Украина, Белоруссия, Литва, Латвия), которые отделяли бы Германию от России, расколовшейся на ряд «крестьянских республик». Замена коммунистической России националистическим государством не предусматривалась, так как оно впоследствии могло бы стать врагом Германии.

Но с началом Второй мировой войны Гитлер внес коррективы в первоначальные планы, отказавшись от идеи буферных государств. Теперь, по мнению фюрера, необходимо было препятствовать возрождению любых национальных стремлений, могущих представлять опасность для Германии. В случае захвата СССР предусматривались передача власти на оккупированных территориях германской администрации, разделение Советского Союза на отдельные области в целях наилучшего хозяйственного освоения. В частности, планировалось разделить СССР на четыре имперских комиссариата: «Остланд», включавший Прибалтику и Западную Белоруссию, «Украину», «Московию», то есть Центральную Россию, и «Кавказ».

Данная концепция была выражена в так называемом генеральном плане «Ост», явившемся, по сути, долговременной программой колонизации Восточной Европы. В соответствии с ним СССР как государство подлежал ликвидации, а населявшие его народы навечно лишались самостоятельного государственного существования. Так называемая восточная политика предусматривала постепенную замену славянских народов немецкими переселенцами-колонизаторами. Планировалось в течение 30 лет истребить и выселить около 31 млн. славян, а их земли предоставить для расселения немцам. Снизить численность русских предполагалось путем проведения целого комплекса мероприятий, в частности, снижения рождаемости. На бывшей советской территории допускалось оставить не более 14–15 млн. коренных жителей, подлежащих постепенному онемечиванию. Несколько меньше пострадать от этого плана могли лишь народы прибалтийских республик. Так, если из Западной Украины предполагалось выселить 65 % населения, а из Белоруссии – 75 %, то с территории Литвы, Латвии и Эстонии подлежали выселению лишь 50 % коренных жителей.

Уже в ходе войны возглавляемое бывшим российским подданным Альфредом Розенбергом Министерство по делам оккупированных восточных территорий предложило увеличить число подлежащих выселению славян до 45–51 млн. человек. Что касается отношения к русскому народу как к таковому, в одном из документов говорилось: «Речь идет не только о разгроме государства с центром в Москве. Достижение этой исторической цели никогда не означало бы полного решения проблемы. Дело заключается, скорей всего, в том, чтобы разгромить русских как народ, разобщить их… Важно, чтобы на русской территории население в своем большинстве состояло из людей примитивного полуевропейского типа. Оно не доставит много забот для германского руководства»[131]. Административные районы, на которые предполагалось разделить исконно русские территории, должны управляться немецкими генеральными комиссарами. Причем последние обязаны были всеми силами проводить политику национального разобщения русской нации, обеспечив в каждом районе «обособленное национальное развитие». Планировался также подрыв культурного и научного потенциала народов СССР, что обеспечивалось путем уничтожения интеллигенции. Подобной точки зрения придерживался и министр земледелия Германии Дарре, считавший, что «на всем восточном пространстве только немцы имеют право быть владельцами крупных поместий. Страна, населенная чужой расой, должна стать страной рабов, сельских слуг и промышленных рабочих»[132].

30 марта 1941 г. Гитлер назвал запланированную войну против СССР «войной мировоззрений», отметив, что сама жестокость в ней есть благо для будущего[133]. На основе этих установок были разработаны некоторые документы, например, распоряжение о введении военного судопроизводства. Оно, по сути, снимало с германских военнослужащих ответственность «за действия против вражеских гражданских лиц». А «приказ о комиссарах» и ряд других приказов санкционировали уничтожение партийных и советских работников, комиссаров, евреев, интеллигенции, на которых накладывалось клеймо «неприемлемых с политической точки зрения».

Однако планы гитлеровского руководства в отношении СССР и его населения предполагалось тщательно скрывать. Специальная директива по вопросам пропаганды предписывала разъяснять населению СССР, что противником Германии являются не народы Советского Союза, а евреи, созданное ими большевистское советское правительство, коммунистическая партия. При этом предписывалось пропагандировать, что германская армия лишь стремится избавить людей от гнета большевиков. За счет подобной пропаганды предполагалось осуществить разделение СССР на обособленные административные образования, завуалировать намерения гитлеровского руководства относительно будущего Советского Союза. На тот период пропаганда не ставила своей целью привлечение советского населения к вооруженной борьбе на стороне Германии, так как германскому руководству представлялось, что война будет скоротечной, а вот сотрудничество населения СССР с оккупантами в гражданской сфере виделось необходимым, для чего было целесообразно заинтересовать жителей Советского Союза отдельными аспектами «нового порядка». Кроме того, это было необходимо для минимизации сопротивления оккупантам, недопущения массового партизанского движения. С этой целью после 22 июня 1941 г. немецкая пропаганда провозгласила войну против Советского Союза «крестовым походом Европы против большевизма» и «всеевропейской освободительной войной».

Однако «восточная политика» на протяжении всего военного периода не оставалась неизменной. При сохранении своей сущности она на различных этапах «восточной кампании» претерпевала эволюцию, что напрямую было связано с положением на фронтах. Некоторые же изменения «восточной политики» были продиктованы поражениями германской армии, в результате которых ряды коллаборантов таяли, и нацистам приходилось изыскивать средства, чтобы минимизировать переход изменников в ряды партизан.

Итог формирования политики по отношению к русскому народу подвел А. Розенберг в речи, произнесенной в узком кругу нацистской верхушки 20 июня 1941 г.: расчленение России, радикальное сужение русской этнической территории, депортация русских на Крайний Север и в Сибирь. Он лицемерно отметил, что Германия «не является врагом русского народа», однако намерена русских «повернуть лицом снова на восток», вытеснив их из Европы: «Сибирские пространства огромны и в центральной части плодородны… Даже если русских оттеснят от тех пространств, которые не принадлежат им, для них останется большее пространство, чем у любого европейского народа». Розенберг провозгласил также, что «не является божеской справедливостью, когда… русские бессовестно угнетали все народности», чем лицемерно оправдывал ликвидацию Российского государства: «Наша борьба за новое расчленение имеет целью право на самоопределение народов». Курсу на борьбу с Россией в планировавшейся нацистскими идеологами войне способствовал русофобский настрой германского генералитета.

В разработке нацистами политики по отношению к «нерусским» народам СССР проявились две разные позиции. Главным приверженцем первой из них был А. Розенберг, который считал, что Германия в борьбе с Россией должна призвать себе в союзники «нерусские» народы СССР – в особенности, «германизированную» Прибалтику и Украину, которая «стоит на острейших оборонительных позициях против великороссов». А. Розенберг считал некоторые народы западной части СССР «расово полноценными» настолько, чтобы стать союзниками Германии и достойными будущей германизации.

Однако Гитлер и подавляющая часть других деятелей НСДАП придерживались другого мнения, считая все народы СССР враждебными Германии и не предполагая дарование им каких-либо преференций. В первую очередь, это относилось к славянам, негативное отношение к которым Гитлер вынес еще из своего опыта жизни в Австро-Венгрии. В Третьем рейхе браки немцев со славянами по факту были запрещены (разрешались только по дозволению местного партийного руководства), в оккупированных странах на них были наложены жесткие ограничения. Однако с тактическими целями Гитлер позволил А. Розенбергу и другим деятелям Рейха взаимодействие с националистами из числа «нерусских» народов СССР и муссирование идей о будущей независимости этих народов.

Чрезвычайно важным для нацистских идеологов был «украинский вопрос». Еще в 1927 г. А. Розенберг писал, что необходим «союз между Киевом и Берлином и планирование совместной границы к народной и государственной необходимости». Нацисты рассчитывали на «столкновение между украинским национализмом и московско-большевистским режимом», которое стало бы новым «этапом в истории украинско-московского антагонизма, в борьбе за освобождение Украины от цепей Москвы», и реализации «стремления украинского народа к независимости, которое было поддержано Германским рейхом». В речи 20 июня 1941 г. А. Розенберг провозгласил, что «цель для Германии» – это «свобода украинского народа». Он призвал настроиться по отношению к украинскому народу «более дружественно, чем это может быть необходимо в отношении Прибалтики». На оккупированной территории Украины нужно было способствовать созданию пронацистской политической партии. Германская пропаганда должна была внушить украинцам, что «Московское государство надо рассматривать… как смертельного врага… украинского государства», чтобы Украина была вынуждена «всегда рассчитывать на защиту» со стороны Германии.

Нацисты, в свою очередь, не доверяя во многом русскому населению, вынуждены были искать потенциальных союзников как в жителях Прибалтики, так и в финских и эстонских деревнях на территории Северо-Запада РСФСР. Оккупационная администрация издала распоряжение, из которого следовало, что представители национальных меньшинств, пострадавшие от коммунистов, облагаются сниженным налогом. На сараях эстонских и финских дворов вывешивались объявления на немецком языке: «Реквизировать следующим отрядам строго воспрещается!». Поскольку план поставок обычно распределялся по районам, вся тяжесть дополнительных реквизиций перекладывалась на соседние русские хозяйства.

С весны 1942 года начался процесс вербовки немцами бывших репрессированных и особенно из финского, латышского и эстонского населения Ленинградской области агентов для борьбы с подпольщиками. В ряде районов захватчики пошли на вооружение групп эстонской молодёжи для борьбы с партизанским движением. Подобные «силы самообороны» были обязаны задерживать подразделения народных мстителей до подхода немецких подкреплений.

В отношении народов Кавказа политика формировалась, с одной стороны, проще, так как эта территория была удалена от Германии и не входила в ближайшие планы колонизации, и, с другой стороны, сложнее. Нацисты считали, что кавказцам не свойственно чувство «совместной (национальной) принадлежности», и поэтому даже Шамиль «не смог объединить всех мусульман под своим знаменем». Нацистские идеологи отмечали, что хотя у кавказцев и «присутствует… ненависть к русским», их политические настроения являются «несистематическими», что препятствует «созданию необходимых… условий для консолидации». А. Розенберг с недоверием и презрением относился к кавказцам, считая, что «если это смешение народов предоставить самим себе, то все они перережут друг другу горло». Поэтому он предлагал не создавать единое «кавказское национальное государство», а найти «решение в духе федерации», применив тот же прием, как и на Украине, – чтобы кавказцы сами «просили Германию обеспечить их культурное и национальное существование». Германская политика заигрывания с народами советской Центральной Азии, которая не рассматривалась в качестве «жизненного пространства» и не подлежала колонизации, была связана с возбуждением антирусских и антисоветских настроений среди этих народов для облегчения победы над СССР, а также с реализацией внешнеполитических интересов Германии в Афганистане, Иране и Синьцзяне.

Политика нацистской Германии в отношении еврейского и цыганского народов, как известно, была направлена на их уничтожение. Никакой «перспективной» национальной политики в отношении евреев и цыган на территории, контролируемой Третьим рейхом, не было предусмотрено, так как антисемитизм являлся концептуальной основой нацистской идеологии, а цыгане рассматривались как один из самых «расово неполноценных народов».

С 1942 года восточные и тюркские народы в национал-социалистической пропаганде постепенно «реабилитируются». Гитлер в своей речи от 26 апреля 1942 года причислил восточные народы к борющимся с мировым врагом – большевизмом. Подобный ход нацистского руководства можно объяснить, с одной стороны, стремлением найти новых союзников в затянувшейся войне с Советским Союзом, а с другой – планами наступления вермахта весной-летом 1942 года на его южной территории.

Германское командование по мере продвижения вермахта к Кавказу летом 1942 года, стремясь внести раскол в советское общество по национальному признаку, издало ряд распоряжений и инструкций по общению немцев с местным нерусским населением. В одном из приказов командования группы армий «Юг» предписывалось следующее:

1. Уважать собственность горских народов. Изъятия проводить только за плату.

2. Все мероприятия, обусловленные войной и касающиеся горцев, следует обосновывать.

3. Уважать честь кавказских женщин.

По всему Северному Кавказу нацисты распространяли листовки, обращенные к черкесам, ингушам, карачаевцам, чеченцам. В одной из этих прокламаций, обращенных к «свободолюбивым народам Кавказа», говорилось: «Горец! У тебя теперь есть своя власть. Твои права охраняет доблестная германская армия. Люби эту власть, люби германского воина, который, как орел, перелетел снеговые горы, чтобы освободить тебя и твоих братьев. Живи счастливо, хозяин гор! Пусть благословен будет твой труд и твоя сакля».

Параллельно началось формирование вспомогательных войск из лиц татарского и кавказского происхождения.

Пропагандистские службы вермахта получили из Берлина специальное указание, в котором говорилось: «Бессмысленно обращаться с пропагандой ко многим племенам сразу. Смешанный добровольческий корпус тогда не будет боеспособным. Нужно сформировать отдельные подразделения грузин, армян, черкесов, кабардинцев и т. д.».

В Крыму во всех горных деревнях немецким командованием создавались из татарских добровольцев отряды по борьбе с партизанами во главе с немецкими и румынскими инструкторами. Все, состоящие в этих отрядах, получали румынскую и немецкую форму и оружие, захваченные немцами при отходе Красной Армии.

Орган крымско-татарских националистов газета «Азат Крым» («Освобождённый Крым»), выходившая два раза в неделю в Симферополе, призывала местное население активизировать борьбу с большевиками и евреями, которые «разрушили нашу прекрасную родину, растоптали всю нашу культуру, резали и вешали наши национальные кадры».

Что касается экономической политики на оккупированных территориях СССР, ее цели довольно выразительно воспроизводит фигурировавший на Нюрнбергском процессе приказ фельдмаршала фон Манштейна, изданный в самом начале войны: «Положение с продовольствием в стране (Германии) требует, чтобы войска кормились за счет местных ресурсов, а возможно большее количество продовольственных запасов оставлялось для рейха. Во вражеских городах значительной части населения придется голодать. Не следует, руководствуясь ложным чувством гуманности, что-либо давать военнопленным или населению, если только они не находятся на службе немецкого вермахта»[134].

Таким образом, планы нацистской Германии, в частности, Гитлера и номенклатуры НСДАП, в отношении Советского Союза и его населения в их первоначальном варианте были направлены на ликвидацию СССР как самостоятельного государства. Понятно, что они в том виде, в котором были провозглашены, никак не могли завоевать каких-либо симпатий населения Советского Союза. Даже если принять за аксиому утверждение, что большая часть населения СССР, затронутая сталинскими репрессиями, вынужденная нести тяжесть коллективизации, жить в условиях тотального дефицита, вовсе не симпатизировала И. В. Сталину и курсу ВКП(б), гитлеровские планы относительно будущего нашей страны никак не могли стать для советских граждан приемлемой альтернативой[135].

Реализация человеконенавистнической политики захватчиков на территории Советского Союза оставила тяжелые последствия для всей страны и каждого гражданина. На оккупированных территориях нацисты уничтожили миллионы мирных жителей, обнаружено почти 300 мест массовых казней населения, 180 концлагерей, свыше 400 гетто и т. п. Чтобы предотвратить движение Сопротивления, немцы ввели систему коллективной ответственности за акт террора или саботажа. Расстрелу подлежали 50 % евреев и 50 % украинцев, русских и других национальностей от общего количества заложников. Особенно пострадали от оккупантов жители Белоруссии и Украины.

Потери гражданского населения в зоне оккупации составили 13.684.700 человек (из них: преднамеренно истреблено – 7.420.400 человек, погибло на принудительных работах в Германии – 2.164.300 человек, погибло от голода, болезней и отсутствия медицинской помощи – 4.100.000 человек)[136]. Белоруссия за время оккупации потеряла от 1 млн. 950 тыс. до 2 млн. человек. Эта количество учитывает белорусов, погибших на территории Белоруссии, на фронте и во время принудительных работ в Германии. И это составляет 22,4 % от всего населения Белоруссии на то время[137].

Только на территории Украины во время оккупации было уничтожено 3,9 млн. мирных жителей. Здесь гитлеровские палачи прибегли к массовому расстрелу военнопленных: в Яновском лагере (Львов) погибло 200 тыс. человек, в Славутинском – 150 тыс., Дарницком (Киев) – 68 тыс., Сирецком (Киев) – 25 тыс., Хорольском (Полтавская обл.) – 53 тыс., в Уманской Яме – 50 тыс. человек. В целом на территории Украины было уничтожено 1,3 млн. военнопленных.

Жестокость, пренебрежение к украинцам и людям других национальностей как к людям низшего сорта были главными чертами немецкой системы управления. Военным чинам, даже низшим, предоставлялось право расстрела без суда и следствия. Все время оккупации в городах и селах действовал комендантский час. За его нарушение мирных жителей расстреливали на месте. Магазины, рестораны, парикмахерские обслуживали только оккупантов. Населению городов запрещалось пользоваться железнодорожным и коммунальным транспортом, электричеством, телеграфом, почтой, аптекой. На каждом шагу можно было видеть объявление: «Только для немцев», «Украинцам вход запрещен» и т. п.

Оккупационная власть сразу же начала осуществлять политику экономической эксплуатации и беспощадного притеснения населения. Уцелевшие промышленные предприятия оккупанты объявили собственностью Германии и использовали их для ремонта военной техники, производства боеприпасов и т. п. Рабочих заставляли работать по 12–14 часов в сутки за мизерную зарплату. Нацисты не стали уничтожать колхозы и совхозы, а на их основе создавали так называемые общественные собрания, или общие дворы, и государственные имения, главной задачей которых было снабжение и вывоз в Германию хлеба и другой сельскохозяйственной продукции.

На оккупированных территориях гитлеровцы ввели различные поборы, налоги. Население заставляли платить налоги за дом, усадьбу, скот, домашних животных (собак, кошек). Вводилось подушное – 120 руб. за мужчину и 100 руб. за женщину. Кроме официальных налогов, оккупанты прибегали к прямому грабежу, мародерству. Они отбирали у населения не только продукты питания, но и имущество.

Так, на март 1943 г. в Германию было вывезено 5950 тыс. тонн пшеницы, 1372 тыс. тонн картофеля, 2120 тыс. голов скота, 49 тыс. тонн масла, 220 тыс. тонн сахара, 400 тыс. голов свиней, 406 тыс. овец. На март 1944 г. эти цифры уже имели такие показатели: 9,2 млн. тонн зерна, 622 тыс. тонн мяса и миллионы тонн другой промышленной продукции и продуктов питания. Среди других мероприятий, проводимых оккупационной властью, была принудительная мобилизация рабочей силы в Германию (около 2,5 млн. человек). Условия жизни большинства «остарбайтеров» были невыносимыми. Минимальная норма питания и физическое истощение от непомерной работы становились причиной болезней и высокого уровня смертности.

Одной из мер «нового порядка» стало тотальное присвоение культурных ценностей УССР. Грабежам подвергались музеи, картинные галереи, библиотеки, храмы. В Германию вывозились драгоценности, шедевры живописи, исторические ценности, книги. За годы оккупации было уничтожено множество архитектурных памятников.

Становление «нового порядка» было тесно связано с «окончательным решением еврейского вопроса». Нападение на Советский Союз стало началом планомерного и систематического уничтожения нацистами еврейского населения сначала на территории СССР, а со временем и всей Европы. Этот процесс получил название Холокоста. Символом Холокоста в Украине стал Бабий Яр, где только 29–30 сентября 1941 г. было уничтожено 33.771 евреев. Далее здесь на протяжении 103 недель оккупанты каждый вторник и пятницу осуществляли расстрелы (общее количество жертв – 150 тыс. человек).

За наступающей немецкой армией двигались специально созданные четыре айнзацгруппы (две из них действовали в Украине), которые должны были уничтожать «вражеские элементы», особенно евреев. Айнзацгруппы уничтожили в Украине около 500 тыс. евреев. В январе 1942 г. на территории Польши было создано шесть лагерей смерти, оборудованных газовыми камерами и крематориями (Треблинка, Собибор, Майданек, Освенцим, Белжец), куда вывозились евреи из западных областей Украины, а также из других стран Европы. Перед уничтожением создавалась система гетто и еврейских жилых кварталов.

Создание лагерей смерти сопровождалось массовым уничтожением населения гетто, которых в Украине насчитывалось свыше 350. На территории СССР в течение 1941–1942 гг. были ликвидированы почти все гетто, а их население отправлено в лагеря смерти или расстреляно на месте. В общем на территории Украины погибло около 1,6 млн. евреев. К сожалению, в современной Украине факты, связанные с общей историей советского народа замалчиваются, извращаются, фальсифицируются. Более того, предатели, бандеровцы, лица, сотрудничавшие с нацистами, объявляются национальными героями, а герои Великой Отечественной войны подвергаются обструкции и шельмованию.

Масштабы угона людей в рабство впечатляют. Так, только с территории, на которой действовала группа армий «Север», в немецкое рабство были угнаны 900 тысяч человек, с территории, подконтрольной группе армий «Центр» – 500 тысяч человек. Всего же с 1942 по 1944 гг. с территории СССР в Германию было угнано свыше 5 млн. советских граждан, в том числе 2,5 млн. человек угнали в рабство с территории Украинской ССР, 400 тыс. человек – с территории Белорусской ССР.

В 1945 году, после победы над Германией, на родину вернулись 2 млн. 654 тыс. 100 человек из 5 млн. 269 тысяч 513 человек, вывезенных в Германию советских граждан. Учитывая, что лишь 451 тыс. человек осталась в Германии и других европейских странах в качестве мигрантов, погибли или умерли от болезней в плену 2 млн. 164 тысячи 313 советских граждан. Эти два миллиона советских людей, подавляющее большинство которых составляли подростки и молодежь, являются куда более страшной потерей, чем разрушенные жилые дома и подорванные железнодорожные мосты[138].

