Сказание о далёких предках…

«Давным‐давно, до начала времён, когда все земли считались Едиными, жил на земле очень древний народ с особенной культурой и богатой многовековой историей, называвший себя Первородными. Уходя с этой земли после Великого Льда, они щедро одарили своих потомков. Одним из таких даров была способность иметь две сущности и с лёгкостью превращаться по собственному желанию в любую из них. Другим даром была свобода выбора — пойти дорогой Света или Тьмы.

Никто сейчас уже и не вспомнит, как так получилось, что брат поднял руку на брата, сын предал отца, мать отвернулась от своего ребёнка… Время великого раскола, время печали, серединного периода. Тогда ушли и Свет, и Тьма. Гонимые, отвергнутые, ненавидящие друг друга и самих себя, дети великой Тьмы были забыты и прокляты. И проклятие это, тяготевшее над народом в течение многих веков, стало причиной того, что великая Стена разделила Единые земли на Тёмную и Светлую Империи».

*Книга Теней*. Пророчество Бессмертных.

Надо помнить, что в каждой сказке всегда присутствует то самое «но», которое однажды непременно позволит остановить злой рок или снять вековое проклятие.

Если в твоих руках сокровище, не оставляй его без присмотра ни на мгновение!

Среди скалистых гор на небольшом плато стоял замок, каменные стены которого окружал глубокий ров. Серый природный камень этого величественного сооружения совершенно не выделялся на фоне скал, а сливался с ними, становился их частью, словно крепость рукотворная внутри природной. Внизу горы постепенно сменялись густым лесом, который тянулся до самого горизонта. Внутренний двор замка, надёжно скрытый за высокими стенами, был украшен извилистыми дорожками и небольшим фонтаном. Буйно цвели горные эдельвейсы. Долгое время этот замок не посещали хозяева, хотя челядь оставалась на местах и исправно выполняла свои обязанности. Но сегодня здесь было как никогда многолюдно и шумно.

Раннее утро. Мужчина открыл дверь, придержал её ногой, обвёл внимательным взглядом двор и осторожно протиснулся в образовавшуюся щель. В руках он держал завёрнутого в атласное одеяльце ребёнка. Прихрамывая, направился к беседке, скрытой от нескромных взглядов буйно разросшимся кустарником, крепко прижимая к груди драгоценную ношу. Остановился возле пустой детской кроватки, кивнул сидящей рядом старухе-няньке, потянул носом, удовлетворённо кивнул и бережно уложил спящего ребёнка. Замер, не в силах оторвать взгляд от безмятежного лица младенца. Протянул руку, ласково пригладил солнечные локоны на его голове и вздрогнул, когда ребёнок вдруг распахнул глаза цвета свежей весенней зелени. Ребёнок внимательно изучил незнакомца и вдруг растянул беззубый рот в улыбке. У мужчины перехватило дыхание. На смуглом, испещрённом шрамами лице непроизвольно расцвела ответная улыбка.

— Я оставлю тебя совсем ненадолго. — Он наклонился и поцеловал пухлую щёчку ребёнка. Заливистый детский смех рассыпался по двору звонкой трелью.

Мужчина ещё раз внимательно осмотрел двор и стены замка.

Младенец тем временем принялся с серьёзным видом изучать свои конечности. Подтянул ногу, опустил, внимательно изучил другую. Поднял к глазам кулак правой руки и с блаженным видом затолкал его целиком в рот. Брови мужчины от удивления непроизвольно поползли вверх. Между тем ребёнок снова уснул. Стряхнув накатившее оцепенение, мужчина заставил себя отвернуться и размашистым шагом направился к дому.

«Ничего страшного, это всего лишь на несколько минут, я скоро вернусь и больше уже не выпущу тебя из своих рук».

