Я так и знала, что добром эта затея не кончится. И ведь говорила мне Светка, чтоб ехала на такси. Но нет, у Яны Лопуховой к любой ситуации свой «индивидуальный» подход.

Сегодня я катастрофически опаздываю на праздник в честь дня рождения подруги. Очень сильно спешу, то и дело срываясь на бег. Только вот незадача: бегать с тортом в руках занятие крайне непростое.

До намеченной цели, а точнее до нужного адреса остаётся совсем немного. Неожиданно в заднем кармане моих джинсов начал вибрировать телефон, да так настойчиво, что мне кажется, будто он хочет покинуть своё тёплое местечко. Думаю проигнорировать вызов, но очень быстро понимаю, что необходимо ответить на звонок, иначе телефон шандарахнется об асфальт и прикажет долго жить.

Оглядевшись по сторонам в поисках подставки для своего торта, я обнаруживаю, что в двух шагах от меня припаркована какая-то машина. Я плохо в марках разбираюсь, но для меня это и неважно. Ставлю переноску с тортом на крышу авто, стараясь при этом не поцарапать тачку. Выуживаю из кармана дребезжащий аппарат и принимаю вызов.

— Янка, блин, ты где запропастилась? Мы тебя тут все заждались! — Светкин возмущённый крик вполне можно услышать и без телефона.

— Ну-ну, меня заждались? Как бы ни так: знаю я, чего вы ждёте, — парирую я, — не паникуйте, будет вам взятка. Я уже около твоего дома стою, открывай, давай.

Вместо ответа слышу из трубки какие-то визги, и сама нажимаю отбой. Убираю телефон на место и уже собираюсь забирать свой тортик с его временного пристанища, как вдруг он по неведомым мне причинам начинает двигаться.

Меня берёт оторопь, потому что я не выезжаю в происходящее. Куда торт может ехать? Может это крыша моя уже поехала после марафонского забега?

Пытаюсь догнать своё сладкое произведение искусства, даже успеваю ухватиться за крышку контейнера, но вдруг машина резко тормозит, и мой трёхчасовой труд стремится преодолеть земное притяжение.

Правда приземляется он не на землю, а просто переворачивается на крышу этой чёрной тачки и превращается в некрасивую кашу из крема и бисквита.

Внутри всё опускается, глаза моментально наполняются слезами, а я стою и не могу пошевелиться. Перед глазами, словно кадры из фильма, проплывают фрагменты вчерашнего дня. Вот я взбиваю тесто, потом ставлю форму в духовку, следующим кадром я уже собираю торт, обильно смазывая коржи кремом. Всё это проделываю с огромным удовольствием, и даже не представляю, что на следующий день мои труды улетят в помойное ведро.

Находясь в состоянии транса, не замечаю, как водительская дверь открывается, а из машины выскакивает какой-то парень. Вижу только, что он буквально за пару прыжков преодолевает расстояние между нами и налетает на меня с криками.

— Ты чё, совсем дура, да? Ты чё с моей тачкой сделала? — он машет руками в разные стороны, будто собирается взлететь.

Да уж, шок — это по-нашему. И сегодня я получила двойную дозу шокотерапии.

Надо бы что-то ответить парню, как-то защитить себя, а может даже извиниться, но я не могу вымолвить ни слова. Только стою и разглядываю красивого мерзавца, который посмел на меня кричать.

Длинный черноволосый шланг со злобными карими глазищами. Может, конечно, не такой уж и длинный, но мне при моём метре пятидесяти шести сантиметрах сложно судить.

— Ты чё молчишь, курица? Сейчас заставлю вылизывать это безобразие, поняла? — делает шаг ко мне навстречу. Мамочки, что он задумал?

А курицей он меня зря обозвал, и сейчас за это заплатит. Я быстро очухиваюсь и приступаю к оборонительным действиям.

— Да чего ты разорался "чё, да чё"? Нормально разговаривать не умеешь, колхозник? Подумаешь, тортиком тачку вымазали, я же не краской её облила! Но в следующий раз, так уж и быть, захвачу пару баллончиков акрилки какого-нибудь красивого цвета. Тебе розовый нравится?

Парень слегка зависает, видимо пытаясь понять смысл моего монолога. Начинает злиться ещё больше, щёки раздуваются, глаза сверкают.

— Слышь, какой ещё следующий раз, ты чё?.. — орёт он ещё громче и осекается, видимо, вспомнив, за что я обозвала его колхозником.

Он всё наступает и наступает, а я понимаю, что имею дело с совершенно незнакомым человеком. Может он маньяк какой, а я его только раззадориваю своим поведением?

Впечатлившись собственной фантазией, разворачиваюсь и стремительно бегу в сторону Светкиного дома, взмахнув на прощание длинными белокурыми прядями. На моё счастье, калитка оказывается открытой, поэтому я залетаю во двор.

— А ну стой, каракатица, я тебе устрою! — доносятся вопли незнакомца.

Каракатица? Вот же крендель пересушенный, так бы и плюнула в надменную рожу. Только инстинкт самосохранения берёт верх, поэтому я даже не думаю возвращаться и выяснять отношения с этим идиотом.

Стучу в металлическую дверь Светкиного частного домовладения, а сама чувствую, что меня до сих пор слегка потряхивает. Лишь спустя пару минут понимаю, что дверь на самом деле открыта, поэтому с лёгкостью тяну её на себя и прохожу внутрь. Вижу, что праздник в самом разгаре, все вокруг веселятся.

Под грохот музыки пробираюсь через толпу малознакомых лиц, надеясь найти виновницу торжества.

Впрочем, это оказывается не так уж сложно: посреди воображаемого танцпола стоит эффектная блондинка в красном коротком платье, подчёркивающем её модельную фигуру. И не смотря на то, что девушка обращена ко мне спиной, я с лёгкостью угадываю подругу.

— С днём рождения, дорогая! — поздравляю именинницу с совершеннолетием и протягиваю ей небольшую коробочку, завёрнутую в упаковочную бумагу. Я уверенна, что Сафонова оценит подарок, ведь это именно то, о чём она мечтала.

— Спасибо, Янка! — перекрикивает музыку, а я, пользуясь моментом, рассказываю о преждевременной кончине моего торта.

Рядом со Светкой стоят две какие-то шваброобразные особы. Видимо, из-за них она показушно смеётся и выдаёт:

— Яночка, как замечательно, что твой тортик нас не настиг, правда, девочки? — это она к швабра обращается. Но стоит им отвлечься, Светка зло сверкает глазами и шипит на меня: — Янка, ну, ты точно самая настоящая Лопухова. Это ж надо было так бездарно профукать торт!

Не скажу, что сильно обижена, я и сама остра на язык, но мне её слова не нравятся. Поэтому принимаю решение найти место для той части тела, которая отвечает за приключения. Оглядываюсь по сторонам.

Пока делаю обороты вокруг своей оси, получаю толчок в бок. От неожиданности не удерживаю равновесие и налетаю на чьё-то твёрдое тело. Практически каменное. Поднимаю голову, чтобы извиниться, сталкиваюсь взглядом с тёмными злобными глазами.

Какого лешего этот сушёный крендель здесь делает? Может он меня решил найти и отомстить за свою машину?

Пока мысленно задаю вопросы себе, парень следует моему примеру и тоже задаёт вопросы. Мне.

— Ах, ты ж каракатица, ты чё здесь трёшься, следишь за мной? — он отпрыгивает от меня, словно от заразной. — Вылупилась чё?

Какой кошмар, от его манеры речи хочется улететь к инопланетянам. Или перенестись в прошлое к динозаврам. Можно ещё в древний Египет, да куда угодно, лишь бы там не знали слово "чё".

Хочу дать наглецу достойный отпор, но неожиданно перед нами возникает Светка. Меня она словно не замечает, зато начинает хлопотать вокруг парня.

— Стасечка, я так рада, что ты пришёл! — она тянется к парню и целует его в щёку. — Проходи, будь как дома, пойдём я тебя чем-нибудь угощу!

Стасечка? Непроизвольно морщусь, пробуя это недоимя на вкус. Это что же получается, они знакомы? Только, какой же это Стасечка? Это настоящий Станиславозавр.

Светка хватает его под руку и ведёт к столу, весьма неестественно хохочет при этом. Парень лениво ей что-то отвечает, только вот Сафонова словно не замечает его равнодушия. Или не хочет замечать, мне-то какое дело?

Я очень даже рада, что Светка уводит этого кренделя от меня подальше. Он оборачивается пару раз, выискивал меня своими глазищами, но я в это время уже спокойно сижу в тихом уголке на уютненьком диванчике. Сижу и думаю, какие ещё приключения ожидают мою пятую точку? Или на сегодня лимит происшествий исчерпан?

— Привет! — слышу сквозь собственные мысли незнакомый голос. — Как тебя зовут, красотуля?

Рядом приземляется парень, бесцеремонно закидывает руку за мою спину и пальцами по обивке дивана настойчиво барабанит. Я отстраняюсь, вскидываю на него недоуменный взгляд и отмечаю про себя, что это не парень даже, а целый мужик. Достаточно взрослый, и, как следствие, наглый. Кого Светка понаприглашала?

Да если бы я знала, что здесь будет подобный контингент, то в жизни не пришла бы. Подруга это тоже прекрасно понимала, поэтому распиналась:

— Яночка, не волнуйся, будут только девочки из нашей группы. Ты главное не забудь свой фирменный тортик приготовить. Только пораньше приходи, чтобы тортик никто не увидел — сюрприз будет!

Теперь я вижу, какие тут девочки. Вон, мужики великовозрастные расхаживают.

— Так что красотуля, познакомимся? — незнакомец предпринимает вторую попытку, играя бровями.

Я только отрицательно мотаю головой, и, к счастью, замечаю двух знакомых девчонок. Тут же пулей мчусь в их сторону, оставив своего несостоявшегося ухажёра в одиночестве.

Кажется, у меня сегодня передозировка мужского внимания.

— Итак, Яна, я тебя внимательно слушаю.

Кто-нибудь, скажите Светке, что пытать живого человека нехорошо. Она уже пятнадцать минут не выпускает меня из туалета, вытягивая признание.

— Свет, пойдём на пары, а? Ну чего ты от меня хочешь? — тяну обречённо.

— Ладно, повторю для непонятливых: почему парень, которого я пригласила, три раза за вечер спрашивал о тебе? — она оттопыривает указательный, средний и безымянный пальцы и тычет ими мне в лицо.

— Да какой парень, Свет, я там кроме двух девчонок из кулинаров знакомых не видела. О чём ты говоришь? — устало облокачиваюсь о стену, предполагая, что это разговор никогда не кончится.

— А ты знаешь, каких усилий мне стоило уговорить Стасечку прийти? Он же звезда, — она блаженного закатывает глаза, а я моментально соображаю.

— Стасечка? — брезгливо морщусь.

— Ну, да, до тебя только дошло? Откуда он тебя знает, да ещё и интересуется твоей персоной? — девушка ревниво стреляет серыми глазками.

— Так это я его машину тортом испачкала, — всем видом показываю безразличие и, пользуясь Светкиным замешательство, покидаю помещение.

Мчусь в аудиторию, попутно размышляя, что делать с новой одержимостью подруги. Она ведь если что-то вбила себе в голову, то теперь так просто не сдастся. Будет долго и мучительно добиваться внимания этого Стасечки.

Впрочем, лучшей расправы над этим колхозником я и представить себе не могу. Внимание Светочки — лучшее наказание, потому что она теперь вряд ли даст парню спокойно дышать.

Помню, как в прошлом году она влюбилась в одного из главных красавчиков колледжа. В итоге бедолага перевёлся в другое учебное заведение.

Мы всем колледжем следили за этим реалити-шоу. Подруга стала настоящим сталкером. Дошло то того, что несчастный только и занимался тем, что пытался спрятаться от Светы. Но это было невозможно, она настигала его повсюду, его популярность резко пошла на спад. Девчонки перестали им восхищаться, парень постепенно превратился в предмет насмешек и, не выдержав такого давления, покинул наш колледж.

Я буду только рада, если такая же участь постигнет противного «Стасечку». Даже тортик Светке испеку в качестве благодарности и никому не расскажу, что она его съела.

Продолжая витать в облаках из собственных мыслей, подхожу к нужной, как мне кажется, двери, тяну на себя ручку и оказываюсь внутри. На удивление, в аудитории пусто. Занимаю своё место и принимаюсь выгружать из сумки необходимый для занятий инвентарь.

Наконец, усаживаюсь на стул и только сейчас замечаю учебный материал, которым увешаны стены. Это что ещё за таблицы? И схемы какие-то непонятные, устройство автомобиля что ли?

Да уж, не зря мама называет меня рассеянной, а Светка говорит, что я тот ещё лопух. Как я могла перепутать аудитории?

Быстро собираю обратно выложенные пару минут назад вещи и направляюсь к выходу, но уйти не успеваю. Дверь отворяется и ударяется с грохотом о стену, а на пороге возникает какой-то пухляк. Он противно жуёт жвачку и ржёт при этом так, что изо рта вылетают брызги слюны. Зрелище премерзкое.

Вдруг его взгляд застывает на мне. Незнакомец на мгновение перестаёт смеяться, а потом говорит, обращаясь к кому-то за спиной:

— Всё, братва, теперь мы заживём, у нас в группе появилась девчонка, — пальцем в мою сторону тычет.

Моментально реагирую на выпад с его стороны, выстраивая словесный блок.

— Я… я аудиторией ошиблась случайно, я не у вас в группе, — пытаюсь оправдаться.

Следом за пухляком в кабинет заходит ещё один парень, которого я знаю. Его зовут Влад, он раньше встречался со Светкой. Целую неделю.

А замыкает процессию клоунов знакомый черноволосый шланг. Он тоже смеётся и с интересом смотрит в направлении, указанном пухляком. Однако заметив меня, перестаёт веселиться, сканирует взглядом и без тени улыбки выдаёт:

— Ты!

— Нет, не я, — лепечу от страха.

Один из дружков поворачивается к Стасу и спрашивает:

— Ты её чё знаешь?

Чувствую, что у меня начинает дёргаться левый глаз. Опять это "чё". Судя по всему, у нас в колледже целая банда ЧЁкнутых.

Смотрю на парней, перекрывших выход из кабинета, и не знаю, как покинуть помещение. Вдруг крендель всё же решит мне отомстить?

К моему счастью, пока Влад выясняет у Стаса, откуда тот меня знает, а пухляк ржёт и давится жвачкой, в кабинет заходит преподаватель.

— Вы что тут устроили? — рявкает на веселящихся парней.

Замечает меня.

— Милая девушка, а вы что здесь забыли? — надо же, как быстро меняет манеру речи с ругательной на прелюбезную.

— Извините, я ошиблась дверью, — коротко отвечаю и резво проскакиваю к выходу.

В коридоре не задерживаюсь, мигом отыскиваю нужную аудиторию. На этот раз без ошибок.

В кои-то веки, мне повезло, и лекция ещё не началась, но я всё равно спешу занять своё место.

Моя соседка Катя что-то усердно повторяет. Я тихонечко с ней здороваюсь, стараясь не отвлекать. Она в ответ лишь кивает, что неудивительно — Катя девушка серьёзная, а ещё очень скромная. Мы с ней даже могли бы подружиться, но она едва ли понимает мою страсть пошутить и поприкалываться. Хотя, возможно, у нас с ней больше общего, чем с той же Светкой.

Странно, что мы вообще смогли найти общий язык с Сафоновой, ведь у нас диаметрально противоположные интересы. Светка, например, мечтает поскорее окончить ненавистный колледж, куда её устроил отец, и поступить в школу моделей. Она терпеть не может готовить, да и не напрягает себя этим. Я же наоборот, просто обожаю свою будущую специальность — повар-кондитер. Поэтому пользуюсь любой возможностью заниматься любимым делом.

***

После лекции собираю в сумку принадлежности и выхожу в коридор. Следом выскакивает Света, хватает меня под локоть и тащит в сторону окна.

— Лопухова, ты собираешься худеть? Такая тяжёлая! — возмущается она попутно.

Я скидываю её руку, негодуя:

— А кто тебя заставляет меня тащить силой? А?

Девушка останавливается, хлопает наращенными ресницами и начинает мямлить:

— Ну, после твоего побега из туалета, я подумала, ты не пойдёшь добровольно.

Забавно видеть Сафонову такой растерянной, она просто не ожидала наезда с моей стороны. Обычно мямлю я. Но сейчас мне неприятно, что Света заговорила про похудение.

Я, конечно, не тростинка, но и не толстуха, какой меня выставляет подруга. При своём невысоком росте я вешу пятьдесят килограммов, и выгляжу при этом вполне нормально. Как говорит моя мама, имею свой определённый шарм благодаря небольшой округлости.

Всё же иду со Светкой, не хочу лишний раз ссориться из-за глупости. Мы проходим к подоконнику, ставим на него свои сумки и поворачивается друг к другу.

— Ну? Чего ты меня так усердно сюда тащила, что случилось? — чувствую, что с трудом скрываю недовольство. — Сомневаюсь, что просто так позвала.

— Яночка, какая ты проницательная, обожаю тебя, ты такая хорошая подруга, — старательно удерживает натянутую улыбку, а я чую недоброе. Неспроста она меня нахваливает. Ей, определённо, что-то нужно, вопрос что именно?

Настороженно смотрю на подругу, ища подвоха, который не заставляет себя долго ждать.

— Ты знаешь, ты такая добрая, безотказная, всегда готова прийти на помощь, — тараторит девушка, — и кроме тебя мне не к кому обратиться.

Смотрит невинными глазками, а руки складывает в молящем жесте.

— Ты пойдёшь со мной сегодня вечером в клуб? Сидоров говорил, что они сегодня своей компанией идут отдыхать. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Я пытаюсь понять, что она от меня хочет, но мне недостаёт информации для полноты картины.

— Свет, я ничего не поняла. Какой ещё клуб? Когда? И кто такой Сидоров?

Видимо, зря задаю сразу столько вопросов. У подруги теперь вид слишком озадаченный. Света задумчиво молчит некоторое время.

— Сидоров — это Колька, друг Стасечки, пухлый такой, не видела разве? — отвечает, собравшись с мыслями.

Я молча киваю головой. Где, и при каких обстоятельствах я его видела, рассказывать не собираюсь.

— Главное, что там мой Стасечка будет, — мечтательно улыбается.

Подружка замолкает, а меня передёргивает от слащавого «Стасечка».

— Так, а зачем я с тобой должна идти? Иди со своим Стасом. Ты знаешь, что я не хожу в заведения подобного рода, — равнодушно отворачиваюсь к окну, разглядывая ещё голые деревья.

— Ян, ну, как я с ним пойду, если красавчик ещё не в курсе, что он — мой. Ты вообще мне подруга или как?

Разворачиваюсь всем корпусом к девушке, собираясь отказать. Вижу перед собой слегка прикрытые глаза и опущенные уголки губ — мисс печалька собственной персоной. Не могу удержаться от смеха.

— Ладно, — машу рукой, — так уж и быть. Только у меня есть условие: ты расскажешь мне, что за фрукт этот Стас.

Подруга с визгом бросается мне на шею, выкрикивает какие-то слова благодарности и клятвенно обещает рассказать всё, что пожелаю. Немного отстраняюсь, чтобы остановить столь бурное проявление чувств, и повторяю свой вопрос.

— Так кто такой этот Стас?

Сафонова запрыгивает на подоконник и усаживается поудобнее. Я понимаю, что рассказ будет длинным, поэтому повторяю её действия.

— Ну, ты, Янка, точно не от мира сего, — заявляет она, — Стасечка, он же Стас Гронский, учится в нашем колледже на автомеханика. Каждая девчонка мечтает, чтобы он хотя бы посмотрел в её сторону.

— На кого он учится? — усмехаюсь. — И по этому экземпляру все с ума сходят?

— Ты что, он такой классный — красавчик, посмотри какой. А ещё у него тачка крутая, и у отца, говорят, денег куча.

При упоминании денег у Светки алчно загораются глаза.

— Интересно, если его папенька такой состоятельный, что он сыночку обучение в каком-нибудь вузе не оплатил?

Светка пожимает плечами, но и на это замечание находит ответ.

— Ходят слухи, что когда Стасечка окончил школу, он сильно поссорился со своим предком. Вот поэтому его отец и засунул в колледж. Вроде бы Стас даже поступал куда-то на вышку, но у отца связи. Он помешал, сказал, пусть поучится, как простой смертный.

Чувствую, как внутри меня нарастает возмущение. Я не знаю этого Стаса, не знаю его отца, но не могу принять такого отношения между близкими людьми. Смотрю на Светку, а она спокойно закинула одну ногу поверх другой и раскачивает ею, как ни в чём не бывало.

— Разве такое возможно? Как отец так может поступить с собственным сыном? — всё-таки не выдерживаю и задаю интересующий меня вопрос.

— Не знаю, но машину он ему как раз в знак примирения подарил. Стас, конечно, долго отпирался, но потом тачку принял. А колледж бросать в обмен на универ отказался, сказал, что доучится, а потом решит, что дальше делать.

Слушаю её и начинаю сомневаться в правдивости этой истории, неужели подруга верит в этот абсурд?

— Знаешь, Свет, мне кажется, это всё байки, придуманные этим смазливиком. Может он настолько тупой, что даже родительские деньги не помогли ему поступить в университет?

— Ты что, Стас очень умный, он… он… — подруга начинает жадно хватать ртом воздух от возмущения. Но вспомнить реальные заслуги мажорика ей так и не удаётся.

— Хорошо, хорошо, — смеюсь я, — пускай будет умный, я тебе верю на слово.

Решаю не оскорблять чувства подруги, поэтому перевожу тему.

— А ты не хочешь сегодня пойти со мной в хоспис? Я вчера пирожков с яблочным повидлом напекла, планирую отнести.

Света вскидывает брови и слегка приоткрывает рот.

— А когда ты успела испечь пирожки, если вчера вечером была у меня? — удивляется она.

— Так я же рано ушла, вот и занималась вечерней выпечкой, нервы успокаивала.

Подруга морщится. Не нравится ей моё предложение.

— Нет уж, Яночка, это без меня. Слушай, дались тебе эти старики? — она даже не пытается скрыть презрение.

Я спрыгиваю с подоконника, упираю одну руку в бок и говорю девушке:

— Знаешь, Свет, ты не обязана разделять мои увлечения, но будь добра, хотя бы относись к ним с уважением, — беру сумку и ухожу, но подруга тут же срывается следом.

— Яна, ну подожди, — она хватает меня за плечо, — ну… извини, — Света поджимает губы и опускает глаза, словно очень сожалеет. — Ты же не передумаешь идти со мной в клуб?

Теперь понятно, чего она за мной побежала. На самом деле, такое поведение подруге не свойственно: она никогда не извиняется.

— Не волнуйся, — машу рукой, — не передумаю!

Уныние на лице Светки быстро сменяется радостью. Вот же актриса, да ей не в модельную школу поступать нужно, а в фильмах сниматься.

***

Вечером встречаемся с подругой в условленном месте. Пока ждём такси, девушка окидывает меня пренебрежительным взглядом, кривит губы и говорит:

— М-да, Ян, а ты не могла что-нибудь поприличнее надеть, а? — она жестом указывает на моё платье.

Я в сотый раз смотрю на свой наряд и не могу понять, чем подруга недовольна. Бледно-розовое, длиной до колена, полуприлегающего силуэта. Я считаю, что выгляжу достойно. А вот такое подобие одежды, как у неё, я бы в жизни не надела. При одном взгляде на этот «шедевр» дизайнерского искусства рябит в глазах, потому что платье полностью расшито пайетками. Мини, ядовито-оранжевого цвета, с вырезом до пупка. По словам подруги, если бы не время года, то вся улица оценила бы ещё и открытую спину благодаря этому «чудо-платью». Я не понимаю, за счёт чего оно на ней вообще держится, почему до сих пор не слетело. Впрочем, если это произойдёт, думаю, Сафонова не сильно огорчится.

— Меня. Всё. Устраивает, — коротко отрезаю я, давая понять, что не хочу вступать в полемику.

К счастью, перепалку удаётся избежать, потому что подъезжает долгожданное такси. Мы усаживаемся в машину и едем в клуб, но по пути я начинаю нервничать. Ощущение, будто мои внутренности завязали в тугой узел. Да уж, такой трусихе, как я, лучше сидеть дома. Дело в том, что я ни разу в свои восемнадцать лет не была в ночном клубе, вот так вот.

Успокаиваю себя тем, что заведение находится в людном месте, и я в любой момент смогу уехать домой. Да и Светка пообещала, что не оставит меня одну и в обиду не даст. Тоже мне, защитница.

Через тридцать минут езды по городу мы останавливаемся возле нужного адреса, расплачиваемся с таксистом и выходим из машины. Я оглядываюсь по сторонам, но Светка хватает меня за рукав куртки и тянет внутрь.

— Ян, ну, ты чего застыла? Идём скорее, нам ещё Стасечку искать, он парень видный, налипнут на него сейчас какие-нибудь курицы.

Ну, да, нужен он кому. А она глупая, раз так парня превозносит.

Пройдя фейс-контроль, мы оказываемся в душном полумрачном коридоре. Я тут же начинаю паниковать, что мы со Светкой можем потеряться. Сейчас ни на миг не жалею, что никогда не ходила раньше в клубы. И больше никогда не пойду. Не моё это: музыка грохочет, молодёжь беснуется в танцах, плюс постоянно кто-то толкается.

— Смотри, вот он! — орёт Светка мне в ухо.

Я смотрю в указанном ею направлении и замечаю черноволосого мерзавца. Он сидит за столиком в компании молодёжи, словно король. Контингент вокруг него явно не из нашего колледжа. Крендель, он же Стасечка, он же Стас Гронский, занимает значительную часть места. Одна нога закинута поверх другой, а руки вальяжно раскинуты в разные стороны.

Проходит меньше минуты, и мы оказываемся возле этой компании. Светка тут же начинает трещать:

— Стасечка, привет! — машет ручкой. — Не ожидала тебя здесь встретить, — вещает она и кидается к парню с приветственными поцелуями.

Я закатываю глаза: ну-ну, не ожидала она. Светка спрашивает разрешения присесть за их столик. Стас безразлично пожимает плечами, а его дружки сканируют девушку взглядом и радостно приглашают остаться.

А потом взгляд Стаса перемещается на меня. Я продолжаю стоять, не решаюсь присоединиться к этому празднику жизни. Парень хмурит брови, словно изучает меня.

— Если она, — он указывает на меня взмахом руки, — не прячет в своей сумке торт, то вы можете остаться с нами.

Очень смешно. Король юмора и сатиры шутить изволит.

Светка поджимает губы и прищуривает глаза, выражая мне своё негодование. Потом натягивает миловидную улыбочку и убеждает Стаса, что опасаться нечего.

Я сажусь рядом с Сафоновой, по привычке натягивая и без того длинное платье на коленки. Одна из девчонок бесцеремонно разглядывает меня.

— Стасик, а что за история с тортом? — обращается к Гронскому.

Парень награждает меня очередным взглядом и начинает повествование о моем позоре.

Чем больше он рассказывает, тем больше мне хочется исчезнуть, испарится, сбежать. Я нервно кусаю губы, то и дело простреливая мерзавца злыми взглядами.

— Но сегодня нам повезло: раз девушки пришли без торта, значит, никто не устроит нам сладкое наказание! — выдаёт в самом конце и начинает громко ржать.

Все сидящие за столом подхватывают и тоже начинают смеяться. Конечно, если это нервное сотрясание воздуха можно назвать смехом.

Но на этом внимание к моей персоне не заканчивается. Любопытная брюнетка задаёт один вопрос за другим, словно самоутверждаясь за чужой счёт.

Мамочка, забери меня отсюда!

Стас

Концерт по заявкам заказывали? Получите, распишитесь. Титаева ни с того, ни с сего начинает засыпать вопросами эту странную девчонку, а та в ответ что-то мямлит, то и дело меняясь в лице.

— Ты, правда, любишь торты? — спрашивает девушка силиконовыми губищами.

— Я… не то чтобы я их люблю, я люблю готовить. Печь люблю, а есть… — мнётся блондинка.

— То, что ты любишь есть, мы и так поняли! — Карина начинает хохотать, остальные ржут за компанию.

Девушка втягивает голову в плечи и поджимает губы. Вот-вот разревётся что ли?

Даже жаль её немного. Сейчас, когда мой гнев прошёл. Тогда возле машины я и сам её каракатицей обзывал, потому что за свою тачку готов любого придушить. Ей ещё мало досталось, если не считать, что я на неё наорал. С рук сошёл такой нехилый проступок.

А вот комплексует она зря. Конечно, на фоне сушёной воблы… пардон, на фоне подруги она выглядит обычной девушкой. Но я искренне не понимаю, для чего нормальные девчонки доводят себя до истощения глупыми диетами.

Карина продолжает троллить девчонку. Чувствую, что мне этот цирк начинает надоедать, поэтому перевожу тему.

— Света, — обращаюсь я ко второй девушке, — а вы разве не на одном факультете учитесь с … э…

— Яной? — подсказывает она.

— Да, с Яной. Ты тоже любишь готовить? — не то чтобы меня это сильно интересует.

Света моментально выпрямляет спину, растягивает губы в неестественной улыбке и говорит:

— Нет, ни в коем случае, это временный этап. Я поступаю в школу моделей, а кулинария не для меня.

Она с довольным видом смотрит на присутствующих, словно ждёт аплодисментов. До чего же примитивная и глупая натура, я её сразу раскусил. Ещё и за мной бегать пытается, неужели надеется, что ей что-то светит?

Правда, я тоже хорош, додумался принять её приглашение на днюху, когда на очередной тусовке случайно в клубе с ней пересёкся. Хотя, кто её знает, может и не случайно, не исключаю вариант, что она специально за мной следила.

Карина опять начинает цепляться к Янке.

— А ты моделью быть не собираешься, — она не спрашивает, утверждает. — С твоими данными туда путь закрыт.

Вижу, что у девчонки на глаза наворачиваются слёзы, но остальные этого, видимо, не замечают. Никто даже бровью не ведёт, а может им просто пофиг на чужие переживания. Хотя мне, вроде бы, тоже. Обычно. Но сейчас почему-то становится жалко этого нахохлившегося воробышка. Да, именно так она сейчас выглядит: словно воробей, вымокший под дождём.

Неожиданно девушка гордо вскидывает голову.

— Я не собираюсь, и никогда не собиралась быть моделью, — она пропускает мимо ушей фразу Карины «не удивительно» и продолжает, — я очень люблю свою будущую профессию, и выбирала её осознанно. А сейчас мне нужно идти.

С этими словами Янка подрывается с места и убегает к выходу из клуба. Я бросаю ленивый взгляд на её подругу, но та сидит, не шевелится. Они разве не вместе приехали? И как этот воробей теперь до дома добираться будет?

Понимаю, что это не должно меня волновать, но я жду ещё пять минут, а потом встаю и иду следом. На самом деле, я просто дал Светке время образумиться и пойти за подругой. Но эта курица только и занималась тем, что мне в рот заглядывала.

Застаю воробья на улице. Девчонка пытается поймать такси.

Бесшумно подхожу сзади, кладу руку на её плечо.

— И часто ты так посреди ночи машины ловишь? — спрашиваю тихо, едва касаясь губами ушка.

Яна резко разворачивается и от неожиданности тихонько икает. Глаза красные, припухшие. Понятно, уже пореветь успела.

— Что? Нет, я никогда… — сбивчиво оправдывается, рукавом куртки пытается убрать со щёк тонкие дорожки слёз.

— Подвезти? — сам в шоке, что такое предложил.

Девчонка хлопает глазами, лепечет что-то про машину, спрашивает у меня номер такси. Смотрю на неё сверху вниз, молча хватаю за руку и веду к своему спорткару.

По всей видимости, она так расстроена происшествием в клубе, что даже не пытается сопротивляться. Мы садимся в тачку, и я трогаюсь с места, узнав перед этим её адрес.

Проходит минут десять, когда, наконец, девчонка подаёт голос.

— Мы же Светку забыли, как она там одна?

Я кидаю на неё изумленный взгляд. Вот наивная.

— Она не волновалась, как ты одна будешь добираться до дома. Даже ухом не повела, когда ты реветь убежала, — припечатываю.

— Я не ревела… — пытается оправдаться Яна.

— А то я совсем дурак, не вижу, — бурчу себе под нос. — Ты не бери в голову, ребята просто шутили.

Девчонка бубнит что-то, повернувшись лицом в сторону окна. Я точно не могу разобрать, что-то типа «ну и шуточки».

Когда мы останавливаемся возле её дома, она вдруг выдаёт:

— Ты извини меня за машину, я не специально. Просто, часто рассеянная бываю, — поджимает губы и смотрит на меня широко открытыми глазами. Замечаю, что они у девушки небесно-голубого цвета. Надо же, такие нечасто встречаются.

— Да забей, я уже остыл, — машу рукой, чё-то я сегодня такой добрый? — Но если вздумаешь повторить, я тебя всё-таки заставлю отмывать машину, — предупреждаю на всякий случай, чтоб не расслаблялась.

Яна

Второй час терпеливо выслушиваю Светкино зудение. Хорошо, что сегодня суббота, и она отчитывает меня по телефону, а не воочию.

— Как, Яна, как ты могла меня там бросить? И главное, Стасечка тоже ушёл куда-то, я его ждала, но он так и не вернулся.

Пытаюсь оправдываться, но мне едва ли дают вставить хоть слово. Это ещё Сафонова не знает, что Стас меня к дому подвёз. Иначе не сносить мне головы. Уверена, подруга выберет самый изощрённый вид казни.

С горем пополам мне удаётся отвязаться от назойливой девушки, а в мыслях даже мелькают слова Стаса, которые он мне сказал по пути домой.

— Как вы вообще можете быть подругами? С виду такие разные: по Светке сразу видно, что она любит тусовки и умом явно не блещет, а ты вроде не такая.

Не такая. Чтобы это значило?

Надо же, какой внимательный парень этот Гронский. Неужели первое впечатление и впрямь бывает обманчивым? Может, он прав по поводу Светки, и она меня просто использует?

Морщусь от собственных мыслей. Ну, разве можно так думать о подруге? Нет, этот парень не так прост, с какой стати мне его слушать? Он же просто избалованный мажор.

За обилием мыслей не замечаю, что я в квартире одна, а тётя моя, Лина, уже ушла на смену, в больницу. Она работает врачом в отделении травматологии.

Дело в том, что я во время учебного года проживаю у тёти, потому что моей маме так спокойнее. Папа говорит, что многие студенты живут в общежитии, что в этом нет ничего страшного. Но мама настояла на том, чтобы поселить меня у своей младшей сестры. Лине всего двадцать восемь лет, и у них с мамой большая разница в возрасте. А поскольку тётя не замужем, я очень даже комфортно устроилась в её квартирке.

Чтобы хоть как-то привести свои мысли в порядок, понимаю, что нужно что-нибудь испечь. Этот способ работает безотказно в моём случае.

Иду на кухню, заглядываю в холодильник, осматриваю содержимое шкафчиков и принимаю решение приготовить капкейки «Брауни».

Достаю всю необходимую утварь, вынимаю некоторые продукты из холодильника, но вдруг обнаруживаю, что у меня почти закончился какао-порошок. Вот засада, я уже настроилась на кондитерскую терапию. Придётся топать в магазин, благо, у нас в двух кварталах расположен приличный супермаркет с богатым выбором продуктов.

Собираюсь по-быстрому и мчусь за необходимым ингредиентом. Спешу, вдруг вдохновение сбежит, и выпечкой заниматься перехочется?

В магазине быстро нахожу какао. Брожу по рядам, рассматривая полки с продуктами. Вдруг, что ещё нужное увижу и куплю.

Подхожу к холодильнику с молочкой. На витрине стоит мой любимый йогурт, да ещё и по акции. Обычно его днем с огнём не сышешь, а тут бери — не хочу. И я беру, сразу и побольше.

Пару бутылок закидываю в корзинку, тянусь за следующей, но какая-то загребущая рука нагло выхватывает её у меня.

Я крепко держу свою будущую покупку, но соперник не уступает. Что за наглость?

Резко поворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом со злыми карими глазами. Он-то что здесь делает, а?

— Это мой йогурт! — тяну бутылку на себя.

— С чего бы это, ты его чё, уже купила? — Стас явно не собирается уступать.

Вот же баран упёртый, а я ещё утром про него думала, вспоминала. Не заслуживает он этого.

— Отдай! — проявляю настойчивость.

— А то что? — нависает надо мной, заставляя чувствовать себя неуютно.

— Ты пожалеешь, если не отдашь мне мой йогурт! — с силой вырываю бутылку из его лапищ.

— Ой, ладно, сдаюсь! — поднимает ладони вверх. — Походу, мы в разных весовых категориях!

Смотрю на усмехающегося парня и не понимаю, как реагировать. Становится обидно до слёз. Я же ведь не толстуха какая-то, ну, чего все ко мне цепляются с этим весом?

Чувствую, как волна негодования накрывает меня с головой. Я даже не пытаюсь воспротивиться своему гневу, открываю бутылку с йогуртом и плюхаю негодяю в лицо. Вот тебе и сладкое наказание, о котором ты вчера говорил!

Парень ошалело смотрит то на меня, то на капли йогурта, падающие на пол. А я понимаю, что самое время воспользоваться его замешательством, и ураганчиком уношусь прочь.

Корзинку с продуктами бросаю прямо посреди торгового зала.

Йогурт тоже следует где-нибудь оставить, но я ведь уже открыла бутылку. А мама меня всегда учила, что чужое брать не хорошо.

Надо заплатить, но как, если меня вот-вот догонит Гронский?

К моему счастью на кассе нет ни души. Кроме кассира, разумеется. Поэтому я быстренько оплачиваю пустую бутылку с помощью безнала и выбегаю из супермаркета.

Уже будучи на улице, осознаю, что натворила. Но возвращаться и просить прощения у парня не рискну. Вдруг ещё прибьёт ненароком?

Пока прихожу в себя, стоя за углом супермаркета, из дверей появляется Стас. Злой, как собака, он стреляет глазами в разные стороны, периодически сжимая и разжимая кулаки.

С его лица белыми каплями продолжает стекать мой йогурт. Я ума не приложу, как мне уйти незамеченной, ведь парень явно меня ищет.

Впрочем, сегодня удача на моей стороне. Спустя пару минут к парковке подъезжает грузовой автомобиль, водитель заглушает двигатель и уходит в магазин.

Если Стас решит искать меня, то скорее всего в первую очередь заглянет за угол супермаркета. Поэтому мне нужно перепрятаться.

Мягко ступаю в сторону кабинки грузовика, чтобы скрыться за ней, пока Гронский не уедет.

— А ну стоять! — рычит знакомый голос.

Оборачиваюсь лишь на секунду, чтобы понять, каковы шансы на побег, но парень уже тут как тут.

— Ты совсем спятила, да? — цепляется за рукав моей куртки мёртвой хваткой.

Пытаюсь вырваться, но тщетно. Этот наглец очень сильный.

— Пусти! — пищу словно мышь.

— Ты никуда не пойдёшь, садись немедленно в машину! — кидает он приказным тоном.

— Я никуда не поеду с тобой! — дрожа от испуга, всё ещё пытаюсь вырваться. — Я буду кричать!

— Кричи, — окидывает меня высокомерным взглядом, растягивая губы в кривой усмешке. — Тебе это не поможет!

Стас силой запихивает меня на заднее сиденье своей тачки, сам прыгает вперёд и трогается с места. По обе стороны от меня щёлкают замки. Кажется, я в ловушке.

— Ты куда меня везёшь, идиот? А ну-ка быстро останови машину! — замахиваюсь, чтобы дать ему по голове, но вовремя останавливаю себя. Не хватало ещё в аварию попасть. Да-да, иногда у меня получается здраво мыслить.

Парень упорно молчит. Не произносит ни слова, даже когда я его по плечу стукаю. На ходу успевает лицо своё от йогурта оттирать влажными салфетками, которые из бардачка вытащил. Никакой техники безопасности за рулём.

Тоже на время замолкаю, жду, что он будет делать дальше. Мне страшно находиться в руках у абсолютно незнакомого парня, но он вчера обмолвился, что страшен именно в состоянии гнева. Значит, когда остынет, его можно не бояться.

Вот и замечательно, помолчу, подожду, когда успокоится, глядишь и отпустит меня. Только бы снова Стаса не разозлить, кто знает, что он может со мной сделать.

Пока мысленно борюсь с паникой, то затихающей, то нарастающей с новой силой, замечаю, что мы катаемся по одним и тем же улицам. Он что, сам не знает куда ехать?

— Стас, — говорю тихонечко, — скажи, пожалуйста, куда мы едем?

Опять тишина, оглох что ли? Или рассудком двинулся, ой, а может мозги застудил? Йогурт ведь холодный был.

— Стас, — опять тяну я, — ну, не молчи, ты меня пугаешь.

— Пугаться надо было, когда гадость вытворить вздумала, — подаёт голос.

— Ты тоже хорош, зачем про разные весовые категории сказал? Я расстроилась — все мне на лишний вес намекают, ну, и вот… — обиженно поджимаю губы.

Надо же, устроила тут, будто на приёме у психолога жалуюсь.

Когда до мерзавца доходит смысл моих слов, он резко тормозит тачку на обочине и разворачивается всем корпусом ко мне.

— Какой вес, ты чё плетёшь? Я ничего такого не говорил… — вдруг осёкается, вспоминая разговор в супермаркете. — Так я ничего не имел в виду, просто выражение такое, а вот ты! — пальцем на меня указывает. — Не знаю, что с тобой теперь делать?

Смотрит своими тёмными глазами, будто в упор расстреливает. Становится неуютно от этого взгляда. Хоть я и хорохорилась, говоря Светке, что глупо бегать за парнем, но сейчас понимаю, чего все с лёгкостью поддаются его обаянию.

— Простить и отпустить? — несмело вношу своё предложение.

— Ещё чего, со мной поедешь, — опять заводит машину и выруливает на дорогу.

— Так, я там капкейки дома печь собиралась, я не могу с тобой, отпусти меня… — предпринимаю ещё одну попытку, пусть даже она будет неудачной. Молчать не буду, ведь есть надежда, что его достанет моя болтовня, и я получу билет на свободу.

— А что за капкейки? — неожиданно меняет тему, неужели и вправду интересно?

— Шоколадные, «Брауни»… Ой, да не важно, может тебе ещё рецепт дать? — кривляюсь и отворачиваюсь к окну. Раз он меня всё равно отпускать не собирается, на него точно смотреть не буду.

Спустя ещё минут десять, парень паркуется возле какой-то кофейни, причём, в малознакомом для меня районе.

— Есть хочешь? — спрашивает коротко.

— А, что? Я? — мямлю от неожиданности.

— Ну, не я же! Про свои желания я бы у тебя спрашивать не стал, так чё?

Отрицательно мотаю головой. Зачем ему знать, что я не успела позавтракать? Пока Светкино нытьё выслушивала, забыла обо всём на свете.

— Значит так, идёшь со мной обедать, потом отвезу тебя домой. Это моё условие, считай, наказание за твой проступок, — твёрдо, даже можно сказать грубо, заявляет парень.

— А если я откажусь? — осмеливаюсь уточнить, чего ради я буду с ним обедать?

— А ты рискни, узнаешь, что будет! — угрожает Стас. Думает, я его боюсь.

А я не боюсь никого, но судьбу не хочу испытывать.

Выйдя из машины, подумываю, стоит ли сбегать? Можно сделать вид, что очень приспичило в туалет. А там найти запасной выход и… до самого вечера добираться до квартиры Лины.

Ай, ладно, мы в людном месте, чего мне бояться?

Проходим в уютное помещение, пропитанное запахами ароматной выпечки, присаживаемся за стол. Стас делает заказ, при этом, даже не предложив мне что-то выбрать.