Как отмечалось в разделе данной работы, посвященном взаимоотношениям итальянцев с населением оккупированных территорий, военнослужащие К. С. И. Р. строго следовали установленным генералом Мессе правилам. А они предполагали защиту пленных, доброжелательное отношение к гражданскому населению, добросовестную оплату продовольствия, товаров и услуг. Этим итальянцы радикально отличались от немецких военнослужащих. Мессе, изучая предстоящий театр военных действий, дал оценку войскам противника, своим соседям и району боевых действий. Изучил он опыт и немецких офицеров по планированию боя, операции и по организации взаимоотношений с военнопленными и населением противника. Вот как он анализирует в своих воспоминаниях оккупационную политику своих союзников: «Мои действия, как командующего Экспедиционным корпусом, корректировались с учетом требований германского аппарата. Они имели разную направленность и, конечно, предварительно согласовывались в Риме, определявшем тогда отношения с немецким союзником.

Одной из таких задач была эксплуатация экономики оккупированных территорий. Я рассмотрю этот аспект подробнее, так как хочу в целом раскрыть политику, проводимую Германией на Восточном фронте и, в частности, на Украине. Все заслуживающие внимания материалы тщательно готовились и поставлялись нашему Правительству, чтобы показать объективную картину тяжелой войны в России и печальный итог, к которому она может привести Берлин. Эти данные собирались только нами, немецкие источники были исключены. Вся информация тщательно и добросовестно фиксировалась итальянским штабом, так как мы чувствовали ответственность за политику нашей страны в этой войне. Вы увидите, сколько суждений имело явно выраженное совпадение с циничными утверждениями графа фон Ураха, о которых я еще не знал абсолютно ничего в тот момент.

Наш доклад „Обзор германской политики на Украине“ мы подготовили в мае 1942 года. В июне 1942 года я лично передал этот документ Муссолини во время своего короткого визита в Рим. На словах я сообщил о критической ситуации на русском фронте, но Муссолини выслушал меня не до конца и, прервав, сказал: „Аргументы очень интересные, оставьте мне доклад, я изучу его с тем вниманием, которого он заслуживает“. Я оставил доклад… и больше о нем ничего не слышал.

Предлагаю вам сейчас ознакомиться с некоторыми основными положениями нашего обзора. Уверен, что они способны открыть глаза на многое.

Украина всегда была традиционным объектом немецкой экспансии, характеризующейся сформулированным лозунгом „DRANG NACH OSTEN“ (НАТИСК НА ВОСТОК – нем.), и приобрела особое значение в свете последних военных операций по завоеванию „жизненного пространства“ для Германии: обеспечение землей для колонизации, сельскохозяйственной продукцией, сырьем и рынками сбыта.

Сейчас уже бесполезно вспоминать, с чего началось историческое развитие „украинского вопроса“. Украина образовалась в национальное объединение на основе одной этнической и языковой базы и на древних традициях независимой политики в противовес империи русского Царя, когда сильные патриотические силы боролись против центральной московской власти. Формально украинская автономия прекратила свое существование в 1783 г. при Екатерине II. Украина из польских рук перешла в руки австрийские, однако, центр объединения антироссийских сил находил многолетнюю живую поддержку в Киеве и в Харькове, несмотря на царское противодействие. В марте 1914 года украинские националисты намеревались создать во Львове свой университет, что трактовалось русским правительством, как настоящая провокация. В качестве ответных мер был разработан план захвата Галиции, реализованный с началом Первой мировой войны.

После падения царизма Украина стремилась вновь завоевать независимость, созвав в Киеве „Украинскую раду“, утвердившую план развития собственных вооруженных сил. В феврале 1918 года новое государство было признано Германией в Брест-Литовске, но это не спасло от вторжения большевистских армий. Красная интервенция повлияла на позицию Германии, где коммунистические идеи довольно глубоко проникли в общественное сознание, вынудив ее принести в жертву интересы новых национальных государств ради создания временной платформы мира с Россией.

Украине не удалось преодолеть эти испытания. Германия отзывала свои 200 тысяч солдат, которые служили гарантом достижения независимости на тот момент. Немецкая оккупация не оставила горечи в украинском народе, так как был порядок. Теперь пришло смутное время. Территория Украины напоминала место выяснения отношений между различными участниками Гражданской войны. Армии большевиков, поляков, белорусов и украинцев много раз встречались на этой несчастной земле, где оккупационные режимы менялись почти каждый день. Армия Петлюры способствовала достижению победы Пилсудским в битве на Висле. Рижский мир в 1921 году положил конец независимому украинскому государству.

В 1922 году Украина вошла как часть федеративного государства в состав СССР, потеряв Буковину и Бессарабию (они отошли к Румынии). Восточная Галиция и Волынь присоединились к Польше (1923 год), а Закарпатская Украина была поглощена Чехословакией. Большевистская политика на Украине имела совершенно другую направленность: вначале антикрестьянская (антиукраинская) с жестокими репрессиями против сторонников автономии; затем был взят курс на определенные уступки крестьянству, чтобы увеличить выпуск сельскохозяйственной продукции и создать образ привлекательности для приграничного населения украинской национальности.

Укреплялась и коммунистическая идеология, но снова заговорили об автономии. Стал ощущаться подъем в развитии национальной культуры и языка. В 1927 году из 18 тысяч начальных школ более 14 тысяч стали украинскими. Но с приходом к власти Сталина установилась новая твердая перемена направления. В партию, в администрацию и в украинское руководство приходили русские элементы, русский язык снова ввели в школах и сделали официальным языком, а индустриализация привела к появлению на Украине более трех миллионов русских рабочих. Получение угля, железа, зерна с Украины стало существенной частью экономического потенциала СССР. Терять такой „лакомый кусок“ Москве было нельзя, поэтому все движения националистов беспощадно истреблялись.

Таков краткий обзор ситуации на начало немецкого вторжения. Сначала казалось, что Германия понимает, каким помощником в достижении ее экономических и политических целей может стать украинский национализм, но вскоре все поменялось коренным образом. В границы Генерал-губернаторства (бывшей Польши) были включены обширные районы Украины, на которых продолжали действовать значительные национальные силы антипольской направленности. В русской зоне тоже развивался „украинский национализм“, но военные власти запрещали и подавляли любые манифестации.

В политическом плане ситуация усугублялась из-за перехода Восточной Галиции в Генерал-губернаторство, хотя по этнографическому положению региона ее следовало включить в состав „Комиссариата Украины“. Руководство на местах полностью осуществлялось только немцами. В их руках были сосредоточены все высшие функции власти, за исключением „старост“ и корпуса вспомогательной местной полиции, а Украина рассматривалась только в качестве базы получения необходимых ресурсов. На этот раз немецкая оккупация, в отличие от 1918 года, оставила в украинском народе глубокое чувство мщения и общей ненависти к завоевателям. Продолжалась реквизиция, отношение к гражданскому населению и обращение с военнопленными отличались особой жестокостью, в ряде случаев имел место откровенный грабеж населения. Такое поведение немецких властей наносило ущерб их собственной политике и требовало нового подхода. В этой ситуации назревал план по завоеванию доверия у местного населения, способный уладить противоречия и успокоить недовольных хотя бы на первое время.

В экономической сфере сильная германская организованность, несомненно, позволяла решать огромные задачи. Однако непредвиденная длительность войны вынуждала применять меры, подвергающие риску план нормализации экономической жизни Украины по более рациональному использованию ее ресурсов. Тыловые службы с их „Зондерфюрерами“ (эксперты и технические специалисты), входившими в „Виртшафткоммандо“ (экономические команды), иногда просто шокировали своим вмешательством в действия военных территориальных организаций. Они ставили их перед решением проблем несвоевременных и невыполнимых. Деятельность служб приходилось согласовывать в специальных учреждениях („Реферетен“), действующих от имени экономических штабов, но по характеру напоминающих военные структуры. Потом были „Арбейтссамтер“ (службы работы) для мобилизации и использования рабочей силы. Их частое вмешательство создавало продолжительные трудности в нормальном развитии экономической жизни. Для уменьшения кризиса производства сельскохозяйственных продуктов предполагалось грандиозное перемещение рабочих рук и распределение небольших наделов сельскохозяйственных земель и крестьянского скота.

Своевременный демонтаж и перевозка самых важных механизмов, минирование русскими основных объектов при отступлении; случаи саботажа и недостаток электроэнергии, – все это препятствовало широкомасштабному возобновлению производства и восстановлению предприятий. Активная торговая деятельность также была полностью парализована проводимой политикой скупки и полным потреблением произведенных продуктов. Немецкая экономическая политика, проводимая через военные и экономические органы (а также путем личной инициативы) на оккупированных территориях заключалась в тотальном присвоении всех ценностей. Это методическое ограбление вело к истощению источников производственной деятельности и упадку хозяйства.

В социальной сфере проводилось два мероприятия – это мобилизация рабочей силы и реформирование сельского хозяйства, что создавало видимость понимания нужд населения и его готовность взаимодействовать с неприятелем. Результатом первого пункта, как показала практика, стало грандиозное принудительное переселение гражданских лиц (в основном, рабочих-специалистов и женщин) по направлению к Германии из всех провинций Украины. Вербовка, вначале добровольная, очень быстро превратилась в обязательную и по-человечески отвратительную процедуру: списки имен составлялись без малейшего учета обстоятельств и семейного положения, колонны рабочих направлялись пешком в отдаленные места сбора, откуда, возможно, многие никогда не вернулись. Активно использовались военнопленные и набирались украинские рабочие-добровольцы, к которым относились чуть лучше.

Социальная политика немцев привела к тому, что все большие слои населения воспринимали их как захватчиков. В ее основе была постепенная трансформация коллективизма в систему частного хозяйствования. „Колхозы“ хотели заменить „Гемейнвиртшафтенами“, представляющими собой кооперативные отношения между мелкими собственниками в количестве до восьми человек. Планировалось открыть „Сгутцпункте дер Ландвиртшафт“ (сельскохозяйственные центры), а большие государственные „Совхозы“ перевести полностью под германское подчинение. Реализация задуманного потребовала бы нескольких лет и привлечения около 30 тысяч человек немецкого технического персонала, и так востребованного в Германии.

Сельское население пребывало в замешательстве, прежде всего из-за противоречий в немецкой политике. Она сулила землю, семенной фонд и скот, а практически свелась к программе переселения, что позволило русским проводить активную контрпропаганду, поддерживая враждебное отношение крестьянства к захватчикам.

Даже в религиозной сфере немецкие действия, в конце концов, вызвали недоверие к Римско-католической церкви. Нашим капелланам запрещалось проводить службы для гражданского населения на оккупированных территориях в соответствии с канонами Ватикана, не отличавшимися враждебностью по отношению к русской православной церкви, которая все еще оказывала влияние на часть людей, несмотря на двадцать лет большевистского режима. Православное духовенство, в свою очередь, занимало достаточно примирительную позицию в отношении католицизма, но все это шло вразрез с немецкими властями, вдохновленными германской идеологией Розенберга.

Расовая политика немцев в Восточной Европе внесла четкое разделение на господ и подчиненных. Мои наблюдения будут полезны, чтобы показать поведение германских союзников, с которыми мы вместе находились на русском фронте. Осенью 1941 года в период больших побед казалось, что кампания подошла к концу. Итало-немецкие отношения тогда не были идеальными. Немцы показывали во всем свое превосходство и высокомерие, что вызывало ответную реакцию наших солдат. Но дальнейшее храброе поведение итальянцев на фронте (особенно зимой) открыло им глаза на реальный военный потенциал К. С. И. Р. В основном неприязнь и антиитальянские настроения наблюдались в частях, состоявших из австрийцев и баварцев. На всем протяжении войны мы, как и другие союзники, ощущали, что немцы хотят подчеркнуть свою высшую арийскую человеческую расу. На этом убеждении и будет базироваться „новый порядок в Европе“ и во всем мире.

Конечно, их мощь состояла из совершенной военной организации и высокой дисциплины, но они не учитывали менталитет местного населения, демонстрируя на Восточном фронте свою исключительность и особое предназначение в наведении нового мирового порядка.

Таким образом, можно заключить, что германская политика на Украине, несмотря на предыдущий исторический опыт и грандиозные программы, не принесла положительных результатов. Идеи часто главенствовали над реальной ситуацией, вызывая многочисленные исправления и изменения задуманного, что неизбежно приводит к легкомысленным ошибкам, имеющим порой неустранимые последствия. „Молниеносная война“ явно затягивалась на неопределенное время. Теперь мог победить только тот, у кого хватит сил и ресурсов.

Немецкая политика на Украине имела ярко выраженный „колониальный“ характер. Создавалось впечатление, что многие мероприятия проводятся в социальной сфере специально, чтобы сломить национально-этническую украинскую кампанию, подготавливая территорию для нового немецко-украинского союза, где главенствующая роль отводилась Германии. Сколько неудобств и затруднений выявлялось во время проведения некоторых мероприятий! Местные органы власти на оккупированных территориях принимали директивы не всегда точные, а иногда противоречащие высшим инстанциям, чтобы расширить пределы действия немецкой системы и оправдать свое недалекое видение проблем. Деятельность карательных органов вообще часто шла вразрез с поставленными им задачами.

Реакция гражданского населения на германскую политику оставалась в большинстве случаев негативной. Вылазки партизан и саботаж все чаще и все тревожнее напоминали о себе в северных и центральных районах, где возникали организации военного типа, подготовленные Советами по политическим убеждениям и под воздействием антинемецкой пропаганды, имевшей благодатную почву.

Свои дополнительные наблюдения я представил уже по возвращению из России в ноябре 1942 года. Они носили более широкий характер и касались германской военной политики в рамках всего Восточного фронта. Ее недостатки вызвали уже более серьезные военно-стратегические последствия, подвергнув сомнениям миф о непобедимости и изначальном идеологическом превосходстве немцев. Итак, обо всем по порядку.

На Украине, в районе Дона, в бассейне Волги и на Кавказе сказывалась нехватка полномочий для образования полноценных местных правительств и обещаний о региональной автономии, чтобы хоть как-то оправдать свои завоевания так называемой „войной за свободу“ и что-то противопоставить интенсивной неприятельской пропаганде на тему „агрессии фашистских государств“.

„Немецкий солдат должен показывать населению, что германское превосходство будет как следствие освобождения от коммунистического ярма!“ – это слова из приказа, выпущенного Верховным командованием вместе с циркуляром в апреле 1942 года. Но что ждет освобожденные народы – дальше в нем не говорилось. В качестве полумер предпринимались различные попытки заигрывания с местными националистами и сепаратистами, хотя особого вклада в ход развития военных событий их сопротивление не внесло. Было разрешено формирование отрядов с включением в их состав кавказцев, туркестанцев, казаков, татар, армян, грузин, но их создание умышленно сдерживалось, так как уточнялась политика Рейха на будущее этих народов. В целом для России не исключался вариант возвращения царских традиций, которые, возможно, еще не полностью умерли в душе у части русского населения.

Военные успехи, несмотря на свою важность и обширные территориальные завоевания, не затрагивали, таким образом, моральные и политические основы сопротивления Советского Союза. Кроме того, постоянные насилия и грабежи, систематическое расхищение буквально всего, что попадалось (от последних продуктов питания в деревнях до предметов искусства), – все это вызывало возмущение даже у той части населения, которая первоначально воспринимала немцев, как освободителей, и лояльно относилась к оккупационным войскам.

Один засекреченный циркуляр от 9 апреля 1942 года из Министерства восточных территорий прямо подталкивал к физическому насилию, говоря, что таким должно быть „обычное поведение немцев на оккупированных восточных территориях“. Другой циркуляр от 10 мая 1942 года Верховного командования Вооруженных сил Германии наоборот предписывал немецкому солдату принимать соответствующие меры для защиты гражданских рабочих и женщин, воздерживаться от взыскания возмещения убытков с населения из-за террористических актов, совершенных Красной Армией.

Такая непоследовательность в приказах не могла способствовать четкой линии поведения немецкого солдата на оккупированных территориях. К тому же немцы изначально неверно оценили моральный облик своего врага, считая, что русские послушны и готовы к добровольному сотрудничеству, а их формулировка „нового порядка“ никак не соответствовала образу освободителя народов: „Немецкий солдат в России, как ни на какой другой оккупированной территории Европы, должен пресекать любые стихийные настроения, выполняя приказы командира. Население восточных территорий должно знать, кто их хозяин! Твердость должна стать нормой власти!“

Становится понятно, что немцы хотели использовать завоеванные территории только для своего личного обогащения. Среди гражданского населения ходила в обращении фраза: „Сталин оставил только одну корову в хлеву – Гитлер пришел и за ней!“ Эта поговорка очень точно характеризовала действительность. Тяжелым разочарованием для крестьянства стала несостоятельность планов по распределению земли. Активные бои и постоянно перемещающаяся линия фронта привели к полному упадку сельского хозяйства и окончательно разорили деревню.

Осенью 1942 года тревожные тенденции появились и в немецкой армии. Слепая вера солдат в своих командиров начинала улетучиваться. Верховное командование немедленно отреагировало усилением дисциплины, что отразилось в циркулярах и приказах для фронта. Поведение немцев по отношению к союзникам немного изменилось, хотя все еще было заметно некоторое превосходство. Привожу свои личные наблюдения:

„Рассматривая итальянцев, немцы демонстрировали некоторое чувство зависти и ревности из-за симпатий, возникших по отношению к нам у представителей местного населения.

Наши действия всегда несли в себе чувства справедливости и гуманизма, что соответствовало нашей расе. Поэтому мирные жители не могли остаться равнодушными и сразу оценили и поняли разницу между нами, итальянцами, и остальными союзниками – немцами, румынами и венграми. Хочу отметить почти полное отсутствие партизанского движения и саботажа на территориях, контролируемых нашей юриспруденцией, хотя на расстоянии нескольких километров, где находились другие оккупационные войска, ситуация была совершенно иной. Там, где находилась хотя бы одна итальянская часть, Италия сразу завоевывала известность и престиж, несмотря на вражескую пропаганду. Русское население стало теперь отличать итальянцев от других союзников, оценивая нашу доброту и великодушие. В этой войне мы, итальянцы, стояли на позициях гуманизма, выражая ценности высокой цивилизации.

Об этом росте престижа нашей страны германцы были осведомлены, что вызывало их раздражение и злость. Где только можно, они вмешивались, пытаясь вбить клин между итальянскими войсками и населением. Другие факты, которые германцы демонстративно не принимали благосклонно, – это стихийное выражение сердечных чувств к итальянцам и румынам, возникающих каждый раз при встрече с частями этих стран, что нашло свое отражение в докладах офицеров других союзных войск“.

Не было того, кто бы не видел важности этих обстоятельств и объективно не поддерживал бы их. Понятие „преступная война“ в то время еще даже не формулировалось, однако, мои настоятельные требования по отношению к человеческим чувствам, проявляемым моими солдатами, не могли не вызывать подозрения у немцев, хотя я старался обезопасить своих подчиненных как мог.

Вот что происходило тогда на Восточном фронте:

1. Вся политика кампании на Восточном фронте базировалась на антибольшевистских позициях.

2. Германия не имела цель заменить большевистский режим другими режимами, а старалась оставить за собой всю Восточную Европу в качестве зоны непосредственного экономического влияния.

3. Обращение с населением и военнопленными, а также эксплуатация местных ресурсов (часто безрассудная) были подкреплены непосредственными директивами высших военных, политических и экономических органов, поставленных во главе правительств и администраций оккупированных территорий.

4. Немецкое руководство продолжало демонстрировать излишнюю суровость в своих приказах, а также преждевременность и неподготовленность в политическом отношении.

5. Поведение немцев в отношении союзников было всегда предсказуемо – на первом месте всегда стояли германские интересы, исполняющиеся с усердием и в приоритетном порядке.

6. Германия не вызывала доброжелательности и симпатий, а также дух сотрудничества у мирного населения.

Такая военная политика на Восточном фронте и методы ее реализации не давали результатов и основывались только на военных успехах, которых до сих пор добивались немцы. Чтобы поставить точку в этом обзоре и продолжить повествование о К. С. И. Р., необходимо полностью оценить окружающую обстановку того времени. Здесь я сделаю ссылку на информацию, полученную от немцев, от военнопленных и дезертиров.

Исходные положения директив немецкого Верховного командования являются важными и многочисленными материалами, но в них не содержалось никакого намека на обеспечение гуманных условий для жизни, и не просматривалась единая линия проведения политики. Узаконивался даже не политический характер (о человеческом отношении не говорилось вообще), а, прежде всего, система радикальных мер, применяемых в первое время и основывающихся на массовых расстрелах и терроре, способствующих смерти от голода, мороза и эпидемий. Все это служило для русских только стимулом сражаться до последней возможности, избегая пленения любой ценой.

Позже немецкое Верховное командование пыталось реализовать программу улучшения условий жизни в концентрационных лагерях, где скопилась большая часть военнопленных, захваченных на первом этапе наступательных операций. Они находились в тяжелейшем положении, а улучшить их существование было просто нереально. Например, в июле-августе 1942 года в лагере Миллерово насчитывалось свыше 30 тысяч военнопленных. Обеспечить питанием такую массу немецкое командование было просто не в состоянии, так же, как и выполнить все обещания, сделанные для перебежчиков на листовках, сбрасываемых с самолетов. Перебежчики, которые приходили в надежде на достойное обхождение и оплачиваемую работу, чаще всего перемешивались с обычными военнопленными.

Один циркуляр немецкого Верховного командования от 21 августа 1942 года содержал материал, являющийся красноречивым доказательством этому. Там были перечислены районы, где содержались дезертировавшие советские военнопленные, а также дословно приводились слова одного русского пленного летчика, изложившего свое пребывание в плену после двух недель, проведенных в трех различных концентрационных лагерях: „Я не верил тому, что рассказывали комиссары, но то, что я видел и вижу в плену, невозможно описать, и мне после этого просто не хочется жить“. Далее в циркуляре говорилось о необходимости выполнения обещаний, распространяемых посредством пропаганды.

Следующий циркуляр от 1 сентября 1942 года констатировал, что „даже летом военнопленные мучились от голода“. Говорилось о распространении чувства недовольства, источником которого являются телесные наказания, о трудностях в организации питания, так как руководство, поставленное во главе продовольственного снабжения, не намеревается улучшать ситуацию с военнопленными. Кроме того, не было никакой разницы между пленными и перебежчиками, хотя эти два потока следовало разделить. Во многих лагерях придерживались мнения, что перебежчики не заслужили преимущества в обращении и заслуживают презрения. Голод и эпидемии косили советских военнопленных целыми рядами, что приводило к политическим и моральным последствиям, воздействующим на население и на неприятельские войска.