Илиодор Деф'Олдман так и не смог сосредоточиться. Не услышал ни единого слова из зачитанного завещания. Не стал вникать в препирательства между доверенным лицом брата и немногочисленными присутствующими родственниками невестки. Равнодушно прослушал перечень имущества, наследуемого дальними родственниками и людьми, которые при жизни были дороги брату. Его занимал только один вопрос: «Почему я?» А ещё его приводила в смятение обязанность, так нежданно свалившаяся на его плечи последней предсмертной волей скоропостижно скончавшегося брата‐близнеца. Брата, однажды ушедшего из дома, исчезнувшего на двадцать долгих лет. Брата, который даже не удосужился сообщить своим близким и родным о том, что он живёт в чужой стране, построил замок, завёл семью и ребёнка и начал вести оседлый образ жизни. Ах да — он ещё за это время успел и умереть. Невольно скривив рот в грустной усмешке, Илиодор поднял голову и обвёл тяжёлым взглядом присутствующих, на мгновение задержавшись на лице пожилой женщины, казалось, безучастно сидящей у окна напротив. Тем не менее она внимательно прислушивалась к каждому слову, произнесённому доверенным лицом умершего.

Илиодор опустил голову и принялся изучать собственные руки. Нет, всё это время он знал, что брат жив, до того самого момента, пока однажды ночью не смог самостоятельно проснуться, вырваться из кошмара, навеянного одной из самых чёрных ночей в его жизни. Он метался в холодном поту в постели собственной спальни и выкрикивал имя брата. В ту ночь на вопли к дверям его комнаты сбежалась вся прислуга, находящаяся в доме, во главе с местным кузнецом. Когда всё же удалось выломать крепкие дубовые двери, Илиодор открыл глаза и, всё ещё находясь в состоянии между сном и бодрствованием, поведал обеспокоенным родителям, что Исидора больше нет на этом свете. Мистическая, почти ментальная связь между близнецами не могла просто так разорваться, разве что одна из сторон по собственному желанию рвала её с помощью специального ритуала. «Что же случилось? Что или кто заставил тебя отказаться на целых двадцать лет от своей семьи, от друзей, от прежней жизни? И как случилось, что самое ценное тебе оказалось некому доверить, кроме меня?»

Илиодор обвёл усталым взглядом присутствующих, кивнул, делая вид, будто бы слышал всё только что сказанное, и снова погрузился в свои нелёгкие мысли. «Да кто все эти люди? Если бы не ребёнок, ноги бы моей здесь не было сегодня! Кстати о ребёнке…» Он невольно улыбнулся. Когда первая оторопь прошла, он внезапно осознал, что этот щедрый дар, как благословение, неожиданно примирил его со всеми прошлыми обидами на близнеца. Что же заставило брата сделать опекуном своего единственного ребёнка человека, которого он не только не видел так долго, но даже избегал в последнее время? Он-то уж точно не заслужил этого.

И тут его мысли приняли иной оборот. Как он сможет принести это дитя к своим сородичам? Что скажет своей семье? Так повелось, что испокон веков их род не смешивал свою кровь с представителями других существующих рас, и тем более с тёмными. Он с интересом посмотрел на пожилую женщину возле окна. Она подалась немного вперёд и внимательно вслушивалась в монотонное чтение длинного перечня имущества со стороны матери ребёнка, лишь иногда едва заметно кивая. Её величественная осанка, благородные черты лица, волосы цвета пепла, едва тронутые у висков сединой, и неправдоподобно светлые, зелёные глаза на смуглом лице — всё явно указывало на то, что перед Илиодором ярко выраженная представительница тёмных эльфов из благородных фамилий. Мужчина отвёл взгляд и посмотрел в окно. Он бы многое отдал, чтобы знать, как жил его брат в последнее время, чем занимался, что делал, почему пришёл именно сюда. А самое главное — почему связал свою жизнь с тёмной эльфийкой, как решился оставить после себя потомство!