Официант уходит, а Гронский начинает пристально меня разглядывать.

Очень пристально, словно под микроскопом изучает.

— Скажи, зачем ты меня сюда привёз? Мог бы и без меня перекусить, не боишься, что аппетит тебе испорчу? — говорю, чтобы хоть как-то сгладить ту неловкость, которая возникает от его пристального взгляда.

— Это угроза? — интересуется в ответ.

— Что ты, что ты, я и не думала угрожать, себя дороже, — машу руками и переключаю всё внимание на кружевную скатерть.

— Я и сам не знаю, зачем тебя привёз сюда, — выдаёт с задумчивым видом, — выбесила ты меня знатно. Ты очень неординарная девушка, — ого, он такие слова знает? — решил познакомиться поближе.

Мой похититель барабанит пальцами по столу, а меня конкретно так кроет от его слов.

— Поближе познакомиться захотел? А меня ты спросить не забыл, может, я не хочу поближе? — хмурюсь, с трудом удерживая себя от опрометчивых действий.

Руки так и тянутся запустить чем-нибудь в его морду. Красивую морду, но данный факт не даёт Стасу права так себя вести.

— А ты чё такая деловая, часто тебе парни моего уровня предлагают пообщаться? — по-королевски откидывается на спинку стула. — Бери пример с подруги, она за мной на край света готова.

Он говорит дерзко, насмешливо, будто пытается уколоть словами, но и я в долгу ни за что не останусь.

— Какого такого твоего уровня, а? Тоже мне, первый парень на деревне нашёлся, ты только и умеешь что чёкать, колхозник, — корчу рожицу.

Пускай не расслабляется.

— И вообще, отвези меня домой, а ни то… — затихаю на мгновение, выдумывая угрозу, — если не отпустишь меня, я буду Светке помогать добиваться тебя, ясно? — мысленно залезаю на пьедестал, я же победила?

Он на секунду меняется в лице, а потом начинает громко и заливисто хохотать.

— Тоже мне нашлась, — даже за живот держится, — напугала ежа голой задницей, ха-ха.

Обидно становится, что его мои угрозы не берут. Но ответ придумать не успеваю, потому что официант заказ приносит.

Офигеть!

Бедолага два раза туда-сюда бегает с подносом. Из того, что хоть как-то подходит под категорию «на обед» приносит только креветки. Фу, терпеть не могу морских гадов всяких, а эти ещё чем-то зелёным перемазаны.

— Это что? — принюхиваюсь. — Вассаби?

— Ага, — Стас кивает удовлетворённо.

А сам голодным взглядом осматривает заставленный вкусняшками стол: всевозможные пирожные, эклеры и чизкейки.

— Ну, чё застыла? Угощайся, — предлагает великодушно.

Я сосредоточенно рассматриваю десерты, всё никак не пойму, зачем так много сладостей.

— Ты только это заказал? — уточняю зачем-то.

— А что, мало? Считай, что это ответка от меня за йогурт, такое сладкое наказание — пока не съешь, не уедем! — парень раскрывает мне свой мегажестокий план и прищуривается. — Или ты хочешь креветки?

Он двумя пальцами двигает тарелку в мою сторону.

Морщусь с отвращением.

— Что? Нет! В смысле, наказание? — что-то я теряюсь от его насмешливого взгляда.

— Так, ешь, давай сама и мне не мешай! — рычит Стас, с аппетитом поглощая лимонный чизкейк.

Смотрю на это безобразие, и желудок урчать начинает. Тянусь за своей порцией, пока она никуда не делась. Вдруг Стас не только длинный, но ещё и вместительный?

Покончив с несколькими десертами, парень поднимает на меня сытый взгляд.

— Ты чё, только это съела? — тыкает пальцем в лимонное совершенство.

— А ты надеялся, я всё смету? — раздражению нет предела.

— Ты чё такая упёртая? Разве не любишь сладкое, сама же говорила? — словами пытается кусаться, но голос сытый и довольный.

— Я говорила, что люблю готовить, а не есть, я кондитер, а не дегустатор, ясно? — опять злюсь из-за дурацких намёков с его стороны.

— А я вот обожаю сладкое, и когда его ем, становлюсь добрее, — неожиданно откровенничает парень.

В голове даже мелькает мысль, что мы с лёгкостью могли бы найти общий язык: я люблю готовить сладости, он любит их поглощать. Идеально просто.

Так, кажется, мне срочно нужна поганая метла, чтобы мысли глупые из головы прогонять.

Зачем мне с Гронским общий язык находить? Нет, он конечно, парень видный: высокий брюнет с глубоким взглядом. Но на этом его достоинства заканчиваются, а начинается бесконечная заносчивость, зазнайство и грубость. Оно мне надо?

Стас опять пытается уговорить меня съесть чего-нибудь, но я не соглашаюсь. Я на самом деле не сладкоежка.

Домой едем молча. Нет, Стас пытается задавать вопросы, но я отвечаю коротко, давая понять, что не хочу общаться.

Дома понимаю, что выпечкой сегодня уже не получится заниматься. Продукты нужные я так и не купила.

Наливаю себе горячего чаю и сажусь за обеденный стол в кухне, смотрю в одну точку. Перевариваю события прошедшего дня, анализирую, но толком ничего понять не могу. Одно ясно: этот Стас может и не такой плохой, каким кажется на первый взгляд, но однозначно очень странный. И мне следует держаться от него подальше, потому что я очень быстро к людям привязываюсь. А к нему нельзя привязываться, потому что его Светка любит. Парень подруги — табу.

Сижу до самого возвращения тёти, помогаю ей с ужином. Но полностью отвлечься от мыслей о Стасе не получается.

В понедельник в колледже искренне надеюсь с Гронским не встретиться, но не тут-то было. Светка меня только и знает, таскает за собой в поисках Стасечки.

Сначала встречаю парня в буфете. Хорошо, хоть одна в очереди стою, без подруги. Стас мне шоколад вручить пытается. Искуситель, как догадался, что я люблю именно эту марку, без добавления сахара? Но я себя в руки беру, а шоколад — нет, не беру.

Только бы Светка не увидела эту картину маслом.

Но самое непредвиденное происходит на выходе из колледжа. Стас словно из-под земли вылезает, подходит к нам с видом крутого мачо, хотя он и есть.

— Может, подвезти? — бровями играет так, что у любого другого это могло бы выглядеть смешно. А у него обаятельно получается.

— Ой, Стасечка, ты такой очаровашка, конечно, подвези, — мурлычет Светка.

Я собираюсь идти дальше, но парень становится у меня на пути, а Светку вообще будто не замечает. Так это он меня, что ли подвозить собрался? Ну, уж нет, я же ещё жить хочу, в планах не было умирать от рук Сафоновой.

— Свет, поедем на автобусе, прошу тебя, — цежу сквозь зубы, но подруга меня уже не слышит.

Она на всех парусах мчится на встречу к своей мечте, ну, то есть к тачке Гронского. Подруга даже не замечает, что Стас продолжает стоять на месте.

— Так чё, отшить твою подругу, сказав ей, что я тебя пригласил, а не её? — подмигивает наглец. — Или ты соизволишь прокатиться?

— Мерзкий шантажист, — шиплю, садясь в его машину.

Машина трогается с места, а на меня накатывает новая волна паники, когда Стас поворачивает в сторону тётиного дома. Специально громко произношу адрес, чтобы Светка не догадалась ни о чём. Ей же потом не объяснишь, откуда Стас узнал дорогу.

Как-то не нравится мне, что у нас с Гронским есть общие секретики.

Стас

Насилу отвязался от этой назойливой девки. Что за напасть, неужели она меня будет и дальше преследовать? Хотя, что мне, привыкать? За мной и так девчонки стайками бегают. Одной больше, одной меньше, какая разница.

Нет, вру — не все! Одна наоборот, только и знает, что убегает. Это Яна. Удивительная девчушка, стесняется так, что даже я краснеть начинаю. Зато как чудеса вытворять, так смелость откуда-то берётся, то машину — тортом, то меня — йогуртом. Цепляет, мелкая зараза, своими выходками. Никто ещё не позволял себе такое поведение по отношению ко мне. Только попрощался, а уже распирает от любопытства, что она может вытворить в следующий раз.

Внешность, конечно, простовата, но для коллекции пойдёт. Я же ничего серьёзного не планирую, а чисто поразвлекаться, вполне себе сносная. Натуральная блондинка с очень даже хорошей фигурой, правда ей кто-то внушил, что она недостаточно стройная, комплексует из-за этого, глупая.

Надеюсь, что она только вид делает, что набивает себе цену, а на самом деле уже мечтает обо мне. А то я не привык долго за девушками бегать, обычно наоборот всё бывает.

На следующий день встречаю Яну в колледже у самого входа: идёт в платье каком-то монашеском, до колена. Подмигиваю ей, а она даже не здоровается, нормально?

— Эй, девушка, почему не разговариваем? — задеваю её плечом. Несильно, но девчонка пошатывается.

— Ты нормальный вообще, чего толкаешься? — начинает возмущаться.

— Поедешь сегодня со мной в клуб? — великодушно предлагаю, хотя мог бы просто поставить перед фактом.

— Нет, — как ни в чём не бывало, спокойно отвечает девушка.

Вот те раз, что значит «нет», поуговаривать нужно? Разбежался.

— Ты смотри, я второй раз не буду предлагать, упустить своё счастье не боишься? — красуюсь, играя бровями.

— Это где счастье-то, ты, что ли счастье? — кривится вредина. — Пфф, да ты индюк напыщенный, вот ты кто. И не смей ко мне подходить, ясно?

Нет, нормально вообще? Дерзит, огрызается.

Теряю дар речи от такой наглости. Даже не возражаю, когда Янка уходит.

Зря она так, теперь я от неё точно не отстану

На перемене иду в буфет, нахожу в очереди Яну, отодвигаю мешающих мне студентов, быстро затыкая тех, кто пытается возмущаться. Подхожу к девушке сзади, наклоняюсь и шепчу на ухо:

— Ну что, красавица, так и будешь от меня бегать? — уверен, что после таких речей она растает и согласится на всё, включая даже то, что я ещё не предлагал.

Наблюдаю за реакцией девчонки, но её нет. Точнее есть, только не та, которую я жду.

Яна дёргает плечом, словно возле её уха только что был не самый крутой парень колледжа, а писклявый комар.

Разворачивается, молча пихает меня со всей силы в грудь и удаляется из столовки.

Не понял! Оглядываюсь по сторонам, а все на меня уставились, кто-то даже ржать смеет. Офигеть, это она меня, Стаса Гронского, опозорить посмела?

Ну, держись, злючка, будет и на моей улице праздник.

Вылетаю из буфета и несусь за обнаглевшей девчонкой. Плевать, что все на нас пялятся, мне уже терять нечего. Догоняю её в коридоре и хватаю за руку, только она вырваться пытается.

— Отпусти меня, мерзавец! — кричит на весь коридор, и откуда только силы берутся у этой тихони? Рывком притягиваю её к себе и говорю чётко, но не громко, чтобы слышала только она.

— Дёргайся, сколько влезет, я всё равно продолжу держать. Пока будем препираться, кто-нибудь из зевак твоей подруге быстренько доложит, что ты со мной тут зажимаешься. Как думаешь, что она с тобой сделает? — мысленно хлопаю себе в ладоши, какой я находчивый!

Яна пытается возразить, но быстро затихает.

— Говори, что надо, но только руки убери свои сначала! — шипит, сверкая голубыми глазами.

Я ослабляю хватку, и девушка тут же отстраняется, но её рука всё ещё остаётся моей заложницей. Девчонка ждёт, когда заговорю.

— Ты сегодня идёшь со мной в клуб, хочу с тобой прогуляться, — отвечаю спокойно.

— Я не хожу по клубам и с такими кренделями как ты, не общаюсь, — вспыхивает моментально как спичка.

— Да ладно? Давно? А не тебя ли я несколько дней назад из клуба домой вёз, а? — спрашиваю с издёвкой. Мне кажется, или разговор опять не в то русло пошёл?

— Это был первый и единственный раз, и тебя не касается!

Она с силой выдергивает руку и убегает от меня, сверкая подошвами туфель. Интересно, правду сказала или обманула? Неужели никогда не открывалась в ночных клубах?

Замечаю Сидорова с Владом возле окна, подхожу к ним, как ни в чём не бывало, а Ник сразу подкалывать начинает.

— О, Стасян, правду говорят, что тебя какая-то девка в столовке отшила у всех на виду? — кривляется пухляк

Я показываю ему кулак, но он в ответ тупо ржёт. Идиота кусок.

— Я её скоро приручу, как собачка будет за мной бегать и хвостиком вилять, а вы ржать перестанете и в очередной раз убедитесь, что я крут. Ясно? — от нахлынувших эмоций кулаком по подоконнику ударяю.

Да так сильно, что мимо проходящая уборщица, подпрыгивает от неожиданности и как давай орать на меня. Мол, я такой-сякой разгильдяй, имущество казённое не берегу, ну и всё в таком духе.

Покудахтала, да и утопала дальше полы драить, потому что я игнор включил, будто не на меня кричат, связок не жалея.

Меня сейчас другое волнует: как девчонку колючую сделать покладистой. Ещё и друзья, которые меня всегда и во всём поддерживают, начинают свою линию гнуть.

— Конечно, чего ж тут непонятного, — Влад хлопает меня по плечу, — очаровать серую мышь не проблема, она за любым побежит, кто в её сторону посмотрит.

— Ты так считаешь? — я задумчиво тру подбородок. Друг прав, сколько раз видел вредную девчонку, а очереди из поклонников не замечал.

— Значит, нужно что? — развожу руками.

— Что? — отзываются парни хором.

— Нужна здоровая конкуренция! — щелкаю пальцами, типа, бинго, оболтусы, я гений!

— И как ты себе это представляешь? — уточняет Сидоров, дожёвывая очередную булку.

— Ты, Ник, хоть и здоровый, но конкурент из тебя, — делаю ладонью вращательное движение, — так себе… только без обид.

— Да чё уж там, — хохочет пухляк. М-да, этому только повод для веселья подавай.

— А вот ты, — показываю пальцем на Влада, — для этой роли подходишь!

Воронцов морщится, словно лимон ест без сахара.

— Ну, и нафига мне сдалась эта простушка? Стоит только поманить, любая побежит со мной на свидание! — корчит из себя крутизну.

— Так давай соревноваться. Посмотрим, как поведёт себя девчонка, если у неё будет выбор. Прикинь, как повеселимся?

Влад чешет репу, с ноги на ногу переминается, короче всем видом изображает великий мыслительный процесс. Я ничего не говорю, но глаз не свожу с друга. Под моим пристальным взглядом он сдаётся, махнув рукой, мол, была не была.

Яна

С наступлением весны студенты всё чаще покидают помещение колледжа во время перемены и собираются кучками на улице. Коридоры остаются почти пустыми, поэтому можно в тишине и покое посидеть на подоконнике и повторить домашнее задание.

Но только не сегодня. Мало того, что Светка возле меня сидит, так ещё возле соседнего окна Стас собственной персоной со своими дружками общается. Видимо поэтому Светка к окну и прилипла, обычно-то она любит светиться там, где больше народу. Звезда.

Подруга воодушевлённо трындит про новые туфли, неподалёку пухляк ржёт, давясь пончиком. Я усиленно пытаюсь сосредоточиться на своём конспекте, попутно кивая подруге, чтобы потом не предъявляла, что я её не слушаю.

Неожиданно к нам подваливает Влад с каким-то помятым букетиком в руках. Наверное, со Светкой помириться хочет, они же встречались раньше.

На душещипательные сцены любоваться мне не интересно, поэтому возвращаю всё своё внимание конспекту.

Только вот Влад почему-то букет мне протягивает, лыбу давит при этом во все тридцать два и заявляет:

— Детка, пойдёшь со мной сегодня в клуб? — и бровями, бровями не забывает играть.

Да ё-маё, они сговорились что ли? Сначала один, теперь другой, думают, что могут вот так вот запросто подвалить и в клуб позвать? Интеллектом парни явно не блещут, и с фантазией тоже проблемы.

Спускаюсь с подоконника, смотрю на Влада снизу вверх и спрашиваю:

— А цветочки что, мне что ли?

При этом замечаю, что стоящие неподалёку Стас и Сидоров притихли и прислушиваются, что тут у нас происходит. Шоу ждёте? Будет вам шоу!

— Конечно тебе, красавица! — отвечает новоиспечённый ухажёр, чтоб его.

Я протягиваю руки, натянув ослепительную улыбочку. Светка сидит с открытым ртом, парни вот-вот себе шеи посворачивают.

Беру в руки подвявший веник, жду, что же дальше будет. Влад подходит ближе и бесцеремонно пытается закинуть руку мне на плечо.

— Тогда я буду ждать тебя, детка, — и пошленько так глазками стреляет.

— Ну, что ты, зачем же ждать, — отзываюсь, покосившись на его руку, успевшую обосновать у меня на плече, — сейчас сразу всё и получишь!

Светка охает, а Влад глазами хлопает и подвоха не ждёт. Я продолжаю улыбаться, но правой рукой брезгливо отковыриваю его грабли с плеча.

— Руки. Свои. Грязные. Убрал от меня! — перехожу на крик и, что есть силы, бью Влада его же букетом цветов. — На, получи, извращенец недоделанный!

Хватаю с подоконника свою сумку, на ходу выкрикивая Светке, чтобы тоже ноги делала. Мало ли что?

Влад прикрывает лицо руками, выкрикивая проклятия, а я бросаю веник и бегу со всех ног подальше от этой кучки придурков. Слышу, что кто-то из них кричит вслед какие-то проклятия, но не оборачиваюсь.

Мне плевать на их мнение. Вслед за Светкой прячусь в женском туалете. Только пытаюсь перевести дух, как подруга начинает на меня наезжать.

— Ты чего, совсем свихнулась? А если Стасечка подумает, что я тоже с головой не дружу, что тогда?

Делаю глубокий вдох, выдыхаю — не помогает, мешает нарастающая внутри новая волна возмущения.

— Свет, я не пойму, тебя сейчас только это волнует? — спрашиваю дрожащим голосом.

— Ну да, а что ещё должно волновать, если ты меня так позоришь?

Смотрю на подругу и не понимаю: неужели всё так запущенно?

— Что я, по-твоему, должна делать, когда меня этот нахальник лапать пытался? Может, надо было помочь ему и раздеться? — выпаливаю на эмоциях.

— Да хоть бы и так, давно уже пора взрослеть, сколько можно? — кричит подруга в ответ.

Сказать, что я в шоке — это ничего не сказать. О чём она вообще? Разве можно быть такой циничной, тем более, когда дело касается подруги?

— Знаешь, Сафонова, — обращаюсь к собеседнице после небольшой паузы, — давай-ка ты немного остынешь, заодно поразмыслишь над своими словами. Чуть позже я не против поговорить, но только когда ты поймёшь, что неправа по отношению ко мне.

Надеюсь, что Светка включит свой поплывший от влюблённости мозг и извинится.

Видимо, зря.

— Чего? — орёт она не своим голосом. — Это я-то неправа? Да из-за тебя Стас теперь от меня шарахаться будет, решив, что я ни чем не отличаюсь от бешеной подруги, да ты…

— Свет! — прерываю девушку, пока она не наговорила ещё больше гадостей. — Давай продолжим этот разговор позже, пока ты не перешла черту.

Мне и самой очень тяжело сохранять самообладание, но в данный момент эмоциональный перевес на Светкиной стороне. И она не собирается останавливаться или хотя бы взять себя в руки.

— Как, как я теперь ему объясню твою выходку? — почти впадая в истерику, кричит она.

Моё терпение тоже имеет свойство заканчиваться, хотя Светка, наверное, считает, что у неё безлимит на выходки. Пусть уже думает что хочет. Я отстраняюсь.

— Как пожелаешь, — говорю поникшим голосом, — больше не буду тебя позорить.

Стас

— Ну, как, великий сердцеед, получил отворот поворот? — никак не могу остановиться, так и пробивает на смех после увиденного.

Влад стоит, весь взъерошенный, пыхтит. В волосах лепестки цветов застряли и на пол падают, когда парень шевелиться начинает.

— Заткнись, Стас, я тебя очень прошу, — цедит сквозь зубы.

— Да ладно, расслабься, весело же было. Тем более ты сам виноват, нафига напролом попёр? — хлопаю друга по плечу.

— Я ещё и виноват остался? А кто вчера за свою выходку в буфете схлопотал, а?

В ответ только молча пожимаю плечами, до меня ведь тоже не сразу дошло, что с Яной в лоб не получится.

— Встречу заразу — убью! — бурчит Воронцов себе под нос и кулаки сжимает. Тоже мне, отчаянный мститель.

— Я так понимаю, наше соревнование отменяется? — решаю уточнить на всякий случай.

— Не знаю, пока не решил. Сначала надо проучить эту дерзкую малявку, а там посмотрим.

Влад молча уносится в туалет. В порядок себя привести, наверное, хочет. Сидоров в буфет мчится за очередной булкой, а я не могу остановить приступ смеха.

Когда, наконец, прихожу в себя, вспоминаю разозлившегося друга и начинаю думать, что это плохая затея — наше соревнование. Ну, зачем нам наперегонки охмурять Янку? Я и сам могу справиться, без конкуренции.

Она хоть и странная девчонка, но что-то в ней есть такое, чего нет в остальных девушках, любительницах гулять и развлекаться.

Когда сегодня увидел рядом с ней Влада, то почувствовал злость, хоть и знал, что это игра. Будто этого мало, Яна стала улыбаться и заигрывать, Внутри загорелось желание схватить Влада за шкирку и заставить сожрать эти его цветочки. Мне-то она в кафе так не улыбалась, а в столовке вообще пихаться вздумала. Поэтому я почувствовал облегчение, когда понял, что она решила проучить парня.

Всё-таки очень необычная девушка, и я буду не Стас Гронский, если не добьюсь свидания с ней.

После занятий иду на парковку к своей любимице. Вот кто никогда не изменит — моя машинка. Недалеко от парковки, под деревом, кучкуется группа девчонок. Хихикают, в меня пальцем тычут.

Одна отбивается от подружек и идёт на встречу. Да ну, нафиг, Светка меня засекла. Я уже даже запомнил её имя, потому что она меня преследует и в колледже, и за его пределами.

— Стасечка, — растягивает в улыбке огромные губы девушка, бррр, ну и зрелище. Мне показалось, или со времени нашей последней встречи они стали ещё больше? — Ты не подбросишь меня до дома?

— А ты уверена, что долетишь?

— В смысле? — она хлопает ресницами.

— Ну, я тебя подброшу, надо будет лететь, а ты точно умеешь? — продолжаю издеваться над крашеной блондинкой.

Смотрю на её реакцию и не могу удержаться от смеха.

До девушки медленно, но всё же, доходит, что я шучу. Она начинает в свойственной ей неестественной манере хохотать. Ей бы в фильме ужасов сниматься, после всего, что она сделала со своей внешностью. Что за мода у девок так себя уродовать?

— Ой, — хохочет девица, при этом кладёт руку мне на плечо. Когда она ко мне ближе успела подобраться? — Ты такой смешной, разыграл меня, ой, ха-ха-ха!

Я снимаю с блокировки свою девочку, подхожу к водительской двери, а эта прилипала уже успевает открыть дверь и плюхнуться на сиденье. М-да, от скромности она точно не умрёт.

Завожу машину, начинаю выруливать с парковки и замечаю, как Яна из дверей колледжа на улицу выходит. Она тоже видит меня, переводит взгляд на мою попутчицу и отворачивается. Странно.

— Может твою подружку тоже подвезти? — говорю, притормаживая возле интересующего меня объекта.

— Сама доберётся, — недовольно фыркает Светка.

Так ведут себя подруги?

— Эй, девушка, вас подвезти? — кричу из машины, резко нажимая на педаль тормоза.

Янка поворачивает голову, недовольно зыркает, отворачивается и дальше идёт, как ни в чём не бывало.

Светка нервно елозит в кресле, пытается меня поторопить. А что, если заставить девчонку приревновать? Вдруг сработает. Точно, так и сделаю!

С пробуксовкой стартую и проношусь мимо девушки, словно не я только что её подвезти приглашал. Светка визжит, вроде бы от восторга, говорит, что я крутой гонщик. А ещё по ощущениям пассажирское сиденье будто ближе стало. Присматриваюсь, а нет, это прилипала ко мне придвигается, скоро на подлокотник запрыгнет.

Подвожу девушку к дому и терпеливо выслушиваю её неприкрытые попытки напроситься на свидание. На все предложения отрицательно мотаю головой, да так энергично, что девушка косится на меня с подозрением. Когда она, наконец, выходит, срываюсь с места в надежде, что не опоздаю.

Меня сейчас волнует совершенно другая блондинка, которую я планирую подкараулить возле дома. На автобусе дольше добираться, ведь так?

Едва успеваю перехватить девчонку возле подъезда.

— Ты меня преследуешь, маньячелло? Может, стоит вызвать полицию, чтобы тебя обезвредили? — сразу наезжает, даже рта не даёт раскрыть. То скромняшка, а то рот не закроешь.

— А тебя кто обезвредит? Ты же дикарка, Влада как знатно отделала! — блин, почему я произношу это с восхищением?

— Ему ещё мало досталось, озабоченному. Передай своему дружку, что в следующий раз хуже будет, пусть только сунется! — раскидывается угрозами воробышек.

— Ты дашь мне хоть слово вставить, тарахтушка?

Девушка поджимает губы. Мои слова её задевают, нужно скорее воспользоваться заминкой.

— Слушай, ну чего ты упираешься, а? Давай попробуем нормально пообщаться? — голос такой елейный делаю, может, раздобрится злючка-колючка.

— В клуб не пойду, — изрекает угрюмо.

Быстренько прикидываю, куда ещё можно пригласить девушку, но кроме ночной тусовки ничего на ум не идёт.

— А куда пойдёшь? — спрашиваю осторожно, вдруг прокатит?

— Сейчас — домой! — хватается за дверную ручку.

— Стоп-стоп, мы так не договаривались, — преграждаю девушке путь, широко расставив при этом руки.

— А мы никак не договаривались!

— А в кафе пойдёшь, куда в прошлый раз ездили, где сладостей много всяких? — смотрю на девушку и глазами надежду излучаю. Ну, то есть глаза широко раскрываю и стараюсь не моргать.

— Я. С тобой. Никуда. Не пойду! — чеканит малявка.

Ну, вот как, как мне её уговорить? Чего она упёртая такая, не хочет соглашаться? Ведь мне раньше никто никогда не отказывал. Стоило только подмигнуть, тачкой засветить, деньгами пошуршать, и готово.

— Ян, ну, неужели я тебе ни капельки не нравлюсь? — в сотый раз играю бровями, подмигиваю.

— Нет!

Ух, резко как отвечает, даже не по себе становится.

— А ты мне понравилась, хочу с тобой поближе пообщаться, не будь врединой, соглашайся. Или тебе слабо? — ещё одна попытка, если не сработает — уеду.

— Что значит, слабо? — пожимает плечами, но во взгляде мелькает интерес.

— Ну, ты, наверное, не ходила никогда на свидания, вот и боишься. Понимаю, понимаю… — делаю вид, что уходить собираюсь. Ключи от машины из кармана достаю, в руках перекидываю и на кнопку блокировки нажимаю.

— Понятно всё, ладно, Ян…

— Думаешь, я совсем ребёнок? — вспыхивает блондиночка — Да ты… — она нервно теребит ремешок от сумки у себя на плече, — ууух! — машет рукой. — Я согласна!

Стас делает шаг ко мне навстречу, нежно берёт за руку и шепчет:

— Ты такая красивая, моя малышка, я люблю тебя!

Он касается пальцами моего подбородка, наклоняется и накрывает губы жарким поцелуем. Я сгораю от новых ощущений, растворяясь в нежном действе. Не испытываю ни малейшего желания останавливать эту сладкую пытку, но парень отстраняется. Смотрит на меня и начинает громко смеяться, так, что от его хохота закладывает уши.

— Яна! — кричит Лина, моя тётя.

Откуда она здесь, неужели видела наш поцелуй? Мамочки, стыдоба какая!

— Яна, Яна, проснись! Яна!

Я медленно размыкаю веки и вижу перед собой лицо Лины. От её растрёпанного вида мой сон мгновенно исчезает. Ярко-красные волосы всклокочены и торчат в разные стороны, а на лице нет ни грамма косметики. Обычно тётка наносит несколько слоёв декоративной штукатурки, но сегодня, видимо, ещё не успела.

— Яна, мы проспали, ты опоздаешь на пары, а я через пятнадцать минут должна быть в больнице. Давай, живенько вставай, — подгоняет меня, а сама прыгает по комнате, пытаясь влезть в узкие джинсы.

Когда она исчезает за дверью, я присаживаюсь на постели и пытаюсь собраться с мыслями. Это был сон.

— Ой-ё-ёшеньки! — прикрываю рот ладошкой, чтобы мой крик не разнёсся по дому. Мне снился Стас. Мы целовались. Какой бред, как моё подсознание до такого додумалось? Ведь я даже в мыслях не допускала подобного развития событий. Или всё же допускала?

Бросаю взгляд на часы и понимаю, что у меня нет времени на размышления. Ничего, в колледже теперь будет о чём думать на переменах, потому что после ссоры со Светкой у меня появилась масса свободного времени. Никто не зудит, не болтает без умолку про шмотки и красавчиков. Благодать.

Если честно, я крайне удивлена своей реакцией на разрыв с подругой. Не то, чтобы совсем не расстроилась, но и каких-то мегапереживаний не испытываю. Наоборот, пришло чувство облегчения, словно подобное давно должно было случиться.

Шустро натягиваю любимое платье, а вот расчесаться толком не успеваю — придётся по дороге этим заниматься. Я обычно предпочитаю косу, потому что так практичнее и удобнее.

Умудряюсь успеть на автобус, буквально за несколько секунд до отправления запрыгиваю в почти закрывшуюся дверь. До колледжа доезжаю без приключений, что несказанно радует. Обычно я успеваю и на занятия приехать, и в историю какую-нибудь вляпаться.

Вот недавно, например, пока стояла на остановке, увидела старенькую бабушку, едва перебирающую ногами. Скрючившаяся, с трудом опирающаяся на свою палочку, она вызвала во мне волну жалости. Недолго думая, я бросилась ей на помощь. Старушка с радостью повисла у меня на руке, попутно причитая, как мало осталось благородных молодых людей.

Однако стоило подъехать нашему автобусу, случилось невообразимое. Бабушка оттолкнула меня, бадик свой под мышку засунула и со скоростью реактивной ракеты понеслась на остановку. Я глазами похлопала, да и следом ломанулась, но тщетно, автобус уже тронулся. Пришлось бежать метров пятьдесят, махая и крича, чтоб остановились.

Поэтому сегодня я довольна тем, что смогла доехать, да ещё и сидя.

В колледж залетаю за пять минут до звонка, чуть не сбивая с ног, угадайте кого? Конечно, на весь наш многочисленный колледж, я должна была столкнуться именно со Стасом.

В голове тут же всплывают картинки из моего сна. Чувствую, как лицо начинает гореть, а во рту неожиданно пересыхает.

— Эй, ты чего такая, будто томатами умывалась? — хмыкает парень.

— Эээ… я опаздываю на лекцию, — рукой машу в сторону аудитории, игнорируя адресованный мне вопрос.

Резвой кобылкой несусь подальше от брюнета, остерегаясь собственных мыслей. Очень сложно смотреть ему в глаза, когда вспоминаешь такое… Хоть это было и во сне, всё равно очень волнительно.

В аудитории сажусь на своё место рядом с Катей и сразу принимаю вид внимательной слушательницы, потому что преподаватель уже начинает лекцию.

Краем глаза замечаю, что Миронова ничего не записывает в конспект, сидит с угрюмым видом. Спрашивать прямо сейчас не лучшая идея, потому принимаю решение выяснить всё на перемене. Может, мисс Серьёзность расскажет о своих переживаниях.

Только выходим в коридор, как я тут же останавливаю девушку и приступаю к допросу.

— Кать, у тебя всё в порядке? Ты сегодня смурная какая-то.

— Та… — отмахивается девушка, — не обращай внимания.

Понятно, не хочет говорить, ну это её право, не пытать же мне её, в самом деле?

— Ян, — обращается ко мне девушка, а я замечаю, что её губы дрожат, — вообще-то, есть кое-что…

Она говорит несмело, поэтому в мой мозг закрадываются малоприятные подозрения:

— Катя, скажи, тебя кто-то обидел?

Девушка отрицательно мотает головой, но начинает всхлипывать и вслед за этим обрушивает на меня такой поток слов, что кажется, я от неё за два года учёбы меньше слышала.

— Я хотела на работу устроиться, а они такие условия, а-а мне очень нужна эта работа, потому что маме надо помога-ать, а он-он, а-а-а…

Катя продолжает рыдать, а я понимаю, что ничего не понимаю. Решаю подождать, когда её истерика закончится, чтобы выяснить, что всё-таки произошло.

Катя достаёт упаковку с одноразовыми платочками, вынимает один и вытирает заплаканное лицо. Наблюдаю за ней и удивляюсь, какая она предусмотрительная девушка. Я не такая, поэтому, наверное, в разные истории вляпываюсь.

Но сейчас речь не обо мне, поэтому терпеливо жду, когда девушка поведает свой рассказ. Эх, знала бы я, чем это обернётся.

— Давай пройдём в буфет, — предлагаю после того, как Миронова приводит себя немного в порядок, — а то я не успела с утра позавтракать. И ты там всё подробно расскажешь.

Катя неуверенно следует за мной. Истерика у неё уже прошла, поэтому она, в свойственно ей манере, начинает осторожничать. Удастся ли мне разговорить её? Посмотрим.

Нам несказанно везёт — в буфете почти нет очереди. Мы быстро берём чай, ватрушки, и присаживаемся за столик в самом дальнем углу. Не хочется, чтобы нам кто-нибудь помешал.

Я смотрю на девушку и не могу понять, чего она нелюдимая такая? Я, конечно, тоже далеко ни душа компании, но при необходимости со всеми могу найти общий язык. Почти со всеми. А Катя даже не пытается с кем-нибудь общаться, хотя чисто внешне она довольно приятная девушка. Каштановые волнистые волосы, карие, почти чёрные глаза, располагающая улыбка. Правда, улыбается она нечасто.

Расправившись с ватрушкой, приступаю к беседе. Удивительно, но Катя даже не притрагивается к своему перекусу.

— Кать, — говорю протяжным голосом, — может, всё-таки расскажешь мне о своей проблеме? Вдруг я тебе чем помочь смогу, — легонько улыбаюсь.

Девушка внимательно смотрит на меня и молчит. Очень сложно понять, о чем она думает. Её лицо выражает мало эмоций, всё-таки, весьма своеобразная личность. Предпринимаю ещё одну попытку разговорить партизанку.

— Катя, я понимаю, что мы не подруги, поэтому ты не хочешь рассказывать мне о своей жизни. Но, поверь, тебе станет легче, если ты выговоришься.

Она отодвигает от себя чай и складывает руки на столе как школьница.

— Я нашла подработку в одном очень приличном ресторане…

— Вау! — вырывается у меня непроизвольно.

— Если бы. Управляющая предложил пройти стажировку пару недель, и если мы сработаемся, то меня обещали взять на должность повара-заготовщика. Я пару дней только отработала и…

— Катюш, это же так здорово, обалденная практика для нашей специальности! — второй раз перебиваю собеседницу, но тут же киваю, что вновь готова слушать.

— Практика меня сейчас мало волнует, потому что очень нужны деньги. Работа — мой единственный выход.

Она переводит дыхание, запыхавшись от длинных предложений.

— Я должна на что-то жить, стипендии хватает только на помощь маме…

— Стоп, то есть ты всю стипендию отправляешь домой?

Катя неуверенно кивает.

— У меня ещё младшие сёстры и брат, мама с ними дома сидит, папа один работает. Я не могу им не помогать, — бормочет, словно оправдываясь.

М-да, никогда бы не поверила, что эта хрупкая девушка пытается тянуть на своих плечах такую ношу. Мои родители хоть и не богачи, но исправно помогают мне небольшими суммами. О том, чтобы я отдавала им свои деньги даже речи не идёт. А тут такое… Неожиданно.

— Хорошо, я поняла тебя, но ответь, почему ты плакала? — главный вопрос остаётся открытым.

— В этом ресторане есть шеф-повар.

Логично, какой ресторан без повара? Это ли проблема!

— Так вот, он очень заносчивый, цепляется к каждому моему шагу и движению. А вчера вообще заявил, что меня проэкзаменовать надо: я за выходные должна испечь пять тортов. Пять. Зачем? Я же не на должность шефа-кондитера претендую.

Она опять начинает всхлипывать, а мне в голову приходит замечательная идея.

— Катя, я знаю, как тебе помочь.

В мою сторону устремляется вопросительный взгляд, и девушка в недоумении мотает головой.

— Мы сейчас отпросимся и пойдём вместе заниматься твоим заданием, — делюсь своей задумкой, — я помогу тебе с тортами, и таким образом мы утрём нос твоему шефу! — с видом победителя поднимаю кулачок вверх.

— К-как? Ты будешь мне помогать? Но это как-то неудобно… — нет, ну чего она тормозит?

— Неудобно спать на потолке, а помощь от одногруппницы принять вполне себе удобно.

Привожу ещё парочку аргументов, после которых Катя соглашается, и мы мчимся отпрашиваться с занятий. Но на выходе из колледжа нас, а точнее меня, ожидает сюрприз, надо сказать малоприятный.

Сафонова. Она окидывает меня презрительным взглядом, а потом принимается сканировать Катю.

— Что, нашла себе новую подружку? — кривляется девушка.

Мимо ходят толпы студентов, поэтому мне становится не по себе от нашей встречи. Светка специально говорит громко, а я ведь знаю, на что она способна, поэтому настораживаюсь.

— Только ты учти, — она тыкает пальцев в стоящую рядом со мной девушку, — Яночка Лопухова только прикидывается лопухом, а на самом деле…

Она говорит ещё громче, оборачивается назад, привлекая внимание любителей горячих сплетен.

— На самом деле она с лёгкостью кинет тебя, — пожимает плечами, — или парня, например, уведёт. Имей это в виду.

Светка подмигивает Кате и собирается уходить, но напоследок обращается ко мне, только уже гораздо тише.

— Мне рассказали, как ты вьёшься около моего Стасечки. Не советую этого делать, иначе я тебе все волоски до одного повыдёргиваю! — продолжает улыбаться в своей фальшивой манере, а я чувствую дрожь по телу.

Не то чтобы я испугалась Светкиных угроз, неприятна сама ситуация. Тем более, я ни за каким Стасечкой и не думала бегать, но попробуй, докажи это болтунам. Им только дай повод: на косточки разберут, перемоют, просушат и заново пачкать будут.

Мне кажется или я вляпалась во что-то гадкое?

Выходные прошли на ура.

Нет, я вовсе не про свидание со Стасом. Парню пришлось в очередной раз отказать. Во-первых, не горю желанием потакать слухам и испытывать на себе гнев теперь уже бывшей подруги. А во-вторых, нужно было выполнить обещание и помочь Кате испечь торты.

Мы с ней потрудились на славу, испекли Киевский торт, Прагу, Дамский каприз и Сникерс. А пятым стал наш авторский рецепт, который, я уверена, получился не хуже остальных. Катя напрасно считает себя посредственным кондитером, она очень даже талантливая. Не осознаёт этого, потому что очень требовательна к себе, да и к окружающим. Наверное, по этой причине у неё нет друзей.

Но я думаю, что это уже в прошлом, потому что мы с ней нашли общий язык. Оказалось, что Катя не терпит ощущать себя кому-то обязанной, поэтому она долго выспрашивала, чем может отблагодарить меня за помощь. Я сначала отнекивалась, а потом сообразила, что она может вместе со мной иногда оказывать помощь дому престарелых. Вдвоём печь пирожки и посещать старичков веселее.

Мне очень жаль этих бабушек и дедушек, оставшихся один на один со своим одиночеством. Помню, когда моя прабабушка была жива, она часто просила меня прийти к ней и просто поговорить. Я вечно отнекивалась, не до того было: школа, подружки. Но один раз мне не удалось отвертеться. Никогда не забуду, с каким огнём в глазах прабабушка рассказывала мне про свою молодость. А потом ещё долго благодарила, за то, что уделила внимание. С тех пор я всегда её навещала, выслушивала, хоть и понимала, что она уже сама забывает то, о чём рассказывает.

Как ни странно, Катя очень даже поддержала мою идею и согласилась помогать.

Правда, долго моя радость не продлилась: настроение испортил звонок Стаса. И угораздило меня дать свой номер.

Он просил, уговаривал и даже угрожал. Очень его расстроило, что я от свидания отказалась. Ну, это с его слов, так-то я не очень ему поверила.

В понедельник парень встречает меня при входе в колледж. Я пытаюсь мимо проскочить, но Гронский меня за руку хватает.

— Янка, в чём дело, ты почему меня избегаешь? — зло прищуривает тёмные глаза.

— Ничего не избегаю, много чести, — фыркаю, — может, я о тебе вообще не думаю.

Отворачиваюсь равнодушно, смотрю, а вдоль стеночки толпа зевак выстраивается. Глаз с нас не сводят.

— Стасян, как надоест, повесь на неё табличку «свободно», а очередь мы сами урегулируем! — выкрикивает какой-то мерзкий тип из образовавшейся кучки недоумков.

Что? Что говорит этот сгусток гадости? Становится так противно, будто в дерьме искупалась.

Отпрыгиваю резко от Стаса, словно он заразный. Хотя понимаю, что это от меня скоро все шарахаться будут. Неужели Светка постаралась, и распустила про меня небылиц? Что же я теперь со всем этим делать буду? Потом…

А сейчас со скоростью гепарда мчусь в аудиторию, занимаю свое место и только потом пытаюсь отдышаться. Моя соседка и новоиспечённая подруга ещё не пришла, зато пришёл кое-кто другой.

И чего это Сафонова соизволила снизойти до простых смертных и прийти на занятия? Нет, колледж она посещает исправно, тут ведь её Стасечка учится. Да и звездой себя любит ощущать, а здесь как раз её целевая аудитория.

Но во время лекций где девушку носит — история умалчивает. А сегодня вот, наоборот, сидит, конспекты даже перед ней разложены. Светка что-то шепчет, на меня посматривая. Может, проклятие какое зачитывает и куклу под партой иголкой тыкает? Жуть, стоит представить, аж в правом боку начинает покалывать.

Вижу, как эта ведьма-самоучка ко мне направляется, глазами молнии метает по дороге. Усаживается на мой стол и ногу на ногу закидывает.

— Что Лопухова, нравится тебе популярность свалившаяся? Это ты меня благодарить должна, — она бьёт себя ладонью в грудь, — я постаралась, рассказала всем, какая ты…эээ… Надо же, слово подходящее забыла.

Стерва обнажает свои белоснежные зубы и демонстрирует хищный оскал. По всему видно, как она довольна собой, и совесть её дрессированная никогда грызть не станет.

— Свет, что я тебе плохого сделала? — я спокойна, как удав, потому что скандалить нет сил.

— Ты серьёзно? Ещё имеешь наглость спрашивать? Бегаешь за моим парнем и считаешь это нормой? — девушка повышает голос и активно машет руками. — Ну ты вообще оборзела! Говорю в последний раз: не отвяжешься от него — без волос оставлю.

С чувством исполненного долга она возвращается к себе, оставив меня размышлять над её словами. И я размышляю, усердно, и даже выводы делаю. Только вот Светке мои умозаключения совсем не понравятся.

Беру в руки телефон, ищу номер Стаса и пишу ему сообщение.