Требовалось провести инспекцию со стороны немецкого Верховного командования, издавшего в конце апреля 1942 года следующий циркуляр: „Население принимает во внимание отношение к соотечественникам, в частности, к военнопленным, как основу для сравнения поведения победителей к остальному русскому народу. Нельзя пренебрегать сотрудничеством с населением в работах по эксплуатации местных ресурсов и в работах по восстановлению. Жестокое обращение с военнопленными оказывает сильное отрицательное воздействие на атмосферу общего сотрудничества…“

Видно, что в немецких докладах абсолютно отсутствуют элементарные принципы гуманизма и справедливости! Поэтому и результаты были очень скромными. Положение не улучшилось и когда Верховное командование поставило задачи по использованию военнопленных в качестве ценной рабочей силы, организуя специальные батальоны. Эти подразделения имели ограниченные возможности из-за суровости климата и эпидемий. „Гражданское население каждый день видит больных и обессиленных военнопленных, которых еще заставляют работать“, – так говорилось в одном донесении.

Летом 1942 года немцы провели эксперимент: послали на сельскохозяйственные работы освобожденных пленных, принадлежащих к нескольким национальностям: азиаты, украинцы и прибалты. Первые могли также быть зачислены в военные формирования, а украинцы и прибалты – в формирования вспомогательной полиции, но такими „освобождениями“ стали пользоваться лазутчики противника, что привело к существенному ограничению этих мероприятий, к тому же их политический резонанс был невысоким, так как они не нашли поддержки и ясного изложения на более высоком уровне.

„Ошибка немцев состояла, прежде всего, в двойственности их отношений к военнопленным. Главную ставку они сделали на освобожденных пленных, были даже разработаны „Правила в отношениях с военнопленными других национальностей“, регламентирующие их работу в тыловых службах: на кухне и в столовых, погонщиками скота, водителями. Но к основной массе попавших и сдавшихся в плен русских солдат преобладало жестокое и бесчеловечное обращение, что и послужило причиной отторжения местными жителями немецких „освободителей“ и вызывало резкие вспышки недовольства, чем активно пользовались русские в своей пропаганде“.

Это моя последняя цитата из доклада, сделанного в 1942 году, когда я представлял свои, возможно, простодушные взгляды, типичные в то время для многих итальянцев. Не знаю, смогут ли мои наблюдения и критические замечания облегчить понимание того горестного и болезненного момента нашего союзничества, который познали на себе „освобожденные“ народы: русские, украинцы и другие национальности советского общества»[139].

Как видно из рассуждений Мессе, он реально оценивает преступный характер военной, экономической и социальной политики вермахта. Даёт ей критическую оценку, дистанцируется от неё и предполагает её неблагополучный исход и даже крах! Но он – солдат, и выполняет свои обязанности, стремясь довести до вышестоящего начальства свою обеспокоенность.

Результаты и потери. В канун 9 мая – 75-летия Победы – администрация американского президента Дональда Трампа разместила на своей официальной странице в Instagram пост с видеозаписью возложения президентом США Д. Трампом венка к Мемориалу Второй мировой войны в Вашингтоне. Этот ролик сопровождался подписью: «8 мая 1945 года США и Великобритания одержали победу над нацизмом. Американский дух всегда будет побеждать». То, что вклад Советского Союза в Победу над фашизмом вообще не был упомянут, вызвало справедливое возмущение всех, кто хоть чуть-чуть знаком с историей Второй мировой войны. Для восстановления справедливости следует привести слова У. С. Черчилля, который сам признавал, что никогда не являлся другом СССР, но на портрете, подаренном И. В. Сталину, написал: «Маршалу и Премьеру Сталину, который, возглавляя Русскую армию и Советское правительство, разгромил главные силы Германской военной машины и помог всем объединенным нациям открыть дорогу к миру, справедливости и свободе. От его друга Уинстона С. Черчилля»

«Сухие» цифры, статистические данные подтверждают эту оценку, сделанную одним из лидеров антигитлеровской коалиции:

На Восточном фронте вооруженные силы собственно фашистской Германии потеряли 8 миллионов 65 тысяч человек, а вооруженные силы ее союзников (Италия, Румыния, Венгрия) – 1 миллион 468 тысяч человек[140]. По данным начальника германского Генерального штаба Ф. Гальдера, в 1941–1942 гг. фашистская армия ежесуточно теряла около 3600 солдат и офицеров, следовательно, за первые два года войны потери фашистского блока составили около двух миллионов человек. Это означает, что за последующее время потери Германии и ее союзников составили около 6 миллионов 65 тысяч человек. Существенными оказались и материальные потери Германии и её союзников. Так, за годы войны было потеряно танков и САУ-42.700, орудий и миномётов – 379.400, боевых самолётов – 75.700. 74–75 % указанных потерь составляют потери на советско-германском фронте. После безоговорочной капитуляции Германии в мае 1945 года её вооружённые силы перестали существовать[141].

Потери Италии во Второй мировой войне составили 479.000 человек. Финансовые потери – 100 млрд. долларов. На Восточном фронте из армии в 235 тыс. человек, и при наличии вооружения около 1 тыс. орудий, более 400 минометов, 17 тыс. транспортных средств, незначительного количества легких танков и САУ (примерно 50 единиц) и 64 самолёта, 43.910 итальянских солдат и офицеров остались лежать в русской земле навечно. Еще 48.957 человек попали в плен. В советском плену из 48.957 итальянцев умерли 27.683 человека, около 21 тысячи вернулись домой. Почти вся боевая техника осталась ржаветь в заснеженных полях России и Украины. Потери в артиллерии превысили 90 % от ее первоначальной численности, из строя было выведено 18,2 тыс. автомашин и мотоциклов. В январе 1943 г. уцелевшие итальянские части были выведены в относительно спокойную Украину, а к марту большинство из них отправились домой[142].

С точки зрения соотношения потерь итальянские войска действовали довольно неэффективно. Из общих потерь Италии 327,8 тыс. составляют потери военных, включая потери бойцов итальянского Сопротивления. Следует отметить, что значительную часть партизан составляли бывшие военнослужащие итальянской армии, которым удалось избежать разоружения и интернирования германскими войсками. По меньшей мере, 23,4 тыс. итальянцев погибли, сражаясь на стороне Антигитлеровской коалиции. Потери мирного населения Италии составили 153.147 человек (123.119 после перемирия). Из этого числа 61.432 человека (42.613 после перемирия) погибли в результате бомбардировок англоамериканской авиацией. 36 тыс. потерь мирного населения после перемирия составили женщины.

К перечисленным потерям следует отнести те, которые итальянцы понесли от своих союзников. Не случайно многие тысячи итальянских военных, включая генералов, были расстреляны немцами за отказ продолжить воевать в их рядах после капитуляции Италии в сентябре 1943 года. Всего из числа сражавшихся против советских войск итальянских военных были уничтожены по меньшей мере 25 тысяч человек. На Балканах всего расстреляно 6300 итальянских солдат и офицеров, а более 17 тыс. отправлено в лагеря для военнопленных. Всего на территории Польши было уничтожено около 22600 итальянских солдат и офицеров. В сентябре 1943 г. 4500 солдат и офицеров было расстреляно на средиземноморских островах Кефалиния и Кос. 23 сентября 1943 в Касторьи (Северная Греция, греческая Македония) расстреляно 1200 итальянских солдат и офицеров гарнизона Костур (24-я пехотная дивизия «Пинероло»). 28 сентября 1943 года на острове Корфу расстреляно 28 итальянских офицеров. В начале октября 1943 года в городе Саранда (Албания) – 130 офицеров дивизии «Перуджа». Во Львове нацистами были уничтожены 2500 итальянских солдат. Но власти послевоенной Италии практически никак не отреагировали на убийство своих солдат, отказавшихся сражаться за Гитлера. Более того, злодеяния нацистов долгое время сознательно скрывались от итальянского народа. Зато широко распространялись лживые измышления о «муках» итальянских военнопленных в «советских лагерях»[143].

Председатель Сената Итальянской Республики Пьетро Грассо отметил, что важной целью работы было проследить исторические и судебные разбирательства по делам о тяжких преступлениях, совершенных в период между осенью 1943 и весной 1945 года на территории Италии. Тогда немецкая армия отступала, «оставляя на своем пути выжженную землю, совершая чудовищные и кровавые массовые убийства безоружных гражданских лиц, в основном женщин, детей и пожилых людей».

Почему же в Италии почти 75 лет так упорно замалчивались нацистские преступления против местного населения и военных? Паоло Пеццино выделил две основные причины, которые привели к тому, что в Италии на протяжении полувека доминировала линия на молчание по вопросу военных преступлений.

Первая. Страны-победители в лице США и Великобритании, которые после окончания Второй мировой войны попытались инициировать юридические процессы против военных преступников, с середины 1946 года стали их энергично сворачивать. Тема наказаний за военные преступления после Второй мировой войны так и не вошла в политическую, юридическую, военную культуру послевоенной Италии. Идея осуждения и наказания военных преступников, исполнявших приказ, показалась тогда союзникам в лице англичан и американцев контрпродуктивной. Ненужной. Они стали всячески противодействовать политике осуждения военных преступников, которую пытались проводить отдельные европейские политики.

Английские и американские военные, уже строившие планы новых войн, прямо говорили: «Если мы сейчас осудим этих людей, то в случае возникновения возможного „горячего“ конфликта с СССР мы оказываемся перед риском столкнуться с трудностями при убеждении солдат в необходимости участвовать в войне. Им нужны гарантии того, что, защищая интересы конкретной страны, они впоследствии не будут осуждены». Именно противодействие англичан и американцев, по мнению П. Пеццино, стало основной причиной уклонения от политики наказания за военные преступления в Италии.

Но есть и вторая причина. Уже итальянская. В 1947 году, когда американцами и англичанами сворачивалась политика осуждения немецких нацистов, итальянцы могли бы пойти в этом вопросе дальше, но не пошли. Поскольку Италия сама занималась защитой своих солдат, всячески препятствуя их экстрадиции по запросу властей других стран, в первую очередь Югославии, требовавшей их выдачи за совершенные на ее территории военные преступления. Это касалось в основном военнослужащих в звании от рядового до полковника, поскольку рассмотрение дел высших чинов было в компетенции союзников[144].

В этой ситуации Италия не могла, не выдавая своих солдат, требовать выдачи нацистских преступников из числа немцев. Кроме того, к тому моменту ФРГ уже стала центром противостояния двух блоков и находилась в одном лагере с Италией. В этих условиях правительство и приняло решение засекретить все материалы о военных преступлениях, а собранные доказательства спрятать в архивы.

Не требуется большой проницательности, чтобы понять, что с изменением расстановки сил на международной арене связан процесс пересмотра роли участников антигитлеровской коалиции в победе над фашистской Германией. Не только в современных СМИ, но и в ряде исторических работ поддерживаются старые, или создаются новые мифы. К старым можно отнести мнение о том, что Советский Союз достиг победы только благодаря неисчислимым потерям, многократно превосходящим потери противника. А к новым – о решающей роли западных стран, преимущественно США, в победе и высоком уровне их воинского мастерства.

Даже в советской историографии было принято считать, что вклад союзников в победу составлял 20–25 % от общего количества людских потерь Германии. Например, в книге «Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945», изданной Министерством Обороны СССР, говорится, что «Советские Вооруженные Силы в течение войны уничтожили, взяли в плен или разгромили 506,5 немецких дивизий. Кроме того, разгрому подверглись 100 дивизий сателлитов Германии. Союзники же разбили в Западной Европе, Северной Африке и Италии не более 176 дивизий». Таким образом, доля разбитых на советско-германском фронте немецких дивизий составляет 78 %.

Как сказал известный российский историк A. B. Фоменко: «Вторая мировая велась со страшными разрушениями и с нечеловеческим напряжением всех сил лишь на Восточном фронте, и только два государства – Советский Союз и Германский рейх – заплатили по всем ее счетам… Совершенно ясно, что наше – русское и советское – отношение к этой Победе не могут разделять граждане тех стран, для которых материальные бедствия войны сводились к отсутствию кофе в свободной продаже»[145]. Такими страдальцами, по всей видимости, являются современные политики США и Европы.

Авантюра Муссолини дорого обошлась итальянцам. Их потери на советском фронте за время войны только погибшими составили почти 94 тысячи солдат и офицеров. Вместе с тем, нельзя не отметить того факта, что по сравнению с другими союзниками немцев итальянцы запомнились украинцам и русским своим добрым отношением к населению оккупированных территорий и советским военнопленным. Они нередко помогали людям, кормили и укрывали преследуемых нацистами.

Как известно, Италия входит в явно недружественный нам блок НАТО. Однако отношения между Италией и Россией развиваются очень быстро. Не в пример прочим странам Запада. О былой вражде вспоминают уже не часто, главным образом при передаче Италии останков солдат, посланных на погибель Муссолини. Остается надеяться на то, что урок, полученный в 1941–1943 годах, итальянцы запомнили надолго.

Напомним читателю, что 23 сентября 1942 года генерал Мессе написал командующему 8-й армии И. Гарибольди рапорт с просьбой о замене в должности. Мотив был чисто личный: между Мессе и Гарибольди не было взаимопонимания и доверия и личные отношения не являлись хорошими, что могло стать серьезным препятствием для ведения войны. Через два дня прошение было удовлетворено, и Мессе вернулся в Италию 1 ноября 1942 года. Но и без того позиция Мессе в отстаивании интересов корпуса перед Римом и союзниками была никому не удобна. Тем более что раньше, а именно 31 августа, он обратился с такой же просьбой к Муссолини.

Мессе знал, что Италия ведет вооруженную борьбу, помимо советско-германского фронта, на нескольких фронтах: на Балканах, в Средиземноморье и в Африке. Особенно тревожная обстановка складывалась в Северной Африке. К моменту возвращения его на родину, в Африке полным ходом шло третье наступление союзников (октябрь 1942 – май 1943). 23 октября 1942 британские войска под командованием генерала Монтгомери перешли в наступление против итало-немецких войск, и в начале ноября прорвали оборону противника в районе Эль-Аламейна. Германо-итальянскаятанковаяармия «Африка» была вынуждена отступать под ударами противника через всю Ливию. 8 ноября 1942 американо-английские дивизии под успешным командованием генерала Эйзенхауэра начали высадку в Алжире, Оране и Касабланке. К концу ноября англо-американские войска заняли Марокко и Алжир. Они вступили в Тунис, и подошли к городам Бизерта и Тунис. В ходе преследования немцев английские войска 13 ноября заняли город Тобрук, 27 ноября – Эль-Агейлу.

Уже окунувшись в подготовку к участию в североафриканской кампании, Мессе мог отслеживать динамично меняющуюся обстановку. 23 января 1943 года союзники захватили Триполи и в первой половине февраля подошли к линии Марет западнее границы Туниса с Ливией. Преследуемые 8-й британской армией, немецко-итальянские войска остановились 15 февраля 1943 г. только на линии в 100 милях от границы с Ливией. Генерал Мессе знал, что его опыт участия в войнах на африканском театре военных действий будет востребован и был готов к назначению в этот регион.

Вернувшийся в Италию в ноябре 1942 года Мессе был назначен командиром XXX корпуса, который в конце ноября перебросили в Тунис. Сам Мессе до января следующего года находился в Риме. Это время было им использовано для подготовки отчетов, встреч с официальными лицами и отдыха с семьей. 14 ноября 1942 года Мессе встречается с министром иностранных дел Г. Чиано[146], зятем Муссолини. Они не были и не могли быть друзьями. Но симпатизировали друг другу и поддерживали приятельские отношения. Не смотря на публичную преданность дуче, многие решения вождя они не принимали и высказывали друг другу своё особое мнение.

Противостояние двух «лисов пустынь». Э. Роммель и Б. Монтгомери в Африке

После встречи с генералом Г. Чиано запишет в своем дневнике: «Видел Мессе, вернувшегося из России. Он считает, что на Восточном фронте у большевиков нет достаточно сил, чтобы предпринять действия крупного масштаба[147], но что у них достаточно сил, чтобы сковывать почти всю немецкую армию в степях. Его диагноз по вопросу об Африке ещё хуже. Он считает, что нам не удастся задержаться на новой линии, и что поэтому потеря Туниса неизбежна. Точно также он не верит в то, что попытка создать предмостное укрепление в Тунисе может иметь длительный успех»[148].

Транспортный самолет союзников на фоне египетских пирамид

30 ноября Мессе присвоено звание генерала армии «за военные заслуги». За командование КСИР он был награжден Командорским крестом Военного ордена Савойи и двумя немецкими Железными крестами. В середине декабря бывший командующий корпуса получает еще одну германскую награду за успешное руководство войсками в России. Но его уже в меньшей степени заботят воспоминания о прошлом. Хотя отправка в Россию в уходящем году 8-й армии ему всё больше представляется неправильным решением. Он мыслит как стратег. Он знает реальные проблемы Восточного фронта и представляет, что происходит в Африке. Материалы и люди, отправленные в Россию, по мнению Мессе, пригодились бы в Северной Африке, где силы Оси были на грани капитуляции перед лицом во много превосходящих сил противника.

Муссолини в своих воспоминаниях, которые успел написать в последний период своей жизни, пишет о Мессе: «Он прежде всего занялся тем, что опубликовал доклад о боевых действиях в первый год Восточной кампании и обратился с просьбой, чтобы на титульном листе моей рукой были написаны слова, которые я произнес в своей речи 2 декабря 1942 года, обращаясь к Палате фаши и корпораций: „Следует допустить, – сказал я, – что только такая армия, как германская, и только итальянский КСИР, ставший теперь АРМИР, могли преодолеть испытания русской зимой, подобной которой не было за последние сто сорок лет“. С этого момента в русской главе Мессе была поставлена решительная точка и началась тунисская глава»[149].

В январе 1943 года, после празднования Рождества и Нового года, которые он провел с семьей, Мессе был приглашен к начальнику Генерального штаба. По опыту прошлой службы отношения между ними были натянутыми. Каваллеро был хорошим генералом, хотя его больше беспокоили римские политические интриги, чем военные проблемы. Мессе это испытал на себе, поэтому всякий контакт со своим начальником воспринимал болезненно.

После встречи в Генштабе 21 января 1943 года Мессе возмущённо написал Чиано: «Каваллеро нанес мне удар, чтобы избавиться от меня, поскольку сам он уверен, что в Тунисе у нас нет возможностей, и он хочет, чтобы Мессе в отчаянной игре потерял свою репутацию, и возможно оказался в лагере для военнопленных»[150]. Каваллеро же, наоборот, (то ли показывая свою воспитанность, то ли действительную занятость) сухо фиксирует в своем дневнике: «21 января. Предложил Муссолини назначить командующим армией генерала Мессе, который уже работал с немцами и добился прекрасных результатов. Думаю, что его кандидатуру поддержит и германская сторона»[151].

24 января 1943 года Мессе информировал Чиано о совещании, состоявшемся вчера у дуче, в присутствии Каваллеро. «Командующий рассеянными силами», – вот как Мессе определял порученное ему дело. Он повторяет, что это коварный удар, нанесенный ему Каваллеро для того чтобы избавиться от него, поскольку тот тоже должен ясно понимать, что у нас нет никаких шансов в Тунисе. Косвенное подтверждение такой оценки можно получить из разговора, представленного Каваллеро, который Мессе имел с Муссолини 23 января 1943 года. Дуче сказал Мессе, что армия, которую он найдет в Тунисе, все еще в хорошем состоянии, с достаточным количеством оружия и техники. Мессе отметил, что он имеет другую информацию, особенно в отношении транспортных средств, недостаток которых объясняется потерями пехотных дивизий во время отступления. Каваллеро молчал: очевидно, по словам Мессе, он дезинформировал дуче после своего возвращения из недавней поездки в Триполитанию или, что еще хуже, Муссолини не хотел сдаваться, все еще демонстрируя оптимизм. Разумное решение спасло бы Италию от многих смертей. Муссолини был теперь в абсолютном замешательстве, он требовал от войск в Африке сопротивления до самого конца, или, по крайней мере, до поздней осени, чтобы избежать высадки врага на итальянской земле, опять же он недооценивал силы противника и военные возможности американцев.

Мессе добрался до последнего своего фронта, где еще продолжалось жестокое противостояние немецко-итальянских и англо-американских войск, 31 января 1943 года. Приняв командование 1-й армией, состоящей из четырех итальянских пехотных дивизий и двух немецких, а также остатков Немецкого африканского корпуса Роммеля и других сил общей численностью чуть меньше ста тысяч человек, Мессе в очередной раз мог подумать о превратностях судьбы. Но, прежде всего, он начал с оценки обстановки на ТВД.

Мессе знал, что после проигранного сражения у Эль-Аламейна в октябре-ноябре 1942 года, где немецко-итальянские войска потеряли почти половину личного состава и большую часть танков, генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель начал отвод оставшихся войск на запад, останавливаясь на промежуточных позициях, удобных для обороны. Роммель хотел организовать оборону на рубеже Фуки, но оставшихся сил для этого было недостаточно. Войска Роммеля отступили к рубежу Мерса-Марух, но уже 8 ноября они были вынуждены продолжить отход, избегая обхода британских войск с юга.

8 ноября американо-английские войска под командованием генерала Эйзенхауэра высадились в Алжире, Оране и Касабланке (Марокко). К концу ноября большая часть Французской Северной Африки (Марокко и Алжир) перешла под контроль союзных войск – французские африканские колонии присоединились к де Голлю в его борьбе против нацистской Германии и агонизирующей Италии. Союзные войска вступили в Тунис с запада.