Илиодору пришло письмо, где ему предлагалось срочно явиться на провозглашение завещания. Наследником имущества ныне покойного Исидора Деф'Олдмана указывался именно он, Илиодор Деф'Олдман, как ближайший родственник. Родители были категорически против его поездки на другой континент. Они ведь ещё не знали, что у них появилась внучка. И вновь он вернулся к этому вопросу: а действительно, как он сможет принести этого ребёнка в дом родителей? Илиодор нахмурился. Нет, они поймут, зов крови сильнее всего. Дитя собственного сына — часть их наследия. Но непонятно, что довлеет над ним — Свет или Тьма. Дитя как будто окутано непроницаемым коконом. Мужчина беспокойно заёрзал в кресле. И что скажут старейшины? Для них нет тайны. Они могут видеть будущее. Он прислушался к монотонному голосу, снова посмотрел на пожилую даму. Вздрогнул, встретившись с её холодным изучающим взглядом. Значит, он не станет никого слушать! А если придётся, то тоже уйдёт из дома, разрывая все прежние узы и связи со своим кланом. Родители поймут, друзья простят, а кто отвернётся — значит, так тому и быть. Илиодор отвёл взгляд и резко поднялся с кресла.

— Надеюсь, вы не против, если мы отложим до завтрашнего дня обсуждение оставшихся вопросов, — не спросил, а заявил он тоном, не терпящим возражений, и стремительно вышел из комнаты. Проскочил мимо опешившего стража, свернул в нужный коридор. Подлетел к двери, дёрнул на себя огромную створку… и замер. Во дворе было необычно тихо, даже птиц не слышно. Илиодор окинул тревожным взглядом двор и перевёл взгляд на беседку. Прищурился, ещё раз внимательно огляделся, втянул носом воздух и хищно оскалился. Не может быть. Он осторожно двинулся в сторону беседки, не отводя пристального и беспокойного взгляда от ближайших к нему деревьев, боясь хотя бы на секунду потерять контроль над собой, чтобы не сорваться и не побежать. Сердце сдавило в предчувствии непоправимой беды. «Только не это, пожалуйста, только не сейчас», — шептали губы, а взгляд прочёсывал округу. Нервы не выдержали, Илиодор сорвался на бег. За считанные секунды покрыл расстояние между домом и беседкой. Он уже знал, он чувствовал, бросая взгляд на кроватку: она была пуста. Бледная как смерть нянька сидела рядом, глядя в пустоту и шепча что-то бессвязное.

Налетел ниоткуда взявшийся ветер, выхватил из колыбели лист бумаги, порывом поднимая его и унося прочь. Едва заметное движение — и вот Илиодор уже держит послание в руках. Самые дурные его предчувствия, похоже, оправдались. Он медленно поднёс измятый клочок бумаги к глазам и прочитал: «Этот ребёнок нашего племени, а значит, будет воспитан в соответствии с законами Тёмной Империи, дабы пополнить ряды славных Сынов Ночи и приумножить их подвиги».

Мужчина пошатнулся, провёл рукой по взмокшему лбу и застонал. Впервые в жизни он молился, горячо прося всех известных и неизвестных ему богов лишь об одном: чтобы те, кто забрал сейчас это невинное дитя, не причинили ему вреда. Но, судя по слабому запаху похитителей, шансов у девочки было немного. Сыны Ночи или, как их называли по‐другому, Воины Тьмы не нуждались в дочерях. Этот обширный закрытый клан, ставший легендой, подвиги и деяния которого были воспеты в веках, являлся пределом мечтаний его брата с самых малых лет. Женщины у них всегда были только человеческие, а потомство ценилось от них соответствующее — лишь сыновья. Значит, ребёнку осталось жить совсем недолго. Илиодор снова оглядел двор, даже не пытаясь притушить красные всполохи в глазах, и медленно начал раздеваться, неспешно продвигаясь к ближайшим деревьям. Спешить ему было некуда: у него вся жизнь впереди, чтобы найти и покарать тех, кто оказался сегодня здесь. А в том, что они будут обнаружены, Илиодор нисколько не сомневался. На землю упала рубашка, и на мужчине остались лишь штаны. Он зашёл за деревья и резко остановился, когда услышал голос позади себя.