«Я согласна. Где и когда встретимся?»

Не знаю, правильно ли это, но как говорит моя тётя «Лучше грешным быть, чем грешным слыть». Никогда не соглашалась с этим выражением, да и сейчас не разделяю тётину точку зрения. Но в сложившейся ситуации, когда все вокруг неизвестно что обо мне думаю, большой беды от моей встречи со Стасом не случиться. В конце концов, я и сама не против пообщаться с наглым преследователем.

Стас

Кто-нибудь скажет мне, что у этой девчонки в её блондинистой голове? Ещё пять минут назад она вихрем промчалась мимо, а сейчас шлёт сообщение, в котором сама предлагает встретиться. Необъяснимое наукой явление. Но я не теряюсь, сразу назначаю встречу на вечер, пока не передумала: так сказать, не отходя от кассы.

Остаётся решить главную задачу: куда отвести Яну? Рестораны, клубы — всё это хорошо, но боюсь, колючка не оценит.

Неожиданно меня посещает интересная мысль: а не сводить ли мне вредину в океанариум? Посмотрит на акул — у девушки много общего с этими кусачими созданиями. Довольный идеей, улыбаюсь сам себе, а зря — проходящий мимо Влад замечает мою светящуюся физиономию.

— Здорово, Стасян, — пожимает мне руку, — чё скалишься, будто пары на целый месяц отменили?

— Не, — машу указательным пальцем, — пары — фигня! А вот то, что Янка со мной на свидание идёт, да ещё и сама пригласила — это, реально, событие века!

— Врёшь, — сомневается друг, — неужели крепость пала?

Я не спеша достаю из кармана джинсов телефон и с гордостью демонстрирую сообщение Лопуховой. Не забываю снимать реакцию Влада: эффект фееричный. Глаза парня расширяются, и он даже на время забывает моргать.

— Поздравляю, брат, ты выиграл подарочный сертификат на широкий ассортимент проблем! — хохочет клоун.

— Да ладно, завидуй молча, сам-то слился с нашего соревнования, — подкалываю его.

— Знаешь, в двадцать лет жизнь только начинается, а с этой экстремальной девчонкой она грозит закончиться преждевременно. Мне одного раза хватило, — морщится парень.

— Да ладно тебе ныть, ты легко отделался, а меня она вообще йогуртом обливала. И ничего! — развожу руками. — Живой!

— Это пока. Но ты не огорчайся, помни, в случае чего: я в тебя верил!

Друг корчит траурную мину, за что получает подзатыльник. Правда в долгу не остаётся, но я спасаюсь бегством в другой конец коридора.

После учёбы тороплюсь к своей любимой машинке, не успеваю выйти из колледжа, как передо мной возникает прелюбопытнейшая картина. Во дворе толпится небольшая группа студентов: они стоят плотным кольцом и скрывают от моих глаз то, что творится внутри. Для меня, впрочем, это не проблема, и я с лёгкостью расталкиваю любопытных зевак, расчищая себе путь к эпицентру.

— Не трогай её, слышишь! — напрягает связки незнакомый голос.

Добираюсь до первого ряда, и что же вижу? Светка рычит и пытается расцарапать лицо своей подружке, а какая-то девчонка их разнимает.

— Только посмей ещё хоть раз приблизиться к моему Стасу! Я тебя не только волос лишу, но и глаза выцарапаю! — вопит Сафонова не своим голосом. — Ой! — эта идиотка замечает меня, но Янку отпускать не торопится — Стасечка…

— Отойди от неё! — приказываю девке, только она не реагирует.

Реально дура или прикидывается? Да плевать на неуравновешенную, сейчас меня больше Янка волнует. Беру девушку за руку и без лишних церемоний веду к своей машине, но не успеваю сделать и пары шагов, как позади раздаётся удивлённый возглас.

— Стас, а как же я?

Оборачиваюсь, а эта липучка губы дует и глазами стрелять пытается. Сама вся растрёпанная, помада на лице размазалась, вид не для слабонервных короче. Девчонка, которая мешала драке, пытается Яну успокоить.

Оставляю своего воробья на неё, а сам иду к наглой блондинке, чтобы охладить её пыл. Стоит мне приблизиться, как она тут же забрасывать руку на моё плечо, впрочем, я её немедленно стряхиваю с брезгливостью. И что вы думаете? В глазах этой стервы читается недоумение — она реально не понимает, как я к ней отношусь?

— Света, говорю один единственный раз, больше повторять не буду: не смей приближаться к Яне!

— Ч-что? — заикается девушка. — То есть, но она же… а я… Стас?

— Что, ты? Я тебе разве что-то обещал, или встречался с тобой? Да я тебе даже повода не давал…

— Ты меня до дома подвозил! — верещит, словно сигнализация. — Я надеялась!..

— На что ты могла надеяться? Короче, я всё сказал! — разворачиваюсь и под перешёптывание толпы направляюсь к машине.

Яна прощается с одногруппницей и, на удивление, безропотно садится в спорткар. Трогаюсь с места, немедленно приступая к расспросам.

— Что случилось, почему твоя подруга на тебя напала? — искоса поглядываю на девушку, параллельно успевая следить за дорогой.

— Она мне больше не подруга, — равнодушно отвечает Янка.

— Это понятно, — хмыкаю, — но что произошло?

Да, я не могу унять своё любопытство, тем более, понимаю, что предметом разборок являюсь я сам.

— Стас, я не очень хочу обсуждать этот инцидент. Если тебе не сложно, просто отвези меня домой.

Просьба звучит безапелляционно, и я даже не нахожу, что ответить. Остаётся только выполнить пожелание девушки. Мне не сложно, но могла бы и рассказать. Вредина.

Я решила не отменять свидание, несмотря на происшествие в колледже. Правда, заниматься какой-то особенной подготовкой нет ни сил, ни желания. Но Лина просекла, что я куда-то собираюсь, наверное, услышала обрывки моего телефонного разговора с Катей. Поэтому тётушка вооружилась целым чемоданом косметики и принялась атаковать аргументами.

— Яночка, девочка моя, насколько я понимаю, у тебя сегодня свидание. Разве можно идти, не подготовившись? — выразительный вопросительный взгляд заставляет лишь молча кивать в ответ.

— Вот умница, что не споришь со старшими. А теперь давай-ка, я сделаю тебе макияж! — с видом крёстной-феи Лина делает взмах какой-то кисточкой. Вот к такому я не готова. Не то чтобы я не доверяю тёте — она очень хорошая и добрая, но её боевой раскрас меня, мягко говоря, пугает. Это она значит и меня хочет также?

— Спасибо, Линочка, но за мной уже скоро приедут, времени маловато, не успеем! — пытаюсь выкрутиться, но не тут-то было.

— Во сколько у тебя свидание? — Лина спрашивает таким голосом, что я невольно вытягиваюсь струной.

— В пять… — отвечаю нехотя, но врать под пристальным взглядом невозможно. Да и не умею я, если честно.

— Вот и чудненько, мы как раз успеем! — заявляет с улыбкой, раскрывает свой чудо-чемодан и выкладывает на стол всякие баночки, коробочки, кисточки и прочую косметическую дребедень. Мамочки, спаси-и-ите!

Через сорок минут Лина мне, наконец, позволяет посмотреться в зеркало. Я зажмуриваю глаза, но потом всё же набираюсь смелости, смотрю на себя и громко ойкаю. В зеркале отражается малознакомая, красивая девушка. Макияж меня ничуть не портит, лишь подчёркивая то, что необходимо.

А тётя умеет удивлять.

— Ну, как? Скажи, здорово! — Лина сама отвечает на собственный вопрос. А я, облачённая в любимое бледно-розовое платье, продолжаю крутиться перед зеркалом.

Ровно в пять я уже сижу в прихожей и жду звонка от Стаса. Лина уговорила меня для завершения образа обуть ноги в туфли на высоченной шпильке. Я пыталась отпираться, но не долго, больше для галочки. Тётю сложно переспорить, но, не смотря на непростой характер, она у меня всё равно самая лучшая.

Стас оказывается довольно пунктуальным, чем приятно удивляет в очередной раз — уж больно он на оболтуса смахивает.

Когда я подхожу к машине, парень моментально реагирует и открывает передо мной дверь. Надо признать, неожиданно. Прямо настоящий джентльмен. Я устраиваюсь поудобнее на сиденье, кладу на колени сумочку, всем видом показывая, что готова к поездке. Стас делает мне комплимент и заводит машину. Мы трогаемся с места.

Не знаю, откуда возникает это странное ощущение, но мне всё происходящее кажется какой-то игрой, в которой я добровольно принимаю участие. Не могу до конца объяснить себе, зачем вообще подписалась на эту сомнительную авантюру. Да, именно так я отношусь к нашему свиданию.

Сказать, что Стас мне вообще не нравится, нельзя. Но с его появлением в моей жизни, я сама себя не узнаю. То со Светкой в клуб пошла — из-за Стаса, то вот на свидание согласилась, и опять брюнет виноват. Правда, тут ещё и Светка масло в огонь подлила своими угрозами, а я захотела наперекор ей поступить. Но и это не в моем стиле — принимать такие поспешные решения.

Будто этого мало, парень и во сне мне покоя не даёт, но об этом лучше вообще не вспоминать.

Ну вот, стоит подумать, и чувствую, как щеки начинают полыхать.

— Ты чё такая красная? До жары вроде далековато ещё! — засада, уже заметил.

— Всё хорошо, просто что-то душновато, — отмахиваюсь от вопроса парня.

Ну, не буду же я ему рассказывать, как он меня в моём же сне целовал. Стас, кстати, молодец — вопросами меня особо не тревожит, даже про драку со Светкой не расспрашивает.

Дальше опять едем молча, а я вновь возвращаюсь к своим размышления. Пускай в моих действиях мало логики, с собой всё равно разобраться проще. А вот Гронского я точно не смогу понять: чего он ко мне привязался? Неужели я и правда ему понравилась?

Украдкой гляжу на парня: бывшая подруга права — он непростительно красив. Поэтому не могу понять, чем смогла его зацепить, если зацепила на самом деле. Одно я знаю точно: ответы на свои вопросы смогу получить только от Стаса, а значит, я правильно сделала, что решилась на эту поездку.

Путь оказывается не длинным, только вот место меня немного удивляет. Что мы будем делать в торговом комплексе? Неужели шопингом займёмся?

— Сейчас, только купим билеты, и можно будет начинать, — сообщает парень, когда мы входим в здание.

Я молча киваю в ответ, потому что единственной моей проблемой сейчас являются туфли. А самым заветным желанием — скорее их с себя снять, ну или хотя бы не двигаться, спокойненько присесть где-нибудь. Надеюсь в планах у Стаса не очень насыщенная программа. Иначе я рискую остаться без ног уже в ближайший час.

Только чем дальше мы идём, тем больше хочется выть.

Впрочем, интрига длится не долго, и вскоре становится известно, где мы проведём вечер.

Вот я дремучая, даже не знала, что здесь океанариум есть. Мысленно постанываю, понимая, что моим опасениям быть. Ладно, обратной дороги нет, нужно брать себя в руки и идти вперёд, к акулам.

За минуту проходим контроль на входе, идём сквозь тёмный узкий коридор.

Подводный мир, полный удивительных существ встречает нас дружелюбно.

— Зацени, какие рыбёхи, интересно желания умеют исполнять? — говорит парень, постукивая пальцами по стеклу, за которым плавают оранжевые рыбки.

— Не знаю, — пожимаю плечами, — но у тебя есть возможность проверить это.

— Точно! — щёлкает пальцами. — Так и поступим.

Стас складывает ладони в форме трубы, прислоняется к аквариуму и что-то шепчет. Потом он берёт меня за руку и притягивает поближе к рыбкам, только как-то странно это у него выходит. Я оказываюсь прижатой вплотную к парню, отчего по телу начинают бегать непослушные мурашки. Осторожно выскальзываю из его объятий и поспешно сообщаю подводным волшебницам первое, пришедшее в голову желание.

Дальше мы идём к пруду с черепашками, достаём пакетик с кормом, купленный на входе, и кормим этих милых созданий. Я даже на время забываю про коварные туфли, которые так старательно портят мне весь вечер.

— Смотри, какие они хорошенькие, как за кормом тянутся, — зову Стаса, увлечённого плавающей за толстым стеклом акулой.

Черепашки в самом деле, забавно вытягивают мордочки и пытаются поймать еду, словно хотят выпрыгнуть из панцирей. Правда, парень не вдохновляется процессом кормёжки, называя его фигнёй.

Следующим на очереди оказывается скат, потом прилипалы — около последних Стас почему-то про Светку вспоминает. Ещё мурена — малоприятное создание, если честно. Помню, как Лина бывшую заведующую в их травматологии так «ласково» называла.

И уже когда кажется, что всё, что можно было посмотреть, мы посмотрели, я вижу его. Белоснежного лебедя. Или лебедиху — не важно. Не могу отвести взгляд от прекрасной гордой птицы. Достаю очередной пакетик с кормом и принимаюсь кормить красавца, приговаривая:

— Ах, ты ж мой хороший, кушай, милый, не стесняйся! — ну и всё в таком духе.

Не забываю упомянуть про благородство и стать, сказку о гадком утёнке зачем-то вспоминаю. Короче, болтаю до тех пор, пока Стас не изъявляет желание превратиться в лебедя, чтобы я вокруг него также бегала. Я не глядя, отмахиваюсь, говоря, что ему не светит. Парень недовольно косится на меня и уходит других морских обитателей проведать.

Ну и пусть идёт к своим акулам, а я лучше на лавочке посижу.

Громко цокая каблучками, спешу к долгожданному островку отдыха.

Достигнув цели, усаживаюсь на деревянную лавку, снимаю туфли и блаженно зажмуриваюсь. Какой кайф.

— Эй, ты чё, вздремнуть решила? — Стас легонько трогает меня за плечо. — С тобой всё в порядке?

Парень присаживается рядом, внимательно рассматривает моё лицо, шею. Его взгляд опускается всё ниже и наконец, цепляется за ноги.

— Что-то случилось, почему ты разулась? — участливо интересуется.

Мне становится неловко из-за сложившейся ситуации, но Стас так по-доброму смотрит в глаза, что я таю и честно признаюсь:

— Я не привыкла ходить на такой высокой шпильке, обычно предпочитаю что-нибудь более практичное.

— Ну и зачем тогда ты это, — он пальцем показывает на туфли, — напялила?

— Мне… — мнусь, — тётя посоветовала, сказала, раз иду на свидание, то надо постараться, ну и… вот.

Всегда удивлялась, как девушки умеют строить глазки, кокетничать. Казалось, что у многих такая способность в крови, а мне этот ген попросту не достался. А сейчас я сама виновато смотрю парню в глаза, при этом легонько улыбаюсь и наивно похлопываю ресницами. И знаете, это реально работает — Стас улыбается в ответ, вместо того чтобы обвинять в непредусмотрительности. Волшебство, не иначе.

— Ну что ж, золушка, хватай туфли и вперёд!

Он поднимает, игнорируя мой вопросительный взгляд. Идти куда-то нет ни малейшего желания, но сидеть здесь вечно тоже не вариант, поэтому я послушно засовываю ноги в туфли и поднимаюсь.

А дальше происходит то, чего я не ожидаю: Стас одним лёгким движением подхватывает меня на руки и хитро подмигивает.

— Ай! — кричу от неожиданности. — Что ты делаешь? Вдруг уронишь, я же… тяжёлая.

Стас застывает на месте, в воздухе повисает неловкая пауза. Я по собственной глупости испортила такой необыкновенный момент.

— А с чего ты это взяла? Разве у тебя дома нет зеркала, чтобы убедиться, что ты в нормальной форме? — парень спрашивает вполне серьёзно.

Я его таким раньше не видела: обычно он или злится, или веселится. А сейчас смотрит выжидательно и молчит. Придётся самой заполнять паузу.

— Мне Светка всегда говорила, что из-за невысокого роста я кажусь полнее, чем на самом деле, ну, ты понимаешь?..

Гронский молча кивает, но при этом не ставит меня на пол, словно тем самым пытается развеять мои предубеждения. Что странно, каким-то удивительным образом я начинаю ему верить и чувствую себя легче пушинки. Проходит ещё несколько секунд, после чего парень разворачивается и вместе со мной на руках идёт к выходу.

Никогда больше не надену туфли. По крайней мере, в угоду чужому мнению, и жесть какие неудобные. Теперь понятно, почему Лина их так ни разу и не надела, зато как распиналась, как уговаривала. Обещала, что они превратят меня в леди, в мисс мира, в королеву. И это всё одновременно. Только я в них ощущала себя больше маленькой пони, которую уговорили надеть ходули и пообещали, что она станет настоящей лошадью.

Правда пользу от этой злосчастной обуви я всё же получила: меня Стас прямо до машины на руках нёс. Круче всего, что я не сопротивлялась, потому что просто не было выбора. В школе я была немного ершистой, пресекала всякие попытки тех немногочисленных парней, которые пытались оказать мне хоть малейшие знаки внимания. Подружки даже иногда называли меня ёжиком, но это они делали любя. Наверное.

Растёртые ноги продолжают ныть даже утром, но в целом я спокойно собираюсь и отправляюсь в колледж, где меня поджидает Катя. Она знает про встречу со Стасом и с нетерпением ждёт новостей.

Забавно наблюдать за вечно строгой и серьёзной девушкой, которую теперь распирает от любопытства. Она не сводит с меня пытливого взгляда, периодически откусывая по кусочку от блестящего красного яблочка.

— Ну, где вы были, что делали? — с ходу допытывается соседка, когда я усаживаюсь на своё место.

Отвечаю не сразу, кручу головой, убеждаясь, что ни Светки, ни сплетников, способных ей что-то доложить, нет.

Вкратце рассказываю про нашу прогулку по океанариуму, не забыв в конце упомянуть про окончание вечера.

— Что, прямо до самой машины на руках нёс? — недоверчиво фыркает девушка.

— Ага, — тяну мечтательно, окунаясь в приятные воспоминания.

— Ооо, не нравится мне твой взгляд, подруга. Я хоть и не специалист в любовных делах, но ты, кажется, влипла! — выносит вердикт моему состоянию Катюха.

От её слов чувствую себя так, словно меня энциклопедией кулинарной по голове огрели. В себя прихожу моментально. Неужели Катя права, и я на самом деле влюбляюсь в этого наглого парня?

— Да ну, нет, этого не может быть, — протестую уже вслух, — тебе показалось, сама же говоришь, что плохо в этих вещах разбираешься.

Я продолжаю много и долго говорить, пытаясь переубедить подругу. Миронова кивает, но молчит. В какой-то момент мне начинает казаться, что я на самом деле не её, а себя убедить пытаюсь. Получается, надо признаться, плохо.

Следующей парой у нас физкультура. Надежда, что она пройдёт без приключений, убегает, поджав хвост, стоит Сафоновой появиться в раздевалке. Я невольно отстраняюсь, когда она присаживается рядом со мной на лавочку. Девушка усмехается.

— Не бойся, Лопухова, бить не буду, — с превосходством заявляет, — я на самом деле хочу извиниться…

Она отводит взгляд, на лицо надевая маску сожаления. Смотрю на неё и понимаю, что не в силах больше терпеть эту низкопробную актёрскую игра. Страшно вспомнить сколько раз в прошлом я велась на дешёвые трюки Сафоновой.

Несмотря на то, что со Светкой мы общались всего около года, я успела запомнить, что она никогда ни просит прощения просто так. Скорее всего, ей что-то нужно. Какую выгоду она планирует извлечь?

— Ну, — я встала и обняла себя руками, — за что ты извиняешься?

— Эээ, ну, за вчерашнее, — с трудом выдавливает слова бывшая подруга, — и та ситуация с Владом, я тогда тоже была не права… — мямлит.

Неужели всерьёз осознаёт свои ошибки? Даже стыдно немного становится за то, что сомневалась в девушке.

— Так ты меня простишь? — спрашивает неуверенно.

Несмотря на неприятные моменты, которые мне пришлось перенести из-за Светки, я рада, что она раскаивается. Из головы совершенно вылетает факт, что она ещё и сплетни про меня распускала, поэтому я улыбаюсь в ответ.

— Хорошо, — большего сказать не могу, оказывается не так просто взять и позабыть в одно мгновение всё, что тебе сделали.

— Ой, Яночка, какая же ты хорошенькая! — бросается на меня с объятиями.

Отшатываюсь, пресекая это неуместное проявление чувств.

— Я так и знала, что ты не сможешь долго на меня дуться, значит мы опять подружки? — кивает сама себе, не дожидаясь от меня ответа. — А раз так, то прошу как подруженьку — не встречайся больше с моим парнем, пожалуйста. Это, знаешь ли, очень обидно.

Светка тараторит с такой скоростью, что я с трудом успеваю усваивать смысл, но основную мысль всё же уловить удаётся. Так вот к чему это видимое перемирие. Она прекрасно знает, что если бы мы не поссорились, то я не смогла бы переступить через чувства подруги. Даже при условии, что они не взаимны.

— Знаешь, — говорю вкрадчиво, — я не могу тебе ничего обещать. Ведь если Стас меня пригласит, вряд ли откажу ему.

Знаю, что провоцирую девушку, но только так я могу увидеть её истинное лицо. Улыбка исчезает с её губ мгновенно. Света смотрит на меня пристально и, по всей видимости, жалеет, что в руках нет чего-нибудь тяжёлого.

— Лопухова, ты задолбала меня, сколько раз тебя предупреждать? — с гневного шёпота она постепенно переходит на визг.

Вот и закончилась игра великой актрисы, что и требовалось доказать.

***

Целых два дня прошли в относительном спокойствии: Стас не преследовал, Светка не угрожала, преподаватели не цеплялись. Я прям духом воспряла от радости, что меня все в покое оставили. Как оказалось, зря.

Сегодня, наоборот, все словно сговорились, с самого утра подавай им Лопухову. Сначала преподаватель по химии отправил прямо посреди пары в библиотеку. Вроде бы ничего страшного, иди себе не спеша, наслаждайся глотком свободы. Но не тут-то было, откуда ни возьмись, на пути Стас нарисовался. Я так радовалась, что несколько дней никто глаза не мозолил, взглядами тёмными не смущал, словами не жег. Может, пройдёт мимо, не заметит? И не придётся тогда краснеть от глупых фантазий, которые возникают в моей голове при виде этого неприлично симпатичного парня.

— Оу, какие люди, что-то мы с тобой давно не виделись, воробей! — судя по голосу, Стас очень рад нашей встрече, чего не скажешь обо мне.

— Да уж, ещё бы столько, — бурчу под нос, а громче говорю: — с чего это я вдруг воробей? Не припомню, чтобы разрешала меня прозвищами награждать!

А сама уже в мыслях картинку рисую, как большой чёрный кот охотится за маленьким воробышком. Угадайте, кто в роли котика?

— Понял, — парень делает шаг назад, — сегодня колючка. Это ты без моего внимания такой злючкой становишься, значит надо исправлять ситуацию. В субботу идём гулять в парк!

— Ууу, я за тебя рада, счастливой прогулки! — выдавливаю улыбку.

— Стоп, — парень хватает меня за руку, а я даже не сопротивляюсь, — разве не понятно, что ты со мной идёшь?

— Тебе никто не говорил, что наглость — твоё второе имя?

— Нет, я обычно сам таким образом представляюсь, — он обхватывает мою ладонь двумя руками и кладёт себе на грудь, — послушай лучше, как стучит.

— Гронский, я не медик, но может у тебя тахикардия? Ты б сходил что ли, проверился, — пытаюсь отшутиться, чтобы не концентрировать своё внимание на близости с ним. В нос начинает проникать приятный мужской аромат, угрожая лишить меня чувств.

— Ты не поняла: сейчас моё сердце бьётся, но если ты откажешься со мной пойти, оно может остановиться… навсегда, — на последнем слове драматично закатывает глаза, изображая потерю сознания.

Его выходка меня веселит, а заодно помогает вернуться в реальность, дав возможность высвободить руку. Смотрю на парня и думаю — разве смогу ему отказать? Ещё чуть-чуть и я всю волю рядом с ним растеряю.

— Хорошо, я пойду с тобой в парк. Но сейчас мне уже бежать пора, иначе химик порвёт за долгое отсутствие, — произношу почти шёпотом.

Стас выпучивает глаза, в очередной раз картинно прикладывая руку к груди, чем смешит меня ещё больше. А потом долго смотрит вслед, пока я не скрываюсь за дверью библиотеки. Признаюсь, грешна: оборачивалась пару раз, вот и засекла наблюдателя.

После пары меня перехватывает Сафонова.

— Даже не мечтай, что тебе всё сойдёт с рук! — змеёй шипит, проходя мимо. — Я организую тебе такие неприятности, после которых ты пожалеешь, что связалась со мной.

Девушка оказывается краткой на словах, но очень активной в действиях. После занятий староста Марина просит меня остаться, пообещав, надолго не задерживать.

Я сразу напрягаюсь, потому что с недавних пор эта подлиза тусуется с Сафоновой, а значит, от неё можно чего угодно ожидать. Когда все студенты выходят из аудитории, Марина сразу начинает наезжать.

— Лопухова, сколько ты собираешься позорить нашу группу, да и факультет в целом?

— И в чём же это выражается, если не секрет? — вопрос звучит немного дерзко, но такое уж у меня сейчас настроение.

— Не забывай, с кем разговариваешь, Лопухова! — всегда сдержанная Марина начинает злиться.

— Да вроде не с директором колледжа, — спокойно отвечаю девушке, понимая, к чему она клонит.

— Значит так, — староста ударяет кулаком по столу, — если ты не прекратишь, то я лично пойду к директору и сообщу о твоём аморальном поведении. Думаю, этой информации будет достаточно для отчисления.

Она хватает со стола сумку, стопку каких-то бумажек и шумно покидает помещение, оставив меня одну. Я собираю вещи и тоже выхожу из аудитории. На выходе меня ожидала Катя.

— Ян, что у вас там произошло? Смирнова вылетела злая, как собака, меня чуть с ног не сбила. Ворчала что-то себе под нос.

Ещё бы ей не злиться. Не ожидала, что я проигнорирую замечание.

— Марина грозит мне отчислением, — сообщаю подруге равнодушно, — обещает директору на моё аморальное поведение пожаловаться. Я, видите ли, нашу группу позорю.

— Это как это? — глаза Кати становятся ещё больше от удивления.

— Видимо, Светкины сплетни дают результат, — отвечаю удивительно спокойным тоном.

— И что ты теперь будешь делать? — участливо интересуется Катя.

— А ничего, правда на моей стороне, я ничего плохого не сделала. У Светки есть только её длинный язык, наполненный ядом, а доказательств нет никаких.

Только вторая половина марта наступила, а на улице солнечно и весной уже пахнет. Настроение погоды и мне передалось, поэтому я с самого утра радуюсь и веселюсь. Правда, есть ещё одна причина, по которой на моём лице полноправной хозяйкой поселилась улыбка. Это предстоящая прогулка со Стасом: я вся в предвкушении сегодняшней встречи.

С одной стороны, не хочу признаваться себе в том, что Стас мне нравится, а с другой, вспоминаю его глубокий взгляд, и коленки дрожать начинают. Для меня это всё так волнительно, а главное, такое происходит впервые. Нет, мне, конечно, нравились в школе мальчики, да и на меня некоторые внимание обращали. Но как-то всегда это было не взаимно. А сейчас я наслаждаюсь вниманием парня, стараясь не задумываться ни о чём. Катюха мне вчера заявила, что весна на меня плохо влияет. А я ответила, что завидовать можно и молча, потом, правда, извинилась. Но она и не обижалась вовсе, оказалось, что серьёзные люди тоже шутки понимать умеют.

Стас предложил пойти в парк в первой половине дня, чтобы провести там больше времени. Я не стала упираться и с радостью согласилась. Одеться решила попрактичнее — мне хватило прошлого раза, когда я чуть без ног не осталась. Круто, конечно, у парня на руках быть, но долго так не погуляешь, а у меня нет желания раньше времени заканчивать нашу прогулку.

Не успеваю застегнуть куртку и запрыгнуть в кроссовки, как мне уже звонит Стас и сообщает, что ждёт у подъезда.

Спешно прощаюсь с тётей и рысью несусь к выходу.

Стас стоит, облокотившись о капот машины, и с кем-то разговаривает по телефону, поэтому не сразу меня замечает. У меня появляется возможность рассмотреть парня и не быть при этом пойманной. Ну, почему он такой классный? Стоит тут в чёрной куртке, весь такой из себя. Чувствую, что при виде его млею и думаю про всякую чушь, уподобляясь бывшей подруге. Даже стыдно становится, но только немножко.

— Привет, воробышек, извини, не сразу тебя заметил, — парень заканчивает разговор, когда я приближаюсь к машине, и открывает передо мной дверь.

Я робко здороваюсь в ответ и исчезаю в салоне автомобиля. От ласкового обращения Гронского в животе возникает какой-то странный трепет, неужели те самые пресловутые бабочки просыпаются?

До чего же сложно понять отношение парня, когда опыта в тех самых отношения целый ноль. На самом деле я ему нравлюсь или он только вид делает, а если так, то зачем?

Стас занимает положенное место и заводит машину. Думаю, что, как и во все наши прошлые поездки, мы будем ехать молча, но не тут-то было. Разговор начинается непринуждённо и плавно перетекает в неожиданном направлении: парень рассказывает про бизнес своего отца, потом про то, какие его мама печёт пончики. Я тоже не молчу, выкладываю и про папину автомастерскую, и про мамину школу — она у меня учитель начальных классов. Мы так увлечённо беседуем, что чуть не пропускаем поворот к парку.

В выходной найти место для парковки оказывается не самой простой задачей. Приходится пару кругов проехать, прежде чем удаётся машину поставить.

Парк в этом городе классный: здесь и кафешки есть, и фонтан, и аттракционы всякие для детишек. А самое главное для меня — это колесо обозрения.

Я нисколько не боюсь высоты, зато обожаю любоваться видом сверху. В этом городе всего один раз удалось на колесе обозрения прокатиться. Было это больше десяти лет назад, когда моя тётя Лина поступила в медицинский, мы приезжали к ней в гости и ходили на прогулку в этот парк. Потом как-то не складывалось, а сейчас сама уже учусь почти два года, а до колеса так и не добралась. Но это ничего — сейчас исправим.

Недолго думая, хватаю Стаса за руку и тяну в сторону кассы. Так спешу, что не сразу замечаю опешивший взгляд Гронского.

— Ян, — интересуется Стас, когда я делаю пару шагов в его сторону, — ты серьёзно хочешь на этой ерундовине прокатиться?

— Да, а что такого, думаешь я трусиха какая? — становлюсь в позу сахарницы и смотрю слегка прищурившись. — А вот и нет, и я тебе это докажу! — отвечаю, полная решимости.

— Может не стоит? Я тебе и так верю… — пытается отговорить. — О! Смотри, какой медведь громадный в тире, давай я его для тебя выиграю!

Непонятно, зачем он пытается переключить моё внимание? Разве не видит, что ничего не выйдет? Может, обычно я и могу быть тихой и скромной, но сейчас меня даже бульдозером от любимого развлечения не оттащишь.

— Вот прокатимся, тогда и постреляешь! — снова хватаю парня за руку и тащу к заветной цели.

Пару минут возле кассы, и вот мы уже усаживаемся в кабинку. Я в ожидании поездки нетерпеливо кручусь на своём месте, поэтому не сразу обращаю внимание на странное поведение Стаса. Когда колесо обозрения начинает движение, я замечаю, что парень крепко держится за поручни и сидит неподвижно как статуя. Что на него вдруг нашло, неужели он боится высоты?

— Стас, — тихо обращаюсь к парню, — с тобой что-то не так?

Он молчит, словно не слышит меня, потом встряхивает головой и отвечает:

— Э, да, всё в норме.

— Мне показалось, или ты высоты испугался?

А что? У всех людей есть какие-то страхи, думаю, парни не исключение. Я вот, например, мышей боюсь, может и Стас бледный такой, потому что акрофобией страдает.

— Я могу тебе чем-то помочь? С тобой это впервые, или ты намеренно меня не предупредил?

Да, я начинаю допрашивать парня — пусть лучше злится, чем будет трястись ближайшие восемь минут.

— Да, — на выдохе говорит парень, — я знаю, что мне нужно.

Не успеваю опомниться, как Стас перепрыгивает со своего места на мою сторону и усаживается вплотную.

— Знаешь, — заглядывает мне в глаза, — если во время поездки ты будешь держать меня за руку, будет гораздо легче.

С недоверием смотрю на страдальца: он становится всё бледнее с каждой секундой, а вдруг и вовсе сознание потеряет? Не, я боюсь рисковать, помогу парню, что мне жалко что ли?

Аккуратно беру его руку в свои ладони, чувствуя волнение от того, что сама прикасаюсь к парню. Стас сначала смотрит на наши руки, а потом поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. Оф, что происходит, нам досталась кабинка с подогревом? Другого объяснения, почему воздух вокруг так накалился, у меня нет. В груди начинает печь, и я отвожу взгляд, не выдерживая эту пытку.

Не успеваю опомниться, как аттракцион останавливается. Стас выходит сам, затем помогает мне.

— Так что, теперь моя очередь выбирать развлечение? — подмигивает парень.

Это точно он сейчас на колесе трясся от страха?

— Тир? — уточняю, видя направление, в котором двигается парень. Неужели, мы начали понимать друг друга с полуслова?

Всегда о таком мечтала, когда видела идиллию, царившую в отношениях родителей. Папа, например, замечает малейшие изменения в самочувствии или настроении своей второй половинки. А мама в свою очередь поддерживает любые его идеи, начиная от ремонта и заканчивая работой. Я тоже очень хочу встретить человека, который станет для меня единственным. Бывшая подруга всегда смеялась над моими мечтами, называя их старомодными фантазиями. Но, не смотря ни на что, я верю, что есть тот, который будет любить меня, и для него не станут помехой мои принципы.

Пока мечтательно вздыхаю, пропускаю первые два выстрела. Стас умудряется попасть в цель — оказывается, он очень меткий.

— Янчик, — говорит парень нараспев, — ты за меня там кулачки подержи!

Он прицеливается, медленно нажимает на курок, а я стою, затаив дыхание. Вдруг, чувствую, как в носу начинает щекотать. Потираю переносицу пальцами, но это не помогает, и я громко чихаю. От резкого звука стрелок дёргается и попадает мимо цели.

— Какого… я промазал! — Стас поворачивается ко мне. — Попробуем ещё раз?

— Может лучше прогуляться? Я и без медведя проживу, — беру парня за руку и тяну в сторону от тира. Он во второй раз смотрит на наши руки, приподнимает одну бровь, но ничего не говорит и идёт за мной.

Мы выходим на аллею, проходим метров пять, и только потом я замечаю, что так и не отпустила руку Стаса. Аккуратно высвобождаю ладонь от крепкой хватки парня и моментально ловлю его вопросительный взгляд.

— Что-то не так? — парень останавливается. Я смущённо улыбаюсь, не понимая, чем заполнить неловкую паузу. Стас сокращает расстояние между нами до минимума, убирает от моего лица выбившуюся из косы прядь.

— Янка, знаешь, ты такая офигенная! — касается пальцами подбородка и приподнимает моё лицо, а сам наклоняется навстречу.

Я начинаю судорожно соображать, что он собирается сделать, но в голове вдруг возникает воспоминание из моего сна, когда Стас после поцелуя начал надо мной смеяться. Понимаю, что глупо, но я резко высвобождаюсь из его объятий и делаю шаг назад. Только сейчас замечаю, что мимо нас ходят люди, некоторые даже бесцеремонно пялятся.

И здесь мог случиться мой первый поцелуй, прямо на виду у прохожих?

Как-то это неправильно…

Стас

Ну вот, что и требовалось доказать, Янка почти у меня на крючке.

Я вчера видел, как она стеснительно опускала глаза, покусывала нижнюю губу, всем поведением выдавая свои внутренние переживания. Ясно, что пожалела, когда отстранилась и не дала себя поцеловать. Так и не понял, что её напугало, впрочем, не так уж это важно. Думаю, максимум ещё одно свидание, и девчонка будет моей. Вполне возможно, что и этого не понадобится. И так уже три недели бегаю за ней, сколько можно, где заслуженная награда?

Удивительно, что она мне до сих пор не надоела. Я люблю всё новое, а возиться месяцами с девушками мне не по вкусу. Интересно, когда увидимся в колледже, как она отреагирует? Выпендриваться уже явно не будет, может, сама на шею бросится. Кто-то скажет, что я слишком уверен в себе, но ведь не безосновательно?

Утром в отличном настроении приезжаю на пары немного раньше, с Владом и Ником надо перетереть, успехи мои обсудить.

— Стасян, — радуется чему-то пухляк, — пару минут назад мимо меня твоя фурия пролетела, довольная такая, не ты её случайно осчастливил?

— Пока нет, но всё к тому идёт, — отвечаю и пожимаю протянутую для приветствия руку Ника, — а где Воронцов?

— Да вон, к нам идёт, — машет парень в сторону входа. Я оборачиваюсь и вижу второго друга, только он, в отличие от Сидорова, не больно рад встрече.

По очереди приветствуем Влада, после чего он задаёт очень странный вопрос:

— Ты ещё мутишь с этой белобрысой? — несложно догадаться, что вопрос касается Яны.

— Да Стас уже почти добился девчонку, несмотря на её несговорчивый характер, — отвечает вперёд меня Ник, вытаскивая из рюкзака яблоко.

— Серьёзно? — недоверчиво прищуривается Влад.

Я утвердительно киваю в ответ.

— А ты чё интересуешься? Видно же, что непросто так, — опережаю Влада, отвечая сам на свой вопрос и не давая ему возможности соврать.

— Придумал, как отомстить ей за унижение, но пока ты не пошлёшь девчонку, трогать её не буду.

— И что это будет? — да, мне вдруг становится интересно, что хочет сделать Влад Яне за своё «великое» унижение.

Парень проводит рукой по волосам и смотрит на меня с подозрением. По всему видно, что в его планы не входит посвящать меня в подробности своего замысла. Но и я сдаваться не намерен, выясню всё, что захочу.

— Узнаешь потом, — пытается отмахнуться от меня друг, — или тебя эта девчонка волнует не только в качестве временного развлечения?

Вот тут Влад прав: она меня волнует, причём конкретно. Надеюсь, что когда добьюсь своего, наваждение пройдёт, не хватало ещё стать жертвой купидона из-за злючки.

— Нет, — ухмыляюсь на предположение Воронцова, — ты преувеличиваешь, что меня может волновать, кроме достижения поставленной цели?

Раскрывать душу перед другом не собираюсь, да и нет привычки вести задушевные разговоры. Ник тем временем догрызает своё яблоко и говорит, напоминая о своём присутствии:

— Вы как хотите, а я на пару. Первой безопасность труда поставили у Зверева, а он, сами знаете, ещё тот зверь. Не хочу с утра настроение себе портить.

Ник уходит, мы прикалываемся вслед, говорим, что он сможет поднять себе настроение, если съест очередную ватрушку. Но сами тоже не задерживаемся, хватаем с подоконника рюкзаки, закидываем по пути на плечи и молча шагаем в сторону аудитории.

Не знаю, что в мыслях у Влада, а я вот всё никак не могу забыть напуганный взгляд Яны. Она была готова мне довериться, чего я и ждал больше всего, но почему-то не сделала этого. Я же не слепой, вижу, что нравлюсь воробышку, только почему она держит дистанцию, мне не понять. С другой стороны, в моих интересах эту дистанцию преодолеть, а не загадки разгадывать. Вот возьму и приглашу её на дачу к родителям, тогда и посмотрим, сможет устоять колючка или будет и дальше держать оборону.

Яна

Пока слушаем лекцию по основам микробиологии, успеваю красочно описать Кате нашу прогулку со Стасом. И про его попытки скрыть страх высоты, и про то, какой он меткий стрелок. И даже про наш несостоявшийся поцелуй рассказываю аккуратно, естественно опустив тот момент, почему поцелуй сорвался. Кате ни к чему знать, как Стас меня во сне целовал.

Новоиспечённая подруга демонстрирует целую палитру эмоций. Она охает, слушая про колесо обозрения. Скептически смотрит, когда я про тир рассказываю, а момент с поцелуем даже комментирует.

— Всё что ни делается — к лучшему, — заключает Катя, приведя в качестве аргумента крылатое выражение, — куда тебе, в конце концов, спешить?

Да уж, Катя Миронова — полная противоположность моей бывшей подруги. Сафонова наоборот всё время тыкала в мою несовременность и высмеивала принципы, которых я придерживаюсь в отношении невинности.

А про поцелуи и говорить нечего, Светка твердила, что с таким подходом я умру старой девой.

Ну, вот, стоит вспомнить стерву, и настроение сразу кубарем катится вниз.

В деталях расписывая нашу прогулку, умалчиваю только о том, что Стас предложил мне встречаться. То есть официально стать его девушкой.

Я сразу не нашла, что ответить парню, но обещала подумать. И усиленно думаю уже второй день. Меня тянет к парню — это факт, оспаривать его не буду. Мне приятно проводить время в его обществе, а от мимолётных прикосновений в животе начинают кружить хоровод крылатые насекомые. С другой стороны, не могу понять, что Стас чувствует по отношению ко мне. Он много раз говорил, что я ему нравлюсь и доказывал это действиями, поэтому очень хочется ему верить. В общем, склоняюсь к тому, чтобы ответить согласием. Ничего не мешает в самом начале обозначить границы. Думаю, Стас не будет их нарушать.

После пар выходим с Катей на улицу. Весеннее солнышко робко пытается обогреть землю, играя бликами на асфальте. Погода так и манит пройтись пешком хотя бы пару остановок, ехать в переполненном автобусе нет ни малейшего желания.

— А пойдём ко мне в гости, — неожиданно предлагает Катя, — общежитие недалеко, прогуляемся, поболтаем, расскажешь, чего тебе Стас нашёптывал в коридоре возле столовки.

Приподнимаю левую бровь, одаривая подругу удивленным взглядом. Когда она успела стать такой любопытной? От меня опылилась? А самое главное, как девушка заметила нашу встречу с моим парнем?

Да-да, я согласилась встречаться с Гронским. Он перехватил меня в коридоре и угрожал, что не отпустит, пока не дам ему ответ, предпочтительно положительный. Конечно, я честно пыталась потрепать ему нервы, чтобы не расслаблялся. Но получилось, откровенно говоря, плохо. Стас крепко удерживал на месте томным взглядом, а когда улыбнулся, я почувствовала, как превращаюсь в растаявшее эскимо. В ответ на его повторное предложение стать парой лишь кивнула. Прийти в себя помог звонок, оповещающий о начале следующей пары. Так и убежала от парня, по пути пытаясь вспомнить, где оставила мозги, дар речи и прочие полезности.

— А пойдём, — принимаю приглашение Кати, — только обещай сильно меня не пытать.

Подруга хохочет в ответ, заявляет, что из меня не так легко вытянуть секреты. Рычагов давления слишком мало, то ли дело она — помани красным яблочком и всё выложит.

До общежития доходим быстро. Катина соседка по комнате ушла гулять со своим парнем, поэтому мы спокойно без лишних ушей садимся пить чай и болтать.

Я так увлекаюсь беседой, что выворачиваю перед подругой наизнанку все чувства. В этом вся я: несколько часов назад стеснялась рассказывать подробности свидания, а сейчас выкладываю все, как на духу. Зато становится легче, по ощущениям, словно у меня в шкафу был бардак, а теперь все вещи по полочкам разложены. Катя слушает молча, видимо, думает о чём-то, а потом говорит:

— Знаешь, Ян, любое решение будет правильным, если не идёт в разрез с твоим мировоззрением. Если же ты чувствуешь тревогу и не уверена в своём выборе, лучше возьми паузу. В противном случае, ты либо ошибёшься, либо будешь чувствовать моральное неудовлетворение из-за сомнений.