В ночь на 13 ноября британские войска заняли Тобрук, а 20 ноября – Бенгази. За две недели наступления 8-я британская армия преодолела 850 километров. 27 ноября британские войска заняли Эль-Агейлу. На несколько недель войска Роммеля закрепились у Гаср-эль-Брега. В начале декабря они были вынуждены оставить и эту позицию. Только через два месяца, 23 января 1943 года, британские войска захватили Триполи. Немецко-итальянская танковая армия отошла в Тунис. Италия потеряла свою последнюю колонию.

В начале февраля, уже по вступлению в командование 1-й армии Мессе, немецко-итальянские войска, отступив в Тунис и получив некоторое пополнение и танки, заняли хорошо укрепленную линию Марет в 100 милях от границы с Ливией, построенную французами ещё до войны. Здесь они соединились с немецкими и итальянскими войсками, которые высадились в Тунисе в ноябре 1942 г. для обороны с запада от американо-английских войск, наступавших из Алжира.

Войска союзников, наступавшие с территории Алжира на Тунис, включали американский, английский и французский корпуса. Они заняли позиции в западной и центральной части Туниса, ожидая весны, чтобы возобновить наступление. Роммель, который возглавил все немецко-итальянские силы в Северной Африке, не стал ждать наступление союзников. 14 февраля немецкие войска (10-я и 21-я танковые дивизии вермахта) атаковали позиции американцев. Американские войска еще не имели боевого опыта и не смогли удержать оборону, отступив к Кассеринскому проходу (перевалу). 19 и 20 февраля Роммель продолжил атаки, и американские войска опять отошли, потеряв 200 человек убитыми и более тысячи ранеными. 2,5 тысячи человек немцы взяли в плен. Немецкие войска продвинулись на северо-запад на 150 км.

Роммель мог наступать на базы снабжения союзников – Тебессу и Толу, но, ожидая контратаки американцев, остановил свое продвижение. На следующий день Роммель возобновил наступление, но перед ним оказались свежие английские и американские соединения, в том числе американская артиллерийская дивизия, которая прошла из Орана за 4 дня более тысячи километров. Утром 22 февраля эта дивизия остановила немецкие танки. Не преодолев сильный артиллерийский заслон, Роммель перебросил 10-ю и 21-ю немецкие танковые дивизии на восток, где перед линией Марет готовилась к наступлению 8-я британская армия генерала Монтгомери.

Карта 11. Боевые действия в Северной Африке в марте-апреле 1943 года

6 марта 1943 г. немецкие танковые дивизии атаковали войска 8-й британской армии на линии Марет. Однако Монтгомери ожидал немецкое наступление, имея информацию из расшифрованного радиоперехвата и от воздушной разведки. Немецкие танки встретила английская артиллерия. Здесь немцы потеряли 41 танк из 150, которые участвовали в наступлении.

В это время началось немецкое контрнаступление на Украине[152], и новые боевые самолёты направлялись, в первую очередь, на Восточный фронт. Немецко-итальянские войска в Северной Африке и их пути снабжения оказались без необходимого авиационного прикрытия, что ещё больше ухудшало их положение.

Генерал-фельдмаршал Э. Роммель вылетел в Германию и попытался убедить Гитлера вывести войска из Северной Африки. Гитлер сместил Роммеля и назначил главнокомандующим немецко-итальянскими войсками в Северной Африке генерал-полковника фон Арнима. Мессе продолжил командование смешанной немецко-итальянской 1-й армии.

Британцы быстро восстановили аэродромы в Ливии, которые немцы разрушили при отступлении, и увеличили свою боевую авиацию, доведя количество самолетов до 3 тысяч. Прибрежная дорога была реконструирована и ее пропускная способность увеличилась более чем в три раза, составив 3000 тонн грузов в сутки, что полностью обеспечивало потребности войск. 16 марта 8-я британская армия, пополненная личным составом и техникой, начала фронтальное наступление на линию Марет. Две дивизии совершали охват и обход оборонительной линии противника с юга. Монтгомери пользовался советами французского генерала, который строил линию Марет и знал, как ее обойти. 1 марта 8-я британские войска начали наступление с юга на линию Марет, а американские войска – с запада в районе Макнаси.

27 марта обошедшие линию Марет с юга британские дивизии прорвали отсечную позицию противника. Немецко-итальянские войска, чтобы избежать окружения, начали отход на рубеж Вади – Акарит, находящийся на 65 км севернее. Удачно построенная Мессе оборона на линии Марет позволила отсрочить уже неизбежное поражение Оси в Северной Африке. 6 апреля одновременно начали наступление 8-я британская армия и американский корпус.

4-я индийская дивизия прорвала фронт. Немецко-итальянские войска начали отход. Они оставили большую часть Туниса и закрепились на участке размерами 130 × 60 км на севере страны, в районе городов Бизерта и Тунис. К этому времени снабжение прижатой к морю немецко-итальянской группировки сильно ухудшилось. С начала 1943 г. союзники топили половину всех судов противника, но все же по морю и воздуху в Тунис удавалось перебрасывать ежемесячно около 30 тыс. τ грузов. Потери судов компенсировались французскими кораблями, захваченными в Тунисе в ноябре 1942 г.

Удержание позиций у Марета Мессе преподносит Муссолини как выдающуюся победу. Читателю, знакомому с завершающей фазой борьбы в Северной Африке, будет интересно ознакомиться с перепиской Муссолини и Мессе в эти драматические дни. Эта переписка приводится в воспоминаниях Муссолини: «5 апреля 1943 (XXI) года Мессе ответил на поздравления, которые я послал ему по окончании битвы у линии Марет, следующее:

Дуче! Ваша высокая оценка действий 1-й армии в битве у линии Марет и Элъ-Хамма была доведена до сведения солдат итальянских и немецких дивизий, которые восприняли ее с радостным удовлетворением. Все, от командиров до рядовых, вместе со мной благодарят Вас за это поздравление. По прибытии сюда отец Сальца повторил те лестные выражения, в которых Вы оценили меня и мои действия. Я глубоко благодарен Вам. Вы, дуче, знаете по своему опыту, что при выполнении задач, которые Вы возлагали на меня в прошлом, я всегда прилагал максимум своей энергии и способностей. Вы можете быть уверены, что так же дело обстоит сейчас и так же будет впредь в Тунисе. В связи с этим беру на себя смелостъ послать вам краткий отчет о последней битве, чтобы вы смогли определить, насколько эффективно выполнялась до настоящего момента задача, возложенная на меня как на командующего 1-й армией. Нас ожидают новые и более суровые испытания. Армия понесла значительные потери, не хватает времени, вероятно, отсутствуют также средства, чтобы компенсировать нанесенный нам урон. Однако все части и подразделения решительно настроены, сражаться до конца. С уважением и теплыми пожеланиями, генерал МЕССЕ.

Как уже отмечалось, отчет был напечатан и вызвал вышеупомянутые споры. 14 апреля 1943 года, когда отчет был уже опубликован, я отправил Мессе написанное от руки письмо, в котором говорилось следующее:

Дорогой Мессе! Ваш доклад о первой победной битве на линии Марет оказался настолько живым, волнующим и исчерпывающим, что я принял решение опубликовать его, чтобы с ним мог познакомиться весь итальянский народ. Я внес лишь несколько изменений по понятным соображениям.

Этим, и не только этим, я намереваюсь дать достойную оценку вашей деятельности как командующего и смелости, проявленной вашими солдатами. С конца марта до настоящего времени ситуация изменилась, а именно – стала более сложной. Я хотел бы сказать, что я рассчитываю на то, что вы сможете оказывать сопротивление до последнего и таким образом расстроить планы неприятеля, по крайней мере, относительно их расчетов, согласно которым высадке на материке должна предшествовать высадка десанта на острове. Повторю еще раз: мы делаем и будем делать даже невозможное, чтобы обеспечить вас всем необходимым. Как всегда, мои сердечные пожелания. МУССОЛИНИ.

После сражения на линии Марет произошла вторая тунисская битва – бой в солончаках, возле так называемого Шоттса. Об этом сражении Мессе также прислал мне доклад, к которому прилагалась следующая записка:

Дуче! Я взял на себя смелость послать Вам, вслед за предыдущим отчетом о сражении на линии Марет – Элъ-Хамма, доклад о сражении у Шоттса и о начале трудного отступления на линию позиций Энфидавилъ.

В докладе с абсолютной откровенностью раскрывается ход кровавой и жестокой борьбы, и приводятся чрезвычайно серьезные обстоятельства, в которых произошел выход из боя крупных сил на участке фронта у Шоттса и их последующее отступление; а также говорится о наших тяжелейших потерях, главным образом вследствие превосходства неприятеля в вооружении и артиллерии, и особенно в воздухе, где он обладал полным и абсолютным господством. Но я могу сказать, что наши офицеры и солдаты вновь сражались отчаянно и своими жертвами прославили флаг нашей страны. Генерал МЕССЕ

Наконец состоялось третье упорное оборонительное сражение в Тунисе, относительно которого 22 апреля 1943 года Мессе доложил следующее:

Дуче! Благодарю Вас за письмо, которое вы великодушно послали мне, и за высокую оценку действий 1-й армии. Мне известно, что в соответствии с Вашим желанием доклад о сражении на линии Марет стал известен всему итальянскому народу, так как был опубликован во всех наших газетах. Все солдаты армии благодарят Вас за эту особую форму признания их заслуг в этой жесточайшей борьбе в Тунисе. Со своей стороны, выражаю радость по поводу того, что я вновь заслужил Ваше доверие и доверие нации. Как Вам известно, в настоящее время 1-я армия принимает участие в третьем, самом тяжелом сражении. Английская 8-я армия начала мощное наступление вечером 20-го числа, бросив на наши позиции крупные силы пехоты, поддерживаемые внушителъным количеством артиллерии и большим количеством танков. Сегодня идет третий день сражения, и врага, хотя и значительно превосходящего числом и материальными ресурсами, пока удается сдерживать, он продвинулся вперед лишь незначительно и ценой больших потерь. Вам известно состояние 1-й армии, которая ведет бои уже в течение 36 дней. Я прекрасно понимаю, что ответственные лица по Вашей инициативе делают все возможное. Но я также вполне осознаю серьезные трудности с транспортом, вследствие которых до нас доходит очень мало материальных ресурсов. Войска испытывают огромную физическую усталость, а их численность значительно уменьшилась. Почти все солдаты, которые принимают участие в боях, это те, кто отступал еще из Ливии. И вся моя энергия, как и усилия других командиров, направлены на то, чтобы помочь и поддержать наших замечательных героических солдат, которые на самом деле творят чудеса. Врагу не удалось достичь ни одной точки внутри наших позиций, без того, чтобы не натолкнуться на наше жесткое и мужественное сопротивление.

Я думаю, что Вы испытаете чувство удовлетворения, а наша страна – чувство гордости, если я сообщу Вам, что смелость, натиск и выносливость, которые проявляют наши войска в настоящее время, превосходят те, которые они проявляли во время сражения на линии Марет. И еще одну вещь мне хотелось бы Вам сообщить: наши войска на этот раз продемонстрировали большую готовность и натиск в сравнении с нашими союзниками (а их солдаты всегда были первоклассными). Вследствие серьезного истощения войск, несовершенства артиллерии, нехватки боеприпасов и практически полного отсутствия бронированных машин (и все это на фоне сокрушительного превосходства врага в материальных ресурсах) ситуация непрерывно ухудшается. Наши военно-воздушные силы – как и авиацию нашего союзника – можно назвать несуществующими, по сравнению с действительно превосходящими и весьма активными воздушными силами врага. Несмотря на все это, Вы можете быть уверены в том, что приказ сопротивляться до конца будет честно выполнен. Я посылаю Вам третий доклад, в котором описывается отступление и развертывание на новых позициях Энфидавиля. Ваш покорный и преданный слуга генерал МЕССЕ».[153]

Зная близкую развязку событий, происшедших в Тунисе, трудно дать оценку содержания приведенных документов. На фоне приближающейся катастрофы эта переписка может быть представлена как разговор двух глухих или слепых одновременно. Или это позиция страуса в критической ситуации или картина Кукрыниксов «Конец»? Но, тем не менее, Мессе старается, а Муссолини надеется на его старания.

Однако с начала апреля авиация союзников начала действовать более активно, используя восстановленные аэродромы в Ливии, как против морских конвоев, так и против воздушных перевозок. К 12 апреля было сбито 129 немецких и итальянских транспортных самолётов. Люфтваффе пытались организовать снабжение своих войск с помощью большегрузных транспортных самолётов Ме-323, грузоподъемностью 20 т. 22 апреля 20 Ме-323 вылетели из Сицилии на низкой высоте, но были обнаружены английскими истребителями. Были сбиты 16 транспортных самолетов Ме-323. Союзники две недели занимались перегруппировкой своих войск. 22 апреля переброшенный на север американский корпус, командовать которым был назначен генерал Брэдли, захватил высоту 609, которая господствовала над Бизертой.

Карта 12. Южная операция в Тунисе 30 января – 10 апреля 1943 г.

Британские войска начали наступление только 5 мая, после длительной авиационной подготовки. Это была самая большая бомбардировка за все время боевых действий в Северной Африке. Одновременно на узком участке прорыва проводилась артподготовка из 600 орудий. 4-я индийская дивизия прорвала немецкую оборону. Немецкие войска оставили Мерджерский проход, и был открыт путь на город Тунис. В прорыв были введены британские бронетанковые дивизии, которые к вечеру 5 мая подошли к окраинам Туниса, разрезав немецко-итальянскую группировку на две части. Находившиеся в южной части немецко-итальянские войска отошли на полуостров Кап Бон, надеясь эвакуироваться морем в Сицилию, однако британский флот полностью блокировал полуостров с моря.

Некоторая часть немецких войск пыталась переправиться в Сицилию на лодках и небольших судах. Большинство этих плавсредств было потоплено. Однако по немецким данным около 700 человек достигли берегов Сицилии. 7 мая американские войска захватили Бизерту, а британские войска – Тунис. 12 мая сдался командующий немецкими войсками генерал Арним. 13 мая 1943 года, после разгрома 5-й немецкой армии, падения Туниса 1-я итальянская армия, всё ещё держащая линию Энфидавиль, была окружена. Джованни Мессе с разрешения Муссолини капитулировал.

За день до этого, 12 мая, Муссолини шлёт телеграмму Мессе, в которой говорит, что поскольку «цели сопротивления можно считать достигнутыми, я разрешаю принять почетную капитуляцию. Остановите бой. Вы назначены маршалом Италии. Честь тебе и твоим храбрецам!». Потом в своих воспоминаниях Муссолини будет ревниво осуждать судьбу своего маршала. В первую очередь ему не понравился приём, оказанный англичанами Мессе. «Мессе в своем докладе о сражении на линии Марет, по мнению многих, слишком высоко оценивал британскую 8-ю армию. Благодаря своему докладу Мессе получил хорошие отзывы в английской прессе. Имеются также фотографические доказательства того, что по прибытии в Лондон он был встречен группой генералов не как пленник – к тому же итальянец, – а как почетный гость»[154], – эти слова Муссолини говорят о том, что ему было бы предпочтительней самоубийство последнего маршала Италии, чем его пленение. Нечто подобное уже происходило в Сталинграде в случае с Гитлером и Паул юсом. Кстати, король Италии Виктор Эммануил III был против присвоения Мессе звания маршала в качестве меры утешения. Уже потому, что не хотел, чтобы в числе военнопленных оказался маршал.

Мессе сдаётся в плен офицерам Британского содружества

Муссолини в своих мемуарах так описал этот эпизод: «Затем возникает вопрос о самом плене Мессе. Рассматривались два варианта: согласно первому Мессе должен был вернуться в страну и принять командование силами, расположенными на Сицилии, которая считалась базой действовавших в Тунисе войск; согласно другому, напротив, утверждалось, что в соответствии с традицией итальянской армии командующий должен разделить судьбу своих солдат, как это сделал герцог Аоста. Я был сторонником последнего варианта. Было решено, что генерал Мессе получит своего рода поддержку, которая сможет в некоторой мере утешить его в связи с пленением, и ему было присвоено звание маршала Италии. Король был не особенно доволен этим решением уже потому, что не хотел, чтобы в числе военнопленных оказался маршал»[155].

Маршал Мессе был доставлен в Англию 17 мая 1943 года. Газеты от 18 мая опубликовали снимки, на которых он запечатлен в компании с британскими офицерами. Он был заключен в тюрьму, допрошен спецслужбами Великобритании. Газеты и английское радио больше ничего не говорили о Мессе. Имя его не афишировалось, по всей видимости, что после бесед с ним становилось ясно: перед союзниками предстал вполне авторитетный, критически мыслящий человек, чей опыт может пригодиться в дальнейшей антифашистской борьбе и послевоенном обустройстве Италии. Муссолини видит в таком поведении Мессе акт предательства: «Перечитывая эти документы, трудно поверить, что такой человек мог согласиться на освобождение англичанами; невозможно поверить, что руководитель КСИР сегодня окажется в одном лагере с русскими и балканскими большевиками, отрекаясь от наиболее значительных страниц своей жизни – жизни солдата, итальянца, фашиста, кем он всегда и открыто признавал себя.

Трудно поверить, что, перейдя на другую сторону, он примет позорную капитуляцию безо всяких условий и должен будет подчиниться правилу, запрещающему ношение наград, полученных на Восточном фронте. У генерала Мессе нет ни малейших оправданий такого поведения, если это только не вопрос личной озлобленности, и создается впечатление, что он не обладал настоящим чувством патриотизма и человеческой верности. Своим поведением он оскорбил не только оставшихся в живых, но прежде всего и павших в борьбе против большевизма; тех павших, которых безо всякого стыда он предал и бросил в русских степях, в бесчисленных могилах, не отмеченных даже крестами»[156].

Мессе вернулся на родину 18 ноября 1943 года и пошел на службу законного правительства. Он был назначен начальником Генерального штаба, и будет занимать этот пост до 1 мая 1945 года.

До ноября 1943 года события в Средиземноморье и Италии развивались очень стремительно. 13 мая 1943 итало-немецкие войска, окруженные на полуострове Кап Бон, капитулировали. Тунисская операция союзников была завершена. Союзные войска полностью овладели Северной Африкой. В плен сдались более 233 тыс. человек (по утверждению союзников – около 240 тыс.), большая часть – за последние несколько дней боев.[157] Союзные войска стали готовиться к высадке на Сицилии. Подготовка к этой операции заняла два месяца. В это время затишье продолжалось не только на Средиземноморье, но и на советско-германском фронте. После ликвидации немецко-итальянских войск в Северной Африке (в Тунисе) вторжение англо-американских войск в Италию стало неизбежным.

19 июля 1943 года состоялась последняя встреча Гитлера и Муссолини на итальянской земле. Но вопреки ожиданиям на совещании не было принято никаких решений. Амброзио[158] настоятельно требовал от Муссолини, чтобы тот заявил Гитлеру о необходимости выхода Италии из войны, ибо продолжать ее она была уже не в состоянии. Но итальянский диктатор не вымолвил почти ни слова и только рассеянно слушал бесконечные рассуждения Гитлера о ведении тотальной войны. В тот же самый день англо-американцы совершили свой первый воздушный налет на Рим. Бомбовые удары были нанесены по аэродромам, железнодорожным сооружениям, а также и по жилым кварталам города.

Уже через неделю, по приказу короля, Муссолини был арестован, а фашизм сметен и развеян как призрак. Виктор Эммануил назначил главой правительства маршала Бадольо. Гитлер был твердо уверен, что король и Бадольо хотят как можно скорее вывести свою страну из состояния войны, и потому ни за что не хотел верить тому, что они будут продолжать борьбу до конца. Начался последний, полный недоверия и напряженности период немецко-итальянского сотрудничества. Гитлера ни на минуту не оставляла мысль о том, чтобы свергнуть короля и правительство Бадольо. Исходя из этих соображений, он приказал высадить одну немецкую парашютно-десантную дивизию в районе Рима, чтобы иметь возможность в любой момент захватить город. Эта дивизия прибыла в Италию совершенно неожиданно для немецкого главнокомандующего войсками Юга фельдмаршала Кессельринга. Кроме того, Гитлер перевел из Южной Франции, Тироля и Каринтии в долину реки По группу армий «Б» фельдмаршала Роммеля, имевшую в своем составе 8 дивизий. Предложение о встрече с Бадольо для ведения переговоров Гитлер категорически отклонил. Он не хотел вести переговоры с новым правительством и опасался, что итальянцы используют его пребывание в Италии для того, чтобы заманить его в ловушку. Между прочим, Гитлер уже с середины августа 1943 года знал, что Бадольо ведет с противником тайные переговоры.

Положение правительства Бадольо было чрезвычайно тяжелым. Западные союзники продолжали наносить разрушительные удары по городам страны. Народ все настоятельнее требовал окончания войны. Итальянцы опасались того, что немцы возьмут Рим в качестве залога их безопасности. Поэтому Бадольо сосредоточил в районе Рима группировку итальянских войск в составе 5 дивизий, которые в случае необходимости должны были обезвредить обе находившиеся в Риме немецкие дивизии. В этой обстановке, с каждым днем становившейся все более напряженной и обостренной, каждую минуту мог произойти взрыв. И если все же немцам удалось оттянуть разрыв с прежним союзником до тех пор, пока Италия сама не вышла из войны, то это произошло в первую очередь благодаря очень умелым действиям фельдмаршала Кессельринга.