— Вижу, я пришла слишком поздно. — Илиодор дёрнулся и впился огненным взглядом в лицо незнакомки. Её глаза были закрыты, по щекам текли слёзы, а руки судорожно прижимали к груди детское одеялко. — Я чувствую твою боль, но у тебя нет никаких шансов, человек.

Мгновение — и вот уже мужчина вцепился мёртвой хваткой в её костлявое плечо.

— Кто ты? — Илиодор вздрогнул от звука собственного голоса, поняв, что трансформация уже затронула связки.

Женщина не испугалась, лишь замерла от неожиданности, медленно открыла глаза и подняла их на Илиодора. Выражения на её лице стремительно менялись: сначала удивление, затем испуг, а потом и вовсе застывшая маска суеверного ужаса.

— Исидор?! — Женщина забилась в его руках, а когда он слегка ослабил хватку, вырвалась и шарахнулась в сторону, как от привидения. — Этого просто не может быть! — Она присмотрелась более внимательно. — Нет, ты не он! В тебе я вижу Свет, — только и смогла она обречённо выдохнуть.

— Да, я не он, — как можно спокойнее проговорил мужчина и отвернулся, жадно втягивая ноздрями воздух.

Вокруг до сих пор витал запах похитителей. Но это было уже неважно. Илиодор знал, что будет теперь всегда помнить, как пахнет враг. Но его снова отвлекли. Женщина обошла его и попыталась заглянуть в лицо.

— Кто ты? — стараясь не встречаться взглядом с незнакомкой, повторил свой вопрос Илиодор, всё больше раздражаясь.

— Моё имя тебе ничего не даст, — она вся вдруг как‐то подобралась, в голосе зазвенел металл, а взгляд с любопытством блуждал по профилю мужчины. — Значит, братец, — женщина произнесла эти слова, словно выплюнув. — Молчишь? Стало быть, правда!

Илиодор, никак не отреагировав на её тон, всё так же стоял к ней спиной и шумно дышал.

— Зачем тебе моё имя? Ему оно нужно не было. — Она уставилась буравящим взглядом в спину мужчины, а потом, как будто что‐то решив для себя, тихо заговорила: — Я заменила когда‐то мать моей бедной девочке Лисинде. Лисинде, которую собственный отец выбросил из семьи, как ненужный мусор, с лёгкостью отдав в вечное служение Тёмной Богине, — женщина безумно рассмеялась. — А твой брат не оставил ей даже этой малости — остаться со своей семьёй хотя бы таким образом.

Пожилая дама всхлипнула и продолжила:

— Более того, девочка бежала с ним накануне принятия сана юной жрицы, не переписав своё имущество в пользу монастыря, а потом ещё умудрилась и полюбить этого нелюдя. — При этих словах Илиодор посмотрел на женщину: взгляд её горел безумием. — Она отказалась вернуться домой, понимаешь, сама отказалась, когда мы всё же смогли напасть на их след и разыскать. Лисинда в тот момент оказалась уже на сносях, но в том не было ничего страшного. Великая Богиня принимает даже заблудших своих дочерей. Страшно было другое: она передала всё своё наследство мужу. Мужу, недостойному этого… — она не отвела взгляда, её голос возвысился почти до крика: — Мужу, который позволил ей умереть.

— Ты кое‐что упустила, — на скулах Илиодора ходили желваки. — Насколько мне известно, их нашли обоих мёртвыми в собственном замке среди приближённой челяди и немногих воинов, которых тоже не пощадили.