Катя выглядит серьёзной, как и всегда, а я пытаюсь понять смысл её слов. Наверное, она права, не стоит делать то, о чём потом могу пожалеть. Но Стас меня и не принуждает ни к чему, противному моим принципам. Мне с ним легко и приятно, а значит, всё будет хорошо.

Долго в гостях у подруги не засиживаюсь, нужно ещё пару тем на завтра проштудировать.

Лины дома не обнаруживаю, поэтому хватаю йогурт из холодильника, печенье, обкладываюсь конспектами, парочкой книг, и в тишине начинаю грызть гранит науки.

Подпрыгиваю из-за неожиданной трели телефона. Экран высвечивает новое сообщение от Стаса.

«Мой Воробышек не хочет немного развеяться?» — пишет парень.

Перечитываю несколько раз, попутно ощущая разливающееся по внутренностям тепло. Отвечаю согласием и пялюсь на экран в ожидании, что парень посвятит меня в дальнейшие планы. А он только обещает заехать, назначает время и пропадает, не написав больше ни слова.

Сюрприз? Ладно, я не против, может, даже за.

Уранганчиком проношусь по квартире, умудряясь собраться за пятнадцать минут. Мимоходом смотрюсь в зеркало и, не задерживаясь, покидаю квартиру. Уже выходя из подъезда, отправляю сообщение тёте, чтобы не потеряла меня. Зная эту паникершу, уже через час мне будет звонить мама и отчитывать за то, что я два дня не ночевала дома. У моих родственников удивительная способность переворачивать события таким образом, что любой фантаст позавидует.

Оказавшись на улице, оглядываюсь по сторонам и не замечаю знакомой тачки. Странно, обычно Стас не опаздывает. В груди сразу начинает щемить, а в мозг ударяет неприятная мысль: пошутил, решил посмеяться. Специально позвал на свидание, а сам не приехал.

Пока верчу головой, не сразу замечаю, как во двор плавно въезжает чёрная машинка. Водитель видит меня, притормаживает и покидает салон. Я облегчённо выдыхаю, увидев высокого брюнета, направляющегося в мою сторону. Расслабленная походка, светлые брюки и обтягивающий чёрный джемпер, подчёркивающий правильную мужскую фигуру — всё то, что заставляет меня залипать снова и снова. Смотрю на улыбающегося парня и стремительно погружаюсь в мир розовых фантазий, мимолётом ощущая где-то на задворках памяти колючее чувство обиды. Да, мне горько и неприятно от того, что я думаю о себе. Считаю, что каждый так и хочет обидеть меня или выставить посмешищем. Видимо, подсознательно боюсь позволить себя любить, не веря в то, что это возможно.

Неожиданная философская мысль, заплывшая в бурный поток моих мыслей, заставляет меня улыбнуться. Гронский явно принимает это на свой счёт, потому что в следующий миг он подхватывает мою ладонь и целует её с тыльной стороны.

Я широко открываю глаза и забываю, как моргать. Куда делся привычный нагловатый парень Стас? И кто этот учтивый незнакомец, вызывающий прикосновением мягких губ горячие импульсы по всему телу?

Стас предлагает пройти в машину, тем самым нарушая тишину, и мы отправляемся в путь. Набравшись смелости, интересуюсь конечным пунктом назначения.

— Чё, так не терпится узнать, куда я тебя везу? — мне кажется, или он пытается меня задеть?

— Нет, с чего ты взял, — резко меняю тактику, — я ни разу не сгораю от любопытства.

— Ага, оно и видно, — продолжает издеваться засранец в попытке вывести меня на эмоции. Нравится, наверное, когда чудить начинаю.

— Хорошо, вот скажи, — поворачиваюсь всем корпусом к парню, — что тебе видно? А?

На нашу удачу, в городе образовалась небольшая пробка, поэтому мой вопрос застаёт Стаса в момент, когда машина стоит на месте. Парень поворачивается в мою сторону, приоткрывает рот и шумно выдыхает. Взгляд останавливается в одной точке, по всей видимости, на мне. Не сразу соображаю, куда парень смотрит.

— Мне видно всё… — отвечает хриплым голосом.

И опять зависает. Да что, в самом деле, такое? Отвлекаюсь от парня и начинаю осматривать себя: куртка нараспашку, потому что в машине тепло. Вай, а это ещё что? Блузка, которую я натянула наспех, не застёгнута на верхние пуговицы. Может, в глаза и не бросилось бы, но я так резко развернулась, что представила на обозрение зону декольте. Понимаю, многие девушки ходят с ещё более глубокими вырезами в данной области, но я к такому не привыкла, это, во-первых. А во-вторых, Стас так странно смотрит, что сразу становится неловко. Торопливо разворачиваюсь и прикрываюсь курткой.

— Ну вот, — разочарованно тянет парень, — а я уже было обрад…

— Чего? — мой голос звучит громче, чем следует. А лицо, по ощущениям, полыхает огненным цветом.

— Все, всё, колючка вернулась, боюсь, сдаюсь и плачу! — тараторит, выруливая с загруженной улицы на дорогу с более оживленным движением.

Вот же, клоун, как мне на него злиться, когда при виде его улыбки возникают совершенно противоположные эмоции?

Стас отвлекается на пару секунд от дороги и бросает на меня грустный взгляд жертвы: губы поджаты, огромные глаза умоляют о пощаде. Я тихонько хихикаю, поражаясь его актёрским способностям, и принимаю решение не отчитывать парня, мысленно вынося вердикт: сама виновата.

Стас

Вот смотрю я на эту девчонку и думаю: ей точно восемнадцать? И дело не в её невысоком росте или наивных глазках. Ну, зачем так заморачиваться из-за мелочей вроде голых коленок или открытого декольте? Если есть что показать, чего стесняться-то? Вроде бы и общаемся с ней, и даже стать моей девушкой согласилась. А всё равно остаётся для меня загадкой. И чем больше мы общаемся, тем больше я о ней думаю и крепче желание эту загадку разгадать. Остаётся только вовремя себя одёргивать, что глупо забивать голову ерундой из-за девчонки.

Сегодня после занятий бегу домой, чтобы перекусить по-быстрому. После собираюсь в стрелковый клуб. Люблю на досуге из ружья пострелять. Пока обедаю, мама начинает выведывать, как мои дела, учёба, личное. Лишнего, вроде, не болтаю, но родительница у меня очень проницательная женщина. Вмиг догадывается, что я с кем-то встречаюсь. Ну и давай пытать меня: кладёт кусочек тортика и спрашивает: как зовут девочку? Следом помещает в мою тарелку пирожное какое-то хрустящее, с кремом вкусным, не помню название. Спрашивает, где познакомились, куда гулять ходим, когда приведу маме на смотрины? Я же не железный, сладкое — моя слабость, оно, как гипноз на меня действует. Вот и выкладываю про Яну всё, что сам знаю. Сложно представить, какой образ женщина рисует у себя в голове, но Яна ей начинает нравиться заочно. Именно мама и советует мне пригласить девушку на каток. Сам-то я тупо в кафе хотел пойти, ну в кино вроде ещё не были. Как оказалось, мама — гений.

В восторге ли Яна? Не то слово, она прямо пищит от счастья.

По дороге в Ледовый дворец пыталась выведать, куда мы едем. Но стоило укорить девчонку за любопытство, сделала вид, что ей безразлично.

Когда мы подъезжаем к большому спортивному комплексу, расположенному неподалёку от городского парка, Яна теряется и не торопится покидать салон автомобиля. Я ловлю её озадаченный взгляд.

— Стас, — протяжно выдыхает девушка, — это же… ой, а я не умею на коньках кататься. Ты меня научишь?

Она ещё что-то лепечет про детскую мечту, про то, как её, то ли мать, то ли тётка фанатеют от фигурного катания. Я слушаю в пол уха, блокирую спорткар и веду воробышка к центральному входу.

Мы входим в здание, оплачиваем в кассу прокат, после чего нам выдают коньки. Яна очень удачно одета в джинсы, платье было бы весьма некстати. Предупредить её заранее о форме одежды я тупо не сообразил, ну да, вот такой недальновидный.

Мы надеваем на ноги какую-то сетчатую хрень типа бахил, фиксируем, как следует, коньки шнурками. Выходим на лёд.

— Ааа, — тихонько пищит Янка, отчаянно цепляясь за бортики.

Я чувствую себя более уверенно, потому что уже не первый раз здесь.

— Давай одну руку мне, а другой держись за бортик, — предлагаю напуганной девчонке, — я покажу тебе, как нужно передвигаться.

Яна нехотя отцепляет одну руку от борта и робко протягивает мне. Медленно показываю ей, как можно перемещаться на коньках. Она оказывается способной ученицей и уже через пару кругов пытается проехать без поддержки. Но я не спешу отправлять её в свободное плавание, советую кататься, держась за мою руку.

Музыка на катке начинает играть немного громче, один трек сменяет другой. Мы проезжаем ещё несколько кругов, и мне чудится, будто Янка что-то говорит. Только что именно, расслышать сложно. И нафига такую громкость врубать на катке? Это ж не клубешник какой-то, здесь вон даже малявки лет пяти-семи рассекают.

Пытаюсь переспросить, но это не даёт желаемого результата. Тогда знаком руки предлагаю Яне подъехать к краю арены и остановиться.

Облокотившись о борт, придвигаюсь поближе к девушке, чтобы наконец понять, чего она хочет.

— Всё в порядке? — буквально кричу ей в ухо.

— Да, а зачем мы остановились?

В смысле?

— Ты что-то говорила! — объясняю очевидное.

Яна отрицательно качает головой, на мгновение застывает, а потом заливается смехом.

— Я песню пела, — проговаривает мне на ухо, дыханием щекоча мою шею, — песня знакомая звучала, вот я и…

Она виновато разводит руками, слегка пошатывается. Я моментально реагирую и обхватываю её за талию. В голубых глазах мелькает испуг, то ли от несостоявшегося падения, то ли от неожиданных обнимашек. Мне по барабану, если честно, от чего. Крышу сносит от невинного взгляда девчонки, я придвигаю её ближе и льну к приоткрытым мягким губам.

Никогда бы не подумала, что у нас в колледже такой красивый потолок — высокий. Химик говорит, это чтобы мы лучше знания впитывали, мозги свежим воздухом и кислородом насыщали. И освещение такое хорошее, яркое, помогает лучше учебный материал усваивать.

Скажете, с чего я вдруг потолком заинтересовалась? Всё просто: куда ещё можно уставиться, когда хочется помечтать или вспомнить что-то приятное? Например, поцелуй со своим парнем. Можно, в принципе, в окно, только я возле стены сижу. Приходится довольствоваться тем, что есть.

Катюха сегодня — прогульщица, не явилась на пары. Достаю телефон, чтобы настрочить сообщение, но в этот момент в аудиторию входит Сафонова вместе с нашей классной. Обе на меня таращатся, Светка пальцем в мою сторону тычет.

— Лопухова, — грозный голос классухи заставляет меня вздрогнуть, — поднимайся, и за мной. Живо!

Последнее слово звучит, как выстрел, поэтому я тороплюсь выполнить приказ. Спорить со старшими не рискую, хватаю сумку на всякий случай и топаю к выходу.

Хочется спросить у Марии Алексеевны, так зовут классную, что происходит. Но она женщина строгая, напоминает сурового надзирателя, провинился — получи розги. Поэтому я предпочитаю молча ковылять за рослой женщиной, отвлекаясь на мерное покачивание её красноватой шевелюры.

Когда мы отходим на некоторое расстояние от аудитории, Мария Алексеевна поворачивается ко мне передом, ко всему миру задом.

— Яна, — произносит ледяным тоном, — ты знаешь, что я всегда ставлю тебя в пример другим студенткам.

Киваю, как болванчик, но голоса не подаю.

— Твоё примерное поведение и любовь к будущей профессии достойны уважения. Были.

Настораживаюсь, всматриваясь в лицо женщины. Как можно сохранять абсолютно безэмоциональное выражение лица? И почему она говорит в прошедшем времени?

— Теперь ты меня разочаровала, — продолжает Мария Алексеевна, — девочки из группы рассказали, как ты ведёшь себя за стенами колледжа, про бесконечные гулянки с парнями. Обещали ещё фотографии показать, но я предпочла воздержаться.

Она брезгливо морщится, наверное, представляя себе те самые фотографии. Которых, скорее всего, и не существует. По крайней мере, если никто не додумался какой-нибудь гадости нафотошопить. Но фотографии — потом, сейчас меня больше другое волнует.

— Подождите, Мария Алексеевна, это всё наговор. Меня просто хотят очернить… — пытаюсь оправдаться, но напрасно, классная выставляет руку вперёд, призывая этим жестом замолчать.

— Только из уважения к твоим прошлым заслугам, я не затеяла этот разговор в аудитории. Так что не спорь, а лучше скажи, Яна, ты встречаешься с каким-нибудь парнем?

Да чтоб тебя, что за вопросы? С каких пор личная жизнь студентов касается их преподавателей?

— А это запрещено уставом нашего учебного заведения? — спрашиваю в нерешительности, понимая, что по-другому вопрос уже не решить. Придётся рассказать всё, как есть.

— Яна, это, конечно, не запрещено. Но пойми, несмотря на то, что ты обучаешься в обычном техническом колледже, ты обязана соответствовать его статусу. За свою многолетнюю историю он приобрёл достойную славу приличного учебного заведения. И вместе с директором мы переживаем, чтобы никто не бросил тень на честно заработанную репутацию.

Бросаю отсутствующий взгляд на женщину, серьёзно?

Получается, она в одночасье поверила, что я самая отвязная девчонка во всей этой шарашкиной конторе? Да ладно? Неужели никто не рассказывал ей про похождения остальных студентов? Слушая рассказы девочек в столовой, мне иногда кажется, что мы с Катей здесь вообще единственные в своём роде скромные девчонки. Уши в трубочку закручиваются, когда студенты говорят, как отрываются в общаге. А я, оказывается, главная угроза для репутации колледжа.

К горлу подкатывает ком, а внутри начинают бороться две сущности: первая хочет все бросить, разреветься и никогда больше не появляться в этом колледже. Ну, а вторая требует справедливости, разборки устроить предлагает.

— Значит так, я разговаривала с директором колледжа, — сейчас голос классной звучит, словно сквозь густую дымку, — этот год можешь доучиться, а после заберёшь документы. Если будешь вести себя прилично, так уж и быть, аттестат о полном среднем получишь.

Глаза застилает туманом из слёз, через который уже ничего не видно. Мария Алексеевна уходит, высказав то, что намеревалась, и я остаюсь одна посреди пустого холла. По щекам градом текут слезы. Они падают на блузку беззвучно, но мне кажется, что я слышу, как разбиваются мечты.

***

— Ян, дай конспекты вчерашних лекций переписать, пожалуйста, — просит подруга перед началом первой пары.

Я отстранённо протягиваю ей две тетради и продолжаю рисовать кубики на полях тетрадки в клеточку.

— А по ТПП у тебя нет конспекта, разве вчера не было первой пары? — слышу, словно вдалеке, голос Кати. Недосып мешает мне соображать, поэтому отвечаю не сразу. Я уснула только под утро, всё остальное время ворочалась с боку на бок и в сотый раз прокручивала в голове события минувшего дня.

— Нет, — отрицательно качаю головой.

— Так, — Катя отодвигает в сторону тетради и переводит взгляд на меня, — рассказывай, что случилось?

Открываю рот, чтобы ответить, но в аудиторию входит преподаватель, и начинается лекция. Придётся отложить разговор.

Сафонова на лекции не присутствует, наверное, дома сидит, празднует свою небольшую победу. Пусть злорадствует, Стас всё равно со мной встречается.

На перемене Катя хватает наши куртки и тянет меня во двор. К колледжу примыкает небольшой парк, и подруга предлагает поговорить там.

Мы находим свободную лавочку и присаживаемся на неё. Катя достаёт два краснобоких яблока, одно протягивает мне, но я отказываюсь.

— Ну? — Катя изгибает бровь дугой, при этом нетерпеливо постукивая правой ногой по тротуарной плитке.

— Если коротко, то я в полной «жо», — обречённо опускаю голову.

— И какие в этой «жо» условия? Давай-давай, не молчи, я тебя слушаю внимательно, — делает ударение на последнем слове.

Понимаю, что девушка не отступит, поэтому пересказываю вчерашний разговор с классной.

— Вот же, зараза эта Сафонова! Где у человека совесть?

Я пожимаю плечами: совесть Светки меня сейчас волнует меньше всего. Да и как можно волноваться о том, чего не существует?

— Думаю, тут не обошлось без помощи старосты, ну и, может, ещё кто подсуетился. Ай, — небрежно машу рукой, — неважно это всё.

— Это как это? — непонимание во взгляде.

— Я думаю, как сообщить родителям, это, во-первых. Куда устроиться на работу, во-вторых. И в какой университет поступить на заочное, в-третьих.

Катя проводит глазами по верхушкам деревьев, жуёт нервно губы и одобрительно кивает.

— Ты молодец, хорошо всё распланировала. А не думала поговорить с директором, ну, или хотя бы бывшей подруге отомстить?

Думала ли я? Да я всю ночь только этим и занималась, столько вариантов перебрала, что хватит даже на несколько сюжетов для триллера. Только смысл?

— Знаешь, мама не хотела отпускать меня в шестнадцать лет на учёбу, — пальцем ковыряю краску на лавке, — волновалась, уговаривала доучиться, потом в ВУЗ поступить. Я ведь в школе хорошо училась, почти на «отлично».

— Так, а зачем тогда?

— Мечтала быть кондитером, стать известной на весь мир, готовить знаменитые и легендарные десерты. Не хотела довольствоваться кондитерскими курсами, вбила себе в голову, что необходимо полноценное кулинарное образование. Как оказалось, зря.

— М-да… — роняет девушка. Уверена, что она меня сейчас понимает, как никто другой. Ведь у неё тоже не простая жизнь, а в трудностях взросление приходит быстрее, заставляет мыслить и развивает ответственность.

Звенит звонок, но мы не спешим на пару. Просто сидим и молчим вместе.

— Слушай, — трогаю Катю за локоть, — а чего это мы всё обо мне, ты вчера куда пропала?

Ух, как она резко в лице меняется: бровки встречаются на переносице, губы в трубочку сворачиваются. И чего, спрашивается, хмуримся?

— Ну? — трясу за плечо девушку, немного отвлекаясь от своих проблем.

— Вчера был последний четырнадцатый день стажировки…

— И? Катя, — повышаю голос, — мне как из тебя вытягивать информацию? Пытать!

Хищно улыбаюсь и тянусь за яблоком, которое Катя держит в руках.

— Но! — отодвигается девушка. — Это слишком жестоко. Я расскажу всё, — она поднимает обе руки вверх, — только яблочко не трогай.

Девушка с хрустом откусывает кусочек сочного фрукта, тщательно пережёвывает и начинает рассказ.

— Короче, этот кожёл, — Катя делает ещё несколько движений челюстью, — этот козёл заставил меня с утра на работу выходить. Главное, с управляющей я только на вторую смену договаривались, а он…

Девушка как-то слишком кровожадно откусывает очередной кусок от яблока.

— Кто козёл-то? Дожуй свое яблоко и объясни толком.

— Даниэль, блин, а кто ещё! Шеф-повар, чтоб ему пусто было.

Впервые слышу, что девушка так ругает кого-то. Пусть и не слишком грубо, из её уст — непривычно.

— Это тот, из-за которого мы два дня торты выпекали?

— Ага, он самый, воспользовался отсутствием управляющей, ну и давай меня шпынять. И руки у меня кривые, и ноги медленно ходят, и волосы мои ему мешают.

— А волосы тут причём? — бросаю беглый взгляд на пушистую каштановую копну.

— У меня прядь одна из причёски выбилась и на лицо начала падать, а я в это время была занята нарезкой овощей. Он заметил и прицепился, сказал, что в следующий раз все, что торчит, будет ножницами срезать.

— Обалдеть! Это слишком, даже для крутого повара. А ты что?

— А что я? Глазами молча постреляла, а вслед сказала, что пусть только тронет, и я найду, что ему отрезать.

Я тихо хихикаю, прикрывая рот ладошкой, но Катя не разделяет моего веселья.

— Что? У него тоже не такая уж короткая шевелюра, есть что подправить. А ты о чем подумала?

Да ни о чём я не подумала, ладно вру, мне вообще кажется, что Катя очень странно реагирует на упоминание об этом поваре. Румянцем покрывается, губы вон до крови сейчас сжуёт. Но ей я об этом не скажу, у меня куча других проблем. Не хватало ещё обидеть единственную подругу.

В колледж мы с Катей всё же вернулись. Не хочу я поддерживать статус «плохой» студентки. Не дождутся! Хоть мне теперь и не светит продолжать учёбу в этом «прекрасном» заведении, выполнить условие придётся. Аттестат мне очень нужен.

Катя уговаривает меня побороться, рассказать преподавателям про вражду с Сафоновой. Но у меня после всего просто опускаются руки. Все-таки два года я потратила на обучение — считай, половина пути пройдена. Глупо, наверное, обижаться, что Мария Алексеевна с такой лёгкостью поверила в Светкину клевету. Но не могу с собой ничего поделать.

Правда, есть ещё кое-что, вернее сказать, кое-кто. Стас. Раз он мой парень, значит нужно посвятить его в новые обстоятельства. Вообще неплохо было бы поговорить ещё и моих взглядах на отношения, границы расставить, так сказать. Но что-то очень боюсь его реакции, вдруг сочтёт меня несовременной и не захочет больше встречаться.

Последние два дня мы общались только посредством сообщений, парень занят чем-то был. Как-то странно всё у нас: Стас хочет — мы идём на свидание, он занят — мы вообще не видимся. Наверное, так и должно быть, он же мужчина, вот и принимает решения.

Сегодня Гронский сказал, что планирует встретиться со мной после пар, только не уточнил когда.

Катя убегает чуть раньше, торопится на работу, поэтому здание я покидаю в одиночку. Невольно оглядываюсь по сторонам: ни Сафоновой, ни других, жаждущих моего позора, не видно. Ловлю себя на мысли, что мои действия попахивают паранойей. Этого только не хватало.

Добегаю до автобусной остановки буквально за пару минут, хотя обычным шагом иду минут десять. Но дождь умеет придавать ускорения.

Странно, народа на остановке нет. Вытаскиваю из сумки телефон и смотрю на часы, издавая протяжный стон. Судя по времени, автобус прошёл совсем недавно, а следующий рейс будет только через тридцать минут. И угораздило меня попасть именно в такой неудачный промежуток времени, да ещё и без зонта. Так можно было бы пойти пешком.

Неожиданный сигнал машины заставляет резко обернуться. Ой, это же чёрная знакомая тачка, а за рулём мой парень. Как непривычно звучит — «мой парень». Даже не верится до сих пор, что он выбрал меня. Наверное, стоит рассказать о нём маме, в свете нашего последнего разговора она даже обрадуется.

— Яночка, надеюсь, ты не сидишь с утра до вечера над книжками? — спросила мама по телефону пару дней назад. Мобильник я придерживала свободной рукой. В другой с трудом умещалась стопка книг только взятых из библиотеки.

— Ма, что плохого в книгах и учёбе? Ты сама два образования получила не за красивые же глазки?

— Иногда полезно дышать свежим воздухом и общаться со сверстниками, — она проигнорировала мой вопрос, — не хватало тебе стать заучкой, как твоя тётка, и быть одной на старости лет!

— Ма… — впрочем, доказывать маме что-либо бесполезно, раз уж она додумалась сравнить мою учёбу с тем, что прошла Лина: вместе с ординатурой она десять лет жизни отдала медицинскому университету.

Зато после этого разговора я могу смело рассчитывать на то, мама обрадуется появлению в моей жизни Стаса.

Шустренько запрыгиваю в машину, не дожидаясь особого приглашения. Вежливо здороваюсь, щебечу о том, как здорово, что он приехал и спас меня из мокрого плена.

— И это всё приветствие? — перебивает брюнет. — Забыла, что теперь ты — моя девушка?

Отрицательно киваю головой, не сразу соображая, к чему он это говорит.

— И что это значит?

— Целуй! — он придвигает своё лицо ближе. Очень близко.

— Это что, такие правила? — подыгрываю парню.

Он кивает, но получает только мимолетный поцелуй в слегка небритую щёку.

— Кстати, Стас, о правилах, хотела прояснить…

— Воробышек, всё потом, сейчас нужно отвезти тебя просушиться. Давай, ко мне?

— Ой! — вырывается непроизвольно. Как это к нему?

— Да не пугайся так, аж побледнела вся. Я ж с родителями живу. Пока.

— Ааа, — заторможено киваю на деликатное уточнение, — конечно, а где же тебе ещё жить, да… — Вовремя затыкаюсь, пока не наговорила каких-нибудь глупостей, — только отвези меня лучше домой, Лина будет волноваться. Да и не хотелось бы с твоими родителями знакомиться в таком виде.

Жестом указываю на слегка промокшую одежду. Парень в ответ странно так ухмыляется. Он имеет в виду что одежда — не проблема, или что?

Возле подъезда Стас выходит меня проводить. Просит задержаться буквально на пару минут. Неужели опять попытается выпросить поцелуй?

— Янусик, у меня через два дня днюха будет, — смотрит пристально в глаза, — ты же не откажешься прийти?

— Если в клубе будешь отмечать, то…

— Нет, не в клубе, — перебивает Стас, — у моих родоков дача за городом, там и потусуемся. Короче, отпрашивайся у тётки на всю ночь, я тебя вечером заберу.

— А зачем на ночь? — спрашиваю с трудно скрываемым подозрением в голосе.

— Ну так, — он задумчиво чешет затылок, — чтобы по полной оторваться. Ты не переживай, будет весело, народу много соберётся.

Стас резко приближается, набрасывается на мои губы с коротким обжигающим поцелуем. Шепчет, что торопится и быстро удаляется, оставив меня в несколько подвисшем состоянии.

Лёгкий ветерок, задувающий под влажную одежду, быстро приводит меня в чувства. Забегаю в подъезд и за несколько прыжков оказываюсь на втором этаже. Неужели.

Переодевшись в домашний костюм, отправляюсь на кухню, чтобы выпить горячего чаю. Не хватало ещё простудиться, знаю я себя, чуть что, так тут как тут насморк и далее по сценарию.

Оказавшись на кухне, вижу прелюбопытную картину: Лина лепит пельмени. Люди милые, зачем?

Вроде и волосы на затылке собраны, а отдельные пряди всё равно свисают, полностью покрытые мукой. Зато яркий макияж разбавлен светлыми тоннами, словно тётка муку с пудрой перепутала.

— Ой, Янка пришла, а я тут похозяйничать решила, — радостно тараторит Лина, — пельмешки у нас будут.

— Ага, я заметила, — включаю электрический чайник, — может, помочь?

— Давай, — радуется.

Интересно, чего это её на готовку потянуло? Весьма странное явление для тёти. Нет, она не лентяйка, просто много работает, поэтому с кухней не в самых приятельских отношениях.

Заканчивая с лепкой полуфабрикатов, мы собираемся выпить чай. Я убираю рабочую поверхность, а Лина накрывает на стол. Вроде ничего необычного, но краем уха слышу, что тётя что-то напевает себе под нос. Нет, ну это уже точно что-то да значит.

— Лина, — упираю одну руку в бок, — с тобой всё в порядке?

— А? — изображает проблемы со слухом. — Со мной? — указательным пальцем себе в грудь тычет. — Может, Яночка, с тобой что-то не так? Ты ничего не хочешь рассказать?

Кто считает, что лучшая защита — нападение, тот моя тётя. Так быстро стрелки переводит, что даже часы на стенке от зависти перестают идти.

— Расскажи-ка мне, племяшка дорогая, — она устраивается поудобнее на мягком стуле, — что это за высокий брюнет тебя к подъезду доставил? Это к нему на свидание я тебе помогала собираться?

Вот я… влюблённая дурочка, как можно было забыть, что окна квартиры во двор выходят? И как теперь убедить Лину не рассказывать маме про Стаса раньше меня?

Мой взгляд падает на скотч, который лежит на столешнице в углу. Что он здесь вообще делает? Подсказывает мне варианты, как заставить тётку молчать? Нет, ну нет, это слишком, попробуем более мирные методы.

— Эээ, — растягиваю губы в улыбке, — я правда, хотела рассказать. Только первой была на очереди мама, а потом уже ты.

Пытаюсь изобразить невинный взгляд, чем вызываю только смех.

— Ладно, давай, выкладывай, я попытаюсь сохранить твою тайну. Только срок хранения ограничен, учти это.

Выдыхаю и как на духу выкладываю свою историю любопытной родственнице. Она так радуется, будто меня уже замуж собирается выдавать.

После задушевной беседы отправляюсь в свою комнату, потому что уже спать пора. Мы проболтали допоздна. Думаю, коснусь головой подушки и вырублюсь, но куда уж там. Создаётся ощущение, что у меня в голове открыта куча вкладок, и каждая требует внимания. Что подарить Стасу на день рождения? Какой торт испечь, ведь не пойду же я на праздник без торта? И не важно, что именинник сам себе может торт заказать.

Следующая часть вопросов касается тёти: что если она не сохранит мою тайну и расскажет всё маме? А вдруг мама обидится? И почему Лина так резко перевела тему? Может она что-то скрывает?

Мысленно перескакивая с одной темы на другую я, наконец, медленно погружаюсь в сон, который оказывается достаточно поверхностным. Снится мне Мария Алексеевна с огромной тарелкой пельменей в руках. Я пытаюсь от неё убежать, но она преследует и хочет накормить. А путь мне преграждают девушки с одинаковыми лицами Светы Сафоновой. Каждая одета в футболку с изображением Стаса. Они тычут в меня пальцами и громко смеются. В ушах звенит то ли от их смеха, то ли от перебивающей игру моего воображения трели будильника.

Так и приходится идти в колледж с недосыпом. Чувство, словно в голову вату напихали — воспринимать окружающую реальность сложно.

Миронова заявляется вся сияющая, словно выиграла в лотерею. Оказывается, что испытательный срок она прошла успешно, и её утвердили в должности. Ну, хоть у кого-то всё хорошо, искренне радуюсь за подругу без тени зависти. Успеваю перед началом пары шепнуть ей про приглашение Стаса на день рождения.

— Маме не звонила? — интересуется Катя.

Я мотаю головой, на что она советует не оттягивать и поскорее рассказать о проблемах в колледже. Легко сказать, только я-то знаю, как мама будет причитать, что она была права, и надо было её слушать.

После пар бегу по магазинам. Сначала заглядываю в продуктовый, покупаю всё необходимое для приготовления настоящего мужского супершоколадного торта. Пускай мой сладкоежка порадуется.

Насколько я поняла, сладкое он любит, но позволяет его себе нечасто. Как-то раз сказал, что если будет есть его в том количестве, в котором хочет, то ему придётся переехать жить в спортзал. Но я думаю, что в день рождения можно себе позволить лишнего, в смысле, сладкого.

Следом за продуктовым бегу в магазин подарков и сувениров. Покупаю большую коробку, декорированную под дерево, именной набор посуды и маленький сувенир в виде колеса обозрения. Такую прелесть грех не купить. Подпишу на открытке: «ничего не бойся», и приложу к сувениру.

Торт пеку накануне, чтобы как следует пропитался. Очень не терпится порадовать своего парня, думаю, он оценит. Время за любимым занятием пролетает незаметно. Перед сном упаковываю подарок и отправляюсь спать, может, хотя бы сегодня высплюсь.

Наивная мечтательница. Едва голова касается подушки, мне звонит мама. Вовремя и не вовремя одновременно. В голове сразу возникает образ подруги, советовавшей не затягивать и рассказать о проблемах родительнице.

Может, не стоит отвечать? Смотрю на экран в надежде, что там что-то изменится, но нет, мама продолжает терпеливо ждать моего ответа.

— Алло, — мой голос на самом деле сонный, я не притворяюсь, — да мам.

— Привет, доченька, я тебя разбудила? — обеспокоенно причитает.

— Ничего страшного, я только легла.

Мама несколько раз за нашу беседу спрашивает про учёбу, но я так и не нахожу в себе смелости рассказать о предстоящем отчислении. В итоге успокаиваю себя тем, что это не телефонный разговор, вот поеду на выходных домой, тогда и поговорим.

Следующий учебный день пролетает незаметно: ещё бы, только одна пара сегодня. Зато у меня освобождается достаточно времени для сборов на вечер.

Лины дома нет, но я заранее договорилась, что возьму какое-нибудь платье из её гардероба. У неё целая коллекция обалденных вечерних нарядов, которые она никуда не надевает. Зачем покупает — вопрос. Осталось подобрать такое, чтобы на мне хорошо сидело. Хоть Стасу и удалось убедить меня, что я никакая не пышка, всё же тростинкой, как Лина я от этого не стала.

Открываю шкаф в комнате у Лины и застываю: может это портал в другой мир? Мир шмоток, моды и шопинга. По-другому объяснить такое количество одежды сложно. Правда, выбирать оказывается проще, чем я могла предположить. Платья длины макси сразу отодвигаю в сторону, потому что Лина меня выше, я в такой длине запутаюсь. Мини тоже не рискую примерять: не люблю одежду, на которой производитель ткань сэкономил.

Сдвигаю вешалки с нарядами в сторону одну за другой. Мою дорогую тётю швыряет из одной крайности в другую. Найти бы того кто это делает. Практически все наряды либо слишком длинные, либо, наоборот, неприлично короткие. Остаётся два платья средней длины, придётся выбирать из них.

Первое красивого бежевого цвета кажется мне слишком маленьким, боюсь, что не влезу в него. А вот свободное платье темно-зелёного цвета с поясом на талии примеряю.

Как раз по размеру. Расклешённая юбка доходит до колен, но не закрывает их, объёмные широкие рукава с резинкой на манжетах. Надо же, не думала, что так здорово сядет на мне.

Кручусь перед зеркалом, радуясь, что предусмотрительно договорилась взять платье. И тут меня осеняет: кое-что я всё-таки забыла.

Стас сказал мне, что вечеринка всю ночь продлится, а я как-то не придала этому значения. Наверное, потому что и не собиралась на ночь оставаться, если честно. Возьму денег на такси, предупрежу Стаса заранее и уеду с праздника пораньше.

С трудом удаётся уговорить Стаса не заезжать за мной. Не знала, что он у меня такой упёртый, наотрез отказывался давать адрес. Хотел сам меня забрать и поехать вместе, но я, всё же, нашла аргументы. А вдруг к нему гости начнут съезжаться, а он не на месте?

Таксист приезжает быстро к подъезду и также быстро доставляет меня на дачу Гронских. Водитель бросает взгляд на высокий забор, и, присвистнув, предлагает подождать, пока меня не встретят. Убеждаю доброго мужчину не беспокоиться, говорю, что уже предупредила о своём приезде. Я предусмотрительно скинула Стасу сообщение, что подъезжаю.

Выхожу из машины с подарком и тортом в руках, но меня не спешат встречать. Оборачиваюсь на резкий звук тормозов и вижу подъезжающую знакомую машину. Вот даёт! А я как дурочка на такси пёрлась. Впрочем, он меня отговаривал, всё честно.

— Привет, воробей, — парень выглядывает в приоткрытое окно, — прыгай в машину, сейчас ворота откроются, и мы сможем заехать внутрь.

Спешу сделать то, что говорит Стас. Оказавшись внутри машины, пытаюсь поздравить его для начала на словах, но Гронский меня останавливает. Странный. Но ещё более странно то, что я пока не вижу ни одной машины, может остальные гости тоже приехала на такси?

Автоматические ворота сдвигаются в сторону, и моему взору предстаёт дача во всей своей красе. Скажем так, назвать этот особняк дачей язык не поворачивается. Когда Стас научился скромничать?

Мы заезжаем на подземную парковку, Стас оставляет машину и предлагает пройти в дом.

Рукой помогаю вернуться своей челюсти на место, потому что сама она не в состоянии это сделать. Такой роскоши я в своей жизни ещё не видела, разве что на картинках.

Под самым потолком, высота которого метров шесть, висит огромная люстра. Она излучает мягкий, но при этом довольно яркий свет. По центру располагается витая лестница, ведущая на второй этаж, а вдоль стен стоит мягкая мебель приятного шоколадного оттенка с причудливыми завитыми ножками. Возле одного из диванов находится стол, видимо, специально приготовленный по случаю праздника. Правда, мне он кажется маленьким для большой вечеринки. Но зато я могу поставить на него торт и подарок. Надо же как-то куртку с себя снять.

Закончив восхищённо рассматривать роскошный интерьер, вновь отмечаю, что в доме подозрительно тихо и пусто. Тактично спрашивать у парня, где остальные гости, или нет? И почему в школе не дают уроков этикета? Однако кое-что всё же спрошу.

— Стас, когда я, наконец, буду тебя хепибёздить? В машине ты даже рта мне открыть не дал, сейчас уже можно?

Стас в это время наливает нам что-то в бокалы и делает глоток из одного, но после моих слов закашливается.

— Что ты собираешься со мной делать?

— Хепибёздить… что непонятного, — пожимаю плечами, — с днём рождения значит поздравлять.

Стас ставит бокал и бросает на меня мимолетный взгляд. В его глазах мелькает какой-то странный огонёк, а может это просто моя фантазия. Он приближается ко мне вплотную и обнимает за плечи.

— Ну, давай, — шепчет, обжигая горячим дыханием кожу, — можешь меня поздравить.

Парень наклоняется и захватывает мои губы в свой жаркий плен. Волна мурашек тут же проносится по всему телу, я неумело отвечаю на поцелуй, повторяя движения парня. Прихожу в себя, когда пояс с талии перемещается на пол, а с моих плеч пытаются стянуть платье.

— Стас, — выдыхаю, — подожди, я…

— Что не так? — хрипит парень. — Ты же обещала меня поздравить.

Он снова накрывает мои губы, крепко держа в своих объятиях. В голове одна за другой проносятся мысли возможного развития событий, и я не знаю какой вариант выбрать. Тело предательски уговаривает во всём слушаться парня, но на задворках мозга мелькают зачатки здравого смысла. Стас припадает с поцелуем к моей шее, что-то говоря при этом. Я пытаюсь прислушаться к его шёпоту.

— Наконец я получу то, что заслужил, — отчётливо доносится до моих ушей. Сознание возвращается мгновенно, словно от удара током. Неужели это всё, что ему от меня нужно?

— Стас, я не так поздравить хотела, — пытаюсь выпутаться из захвата крепких рук. Мне нужна небольшая пауза, — я приготовила подарок.

— Все потом, — парень не унимается, продолжая осыпать поцелуями те участки моего тела, до которых успевает добраться.

— Стас, — говорю громче. Наверное, слишком громко, ещё раз пытаюсь оттолкнуть парня, — услышь меня, наконец.

Парень застывает на мгновение, но хватку не ослабевает. Глаза смотрят как-то по чужому, возможно, даже со злостью.

— Яна, — буквально рычит, — ты издеваешься сейчас?

Я мотаю головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошеные слёзы. Беру себя с руки: сейчас не время. Это просто недоразумение, сейчас мы поговорим и всё решим, я уверена.

— Ты сама меня соблазняешь, потом отталкиваешь, по-твоему, это смешно? Эти все твои намёки, скажешь, были случайностью?

Стас продолжает сыпать подобного рода обвинениями, а я обмякаю в его руках и слушаю, слушаю…

Когда он заканчивает, я пытаюсь исправить ситуацию, если это вообще возможно.

— Там подарок… и торт… — неуверенно машу рукой в сторону стола и умудряюсь при этом вынырнуть из плена.

Мышцы на лице парня напрягаются от гнева. Я пячусь в сторону двери, крепко сжимая в руках телефон, который успела схватить со стола.

— Подарки? — он подходит к столу. — Да на хрен не нужны мне твои подарки!

Одним чётким движением руки смахивает коробку и торт на пол.

Глухой удар вперемешку со звоном битого втекла. Вот и всё.

Я прикрываю ладонью рот и словно завороженная смотрю на то, что ещё пару секунд назад было подарком. Внутри образуется какая-то угнетающая пустота, я разворачиваюсь и без оглядки выскакиваю на улицу, даже не забирая куртку и пояс от платья.

С бешеной скоростью несусь к воротам, позабыв о том, что они могут быть закрыты. Мышцы сковывает страх: неужели я в ловушке?

Вздох облегчения вырывается из груди, когда обнаруживаю, что могу беспрепятственно выйти на свободу. Остаётся только вызвать такси и уехать от этого места как можно дальше.

Стас

Нажимаю отбой и отшвыриваю телефон в сторону.

Пришлось вызвать клининговую службу, самостоятельно убирать весь этот хлам я не собираюсь. Но и допустить, чтобы это безобразие увидели родители тоже нельзя.

Ещё раз оглядываю помещение, неужели этот погром — моих рук дело?

Когда Яна ушла, а вернее, сказать сбежала, я не ограничился тем, что опрокинул торт. В стену полетели бокалы, причём один оказался с содержимым. Ведь девушка так и не прикоснулась к напитку.

Взгляд ухватывается за мелькающий в окне силуэт: беглянка направляется к воротам. Не задумываясь, нажимаю на кнопку пульта дистанционного управления, и ворота открываются до того, как девчонка успевает добежать до них. Пускай валит, я не собираюсь возвращать эту умалишённую.

Новый приступ злости туманит мозг, один за другим в стену летят первые, попавшиеся под руку предметы. Вдруг взгляд цепляется за какую-то коробку. Ах, да, это же подарок, про который твердила Янка.

Любопытство берёт верх, я присаживаюсь на край диван и открываю крышку. В коробке оказывается два отделения. В первом, видимо было что-то стеклянное, но из-за того, что коробка упала со стола, я обнаруживаю лишь многочисленные осколки. Из второго извлекаю небольшой сувенир в виде колеса обозрения. Такая натуральная маленькая копия моего детского страха.

Однажды вместе с мамой я прогуливался в парке, мне тогда было шесть лет. Я очень хотел прокатиться на колесе обозрения. Мы купили билеты, прошли к кабинке, я запрыгнул внутрь. К маме подошёл контроллер и стал что-то выяснять по поводу билетов. Что ему не понравилось — не знаю, но пока они разбирались, аттракцион тронулся с места. Вроде бы ничего страшного не произошло, но я очень сильно испугался, на протяжении всего пути плакал и звал маму. Всё закончилось благополучно, но с тех пор терпеть не могу этот аттракцион.

Повертев в руках разноцветную безделушку, замечаю небольшую открытку, привязанную лентой с внутренней стороны.

«Ничего не бойся!»

Странное пожелание в день рождения. Выходит, она для себя решила, что я тогда в парке высоты испугался.

Тут же вспоминаю её участливый взгляд, робкую улыбку, и хочется немедленно набрать номер, чтобы услышать знакомый голос. А ещё лучше запрыгнуть в спорткар и отправиться к ней домой.

Отчаянно мотаю головой, прогоняя назойливое наваждение. Зачем она мне нужна, такая странная, да ещё и с замашками недотроги? Тем более, она меня явно теперь не ждёт.

От последней мысли вдруг становится так тоскливо, в груди щемит. В который раз беру себя в руки: нечего расклеиваться, я же не девчонка.

Сгребаю куртку и пояс, которые оставила Янка, закидываю в машину. Остыну, тогда, может быть, верну. Телефон вибрирует в нагрудном кармане, наверное, сообщение пришло.

Угадал — Владу неймётся. Друг был в курсе моей выдумки с дачей, и теперь интересуется, не сорвалось ли мероприятие. Чувствует что ли? Каким местом интересно?

Забрасываю телефон обратно в карман — потом отвечу.