Гнетущая атмосфера, которая существовала в те дни в отношениях между немцами и итальянцами, была настолько тяжелой, что итальянский народ не обратил почти никакого внимания на высадку первого десанта западных союзников на полуостров, произведенную 3 сентября частями 8-й английской армии в районе Реджо-ди-Калабрии. В тот же самый день на Сицилии после переговоров, начавшихся еще в начале августа и продолжавшихся несколько недель, между итальянцами и западными союзниками было заключено перемирие. Однако этот факт пока еще сохранялся в секрете; о нем должно было стать известно лишь после высадки более крупного десанта западных союзников непосредственно на территории Италии. Этот десант вначале предполагалось высадить в районе Рима, причем западные союзники поручали итальянцам захватить все немецкие военные аэродромы на полуострове. Но итальянцы высказали сомнение в том, что им удастся выполнить эту задачу ввиду наличия в районе Рима двух немецких дивизий. Поэтому союзники отказались от плана высадки десанта вблизи Рима. О заключении перемирия было объявлено раньше срока, 8 сентября 1943 года. Это известие было воспринято итальянским народом с большим воодушевлением. Все думали, что страдания и лишения кончились навсегда. В тот же самый день в районе Баньяры в Калабрии высадились новые части 8-й английской армии. Но сковать крупные немецкие силы в Южной Италии эти пока еще малочисленные войска англичан не смогли, поэтому уже на следующий день 5-я американская армия начала высадку своих основных сил в районе Салерно.

Немецкое командование уже в течение нескольких месяцев ожидало выхода Италии из военного союза с Германией и провело в соответствии с этим некоторые мероприятия. Правда, выполнить приказы Гитлера вследствие недостатка сил было уже невозможно, а он требовал, чтобы все итальянские войска были немедленно разоружены и пленены немецкими вооруженными силами. Он настаивал также и на захвате всей военной техники итальянцев, включая корабли и самолеты. Но интернировать итальянские соединения удалось в основном только войскам фельдмаршала Роммеля в Северной Италии. Не сумели немцы захватить и корабли итальянского военно-морского флота, стоявшие в порту Специи: итальянские моряки вывели их из порта в Мальту.

12 сентября Муссолини был освобожден немецкими парашютистами из своего заключения. Вскоре после этого он встал во главе созданного им на севере Италии «республиканско-фашистского» правительства. Однако его режим уже полностью изжил себя, да и сам Муссолини находился в состоянии крайней утомленности и душевного упадка. Поэтому новое правительство не пользовалось в стране никаким авторитетом и само проявляло очень мало инициативы. Снабжение гражданского населения продовольствием, медикаментами и прочим почти не осуществлялось этим правительством; им занимались в основном немецкие военные власти. Это была задача, за выполнение которой Кессельринг взялся с особым усердием.

Вскоре маршал Бадольо призвал всех итальянцев оказать немцам вооруженное сопротивление. Но в то время среди итальянцев еще мало было таких людей, которые готовы были начать борьбу со своими недавними союзниками, как с врагами, поэтому масштабы деятельности партизан зимой 1943/44 года были незначительны.

Фельдмаршал Альберт Кессельринг проводит рекогносцировку местности с офицерами с брони САУ StuG IV

В целом события в Италии развивались более благоприятно, чем ожидал Гитлер. Первоначально он придерживался того мнения, что в случае высадки крупного десанта западных союзников в Южной Италии вряд ли удастся спасти от уничтожения действовавшие там немецкие войска. По этой причине он поставил фельдмаршалу Кессельрингу задачу начать со своими войсками постепенный отход к Апеннинам, чтобы там соединиться с группой армий «Б» фельдмаршала Роммеля. Оборонять Апеннины немецкие войска должны были самым решительным образом. Ответственным за оборону назначался Роммель. Однако фельдмаршал Кессельринг доложил, что он надеется задержать продвижение противника на несколько месяцев еще к югу от Рима.

После долгих колебаний Гитлер решил отозвать Роммеля и 23 ноября 1943 года передал Кессельрингу командование всеми немецкими войсками в Италии. В результате этого была устранена та двойственность, которая более двух месяцев существовала в управлении немецкими войсками и являлась причиной многих трудностей.

Солдаты 143-го пехотного полка американской 36-й пехотной дивизии высаживаются на пляже из десантных катеров (LSVP) в районе итальянского города Салерно

Соотношение сил между немцами и западными союзниками было к этому времени следующим: немецкая 10-я армия имела 7 пехотных и 2 танковые дивизии. В то же время 5-я американская и 8-я английская армии имели в своем составе 11 пехотных и 2 танковые дивизии. При этом надо учесть, что немецкие дивизии насчитывали всего лишь по 6 неполных батальонов, а дивизии западных союзников – до 9 батальонов полного состава и имели, кроме того, значительно большее количество танков. В общем, в отношении артиллерии, танков и даже пехоты западные союзники превосходили немцев, по крайней мере, в три раза, а что касается авиации и боеприпасов, то это превосходство было еще более значительным.

27 ноября 8-я английская армия после тщательной подготовки и при мощной поддержке артиллерии и авиации перешла в решительное наступление против позиции немцев на реке Сангро. Главный удар проходил вдоль побережья Адриатического моря. Оборонявшаяся там немецкая дивизия была почти полностью уничтожена, и к исходу второго дня наступления войскам Монтгомери открылась дорога на север. Но англичане, очевидно, не заметили этой новой большой возможности и продолжали продвигаться очень медленно. Это позволило немцам перебросить в район прорыва одну дивизию с севера и одну дивизию из состава 10-й армии и этими силами закрыть брешь. Новый фронт был создан по реке Моро.

Общий итог кампании 1943 года был для немцев в основном довольно удовлетворительным. Ни на островах, ни в Южной Италии немцы не понесли больших потерь. Они прочно удерживали в своих руках оборонительную позицию к югу от Рима. И все же постоянно растущее превосходство противника в технике вызывало серьезные опасения за будущее, тем более что к этому времени немецкая авиация уже почти вышла из игры.

В этих условиях Мессе приступил к исполнению обязанностей начальника Генерального штаба итальянской армии. В обязанности вновь назначенного начальника входило организация управления итальянских соединений и частей, оставшихся верными королю и новому правительству страны. Важной задачей, требовавшей знания динамично меняющейся обстановки, являлось налаживание взаимодействия с войсками союзников – командующим группой войск и командующими 5-й американской и 8-й английской армий. Третьим направлением в деятельности Мессе стало установление связи и руководство партизанским движением в стране. 15 июня 1944 года Генеральный штаб во главе с Мессе подсчитал, что партизанские силы насчитывают около 82 000 человек. Партизаны действовали: 25 000 – в Пьемонте, 14 200 – в Лигурии – 16 000, 17 000 – Тоскане и Эмилии-Романье, 5600 – в Венето и 5000 – в Ломбардии. Их ряды постепенно увеличивались благодаря притоку молодых людей, сбежавших от призыва Итальянской социальной республики, а также дезертиров из вооруженных сил RSI. К августу 1944 года число партизан выросло до 100 000, а после окончательного восстания в апреле 1945 года оно возросло до 250 000. В рядах партизан воевало свыше 5 тысяч русских из числа советских военнопленных. Итальянское сопротивление потеряло 50 000 бойцов, убитых на протяжении всего конфликта.[159]

После падения Рима правительство П. Бадольо и англо-американцы стали призывать итальянский народ развернуть широкую партизанскую борьбу против «угнетателей». Этот призыв был встречен итальянским народом с большим подъемом и немедленно нашел отклик. Однако надо признать, что итальянцы, несмотря на всевозможные приемы пропаганды союзников, видели в лице немецких солдат не столько своих врагов, сколько людей, чье присутствие являлось основной причиной налетов авиации западных союзников, вызывавших среди гражданского населения бесконечные жертвы. С этим нужно было кончать, и потому они охотно помогали союзникам изгонять немцев из своей страны. В начавшейся партизанской войне приняло участие также и большое количество уголовных элементов, в результате чего дело часто доходило до совершенно неоправданной жестокости.

Дети итальянского города Неаполь, один из которых потерял ногу во время боевых действий

Как бывает с любыми войсками, которые подвергаются незаконному с точки зрения международного права нападению из засады, немецкие солдаты стали со своей стороны проявлять повышенную нервозность и очень часто проявляли жестокость по отношению к партизанам.

В ожесточенной борьбе, происходившей в Италии зимой 1943/44 года, особенно выделяются бои в районе Кассино. В ходе трех сражений, в которых западные союзники ввели в бой огромное количество техники, обороняющимся снова удалось ликвидировать угрозу прорыва англо-американцев, пытавшихся в этом месте открыть себе дорогу на Рим. В боях за Кассино наиболее отличилась 1-я парашютно-десантная дивизия немцев, которая сражалась, как настоящее отборное соединение.

С 11 по 23 мая западные союзники начали наступление также и на фронте 10-й и 14-й немецких армий, сдерживавших их войска южнее Рима. Через два дня, 25 мая, западным союзникам удалось установить связь между войсками, наступавшими с плацдарма, и войсками, прорывавшими фронт 10-й армии. Но осуществить прорыв на Вальмонтоне им удалось не раньше, чем через неделю, то есть в ночь с 30 на 31 мая. В результате обе немецкие армии оказались в очень тяжелом положении, тем более что в первый момент их фланги на стыке были совершенно открытыми. Фланги сумели соединиться лишь в районе Орвието. Немецкой группе армий, командование которой слишком поздно приняло решение об отходе, ставшем совершенно необходимым, удалось снова собрать свои силы в первую очередь только потому, что противник слишком медленно преследовал немецкие войска.

Генерал-лейтенант Бернард Фрейберг с маршалом Джованни Мессе, командующим 1-й итальянской армией, после капитуляции немецко-итальянских войск в Тунисе, май 1943 года. Противники уже не противники.

Маршал Джованни Мессе командующий 1-й итальянской армией представляется командующему 8-й британской армией генералу Бернарду Лоу Монтгомери (держит руки за спиной) и сэру Бернарду Фрейбергу (в шортах)

Британский король Георг VI и канадский генерал-лейтенант Э. Бернс в Италии

16 июня 1944 года пал Рим. Немцы намеренно сдали город без боя, чтобы уберечь его от всяких разрушений, которые могли быть причинены ему в ходе боевых действий. Стремясь сохранить город, фельдмаршал Кессельринг еще за несколько месяцев до этого принял решение не подготавливать к взрыву мосты через реку Тибр. По этим мостам проходили газовые и водопроводные трубы, разрушение которых неминуемо вызвало бы огромные трудности для населения Рима. Исходя из этих чисто гуманных соображений, Кессельринг сознательно шел на потерю времени, которое, безусловно, можно было бы выиграть, если бы мосты были взорваны.

С июня по август 1944 г. войска союзников продвинулись от Рима на север Италии. 13 августа они вошли во Флоренцию, уже освобожденную итальянскими партизанами. 15 августа 15-я группа армий союзников вышла на линию юго-восточнее Римини – Флоренция – река Арно и подошла к последнему немецкому оборонительному рубежу – «линии Готик». Эта оборонительная линия проходила от западного побережья (в 30 км севернее Пизы) по Апеннинским горам между Флоренцией и Болоньей к Адриатическому побережью южнее Римини.

9 апреля 1945 года войска западных союзников перешли в решительное наступление сначала на восточном, а с 13 апреля также и на западном крыле фронта. Они хотели зажать немецкую группу армий в «клещи». Вследствие того что военная промышленность Германии была к тому времени почти целиком уничтожена, а большинство заводов разрушено, немецкие войска уже в течение нескольких недель почти совсем не получали никаких предметов снабжения и боеприпасов. Поэтому выдержать новый натиск превосходящих сил противника и удержать свои позиции они просто не могли. Гитлер к тому же категорически запретил своевременно отвести войска за реку По. 20 апреля западные союзники осуществили прорыв. В ночь с 21 на 22 апреля немцы были вынуждены начать отход. Но теперь уже невозможно было сохранить какой-то порядок. Войска буквально бежали через разлившуюся от дождей и снегопадов реку.

В ночь на 25 апреля в Генуе, Милане, Венеции и других городах Северной Италии по призыву компартии, социалистической партии и др. левых сил началось всеобщее восстание, которым руководил Итальянский Партизанский Комитет Освобождения. 25 апреля после форсирования реки По войска 8-й британской армии своим правым флангом начали движение на северо-восток в направлении Венеции и далее на Триест. 26 апреля партизанское восстание охватило всю Северную Италию, большая часть территории которой была освобождена силами итальянского Сопротивления. Используя успех восстания, части 5-й американской армии двинулись на север в направлении Австрии и в северо-западном направлении – на Милан. 92-я американская пехотная дивизия (дивизия «солдат баффало», состояла из афроамериканцев) прошла вдоль западного побережья в направлении Генуи. В это же время бразильская дивизия быстрым продвижением на Турин застала врасплох немецко-итальянскую армию Лигурии, что привело к ее разгрому.

В конце апреля немецкая группа армий «Ц» потеряла большую часть своих войск и почти всю территорию после отступления на всех участках фронта. 28 апреля 1945 года Муссолини был расстрелян партизанами, а на следующий день по распоряжению генерал-полковника фон Фитингофа, который в это время был назначен командующим группой армий «Юго-Запад», в Казерте, близ Неаполя, был подписан акт о капитуляции немецкой группы армий. С согласия фельдмаршала Кессельринга, осуществлявшего общее командование войсками на Юге, капитуляция началась 2 мая 1945 года. Таким образом, немецкие войска в Италии закончили борьбу, потерявшую теперь всякий смысл.

Итальянский театр военных действий до начала вторжения во Францию был для западных союзников единственным в Европе и поэтому главным театром военных действий. В Италии западные союзники сковывали в общей сложности около 20 немецких дивизий. Это были весьма солидные силы, однако заместитель начальника генерального штаба итальянских вооруженных сил был прав, когда сказал, что даже если Германия «введет в Италию 100 дивизий, но не сумеет обеспечить им достаточную поддержку с воздуха, то и эти 100 дивизий не будут в состоянии что-либо сделать».

Итальянские дети играют на брошенном немецком танке Pz. Kpfw. VI «Тигр»

Для Германии же, слишком занятой на Восточном фронте, Италия всегда оставалась второстепенным районом военных действий, а когда англо-американцы высадили свои десанты в Нормандии, то и вовсе отошла на задний план. Этим и определялось количество войск, действовавших на данном театре с обеих сторон, а также качество их снабжения.

8 мая вся территория Италии была освобождена войсками Союзников. Войска антигитлеровской коалиции одержали безоговорочную победу. В заключение нельзя не сказать о том, что, если бы западные союзники при решении оперативных вопросов проявляли больше смелости, они смогли бы победоносно закончить кампанию на Апеннинском полуострове гораздо раньше и со значительно меньшими потерями для себя и других.

В Итальянской кампании 1943–1945 гг. погибло более 50 тыс. немецких солдат. Общие потери немцев (включая потери от действий итальянских партизан) составили 536 тыс. человек, из них 300 тыс. пленными. Итальянские войска, сражавшиеся на стороне Германии, потеряли 122 тыс. чел.

Общие потери союзников в Итальянской кампании составили 320 тыс. человек, из них около 60 тыс. человек убитыми. Британское содружество наций потеряло 198 тыс. человек, США – 114 тыс. человек. Потери имели войска Сражающейся Франции и Польши. По меньшей мере, 23,4 тыс. итальянцев погибли, сражаясь на стороне Антигитлеровской коалиции. Партизаны Италии потеряли по разным данным от 50 до 76 тысяч человек. Итальянская кампания 1943–1945 гг. была самой кровопролитной (по количеству убитых и раненых) из всех военных кампаний в Западной Европе.

Унд Эттерлин и Марк Кларк во время полной капитуляции

То, что потери регулярной итальянской армии нового правительства были меньше потерь союзников, объясняется степенью участия их в ключевых сражениях 1943–1945 гг., а также умелым руководством со стороны Генерального штаба нового формирования. Когда 13 октября правительство Бадольо объявило войну Германии, сразу же встал вопрос о создании вооруженных сил, способных противостоять ещё мощному вермахту. Двумя неделями ранее, 28 сентября, в Лечче в соответствии с приказом № 70/V было сформировано первое соединение «новой» итальянской армии, получившее название 1-я моторизованная группа. Основу группы составили подразделения двух пехотных дивизий (18-й «Мессина» и 58-й «Леньяно»), численность её личного состава достигала 5650 человек (в том числе 295 офицеров).

Бойцы 1-й моторизованной группы, осень 1943 года. Поначалу «новая» итальянская армия использовала отечественное обмундирование и вооружение, но позже постепенно перешла на британские образцы

Мессе активно включается в формирование воинских частей и подразделений, верных королевскому правительству. С его участием происходят преобразования в армии.

В декабре 1943 года 1-ю моторизованную группу передали в резерв 5-й американской армии, несколько дней спустя придав её 2-му корпусу. 7 декабря начался штурм позиций немецкой 29-й панцергренадерской дивизии, окопавшейся в окрестностях Сан-Пьетро и Монте-Лунго. Итальянцы, поддерживаемые американской артиллерией, попытались атаковать противника массой пехоты, но, потеряв 376 человек убитыми и пропавшими без вести, были вынуждены отступить. После нескольких столь же безуспешных попыток штурма изрядно поредевшую 1-ю моторизованную группу пришлось отвести на отдых на более спокойный участок фронта в гористой местности южнее национального парка «Абруццо». Однако кровавая мясорубка под Монте-Лунго имела большое политическое значение: командование союзников убедилось, что итальянцы готовы сражаться на стороне антигитлеровской коалиции. Правительству Италии дали «зелёный свет» на формирование новых соединений, получивших название Esercito Cobelligerante Italiano – «Итальянская армия на стороне союзников».

22 марта 1944 года в районе Ланчиано неподалеку от Абруццо был сформирован Итальянский корпус освобождения. Его костяк составили два соединения: 1-я моторизованная группа и 184-я парашютная дивизия «Нембо». Последняя к моменту капитуляции Италии дислоцировалась на Сардинии, и большая часть её личного состава сохранила верность королю. Дивизия влилась в корпус в следующем составе:

• 183-й и 184-й парашютные полки (в каждом – два парашютных батальона и рота 47-мм противотанковых пушек);

• 184-й парашютный артполк в составе дивизиона 75-мм пушек «75/27», дивизиона 100-мм гаубиц «100/22» и батареи 20-мм зениток;

• 5-й противотанковый дивизион (две батареи 47-мм пушек);

• 184-й парашютный инженерный батальон;

• мотоциклетная, миномётная, минёрная и радиотелеграфная роты.

На базе 1-й моторизованной группы и ряда более мелких частей сформировали две бригады, иногда именуемые дивизией «Утили» – по имени командира корпуса генерала Умберто Утили. Первую бригаду образовали 3-й альпийский полк (два батальона) и 4-й полк берсальеров (два батальона и мотоциклетная рота), а также 185-й штурмовой парашютный отряд. Вторую – 68-й пехотный полк «Леньяно», полк морской пехоты «Сан-Марко» (оба двухбатальонного состава) и 9-й штурмовой отряд. Кроме того, каждая бригада получила по дивизиону 75-мм горных пушек «75/13». К корпусным частям относились 11-й моторизованный артполк (два дивизиона пушек «75/18», один дивизион пушек «105/28», один дивизион гаубиц «100/22», противотанковый дивизион с английскими 57-мм пушками и батарея 20-мм зениток), 166-й корпусной артдивизион (149-мм гаубицы «149/19») и 51-й инженерный батальон.

Поначалу численность корпуса составляла 22 000 человек, но уже в апреле она возросла до 30 000. Части, вошедшие в Итальянский корпус освобождения, ещё до его официального создания принимали участие в боях против немцев. Так, в конце февраля 1944 года сводная бригада в составе пяти батальонов (пехотного, двух берсальерских, альпийского и парашютного), двух дивизионов 11-го артполка и 9-го штурмового отряда заняла позиции в районе Форлиди-Саннио между польской 3-й дивизией карпатских стрелков и французской 2-й марокканской пехотной дивизией. Во взаимодействии с польскими частями итальянская бригада приняла участие в ряде операций, наиболее успешной из которых стало взятие в конце марта 1944 года укреплённых немецких позиций у Монте-Марроне.

В мае-июне 1944 года Итальянский корпус освобождения участвовал в битве за Монте-Кассино.

После прорыва немецких позиций в горном массиве Мета и выхода на равнину к Атинии итальянцы надеялись, что им дадут возможность участвовать в наступлении на Рим, но союзническое командование рассудило по-своему, переведя корпус на адриатический участок фронта.

Маршал Джованни Мессе (начальник генштаба итальянской королевской армии) слушает начальника оперативного отдела 1-й моторизованной группы капитана Ричецци. Первый справа – генерал Утили. Начало 1944 года

24 сентября 1944 года Итальянский корпус освобождения был расформирован, а вместо него сформировали шесть пехотных дивизий – правда, весьма слабых. Официально их именовали «боевыми группами» (Gruppo di combattimento). Итальянское вооружение было заменено британским образцами (в первую очередь это касалось артиллерии), солдаты и офицеры получили британское обмундирование и снаряжение. Штат боевой группы предусматривал наличие следующих частей и подразделений:

• двух пехотных полков (в каждом – три батальона, миномётная рота с 76,2-мм миномётами и противотанковая рота с 57-мм пушками);

• артиллерийского полка (четыре дивизиона 87,6-мм гаубиц, один дивизион 76,2-мм противотанковых пушек и один дивизион 40-мм зениток)

• инженерного батальона.

«Альпини» из 3-го альпийского полка выдвигаются на позиции у Монте-Марроне, март 1944 года

Штатная численность боевой группы составляла 9010 человек (432 офицера и 8578 сержантов и рядовых), на её вооружении состояло 116 орудий и миномётов, 170 станковых и 502 ручных пулемётов, а также 1277 механических транспортных средств (правда, с этим возникли проблемы: далеко не все боевые группы располагали положенным по штату автопарком). Все боевые группы получили наименования дивизий, существовавших до капитуляции Италии.

Генерал Утили на совещании с британскими офицерами во время боев за Монте-Кассино

Итальянские войска не действовали как единое целое, а были приданы американским и британским соединениям: так, боевую группу «Леньяно» придали 2-му американскому корпусу. В её состав вошли части Итальянского корпуса освобождения: 68-й пехотный полк, специальный пехотный полк (один батальон берсальеров и два альпийских), 11-й артполк и 51-й инженерный батальон. Боевая группа «Фольгоре», сформированная на базе парашютной дивизии «Нембо», включала в себя парашютный полк «Нембо», полк морской пехоты «Сан-Марко», артполк «Фольгоре» и 184-й инженерный батальон – её придали британскому 13-му корпусу. Состав остальных боевых групп приведён в нижеследующей таблице.