Но куда уж там: следующим атаковать телефон принимается Ник. Доходит до того, что принимаю решение позвонить: нервы на пределе, пальцы по буквам не попадают.

— Чё надо? — рявкаю вместо приветствия.

— Эй, братан, ты в порядке? — судя по голосу, Влад навеселе.

— Да! — отвечаю коротко.

Мой ответ парня не устраивает. К разговору подключается Ник, на заднем плане ржёт кто-то. Хочется этих шутов за шкирку взять и встряхнуть хорошенько. Весело им видите ли.

Быстро узнаю, где тусуются, и решаю не отказывать себе в удовольствии.

Через час приезжаю в клуб, не оглядываясь по сторонам, вхожу внутрь.

Музыка оглушает ударным ритмом, а глаза пытаются привыкнуть к мерцающим красным вспышкам огней. Уверенной походкой направляюсь к столику, за которым сидит компашка моих друзей.

— Здорово, Стасян! — приветствуют в привычной манере парни, сопровождая слова рукопожатием.

Плюхаюсь на свободное место рядом с Владом. Друг сегодня неприлично разговорчив, принимается расспрашивать о моём фиаско. С трудом преодолеваю распирающее желание послать его куда подальше. В общих чертах обрисовываю ситуацию, смотрю на друзей. Это чё сейчас в их глазах сожаление мелькает?

Докатился, меня уже жалеют. А всё из-за мелкой дуры, которой вдруг поломаться захотелось.

— Жаль, — тянет Влад.

— А тебе-то какое дело? — вспыхиваю моментально. Деловой, жаль ему.

— Да это как бы и был мой план мести за ту ситуацию, когда эта неадекватная меня веником отходила. Меня ж какой-то идиот заснял на камеру, потом неделю по сети гуляли кадры моего позора. Вот я и думал, что ты её поматросишь и бросишь. Она реветь будет, а я радоваться.

Кулаки сами собой сжимаются, я это реально не контролирую.

— А не охренел ли ты? — набрасываюсь на идиота, хватаю за грудки. — Моими руками решил отомстить?

Сидоров оживляется сразу же.

— Эй, ребят, стопэ! — вписывается между нами.

Воронцов пытается стряхнуть мои руки, но я только усиливаю хватку. По венам горячим свинцом разливается злость, хочется, как следует проучить наглеца. Всматриваюсь в лицо друга, однако страха во взгляде не вижу.

— Знаешь, брат, — он прямо смотрит в мои глаза, — кажется, ты крепко влип.

Блин, о чем он вообще? Что за двусмысленность?

— Хочешь что-то сказать — говори прямо. Нахрен мне твои намёки!

Мои пальцы всё также сжимают ткань рубашки Влада, но хватку я ослабеваю.

— Никаких намёков, только суть. Эта девчонка тебя нехило зацепила, раз ты так из-за неё взбеленился.

От его слов такое чувство, словно я лопатой по затылку получил. Бред полнейший, чем она меня могла зацепить? А главное, как этот горе-эксперт выводы такие сделал?

— Да пошёл ты! — отталкиваю парня. — Тоже мне, специалист по отношениям выискался.

Присаживаюсь обратно на диван, потирая при этом подбородок. Влад поправляет рубашку и с видом истинного флегматика тоже садится. Ник падает рядом.

Парни зовут официанта, что-то заказывают, но мне не до них сейчас. Чувствую непреодолимое желание поскорее свалить отсюда, лучше даже не думать к кому.

— Мальчики, привет! — над головой звенит мелодичный женский голос.

Бросаю беглый взгляд исподлобья: Карина собственной персоной, а с ней ещё девки какие-то две. Весьма оперативно пристраиваются рядом с нами, что-то щебеча при этом. Пацаны с радостью их принимают, только мне одному невдомёк, зачем они припёрлись. Мест свободных что ли нет больше?

— Стасик, как делишки? — воркует Каринка и опускает руку на моё плечо, слегка постукивая наманикюренными пальцами.

— Нормально, — стараюсь ответить не грубо, но уже как есть.

— Ты чего такой бука? — она придвигается слишком близко, пальцами прокладывает дорожку от плеча к моей шее.

Я глубоко вздыхаю и случайно перехватываю взгляд подмигивающего Влада. Не понял.

Одна девчонка из компании Карины отвлекает висящую на мне девушку.

— Это то, что тебе нужно, чтобы отвлечься, — бросает Влад и глазами в сторону Карины стреляет.

Да ну, я уже пытался с ней мутить в школе, она в параллельном классе училась. Ничего дельного из этого не вышло.

Тем временем девушка обратно на меня переключается, а её руки опять начинают хозяйничать на моих плечах. Может Влад прав? И мне стоит отвлечься? В конце концов, сам-то я знаю, что ничего меня Янка не зацепила, а нервный я, потому что остался в проигрыше. Так что же мне мешает пообщаться с красивой девушкой и забыть о своём провале?

Никогда бы не подумала, что буду радоваться, если тётю вызовут на работу в выходной. Мне, конечно, жаль, что она не смогла даже отдохнуть после смены. Про сон и говорить нечего: только переступила порог квартиры, как тут же позвонили и попросили вернуться в больницу.

Но зато у меня появились дополнительные сутки для того, чтобы прийти в себя. Казалось, что слезам не будет конца, но я ошиблась. Когда в голове немного рассеялся туман, я стала анализировать, что меня огорчило больше. Что Стас оказался бесчувственным козлом и попросту хотел использовать меня? Или то, что мы теперь расстались, а я успела привязаться к парню, и хочу, чтобы мерзавец был рядом?

Даже сейчас, после всего, я сомневаюсь в правильности своего поведения. Может, надо было забить на свои принципы, пропустить мимо ушей его недвусмысленные фразы, демонстрирующие истинное отношение парня, и быть с ним? При одной мысли о том, что мы больше не будем парой, он не позовёт на свидание, не поцелует без разрешения, хочется выть в голос.

Получается, я готова жевать этот болезненный кактус, лишь бы быть рядом с Гронским. С другой стороны, если бы я пошла на поводу у парня, где гарантия, что он не бросил бы меня после достижения цели? Возможно, он всего лишь хотел получить своё, а потом выбросить меня, словно использованную салфетку.

Ну, уж нет, и на шаг его к себе больше не подпущу. Хотя, кого я обманываю? Он и сам ко мне вряд ли захочет подойти, скорее всего, я ему теперь и даром не приснилась. Поэтому он орал, что только зря потратил на меня свое время. Наверное, ему нужна такая девушка, как Сафонова, которая согласится даже на то, о чём парень не успеет попросить. Или та красотка, которую мы встретили в клубе, когда Светка следила за Стасом. Кариной её, кажется, зовут. Модельная ухоженная внешность, полное отсутствие комплексов. А главное никаких обременений в виде дурацких принципов.

Весь следующий день проходит в размышлениях: правильно я поступила или нет? Приступы слёз сменяются желанием найти павлина и расцарапать ему рожу. После обеда немного успокаиваюсь, привожу себя в порядок.

Принимаю решение воспользоваться проверенным методом и заняться выпечкой. Так я точно смогу отвлечься. Делаю дрожжевое тесто. Пара-тройка часов, и огромная миска булочек с корицей готова.

Созваниваюсь с фондом волонтёрского движения «Радостная старость». Мне дают номер телефона волонтёра, который сегодня как раз собирается посетить дом престарелых. Звоню ему, договариваюсь передать булочки в хоспис. Идти самой настроения совсем нет. Правда, руководитель группы пытается меня уговорить, да так аргументировано, что я обещаю подумать.

Думаю: а чего дома сидеть? Раз уж решила отвлекаться, значит надо использовать все возможности.

В назначенное время собираю гостинцы и отправляюсь на автобусную остановку. Поскольку хоспис находится на другом конце города, приходится трястись в автобусе целых сорок минут. Причём половину дороги я стою, пытаясь и ношу удержать, и самой на пол не свалиться.

Когда добираюсь до нужного адреса, у входа уже толпится группа молодёжи. Все такие весёлые, но ведут себя прилично, брани никакой не слышно. Рискую предположить, что это и есть новые волонтёры, о которых мне сказали по телефону.

И, правда, они условились встретиться у входа, поэтому и стоят тут.

Я привыкла ходить в казённый дом в одиночку, ну с Катей была здесь один раз. А вот большой группой — это что-то новенькое. Один из парней даже гитару с собой прихватил, неужели петь собирается?

Хотя, может это не такая плохая идея, меня старушки частенько просят песню какую-нибудь исполнить, но я же не по этой части. Голоса у меня совсем нет, только и могу с тестом возиться, да пирожные стряпать. А петь — это не ко мне.

Зато надо слышать, как поют девушки из молодёжной группы. Интересно, они где-то учились или это природный талант? Такие чистые звонкие голоса, а песни у них какие интересные, я таких раньше не слышала. Меня тоже зовут присоединиться, но я наотрез отказываюсь.

Старики нас встречают с детской радостью и искренними слезами. Ни на минуту не жалею, что выбралась из своей скорлупы и отправилась сюда. Напоследок лидер группы волонтёров предлагает обменяться телефонами, говорит, что если пожелаю, то меня могут приглашать на другие благотворительные акции.

Я, не задумываясь, соглашаюсь — делать добро очень важно. И если есть возможность помочь кому-то ещё, то почему бы этой возможностью не воспользоваться?

Даже на следующее утро я всё ещё под впечатлением от минувшего дня. Посетив дом престарелых, я смогла вынырнуть из пучины переживаний. Но полностью удалить часть воспоминаний я все же не в силах. Мне нужно идти в колледж, нужно учиться, и я могу встретить там Стаса. Это вполне логично и закономерно. Главное — мой настрой. Встречу его, и сделаю вид, что мы незнакомы. Или наоборот, если заговорит, пошлю куда подальше.

Убедив себя, что справлюсь с любой проблемой, в приподнятом настроении вхожу в здание. Колледж большой, поэтому вероятность встретить мерзавца с порога, ничтожно мала.

Я так думаю. Но боевой настрой остаётся за дверьми, а вместо него в здание входит Стас. Проходит мимо меня с дружками. Я в его сторону стараюсь не смотреть, но и он на меня даже беглого взгляда не бросает. По крайней мере, я не замечаю чего-то подобного.

А чего я, собственно, жду? Что он будет ползать на коленях и умолять о прощении? Наивная, да он уже имя моё, скорее всего, позабыл.

Глаза застилают непрошеные слёзы, но я всеми силами стараюсь не разрыдаться. Сколько не убеждала себя, что парень не стоит моих слёз, а боль от разочарования никуда не делась. Интересно, сколько ещё она будет пожирать меня изнутри?

Впрочем, это оказывается только начало: вздохнуть спокойно сегодня не суждено. На первой паре меня вызывают к доске и пытают, а я как назло не могу собраться с мыслями. Светка на последнем ряду сидит, веселится, пока староста не начинает ей что-то шептать. Сафонова резко меняется в лице, и оставшееся время моего позора смотрит, не сводя глаз. Даже любопытно становится, что такого ей нашептала Марина.

Лучше бы мне не знать.

На перемене бывшая подруга делится со мной своим открытием.

— Что, Лопухова, осталась в пролёте? — тычет красным ногтем мне в нос, зараза.

Отмахиваюсь, как от назойливой мухи, говорю, чтобы не трогала меня, а то без пальца оставлю. Я нынче не в духе.

— Оно и понятно, что ты злишься. Тебя использовали, как одноразовый стаканчик, — она брезгливо морщит губы.

— Знаешь Сафонова, лучше помолчи, а то весь словарный запас истратишь! — отворачиваюсь от стервы.

Только она не планирует заканчивать разговор, ей хочется продолжить дискуссию.

— Что тебе до моего словарного запаса? Ты лучше о себе подумай, весь колледж в курсе, что Стас тебя бросил.

Кто-то купался хоть раз в ледяной воде? Мне вот сейчас кажется, что меня как раз в прорубь пытаются окунуть.

— Это тебя бросили. С вышки десятиметровой. Ты головой стукнулась вот и несёшь всякую чушь! — собираюсь с силами и продолжаю защищаться. — И Стаса я сама кинула. К тому же никто меня не использовал.

Не знаю, зачем я перед ней оправдываюсь, но мне почему-то так спокойнее.

— Не пытайся сделать из меня дурочку, я всё равно не поверю в твои сказки, — продолжает кривляться.

— Никто из тебя дуру не делает, это полностью твоя инициатива, — бросаю напоследок и отправляюсь в аудиторию.

Разговаривать и что-то доказывать бесполезно, спорить — себе дороже. Лучший вариант — просто уйти.

Пока Светка пытается сложить слова в предложения, я выскакиваю из аудитории и отправляюсь в туалет. На счастье там нет никого, кто бы мог увидеть мои красные от слёз глаза.

Неужели какая-то гадость распускает про меня такие мерзкие слухи? Хотя нет, это скорее всего гад, точно Стас старается. Почему он так со мной поступает, неужели мстит? А что, если это только начало?

Из груди вырывается беспомощный стон отчаяния. Как теперь отмыться от сплетен? И как избавиться от чувств к этому предателю?

Жаль, что сегодня Кати нет в колледже, её поддержка не помешала бы. Она тоже в последнее время ведёт себя странно, грустная всё время, говорит, что шеф-повар этот ей покоя не даёт. Хотя так даже лучше, мне кажется, когда мужчина тебя открыто ненавидит, а не пытается изобразить влюблённость. Куда смотрели мои глаза? Ведь если вспомнить наши со Стасом отношения, то ничего кроме влечения с его стороны не было. Никаких чувств, одни голые желания.

А я велась как дурочка, хотя почему как, она и есть. Но впредь буду умнее. Получу аттестат, поступлю на заочное и на работу устроюсь. А всякие любовно-морковные глупости подождут.

Нет, всё-таки иногда я поступаю правильно, пусть это и нечасто происходит. Значит не всё потеряно, я не безнадёжна.

Считаю, что я большая умница, что не рассказала маме про Стаса. Вот как бы я ей сейчас объясняла, почему рассталась с парнем? Пришлось бы выслушивать причитания про первую несчастную любовь, а так хоть одной проблемой меньше.

Так я себя успокаиваю в моменты, когда мне особенно тоскливо. Или когда насмотрюсь фото, которые делала во время наших свиданий. Потом так неприятно становится и в груди печёт, словно мне кипящего сиропа внутрь налили.

Стараюсь поменьше общаться с остальными студентами, потому что не хочу лишний раз слушать насмешки в свой адрес. Стаса за всю неделю ни разу не видела, наверное, так даже лучше.

Единственный человек, с которым могу спокойно разговаривать — это Катя. Она терпеливо выслушивает моё грустное повествование, а потом говорит:

— Хорошо, что так всё вышло, — её не смущает мой гневный взгляд, и она продолжает, — более чем уверена, что пойди ты на поводу у Стаса, он бы бросил тебя в ближайшее время.

Согласна ли я с подругой? Да я и сама пришла к похожему выводу. Только вот принять эту правду не так просто, как кажется на первый взгляд. Даже притом, что я не видела Гронского все эти дни, я не перестаю думать о нем, о его карих глазах и нахальной улыбке. И сколько бы ни убеждала себя, что справлюсь, боюсь, на деле это будет не просто.

Перед последней парой выходим с подругой на улицу свежим воздухом подышать. Несмотря на то, что сегодня первое апреля, меня никто не трогает.

Если честно, я побаивалась в этот день идти на занятия, ожидала, что Светка и её приспешница Марина устроят мне какой-нибудь розыгрыш. Но видимо обо мне позабыли. Светка ликует, что мы со Стасом расстались, поэтому не тратит энергию на троллинг.

Катя рассказывала, что видела, как Сафонова тёрлась возле Гронского, видимо туда решила все силы направить. Ну и пусть, может, чем скорее он найдёт себе новую девушку, тем быстрее я его забуду. Не верите? Ну и ладно, я что и помечтать уже не могу?

К сожалению, розыгрыш приходит с другой стороны: Стас. Он подсылает ко мне Сидорова. Николай называет место, в котором Стас меня ждёт, чтобы поговорить.

Знаю, что дура, знаю, что наивная. Но в первую секунду готова закружиться от радости, улыбка украшает губы. Хорошо, что рядом Миронова стоит, смотрит на меня строго, и я сразу в себя прихожу.

Не верю, что Гронский мог быстро всё осознать. Если бы это было так, то мог бы и сам прийти, просить прощения. Но нет, он подослал дружка, а сам точно задумал пакость какую. Или опять сделает вид, что влюблён в меня, чтобы всё-таки получить то, что ему не досталось.

— Обойдётся! — отрезаю на приглашение Николая. — Передай, что Лопуховой больше нет для него! Нашёл дурочку!

Сидоров смотрит на меня с подозрением: думает, я с головой не дружу? Нет, как раз наоборот, я только начинаю налаживать с ней связь. Вот.

Приходится парню уйти ни с чем.

— Правильно сделала, — поддерживает подруга, — хотел бы, сам пришёл. Кто его знает, что они задумали.

— Знала бы ты, чего мне это стоило — произношу с грустью в голосе.

— Не огорчайся, — она берёт меня за руку, — всё наладится. Кстати, — Катя лезет в сумку и достаёт оттуда телефон, — я нашла твоего парня, эээ… ой прости, Стаса нашла в соцсетях.

— И что? — пожимаю плечами, не понимая, к чему выискивать мерзавца в интернете. — Зачем?

— Даже не знаю, как сказать, — мнётся девушка, — ты только сильно не нервничай…

Она опять замолкает, я тоже только вопросительные взгляды бросаю. Когда надоедает, не выдерживаю, повышаю голос:

— Кать, ну чего? Говори уже, хуже всё равно не будет.

Я отворачиваюсь в сторону и принимаюсь рассматривать вывеску на здании. Красивая такая, треть стены занимает, яркая и буквы хорошо читаемы.

— В общем, — неуверенно начинает девушка, — я посмотрела личный профиль парня и увидела там дату рождения.

Она опять паузу делает, я не выдерживаю и раздражённо возмущаюсь:

— Катя, что дальше?

Сколько можно?

— У него день рождения только в конце этого месяца, — быстро тараторит девушка, видимо, боялась передумать.

— В смысле? — машу головой, не веря в очередной удар со стороны Гронского. Называть его по имени уже язык не поворачивается.

— Вот, смотри сама, — она поворачивает экран телефона в мою сторону.

Первой бросается в глаза фотография красивого брюнета, в белоснежной футболке, подчёркивающей широкие плечи и рельеф мышц. А рядом красуются циферки, обозначающие дату рождения.

В глазах рябит, ноги становятся ватными, а голова кружится. Он обманул меня даже в этом. Неужели сделал это специально, чтобы заманить наивную дурочку в этот проклятый особняк?

Стас

Когда Янка стала такой упёртой?

Что я сложного попросил? Прийти и поговорить, спокойно, без ругани. Но нет: «Лопуховой для него не существует». Тоже мне, властная госпожа выискалась.

Знала бы она, как её для меня не существует. Да я всю последнюю неделю с ума схожу, места не могу себе найти. Думал, отвлекусь с помощью Карины, но спустя ещё полчаса посиделок в клубе дальше продолжать общение было выше моих сил. Меня от неё затошнило в прямом смысле слова: одна слащавая улыбка без малейшего намёка на искренность чего стоит. А всё эти её попытки кокетничать? Нет, она, конечно, профи в этом деле, но только мне почему-то так противно стало при виде отточенной до автоматизма игры.

Специально старался не пересекаться с Лопуховой. Видел пару раз так, издалека. Этого хватило, чтобы засомневался в своём психическом здоровье. Решил, что если ближе столкнусь, точно кукуха съедет от бесхитростного взгляда голубых глаз и прощального взмаха светлых волос.

Сначала злился на неё за то, что подразнила и сбежала, а меня ещё и виноватым выставила. Позже, когда начал остывать, в мозг закралась пугающая мысль: что если Яна даже не думала меня провоцировать? А если и делала это, то неосознанно, просто искренне наслаждаясь нашими встречами.

Блин, как мне не хватает этих встреч, то и дело руки тянутся к телефону, чтобы написать или позвонить мелкой девчонке. Позвать на прогулку куда угодно, лишь бы вместе. Неужели Влад оказался прав, и я на самом деле влип?

Впрочем, есть только один способ это проверить: я должен убедить Яну помириться со мной. И тогда-то я уж точно пойму влюбился или нет. Главный вопрос теперь, как заставить девушку пойти на диалог?

Раз она послала Сидорова, значит, мне нужно самому попытаться договориться с ней.

После пар быстро прощаюсь с друзьями и иду в машину. Завожу свою любимицу и еду прямиком в цветочный магазин. Точно, я же ведь во время наших встреч ни разу не дарил Яне цветы. Вот осёл, девушки обожают подарки. Куплю сейчас охапку роз, и она меня сразу же простит.

Воодушевлённый удачной идеей паркуюсь возле элитного салона. Вхожу внутрь, ко мне навстречу выходит консультант. Женщина средних лет с приветливой улыбкой предлагает помощь.

— Мне нужны красные розы, большой букет, — отвечаю не задумываясь.

А что, девушки любят такие. Сколько приходилось, все были без ума от этого оттенка.

Довольный возвращаюсь в машину и, не откладывая в долгий ящик, направляюсь к заветному дому. Судя по времени, у Янки как раз заканчивается последняя пара, а значит, мне нужно подождать некоторое время, и девчонка появится на горизонте. Устраиваю засаду, предусмотрительно спрятав машину за поворотом. Вдруг заметит меня раньше, чем я её, и сбежит ещё.

Проходит совсем немного времени, для появления Яны рановато. Не ожидая подвоха, роюсь в телефоне, штудирую сайт приколов. Во двор заезжает новенький «Гелик», привлекая внимание своим блеском. Это кто это у нас весь из себя крутой по простым дворам катается, интересно? Думал я один такой.

Лучше б мне не знать, потому что в следующую минуту я наблюдаю, как из салона этой железки выходит моя, да, именно моя девушка. Следом вываливается какой-то мужик, и они вместе идут к подъезду.

Охренеть. Это чё за папик тут нарисовался? Сумарями обвешался, типа домашний такой. Со стороны они, как семейная парочка выглядят. А Янка весёлая такая, ещё и в дом его потащила зачем-то. Меня ни разу даже на чай задрипаный не пригласила, а этого сразу в гости попёрла.

Злость горячей волной топит мозг, соображать становится сложнее. Резко открываю дверь автомобиля, больше не опасаясь быть рассекреченным. Большими размашистыми шагами направляюсь к парочке, преграждаю им путь.

Ох, этот взгляд, готовый убить на месте. Неужели она меня так сильно ненавидит?

— Ты что здесь делаешь? — шипит Яна.

— Тебя дожидаюсь, думал, что рано приехал. А, оказалось, — киваю в сторону мужика, — опоздал.

— Яночка, какие-то проблемы? — о, папик свой грубый голос подаёт.

— Нет, нет, Олежа, всё в порядке, старый знакомый просто.

Офигеть, кто тут ещё старый? А он значит Олежа? Как плеваться хочется.

— Мы поговорим, — продолжаю настаивать.

Мужик опять рот открыть хочет, но Яна его опережает. Явно не хочет при нём отношения выяснять.

— Спишемся, — идёт на уступки.

А у меня от радости аж дыхание перехватывает.

Девчонка пользуется заминкой, обходит меня и скрывается вместе с «Олежей» в подъезде.

Самый настоящий попадос. Вот как теперь послать Гронского, когда сама предложила списаться? Успокаивает то, что у меня просто не было выбора. Выяснять отношения при Олеге — очень плохая идея.

Мы заходим в квартиру, где нас уже ожидает накрытый стол.

Ничего себе, это Лина меня так из колледжа встречает? Неожиданно.

Олег отдаёт ей пакеты с деликатесами и усаживается, а я спешу помочь тёте, но она меня останавливает.

— Я сама, — цедит шёпотом.

Да ладно! Что за странные метаморфозы?

Возвращаюсь на место — не хочу спорить при таком долгожданном госте. Олег давно обещал приехать, но выбраться смог только вчера. Хотя как сказать выбрался, он на самом деле филиал в этом городе открывает. Получается, по делам здесь, ну и сестру любимую навестил. Несмотря на большую разницу в возрасте, он всегда со мной на равных общался. Никогда не считал малявкой, но мог и защитить, если требовалось.

Очень жаль, что наши родители не общаются. Его мать, моя родная тётя по отцу, старше папы на пять лет. Меня не сильно посвящали в подробности семейных раздоров, но знаю, что причина разногласий кроется в отце Олега. Он чем-то не угодил семейству Лопуховых, а тётя в немилость попала из-за замужества.

После обеда брат обещает взять меня с собой, смотреть помещение под офис. Зачем мне это? Да собственно незачем, просто хочу отвлечься немного. Боюсь, если останусь одна, опять начну прокручивать в голове моменты, проведённые с этим Гронским. Негодяю вообще крупно повезло, что он на моём пути встретился, когда Олег рядом был. Иначе я ему точно какое-нибудь телесное нанесла бы, не факт, что лёгкое.

Индюк самодовольный, считает, что ему всё позволено. Захотел — встречается с наивной дурочкой, захотел — врёт про собственный день рождения, чтобы ту самую дурочку соблазнить. Не вышло? Следующее желание — девушка должна страдать, а потом броситься к нему на шею и простить.

Немного пугает неизвестность. Что Гронский предпримет, когда поймёт, что его план не работает. С другой стороны, раз уж я решила вычеркнуть его из жизни, значит надо двигаться к поставленной цели. И плевать мне на его потуги.

Допиваю чай. Олег напоминает, что пора выезжать. Молчаливая до этого Лина, вдруг начинает елозить на стуле.

— А вы надолго? — спрашивает взволнованно.

Брат подвоха не замечает, думает, что волнение тёти — норма в наших отношениях. Но я-то знаю, что она хоть и опекает меня, но никакого комендантского часа у нас и в помине нет. Даже на встречи с Гронским она меня отпускала без особых препятствий, не вдаваясь в подробности, с кем и куда иду. Первый и единственный раз она мне учинила допрос, когда мы пельмени лепили. И то мне тогда показалось, что она просто тему перевела бессовестным образом.

А в остальном, ей хватает, что я всегда сама предупреждаю о своих передвижениях. Теперь что изменилось?

— Не волнуйся Ангел… Л-лина, я верну Яночку вовремя, — Олежка улыбается, а тётя глаза отводит.

Может кто-то объяснит мне что происходит?

И ещё, конечно, зря он Лину полным именем называет. Наверное, не знает, что она это не любит. Вся родня в курсе, что её нужно Линой называть.

А имя Ангелина она ненавидит из-за каких-то травм в ранней молодости. Был у неё один парень, подробности я, естественно, не знаю. Я мелкая была, но слышала обрывки разговоров мамы по телефону, У них вроде великая любовь была, аж искрило всё кругом. А потом они в чём-то не смогли договориться и расстались. С тех пор Лина больше никого к себе близко не подпускала.

Вибрация телефона вытягивает меня из странных размышлений. Гронский. Решил не откладывать в долгий ящик? Ну-ну, обломается, не буду отвечать.

Очередное жужжание — родственники в мою сторону косятся. Так, надо полностью звук выключить. Снимаю блокировку экрана, всплывает окно с сообщением.

«Ты обещала».

«Я жду тебя внизу, спускайся».

«Пожалуйста».

Интересно, насколько хватит терпения у наглеца?

«Или я сам поднимусь, буду подряд во все квартиры звонить пока не найду нужную».

А вот это нечестно: как был шантажистом так им и остался.

Бросаю украдкой взгляд на Лину, потом на Олега. Кажется, парень рассказывает о своей работе. А тётя слушает, кивает с открытым ртом, местами невпопад. Думаю, есть шанс уйти, не объясняя причин.

Очень медленно поднимаюсь с дивана и выхожу из кухни. Снимаю с вешалки пальто, которое мне Лина разрешила поносить. Свою куртку я у Гронского оставила, но забирать не собираюсь. Пусть подавится.

Выныриваю из подъезда, вылавливаю взглядом морду чёрной тачки, торчащую из-за угла. Тоже мне, конспиратор липовый.

Брюнет нахальный меня замечает, но поворачивается спиной и исчезает в салоне авто. Чего он там копается? Хотя какое мне дело, лучше бы поразмышляла, как избавиться от пагубной привычки всё время думать о парне.

Ужасно не хочу подходить к мерзавцу первой, но выбора нет. Если он сделает хоть пару шагов навстречу, мы попадём в обзор окон нашей с Линой кухни. А я не хочу, чтобы Лина нас увидела вместе, потому что уже успела рассказать, что рассталась с парнем. Причины и подробности опустила, да она и не лезла в душу.

А если заметит сейчас? Решит что помирились, маме расскажет и пошло поехало. Ну, нет, лучше переступить через гордость и просто подойти первой.

— Воробышек, — выдыхает Гронский, когда я за его спиной делаю: «кхм, кхм».

Улыбается, негодяй такой, реально индюк. Ни капли раскаяния, видимо даже не осознал, что обидел меня. Хотя тут не только в обиде дело. Все наши отношения были сплошным фарсом, раз у него была только одна цель. Не знаю от чего больше обидно: что он меня обманывал, или, что я с самого начала сомневалась, но велась, как барашка на убой.

Гронский достаёт из-за спины пышный букет красных роз и протягивает мне.

— Ну что, воробышек, теперь я прощён?

Всегда немного завидовала Лине, у неё глаза такие красивые — большие и круглые, почти кукольные. И у мамы моей такие же, а мне от папы разрез глаз достался.

Мечты сбываются, однако. Чувствую, как глаза мои резко раза в два увеличиваются, жаль, что эффект, скорее всего, не долговечный. Смотрю на парня и даже моргнуть не получается, хочу, а не могу.

— То есть, ты решил, что заявишься ко мне с розочками, а я всё забуду и брошусь на шею? — чеканю каждое слово, делая небольшие шаги в направлении мерзавца.

Гронский смотрит недоуменно и плечами пожимает. Значит, я угадала.

— Забуду твоё враньё? — продолжаю наступать. — Забуду, что ты хотел просто использовать меня, как игрушку?

Наглец мрачнеет на глазах — не ожидал такого поворота. Что ж, познакомься с новой Лопуховой, которая больше не будет давать смешивать себя с грязью.

Подумать легко, а вот воплотить в жизнь гораздо сложнее. Но я справлюсь, точно справлюсь.

— Убирайся! — говорю поникшим голосом, предыдущий монолог выкачал из меня все эмоции. — Тебе, правда, нечего здесь делать, я больше не поведусь на твои уловки.

— Яна, — испуганно обращается ко мне, — нет больше никаких уловок, я…

Замолкает на полуслове, подозреваю, что и сам не верит в то, что говорит.

От его растерянного вида в груди начинает неприятно покалывать. Я всё ещё что-то чувствую к нему, более того, когда смотрю в эти тёмные глаза, готова простить и позабыть обо всём. Но как говорит Лина, иногда без ампутации не обойтись, зачастую это вопрос жизни и смерти. Она опытный врач, нет причин не доверять словам тёти. Выходит, у меня один путь — удалить ту часть сердца, которую занимает Гронский.

Подхожу к подъезду, а навстречу мне Олег выходит.

— Кнопка, ты куда пропала? — брат прищуривает один глаз.

— Эм, я вышла… — смотрю по сторонам в поисках ответа на свой вопрос, — мне нужно было выйти.

Да, вот так, и больше ни капли информации. Олег только на первый взгляд очень уравновешенный человек, но ему ни в коем случае нельзя знать о том, что меня обидел наглый брюнет. Он же ему тогда жизни не даст, а Гронский тоже с характером. И как я потом буду этих мужчин разнимать?

— Ладно, не хочешь — не говори, — получаю лёгкий щелчок по носу, — просто никак не привыкну, что моя сестрёнка уже взрослая, и у неё могут быть секретики.

Потираю нос и шикаю на Олежку. А он смеётся и гладит меня по голове как маленькую. Да, в детстве так всё и было: большой взрослый брат и маленькая кнопка сестра.

Мужчина размеренным шагом направляется к своей машине, а я обречённо семеню следом. После встречи с Гронским нет ни малейшего желания куда-то ехать, но и расстраивать Олега не хочется.

Впрочем, можно было и остаться, мне там ровным счётом делать было нечего. Я даже из машины не выходила, ждала, когда брат осмотрит помещение и вернётся. Одна радость — хоть по городу покаталась на крутом аппарате.

Спустя час Олег возвращает меня домой к тёте, а сам уезжает в гостиницу. Он пока там поселился, хотя я пыталась уговорить Лину оставить брата у нас. Потом, конечно, поняла, что моя идея крайне неуместна. Это для меня он родной человек, а с Линой они чужие малознакомые люди.

На следующий день, в субботу просыпаюсь пораньше. Зачем? Еду к родителям в гости. Давно обещала, да только последнее время все выходные проводила с теперь уже бывшим парнем. Искусный обманщик твердил, что хочет видеть меня не только по будням в колледже. Ещё и выходные занимал, насколько возможно. А я, как ребёнок, радовалась каждой нашей встрече и с нетерпением ждала следующую. Интересно, сколько должно пройти времени, чтобы я перестала о нём вспоминать?

Не глядя на раннее пробуждение, домой приезжаю только к обеду. Мама радуется так, будто мы ни месяц не виделись, а минимум лет десять. Взглядом меня сканирует с головы до ног и обратно. Папа оказывается более сдержанным, как и всегда.

После обеда маму зовёт соседка, рецепт какой-то ей срочно понадобился. Ну-ну, а то я не знаю, что тетя Галя любой повод найдёт, лишь бы за свежими сплетнями наведаться. В прошлый мой приезд она приходила под предлогом занять то ли масло, то ли яйца. Причём, сама то и дело путалась, в итоге согласилась на соль, когда поняла, что спойлеров на мою городскую жизнь не будет. Но апогей оригинальности был осенью — соседка заявилась с каким-то куском металлолома и просила моего папу починить её поломанный велосипед. Это притом, что всё соседи знают — она отродясь не умела управлять стальным конём.

Но сегодня я рада, что маму отвлекли, так как приняла решение рассказать о предстоящем отчислении папе. Он хоть и строгий, но не столь эмоциональный как мама. Вряд ли начнёт заламывать руки и причитать, что надо было слушаться родительских советов. А мне и так сложно подобрать правильные слова, когда сама ещё до конца не смирилась с ситуацией.

Спасибо соседке, как раз хватает времени на то, чтобы всё рассказать до прихода мамы. Правда последняя, когда возвращается, смотрит на нас скептически, словно что-то заподозрила.

— Чего шушукаетесь? — уверена, на нашем месте представляет первоклассников. Да уж, многолетние привычки дают о себе знать.

Мы с папой переглядываемся и синхронно киваем головами. По нашей договорённости он обещал рассказать всё маме, когда я уеду. Вот в чем я уверена, так это в том, что старший Лопухов найдёт нужные слова для этой строгой учительницы.

На следующий день ближе к вечеру папа отвозит меня обратно к Лине.

Как только въезжаем во двор, я сразу понимаю, что окончательно и бесповоротно влюблена в общественный вид транспорта. Отныне всегда буду ездить на автобусе. Ну, зачем я согласилась с папой ехать?

Теперь вот сижу в машине и не знаю, как выйти. Папа торопится и на чай заходить не планирует, но однозначно будет ждать, пока я не скроюсь в подъезде.

И всё бы ничего, но из-за угла дома опять торчит до боли знакомый нос чёрной тачки, а круги вокруг неё нарезает понятно кто. Высокий красавчик облокотился о капот машины, и уезжать не собирается.

Он вообще отлучался или последние два дня тут дежурит? Одет в те же шмотки, что и несколько дней назад. Светлые джинсы обтягивают спортивные ноги, а рубашка с закатанными рукавами подчёркивает широкие плечи. Интересно, ему не холодно в одной рубашке? Только охапку с розами где-то оставил, ну и хорошо. Терпеть не могу красные розы, лучше совсем без них. Хотя о чем это я — лучше совсем без Гронского.

Хуже всего, что в следующую секунду он бросает ленивый взгляд в нашу сторону, опускает голову, но тут же резко вскидывает вновь. Заметил.

Папа начинает поторапливать, напоминая о времени. Я мысленно готовлюсь к восхождению на эшафот, прощаюсь с отцом, открываю дверь и выхожу из машины. Быстрым шагом иду в сторону дома, Стас рыпается в мою сторону. Хуже, чем есть уже не будет, поэтому притормаживаю и быстро складываю руки крест-накрест, намекая ему не дёргаться.

Делаю взмах рукой в сторону машины — надеюсь, что парень поймёт мою невербальную речь. Резко оборачиваюсь и машу отцу: надо же как-то оправдать мою заминку. Он не видел мои жесты, но не мог не заметить, что я остановилась.

Только оказавшись на втором этаже, выдыхаю с облегчением. Нажимаю на звонок — ключи не брала с собой в поездку. Лина открывает дверь, улыбка на лице сменяется беспокойством.

— Эй, Янк, ты бежала что ли? — она кидается ко мне и начинает осматривать.

В лицо заглядывает, руки, ноги окидывает профессиональным взглядом. Вот он врач до мозга костей.

Отстраняюсь на безопасное расстояние, пока меня не замотали в бинты и в мумию не превратили.

— Привет, — машу, выдавливая улыбку, — пропустишь?

Лина отходит в сторону, я прошмыгиваю мимо и несусь в ванную. После улицы нужно мыть руки, так ведь?

Разговора не избежать, поэтому возвращаюсь в прихожую, вешаю пальто на крючок и иду на кухню. Меня уже ждут: кружка чая, покупное печенье и любимая рыжая тётя с пытливым взглядом серых глаз.

— Ну? — коротко, но ёмко.

— Там Стас у подъезда был, — зачем отпираться, если она могла его в окно увидеть, — кое-как улизнула. Испугалась, что папа с ним столкнётся.

Лина громко отхлёбывает чай и смотрит выжидательно. Взгляд такой, словно она на сеансе остросюжетной мелодрамы.

— Может, стоит с ним поговорить? — поступает неожиданное предложение от моей непредсказуемой родственницы.

— А что это даст? Неужели за неделю человек может измениться?

Мы сидим молча некоторое время, тётя делает глубокий вдох и говорит, глядя в окно:

— Я не знаю, что у вас произошло, но одно могу сказать точно: иногда людям нужно просто разговаривать.

Кажется, она сейчас это вовсе не мне говорит, а себя в чём-то убеждает. В нашем случае разговоры бессильны, этого, итак, было предостаточно. И даже любовь была, хотя почему была, она и есть. Но только с одной стороны. Моей.

Стас

— Братан, ты чего такой контуженый? — друзья трясут меня за плечи.

Сил нет даже грабли их с себя стряхнуть. Последние несколько ночей почти не сплю, а когда всё же удаётся провалиться в тревожную дремоту, как назло видится Яна с каким-то старпёром белобрысым. Оказывается он её ещё и в колледж сегодня привёз, извозчик хренов.

До сих пор недоумеваю, где она его откопала? И спросить у неё не удалось, отшила сразу, цветы даже не взяла. Как была странной, такой и осталась, только теперь ещё и колючки во все стороны выпустила. А самое больное, это осознавать, что поведение Яны — результат моей подлости. Мне было так спокойно и уютно в обществе маленького воробышка, но я не осознавал и не ценил своего счастья. Теперь же всё время такое ощущение, что кто-то вооружился газовой горелкой и внутренности мои старательно выжигает.

Может, это состояние и называют муками совести? Только раньше я с лёгкостью справлялся с такими чувствами, считая их помехой нормальной жизни молодого человека. А теперь вот думаю, что оно есть — нормальная жизнь? Видеть, как девушка, которая тебе не безразлична, уходит с другим? Я же ведь каждый день теперь приезжаю к дому Яны, а она на выходных вообще не появлялась. Потом узнал от её тётки, что она к родителям уехала. Через неё и куртку передал, спрятав в кармане пояс от платья. Меня она вряд ли в ближайшее время к себе подпустит. Зато в колледж все дни ходит исправно, будто и не переживает вовсе. Только вот опухшие красные глаза выдают её истинное состояние. Да, я попросил Сидорова следить за ней, сам подходить боюсь. Зато Ник в красках описывает, что Яна делает и как выглядит.

— Стас? — крик Влада возле уха выдергивает меня из воспоминаний и прерывает попытки самобичевания. — Ты в себе вообще?

Хмурюсь и окидываю друзей взглядом, словно впервые вижу.

— Да нормально все, угомонитесь уже.

— Воу, воу, — Сидоров тычет пальцем в мою сторону и обращается к Воронцову, — а рядом с ним точно безопасно находиться?

Я сжимаю кулаки до хруста, и весельчак сразу отскакивает на безопасное расстояние, ржёт при этом на весь колледж.

— Ладно, не злись, я же просто пошутил, — оправдывается друг, но смеяться продолжает.

Тоже мне, юморист выискался.

— Я вам чё, клоун что ли? — рычу на двоих идиотов, хватаю с подоконника рюкзак и иду на улицу.

Пофиг на пары, я или нагрублю так кому, или вообще поприбиваю всех. Поеду лучше куда-нибудь.

Парни что-то говорят мне вслед, но я их не слушаю. Ради их же безопасности.

На выходе сталкиваюсь с одногруппницей Яны, Катей Мироновой. Сидоров докладывал, что девушки дружат. В голову забирается интересная идея, но на раздумья времени нет, значит надо действовать немедленно.

— Миронова! — хватаю девушку за руку.

Она смотрит испуганными тёмными глазами, и активно пытается вырваться.

— Поговорить надо, — тяну её подальше от центрального входа и любопытных глаз.

Девушка упирается. Взгляд такой, будто я уже труп. Шипит на меня, словно ужалить собирается.

М-да, походу такая же, как и подруга — не от мира сего. Жаль, что я так и не научился общаться с тихонями.

— Ну, подожди, — упрашиваю девчонку, — это Яны касается. Пожалуйста…

Медленно отпускаю руку в надежде, что девушка не сбежит. Другого выхода у меня нет, потому что удерживать силой бесполезно. Ничего ведь тогда не расскажет.

— Чего тебе, Гронский? — спрашивает строго. С таким голосом ей в коллекторы надо, а не в кондитеры.

— Ага, значит, знаешь кто я. Подружка рассказывала? — пытаюсь поймать волну для разговора.

— Тебе какое дело? Говори, что хотел, — бросает взгляд на настенные цифровые часы, — у тебя минута.

Ого, нет, не такая, как моя Яночка. Жёсткая какая-то слишком, моя девочка всегда такая нежная и мягкая…

Так, я опять уплываю на лодке воспоминаний.

Стас приди в себя, не будь тряпкой!

Пока буду раскисать, единственный источник наиболее достоверной информации сбежит, сверкая пятками.

— Кто этот мужик, который Яну в колледж привёз? — раз время ограничено, значит надо сразу в лоб спрашивать то, что волнует сильнее всего.

Миронова смотрит так, будто перед ней не красавчик в сто восемьдесят с лишним сантиметров стоит, а таракан какой, ещё и рыжий, наверное.

— Ты в своём уме? Ты не видишь, что я только в здание вошла? — крутит пальцем у виска. — Откуда мне знать?

Не говоря ни слова, рукой указывает на часы и уходит прочь. Поговорили, называется, нечего сказать. Какая непробиваемая особа, надеюсь, Яна от неё не опылится, иначе мне вообще тогда ничего не светит.

Ни с чем ухожу из колледжа — отпрашиваться не собираюсь, много чести. Помимо того, что фирма моего отца занимается охраной колледжа, так он ещё и спонсирует эту шарашкину контору. Поэтому считаю, что имею полное право самостоятельно решать, когда у меня заканчиваются занятия.

В голове одну за другой перебираю идеи, куда отправиться залечивать раны душевные. Перебираю, и тут же отбрасывает. Для бара рановато, друзья на парах маринуются, домой — мама пирожки печёт. Увидит меня, кормить начнёт, а там и до пыток недалеко. Придётся рассказывать, как с бедной девушкой поступил. У мамы удивительная способность вытаскивать из людей правду. А ещё она — сам образец женской солидарности, вряд ли удастся потом целым уйти от жаждущей справедливости родительницы.

— Стас! — женский голос заставляет обернуться.

Сафонова, чтоб её. А я уже забыть успел про существование наглой прилипалы.

— Ну, чего тебе? — спрашиваю без лишних церемоний. Желания разговаривать со Светкой целый ноль.

— Стасечка, — протягивает исковерканную версию моего имени, и руки загребущие сразу тянет, по предплечью гладить пытается, — хотела позвать тебя на тусу, которую я устраиваю на выходных.

Слушаю в пол уха, головой верчу, на деревья посматриваю — там интереснее.

— Так ты придёшь? — занудный голос заставляет обратить внимание на его владелицу.

— Нет! — отрезаю, не задумываясь.

Даже если бы она продолжала дружить с Яной, я ни за что не пошёл бы к ней на вечеринку. Ещё раз наступать на те же грабли? Спасибо, плавали, знаем.

— А почему? — опять тянет гласные, эффект ржачный, будто возле меня корова мычит.

Не понимаю, чего она ко мне привязалась? Разве других парней нет, которые могли бы по достоинству оценить её внешние данные? Фигура-то и вправду модельная. Но нет, ей не обломно за мной бегать, унижаться то и дело. Неужели чувство собственного достоинства отсутствует напрочь? И ведь посылал уже в дальние дали сто раз, а её ничем не проймешь. Что ж попытка не пытка, попробую в сто первый.

— Света, я не приду ни в выходные, ни в другое время. Перестань уже меня преследовать и живи своей жизнью! — выпаливаю на одном дыхании.

Девушка стоит неподвижно, потом резко отстраняется и говорит — не спрашивает.

— Это всё из-за этой дряни Лопуховой, — выплёвывает слова ненависти в адрес бывшей подружки, — одна радость — скоро её отчислят.

Теперь она смотрит на меня по-новому: её злобный взгляд лишён прежнего восхищения. Уже уйти хочет, но на этот раз я её останавливаю.

— Не понял, почему Яну должны отчислить? — я искренне удивляюсь и надеюсь, что это чистая ложь.

— А ты сам у неё спроси, или ещё у кого, пусть тебе расскажут за что «примерную» Яночку, — она показывает пальцами кавычки, — отчисляют. Может, тогда ты поймёшь, что она не такой ангелок, каким хочет казаться.

Блондинка уходит, так и не подавившись собственным ядом. А я стою и пытаюсь понять: правду она сказала или соврала, чтобы мне насолить? Хоть бы это было ложью, потому что Яна точно не заслуживает всех тех проблем, что сваливаются на неё в последнее время.

Спешу поскорее погрузиться в машину и уехать подальше. Возвращаться и искать опровержение словам Сафоновой не вижу смысла, найду, кому поручить это дело.

Визг тормозов и запах палёной резины заставляют в очередной раз убедиться — я давно не в себе. Хуже моего состояния то, что я пока не знаю, как исправить ситуацию. Но это только пока — я найду решение любым путём. Даже если Яна меня на карачках ползать заставит и вымаливать прощение, всё равно не сдамся. Главное, чтобы заставила, ведь пока она меня тупо игнорирует. Такое незнакомое ощущение — чувствовать себя пустым местом, но я, кажется, уже начинаю привыкать.

Не брат, а настоящее сокровище. И кому, интересно, повезёт с мужем? Утром в колледж отвозит, после обеда — домой доставляет. Чувствую, избалует меня, не смогу потом на автобусе ездить.

Правда, одногруппницы теперь новую тему для обсуждения нашли: Яна Лопухова катается на крутой тачке со взрослым красивым блондином. Первые пару дней от косых взглядов в жар бросало, боялась по сторонам смотреть. Всюду мерещилось, что все шушукаются и перемалывают мои кости.

Но потом как будто иммунитет стал вырабатываться: можно подумать мне впервой. Да в последний месяц меня только ленивый не обсуждал. Спасибо Мироновой, она и в том меня поддерживает.

— Ян, пожалей людей, у них собственная жизнь настолько скучна, что им хочется хоть кусочек от твоей отщипнуть. Вот и судачат направо и налево.

Успокаивает ещё то, что все эти разговоры не имеют под собой основания.

Правда, находятся некоторые особы, которые не ограничиваются пересудами за спиной, и торопятся продемонстрировать своё ехидство лично.

Сначала Мария Алексеевна настроение портит — напоминает, что я здесь надолго не задержусь. Вылавливает меня после химии и приказывает остаться. Да, это звучит именно как приказ.

Советует как можно скорее — буквально сегодня или завтра — зайти к директору и написать заявление на отчисление. Видите ли, летом не до этого руководству будет.

Я удивляюсь, причём сразу по двум причинам: во-первых, директор вместе с кем-то там ещё из администрации уехал на конференцию. Их нет уже неделю, а вернутся они только в пятницу. Во-вторых, если меня хотят отчислить, чего ради я должна сама заявления писать? Нет, я конечно, не сильна во всяких бюрократических проволочках, но всё же.

В общем, пытаюсь задать эти вопросы классной и тут же жалею. И не потому, что вопросы задаю, а потому что вообще на земле существую. Как она орёт. Никогда бы не подумала, что от крика реально могут стёкла ходуном ходить. Может, у страха глаза велики, и мне это видится, но они дребезжат так, словно вот-вот разобьются.

Короче, я обещаю все сделать как нужно и спешу ноги унести, пока цела. Тем более уже следующая пара начинается, опаздывать ох как не хочется.

Следом подлиза Смирнова — староста наша — пообщаться спешит. Подсаживается ко мне в столовой, пока я Катю жду. Надеюсь, аппетит мне не испортит.

— Что, Лопухова, парней меняешь как перчатки? — какое неординарное сравнение.

Не вступаю в перепалку, только посмеиваюсь, но Марину это задевает. Девушка начинает часто дышать, ноздри раздувает и зубами скрипит.

— Ты совсем обалдела, Лопухова? Тебя и так скоро отчислят, а ты всё веселишься?

— Марин, ты прежде, чем ко мне цепляться, сохраниться не забыла? — сама напрашивается, пускай потом не жалуется.

Последние события действительно сделали меня сильнее. Да и страха перед всякими выдрами поубавилось.

— Да я… да ты…

— Ну? — поторапливаю девушку.

Пока она слова подберёт, у меня чай остынет.

— Дура! — выдавливает Смирнова, видимо ничего более оригинального не может придумать.

— Очень приятно, а я думала, тебя Мариной зовут.

Староста подскакивает со стула, который тут же занимает Миронова.

— Что происходит? — Катя, как обычно, сдержанна.

— Да вот, пытаюсь объяснить Марине, что дефекты мозга тоналкой не замажешь.

Смирнова звереет окончательно, пинает ногой стол, чем хуже только себе делает. Столы здесь что надо, просто так не сдвинуть. Бросив на меня очередной лютый взгляд, девушка вихрем уносится из столовой. Мы с Катей, не сговариваясь, синхронно отхлебываем по глотку чая, смотрим друг на друга пару секунд, а потом дружно смеёмся. И когда успели стать такими стервами?

— Ой, Янка, ну и язык у тебя, — у Мироновой приступ смеха заканчивается, — ты и раньше была приколисткой, а сейчас словами расстрелять можешь.

— Ай, — машу рукой, — с такими учителями и не тому научишься, они…

Пока я разглагольствую, взгляд Кати перемещается за мою спину и застывает, словно она приведение увидела. Хотя нет, неудачное сравнение, приведение она вряд ли испугается. А вот шеф-повар ресторана, в котором она работает, может вызвать у неё схожие эмоции.

— Я могу присесть? — мягкий баритон заставляет вздрогнуть и застыть в таком положении. Теперь на меня паралич нападает: руки и ноги не шевелятся, язык тоже онемел. Одни ресницы функционирует без перебоев, и на том спасибо.

Гронский. Ну почему этот парень никак не оставит меня в покое? Неужели мало ему других девушек, зачем именно я понадобилась? Лучше бы он мимо ходил с видом, что не замечает в упор. Так я могла бы злиться на него заслуженно. А всё эти жалкие попытки поговорить заставляют меня всё больше сомневаться в правдивости выводов, которые я сделала.

— Ты слышала? — обращаюсь к подруге.

— Что? — Катя вскидывает брови.

— Звук какой-то странный, на кулдыканье похож.

— На чего? — Катя ещё больше удивляется, подаётся вперёд.

— Ну, так называется звук, который индюки издают. Не слышала?

За моей спиной недовольно хмыкают, а Катя вот не въезжает. Минута проходит прежде, чем она понимает, что к чему. Долгая мучительная минута: я и подмигиваю, и глаза выпучиваю — бесполезно.

— Значит, я индюк? — Гронский изволит предстать передо мной собственной нескромной персоной.

— Ну вот, опять. Откуда в колледже живность завелась? — я не сдамся так просто.

Катя чаем давится, а наглец, которого я теперь по имени не называю, прищуривается и начинает меня изучать. Рассматривает так, словно впервые видит.

Закончив блуждать взглядом по моему лицу, парень обращается к Мироновой.

— Екатерина, — ого, Гронский может быть вежливым? — меня тут не замечают, помогите подруге прозреть. Представьте нас, пожалуйста.

Ну, надо же, сама тактичность. Прямо рыцарь без страха и упрёка пожаловал, дамы, падайте в обморок от такой обходительности.

— Гронский, — рявкаю на шута, пока Катя раскрытый от удивления рот пытается вернуть в исходное положение, — самооценку снизь, а то не соответствуешь!

Наглец хмурит лоб: не нравится ему мой новый стиль общения. Хочет обратно пусечку-Яночку? Не дождётся, сам меня такой сделал.

— Давай! Поговорим! Спокойно! — как же тяжело ему переступить через себя, слова вон с трудом выдавливает.

— Гронский, тебя как послать? Честно или интеллигентно? — я сама любезность, даже право выбора предоставляю.

Пока мы буравим друг друга взглядами, Катя начинает скучать, хватает сумку, поднос с пустой посудой и пытается ускакать.

— Ян, я в аудиторию — осведомляет мрачно.

— Стоп! — слишком громко получается, за соседними столами студенты оборачиваться начинают. — Я с тобой!

Подскакиваю с сумкой наперевес, собираюсь тоже поднос отнести, но парень меня перехватывает. В руку впивается — что за мода вечно за руки меня хватать? Пытаюсь стряхнуть цепкие клешни, но кое-кто упёртый оказывается.

— Ян, давай не будем цирк устраивать, просто спокойно поговорим. Прошу.

Тоже мне, просит он. Ладно, попробуем другую тактику.

— Хорошо, пойдём.

Парень зависает на миг, но грабли свои разжимать не собирается. Предусмотрительный какой.

Миронова меня ждать не стала, давно утопала из столовой. Предательница.

Ну, а я вместе с Гронским тоже к выходу иду, то и дело поглядывая в его сторону. Парень замечает моё косоглазие, усмехается, но тут же принимает серьёзный вид. Понимает, что удача сейчас не на его стороне.

— Ну, — я нетерпеливо постукиваю ногой, — говори уже, пока я слушаю.

Смело поднимаю голову и смотрю собеседнику в глаза: да, я не боюсь его и не теряюсь при виде тёмных глаз. Чего не скажешь о парне: он проводит пару раз по чёрным волосам и отводит взгляд. Неужели стыдно в глаза мне смотреть? Не верю.

— Может, — его голос дрожит, — в машине… поговорим?

Я прищуриваюсь, пытаясь понять: что он опять задумал? Неужели надеется, что я по-прежнему буду безоговорочно доверять каждому его слову?

— Нет! — а чего он ждёт? — Или говори сейчас, или…

— Хорошо, — парень выставляет ладони вперёд в знак согласия, — я хочу, эм… попросить….

Я стою молча, смотрю на его жалкие усилия.

— Прощения, — наконец, выдавливает из себя наглец.

Да ладно! Гронский извиняется, оператора в студию — снимем блокбастер.

— За что? — да, я не такая простая. Пускай озвучивает свои промахи, ему полезно будет.

— Эээ, — опять бедолага мнётся. Вот что бывает, когда человек пытается найти что-нибудь в пустой голове, — за, это…

Пока он подбирает слова, у меня начинает трезвонить телефон. Гронский всё равно будет ещё долго соображать, поэтому можно пока ответить.

— Да, Олеж, — брат уже собирает выезжать за мной, — нет, ещё одна пара. Да, я потом наберу.

Разговор длится всего полминуты, и за это время Гронский успевает превратиться в спелый помидор.

— Можешь продолжать, — разрешаю снисходительно, убирая телефон в сумку.

— Кто он для тебя? — грозный рык заставляет вздрогнуть.

— Ты о ком? — я, правда, не пойму, чего он вдруг переключается.

— Он! — пальцем в сторону моей сумки тычет. Что за бред?

Пожимаю плечами, ну, не понимаю я, чего он от меня хочет.

— Кто этот мужик, которого ты Олежей называешь? — да тут не отдельные нотки ревности, а целая симфония звуков.

— Ты, кажется, за что-то извинялся, — перевожу тему: обсуждать с ним брата не собираюсь.

Закончив рыться в сумке, поднимаю взгляд на парня: густые брови сдвинуты к переносице, а скулы дрожат от нервного напряжения.

— Тебе показалось! — бросает Гронский и большими шагами спешит уйти прочь.

После пар предлагаю Кате прогуляться по магазинам, хочу прикупить всякие кондитерские штучки. Формочку новую присмотрела, да и расходные материалы не помешало бы подкупить: ленту ацетатную, мешки.

Олег обещал нас подбросить до ближайшего кулинарного рая. Да, магазин так и называется «Рай для кондитера». Ещё брат узнал, что я мечтаю открыть собственную кондитерскую, ну и предложил стать инвестором в моём бизнесе. С трудом объяснила, что это планы на будущее, но не самое ближайшее. Лина ему разболтала, что я собираюсь работать и поступать на заочное. Правда, пока не могу решить, какой факультет выбрать. Будь моя воля, я бы в колледже осталась, и плевать, что обо мне думают студенты и преподаватели. Зато через два года я уже стала бы дипломированным специалистом. Как заставить администрацию передумать — не знаю. За последние две недели столько всего произошло, что голова кругом, и не до стратегических планов.

Мы с Катей выходим на улицу и останавливаемся на ступеньках — дожидаться моего брата. Я даже не предлагаю зайти за угол или отойти подальше, под дерево. Мне абсолютно всё равно, что кто-то увидит или подумает. Почти всё равно.

К счастью, ждать долго не приходится, Олег — просто образец пунктуальности. Большой чёрный аппарат заезжает на территорию колледжа, и мы поспешно направляемся в его сторону.

Мой брат, конечно, настоящий джентльмен, видя, что я с подругой, бросается нам двери открывать.

Катюху усаживаем первой, я тоже собираюсь скрыться в роскошном салоне авто, но, увы, не сейчас. Опять Гронский: нарисовался — не сотрёшь.

— Это ты Олежа? — цедит в сторону брата.

Мысленно отмечаю, что сейчас он выглядит хуже, чем пару часов назад.

— Ну, допустим. Только не Олежа — Олег Владимирович. И для начала, молодой человек, не мешало бы поздороваться.

Его стальной голос заставляет вздрогнуть меня. Но не Гронского — последний даже бровью не ведёт, только кривит нос.

— Олег, давай поедем, — высовываюсь из-за двери.

Не представляю, как помешать предстоящему разговору.

— Подожди, кнопка, тут перетереть хотят, — левую ладонь сжимает в кулак, правой потирает его. Вай.

— Почему. Она. В твоей машине? — да что с его речью? Слова что ли экономит, чего так сжато разговаривает?

— Ах… вот оно что… — тянет Олег, — ты из-за Яны. А я уж подумал, гопники атакуют.

Брат заметно меняется в лице — его забавит данная ситуация? Зато наглый преследователь становится ещё мрачнее, боюсь, ему не до смеха. Он делает ещё пару шагов в сторону Олега, однако брат молча закрывает за мной дверь, потом обходит Гронского и направляется к водительскому месту. Так демонстрировать безразличие даже у меня не получается, а я очень старалась сегодня в столовой. Хотя, неудивительно, несмотря на то, что Олег ниже немного, зато в плечах ещё шире, чем Гронский. Я бы с такими плечами тоже ничего не боялась.

А с мерзавцем точно не всё в порядке, потому что он оторопело смотрит вслед отъезжающей тачке, но так ничего не предпринимает. Мы с Мироновой переглядываемся: это у неё в глазах что, жалость мелькает? Вот ещё, пускай помучается — заслужил.

Только сейчас меня волнует больше, какой разнос мне устроит братец. Лина, например, когда меня допрашивать затеялась в тот единственный раз, сразу наезжать начала. Там оправдаться или как-то углы сгладить вообще не вариант было. Олег немного другой: жёсткий, но в тоже время достаточно сдержанный. Однако если его разозлить, то мало не покажется.

Целых пятнадцать минут мы едем в полной тишине. Когда подъезжаем к нужному месту, Олег выпрыгивает из машины и ловким движением распахивает перед Катей дверь. После огибает машину, выпускает меня.

— Обещай: как только понадобится моя помощь — дашь знать! — шепчет, когда я выхожу из машины.

Несколько секунд смотрю широко открытыми глазами: не сразу до меня доходит, что всё вот так просто и без лишних вопросов.

Замешательство длится не долго, и я утвердительно киваю в ответ.

Пару часов мы с подругой бродим по торговому комплексу. В кондитерском проводим около часа, и ещё немного по другим магазинам прохаживаемся. Обратно едем на автобусе. Лишнее это — личного водителя из брата делать.

Ситуацию с Гронским не обсуждаем: я не хочу о нём говорить, а Катя просто деликатно молчит.

Домой приезжаю довольная, как слон: столько всяких крутых мелочей для любимого дела прикупила. Правда тётя моего восторга не понимает, для неё всё это однотипный ненужный хлам.

— Ой, а это же пирометр, — радуется она, заметив знакомую штуку, — только он не такой какой-то…

Лина продолжает вертеть в руках термометр для бесконтактного измерения температуры, разглядывая предмет со всех сторон.

— Ну, тебе его понюхать только осталось, что не нравится? — возмущаюсь в шутку. — Дай сюда, я на него знаешь, сколько потратила?

— Да ладно, лучше давай кофе пить, — Лина берёт чайник с плиты и наполняет его водой, — кстати, я совсем забыла, там Стас куртку твою привёз, — докладывает равнодушно.

По спине начинают бегать колючие мурашки, а щёки вспыхивают румянцем. Чувство неловкости завладевает всем телом, и я застываю на месте, боясь повернуться. Вдруг посмотрю тёте в глаза и увижу там осуждение? Она же не знает, при каких обстоятельствах моя верхняя одежда осталась у Гронского. Мало ли чего она успела себе навыдумывать, с её-то фантазией.

Но, конечно, вечно разглядывать столешницу у меня не получится, поэтому я достаю чашки для кофе и поворачиваюсь к столу. К великому удивлению, Лина даже не собирается меня отчитывать. Она располагает ноутбук на кухонном столе и принимается в нём что-то активно изучать. Да, точно, она же говорила, что курсы очередные пройти хочет дистанционно.

Зато у меня язык сильно чешется: как можно молчать, когда испытываешь непреодолимое желание поговорить?

— А где ты его видела? — набравшись смелости, обращаюсь к тёте.

— Кого? — удивляется Лина, делая глоток чёрного ароматного напитка.

— Ну, С-стаса… — с трудом выговариваю имя, которое совсем недавно слетало с уст с лёгкостью.

— А, так он на выходных во дворе у нас в засаде сидел два дня подряд. Не знаю, может на ночь только уезжал, — она замолкает ненадолго, вчитываясь в буквы на экране, — мне его даже жаль стало, хотела позвать на чай.

Мои брови резко превращаются в два небольших домика, а дыхание останавливается: неужели пригласила? Если так, то он теперь надумает себе, что у него шанс есть ко мне подобраться.

Лина мой хмурый вид замечает и принимается оправдываться.

— Нет, ну я же только в мыслях его пожалела, а на деле равнодушно мимо прошла. Женская солидарность! — она поднимает указательный палец вверх. — Потом я на смене была, вот и позабыла обо всём на свете. Сегодня только вспомнила.

— Спасибо, — это всё, что могу из себя выдавить.

С одной стороны, меня приятно удивляет тот факт, что Лина в очередной раз не пытается ковыряться в моей душе. Ну, а с другой…

В детстве я со всеми проблемами шла к маме. Сейчас, конечно, меня здорово поддерживает подруга, но почему-то хочется поделиться с кем-то более опытным. Вот я и открываюсь перед тётей.

Лина довольно терпеливо выслушивает моё печальное повествование, хотя по ней видно, что её так и распирает от желания почесать кулак о чью-то морду. Только то, что следует дальше меня, мягко говоря, ставит в тупик.

— Знаешь, людям иногда нужно давать второй шанс, — с видом опытного психолога заявляет тётя. Мне кажется, или она заступается за негодяя? — Но только при условии, что они этого заслуживают.

Фух, аж отлегло, подумала было, что Лину завербовали.

— А как понять, что человек заслуживает второй шанс? — подталкиваю тётю к логическому завершению начатой мысли.

Лина задумывается, но её ответ не заставляет долго себя ждать.

— Если он понимает, что именно плохого сделал и чем тебя обидел.

А ведь именно это я и пыталась сегодня выяснить у Гронского, только вот он даже двух слов связать не мог. Неужели ни капли не раскаялся, а просто решил завершить начатое?

— Ну, и, конечно, прежде чем полностью пускать человека обратно в свою жизнь, убедись, что он уважает твоё мнение, взгляды и принципы. Лучше это сделать в начале отношений, чем потом кусать локти из-за того, что тебя не понимают.

Лина допивает свой кофе, закрывает ноутбук, бросает на меня мимолётный взгляд и молча выходит из кухни. Неудивительно. Я так пялилась в одну точку, явно давая понять: мне нужно побыть одной.

Стас

Тоска, подавленность, стремление к самообвинению, нарушение сна — это всё признаки психических расстройств. Нет, не подумайте, я не перевёлся на факультет психологии — вот ещё. Просто один ненормальный по имени Влад Воронцов заявил, что я смахиваю на сумасшедшего и посоветовал погуглить эту тему в интернете. Я, не раздумывая, на автомате достал телефон и принялся за дело — опомнился, когда пять пунктов из десяти совпали. Только умник этот уже успел ноги унести: предусмотрительный, блин.

Ну, а если без шуток, то чувствую я себя прескверно. Мои нервные клетки грозят совершить массовое самоубийство. И как назло, отец вчера разнос устроил поздно вечером за то, что я колледж пропускаю. Преподаватель, зараза, позвонил и накапал отцу, ещё и приукрасил, что я уже неделю не появлялся на учёбе. А я всего два дня пропустил. Ну, нет у меня сил сидеть на парах и слушать занудное чтение лекций. Но кому это интересно? Сегодня придётся терпеть, зато завтра у меня законный выходной.

Понимаю, что долго так тянуть невозможно: надо что-то с этим делать. Впервые меня так скрутило из-за девчонки, раньше подобного не случалось. Были в моей жизни девушки, с которыми можно было повеселиться и приятно провести время. Некоторые даже активно посягали на мою свободу и стремились заполучить статус постоянной подружки. Но все их поползновения не увенчались успехом. Зато неприметная блондиночка с золотыми ручками умудрилась залезть в душу и подчинить себе бунтаря. Тело теперь тоже, кстати, тянется только к ней. Чувствую себя евнухом, когда мимо расхаживают красотки в мини-юбках: весна как-никак, а мне на них начхать почему-то. Интересно, почему? Может пора посетить доктора?

Нехотя плетусь по коридору, не беспокоясь о том, что могу опоздать. Даже дойдя до нужной аудитории, не спешу входить, потому что хочу насладиться последними мгновениями свободы. Мимо то и дело снуют студенты: все примерные такие — торопятся. Взгляд непроизвольно выхватывает из толпы знакомую темноволосую девушку. Миронова что здесь делает, собирается переквалифицироваться?

— Гронский, — налетает, словно ураган, — нам необходимо поговорить!

Вид у девчонки потрёпанный: хвост на боку, и кофта перекошена. Спешит, по всей видимости, но чего тогда за мою руку цепляется?

— Ну, говори, — не спеша, прожёвывая каждое слово, даю разрешение на аудиенцию.

— Это по поводу Олега, — она продолжает мяться и нервничать, то и дело оглядываясь по сторонам.

Знакомое имя срабатывает как магнит: я тут же обращаюсь в слух.

— В общем, — девчонка нервно накручивает на пальцы кончики каштанового хвоста, — ты всё неправильно понял.

Она что, считает, что своими намёками сейчас помогает разобраться со всеми проблемами? Да я только больше запутываюсь благодаря таким невнятным объяснениям.

— Что именно? — походу, кто-то хочет испытать терпение Стаса Гронского. Видимо, в запасе девять жизней.

— Ну, этот парень, Олег… — опять мнётся.

Чувствую, что начинаю звереть. Это из моего рта сейчас рык вырвался?

Зато Катя сразу соображает, что к чему, собирается с духом и заканчивает начатую мысль.

— Олег на самом деле… двоюродный брат Яны, он недавно в город приехал.

Она лепечет ещё что-то, но я больше не слушаю. Единственное, что улавливаю перед тем, как девушка уходит — это просьбу не рассказывать Яне про наш разговор, хотя бы до поры до времени.

Информация меня успокаивает и шокирует одновременно: я-то уже себе такого успел навыдумывать. А теперь не могу понять — радоваться или злиться? С одной стороны, конечно, можно расслабиться, ведь это значит, что мне пока не нашли замену. А вдруг, только пока? Что если появится какой-нибудь павлин, распушит тут перья свои перед моей наивной девочкой и увлечёт Яну? Нет, этого я однозначно не допущу: не позволю, чтобы какой-то хмырь её обидел. Я должен её защищать, главный вопрос, от кого? Выходит, что пока единственный, кто хоть как-то посягает на покой Яны — это я сам. Значит, и защищать надо от меня? Любопытно получается.

С другой стороны, что это за странное чувство, будто скребёт что-то внутри? Становится не по себе, когда вспоминаю, как чуть не кинулся в драку с этим Олегом. Если бы не сознательность моего противника, неизвестно чем бы наша встреча закончилась. А выходит, что парень ничего дурного не сделал, зато едва не стал жертвой моей больной фантазии. Да, надо бы извиниться что ли как-нибудь при встрече. Вопрос, когда теперь эта встреча состоится: не факт, что после всех моих выкрутасов, Яна меня подпустит хотя бы на пушечный выстрел.

Есть только один способ это проверить: попробовать ещё раз поговорить с моей упрямицей. Только как к ней подобраться и убедить в необходимости пообщаться со мной?

Все пары витаю в облаках — как девчонка, честное слово. Обдумываю различные планы действий: ни одного годного как назло в голову не приходит.

Вылавливаю Сидорова после занятий: мне кажется, или этот ходячий завод по переработке хлебобулочных изделий вздумал меня избегать?

— Ну, чё расскажешь нового? — пытаюсь разговорить Ника, но тот точно воды в рот набрал. Надулся, как бочонок, и молчит.

— Я жду! — даю ещё один шанс партизану. — Ты Яну сегодня видел?

Этот мнется чего-то, даже не жуёт ничего — странно. Потом набирает в лёгкие воздуха, отчего становится ещё больше и выдает:

— Видел я её, да. Только если тебя так прижало, Гронский, то сам за девкой своей следи. А я устал в сыщика играть, сколько можно?

У бедняги аж отдышка начинается — волнуется, наверное.

— Всё сказал? — опять молчит, ну и пофиг. — А теперь сначала, давай. И по делу.

Друг бросает на меня такой взгляд, будто его сейчас на виселицу поведут. Неужели я настолько страшен в гневе?

— Короче, Янка твоя утром помелькала тут немного, к директору забежала и уехала на «Гелике» чёрном с мужиком белобрысым ещё до начала пар! — Ник строчит как пулемёт, а по окончании своей пламенной речи отскакивает от меня на пару метров.

— А ты сам чё дёрганый такой? — спрашиваю у растерянного друга, который так и не подходит ближе.

— Да как-то не горю желанием оказаться на пути у разъярённого дикого зверя, сгорающего от ревности, — хмыкает Сидоров, будто это и так само собой разумеющееся.

Так вот чего он трясётся, путая меня своим поведением.

— А нет повода для ревности, — говорю равнодушно, — этот мужик — двоюродный брат Яны. Вот так.

Сидоров ругается себе под нос и задумчиво репу чешет.

— Так, а чё она уехала тогда? — Ник ставит меня в тупик.

Я сразу и не придал значения его словам, для меня главное было, что Олег теперь никакой опасности не представляет. В голове в раз всплывает наш разговор с Сафоновой: она что-то болтала про скорое отчисление Яны. И как у меня могла такая важная информация из головы вылететь? Что-то я совсем уже с катушек полетел, раз такие детали упускаю.

А что, если Яна приезжала забрать документы из колледжа? И я даже ничем не помог, пока тут сопли на кулак наматывал, оплакивая свои неудачные подкаты. Вместо этого надо было разузнать всё, как следует, и подключить связи, чтобы девочку мою никто не вздумал отчислять. Отец точно смог бы договориться, ведь его охранное предприятие как раз сотрудничает с колледжем.

Недолго думая, бросаю опешившего друга и несусь к выходу. Завожу спорткар и мчусь к отцу на фирму. До обеденного перерыва ещё час, значит, я могу застать его на месте.

Стас

На мою удачу, серьёзных пробок по пути нет, поэтому за тридцать минут доезжаю до офиса. Паркую машину на стоянке, отведённой для сотрудников фирмы, и захожу в здания.

На ресепшене меня встречает Алиса — длинноногая блондинка в облегающем чёрном платье. Выглядит безукоризненно — будто на фотосессию собирается. Замечает меня и моментально растягивает пухлые губы в широкой улыбке. И как мать терпит таких сотрудников у отца на работе? Другая бы уже весь мозг съела мужу кофейной ложечкой, но нет. Она никогда ничего не говорит — святая женщина.

Мама, конечно, тоже всегда отменно выглядит для своего возраста, но при желании всё равно могла бы приревновать. С другой стороны, ни разу не слышал, чтобы у неё был повод усомниться в верности Гронского старшего. Такие фифы у него обычно только на ресепшене, как он говорит, для поддержания имиджа фирмы. А секретарша, насколько я знаю, немолодая женщина, но зато с мозгами.

Киваю девушке в знак приветствия и без приглашения вваливаюсь в кабинет отца. Тот сидит в своём кресле и внимательно изучает что-то на экране компьютера. Выглядит он, как всегда, безупречно: синий костюм без единого намёка на складки, из-под пиджака выглядывает белоснежная рубашка. Только немного тронутые сединой волосы выдают его истинный возраст, а так и не скажешь, что отцу сорок пять.

— Андрей Алексеевич, к вам… — забегает Алиса, пытаясь сообщить о моём приходе.

Поздно, красавица, надо туфли выбирать поудобнее, чтобы передвигаться было комфортно, и скорость при этом не страдала.

Отец делает взмах рукой, и девушка исчезает в дверном проёме.

— Ну, здравствуй, сын, — выдыхает родитель, — чем обязан?

Он буравит меня взглядом. Ему сложно понять, с чего вдруг непутёвый отпрыск, который наотрез отказывался проявлять интерес к семейному бизнесу, сам, без принуждения приехал в офис.

— Здравствуй, — да, я сегодня весь такой вежливый.

— В колледже был? — интересуется папа. А то спросить больше не о чем.

Головой киваю утвердительно, не хочу напрягать голосовые связки.

Следующие пять минут терпеливо жду, пока отец поговорит по телефону. За то короткое время, что я здесь провел, ему дважды звонили.

Когда внимание вновь переключают на меня, я собираюсь с мыслями и озвучиваю свою проблему.

— Моей девушке нужна помощь, — говорю без лишних предисловий, — её, кажется, хотят отчислить из колледжа.

Отец задумчиво трёт подбородок, а взгляд его устремляется куда-то в сторону. Он меня вообще слушает?

— Сын, какая девушка? И что значит, кажется? — слушает. И вопросы задаёт, что называется, не в бровь, а в глаз. Зрит в корень.

— Её зовут Яна, мы начали недавно встречаться, потом поругались…

— Подожди, подожди… — отец заметно меняется в лице, транслируя неподдельный интерес, — ты пришёл просить за девушку, с которой поссорился?

Господин Гронский начинает медленно, но довольно звонко хлопать в ладоши.

Какого… он мне аплодирует?

— Растешь, сын, молодец, — хвалит родитель, но мне как-то не по себе становится.

Я по делу, вообще-то, пришёл, если кто не заметил.

— Знаешь, Стас, — отец поднимается со своего кресла, — а давай-ка пообедаем вместе.

Он открывает шкаф, снимает с вешалки пальто и надевает его на себя. Потом бросает беглый взгляд на меня и кривится.

— А что за вид? — кивает на мои ноги, обтянутые потёртыми джинсами.

— Ну, я же не великий босс. К чему мне вся эта помпезность? — поднимаюсь и театрально расшаркиваюсь перед ним.

Объяснять отцу, что эти шмотки стоят не меньше его костюма, я не собираюсь. Неудивительно, что он недоволен — не видит меня по утрам, когда я спускаюсь в столовую перед учёбой. Он уезжает на работу к восьми, а я, как настоящее начальство, всегда задерживаюсь и еду на пары к девяти часам утра. Мы вообще нечасто пересекаемся: он на работе вечно, а я если не в колледже, то либо в стрелковом клубе, либо просто в клубе. И в отличие от отца я не езжу обедать домой — ну если только изредка.

А вот Гронский старший непременно мчится на обед к любимой жене. Благо, офис расположен недалеко от дома. Впрочем, по другому и быть не могло, отец специально искал помещение поближе к семейному гнёздышку. Несмотря на успех и финансовые возможности, он крайне редко посещает рестораны. Разве что для встреч с клиентами, или если маму на свидание хочет пригласить и оторвать её от плиты. Так-то она сутками готова на кухне находиться, но это для неё просто любимое хобби. А вообще мама занимается переводами, работает дома и поэтому всегда готова устроить любимому мужу тёплый приём.

Сегодня она нехило так удивляется, когда видит, что я вместе с отцом приехал, но виду старается не подавать.

И за обедом мои родители вообще себя странно ведут. Мать хлопочет пуще обычного, а отец то и дело на меня с усмешкой поглядывает.

Впрочем, очень скоро представляется возможность узнать причину их веселья.

Мне звонит Сидоров, поэтому я выхожу ненадолго из столовой. Друг у меня не промах — смог выяснить, куда Яна уехала утром и зачем в кабинет администрации заходила.

Возвращаясь в столовую, улавливаю краем уха разговор довольно любопытного содержания.

— Андрюш, неужели мы дождались того момента, когда Стасик начал взрослеть? — говорит мама полушёпотом. Знаю, что подслушивать не хорошо, но не могу отказать себе в таком удовольствии, поэтому останавливаюсь в шаге от раскрытой двери так, чтобы меня не могли заметить.

— Не знаю, Наденька, но очень на это надеюсь. Представляешь, он приехал в офис — это первое, и ко мне с просьбой обратился — это второе. Прогресс на лицо.

Судя по образовавшейся тишине, отец продолжает поглощать отбивные с ананасами.

А я застываю на месте. Возвращаться за стол нет никакого желания. Это что же получается, всё, что я считаю взрослой жизнью: клубы, девушки, веселье — всё это мои предки воспринимают, как детскую забаву? Получается, меня в серьёз никто не воспринимает? Охренеть просто!

Раздражение расплавленным металлом разносится по венам, хочется психануть, громко хлопнуть дверью и уйти. Но, блин, этим я только подам лишний повод считать меня ребёнком.

Я же ведь и дома появлялся в последнее время нечасто, по большей части только ночью. Просто достали бесконечные нравоучения: будь ответственным, научись думать не только о себе и тому подобное.

Вхожу в столовую с каменным лицом: зацените, я ж теперь взрослый. Отец отодвигает тарелку и на меня своё внимание драгоценное переключает. Какая честь!

— Так что ты там сын говорил про девушку? Какая помощь нужна? — его вечно строгое выражение лица не даёт понять — ему впрямь интересно, или просто из вежливости спрашивает.

— Да собственно, никакая, сам разберусь, — говорю сквозь зубы. И губы я кривлю не специально — само как-то получается.

Отворачиваюсь и принимаюсь разглядывать модульную картину на стене. Горный пейзаж влечёт и манит обещаниями тишины и покоя.

— Станислав, — начинаю мысленно стонать от этого обращения. Ничего кроме очередной головомойки оно не сулит, — что ж, если ты захочешь, то твою проблему обсудим позже. А сейчас у нас с мамой есть к тебе просьба.

Родители переглядываются, но отец не спешит продолжать. Принимает из рук мамы чашку с чаем и сразу делает большой глоток. Я в нетерпении постукиваю ногой под столом, но получается громко, поэтому на меня устремляются сразу две пары изумлённых глаз.

— Пап, может, ты уже озвучишь свою просьбу, и я поеду? — делаю ударение на последнем слове.

Не собираюсь оставаться дома, потому что до вечера ещё куча времени, и я непременно найду, чем заняться.

— Хорошо, сын, — он делает ещё одну раздражающую паузу, — мы с мамой очень хотим познакомиться с твоей девушкой.

— Победителем в номинации «Десерт» становится Лопухова Яна Сергеевна! — торжественно объявляет ведущий конкурса.

Под бурные аплодисменты поднимаюсь на сцену, чтобы получить заслуженный диплом и памятный подарок. Окрылённая радостью победы, буквально не касаюсь ногами земли.

Последние две недели я всецело посвятила конкурсу для юных кулинаров. Даже в колледже почти не появлялась, конечно, предупредила директора предварительно. Мне пожелали удачи, разговаривали весьма дружелюбно. Странно это всё выглядело, особенно с учётом того, что сами же меня отчислить собираются.

Конкурс состоял из трёх этапов и финала. На первом нужно было предоставить технологическую карту и название блюда организатору конкурса.

На втором участники прорабатывали блюда, причём репетиция происходила в присутствии шеф-повара ресторана «Samovar». К слову, это один из самых престижных ресторанов нашего города.

На третьем этапе мы дорабатывали блюда, ну и в финале занимались непосредственно приготовлением.

В конкурсе было две номинации — «Завтрак» и «Десерт». Понятное дело, я выбрала последнюю. Никогда ещё не чувствовала себя настолько легко и уверенно. Все конкурсанты вели себя весьма дружелюбно и общительно, а организаторы оказались достаточно добродушными. Никаких лишних понтов и задранных носов, достающих до потолка. Невероятная атмосфера позволила с головой погрузиться в специфику будущей профессии. Это просто что-то волшебное: я ещё больше убедилась в том, что кулинария — это моё.

Страшно даже представить, что через каких-то пару месяцев я буду отчислена из колледжа. Кстати, заявление я так и не написала. В груди теплится небольшой огонёк надежды, что моя победа как-то смягчит сердца администрации колледжа. Вдруг они смилостивятся надо мной и разрешат остаться?

Праздник в честь завершения конкурса заканчивается изысканным фуршетом и приятными знакомствами. Столько новых лиц мелькает за вечер, но большинство я даже не запоминаю. Правда, один всё же врезается в память — шеф-повар, который присутствовал на репетиции приготовления конкурсных блюд. Астров Даниил. Слишком молодой для шефа, слишком красивый и слишком самоуверенный. Высокий мужчина с тёмно-русыми волосами и лёгкой щетиной немного пугает своим видом. Он, конечно, тоже подходит меня поздравить и даже руку протягивает для рукопожатия.

— Поздравляю, Яна Сергеевна, — произносит то ли с улыбкой, то ли с усмешкой, — желаю дальнейших успехов в профессии, — нет, всё-таки с усмешкой.

Неужели это именно тот повар, под началом которого работает Миронова? Да ну нет, не может быть. Если бы это был он, то Катя давно уже сбежала бы с работы, на ходу теряя тапки. Я бы от такого точно сбежала. И взгляд у него неприятный такой — колючий и холодный.

Домой возвращаюсь поздним вечером. На такси.

Лина ни с того ни с сего взяться за моё воспитание решила. Заявила, что некрасиво то и дело машиной брата, как своей собственной пользоваться. Ух, не была бы она моей тётей, да ещё и старше, я бы ей столько всего сказала. А на деле только поспорила немного, но в итоге согласилась. И чем ей Олег помешал, непонятно.

В понедельник в колледже устраивают линейку: собирают всех студентов и принимаются поздравлять. Не только меня, конечно, весной много других конкурсов проходит. Но мою победу отмечают особо — всё-таки первое место.

Большинство студентов искренне радуются моему успеху: оказывается, люди быстро переключаются с одной новости на другую. И чем эта самая новость горячее, тем больше внимания она привлекает.

Хуже реагируют девочки из моей группы — поваров-кондитеров. Поздравляют, но кто с завистью, кто с презрением — весьма странное сочетание, как мне кажется.

Одна Миронова светится, как блестящая монетка на солнце. Но и её радость быстро улетучивается, когда я у неё на перемене про Даниила Астрова спрашиваю. Делаю это без какого-либо злого умысла, но Катюхе мой вопрос явно не по душе.

— Да, у нас один «Samovar» в городе, — бурчит недовольно. А я в чём виновата? Я просто по-дружески посочувствовать хочу, а она губы дует.

— Какой неприятный тип гражданской наружности, — характеризую мужчину известной цитатой, после чего Миронова окончательно мрачнеет.

Да уж, видимо несладко ей с таким павлином работать.

Девушка с минуту в одну точку смотрит, потом трясёт головой, словно прогоняя наваждение. Выяснять не буду, о чём она там думает, вдруг ещё хуже сделаю.

Ну, и естественно не обходится день без Гронского. После занятий он меня на остановке караулит. Стоит такой, руки в карманы джинсов засунуты. Чёрной машины поблизости не видно — нормально вообще?

Мысль мелькает, что я ошибаюсь, и парень просто общественным транспортом планирует воспользоваться. Мало ли, вдруг тачка в автосервисе.

Или экономит: бензин, говорят, подорожал. В конце концов, на мне свет клином не сошёлся, я не пуп земли, ну и так далее.

Только мысли свои материализовать я пока не умею, поэтому приходится принять простую истину — парень меня поджидает.

Может, сделать вид, что я с ним не знакома? А что, вдруг взяла и забыла за две недели.

Пока в моей голове один за другим выстраиваются и рассыпаются варианты происходящего, парень открывает рот.

— Привет, — лаконично, как старый добрый знакомый здоровается. Без наездов, жалостливых взглядов и просьб типа: «умоляю, послушай».

Ну и как мне быть, в ответ поздороваться? Когда он меня преследовал, как-то проще было. Он ко мне — я от него. Он догоняет — я убегаю. А сейчас как себя вести? Засада.

Пока раздумываю, Миронова с ним уже поздороваться успевает и к подъехавшему автобусу направляется.

В автобусе, как назло, всего три свободных места оказывается. Рядом с пожилым мужчиной, который что-то разглядывает в окне, и ещё два в самом конце салона.

Катюха шустренько отдаёт плату за проезд, и приземляется рядом с дедушкой. Нормальная она? Это мне теперь или с Гронским садиться, или стоя ехать. Может у парня совесть проснётся, и он не станет присаживаться на соседнее кресло?

Зря я так думаю: совести у индюков, видимо, не предусмотрено. Плюхается рядом, ноги свои длинные в стороны расставляет.