В 1945 году активное участие в боевых действиях приняли четыре боевые группы из шести («Мантуя» большую часть времени находилась в резерве, а «Писено» вскоре после формирования была реорганизована в учебную). В частности, «Кремона» в январе 1945 года при поддержке партизанской бригады им. М. Гордини атаковала немцев в районе Равенна – Альфонсине. «Фриули» в то же время занимала позиции между 2-м польским корпусом и 4-й индийской дивизией, «Фольгоре» сражалась в тосканских Апеннинах, а «Леньяно» – в долине реки Идице.

Последним и наиболее крупным сражением, в котором участвовали итальянские войска, стала операция «Грейпшот» в Ломбардии, Эмилии-Романье и Венето. Эта операция, известная также как Весеннее наступление в Италии, началась 6 апреля 1945 года и завершилась 2 мая капитуляцией немецких войск и ликвидацией Итальянской социальной республики. В частности, 14 апреля боевая группа «Кремона» освободила город Сантерно, 20 апреля «Леньяно» и «Фриули» совместно с американскими частями освободили Болонью. 25 апреля части группы «Леньяно» вступили в город Бергамо, а 29 апреля боевая группа «Кремона» участвовала в освобождении Вероны. Дальше всех продвинулась боевая группа «Фольгоре»: к моменту капитуляции противника её части подошли к альпийскому перевалу Бреннер на границе Италии и Австрии.

Англо-американское командование (как и немецкое, по другую сторону фронта) гораздо охотнее использовало итальянские формирования для решения не боевых, а вспомогательных задач. С этой целью было сформировано восемь вспомогательных дивизий (Divisioni Ausiliarie), в рядах которых насчитывалось до 200.000 военнослужащих. Они были задействованы на строительных и восстановительных работах, занимались снабжением, охраной тыловых районов и прочими второстепенными задачами, высвобождая английские и американские силы для непосредственного участия в боях. Вспомогательные дивизии придавались соединениям союзников и не имели единой организации.

Например, 205-я дивизия, приданная командованию ВВС США в Средиземноморье, включала в себя пять групп, обеспечивавших ПВО и наземную оборону американских аэродромов. 230-я дивизия, приданная британским силам, состояла из 541-го смешанного полка (пехота, береговая артиллерия и ПВО), трёх инженерно-строительных полков, трёх батальонов охраны и группы снабжения. Крупнейшим соединением такого типа была 212-я дивизия: на пике своей численности она насчитывала 44 000 человек, обеспечивавших снабжение и дорожное строительство на пространстве от Неаполя до Пизы и Ливорно.

Бойцы 21-го пехотного полка (боевая группа «Кремона») в качестве танкового десанта на «Черчилле» Североирландского конного полка. Район Кастель Борсетти, начало марта 1945 года

На Сицилии и Сардинии были сформированы три дивизии внутренней безопасности. В отличие от боевых групп и вспомогательных дивизий, они не подчинялись союзническому командованию, находясь в распоряжении итальянского правительства. Дивизия «Калабрия» дислоцировалась в Кальяри (Сардиния), «Аоста» и «Сабауда» – в Палермо и Энне на Сицилии. Каждая дивизия состояла из трёх пехотных полков, одного артиллерийского (не имевшего орудий и действовавшего как пехотная часть) и инженерного батальона. 15 мая 1944 года на Сардинии была воссоздана пехотная дивизия «Сардинские гренадеры», но она никогда не достигала полной боеготовности и служила источником пополнения боевых групп. В течение лета 1944 года большая часть её пехотных подразделений пополнила группу «Фриули», а 31 августа дивизию окончательно расформировали, передав её остатки боевой группе «Кремона».

Лето 1944 года. «Сардинские гренадеры» уже успели получить британское обмундирование и каски

Воюя на стороне союзников, итальянская армия внесла ощутимый вклад в победу над немецкими войсками на Апеннинах. К концу боевых действий её численность составляла примерно 25 % численности сухопутных войск антигитлеровской коалиции в Италии (правда, большая часть сил приходилась на вспомогательные части). Наряду с сухопутными частями (Esercito Cobelligerante Italiano) на стороне союзников сражались военно-морские и военно-воздушные силы Итальянского королевства. Их участие во Второй мировой войне заслуживает отдельного рассказа.

Одно из двух немецких 280-мм железнодорожных орудий Krupp K5, захваченных союзниками в Италии

Мессе продолжал исполнять обязанности начальника Генерального штаба до 1 мая 1945 года. В этот день он сдал должность своему заместителю генералу Клаудио Треццани и поступил в распоряжение военного ведомства. Война была закончена. Он полностью выполнил свой долг перед Италией. Судьба предоставляла ему возможность подвести промежуточные итоги: обобщить опыт боевых действий, написать отчеты, научные сообщения и приглядеться к гражданской послевоенной жизни.

А обстановка в послевоенной Италии была очень сложной. В ходе военных действий, Италия понесла ощутимый урон. Человеческие потери составили (по разным данным) от 400 до 500 тысяч человек, начался промышленный спад, объемы промышленного производства составили 40 % от довоенного, объемы сельскохозяйственного производства составляли немного больше 60 %. Разрушены дороги и мосты, оборудование портов, особенно пострадала Южная Италия, включающая острова Сицилию и Сардинию. Население уменьшилось более чем наполовину, в промышленности не хватало сырья для производства, не было угля, что не давало возможности восстановить промышленности. Национальная валюта лира обесценилась в 19 раз. Выросли цены, введена система карточного распределения продуктов питания. Процветала безработица.

Для существенной политической реформы и преодоления разрухи, требовалось создание сильного центрального правительства и формирования власти на местах. Народ требовал отставки монархии и восстановления экономики. Северная часть страны, настроенная более радикально, проявляла большую политическую активность. Политическая система была представлена левыми, коммунистической, социалистической партиями, правой либеральной партией и центристской христианско-демократической партией. Летом 1945 года было сформировано антифашистское правительство, в котором представлены все партии. Возглавил правительство Ферруччо Парри. Появился специальный комиссариат по чисткам государственного аппарата от фашистских преступников.

Правительство Ф. Парри, приняли важные декреты, касавшиеся общественной жизни страны. Один из них, регламентировал порядок создания демократического государства. Парри требовал проведения референдума в стране и принятия новой конституции. Юг воспротивился таким мерам, и правительство Парри отправили в отставку. До июня 1946 года, обязанности правительства выполнял национальный конгресс, в состав которого вошли все партии страны.

Демонстрация трудящихся в послевоенной Италии

В 1946 году принят новый избирательный закон, дававший право голоса женщинам. В результате проведенного голосования, большинство, 54,3 % граждан, пришедших на избирательные участки, проголосовало за республику. В мае 1946 года, королем Виктором Эммануилом III подписано отречение от трона. А уже в июне Италию объявили Республикой, новый король Умберто II уехал на постоянное место жительства в Португалию.

В декабре 1947 года Учредительным собранием принята новая конституция, согласно ее статьям, основным законодательным органом Италии становится двухпалатный парламент, регламентируется подотчетность правительства перед парламентом, и главой парламентской республики становится президент.

Италия была страной сельскохозяйственной, поселки и мелкие деревни очень разбросаны, и 36 % всего населения довоенной Италии были сельскими жителями. Экономику страны нужно было поднимать и проводить ее реконструкцию. Было много предложений идти по пути государственного регулирования и вести путь либеральной экономики. В ходе полемики, разрабатывались новые механизмы развития. Государство контролировало промышленность, но, благодаря работе министра финансов Луиджи Ейнауди, бывшего сторонником свободного предпринимательства, началось укрепление лиры. Он ввел жесткую экономию и давал государственную помощь крупным предприятиям. Уже осенью 1947 года, были отменены карточки, цены на продукты питания упали на 21 %. Восстанавливался курс лиры, но уровень безработицы продолжал расти. Чтобы поддержать экономику Южной Италии, более слабо развитой, правительство предоставило югу 10 лет налоговых каникул.

Помощь со стороны союзников до 1947 года, практически отсутствовала, а затем Соединенные Штаты предоставили кредит в размере 2 миллиардов долларов, Великобритания создала фонд для финансирования машиностроения, а Америка предоставляет кредит на покупку промышленного оборудования. Рост производства начался в черной металлургии, энергетике, судостроении и строительстве.

Выводу Италии из кризиса способствовало подписание договора о сотрудничестве, с государствами антигитлеровской коалиции. Страны, пострадавшие от фашистского нашествия, требовали от Италии, как от союзника Германии возмещения. С получением независимости, Италия отказалась от своих владений в Ливии и Эфиопии, только Сомали находилась под патронатом Италии до 1960 года. Было выплачено денежное возмещение: Югославии – 125, Греции – 15, Эфиопии – 25, Албании – 5 миллионов долларов, СССР на 100 млн. долларов получили ценности на территориях освобожденных стран Европы. Специальным постановлением был ограничен количественный состав армии, флота, танков, самолетов. Предписано уничтожение фортификационных сооружений. Быть военным в Италии становилось не модно, не популярно.

В это время Мессе опубликовал два тома воспоминаний: «Как закончилась война в Африке» (Милан, 1946) и «Война на русском фронте» (Милан, 1947) (Come fini la Guerra in Africa, Milano, Rizzoli, 1946; La Guerra al fronte russo… 1947). Эти книги явились редким исключением в ряду военных мемуаров. Они появляются в Европе одни из первых. Их уровень почти всегда на высоком уровне по легкости и смелости описания одновременно: ещё свежи были описываемые события и живы их участники. В них заметен опыт автора и даются деликатные характеристики исторических личностей, на которые они не могут обижаться[160].

27 марта 1947 года, после сорока шести лет военной службы и после прохождения по служебной лестнице от простого солдата до начальника Генерального штаба, Маршал Италии Джованни Мессе был зачислен в резерв. Подводя итоги своей карьеры, он может гордиться четырьмя повышениями по службе за военные заслуги, четырьмя знаками Военного ордена Савойи, тремя серебряными медалями за храбрость, одной бронзовой медалью за храбрость, двумя военными крестами за храбрость, четырьмя крестами военных заслуг. За время своей военной карьеры Мессе принимал участие в девятнадцати военных кампаниях. Посетил территории тринадцати государств Азии, Африки и Европы. Был три раза ранен в боях во время Первой мировой войны. И в ходе Второй мировой войны не раз подвергал свою жизнь опасности.

Его военный авторитет и неисчерпаемый интерес к жизни помогли ему не потеряться в послевоенной Италии. Помимо работы над военными воспоминаниями он посвятил себя политической деятельности. Как и на войне, политическое чутьё, гибкость мышления в сочетании с критическим восприятием обстановки позволяют Мессе правильно реагировать на возникающие вызовы. В 1953 году маршал Мессе был избран независимым сенатором по спискам Демократической партии в Бриндизи. Позже он был избран депутатом по спискам монархистов, а затем по спискам либералов (1963 год). И эти факты свидетельствуют не столько о его беспринципности или политической индифферентности, сколько о широте политических интересов Мессе и его востребованности со стороны различных политических сил Италии.

В марте 1953 года вместе с другими ветеранами боевых действий, среди которых было двенадцать награжденных Золотой медалью «За храбрость», Мессе организовал Союз Ветеранов Италии с отчетливо политическим характером. Маршал становится президентом этого Союза. «Два основных столпа», как определил он в одном из своих выступлений в оперном театре Милана 4 декабря 1955 года, это были Соглашение (согласие) и патриотизм.[161] Вокруг этого девиз разгорелись горячие споры. Движение бывших фронтовиков так же, как и всё общество, раскалывали противоречия. На фоне межпартийной борьбы социалистов, христианских демократов, коммунистов и неофашистов военный опыт и жизненная мудрость ветеранов становились очень востребованными. И в разрешении многих социальных проблем часто много значил голос Джованни Мессе. Его военная популярность сказалась и в гражданской жизни. И так продолжалось до самой его смерти.

Сенатор Дж. Мессе

Умер Джованни Мессе в Риме 18 декабря 1968 года в возрасте 85-ти лет. Умер в окружении близких родственников и был похоронен с воинскими почестями на римском кладбище. Хотя логичным было бы видеть его могилу рядом с захоронениями его солдат в России или Тунисе. Или красивым был бы акт рассеяния его пепла над Хацапетовкой (современным Углегорском) на Украине или в России, под Россошью. Но в 1968 году, году смерти таких полководцев как К. А. Мерецков, К. К. Рокоссовский, В. Д. Соколовский, первого космонавта планеты Ю. А. Гагарина, в Советском Союзе такое вряд ли было возможным. Тем не менее, в Италии его помнят и чтут. В его честь в 2006 году был назван центр управления армией в Риме. Мессе остаётся единственным итальянским военнослужащим, который прошел весь путь военной иерархии, начиная от рядового солдата и заканчивая маршалом.

Заколотый штыком немецкий солдат лежит у миномета. Тунис, 17 мая 1943 года.

Захваченный в Тунисе немецкий танк «Тигр» из 501-го тяжелого танкового батальона

Падение бомбардировщика B-24L-10 «Либерейтор» № 4449710 «Black Nan», сбитого над городом Луго (Италия). 10.04.1945 г.

Бомбардировщики В-25 «Митчелл» на фоне вулкана Везувий

Итальянцы в кактусах, Тунис, 1943

Пленные итальянцы, Тунис, 1943

Книгу о Джованни Мессе «Маршал Италии Дж. Мессе и его война на русском фронте, или Последний маршал Италии» можно было назвать иначе – «Биография на фоне истории страны». Можно назвать и по-другому. Потому как история Италии XX века вместила в себя столько противоречивых явлений, процессов и событий, что современникам ещё долго придётся разбираться в их сущности и причинно-следственных связях. Историки до сих пор спорят: то ли Италия сама была жертвой, то ли одной из виновниц величайшей трагедии человечества в XX веке. Поскольку роль Италии в этом глобальном конфликте неоднозначная, неоднозначна и оценка жизненного пути и военной деятельности нашего главного героя.

Джованни Мессе, выходец из простого народа, в отличие от аристократов прошел сложный путь по служебной лестнице от солдата до маршала. Он никогда не кланялся пулям и врагам. Об этом свидетельствуют ранения и награды, приобретенные им в 19-ти военных кампаниях. Он стойко переносил все тяготы армейской службы, меняя гарнизоны и страны. Всегда заботился о своих подчиненных и был в меру с ними строг.

О его командирских качествах высоко отзывается политик, журналист, бывший посол Италии в СССР (1985–1989) Серджо Романо: «Мессе был исключительным командиром, он прошел свое обучение, поднимаясь по иерархии благодаря своим несомненным навыкам. У него было глубокое уважение к своим людям, и они уважали его за его огромное мужество, он никогда не оставлял их одних на линии фронта, он всегда был первым в наступлении, бесстрашным в бою. Командование штурмовыми частями закалило его, и, будучи частью этого отряда, он хорошо знал проблемы, страхи и души своих бойцов. Он никогда не отступал, он никогда не был трусливым. Он был ответственным и честным, со своими людьми и командами, не щадил никакой критики верховного командования и самого Муссолини, который очень ценил этого нетронутого политическими интригами способного военного, даже смелого в критике режима, о ведении войны.

Я хочу вспомнить слова, написанные его жене, которой он говорил о своих солдатах: „Они заставили меня всех прийти в себя, их было около 1200, и я откровенно и ласково говорил с ними об их семьях, нашей стране“»[162].

Мессе прекрасно проявил себя как командующий войсками в Албании, где ему удалось блокировать греческое наступление на наиболее опасном направлении – на Валону, а позднее как командующий КСИР, который сражался под его началом на второстепенных участках советско-германского фронта.

Мессе удачно выстроил оборону в Тунисе и продержался, пока позволяли возможности его войск.

Деятельность Мессе на посту командующего экспедиционными силами в России, а также его отношение к политике Муссолини всегда вызывала неоднозначную оценку, как со стороны подчиненных, так и со стороны итальянского руководства и немецких союзников. Убежденный фашист и преданный сторонник Муссолини (которому был обязан своей блестящей карьерой) на словах, он легко изменил своим убеждениям после падения дуче и прихода к власти правительства Бадольо. По словам Муссолини «с политической точки зрения он считался одним из самых надежных генералов, которые достойны билета члена Фашистской партии». А после пленения Мессе в Тунисе Дуче объявит его предателем.

Герой или предатель, приспособленец или сорвиголова? Было бы наивно одной краской выводить портрет личности последнего маршала Италии без учета того времени, в котором ему суждено было жить и умирать. Плоть от плоти своего народа, он прошел вместе с ним по пути поиска и преобразований, которые виделись руководству страны, но не были достигнуты. Выполняя волю этого руководства, а по сути – преступного фашистского режима – он участвовал в захватнических войнах. И считал это нормой вещей!

Также нормой он посчитал назначение командующим экспедиционным корпусом в России и надеялся на благополучный исход затеянной авантюры. Но столкнувшись с отчаянным, стойким и осмысленным сопротивлением со стороны советского народа и его вооруженных сил, он начинает задумываться о правильности стратегии, которой он вынужден следовать. Добавлением к его сомнениям стали конфликты с союзниками, непонимание непосредственного руководства в Риме и на фронте всех его проблем, как командующего, а также удаленность театра военных действий, трудности в снабжении, суровый климат в России. Все эти обстоятельства привели Мессе к позиции стойкого сопротивления по всем направлениям. Муссолини он доказывает бесперспективность похода на восток. Перед немцами отстаивает честь и достоинство своих подчиненных, требуя справедливого отношения к ним. И все это делается в дипломатичной форме: без оскорблений, шантажа и отставок. С советскими войсками он пытается правильно организовывать боевые действия, но, по большому счету, в крупных сражениях не участвует. Он демонстрирует участие, следуя политике руководства в Риме, и бережет силы своих подчиненных.

И в этом весь Мессе! Пройдя множество кампаний, испытав на себе трудности солдатской доли, он выступает как заботливый командир, которому страна доверила своих солдат и он должен их сохранить. И в послевоенный период, участвуя в политической жизни Италии в качестве сенатора или президента Союза ветеранов Италии, он, прежде всего, старается заботиться о простых людях, своих вчерашних подчиненных. Его преданность своим войскам, кажется, никогда не ослабевала.

В Италии Мессе помнят и чтут. Ему посвящены книги, фильмы и памятники. Луиджи Арджентьери, популярный итальянский журналист и исследователь, написал биографию Мессе под названием «Мессе – тема другой истории». За этим названием кроется большая тайна и ёмкая оценка личности последнего маршала Италии. Здесь звучит признание его значения в истории Италии первой половины XX века. Книга была издана в 1997 году и, спустя почти 30 лет после смерти последнего маршала Италии, пользовалась популярностью у любителей истории. В его честь в 2006 году был назван центр управления армией в Риме.

Отдадим же должное его памяти и мы. Его заслугам, ранениям и наградам, его поискам и разочарованиям, его вере и заблуждениям. Их у него за долгую жизнь вполне хватало!

Батталья Р. История итальянского Движения Сопротивления (8 сентября 1943 г. – 25 апреля 1945 г.). Пер. с итальянского. – М.: Издательство иностранной литературы, 1954. – 660 с.

Верт А. Россия в войне 1941–1945. Авториз. перевод с англ. / А. Верт. – М.: Воениздат, 2001. – 664 с.

Гальдер, Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939–1942 гг. / Ф. Гальдер. – М.: Воениздат, 1969. – Т. 2. – 328 с.

Гитлер А. Моя борьба: пер. с нем. / А. Гитлер. – М.: Витязь, 2000. – С. 556.

Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма. / В. И. Дашичев. – М.: Наука,1973. – Т. 2. – 664 с.

Ермолов И. Г. Под знаменами Гитлера. Советские граждане в союзе с нацистами на оккупированных территориях РСФСР в 1941–1944 гг. / И. Г. Ермолов. – М.: Вече, 2013. – 464 с. – ISBN 978-5-4444-1195-7.

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления / Г. К. Жуков. – М., 1971.

Завещание Адольфа Гитлера. Документы Гитлера-Бормана February-April 1945, изд. Франсуа Genoud, London, 1961. – С. 65, 72-3, 81.

История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941–1945. – М.: Воениздат, 1960–1965. – Т. 2, Т. 3.

История Италии. Т. 3. / Кол. авторов: Лопухов Б. Р., Филатов Г. С, Комолова Н. П. и др. – М., 1971. – 542 с.

История международных отношений и внешней политики СССР (1917–1963 гг.). Т. 3. (1945–1963 гг.). – М.: Изд-во ИМО, 1964. – 902 с.

Кавальеро, У. Записки о войне / У. Кавальеро. – М.: Воениздат, 1968. – 288 с.

Комолова Н. П. Новейшая история Италии /Н. П. Комолова. – М.: Просвещение,1970. – 320 с.

Лиддел Гарт. Б. Вторая мировая война / Б. Лиддел Гарт. – М.: Мысль,1995.

Манолис Андроник. Греческое сокровище. – Афины: Kastaniotis, 1993.

Мессе Дж. Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – 288 с.

Мощанский, И. Б. Германо-итальянские боевые операции. 1941–1943 гг. / И. Б. Мощанский. – М.: Вече, 2011.

Муссолини Б. Мемуары 1942–1943. / Под ред. Р. Клибански. – М: Эксмо, 2004. – 448 с. – ISBN 5-699-05262-3.

Наполитано Томмазо. В России с К. С. И. Р. – Nuova antologia. Maggio-Agosto, 1942.

Немецко-фашистский оккупационный режим (1941–1945 гг.). Сборник докладов и сообщений советских историков на 3-й Международной конференции по истории движения Сопротивления. – М., 1965. С. 25–28.

Нюрнбергский процесс. – Μ., 1967. – Из содерж.: [Коллаборационизм]. – С. 234, 238.

Пикуль B. C. Площадь Павших борцов. Барбаросса. – М.: ACT, 2010.