Ну, и ладушки, я отворачиваюсь демонстративно и в окошко смотреть всю дорогу собираюсь. Только занавеска, зафиксированная сверху и снизу, как назло, отодвигаться отказывается. Нет, ну это точно вселенский заговор. Миронова, занавеска, водитель, который советует при наличии свободных мест ехать сидя. Кто следующий?

Гронский явно нервничает, пальцами по коленям своим постукивает. Чего-то хочет, вопрос — чего?

— Воробышек, — вдруг выдыхает мне в ухо.

Совсем обалдел? Ни слова не говорю, но взглядом гвоздиками в него кидаюсь.

— Понял, извини, — отстраняется парень, — просто нам нужно поговорить.

— Нам? Гронский… — рычу на парня.

Хочу ещё чего-нибудь ему наговорить, но он на меня так смотрит своими глазищами карими, будто не в глаза заглянуть пытается, а глубже. Внутри печь начинает от его обезоруживающего взгляда, чем мерзавец моментально пользуется.

— Яна, этот разговор касается твоего отчисления, мне кажется…

— Что? — перебиваю парня возмущённо. — Откуда ты знаешь?

Я же ведь так и не успела рассказать ему ничего, а потом произошло то, что произошло. Так кто же мог раскрыть мою тайну?

— Сейчас это не важно, Ян, мне кажется, я могу тебе помочь, — пытается звучать убедительно.

Помощник выискался, с чего взял, что я захочу помощь его принимать?

— Знаешь, Станислав, — специально называю полным именем, чтобы границы показать, — тебя мои проблемы не касаются.

Такое обращение Гронскому явно не по вкусу приходится: хмурит брови свои чёрные. Но речь продолжает.

— Я узнал кое-что, что может тебе помочь, — самоуверенно заявляет, — неужели ты готова отказаться от мечты из-за чьих-то мерзких интриг?

Последний вопрос цепляет за живое — словно он знает, как меня убедить. От мечты я отказываться не хочу, но и как разрешить проблему тоже не знаю. Сама я вряд ли смогу что-то сделать, разве что ещё больше разозлить Марию Алексеевну. Даже если директор колледжа разжалобится, классная мне всё равно жизни не даст. За что она так на меня обозлилась — не пойму, но факт остаётся фактом: она меня возненавидела в одночасье.

Может, стоит принять руку помощи, протянутую Гронским? А если он что-то потребует взамен, что я буду делать?

Прогулялись, называется, вдвоём с подругой. И в кафе посидели душевно так. Втроём.

Гронский с нами прицепился, а Катя хоть бы поддакнула разок, когда я возмущалась. У меня вообще возникло ощущение, что я пропустила что-то, пока на конкурсе была. Что именно я и планирую выяснить.

Уютная кофейня встречает нас ароматами кофе и корицы. Вдоль стен расположены узкие диваны бежевого цвета, к которым примыкают миниатюрные квадратные столики на прозрачных ножках. С противоположной стороны каждого столика стоит плетёное кресло.

Мы с подругой присаживаемся на диван, а парень устраивается в кресле. Меня настолько поражает домашняя обстановка заведения, что я принимаюсь внимательно рассматривать интерьер. Подвесные прямоугольные кашпо с обилием зелени так привлекают моё внимание, что я напрочь забываю с кем и зачем сюда пришла.

В себя прихожу, когда подруга интересуется, что я буду заказывать. Официантка нервно покусывает губы и глазами в сторону Гронского стреляет, деловая. Вроде приличное заведение, а персонал какой-то не очень.

Зато я оперативно соображаю, что хочу заказать и перехожу к делу.

— Ну что, Гронский, я тебя слушаю, — сообщаю любезно, но гордо.

Парень морщится, будто я его лимоном кормить собираюсь.

— Для начала не могла бы ты меня по имени называть, как раньше?

Я подаюсь вперёд и, упёршись руками в столешницу, смотрю в наглые тёмные глаза.

— Как раньше, Гронский, уже не будет, — специально интонацией фамилию его выделяю. Пусть не обольщается: я здесь только потому, что всё ещё надеюсь доучиться и получить диплом. А этот товарищ подал мне надежду, надеюсь, не ложную.

— Хорошо, как пожелаешь, воробышек, — поднимает руки в примирительном жесте.

— Стоп! — немного громче, чем следовало, возмущаюсь. — Никаких воробьёв. Девок своих называй, как хочешь, а меня… — ой, что я несу! Хорошо, что Гронский меня перебивает и заявляет твёрдо:

— Ты называешь меня так, как тебе хочется? Значит, и я могу обращаться к тебе так, как считаю нужным. Думаю, это справедливо! — смотрит на меня, не моргая.

От его прямого взгляда по коже мурашки бегают, не выдержав, отворачиваюсь. Зато Катя головой кивает, соглашается с аргументами индюшачьими. Да тут, определённо, дело нечисто.

— Народ, — Миронова голос подаёт, — я вам не мешаю?

А ведь она права: мы так увлечены глупыми разборками, что совсем забыли про Катю. Неловко как-то становится перед подругой, но официантка вовремя заказ приносит, отвлекая от угрызений совести.

Пробую свой кофе с карамельным сиропом и блаженно прикрываю глаза. Теперь я готова к продуктивным переговорам.

— Итак, на чём мы остановились? — обвожу взглядом нашу странную компанию.

Гронский отодвигает пустую тарелку из-под лимонного чизкейка, складывает руки в замок и говорит не спеша, с расстановкой.

— Когда я узнал, что Яну хотят отчислить, то мягко говоря, удивился. Хотел отца о помощи попросить, но отложил эту идею до поры до времени.

Парень делает паузу, зачем — непонятно. Мы примерные слушательницы, не перебиваем, глазами только хлопаем.

— Пока тебя, мой воробышек, не было на занятиях, — нет, он специально это дурацкое прозвище ещё и голосом выделяет. Зато, я так зубами скриплю, что парень сразу продолжает, — я сумел кое-что узнать. Не в одиночку, конечно, надо отдать должное Сидорову. Эх, не туда парень учиться пошёл, такой потенциал даром пропадает…

— Гронский, — свожу бровки к переносице, — мы не мешаем тебе философствовать?

— Извини, увлёкся, — парень привычным движением проводит рукой по волосам, — короче, когда Ник сказал, что с твоим отчислением чё-то нечисто, я психанул и пошёл к директору колледжа.

— Подожди, — перебиваю парня, — что значит нечисто? И Сидоров тут причём?

Катя рядом вздыхает, словно я её раздражаю своим нетерпением. Что-то мне кажется подозрительным её молчание, но с ней потом разберусь. Гронский тем временем продолжает:

— Ник одно время мутил с секретаршей, вот она ему и сказала, что никаких документов не видела по этому поводу.

Тут я пожимаю плечами: ничего удивительного, ведь я так и не написала заявление. Вслух ничего не говорю, а то опять одна вздыхать начнёт, другой глазами просверливать.

— Так вот, тогда я разозлился и рискнул пойти к директору с угрозами. Заявил, что мой отец перестанет спонсировать эту шарашкину контору, — он залпом выпивает воду из стакана и тянется за графином для добавки.

— Только вот директор крайне удивился: о твоём отчислении он от меня услышал впервые.

Его слова звучат, как выстрел. Только в кого стрелять хочется — это большой вопрос. Сафонова, Смирнова, Мария Алексеевна — эти люди на протяжении месяца твердили без конца о моём отчислении. И если администрация колледжа ничего не знает об этом, то несложно сделать вывод — без сговора не обошлось.

— Получается, нам нужно выяснить, кто и зачем это всё придумал, — включается в разговор Катя.

— Ну, кто и так понятно — Сафонова мне давно угрожала, и классной они вместе со Смирновой накляузничали, — заверяю я.

— Почему — тоже не секрет, — Катя скашивает глаза в сторону Гронского.

М-да, а ведь из-за него всё и началось.

— Я предлагаю Смирнову к стенке прижать, — Гронский гениальную идею подаёт.

— Прижимай, кого хочешь, — фыркаю и отворачиваюсь. Да что же это, веду себя, как ревнивая дурочка. Зато наглец сразу реагирует — в улыбке расплывается, сидит и чуть не мурлычет, довольный.

— А что нам это даст? — спрашивает Катя. — Мы же не можем её пытать?

— Да попытать, конечно, можно, но блин, это уже статья, и я…

— Гронский! — кричим с Катей хором.

— Давай без криминала обойдёмся, — прошу, строгую рожицу корча, чтобы проникся.

— Давайте рассуждать логически. Кому люди обычно доверяют секреты? — у Кати явно какой-то план.

— Друзьям, ну или близким, — рассуждает Гронский.

— Ещё иногда любимым, — тяну неуверенно.

— Вот! — девушка поднимает указательный палец вверх. — Нам нужен друг или кто-то, кто Смирнову в себя влюбит. У неё же нет парня, верно?

Я прям рот раскрываю от удивления: кто подменил мою Миронову? Чего она несёт?

— Мне нравится ход ваших мыслей, Катерина, — зато Гронский доволен. Он походу за любой кипишь кроме голодовки.

Эти двое точно за моей спиной дела проворачивали, а сейчас сидят, как ни в чём не бывало. Тихушники. Ну, ничего, и на моей улице апельсины вырастут.

— У меня на такие случаи всегда есть Сидоров, — заявляет с улыбкой во весь рот.

— Остановитесь, — хлопаю ладонями по столу, — мы никого влюблять или подставлять не будем. Очнитесь, они же живые люди! Гронский, может, лучше ты будешь героем-любовником? — выдаю раньше, чем подумать успеваю.

Парень напрягается заметно, лицо каменное, стакан с водой в руках сжимает. Не нравится бедненькому моё предложение.

— Это очень хорошая идея, на самом деле, — зато подруга в восторге.

— Чего? — рычит Гронский и через стол в Катину сторону рыпается.

Я шикаю на них, чтобы ещё раз попытаться осадить. Тоже мне, развели бурную деятельность. Неужели не понимают, что такие игры до добра не доводят?

— Раз администрация колледжа не знает об отчислении, — пользуюсь образовавшейся паузой, — то и мы пока ничего предпринимать не будем.

Эти двое сразу сникают из-за того, что я им всё веселье пытаюсь обломать.

— А если на тебя Мария Алексеевна опять давить станет? Заявление писать заставит? — Миронова никак не уймётся. — Да и Сафоновой ты неужели отомстить не хочешь?

— Что мешает мне сказать классной, что я в курсе её проделок? — отвечаю и резко замолкаю.

В голове созревает неожиданный план.

— Я предлагаю следующее: разделить область деятельности. Мне, в случае чего, нужно будет Марию Алексеевну разговорить. Катя со Смирновой попробует контакт наладить.

Катюха плечами пожимает, но всё же соглашается. Они с Мариной, действительно, раньше особо не ссорились.

— А ты, — в Гронского пальчиком тыкаю, — за Сафоновой будешь следить и, если что, разговорить попытаешься. Она ж от тебя без ума.

— Я бы с большим удовольствием за тобой проследил, — отзывается парень, — а Светку я последний раз так отшил, что она больше не подходила.

— Не переживай, надолго её не хватит.

Гронский, конечно, ещё отпираться пытается, мне даже приходится ему напомнить: на добровольных началах помогать напросился. Если не хочет участвовать в этом деле, то скатертью дорога.

Парень, быстро оценив перспективы, неохотно соглашается.

Стас

Ё-моё, на что я подписался?

Эта девчонка вертит мной, как хочет, а я даже слова поперёк сказать не могу. Влип, как говорит Воронцов. И прав ведь друг, не возразишь ничего.

Только мне и в самом кошмарном сне не снилось, что я буду с Сафоновой любезничать. Как по мне, так этот план — настоящий бред. Но сколько не пытался переубедить Янку, она сразу заявляет, что если я отказываюсь помогать, то могу идти на все четыре стороны. Манипуляторша.

Ещё родители покоя не дают — с девушкой моей познакомиться хотят. Я бы может сразу сказал, что расстался с ней, но блин, этот их разговор про то, что я не серьёзный, меня в тупик загнал. Временно встречу отложить удалось, сославшись на конкурс, в котором участвовала Яна, но что дальше буду делать, пока не придумал.

Зато — барабанная дробь — я теперь работаю в фирме отца. Должность, конечно, не очень: на побегушках у юриста. И то с условием, что я после колледжа на юрфак поступать буду. Даже в качестве помощника не взяли, потому что образования соответствующего нет. С другой стороны можно и потерпеть немного. Не будь мой отец владельцем охранного предприятия, мне бы и такая должность тут не светила.

Отец давно предлагал небольшую нагрузку, но я отказывался. Какая работа, когда меня все самые лучшие бары города ждут? Но это раньше так было, а теперь я попробовал и понял, что работа не самый плохой способ отвлечься от проблем.

В отношениях с Яной главный барьер я тоже, кажется, смог преодолеть. Девушка начала со мной разговаривать, правда, пока только на определённые темы. Но ничего, ещё не вечер, я добьюсь того, чтобы она меня, наконец, выслушала и приняла мои извинения. Если буду как можно больше проводить времени рядом с ней, то возможно она и доверять мне начнёт.

Ну а пока я мчу в офис после занятий: мой рабочий день длится всего три часа, но и их за меня никто не отработает.

Зато после работы встречаюсь с девочками. Яна и Катя будут ждать меня в парке. Я предложил проводить регулярные встречи для подведения итогов деятельности нашей разведывательной группы. Каждый отчитывается, каких успехов достиг и что смог выяснить. На самом деле меня в этих встречах интересует одно: возможность видеться и общаться с Яной. Но если этим двум агентессам нравится та бурная деятельность, которую мы развели, то мне не жалко и подыграть.

Правда погода сегодня не на нашей стороне — ветер дует и дождь накрапывает. Приходится искать другое место дислокации. Миронова в общагу нагрянуть предлагает, но я отказываюсь наотрез. Вместо этого приглашаю девчонок в кафе.

Яна с Катей в два голоса начинают причитать, что у меня совершенно нет фантазии. Мыслю я слишком узко и кругозор у меня неразвитый. Нормальные вообще? А воробышек мой ещё и ультиматум выставляет: или мы разговариваем здесь и сейчас, или расходимся по своим делам. Яна, видите ли, торопится.

Куда? Мне не докладывают, не посылают на фиг, и на том спасибо.

Короче, единственное, на что девушки соглашаются, это пройти в мою машину и там переговорить. Хорошо, что у меня такая модель спорткара, в которой пять мест, а не два, как это часто бывает.

Я и Миронова на передние сидения присаживаемся, а Яна устраивается сзади с сумкой какой-то огромной. И почему я раньше не заметил, что она тяжесть тащит? Тоже мне, джентльмен.

Первой к отчёту с важным видом приступает Екатерина. Глядя на её чрезвычайно серьёзное выражение лица, с трудом сдерживаюсь, чтобы не заржать.

— Я сегодня в столовой дождалась, когда не останется свободных мест и подсела к Смирновой, — докладывает девушка.

Правда, выяснить ей ничего не удалось, да оно и понятно. Кто же так сходу будет секреты открывать первому встречному?

Когда на меня переключается внимание дух пар любопытных глаз, я только руки в примирительном жесте поднимаю. Сафоновой сегодня в колледже не было, какой с меня спрос?

Однако Яночка нас удивляет — ей удалось кое-что разузнать.

— Мария Алексеевна сегодня опять меня после пары оставила, — голос воробышка почему-то звучит деловито, без намёка на грусть, — бумажку мне какую-то подсовывать стала, и сказала, пиши, мол, заявление. Я сначала испугалась сильно, руки и ноги задрожали… Короче, неважно всё это, — машет рукой. — А потом меня такая злость взяла, что я выпалила всё, что знаю. И про директора, и про враньё их вместе с Сафоновой и Смирновой.

Яна останавливается, чтобы дух перевести, но мы с нетерпением ждём продолжения её рассказа. Это же только половина истории, так ведь?

— Классная, когда у неё ступор прошёл, наорала на меня и выгнала. А напоследок сказала, чтобы я не вздумала, внимание! — она поднимает указательный пальчик вверх. — Светочку в это дело впутывать.

— Это что же выходит, — задумчиво говорит Катя, — их связывает что-то с классной? Вопрос, что?

— Ну, может, они с Сафоновой подружками стали? Ей лет-то сколько, классной вашей, тридцать с хвостиком? — на меня косятся с подозрением, поэтому спешу исправить ситуацию. — Тогда может она подружка Светкиной матери, например? — предполагаю, на что Яна выкладывает ещё более интересную информацию.

— Какая мать? Сафонова с отцом живёт. А мать её лет пять назад с молодым мужем за границу укатила. Так что эта версия отпадает.

Да уж, лихо закрученный сюжет получается, но в любом случае мы постараемся всё выяснить.

— Самое главное, чтобы классная теперь перестала тебя донимать, — обращается Миронова к задумчивой Яне.

— Нет, нет, вы чё, девочки? Мы обязательно должны все разузнать, — протестую, размахивая руками, пока никто из них не додумался нашу тайную организацию прикрыть. Я же потом опять мозг ломать буду, как добиться встречи с Яной.

— Ой, ладно, ребят, — устало выдыхает моя девочка, — мне пора.

Она уже собирается покинуть машину, но я рискую поинтересоваться, что за тяжести она таскает. От меня быстро отмахиваются, мол, не моё это дело.

— Давай, хотя бы подвезу, раз говорить не хочешь. Ты же до остановки не дотащишь сумарь этот свой.

Эта супер самостоятельная девушка ещё пытается спорить, но рассудительная Миронова всё же мою сторону принимает. Неудивительно, она — свой человек. Помимо того, что про Олега мне рассказала, так ещё и подробностями этой мутной истории с отчислением со мной поделилась.

Короче, двое против одного, может и нечестно, но Яну мы убеждаем. Она называет какой-то адрес, явно не имеющий никакого отношения к квартире её тёти. И мы трогаемся с места.

Пилить приходится далековато, почти на самую окраину. На парковке здесь мест — хоть отбавляй, поэтому я ставлю машину как можно ближе ко входу в здание. Судя по табличке на дверях, это дом престарелых. Странно, зачем Яне понадобилось сюда ехать?

Предлагаю Янке сумку донести, но тут девушка остаётся непреклонной. Уходят они вместе с Катей, но последняя через минут пять возвращается. Говорит, что Яна задержится ненадолго. Ну, тут, конечно, грех не воспользоваться отсутствием Янки.

— Катерина, а ну-ка расскажи мне, зачем мы сюда пожаловали? — обращаюсь к девушке.

— А тебе это знать ни к чему! — дерзко отмахивается от меня она. Вот тебе и союзница. Бывшая.

— Ошибаешься, — ехидно улыбаюсь, — мне это знать просто жизненно необходимо.

— Знаешь, Стас, если бы Яна посчитала нужным, она бы сама тебе рассказала. Когда вы с ней… ну, в общем, раньше.

Вот же партизанка доморощенная, как её разговорить, молчунью такую? Может, попробовать шантаж?

— Слушай, Кать, — начинаю издалека, — а ты уже рассказала Яне, что являешься моим тайным информатором? А?

Смотрю на неё исподлобья и улыбаюсь своей самой очаровательной улыбкой. Может, ещё подмигнуть не помешает?

Девушка от моего вопроса напрягается заметно, как натянутая струна выглядит. Проходит больше минуты, прежде чем она набирает в грудь побольше воздуха и поворачивается ко мне.

— Гронский, — говорит сквозь зубы, — ты же знаешь, что я это ради блага Яны делала. Зачем меня шантажируешь?

Ответить нечего, поэтому просто развожу руками. Неужели не понимает, что в моём случае все средства хороши?

— Стас, вот скажи, — она отворачивается и смотрит в окно. Потом поворачивает ко мне лицо, и я вижу её, наполненные злостью глаза. — Неужели в тебе нет ничего святого?

— Это во мне-то нет? — закатываю глаза. — Если так стараешься для блага подруги, возьми и раскрой ещё одну тайну. Ну, чего тебе стоит?

Говорю громче, чем следует. Миронова сразу вся сжимается, будто я её бить сейчас собираюсь. Вот трусиха. Неужели я похож на человека, который может поднять руку на девушку?

— Да чем тебе это поможет, а? — она тоже на крик срывается. — Какое тебе дело до простых волонтёров? Вам же мажорам не понять, что такое добрые дела!

Интересно, это она моего шантажа испугалась или случайно проговорилась?

Сложить два плюс два и сделать выводы несложно. В любом случае, ещё одно увлечении моего воробышка раскрыто, а для меня сейчас любая информация на вес золота.

Кто подменил Гронского? И куда делась его прошлая версия?

Варианта два: его клонировали, причём копия получилась лучше оригинала. Или у него попросту есть брат близнец, о котором раньше никто не знал.

Нормального объяснения его поведению я найти не могу.

Во-первых, его бескорыстная помощь в вопросе с моим отчислением. Один только факт, что он пошёл с директором разговаривать, чего стоит. И главное, взамен ничего не требует.

Правда прощения тоже пока так и не попросил.

С другой стороны, если парень дальнейшие отношения со мной строить не планирует, то и не удивительно, что не извиняется. Я вот не собираюсь с ним отношения строить, так ведь?

Хотя сдерживать свои эмоции ох как непросто, особенно когда обаятельный брюнет рядом находится. Старательно притворяясь при этом просто другом. Так он, по крайней мере, вид делать пытается. Я, естественно, замечаю его слишком долгие взгляды. Наверное, потому что сама частенько глаз с него не свожу.

После пар выходим с Катей во двор. Погода сегодня просто улёт. Не в смысле, что тёплая, а в смысле, что ветреная. Того и гляди, сдует меня вместе с моими пятьюдесятью килограммами. Вечно у нас ветры в апреле дуют.

Гронский чего-то возле своей любимой машины крутится. Может, нас поджидает, чтобы подвезти?

Тяну Катю за рукав, чтобы как бы невзначай мимо парня пройти. Мозг настойчиво пытается передать ногам сигнал не заниматься ерундой. Но разве они слушаются?

— Девчонки, привет! — салютует Гронский.

Мы тоже здороваемся в ответ, правда, подруга сегодня не очень приветлива.

Пытаюсь замедлить шаг, но Миронова тянет дальше идти.

Да что ж такое, и Гронский молчит, подвезти не предлагает.

Словно читая мои мысли, в следующую секунду парень обращается к нам:

— Девочки, я бы это… — мнётся чего-то, — подвёз вас. Но тут такое дело. На работу тороплюсь, а это в противоположную сторону. Не по пути… — оправдывается.

Я, конечно, сразу серьёзный вид принимаю, словно, и не рассчитывала ни на что. Рукой машу, мол, мы не собирались с тобой ехать.

Парень прощается, садится в тачку и уносится прочь.

Миронова одергивает меня, чтобы вслед с открытым ртом не смотрела.

А я пытаюсь понять, что сейчас чувствую.

С одной стороны, я сама всеми силами прогоняю от себя парня. Поэтому неудивительно, что он отдаляется.

С другой, мне всё-таки очень льстило его настойчивое внимание, ведь раньше за мной никто так не бегал. Я ведь и в отношения наши изначально кинулась без оглядки, потому что он был первым, кто предложил стать его девушкой. Этот факт туманной дымкой укрыл от меня все недостатки парня. Только обжегшись, я поняла, что каким бы сильным не был соблазн, не стоит полностью растворяться в любимом человеке. Важно не только, что он говорит, но и что делает. И какие чувства у тебя вызывают его слова и действия в совокупности.

Ведь нам девушкам дан удивительный дар — чувствовать. Это самое чувство и называют интуицией. Конечно, вовсе не значит, что мы имеем право только на основании своих ощущений обвинять других людей в чём-либо без всяких доказательств. Но благодаря этой способности мы можем уберечь себя от значительного количества ошибок. Если, конечно, сами этого захотим.

От философских размышлений меня отвлёкает голос Кати, и, судя по интонации, она зовёт меня не в первый раз.

— Лопухова-а, — протягивая последний слог, пытается достучаться до моего увлечённого сознания, — ты домой собираешься? Или мы так и будем стоять посреди парковки?

Хочу согласиться с подругой и пригласить её в гости на чай, но неожиданно моё внимание привлекает серебристая машина.

Разглядываю автомобиль, пока тот плавно заезжает на парковку колледжа. Странно, почему он кажется мне знакомым?

Эх, жаль, что я в марках вообще не разбираюсь, так, наверное, было бы проще запоминать, кому из владельцев принадлежит тот или иной аппарат.

Правда, я давно нашла выход из положения, и стараюсь запоминать номера машин своих знакомых. Вот и сейчас бросаю взгляд на номерной знак: буквы мне ни о чём не говорят, зато цифры кажутся подозрительно знакомыми. Напрягаю извилины, попутно объясняя подруге, в чём причина задержки.

Старательное ковыряние на задворках памяти помогает вспомнить, что похожий номерной знак у отца Сафоновой.

Точно, и машина у него серебристая.

Только с облегчением выдыхаю и сообщаю Кате, что можно идти, как перед нами вырисовывается прелюбопытнейшая картина.

Из дверей колледжа плавной походкой выходит Мария Алексеевна и направляется к этой самой серебристой тачке. Водитель припарковался так, что мы видим заднюю часть автомобиля, а разглядеть самого владельца не представляется возможным. Хотя очень хотелось бы.

С другой стороны, что общего у Сафонова и нашей классной?

И я думаю, что ничего. Тем более, мало ли машин одинаковых в городе? А с номерами я вообще могла что-то напугать.

Убедив себя в том, что пора утихомирить разыгравшуюся фантазию, вместе с подругой покидаю пределы колледжа.

— Так ты говоришь, это Светкин отец был? — уточняет Катя.

Обойти стороной обсуждение столь животрепещущего вопроса у нас не получится.

— Я не знаю, Кать, — устало выдыхаю, — мне показалось, что да. Но я вполне могла ошибиться.

— А машинка-то простовата у Сафоновых, — задумчиво изрекает подруга.

— Да? — удивляюсь больше тому, что Катя таким вещам значение придаёт. — Я плохо в машинах разбираюсь.

— Нет, для обычных людей очень даже неплохо. У моих родителей похожая, только старенькая, — говорит девушка, — просто у Сафоновой столько понтов, а на деле получается, что не такая она крутая, какой хочет казаться.

Катя на самом деле права: отец Светы обычный работящий мужик, всеми силами пытающийся удовлетворять запросы дочери.

— Наверное, это не наше дело, — благоразумно заключает девушка, — что у нас своих дел нет, чужую жизнь обсуждать?

Охотно соглашаюсь с подругой, после чего мы переводим тему.

По пути Кате звонит сменщица из ресторана, и ей приходится выйти на работу на два часа раньше. Так что чай наш накрывается медным тазом.

На следующий день на перемене к нам с подругой Гронский подкатывает, я естественно безразличие всеми силами изображаю.

— Когда намечается очередное заседание нашего штаба? — веселится парень.

Кажется, кто-то в сыщика заигрался.

Мы плечами пожимаем, обе сегодня не особо разговорчивы.

— Понятно, — тянет Гронский, уловив волну нашего настроения, — тогда у меня ещё один вопрос, — теперь он на меня в упор смотрит.

Миронова его взгляд замечает и испаряется моментально. Я только рот раскрыть успеваю, но так и не говорю ей, чтобы не вздумала уходить.

— Ян, — парень становится серьёзней раза в три. От прежнего веселья не осталось и следа, — я устал.

И что это значит? Он мне на тяжёлые будни работающего студента пожаловаться хочет?

— Я безумно устал от бесконечных недомолвок, — продолжает он тем временем, — может, поговорим уже, как взрослые люди?

Под пронизывающим взглядом чувствую себя неуютно. Вроде и послать его в очередной раз хочется, но понимаю, что парень прав. Пора убедить маленькую бунтарку внутри меня, что пришло время принимать ответственные решения. Тем более, от меня не требуют ничего сверхъестественного: просто поговорить.

— Конечно, на твоих условиях, — добавляет парень.

Не верится, что он вот так спокойно со мной разговаривает. Без обвинений, без ревности, но в тоже время о нас.

— Хорошо, — киваю согласно, — мы поговорим.

Правда без условий всё же не обходится.

Я, конечно, та ещё вредина. Но думаю, тот, по отношению к кому так себя веду, этого заслуживает.

В конце концов, его никто не заставляет за мной увиваться.

Захотел поговорить — пожалуйста.

Только вчера я время выделить не смогла, потому что реферат готовила.

А сегодня лидер волонтёрской группы пригласил с ними к старикам наведаться.

Разве я могу отказать?

Нет.

Точнее, могу, конечно, но не хочу. Зато отличный повод проверить, насколько Гронский готов выполнять свои обещания.

Сам предложил, чтобы встречу нашу устроить на моих условиях. Вот и замечательно, я прям мысленно ручки потираю в предвкушении. Не терпится его лицо увидеть, когда я объявлю где, и при каких условиях мы увидимся.

Правда, волонтёры сразу после обеда встречу назначили, а у меня в это время только пары закончатся. Соответственно, пообедать я не успею, но думаю, это не смертельно.

К моему великому сожалению реакцию Гронского мне оценить тоже не судьба — у парня пары отменили. Пришлось сообщение строчить, но в этом есть свои плюсы. Раз он на работу с утра смог выйти, значит отмазки типа: «я не смогу после обеда», у него не будет.

Вот и отлично.

Правда, в ответ он мне присылает лишь короткое «ок». Странно, ну да ладно.

Заранее предупреждаю подругу, чтобы не ждала меня. Выхожу на парковку после занятий и дожидаюсь Гронского.

Только парень не торопится, решил испытать моё терпение?

Ну-ну, удачи.

Смотрю время на экране телефона и заключаю, что если в течение пяти минут не явится, буду отчаливать к остановке.

Стоит только так подумать, на парковку заруливает Гронский.

Приехал, надо же.

К машине не подхожу, дожидаюсь особого приглашения.

— Воробышек, — парень выпрыгивает из тачки и открывает передо мной дверь, — мы разве не торопимся?

Киваю в ответ, как ни в чём не бывало.

— Тогда, давай, садись быстренько, ну же, ну, — подгоняет меня, несколько раз взмахивая рукой.

Усаживаюсь удобнее в кресле, сумочку пристраиваю на заднее сидение. Гронский закрывает за мной дверь и возвращается за руль.

Жду, что парень заведёт машину, и мы поедем, но этого не происходит. Он открывает бардачок, извлекает оттуда йогурт и мне протягивает.

Да, тот самый редкий вкус, грильяж с вишней, мой любимый.

— Ты же не успела поесть, — говорит, — это, конечно, не обед, но всё же… Лучше, чем ничего.

Неуверенно принимаю из его рук бутылку и благодарю, запинаясь немного.

Вроде бы мелочь, но как он запомнил, что именно я люблю? Ведь мы тогда ещё даже не встречались, да и потом казалось, что ему плевать на меня.

Не сразу, но всё же решаюсь прокомментировать.

— Неожиданно, что ты помнишь.

— Сам в шоке, — отшучивается парень.

В воздухе повисает неловкая пауза, потому что он молчит, а я не знаю что говорить. В какой-то момент даже начинаю смущаться от того, что придала слишком большое значение такой мелочи.

За размышлениями не замечаю, как мы подъезжаем к хоспису. Гронский паркует машину, поворачивается и пристально на меня смотрит. Некоторое время молчу, но потом всё же не выдерживаю.

— Что? — передёргиваю плечами возмущённо.

— Да так, просто засмотрелся, — отводит взгляд, — мы же поговорим на обратном пути?

В его голосе столько надежды, что кажется, будто разговор со мной — самое заветное желание парня. Я согласно киваю, отчего Гронский облегчённо выдыхает.

Мы выходим из машины и направляемся в здание. Там нас уже ждут волонтёры, которые довольно бурно реагируют на пополнение в лице Гронского. Радуются появлению ещё одного активиста.

Молодёжная группа сегодня численно ещё больше, чем в прошлый раз. Поэтому мы разделяемся, и в каждую палату заходит не больше трёх человек.

Старики, как и всегда, встречают нас радостно. Смотрю в их горящие глаза, и сердце невольно сжимается.

Неужели старость — настолько тяжёлая и скучная пора, что радуешься любой возможности поговорить хоть с кем-нибудь?

Время пролетает незаметно, да и немного его, в общем — то, проходит. Пожилые хоть и жаждут внимания, но всё же утомлять их долгими посещениями не стоит.

Когда мы прощаемся с волонтёрами и возвращаемся в машину, Гронский выглядит вполне расслабленным. Удивительно, но я ждала, что его потряхивать начнёт от нервного напряжения и запаха старости.

Всё-таки не в ночной клуб заглянули.

А парень даже улыбается слегка и виртуозно распахивает передо мной дверцу.

Зато у меня настроение ниже плинтуса скатывается. Мне реакция парня не нравится. Было бы гораздо проще, если бы он начал возмущаться, что я его в хоспис притащила. Или вовсе отказался. Я могла бы в очередной раз убедиться, какой он бессердечный и чёрствый.

А это его добродушное выражение лица сбивает меня с толку.

— Ты не будешь против, если мы заедем куда-нибудь? — спрашивает, когда выезжаем с парковки.

— Мы договаривались поговорить в машине, — говорю голосом строгой училки. Благо, есть с кого брать пример. — Не забывай, что это не свидание, а просто разговор.

Парень крепче сжимает руль, так, что костяшки на пальцах становятся белыми. Но в ответ не говорит ни слова.

Даже жалость во мне просыпается, когда вижу, как он стойко выдерживает мои нападки.

Приходится всё время напоминать себе, как он поступил со мной. Как планировал просто поиграть, как грубо отреагировал на подарки, да и про день рождения солгал.

Всё это помогает держать парня на расстоянии, не привязываться к нему вновь.

Мы останавливаемся в тени деревьев, недалеко от городского сквера. Гронский глушит мотор и упирается взглядом в руль.

— Так о чём ты хотел поговорить? — напоминаю парню, потому что тишина угнетает.

— Я начну издалека, если позволишь.

Невольно вздрагиваю от его стального голоса, но всё же киваю утвердительно.

— Ты зацепила меня с самого начала, — произносит неторопливо.

Догадываюсь, что разговор будет очень долгим.

— Но не так, как это обычно бывает. Сначала это было больше любопытство, чем желание обладать. Поэтому я пытался обратить твоё внимание на себя, но ты только больше выпускала колючки. Для меня это стало делом принципа, мы даже с Владом наперегонки за тобой хотели ухаживать, но не сложилось.

Вот так новости, если это только начало, то за сегодняшний вечер я узнаю много нового.

— Надо же было придумать такую глупость, — бурчу недовольно.

— Потом ты всё-таки согласилась на свидание, — он продолжает, никак не комментируя моё недовольство, — потом ещё одно, и ещё… Я уже мысленно праздновал победу, прогоняя прочь навязчивые мысли, что могу быть не прав. Наверное, именно в этот период любопытство превратилось в страсть. Мне казалось, ты должна стать моей по определению. Я даже не удосуживался задаться вопросом: зачем мне это? Вот тогда мне и пришла мысль пригласить тебя на дачу. Я понимал, что просто так ты туда не поедешь. Поэтому я соврал насчёт дня рождения.

В этот момент он замолкает и поднимает на меня полные сожаления глаза.

В какой-то миг я хотела прервать его исповедь и убежать. Потому что, всё, что он рассказывает, будоражит память и словно заново заставляет проживать те события.

Парень явно ждёт моей реакции, но её нет.

— Ты не удивлена? — спрашивает он напугано. — Или ты уже знаешь, что это было ложью?

Смотрит на меня с какой-то опаской, словно от моего ответа зависит его жизнь.

— Ты продолжай, продолжай. Я тебя слушаю внимательно, — делаю ударение на последнем слове и приторно улыбаюсь.

Ни к чему ему знать, что у меня на душе творится.

— Потом, когда ты ушла, я разозлился ужасно. Сначала на тебя за то, что подразнила и сбежала. А потом и на себя: понял, что полный дурак. Но это позже было, а тем вечером я в клуб поехал, там Влад с Ником зависали, Карина пришла… — парень мнётся.

Несёт его конкретно.

Я хмыкаю и отворачиваюсь, надеясь, он не собирается мне подробности своих похождений рассказывать.

— Нет, ты не подумай, — паникует Гронский, видя скептически выражение моего лица, — у меня ничего с ней не было.

— Мне всё равно, — отвечаю равнодушно.

— Правда? — спрашивает и пытается перехватить мой взгляд, который я так старательно отвожу в сторону.

Не могу я ответить на этот вопрос, ведь сначала себя убедить нужно.

— Я так понимаю, ты закончил? — переключаю внимание парня на основную тему.

Его лицо становится мрачнее тучи, он делает глубокий вдох и смотрит в окно.

— Всё остальное тебе вряд ли будет интересно. Сейчас я хотел бы перейти к главному.

Кошусь в его сторону, ничего не говоря.

Заканчивать пора наши посиделки.

— Прости меня, — говорит, продолжая смотреть в окно. Резко разворачивается всем корпусом и повторяет, — прости, пожалуйста.

Его рука ложится поверх моей, отчего пульс учащается.

Я здорово смогла убедить себя в том, что могу забыть парня. И у меня это почти получилось.

Но сейчас, когда он опять рядом, я снова теряю себя. Неужели это неизлечимо? Может быть, есть какое-то противоядие, я бы приняла, не раздумывая.

— Я понимаю, что оскорбил тебя своим свинским поведением тогда, на даче. И приму, если ты не захочешь больше общаться со мной. Но мне важно знать, что ты меня прощаешь.

Он поднимает на меня взгляд, полный раскаяния. А я пытаюсь собрать все мысли в кучу, чтобы ответить.

— Знаешь, моя мама учила меня, что прощение это не только слова, но и действия, — внимательно смотрю в глаза парня. Как бы тяжело не было, важно, чтобы он понял меня. — Когда человек даёт своё прощение, он обещает таким образом не вспоминать больше о поступке, который его огорчил.

Всматриваюсь внимательно в лицо парня, чтобы прочитать скрытые эмоции. Но когда сталкиваюсь с прожигающим тёмный взглядом, отворачиваюсь.

— Я всё это время пыталась тебя забыть. И если честно, уже не ждала, что ты попросишь прощения. Не хочу быть голословной, потому что от сердца тебя простить сейчас не могу. Мне нужно время, если ты не против.

Лицо парня озаряется лёгкой улыбкой, а в глазах зажигается огонёк.

— Спасибо, — произносит почти шёпотом.

— Я же ещё ничего не ответила, — удивлённо вскидываю брови.

— За надежду, — отвечает и заводит машину, — позволь я отвезу тебя домой.

Что ж, мне остаётся только благодарно кивнуть в знак согласия.

Стас

Даже не верится, что уже середина мая. Ещё совсем немного, и я получу этот несчастный диплом.

И угораздило меня на автомеханика пойти учиться.

А всему виной моя беспечность: если бы не скатился в школе, то мог бы сразу в нормальный универ поступить. Последний год я на уроках практически не появлялся. Вот отец и поставил ультиматум: куда поступишь, там и будешь учиться.

Друзья, конечно, да и все остальные считают, что я с отцом в своё время поссорился по-крупному, поэтому он несчастного сыночка проучить решил. Все связи задействовал, чтобы меня в университет не взяли.

Вот такой я мастер придумывать легенды.

Однако теперь я решил за ум взяться: только получу диплом, сразу документы в универ подавать буду. Правда, ЕГЭ сдавать придётся. Но ничего — прорвёмся.

Первая половина мая пролетает незаметно, потому что у нас практику поставили. Правда, практика — одно название. По факту, каждый занимается, чем хочет. Кто работает, кто фигнёй страдает.

Яну я тоже после нашего разговора так и не видел. В колледже, ясное дело, не появлялся. А преследовать её у меня желания нет. Раз сказала девчонка, что подумать хочет, значит так и будет.

После нашего разговора я ей исправно звонил, но ни на один мой звонок она не ответила. Как и на сообщения, которые регулярно получает утром и вечером.

Однако терпение у меня не железное, поэтому сегодня вечером хочу наведаться к ней домой. Без предупреждения.

Тему с отчислением девушка решила больше не трогать: раз главные начальники колледжа ничего не знают, значит не стоит паниковать. Мы с Мироновой на пару пытались её убедить, что неплохо бы всё разузнать. Но Яна наотрез отказалась. С другой стороны, это её право: не хочет мстить — не надо.

Но мой тайный агент в лице Мироновой всё же поведал мне одну интересную историю. Катя рассказала про классную, которая якобы в машину к Сафонову садилась. Вот я и решил проследить немного за женщиной, раз у меня теперь свободное время есть после работы.

К слову, Мария Алексеевна довольно молодая женщина. На вид ей не больше тридцати пяти. И как мне удалось выяснить, она не замужем.

Только слежка моя пока не принесла нужных плодов, но я не привык сдаваться.

Вот и сегодня подъехал к колледжу к окончанию рабочего времени и припарковался немного дальше от входа, чтобы каждому входящему-выходящему глаза не мозолить. Теперь главное, чтобы терпение раньше времени не закончилось. Как я успел заметить, классная Яны на работе любит подольше посидеть.

Только начинаю обдумывать, чем там женщина заниматься может, как она уже появляется.

Спускается по ступенькам и плавной походкой направляется в сторону серебристого «Акцента». Усаживается на переднее сиденье и с водителем целуется.

Опаньки, значит, у неё мужик появился? Ну, это не моё дело, в принципе.

Не знаю, стоит ли ехать мне следом за этими голубками. Я, конечно, хотел за Марией Алексеевной проследить, но что мне даст, если я узнаю, в какой ресторан её хахаль повезёт?

Или чего хуже, в гостиницу. Да моя юная психика такого не выдержит.

Пока я рассуждаю, как быть дальше, моему вниманию представляется прелюбопытнейшая картинка.

Светка Сафонова из колледжа выскакивает, дёрганая какая-то, и тоже в эту тачку запрыгивает.

О — фи — геть!

Моя фантазия машет мне ручкой — она не в курсе, как трактовать данную ситуацию. Пытаюсь придумать подходящую характеристику, но приходится временно отложить это увлекательное занятие.

«Акцент» трогается с места и двигается в неизвестном направлении.

Я еду следом, ясное дело. Благо, водитель впереди оказывается довольно законопослушным, даже слишком. Он ни то, что не превышает скорость, он едет на десять километров меньше положенного.

Я нервно еложу в кресле: терпеть не могу педантичность. Так и хочется дать по глазам и обогнать этого аккуратиста. Но делать нечего, приходится плестись следом.

Кто же знал, что спустя пару минут я буду мысленно благодарить этого нерасторопного водителя?

Пока чинно за ним еду, замечаю две знакомые фигурки на тротуаре. Даю резко по газам и съезжаю на обочину.

Шустро выпрыгиваю из машины, кричу девчонкам, предлагаю в машину сесть.

Ну, как сказать предлагаю, это больше на приказ походит.

Они одновременно поворачивают головы, но принимать моё приглашение не спешат.

Миронова прищуривается недоверчиво, а Яна застывает с удивлением на лице. Оно и понятно, полмесяца не виделись, а тут на тебе, подарок с неба.

— Девчонки, пошустрее, там впереди Мария Алексеевна с Сафоновой в одной тачке. Пока вы тут мнётесь, они уедут.

Мои слова производят должный эффект: Яна и Катя мигом на заднее сиденье запрыгивают.

— Так-то лучше, — бросаю, выруливая на дорогу и выжимая педаль газа. — Не девчонки, а сущее наказание! — это я уже себе под нос бурчу.

Машина у меня — резвее не придумаешь, через несколько минут я уже опять на хвост «Акценту» сажусь.

Снизив скорость, объясняю своим попутчицам суть дела.

— Так, а ты водителя сумел разглядеть? — спрашивает Яна. — Это Игорь Евгеньевич был?

— Кто? — переспрашиваю растерянно.

— Ну, отец Светки, — поясняет блондиночка.

Смешная она у меня.

Приходится объяснять, что я в глаза никогда отца Светкиного не видел.

Про марку машины Сафонова спрашиваю, но оказывается, что мой воробышек не разбирается в таких вещах.

Эх, устроить бы ей ликбез по автомобильной грамоте, но разве ж она даст?

Зато Катюха в теме, но толку — ноль. Она так же, как и я, ни с отцом Сафоновским, ни с его тачкой не знакома.

Теряясь в догадках, продолжаем следить за объектом до самого дома Сафоновых. Машина минут десять стоит на месте, а потом из неё Светка выскакивает, громко хлопая дверью.

Убегает в сторону дома, на ходу выкрикивая проклятия.

Водитель разворачивает машину и покидает придомовую территорию.

Да ну, на фиг, мне опять за ним тащиться?

Он же, как черепаха передвигается, видимо не в курсе, где педаль газа находится. Выйти что ли, показать? Может мне мужик потом «спасибо» скажет.

— Это Светкин отец! — Яночка кричит на весь салон и тут же рот ладошкой прикрывает.

— Круто! — отвечаю, выруливая на дорогу. — Остаётся выяснить, чё они вместе с вашей классной разъезжают.

— А как мы это сможем узнать? — уточняет Миронова.

Вот же дотошная она, вечно ей всё знать надо.

Но всё равно, я рад, что у моей Яночки такая подружка есть. Она девчонка надёжная.

Время хоть и медленно тянется благодаря водителю преследуемой тачки, но мне уже плевать. Ведь рядом, в машине, сидит моя любимая девушка.

Я то и дело бросаю взгляды в зеркало заднего вида. Стараюсь бороться с этой пагубной привычкой, но ничего с собой поделать не могу.

Яна кажется мне какой-то грустной и напряжённой. Как только появится возможность, выясню, в чём дело.

Спустя сорок минут мы подъезжаем к весьма приличному ресторану под названием «Samovar». Я радостно потираю ладони, потому что не прочь перекусить. Но девчачий голос с заднего сиденья обламывает мне весь настрой.

— Я туда не пойду! — пищит Миронова и по сиденью вниз сползает.

Чё прячется, интересно?

— Успокойся, Катя, никто никуда идти и не собирается! — заверяет Яночка властным тоном.

Перекусил, называется. Девчульки-обломульки.

Разворачиваюсь к безжалостным мучительницам моего голодного желудка и спрашиваю, заламывая одну бровь:

— Вы чё бастуете?

Сверлю обеих пристальным взглядом, но девчонок это не смущает. Наезжают на меня, мол, я такой глупый, не понимаю, что Мария Алексеевна их узнает. И неизвестно, как она поведёт себя после этого. А значит, вся слежка пойдёт коту под хвост.

Тут я, конечно, соглашаюсь. Аргумент весомый.

Но сидеть и ждать у моря погоды — не вариант.

Единственным выходом кажется пойти в ресторан самому.

Девчонки остаются в машине ждать ценных вестей и каких-нибудь пирожных.

Меня всё-таки их классная может и видела несколько раз в колледже, но вряд ли заподозрит в слежке.

Знал бы я, какой вечер меня ожидает, ни за что бы в этот ресторан не попёрся.

Шерлок недоделанный.

И откуда он только взялся на дороге? Будто из-под земли вырос, честное слово. Главное дело, весь месяц на глаза не показывался, а тут нате-здрасьте.

И вот сидим мы теперь с Мироновой в Гронской тачке, а шпион этот в ресторан утопал. Спасибо, что хоть машину припарковал так удачно, что нам виден столик, за который Мария Алексеевна вместе с отцом Светкиным уселась. Гронский тоже возле окна пристроился, за соседним столиком, так что они у нас как на ладони. Зато мы невидимки, за тонированными стёклами спрятались.

— Кать, как ты думаешь, — обращаюсь к подруге, — долго нам здесь сидеть придётся?

Она от испуга до конца не оправилась, поэтому отвечает не сразу.

— А? — на меня смотрят два пустых карих глаза. — Не знаю… — тянет и опять к окну отворачивается.

— Катюш, ну ты чего? Подумаешь, на работу заехала в выходной. Что здесь такого?

Я действительно не могу понять её поведения. Чего она так испугалась, неужели злой начальник вытащит её из машины и посадит картошку чистить сверхурочно?

— Ян, погляди-ка туда, — она тычет пальцем в тёмное окно автомобиля.

Я перевожу взгляд в направление, которое указывает девушка, и теряюсь от шока.

Игорь Евгеньевич и Мария Алексеевна сидят друг напротив друга, мужчина неторопливо поглаживает её руку, так удобно расположившуюся на столе. Они любовно смотрят друг другу в глаза и о чём-то беседуют.

Вот так номер.

— Это что же получается, — не могу удержаться от комментария, — наша классная теперь Светке вроде как мачеха?

— Получается, так, — отзывается подруга, а у меня непроизвольно вырывается нервный смешок.

Следующие пятнадцать минут мы нетерпеливо елозим в креслах, ожидая, когда Гронский изволит покинуть заведение.

Нам и так все уже понятно, чего расселся?

Дома что ли поесть не может?

Миронова понемногу успокаивается, а я наоборот места себе найти не могу. Причём, даже не сразу понимаю причину охватившей меня нервозности.

Впрочем, длится такое состояние недолго, потому что буквально в следующую минуту в ресторан грациозной походкой входит Карина. Я её запомнила: мы в клубе познакомились в тот единственный раз, когда меня угораздило посетить это злачное место.

Девушка скрывается за дверью, и почти сразу возникает перед Гронским.

Я так залипаю на эту картину, что, кажется, даже забываю дышать.

Рука Карины бесцеремонно располагается на плече Гронского, а губы девушки расплываются в кокетливой улыбке.

Парень, в отличие от неё, особой радости от встречи не демонстрирует. Но судя по взмаху руки, присесть напротив всё же предлагает.

Девушка спешит устроиться на свободном месте, усаживая поудобнее свою пятую точку.

Нет, ну что за наглость, что больше мест свободных во всём ресторане не осталось? Прямо злость берёт, когда вижу, как эта фифа изображает веселье.

Хочется немедленно пойти и вмешаться в их дружескую беседу. Устроили тут непонятно что, у всех на виду.

— Кто что устроил? — неожиданный вопрос заставляет вздрогнуть.

— А?

— Ну, ты говоришь, что устроили у всех на виду…

Катя смотрит вопросительно, а до меня доходит, что я вслух своё возмущение высказала.

Вот дела…

— Так, хватит, — командую, хлопая ладонями по коленям, — пойдём отсюда. Нечего нам тут сидеть.

Протягиваю руку, чтобы дверь открыть, но боковым зрением замечаю, как Гронский берёт счёт из рук подошедшей официантки. А спустя минуту и вовсе поднимается с места.

Карина тоже резко вскакивает и виснет у парня на руке, усердно шевеля при этом губами. Естественно узнать, что она там говорит, мы не можем. Гронский пытается стряхнуть цепкую руку, но она словно приклеилась.

Они ещё с минуту спорят, а потом Карина наконец-то садится на место.

Девушка недовольно дует губы, так как больше ей ничего не остаётся. А я вдруг чувствую невероятное облегчение, Гронский ведь ей даже ни разу не улыбнулся в ответ.

Внутри становится тепло, нервозность отступает.

Но из машины мы с Катей всё-таки выходим.

— Вы куда намылились? — Гронский выскакивает из дверей ресторана.

— Домой, — пожимаю плечами.

— Может лучше на машине? — предлагает неуверенно. — Вечер уже, нечего молодым девушкам по городу одним разгуливать.

Миронова сначала отказывается, но потом вдруг резко меняет своё мнение и уговаривает меня поехать.

Парень распахивает дверь, и я робко сажусь обратно на сиденье.

Однако то, что происходит в следующую секунду, не поддаётся никаким объяснениям.

Гронский захлопывает дверь, и, по всей видимости, нажимает на кнопку блокировки. Я пытаюсь дёрнуть ручку, но безуспешно.

Они с Катей ещё с минуту проводят снаружи, а потом подруга разворачивается и уходит.

Ну, а наглец в машину запрыгивает.

— Ты что творишь? — оглушаю мерзавца криком.

— Считай это похищением, — бросает небрежно и заводит машину.

— В своём уме вообще? — продолжаю возмущаться.

— А ты? — отвечает вопросом на вопрос парень.

В какое-то мгновение я теряюсь от такой наглости. Но это состояние быстро сменяет новая волна гнева.

— Да ты сумасшедший! Ну-ка немедленно останови машину! — напрягаю связки до предела.

Удивительно, но парень меня слушается и останавливает тачку на обочине. Потом разворачивается ко мне и произносит с укором:

— Я просто хотел поговорить. Ты обещала подумать, когда я просил прощения…

Гронский выглядит довольно растерянным.

— А уже прошло больше двух недель, и… — виновато опускает голову, — извини, что напугал.

Салон машины наполняет густая тишина, но вскоре её рушит глухой щелчок. Гронский снимает блокировку с двери, а значит, я могу быть свободна.

Но меня вдруг накрывает осознание того, что парень прав. Я ведь так и не ответила ему ничего. И нельзя сказать, что не размышлял на эту тему.

Я долго думала, и поняла, что давно перестала злиться на Гронского. Но признаться в этом вслух так и не смогла. Как и ответить на его звонки и сообщения.

Понимаю, что глупо себя повела, но по-другому не получалось.

И вот теперь пришло время, наконец, набраться смелости и облечь в словесную оболочку то, что давно живёт в моих мыслях.

— Ты прав, — говорю, обращаясь к парню, — я давно должна была это сказать.

Мне кажется, что меня в жизни никто и никогда так внимательно не слушал, как сейчас Гронский. Его тёмный пристальный взгляд вынуждает отвернуться.

— Я долго думала и поняла, что простила тебя, — произношу, тщательно подбирая слова. — И возможно со временем даже смогу забыть то, что между нами произошло.

Лицо Гронского озаряется какой-то странной улыбкой. Я понимаю, что он рад слышать от меня такие слова.

И всё же у меня складывается стойкое ощущение недосказанности, словно мы что-то невидимое упускаем.

Наверное, только я это чувствую, потому что парень сразу расслабляется.

— Значит, мир? — он протягивает мне ладонь для рукопожатия.

Безусловно, я должна ответить тем же, но мои колебания занимают целую минуту.

Всё же протягиваю руку и касаюсь его горячей ладони.

Вряд ли у парня жар, но меня словно огнём опаляет от этого прикосновения.

Именно такой реакции я и боялась.

— Мир, — легонько улыбаюсь, ожидая, что же будет дальше.

Но ничего не происходит, парень с довольной улыбкой разворачивается, и всё своё внимание переключает на дорогу.

Он обещает отвезти меня домой, и больше мы не разговариваем.

В салоне играет иностранная ритмичная мелодия, но звук достаточно тихий, поэтому басы не ударяют по перепонкам.

Только когда мы оказываемся во дворе дома моей тёти, Гронский пытается заговорить.

— Янчик, у меня есть к тебе просьба.

Он внимательно заглядывает в мои глаза.

— Какая? — отвечаю, не в силах терпеть эту пытку.

— Называй меня, пожалуйста, просто по имени. Не подумай, я не стесняюсь своей фамилии, скорее даже наоборот. Но это твоё бесконечное «Гронский»… — морщится.

— Хорошо, — усмехаюсь, — я тебя услышала. Постараюсь исправиться.

Хочется ещё что-нибудь сказать, но слова застревают в горле. Я коротко прощаюсь и покидаю салон его автомобиля.

Не знаю, какого итога я ждала. Может быть, мне хотелось, чтобы Стас предложил снова быть вместе. И вместо подъезда отвёз бы меня в какое-нибудь романтичное место.

Однако представив себе эту ситуацию, понимаю, что поступи он так, я бы вряд ли согласилась.

Да уж, не мешало бы мне для начала в себе разобраться и понять, чего я хочу.

Даже не верится, что через месяц наступят долгожданные каникулы.

Возможно, это были бы мои последние деньки в колледже, но я безумно рада, что всё так удачно разрешило. Чрезвычайно благодарна Стасу, что он в отличие от меня не струсил и выяснил всю правду. Ведь я и сама могла с самого начала вместо того, чтобы нюни распускать, пойти к администрации и потребовать справедливости.

Эх, сколько бы нервных клеток удалось спасти.

Но я же Лопухова, одним словом.

Более того, Стас рассказал директору о том, что классная оказывала на меня давление. После этого Марию Алексеевну вызывали на разборки.

Конечно, для меня всё ещё остаётся загадкой, как Мария Алексеевна осмелился действовать за спиной руководства. Видимо вся надежда была на то, что я не выдержу давления и послушно уйду. Светка ведь могла поделиться особенностями моего характера с сообщницей.

И для чего был весь это спектакль? Неужели женщина, таким образом, хотела добиться расположения будущей падчерицы? Узнаю я об этом или нет — не важно, потому что вчера нас огорошили новостью: Громова Мария Алексеевна написала заявление по собственному желанию.

Надеюсь, что это было действительно её желание, потому что я не держу на неё зла. Влюблённая женщина способна на многое, по себе знаю. И где гарантия, что Сафонова ей ничем не угрожала?

Светка, кстати, тоже забирает документы, потому что её мечта сбылась. Девушка поступила в школу моделей. Мне только её отца немного жаль, потому что он неплохой дядька, работящий.

Школа, которую выбрала Светка, довольно престижная, и находится в другом городе. Короче, дорогое удовольствие получается.

С другой стороны, это уж точно не моё дело.

У Стаса закончилась практика, и мы теперь даже периодически видимся в колледже. Стас очень вежливый и дружелюбный стал, за что я на него дико злюсь. Понимаю, что сама парня отталкивала на протяжении определённого времени, но он тогда этого заслуживал.

А сейчас смотрю на него и понимаю: вряд ли он долго один будет. Заведёт себе скоро девушку и станет с ней встречаться. Главное, есть надежда, что я этого не увижу, потому что Гронский в этом году заканчивает колледж.

И на что я надеялась, глупая? Такие парни, как Стас не для таких простых девушек, как я. В конце концов, тот факт, что он попросил прощения, означает, что у парня просто появилась совесть. И ничего более себе фантазировать не следует.

Ещё один учебный день подходит к завершению, и я, попрощавшись с подругой, которая опаздывает на работу, принимаю решение прогуляться пешком.

Деревья уже полностью покрыты зеленью и щедро дарят свою тень прохожим. На газонах вдоль тротуара цветут «петунии» и «анютины глазки». Кое-где даже встречаются «ирисы» — обожаю запах этих цветов. Но не всех, а именно вот таких, светло-голубого оттенка. У них просто незабываемый аромат — такое удивительное сочетание свежести с отголоском сладковатых ноток.

Я не спеша прогуливаюсь, наслаждаясь прелестями поздней весны, как вдруг случается дежавю: визг тормозов и чёрная тачка, из которой выходит симпатичный брюнет.

Вместо того чтобы продолжать идти, куда шла, как ни в чём не бывало, я останавливаюсь и заворожено пялюсь на его уверенную походку.

— Привет, — губы Стаса расплываются в широкой улыбке, — ты домой идёшь?

Первой мыслью возникает желание ответить, что это ни его дело, куда я направляюсь. Судя по всему, у меня уже рефлекс выработался. Любое проявление внимания со стороны Гронского я встречаю негативом.

Но я же девочка воспитанная, иногда вспоминаю об этом, поэтому коротко киваю в ответ. И на вопрос ответила, и поздоровалась одновременно.

— А ты не составишь мне компанию? Я тут об одном интересном месте услышал, хочу посмотреть, но одному как-то… скучно.

Вот же актёр погорелого театра. Компании у него нет, видите ли, а то для него проблема найти себе компанию.

Смешно становится от его заявления, но не это главное. То ли весна так на меня действует, то ли просто хорошее настроение, не знаю, но я вдруг соглашаюсь поехать с парнем и сажусь в машину.

— Ты можешь не переживать, — неожиданно заявляет Стас, — это ни в коем случае не свидание. Это… ммм…

— Дружеская встреча? — с чего я ему вдруг подсказывать взялась?

Ах, да, я же уже две недели мучаю себя мыслями о брюнете и злюсь на него за игнор.

Зато как ему моя идея нравится. Кивает, словно китайский болванчик.

Мы выезжаем за город.

— Ты только не ругайся сразу, — косится на меня, от дороги отвлекаясь, — нам около часа ехать до места.

Обалдеть.

Специально западню устроил, ведь скажи он мне сразу, я могла бы не согласиться.

Хотя, если честно, мне это даже на руку. Потому что если бы знала обо всём наперёд — ни за что не согласилась. А так мне даже проще: и через себя не переступила, и от поездки не отказалась.

Но виду я естественно не подаю, бровки хмурю и надуваю губы.

— Мне развернуться? — произносит с отчаянием в голосе.

— Ладно, — делаю одолжение, — только Лине сообщу.

Тётя сегодня на дежурстве, поэтому ограничиваюсь сообщением и убираю телефон обратно в сумку.

Так странно, вроде бы мы не вместе, расстались давно, но я чувствую, что между нами остаётся напряжение, несвойственное обычным друзьям.

И это самое напряжение заставляет меня задавать необдуманные вопросы.

Главное, чтобы на необдуманные поступки не подвигло.

— Стас, — тяну, весело постукивая пальцами по подлокотнику — а мы куда едем? Хотя нет, подожди, дай угадаю…

Старательно изображаю задумчивую мину, игнорируя улыбку парня.

— В ЗАГС? — язык не даёт мозгу даже подумать.

Я резко закрываю рот сначала одной рукой, а потом ещё второй фиксирую для надёжности.

Ой, дура… это ж надо такое отмочить!

Продолжая держать рот закрытым, медленно поворачиваюсь лицом к Стасу. До чего же страшно смотреть ему в глаза.

Правда, парень даже если и удивлён, то виду старается не подавать.

Спустя час мы сворачиваем с трассы на просёлочную дорогу. Тут начинаются все прелести загородной жизни — кочки, пыль и бесконечная тряска.

Неужели ему машину не жалко по такой дороге убивать?

Мы едем ещё минут двадцать, останавливаемся возле неприметной вывески «Пансионат Сосны».

Удивлённо смотрю на парня, но он мой взгляд игнорирует, помогает выбраться из машины.

— Зачем мы здесь? — хлопаю ресницами в недоумении.

— Наберись, пожалуйста, немного терпения и ты всё-всё узнаешь.

Эх, я, может, и не против потерпеть, но с этим человеком нужно иметь железную выдержку.

Мы обходим шлагбаум, закрывающий въезд для автомобилей, и направляемся в сторону широкой тропинки.

Навстречу нам идут прохожие.

Предполагаю, это постояльцы пансионата. Однако Стас говорит, что сюда можно приехать и на однодневную экскурсию, без заселения.

Вдоль дорожки в ряд стоят домики из деревянного бруса. Следом за «спальным районом» — всевозможная развлекаловка.

Слева — киоск с билетами на экскурсию в пещеру, а справа, ближе к обрыву — канатная дорожка.

— Нам прямо, если потом захочешь, можем и сюда заглянуть, — говорит Стас и берёт курс в сторону тропинки, ведущей в реденький лесок.

С каждым шагом любопытство разъедает меня изнутри всё сильнее, мешая сосредоточиться на прекрасном пейзаже.

— Ты не будешь против, если я завяжу тебе глаза? — говорит парень неожиданно.

— Это обязательно? — уточняю в надежде, что он скажет «да».

Забыла я, что с некоторых пор Стас старается на меня не давить. Если честно, это даже немного раздражает. Поэтому когда он категорично заявляет, что у меня нет выбора, я с трудом сдерживаю улыбку.

Жестом фокусника Гронский извлекает из кармана тонкий шифоновый шарфик и аккуратно завязывает мне глаза.

Вместо того, чтобы отойти и перестать дышать мне в затылок, Стас накрывает ладонью моё плечо. В очередной раз отмечаю, что у него слишком горячие руки.

Набираю в грудь больше воздуха, рвано выдыхаю.

Парень плавно проводит ладонью вдоль моей руки сверху вниз и только потом прерывает телесный контакт.

По коже проносится табун мурашек от его прикосновений, а я думаю лишь об одном — только бы не заметил.

— Мы можем идти? — голос меня подводит, и вопрос получается слишком тихим, почти беззвучным.

— Ты разрешишь взять тебя за руку? Не хотел бы я, чтобы наша дружеская встреча закончилась поездкой в травмпункт.

Его бархатный голос звучит слишком близко. Я протягиваю руку и чувствую, как её перехватывает большая ладонь.

По дороге Стас то и дело заботливо предупреждает, где мне стоит быть аккуратнее, чтобы не споткнуться.

— Мы почти пришли, — сообщает парень, и я даже немного расстраиваюсь.

Это же значит, что он отпустит мою руку.

Гронский развязывает узел на шарфе, повязка падает, и у меня перехватывает дыхание.

Я стою на самом краю пропасти, прямо над обрывом. Лёгкий ветерок играет с моими волосами и ласкает лицо. Всё что я сейчас вижу — это бескрайние живописные горы с плавными изгибами и верхушками, уходящими в небо. Когда набираюсь смелости, и опускаю глаза вниз, захватывает дух. Создаётся ощущение, что я парю высоко над бездной.

Стас стоит рядом, но не произносит ни слова. И как ему пришло в голову привезти меня сюда, ведь он боится высоты?

Зато я нисколечко не боюсь и с лёгкостью наслаждаюсь великолепным видом.

— Как ты додумался до такого? — наконец, моё внимание переключается на парня.

— Не знаю, — скромно пожимает плечами, — просто вспомнил, с каким восторгом ты любовалась на город с колеса обозрения. Вот и подумал, что здесь тебе тоже может понравиться.

И он не ошибся: мне здесь безумно нравится. Я постепенно прихожу в себя от приятного шока и оглядываюсь по сторонам. Оказывается, мы стоим внутри красивой круглой беседки, которая нависает прямо над обрывом. К беседке примыкает мост, огороженный перилами с обеих сторон и плавно переходящий в лес, из которого мы, по всей видимости, вышли.

— Давай присядем, — предлагает Стас, и я обнаруживаю ещё один сюрприз — небольшой круглый стол, скромно стоящий в углу.

Он накрыт красной скатертью и заставлен различными блюдами. Глядя на это изобилие, понимаю, что проголодалась, и даже не прочь перекусить.

Парень отодвигает стул, я устраиваюсь поудобнее и замечаю небольшую вазу в центре стола. Странно, почему она пустая?

Поднимаю вопросительный взгляд на Гронского, но не успеваю ничего спросить, потому что в следующее мгновение он достаёт из-за спины удивительный букет. Тот почти полностью состоит из разного рода зелени, и только белоснежные бутоны розовых мелкоцветов разбавляют эту гармоничную композицию.

— Кажется, ты пообещал, что наша встреча не будет считаться свиданием? — прищуриваюсь и принимаюсь рассматривать цветы.

Но вместо этого в глаза бросается лазурная футболка, так выгодно обтягивающая плечи Гронского. До чего у него красивые руки, так и тянет провести ладошкой по каменным мышцам.

— Напомни, на котором из наших свиданий я дарил тебе цветы? — с деловым видом вопрошает собеседник.

В ответ отрицательно мотаю головой, потому что он мне действительно не подарил ни одного цветочка за то время, что был моим парнем.

— Значит, это точно не свидание! — заключает категорично и протягивает букет мне.

Я вдыхаю аромат роз и аккуратно помещаю цветы в подготовленную вазу.

— Любишь ты ломать стереотипы, — усмехаюсь на заявление Стаса. Но его ни капли не смущает моё поведение. Он ведёт себя расслабленно и всем видом демонстрирует отличное настроение.

Парень вытирает руки специальной салфеткой и предлагает мне блюдо на выбор. Я не привыкла к ресторанным изыскам, поэтому выбираю салат «Цезарь». Это блюдо мне известно, а значит, не придётся гадать, что же я такое съела.

— Не поверишь, — отодвигаю пустую тарелку и беру в руки стакан с апельсиновым соком, — но это самая лучшая дружеская встреча, на которой мне когда-либо приходилось бывать.

Стас улыбается и пристально смотрит на меня, от чего чувствую неловкость. Хочу отвести взгляд, но не успеваю. Парень перехватывает мою руку, которой я гладила лепестки цветов, переплетает наши пальцы.

— Ян, — его взгляд прикован ко мне.

Глаза в глаза, так пристально, что становится сложно дышать.

— Люблю тебя, — ласкает мой слух низким баритоном, — я такой кретин, что не понял этого раньше.

Улыбка на его лице на мгновение гаснет, но я не отвожу от него взгляд.

— Давай попробуем ещё раз, — продолжает жечь меня чернотой карих глаз.

Кажется, что ещё чуть-чуть, и от меня останется только пепел, который разлетится на крыльях горного ветра. И тогда я стану неотъемлемой частью этого прекрасного пейзажа.

Неплохая перспектива на самом деле.

Столько всего произошло за последние месяцы: знакомство со Стасом, фальшивые отношения, ссора и долгий путь к примирению.

Парень смотрит на меня в ожидании ответа, а я вспоминаю всё, что между нами было. И понимаю, что как раньше уже не будет. Я не могу представить свою жизнь без него. И я безумного люблю его вместе со всеми достоинствами и недостатками.

Только вот незадача: произнести всё это вслух я не могу. Поэтому освобождаю ладонь из дурманящего плена, беру со стола стакан и залпом допиваю остатки сока.

Стас мои действия интерпретирует по своему: кажется, он разочарован. Но вслух никак не комментирует моё поведение, лишь потухший взгляд говорит о его внутреннем состоянии.

Неужели не будет обвинять и кричать, что я опять виновата и дала ему повод? Гронский в очередной раз приятно удивляет меня и добавляет новый плюсик к образу обновлённого Стаса.

Я за эти два месяца тоже немного изменилась, и теперь ни за что не дам вытирать о себя ноги. Но и играть с чувствами парня, пытаясь им манипулировать, я себе не позволю.

— Попробуем, — только одно слово.

Но, кажется, Стасу достаточно. Его лицо мгновенно преображается, а в глазах загорается огонь. Выглядит так, словно получил долгожданный приз. Приятно видеть его счастливым, но дабы не наступать на те же грабли, я вынуждена кое-что добавить.

— Прости, если я разрушаю очарование момента, но иначе нельзя. Мы будем вместе, но не так, как ты это представляешь. У меня есть определённые принципы, с которыми придётся считаться. Если для тебя это сложно, я пойму, но и ты…

— Подожди, — перебивает парень, — пока ты не наговорила лишнего, скажу. Я люблю тебя вместе со всеми твоими принципами и взглядами. Если ты изволишь мне о них рассказать, я постараюсь принять.

Я в ответ мягко улыбаюсь, а парень тем временем продолжает.

— Знаешь, как-то в социальной сети я увидел любопытный статус у знакомого парня. В нём говорилось, что любить — это не значит смотреть друг на друга, а значит смотреть в одном направлении. * Мне это тогда бредом показалось, но сейчас, кажется, я начинаю понимать смысл этих слов.

Стас резко подскакивает и протягивает мне руку.

— Пойдём.

Я вопросительно изгибаю одну бровь, но губы предательски улыбаются.

— Ну же, вставай, — продолжает уговаривать парень.

Подгоняемая любопытством, принимаю приглашение и иду следом за опять моим парнем. Он держит за руку, а я понимаю, что больше мне ничего не нужно.

Мы подходим к самому краю беседки, и я невольно цепляюсь рукой за ограждение. Инстинкт самосохранения никто не отменял.

— Посмотри, — Стас шепчет на ухо, развернув меня спиной. Я смотрю в указанном направлении и замираю.

Закат. Солнце медленно садится за горы, но не спешит исчезнуть окончательно. Позволяет насладиться последними лучами, и только потом гаснет за горизонтом.

Вдоволь налюбовавшись моментом, протягиваю Стасу телефон с просьбой щёлкнуть меня на фоне прекрасного пейзажа. Он морщит нос, достаёт из заднего кармана джинсов свой дорогостоящий аппарат и говорит, что так будет лучше.

Я с удовольствием позирую, а потом требую показать мне фото. Красавицей себя никогда не считала, но на фотографиях обычно получаюсь неплохо.

— Посмотри, какая прелесть, — парень поворачивает экран ко мне, — то, что нужно.

Он ещё зачем-то копается в телефоне, а я пытаюсь заглянуть, но безуспешно.

— Что ты задумал? — хватаю его за руку.

— Да так, ничего особенного.

Он блокирует телефон, но я успеваю заметить, что фото с моим изображение у него теперь вместо обоев установлено.

— Зачем это? — возмущаюсь, продолжая прыгать вокруг парня.

Только все мои попытки не дают особых результатов. А когда Стасу надоедает, он просто захватывает меня в кольцо рук и крепко прижимает к себе.

— Ах, — выдыхаю от неожиданности, — ослабь хватку, а то мне нечем дышать.

— У тебя проблемы? — кривляется, демонстрируя показушное волнение. — Значит тебе просто необходимо искусственное дыхание.

Нет, всё-таки наглую натуру так просто не исправишь. И в следующий миг я чувствую то, о чём мечтала все идти два долгих месяца разлуки.

Его губы касаются моих, а сердце начинает учащённо биться.

Как же глубоко я ошибалась: то, что было между нами раньше лишь жалкая пародия тех чувств, которые я испытываю сейчас.

Стас

— Да, к шести я буду готова! И не вздумай раньше приезжать, всё равно не выйду! — моя девочка заявляет категорично и бросает трубку.

Видимо в прямом смысле слова, потому что даже не нажимает отбой. О том, что разговор окончен я догадываюсь, когда слышу оглушающий гул.

Миксер, наверное, работает или блендер.

Благодаря общению с Яной я постепенно учусь разбираться не только в кухонной утвари, но и во всякой мелкой бытовой технике. Такими темпами сам скоро готовить начну.

Сегодня веду своего воробышка с родителями знакомиться. Они давно ждали этого события, а в какой-то момент даже засомневались в наличии у меня девушки в принципе. Обиду проглотил молча и пообещал в ближайшее время уговорить упрямицу нанести визит семейству Гронских.

Яночка очень стесняется: видите ли, она не нашего уровня. Вдруг родители её не примут, она им не понравится.

Разве может она не понравиться?

Правда, как была врединой, так ей и осталась. Запретила раньше приезжать, а я ведь живой человек. Соскучился вообще-то. И не прочь бы с ней полчасика лишние в машине провести, но она сегодня сама строгость.

Значит, придётся подождать с поцелуями до окончания ужина.

Заезжаю за ней в установленное время и поднимаюсь в квартиру. Моя принцесса уже при полном параде: лёгкое небесно-голубое платье как нельзя лучше сочетается с цветом её глаз и завитыми белокурыми локонами.

Пожираю девушку взглядом, забывая при этом поздороваться.

Яна фыркает и исчезает в кухне.

Любит она строить из себя злючку, но я-то знаю её добродушную натуру.

Через минуту девушка появляется с огромным тортом красного цвета.

— Подержи, пожалуйста, — мило улыбается и протягивает его мне.

— Значит, я не ошибся, когда решил подняться, — говорю, разглядывая шедевр через прозрачную крышку специального контейнера.

— Ты о чём? — удивляется, застегивая босоножки.

— Ну, как о чём, вдруг ты бы этим тортом измазала кого по дороге? Знаешь, чем такие истории заканчиваются?

Лукаво улыбаюсь и подмигиваю, но в ответ получаю лишь лёгкий смешок. Замечаю тумбочку в прихожей и водружаю на него ношу, которую зачем-то мне вручили.

А может это просто коварный план, чтобы я руки не распускал?

— Ты же сам говорил, что я — настоящее наказание, — говорит девушка, стоя ко мне спиной.

Чё она там роется в этом шкафу?

Ах, да, я совсем забыл, что девушки предпочитают не появляться на улице без дамской сумочки.

— Ну и пусть, зато ты такая сладкая, — обнимаю её сзади и утыкаюсь носом в тонкую шейку.

Я обычно довольно равнодушен к различным запахам, но сейчас, кажется, схожу с ума.

Яна так удивительно пахнет чистотой, что хочется вдыхать этот аромат бесконечно.

Провожу дорожку из поцелуев от шеи до плечика, слышу протяжный вздох и тут же замечаю, что Яна напрягается, а её кожа заметно покрывается мурашками.

— Ты что, боишься меня? — разворачиваю девушку к себе лицом. Мне сейчас жизненно необходимо видеть её глаза.

— Нет, — машет головой девушка, — с чего мне тебя бояться?

Она улыбается и неотрывно смотрит на меня, отчего завожусь не на шутку. Перевожу взгляд на губы: розовые, мягкие, сладкие. Я просто обязан ощутить ещё раз их вкус.

Когда мы сливаемся в поцелуе, крепко прижимает к себе девушку. Понимаю, что ни за что на свете не откажусь от неё, ведь теперь моё сердце принадлежит только ей.

Когда мои руки начинают бесконтрольно блуждать по её телу, она на мгновение отстраняется.

— Я помню, — говорю, переводя дыхание, — я обещал ждать.

Она смущается и заметно покрывается румянцем, оглядывается по сторонам.

— Ты не будешь злиться, если я скажу, что сейчас неподходящее место и время?

Мозг ещё затуманен, но сознание постепенно возвращается, и я отрицательно мотаю головой. Понимаю, что это может показаться странным, но я даже рад такому повороту событий.

Яна не боится быть честной со мной и говорить о своих чувствах и желаниях. Она не пытается удержать меня, выполняя любое моё требование. Моя девушка доверяет мне и верит, что я изменился.

Когда мы выходим из подъезда, часы красноречиво напоминают о том, что мы опаздываем. Мой отец вряд ли оценит, если мы приедем не вовремя.

Что же, придётся отказаться от идеи сорвать ещё пару тройку поцелуев в машине.

Не глядя на то, что сегодня пятница, дорога оказывается не особо загруженной. Значит, есть шанс не омрачить вечер опозданием.

Когда оказываемся возле дома, Яна начинает заметно нервничать. То и дело платье одёргивает, и ремень сумочки теребит. Словно маленький ребёнок, так смешно она себя ведёт.

— Добро пожаловать, — слишком официально произносит Гронский старший, когда мы оказываемся в прихожей.

— Андрюш, ты чего? — мама толкает супруга в плечо и хихикает, чем заметно разряжает обстановку.

Я представляю родителей и Яну друг другу, после чего нас приглашают продолжить общение за столом.

— Ах, какая красота! — восклицает родительница, когда Яна протягивает ей торт. — Стасик рассказывал о твоих талантах, но оказывается, он как минимум половину утаил.

Яна улыбается, но щёки в который раз за вечер начинают полыхать, что ещё больше радует родителей.

Они явно не ожидали, что оболтус, коим меня считают, мог привести в дом такую скромницу.

Когда усаживаемся за отлично сервированный стол и принимаемся за ужин, в воздухе повисает неловкая пауза. Неудивительно, ведь я с родителями нечасто общаюсь, поэтому общих тем не так много. Хорошо хоть по работе можем парой слов перекинуться.

Но вскоре ситуация меняется, и мама с Яной уже обсуждают третий по счёту рецепт. Даже спорят о чём-то ненавязчиво, и, глядя на них, невольно расплываюсь в улыбке. Зря Яна боялась, что может не понравиться моим родителям. Если они при первой встрече на неё смотрят теплее, чем на собственного сына, то о дальнейших отношениях можно не переживать. Уверен, что они быстро найдут общий язык с мамой. Да и отец, думаю, одобрит мой выбор.

Вечером, когда на улицах города зажигаются фонари, отвожу свою девушку домой. Безумно не хочется расставаться, и судя по её взгляду, она такого же мнения.

Заглушаю машину и притягиваю воробышка к себе. Уже настраиваюсь на поцелуй, но она вдруг упирает ладошки в мою грудь и говорит то, чего я никак не ожидал.

— Стас. Я давно должна была сказать…

Она смотрит виновато, а по моей спине пробегает холодок от этого взгляда.

— Я… Люблю тебя, — почти шёпотом.

Её глаза светятся, и мой страх бежит прочь. Я никогда не задумывался, каким будет взаимное признание, но сейчас понимаю: о таком я и не мечтал.

В следующий миг Яна запускает руку в мои волосы и сама тянется за поцелуем. И это вторая неожиданность за вечер, потому что обычно инициатором подобного проявления чувств выступаю я.

Кто бы мог подумать, что я буду сходить с ума от того, что творит со мной эта робкая блондинка.

Месяц спустя…

— Гронский Станислав Андреевич! — торжественно произносит ведущая, заканчивая длинную речь.

Под бурные аплодисменты Стас, а следом и его родители поднимаются на сцену. Первый для получения диплома, ну а вторые за благодарственным письмом. Гронский одет в строгие брюки и белоснежную рубашку, которая ему безумно идёт. Непривычно видеть его таким представительным.

Я сижу в зале и широко улыбаюсь, разделяя радость своего парня. Он так долго ждал этого момента.

После официальной части планируется празднование в неформальной обстановке. Выпускники собираются отправиться в заранее арендованный ресторан. Ну, а я планирую вернуться домой, потому что считаю, что это не совсем мой праздник.

— Яночка, — восклицает мама Стаса, — разве такое возможно, чтобы ты не поехала с нами?

Гронский вместе с родителями пытаются меня переубедить. Объяснять, что я буду чувствовать себя неловко на чужом празднике, бесполезно.

— Надежда Вячеславовна, поймите меня правильно…

— Нет, девочка моя, это не обсуждается! — женщина категорично выставляет правую руку вперёд и смотрит на меня с осуждением.

В итоге приходится идти на компромисс. Обещаю остаться ненадолго.

Родители выпускников постарались и сняли один из самых дорогих ресторанов. Красивая мебель, шикарное убранство, короче, всё как полагается.

Но меня немного расстраивает тот факт, что парней и девушек заставляют заходить в торжественный зал парами. В группе у Стаса одни парни, однако, организаторам не составляет труда объединить их с выпускницами других факультетов.

Гронского ставят в пару с какой-то высоченной девчонкой: на шпильках она с ним одного роста. Мой парень злится, буквально находится на грани, так не хочет участвовать в этой бессмысленной клоунаде.

Приходится улыбнуться и жестом показать ему, что всё в порядке.

Я давно поняла, что когда дело касается Гронского, я становлюсь жуткой ревнивицей. Но ему об этом знать сейчас точно не стоит. Иначе мероприятие грозит быть сорванным.

Около часа мы проводим в ресторане, пробуя праздничные блюда и пытаясь понять плоские шутки ведущей.

В начале очередного конкурса Стас тянет меня за руку, и я послушно иду за ним следом. В зале стоит такой шум, что выяснять причину здесь точно не стоит.

Когда оказываемся на улице, Гронский крепко прижимает меня к себе и шепчет прямо в ухо.

— Давай сбежим поскорее отсюда!

— Вдвоём? — непонятно зачем уточняю, хотя и так всё предельно ясно.

Дарю улыбку в знак согласия, и мы, не отпуская рук, вместе несёмся к автомобилю.

Парень выжимает педаль газа, и машина вливается в движение ночного города. В голову даже не приходит мысль спросить, куда мы едем. Так хорошо вдвоём, что остальное становится второстепенным и безликим.

Время не самое позднее, но дорога практически пустая, и очень скоро Стас паркует машину возле Ледового дворца.

— Зачем мы здесь? — спрашиваю, когда передо мной открывают дверь и предлагают выйти.

— Ничего не слышала про ночные катания? — кажется, улыбка не сходит с его лица.

— Нет, а такие бывают?

Он кивает и ведёт меня внутрь. Мы проходим в фойе, и я отмечаю, что здесь действительно кипит жизнь. Может быть, не так людно, как в прошлый раз, когда мы были тут днём. Но и не полная пустота, как я себе представляла.

— Стас… — тяну поникшим голосом, — я же в платье, как мы выйдем на лёд?

— Не волнуйся, всё будет в порядке, — протягивает мне какой-то пакет с логотипом известного бренда.

Оказывается, этот жук заранее прикупил спортивный костюм для меня. Остаётся гадать, откуда размер узнал: Миронова поспособствовала или Лина меня сдала с потрохами?

Одно ясно совершенно точно — за время нашего общения у парня появилось немало союзников из моего окружения.

— Не знала, что ты такой предусмотрительный! — восхищаюсь, а Стас даже не смущается.

Самоуверенным был, таким и остался. Но мне это качество в нём тоже очень нравится, как и всё остальное.

— Кое-что важное связывает нас с этим местом, — говорит Стас, помогая закрепить коньки на моей ноге, — ты помнишь?

Принимаю задумчивый вид и после небольшой паузы спрашиваю:

— Что же это?

Вообще-то, я помню.

— Как? — парень слегка хмурится. — Наш первый поцелуй!

О, да! Безумно приятно осознавать, что он тоже не забыл. Значит, для него это событие оказалось важным.

— Не думала, что ты у меня такой романтик, — говорю, протягивая парню руку, — такие мелочи запоминаешь…

— Мелочи? — возмущается, помогая мне выйти на лёд.

Неужели перегибаю палку со своими попытками кокетничать?

Вспомнить, как передвигаться на коньках, я не успеваю, потому что взору отрывается совершенно необыкновенная картина.

Тру свободной рукой глаза, забывая, что могу испортить макияж, который так старательно наносила вечером. Видение никуда не исчезает.

Весь каток усыпан белыми и красными лепестками роз. Уже только от одного этого зрелища сердце бьётся чаще. Красота не может оставлять равнодушной.

Но это ещё не всё.

Стас проезжает немного вперёд, а потом разворачивается, делает пару движений в мою сторону и плавно опускается на одно колено. Он держит в руках открытую коробочку с… о, нет! И протягивает её мне.

Я закрываю лицо ладонями, не веря в происходящее до конца. Стас тут же перехватывает мои руки и с беспокойством заглядывает в глаза.

Но когда замечает улыбку, расслабляется.

— Ты станешь моей женой? — произносит Гронский, и я окончательно теряю дар речи.

Губами, главное, шевелить пытаюсь, а язык совершенно не слушается. Но выход есть из любой ситуации, поэтому энергично киваю. Стас подхватывает мою руку и надевает колечко на безымянный палец. Как он угадал с размером?

Я любуюсь изящным ювелирным изделием, украшенным камешком небесного цвета. Камень в форме сердца обрамлён множеством маленьких бриллиантов. Ничего подобного мне ещё в жизни не дарили.

— Он такого же цвета, как твои глаза, — говорит, замечая, с каким интересом я рассматриваю подарок.

— Может, ты всё же скажешь это вслух? — хитро улыбается парень.

Я немного хмурю брови, ещё раз бросаю взгляд на кольцо и только потом говорю:

— Пожалуй, да! С такой прелестью я теперь вряд ли смогу расстаться! — поднимаю руку вверх.

Стас подхватывает меня за талию и начинает кружить, выкрикивая на весь каток:

— Она сказала «Да»!

Немногочисленные любители ночного катания наполняют помещение своими бурными аплодисментами. А я мёртвой хваткой цепляюсь за плечи парня и напоминаю, что мы вообще-то на льду. И если он меня уронит, то тогда вместо подготовки к свадьбе ближайшие месяцы мы проведём в отделении травматологии.

— Но ты не переживай, там же моя тётя работает, так что всё нормально будет.

До Стаса, наконец, доходит смысл моих слов, и он плавно опускает меня на лёд. Но прийти в себя мне не суждено: едва ноги касаются твёрдой поверхности, Гронский обхватывает моё лицо двумя руками и целует в губы.

Чувствую дрожь во всём теле: то ли от поцелуя, то ли от осознания того, что Стас теперь мой жених.

А я теперь его невеста.

И от крепких объятий стук наших сердец сливается в один общий ритм.

Ритм счастья.