Провалов К. И. В огне передовых линий / К. И. Провалов. – М.: Воениздат, 1981. – 351 с.

Протопопов A. C. Внешняя политика Италии после Второй мировой войны / A. C. Протопопов. – М.: Соцэкгиз, 1963. – 318 с.

Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил / Под ред. Г. Ф. Кривошеева. – М.: Олма-Пресс, 2001. – С. 267–268.

Сафронов, В. Г. Итальянские войска на Восточном фронте 1941–1943 гг. / В. Г. Сафронов. – М.: Вече, 2012. – С.72.

Сталин И. В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. Изд 5-е. / И. В. Сталин. – М.: Госполитиздат, 1953.

Талалай М. Русские участники Итальянской войны 1943–1945: партизаны, казаки, легионеры / М. Талалай. – М.: Старая Басманная, 2015. – 418 с.

Типпельскирх К. История Второй мировой войны. Пер. с нем. / К. Типпельскирх. – М.: ACT; СПб.: Полигон, 1998. – 796 с. – ISBN:5-89173-022-7

Филатов, Г. С. Восточный поход Муссолини / Г. С. Филатов. – М.: Международные отношения,1968. – 183 с.

Черчилль У. С. Вторая мировая война. (В 3-х книгах) / У. С. Черчилль – М.: Воениздат, 1991. – Гл. 20–21.

Доклад штаба УК БТ и МВ Юго-Западного фронта о боевых действиях танковых соединений фронта с 16 декабря 1942 года по 1 января 1943 года (ЦАМО РФ, ф. 229, оп. 604, д. 3, лл. 1-45).

Отчет штаба УК БТ и МБ Воронежского фронта о боевых действиях танковых войск фронта за декабрь 1942 года (ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2851, д. 20, лл. 1–6).

РГАСПИ, фонд 644, опись 1, д.7, л.70.

ЦАМО РФ. Ф. 229. Оп. 604. Д. 6. Л. 38.

ЦАМО СССР. Ф. 228. Оп. 701. Д. 41. Л. 4–6.

ЦАМО СССР. Ф. 228. Оп. 701. Д. 234. Л. 98.

Журнал МИД РФ Международная жизнь. 15 мая 2020.

Звягинцев, А. Итальянская трагедия // Российская газета – Неделя № 7266 (100). – 2020.

Звягинцев А. Италия, где твои сыновья? // «Иль Джорнале»

«Выжженная земля». Как Гитлер возомнил себя Нероном // Военное обозрение. – 25 октября 2018. – № 30.

Литвин А. К вопросу о количестве людских потерь Беларуси в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) // Беларусь у XX стагоддзi: [Зб. навук. прац.] / Навук. рэд. В. П. Андреев. Вып. 1. – Минск-Томск: Водолей, 2002. – 191 с. – С. 136–137. – ISBN 5-8299-0028-9.

Разгром итальянской армии на советско-германском фронте // «Красная звезда», 14 марта 1943 года.

Архив Ядва-Шем. М-52 / 402, л. 13,16;

Ciano, diario 1939-43, Milano 1946.

Hitler – Mussolini: Lettere / Rizzoli Editore. Milano Roma.

Jozef Marszalek. Majdanek. The Concentracion Camp in Lublin. Warsawa, 1986, p. 58.

Le operazioni delle unita italiane al fronte russo. – P. 9599, 102.

Menachem Shelah. Die Ermordung italienischer Kriegsgefangener, September-November 1943.

Hannes Heer, Klaus Naumann. Vernichtungskrieg Verbrechen der Vehrmacht 1941–1944. Hamburg, 1997. S. 191–197.

Серджио Романо. Mussolini (biografia per immagini). Longanesi, 2000.

Wolfe B. Marxismus. New York, 1965.

Wurmbrand R. Der unbekannte Karl Marx. Seewis, 1983. S. 42.

Советская армия глазами солдат вермахта // Dal. by: интернет-портал. – 2012 – 24 июня.

Пьетро Бадольо (1871–1956) – итальянский маршал (1926), участник государственного переворота 1943 г., приведшего к смещению фашистского диктатора Б. Муссолини. В 1943-44 гг. – премьер-министр Италии.

См.: Муссолини Б. Мемуары 1942–1943. / Под ред. Р. Клибански. – М.: Эксмо, 2004. – 448 с. – ISBN 5-699-05262-3.

Сквадристы (итал. squadristi) – вооружённые отряды Национальной фашистской партии в Италии после Первой мировой войны и до конца Второй мировой войны.

Утром 11 января 1944 года на стрелковом полигоне Вероны были расстреляны по судебному приговору Особого трибунала: Галеаццо Чиано, Эмилио Де Боно, Джованни Маринелли, Карло Парески и Лучано Готтарди. Туллио Джианетти был приговорен к тридцати годам заключения, в то время, как другие тринадцать обвиняемых, среди которых Дино Гранди и Чезаре Де Векки были приговорены к смертной казни заочно. Все девятнадцать были членами распущенного Большого фашистского совета и все девятнадцать голосовали за провозглашение конца режима. Просьбы о помиловании не были переданы дуче. Радио Рима прокомментировало новость: «Предатели казнены. Правосудие свершилось» (Прим. авт.).

См.: Муссолини, Б. Мемуары 1942–1943. / Под ред. Р. Клибански. – М.: Эксмо, 2004. – 448 с. – ISBN 5-699-05262-3.

См.: Манолис Андроник. Греческое сокровище. – Афины: Kastaniotis, 1993.

Завещание Адольфа Гитлера. Документы Гитлера – Бормана. February-April 1945, изд. Франсуа Genoud, London, 1961. – С. 65, 72-3, 81.

Мощанский И. Б. Германо-итальянские боевые операции. 1941–1943 гг. / И. Б. Мощанский. – М.: ООО «Издательский дом „Вече“», 2011. – С. 7.

См.: Ciano, diario 1939-43, Milano, 1946.

См.: Муссолини, Б. Мемуары 1942–1943. / Под ред. Р. Клибански. – М.: Эксмо, 2004. – 448 с. – ISBN 5-699-05262-3.

Цит по: Филатов Г. С. Восточный поход Муссолини // Крестовый поход в Россию. Сборник. – М.: Яуза, 2005.

Цит по: Филатов Г. С. Восточный поход Муссолини // Крестовый поход в Россию. Сборник. – М.: Яуза, 2005.

Дж. Мессе. Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 21.

Иван Николаевич Музыченко (1901–1970) – советский военачальник, генерал-лейтенант (1940). В начальный период Великой Отечественной войны командующий б-й армией. Один из советских генералов, попавших в плен к немцам. В августе 1941 года в ходе битвы под Уманью 6-я армия попала в окружение, 6 августа 1941 года генерал-лейтенант И. Н. Музыченко был тяжело ранен в левую ногу и захвачен в плен. Лежал в немецких госпиталях. После выздоровления был вывезен в Германию, в лагерь военнопленных Хаммельбург. Здесь немцы неоднократно предлагали ему перейти к ним на службу или хотя бы участвовать в антисоветской пропаганде. Все эти предложения Музыченко отвергал. 29 апреля 1945 года Музыченко был освобожден американскими войсками из лагеря Моссбург. С мая по декабрь 1945 года проходил проверку в советской военной миссии по репатриации в Париже и в органах НКВД в Москве. 31 декабря 1945 года был восстановлен в кадрах Советской армии. В апреле 1947 года окончил Высшие академические курсы при Военной академии Генштаба. 8 октября 1947 года он был уволен в отставку по состоянию здоровья. Жил в Москве, участвовал в работе военно-научного общества при Центральном доме Советской армии. Умер 8 декабря 1970 года в Москве.

На самом деле, в первый период войны «возможности русской авиации», как предвидел Гитлер, не представляли «большой опасности». В течение нескольких месяцев ее силы оказывали слабое влияние на ход сражений. Командующий б-й русской армии на своем допросе на вопрос относительно военно-воздушных сил в начале войны, отвечал: «Воздушные силы сразу понесли значительные потери уже в первые дни. Критическая ситуация возникла еще из-за замены материальной части и неподготовленности личного состава» (Прим. Дж. Мессе).

Дж. Мессе. Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 24.

См.: Черчилль, У. С. Вторая мировая война. (В 3-х книгах) / У. С. Черчилль – М.: Воениздат, 1991. – Гл. 20–21.

Hitler – Mussolini: Lettere/ Rizzoli Editore. Milano – Roma.

Hitler – Mussolini: Lettere/ Rizzoli Editore. Milano – Roma.

Там же.

Дж. Мессе. Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 25–27.

Hitler – Mussolini: Lettere/ Rizzoli Editore. Milano – Roma.

Там же.

Там же.

Советские танки КВ-1 и КВ-2 весили, соответственно, 47 и 52 тонны. КБ – первый в мире танк с действительно противоснарядным бронированием: лобовая броня – 75 мм. Его высота 3240 мм, калибр танковой гаубицы – 152 мм. Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Франц Гальдер просто не поверил, когда ему 24 июня 1941 года сообщили о наличии у русских таких танков (Прим. авт.).

Hitler – Mussolini: Lettere/ Rizzoli Editore. Milano – Roma.

Дж. Мессе. Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 31.

Этот документ относится исключительно к деятельности маршала Каваллеро, начальника Генерального штаба. Публичную огласку дневник получил после свержения режима Муссолини и освобождения Италии (25 апреля 1945 года) (Прим. Дж. Мессе).

Бригадный генерал авиации Энрико Пецци – опытный и храбрый офицер авиации. Принял командование над авиацией К. С. И. Р. 25 февраля 1942 года, заменив полковника Драго, вернувшегося на Родину. 29 декабря во время трагических событий отступления 8-й армии добровольно взял на себя рискованную миссию – пилотировать санитарный самолет для помощи итальянскому гарнизону в Чертково, который был уже окружен. Вместе с ним летели полковник медицины Федерико Боккетти и майор берсальеров Романо Романо. Этот самолет не вернулся из полета и никаких известий об экипаже больше не было. (Прим. Дж. Мессе).

Муссолини в своей книге «История одного года» писал: «Он (Мессе) показал себя отличным командиром, проявив себя в Албании, где смог блокировать греческую инициативу, создававшую серьезную угрозу» (Прим. Дж. Мессе).

Говоря о состоянии итальянской бронетехники отметим, что к началу Второй мировой войны основным вооружением танковых частей итальянской армии были не танки, а танкетки L3 (боевой вес – 3,3 т, мощность двигателя – 43 л. с, вооружение – один 8-мм пулемет). Солдаты называли эту модель «Upim» (гном), так как они казались настоящими пигмеями по сравнению с русскими гигантами весом в 52 тонны, конкуренцию которым еще хоть как-то составляли немецкие танки весом в 24 тонны. (Прим. авт.)

См.: Дж. Мессе. Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 40–41.

Дж. Мессе. Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 41–42.

Там же.

С 22.06. по 09.07.1941 г. безвозвратные и санитарные потери РККА составили 747 840 человек. По данным ист.: Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил / Под ред. Г. Ф. Кривошеева. – М.: Олма-Пресс, 2001. – С. 267–268. О потерях немецких войск пишет Ф. Гальдер в военном дневнике: «Общие потери наших сухопутных войск (не считая больных) к 6.07.41 г. составляют: 15 тысяч убитых; 44 тысячи раненых; 5 тысяч пропавших без вести. Итого: 64 тысячи солдат и офицеров». И это только полмесяца войны!

Наполитано Томмазо. В России с К. С. И. Р. – Nuova antologia. Maggio-Agosto, 1942.

Йон Виктор Антонеску (1882–1946) – румынский государственный и военный деятель. Маршал, премьер-министр и кондукэтор (аналог фюрера или дуче) Румынии в 1940–1944 годах. В течение 1941 года на территории Румынии была создана армейская группировка из 11-й германской, 3-й и 4-й румынских армий, предназначенная для войны против СССР. 6 августа 1941 года награждён германским Рыцарским крестом. В 1941–1942 одновременно возглавлял военное министерство. Для управления оккупированными землями учредил три губернаторства: Бессарабию, Буковину и Транснистрию. 23 августа 1944 г. был арестован, а 31 августа передан представителям советского командования, которые отправили его в СССР. В апреле 1946 года передан просоветскому румынскому правительству. 17 мая 1946 года приговорен румынским судом в Бухаресте к смертной казни через расстрел как военный преступник. 1 июня в 18:06 по местному времени был расстрелян в тюрьме Джилава. (Прим. авторов)

См.: Дж. Мессе Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 32–57.

См.: Дж. Мессе Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 58–64.

Дж. Мессе Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 65.

Альфред фон Шлиффен (1833–1913). Германский военный деятель, генерал-фельдмаршал (1911). Один из идеологов германского милитаризма, автор стратегических планов войны. Свои взгляды на способы ведения боя изложил в уставах, наставлениях и других официальных документах, а также в ряде военно-теоретических и исторических работ, наиболее известной из которых стали «Канны». Отстаивал идеи быстротечной войны, окружения армий противника путём стратегического охвата и его разгрома в большом генеральном сражении, отрицал возможность фронтального прорыва. Его взгляды оказали большое влияние на формирование германской военной мысли с 1918 по 1939 год. (Прим. авторов).

Дж. Мессе Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 106.

Названия двух притоков реки Адидже, Пьяве и Изонцо, можно встретить в названиях улиц почти каждого городка Италии. Именно здесь с мая 1915 года по осень 1918-го на горных высотах до 3 тыс. метров шли с переменным успехом кровопролитные бои между итальянской и австро-венгерской армиями. В этих боях только убитыми итальянская армия потеряла около 680.000 человек, сковав в горах продвижение армии неприятеля. (Прим. авт.).

7 августа 1941 года Бруно Муссолини погиб в ходе испытания нового четырехмоторного бомбардировщика «Пьяджо П-108» (Прим. авт.).

Дж. Мессе Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 69.

8-я итальянская армия (АРМИР), сформированная в августе-сентябре 1942 года, вошла в группировку войск, сражавшихся на Дону. Боевой состав: 6 пехотных, 3 альпийских, 1 подвижная дивизии, 4 легиона чернорубашечников (12 батальонов). Всего: 229.000 военнослужащих, 1600 орудий, 55 танков, 16.700 автомашин. С воздуха армию поддерживали 23 самолета-разведчика и 41 истребитель. (Прим. авт.).

Дж. Мессе. Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 194–199.

Капоретто (Caporetto) – селение на северо-востоке Италии. Близ него произошло сражение в 1-ю мировую войну (24 октября – 9 ноября 1917 года), в котором армии Австро-Венгрии и Германии одержали верх над войсками Италии. Генерал Кадорна отвел свою армию к северу от Венеции, где укрепил линию обороны с помощью английских и французских дивизий. Перед тем, как вступить в войну, Италия долго торговалась с обеими воюющими сторонами. Весы склонились в сторону Антанты, поскольку та пообещала Италии австрийские провинции Далмацию, Тироль, Истрию и Карниолу (кроме того, еще территории в Африке и Леванте). Катастрофа в Капоретто в 1917 году позволила англо-французским союзникам «забыть» о большей части своих обещаний. (Прим. авт.).

Линия плоскогорья Пьяве – Граппа. Там генерал Кадорна предусмотрел возможность обороны в 1916 году. На этих позициях армии Италии предстояло сразиться с отборными немецкими частями из дивизии «Эдельвейс». 9 ноября наступление австро-немецких войск на линии Граппа – Пьяве было остановлено. Только после этого страны Антанты решили направить туда на помощь 11 дивизий (6 французских и 5 английских), располагавшихся в тылу в районе Мантовы – Вероны. Но это произошло лишь 2 декабря, когда стратегическая ситуация на фронте полностью прояснилась. (Прим. авт.).

Решение Муссолини послать свои войска в Тунис 10 ноября 1942 года «поразило Командование Группы армий „Юг“, как разрыв бомбы», – сказал начальник штаба 2-го Воздушного флота Пауль Дойчманн. Немцы гарантировали Франции (представителям Виши), что итальянцам не будет позволено посылать войска в Тунис. Но это произошло, подтолкнув французов в объятия союзников. Кессельринг пришел в ужас, но итальянские корабли и самолеты были уже в пути, и вернуть их не представлялось возможным. После прибытия итальянцев в Тунис французы прервали все переговоры. Хотя Каваллеро позднее отозвал войска, Кессельринг остался убежден, что французы перешли бы на сторону немцев, если бы не вмешательство Муссолини. В конце ноября 1942 г. в Тунис получил назначение генерал Дж. Мессе, возглавивший 30-й корпус, который участвовал в боях на линии Марет. (Прим. авт.).

Дж. Мессе Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 252–259.

Дж. Мессе Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 248.

Эль-Аламейн, населенный пункт на севере Египта, в 104 км западнее Александрии. Здесь 8-я британская армия (генерал Б. Монтгомери) с 23.10 по 04.11.1942 провела наступательную операцию против итало-немецкой танковой армии «Африка» (генерал-фельдмаршал Э. Роммель) (Прим. авт.).

Дж. Мессе Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 109–118.

Дж. Мессе Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 120–122.

Дж. Мессе Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 232–241.

Танк L6/40 продолжил серию 5-тонных боевых гусеничных машин, разработанных фирмой «Фиат-Ансальдо». Итальянская армия заказала 283 танка L6/40, поставка которых была осуществлена в 1941–1942 гг. Корпус L6/40 был клепаным, его бронирование – от 6 мм до 30 мм. Вооружение – 20-мм пушка и 8-мм пулемет, экипаж – 2 человека. L6/40 должен был заменить танкетку CV 3/33. L6/40 являлся самой тяжелой машиной, которую итальянское командование отправило на Восточный фронт. (Прим. авт.).

Дж. Мессе Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 243–245.

См.: Мощанский, И. Б. Германо-итальянские боевые операции. 1941–1943 гг. / И. Б. Мощанский – М.: Вече, 2011.

16 июля 1941 Президиум Верховного Совета СССР издал указ о реорганизации органов политической пропаганды и введении института военных комиссаров в Красной Армии. Были созданы политические управления и отделы в объединениях и соединениях; в полках, дивизиях, корпусах, штабах, военно-учебных заведениях и учреждениях вводились должности военных комиссаров, а в ротах, батареях и эскадронах – политруков. К концу года должности военных комиссаров были введены в батальонах и дивизионах. Командующий 6-й русской армии на допросе говорил по поводу результатов этого восстановления следующее: «Мы, военные почувствовали, что восстановление института политических комиссаров трудно совместимо с единоначалием. Однако этому закону было необходимо подчиниться. В основном политические комиссары подписывали все, что им поступало от военных командиров; разногласий между комиссарами и военными командирами практически не было. Комиссары были главными в армии» (Прим. авт.).

Коммунистический союз молодёжи – массовая общественно-политическая организация. В комсомол принимались молодые люди в возрасте от 17 до 26 лет (комсомольцы). Молодежная советская организация также распространялась среди детей до 10 лет (октябрята – дети Октября) и ребят от 11 до 16 лет (пионеры). (Прим. Дж. Мессе).

На самом деле по штату военного времени в политотделе дивизии насчитывалось до 20 политработников (с дивизионным клубом, редакцией газеты и типографией). Не выдерживает критики и миф об особых привилегиях представителей политорганов, политработников, об уклонении их от участия в боевых действиях. К примеру, в 1943 году потери убитыми и ранеными из числа политработников только фронтов, армий и соединений составили около 2 тысяч человек. Среди 11.603 Героев Советского Союза, удостоенных этого звания в годы Великой Отечественной войны, было 211 политработников. (Прим. авт.)

Многие политработники давали подобные характеристики основной массе солдат в самом начале войны. Этим и объясняется такое колоссальное наличие пленных летом 1941 года. Вот еще один документ – запретный дневник начальника особого отдела 50-й армии, входившей в 1941 году в состав Брянского фронта, майора НКВД Ивана Шабалина. Он погиб в октябре 1941, а его записи попали к немцам. Немцы дневник Шабалина перевели и в качестве трофея переслали командованию 2-й танковой армии с пометками: «Дневник дает интересную картину… показывает, что напряжение в войсках противника больше, чем у нас… необходимо сделать предметом поучения войск». Майор НКВД сделал вывод, что армия не является такой, какой ее привыкли представлять, и в ней есть громадные недостатки; а положение с личным составом очень тяжелое, поскольку почти весь состав подобран из людей с очень низкими моральными качествами. «Они хотят домой, бездельничают, отсиживаются в окопах, что деморализует красноармейцев. Есть случаи пьянки командного и политического состава. Люди иногда не возвращаются из разведки. А знает ли Москва действительное положение дел?» – писал Шабалин. (Прим. авт.).

Однако материалы штабов советских соединений, действовавших против итальянского корпуса, опровергают заявление итальянского командующего и подтверждают слова офицера из легиона «Тальяменто». Уже в осенние месяцы 1941 года в расположение советских войск стали попадать дезертиры и перебежчики. Один из таких солдат говорил во время допроса: «Я знаю, что из моей дивизии дезертировало несколько человек, – они скрываются у русских женщин в городе Орджоникидзе. Я знаю такие случаи, когда за дезертирство расстреливали. В моей батарее были ребята, готовые каждую минуту бросить оружие». Случаи дезертирства и добровольной сдачи в плен пока были еще исключением. Да и трудно было дезертировать, находясь за тысячи километров от родины, в чужой стране. Кроме того, фашистская пропаганда убеждала итальянцев, что все попадающие в руки Красной Армии солдаты противника подвергались пыткам и расстреливались. Солдаты видели, как обращаются немцы с советскими военнопленными, и думали, что Красная Армия будет платить той же монетой. Эудженио Корти в книге «Немногие возвратившиеся. Дневник офицера 8-й итальянской армии» говорит о трагедии 35-го корпуса: «По нашим расчетам, из 30 тысяч итальянцев, служивших в 35-м армейском корпусе, которые были окружены на Дону, около восьми тысяч добрались до Черткова. Вечером 15 января мы производили подсчет войск. Получилось около семи тысяч. Примерно пять тысяч человек ушло из Черткова. Из „котла“ выбралось не более четырех тысяч». (Прим. авторов).

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 181–193.

Как свидетельствуют граждане, оказавшиеся в годы войны в оккупированном Сталино (ныне – Донецк), всего в городе, кроме немецких вооруженных сил, были представлены румыны и итальянцы. По свидетельству местных жителей, переживших оккупацию, «итальянцы запомнились, как веселые разгильдяи. Румыны же ассоциировались только со сплошным негативом». (Прим. авторов).

Количество военнопленных (с 22.06.1941 по 02.09.1945), учтенных в лагерях НКВД СССР по состоянию на 22 апреля 1956 года: всего учтено военнопленных – 48.957, освобождено и репатриировано – 21.274, умерло в плену – 27.683 человек (56,5 %,). Смертность итальянцев была в процентном отношении выше, чем пленных других национальностей, в том числе немцев; (последняя оценивается в 14,9 %), но не такой, какой её приводит Мессе. Потери немцев в плену (соответственно) 2.388.443; 2.031.743; 356.700 человек. Румын (соответственно) – 187.367; 132.755; 54.612 человек. См.: ЦХИДК. Ф. In, on. 32–6, д. 2, л. 8–9. (Прим. авт.).

См.: Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 88–101.

Доклад штаба УК БТ и МБ Юго-Западного фронта о боевых действиях танковых соединений фронта с 16 декабря 1942 года по 1 января 1943 года (ЦАМО РФ, ф. 229, оп. 604, д. 3, лл. 1–45).

Отчет штаба УК БТ и МБ Воронежского фронта о боевых действиях танковых войск фронта за декабрь 1942 года (ЦАМО РФ, ф.203, оп.2851, д.20, лл. 1–6).

См.: Мощанский И. Б. Германо-итальянские боевые операции. 1941–1943 гг. / И. Б. Мощанский. – М.: ООО Издательский дом «Вече», 2011.

10 ЦАМО РФ, ф. 229, on. 604, д. 6, л. 38.

Василий Михайлович Баданов (1895–1971) генерал-лейтенант танковых войск. Окончил учительскую семинарию, Чугуевское военное училище и к революции командовал ротой, будучи поручиком. В РККА с 1919 года. В январе 1940 года был назначен на должность директора Полтавского военного автомобильного технического училища, а 11 марта 1941 года принял на себя командование 55-й танковой дивизией из состава 25-го механизированного корпуса. Его звездный час пробил в декабре 1942 года, навсегда вписав имя генерала в историю. За взятие Тацинской 26 декабря 1942 года 24-й танковый корпус был переименован во 2-й Гвардейский, ему было присвоено наименование «Тацинский», а сам генерал Василий Баданов был награжден орденом Суворова II степени за номером один (Прим. автор.).

Разгром итальянской армии на советско-германском фронте // «Красная звезда», 14 марта 1943 года.

См.: Мощанский, И. Б. Германо-итальянские боевые операции. 1941–1943 гг. / И. Б. Мощанский – М.: ООО «Издательский дом „Вече“», 2011.

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 119.

Метеорологическая справка: в ноябре – декабре 1941 г. морозы на европейской территории России доходили до −45 °C. Это официально зафиксированные данные. Местами температура опускалась еще ниже – до −52 °C. У 14.000 немцев были ампутированы конечности. За зиму 1941–1942 гг. морозы вывели из строя свыше 200.000 немецких и 90.000 советских солдат. У немцев из-за морозов не работало автоматическое оружие и двигатели машин, танков, бронетранспортеров, имевшие летнюю смазку. (Прим. авт.)

По свидетельству местных жителей, переживших оккупацию, многие солдаты немецкой армии в 40-градусные морозы ходили в летних пилотках, поверх которых одевали специальные меховые наушники или шерстяные платки. (Прим. авт.)

Итальянский легкий бомбардировщик Caproni Са.311. Шестая авиагруппа итальянских ВВС, оснащенная этими самолетами, воевала в России, Хорватии и Северной Африке. (Прим. авт.)

Легкий бомбардировщик Fiat B. R.20 («Чиконья» – «Аист»). Этот самолет стал первым итальянским бомбардировщиком современного типа. Принят на вооружение в 1936 г. (Прим. авт.)

Истребитель Macchi МС.202 Folgore. Без сомнения МС.202 был наиболее эффективным истребителем, масштабно использовавшимся итальянцами во 2-й мировой войне. (Прим. авт.)

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 150–157.

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 175–177.

Hitler – Mussolini: Lettere/ Rizzoli Editore. Milano – Roma.

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 171–175.

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 171–175.

См.: Мощанский, И. Б. Германо-итальянские боевые операции. 1941–1943 гг. / И. Б. Мещанский – М.: Вече, 2011.

Mussolini (biografia perimmagini). – Longanesi, 2000. – ISBN 8830416673.

См.: Муссолини, Б. Мемуары 1942–1943. / Под ред. Р. Клибански. – М.: Эксмо, 2004. – 448 с. – ISBN 5-699-05262-3.

См.: Муссолини, Б. Мемуары 1942–1943. / Под ред. Р. Клибански. – М.: Эксмо, 2004. – 448 с. – ISBN 5-699-05262-3.

См.: Муссолини, Б. Мемуары 1942–1943. / Под ред. Р. Клибански. – М.: Эксмо, 2004. – 448 с. – ISBN 5-699-05262-3

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 59–60.

ЦАМО СССР. Ф. 228. Оп. 701. Д. 41. Л. 4–6.

Имена двух притоков реки Адидже, Пьяве и Изонцо, можно встретить в названиях улиц почти каждого городка Италии. Именно здесь с мая 1915 года по осень 1918 на горных высотах до 3 тыс. метров шли с переменным успехом кровопролитные бои между итальянской и австро-венгерской армиями. В этих боях только убитыми итальянская армия потеряла около 680.000 человек, сковав в горах продвижение армии неприятеля. (Прим. авт.)

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 104–107.

Le operazioni delle unita italiane al fronte russo. – P. 95–99,102.

Черевиченко Яков Тимофеевич (12 октября 1894-4 июля 1976) – советский военачальник, генерал-полковник (1941 год). С октября 1941 года по апрель 1942 года командующий Южным, Брянским фронтами.

См.: Провалов К. И. В огне передовых линий. – М., 1981. – С. 12–26.

При подходе к д. Никитовка 80-й полк был атакован во фланг частями 74-й СД РККА, которые б ноября сумели полностью изолировать полк от остальных сил корпуса. Шесть дней, вплоть до 12 ноября 80-й полк находился в окружении. Командование немецкого 14-го горнострелкового корпуса не оказало помощи итальянцам. (ЦАМО СССР. Ф. 228. Оп. 701. Д. 234. Л. 98.)

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 128–136.

Провалов К. И. В огне передовых линий. – М., 1981. – С. 27–29, 35.

См.: Провалов К. И. В огне передовых линий. – М.,1981. – С. 36–56.

Полковник Рокко Блазиоли – прекрасный командир и храбрый солдат. Захвачен в плен немцами после перемирия из-за отказа сотрудничать с ними, был помещен в германский концентрационный лагерь в Голландии, где умер в мучениях и лишениях. (Прим. Дж. Мессе)

10 июля 1934 г. в соответствии с постановлением ЦИК СССР органы госбезопасности вошли в Народный комиссариат внутренних дел (НКВД) СССР. После смерти Менжинского работой ОГПУ, а позднее и НКВД с 1934 по 1936 гг. руководил Г. Г. Ягода. С 1936 по 1938 гг. НКВД возглавлял H. H. Ежов, с ноября 1938 до 1945 гг. – Л. П. Берия. Во время Великой Отечественной войны формирования НКВД выполняли особые задачи: контрразведка, диверсии, «заградотряды», подрывная работа в тылу врага. (Прим. авт.)

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 142–149.

См.: Пикуль B. C. Площадь Павших борцов. Барбаросса. – М.: ACT, 2010.

См.: Жуков, Г. К. Воспоминания и размышления / Г. К. Жуков. – М., 1971.

Советская армия глазами солдат вермахта // Dal. by: интернет-портал – 2012-24 июня.

Католическое Рождество отмечается 25 декабря. (Прим. авт.)

Допуская не типичные случаи расправ над военнопленными со стороны военнослужащих воюющей стороны, авторы приводят документально подтвержденные сведения о расстрелах итальянцев их союзниками – немцами. На Балканах всего расстреляно 6300 итальянских солдат и офицеров, а более 17 тыс. отправлено в лагеря для военнопленных. Во Львове в 1943 году расстреляно более 2000 итальянцев. На территории Польши было уничтожено около 22.600 итальянских солдат и офицеров. В сентябре 1943 г. 4500 солдат и офицеров было расстреляно на средиземноморских островах Кефалиния и Кос. (Obozy hitlerowskie…, s. 58.; Menachem Shelah… Die Ermordung italienischer Kriegsgefangener, September-November 1943. Hannes Heer. Klaus Naumann. Vernichtungskrieg Verbrechen der Vehrmacht 1941–1944. Hamburg, 1997. S. 191–197.; АрхивЯдва-Шем. М-52/402, л. 13,16; Jozef Marszalek… Majdanek. The Concentracion Camp in Lublin. Warsawa, 1986, p. 58.)

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 158–166.

Сафронов, В. Г. Итальянские войска на Восточном фронте 1941–1943 гг. / В. Г. Сафронов. – М.: Вече, 2012. – С. 72.

Т-34 – средний советский танк. Масса 28,5 (32) т., экипаж 4–5 человек, пушка 76 (85) мм, 2 пулемета, броня 45–90 мм, скорость до 55 км/ч. Работами по созданию танка руководил Кошкин М. И. Танк Т-34 поступил на вооружение Советской Армии в 1940 г. и был признан лучшим танком периода II Мировой войны (1939-45). На базе Т-34 выпускались самоходно-артиллерийские установки, командирские танки, мостоукладчики, танки-тралыцики, огнемётные танки, БРЭМ и другие машины специального назначения. (Прим. авт.)

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 209–217.

Рокада (франц. rocade) – пути сообщения, линии связи, железные, грунтовые и др. дороги в прифронтовой полосе, проходящие параллельно, или вдоль линии фронта. (Прим. авт.)

Контрфорсы – термин имеет два значения: 1) архитект., массивный каменный столб или устой возле стены здания, поддерживающий ее в вертикальном положении и увеличивающий ее сопротивляемость грузу крыши и потолка; 2) военн., каменные столбы, располагаемые в некотором друг от друга расстоянии для придания устойчивости каменным стенкам покрывающим земляные отлогости в фортификационных постройках. (Прим. авт.)

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 223–235.

8 ноября 1942 года началась высадка американо-английских экспедиционных сил во Французской Северной Африке (под общим командованием генерала Д. Эйзенхауэра); в портах Алжир, Оран, Касабланка выгрузилось 12 дивизий (всего свыше 150 тыс. чел.). Воздушно-десантные отряды захватили два крупных аэродрома в Марокко. После незначительного сопротивления главнокомандующий французскими вооружёнными силами режима «Виши» в Северной Африке адмирал Ж. Дарлан приказал не препятствовать американо-английским войскам. Немецкое командование, намереваясь удержать Северную Африку, срочно перебросило в Тунис по воздуху и морем 5-ю танковую армию, которой удалось остановить англо-американские войска и отбросить их из Туниса. В ноябре 1942 немецкие войска оккупировали всю территорию Франции и попытались захватить в Тулоне французский ВМФ (около 60 боевых кораблей), который, однако, был потоплен французскими моряками. Борьба в Северной Африке шла с переменным успехом до весны 1943 г. (Прим. авт.)

Контрнаступление на Сталинград получило кодовое название «Уран». В ночь с 18 на 19 ноября 1942 года Советские войска перешли в наступление. Сталинградская битва завершилась блестящей победой советских Вооруженных Сил. Она положила начало коренному перелому не только в ходе Великой Отечественной войны, но и во всей Второй мировой войне в целом. В ходе ее фашистский блок потерял четвертую часть сил, действовавших на советско-германском фронте. Были разгромлены немецкие б-я и 4-я танковая армии, румынские 3-я, 4-я и итальянская 8-я армии. Общие потери врага убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести составили около 1,5 млн. человек, в связи с чем в Германии впервые за годы войны был объявлен национальный траур. Потери Красной Армии составили около ИЗО тыс. человек (из которых около 480 тыс. безвозвратные). Стратегическая инициатива прочно и окончательно перешла в руки советского Верховного Главнокомандования, были созданы условия для развертывания общего наступления Красной Армии и массового изгнания захватчиков с оккупированной территории СССР. Победа под Сталинградом подняла международный авторитет Советского Союза и его Вооруженных Сил, укрепила антигитлеровскую коалицию. (Прим. авт.)

В советской историографии днем капитуляции 6-й армии считается 2 февраля 1943 года. (Прим. авт.)

Напоминаем, что генерал Джованни Мессе написал свои первые воспоминания сразу после войны. Они были опубликованы в Риме в 1947 году в виде книги (издательство Rizzoli editore – MILANO – ROMA). (Прим. авт.)

В конце июня 1942 войска Роммеля находились уже возле Эль-Аламейна, в 100 км от Александрии и дельты Нила. Для англоамериканских войск это был один из самых драматических моментов за все время войны. Продвижение Роммеля (он получил кличку «Лис пустыни») остановилось в конце октября 1942 из-за сложностей со снабжением и из-за наращивания сил союзников. Улетев в Германию на лечение, Роммель вернулся в Северную Африку уже после того, как битва при Эль-Аламейне была проиграна. Менее чем за две недели его войска были отброшены на 1000 км. 9 марта 1943 Роммеля отозвали из Туниса. В 1943 его назначили командующим группой армий «Б» в Северной Италии. (Прим. авт.)

Тыл – фронту: за годы войны СССР выпустил 112,1 тыс. боевых самолетов; 1028 тыс. танков и самоходных орудий; 482,2 тыс. орудий и минометов; 12139,3 тыс. винтовок и карабинов; 1515,9 тыс. пулеметов; более б млн. пистолетов-пулеметов; более 400 млн. снарядов; более 21 млрд. патронов; 168,3 млн. гранат; 40000 торпед; 38 млн. шинелей; 70 млн. гимнастерок; 70 млн. брюк; 64 млн. пар кожаной обуви. (Прим. авт.)

Премьер-министр Уинстон Черчилль в палате Лордов 10 мая 1944 года сообщил, что между 1 октября 1941 года и 31 мартом 1944 года Англия поставила Советскому Союзу 5031 танк, 6778 самолетов и значительное количество оружия и боеприпасов на общую сумму с учетом сырья более чем 39 миллионов фунтов стерлингов. (Прим. Дж. Мессе)

Ответственный в Соединенных Штатах за экономику внешних связей Лео Т. Креулей на выступлении 19 января 1944 года сообщил, что США поставили в Россию до января 1944 года 3700 танков, 7400 самолетов, 160000 автомашин и 20000 специальных автомашин, кроме того, большое количество других материалов и сырья. (Прим. Дж. Мессе)

Дж. Мессе. Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 261–271.

Гитлер А. Моя борьба: пер. с нем. /А. Гитлер. – М.: Витязь, 2000. – С.556.

Wurmbrand R. Der unbekannte Karl Marx. Seewis, 1983. S. 42.

New York Times. 1863. 25 Juni.

Wolfe B. Marxismus. New York, 1965.

Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма. М., 1973. Т. 2. С. 36–38.

Немецко-фашистский оккупационный режим (1941–1945 гг.). Сборник докладов и сообщений советских историков на 3-й Международной конференции по истории движения Сопротивления. – М., 1965. С. 25–28.

См.: Гальдер Ф. Военный дневник. – М., 1969. – Т. 2. – С. 430–431.

Цит. по: Верт А. Указ. соч. С. 511.

Нюрнбергский процесс. – М., 1967. – Из содерж.: [Коллаборационизм]. – С. 234, 238; Гитлер А. Моя борьба: пер. с нем. / А. Гитлер. – М.: Витязь, 2000. – С. 556.

В этот список не включены большие, но трудно поддающиеся подсчету потери гражданского населения от боевого воздействия противника в прифронтовых районах, блокадных и осажденных городах. Так, во время блокады Ленинграда погибло 658000 человек. При бомбардировках Сталинграда – более 40 000. Десятки тысяч человек погибли при бомбардировках Севастополя, Одессы, Новороссийска, Смоленска, Тулы, Харькова, Минска, Мурманска.

Литвин А. К вопросу о количестве людских потерь Беларуси в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) // Беларусь у XX стагоддзi /Навук. рэд. В. П. Андреев. Вып. 1. – Минск – Томск: Водолей, 2002. – 191 с. – С. 136–137. – ISBN 5-8299-0028-9.

См.: «Выжженная земля». Как Гитлер возомнил себя Нероном// Военное обозрение. – 25 октября 2018. – № 30.; Ермолов И. Г. Под знаменами Гитлера. Советские граждане в союзе с нацистами на оккупированных территориях РСФСР в 1941–1944 гг. / И. Г. Ермолов. – М.: Вече, 2013. – 464 с.: ил. – (Вся правда о войне). – ISBN 978-5-4444-1195-7.

Дж. Мессе, Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К. С. И. Р.). – М.: Книжный мир, 2009. – С. 74–87.

Кривошеев Г. Ф. и др. Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооружённых сил: Статистическое исследование / Под общ. ред. канд. воен. наук, проф. АВН ген. – полк. Г. Ф. Кривошеева. – М.: Олма-Пресс, 2001. – 608 с. – ISBN 5-224-01515-4.

См.: Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. – 608 с; Урланис, Б. Ц. История военных потерь / Б. Ц. Урланис. – М., Спб.: ПОЛИГОН ACT, 1995. – 558 с.

Гуркин, В. В. Потери союзников Германии в войне против СССР / В. В. Гуркин // «Военно-исторический журнал». – 1998. – № 5. – С. 16–21.

См.: Звягинцев, А. Италия, где твои сыновья? // «Иль Джорнале» Obozy hitlerowskie… s. 58; Menachem Shelah… Die Ermordung italienischer Kriegsgefangener, September-November 1943. Hannes Heer. Klaus Naumann. Vernichtungskrieg Verbrechen der Vehrmacht 1941–1944. Hamburg, 1997. S. 191–197; Архив Ядва-Шем. М-52/402, л. 13, 16; Jozef Marszalek… Majdanek. The Concentracion Camp in Lublin. Warsawa, 1986, p. 58.

См.: Вице-президент Международной ассоциации прокуроров Звягинцев А. Итальянская трагедия // Российская газета – Неделя № 7266 (100). – 2020.

Журнал МИД РФ Международная жизнь. 15 мая 2020.

Джан Галеаццо Чиано, 2-й граф Кортелаццо и Буккари (18 марта 1903, Ливорно – 11 января 1944) – итальянский политик и дипломат периода фашизма, зять Бенито Муссолини. 24 июля 1943 г. на Большом фашистском совете поддержал резолюцию об отстранении Муссолини от должности. Бежал в Германию. Выдан Муссолини и расстрелян.

Здесь проявляется недооценка сил РККА со стороны Мессе. 19 ноября, с началом контрнаступления под Сталинградом, весь мир и Мессе убедится в возможностях СССР и его вооруженных сил. (Прим. авторов)

Ciano. diario 1939-43, Milano, 1946.

См.: Муссолини, Б. Мемуары 1942–1943. / Под ред. Р. Клибански. – М.: Эксмо, 2004. – 448 с. – ISBN 5-699-05262-3

Ciano. diario 1939-43, Milano 1946.

КаваллероУ. Запискиовойне/У. Каваллеро. – М.: Воениздат,1968. – С. 274.

Имеется в виду операция по удержанию немцами Донбасса и повторный захват Харькова и Белгорода (Прим. авторов).

См.: Муссолини, Б. Мемуары 1942–1943. / Под ред. Р. Клибански. – М.: Эксмо, 2004. – 448 с. – ISBN 5-699-05262-3

См.: Муссолини, Б. Мемуары 1942–1943. / Под ред. Р. Клибански. – М.: Эксмо, 2004. – 448 с. – ISBN 5-699-05262-3

См.: Муссолини, Б. Мемуары 1942–1943. / Под ред. Р. Клибански. – М.: Эксмо, 2004. – 448 с. – ISBN 5-699-05262-3

См.: Муссолини, Б. Мемуары 1942–1943. / Под ред. Р. Клибански. – М.: Эксмо, 2004. – 448 с. – ISBN 5-699-05262-3

Потери сторон. Британская империя: 53.000 убитых, раненых и пропавших без вести. США (с ноября 1942): 2.715 убитых, 8.978 раненых, 6.528 пропавших без вести. Сражающаяся Франция: 16.000 убитых, раненых и пленных. Союзники потеряли около 1500 танков. Германия: 12.808 убитых, 90.052 пропавших без вести или взятых в плен. По другим данным немцы потеряли пленными в Тунисе 101.784 чел., а всего за 1940-43 гг. – 238 тыс. чел. Италия: 15.000 убитых, 133 тыс. пленных (22.341 убитых и без вести пропавших). Страны «Оси» потеряли около 2500 танков. (Прим. авторов)

Витторио Амброзио (28 июля 1879-19 ноября 1958) – итальянский военный деятель, генерал армии, в 1943 году начальник Генерального штаба, один из участников смещения Бенито Муссолини и переговоров со странами Антигитлеровской коалиции капитуляции Италии.

См.: Талалай М. Русские участники Итальянской войны 1943–1945: партизаны, казаки, легионеры. – М.: Старая Басманная, 2015. – 418 с; Батталья Р. История итальянского Движения Сопротивления (8 сентября 1943 г. – 25 апреля 1945 г.). Пер. с итальянского. – М.: Издательство иностранной литературы, 1954. – 660 с.

Rochat. Seconda Guerra mondiale, in Storia d'ltalia, Firenze 1978, vol II.

Messe, II combattentismo nella politica italiana, Roma 1956.

Mussolini (biografia per immagini). – Longanesi, 2000. – ISBN 8830416673.

Цит. по: История внешней политики СССР. 1917–1985 гг. В 2-хтт. Т. 2 (1945–1985). – М., 1986.