— Теперь это неважно. — Женщина шумно разрыдалась, уткнув заплаканное лицо в детское одеяло. — Никогда бы духу моего там не было, если б не моё обещание Амелии, матери Лисинды, стать хранительницей её дочери. И не пришла бы я сюда сейчас, если б не моё обещание уже самой Лисинде не оставить её кровиночку без присмотра и любви. Видно, девонька уже тогда знала, что погибнет.

Женщина замолчала, шумно сглотнула, подняла голову и воззрилась на мужчину, как на врага, стирая со щёк текущие ручьём слёзы.

— Но я опоздала: сначала умерла Амелия, затем — моя Лисинда, а её девочка украдена. Я везде опоздала!

— Мне об этом ничего не известно, — изменившимся до неузнаваемости голосом проговорил мужчина, отстранённо вглядываясь куда‐то вдаль и едва сдерживаясь, чтобы не отдаться полностью охватившей его трансформации. Медленно повернулся к женщине, несколько мгновений внимательно рассматривая её:

— У меня будут ещё к тебе вопросы, но сейчас ты должна уйти отсюда.

Женщина притихла, а после коротко кивнула, нетвёрдой походкой двинулась было к дому и вдруг остановилась. Она чувствовала, она знала, что за ней наблюдают. Не оборачиваясь в его сторону, тихо проговорила:

— Я знаю, кто ты. — Она помолчала мгновение и добавила: — Ты такой же, как и он, только в тебе Свет, а в нём была Тьма. Верни малышку, верни нашу девочку! Это не просто ребёнок. Это было предсказано в пророчестве. Записано в самой Книге Теней! Такие дети начнут рождаться, и наша девочка одна из них. — Женщина замолчала и подняла голову. Её глаза не мигали, они светились изнутри нечеловеческим светом. — В ней Свет и Тьма… вместе!

Но мужчина уже не мог её слышать, он мчался по следу. Его ждала охота. Охота, на которую не жалко будет потратить и всю оставшуюся жизнь.

Сны — это или что-то забытое из прошлой жизни, или же пророчество на будущее. Пять лет спустя… Первая встреча

Тёмная ночь. И нет в этой ночи никаких оттенков, никаких красок, есть лишь одна беспросветная тьма. Ночной небосвод не украшен звёздами, он чёрен, как мир, лежащий внизу. Мир неприветливый и чуждый, но не мёртвый. Там живёт всепоглощающая ненависть и лютая злоба, она грозится раздавить, разметать, развеять и уничтожить всё на своём пути.

И насколько хватало взгляда — и снизу, и сверху — везде сплошной мрак, а с противоположных сторон друг на друга надвигаются огромные волны чернее самой тьмы. Сокрушительные, смертоносные, они мчатся настолько стремительно, что невозможно рассмотреть, из чего они состоят. Люди это или звери или же разбушевавшаяся природная стихия? И когда до столкновения остаются считанные секунды, на краткий миг приоткрывается истинная картина — небывалое по своей неправдоподобности и мрачной красоте зрелище. Сильные тела людей в одно мгновение превращаются в тела могучих зверей и бросаются рвать клыками себя подобных, но пришедших с другой стороны. Кровь, стоны, крики и звериный рык разносятся на большие расстояния, заставляя разрываться сердца тех, кто в страхе ожидает самого худшего — смерти близких и горячо любимых людей. Земля содрогается от происходящего ужаса.

Юношу сковал животный страх. Он хотел отвернуться — и не мог. Он видел. Чувствовал. Знал. Вдруг ветер донёс до его слуха плач. Юноша обернулся, поднял голову и увидел её. На краю самой высокой скалы стояла дева, она была настолько красива, что стало больно глазам. Чёрные одежды, укутывающие её с головы до ног, живой дымкой стелились далеко позади неё. Она простирала руки в ту сторону, где шла кровопролитная битва, и безутешно рыдала. Его потянуло к деве. И вот он уже стоит за её спиной, не решаясь подойти и утешить разбитое горем сердце несчастной. Краем глаза заметил ещё одну деву. Одетая в белоснежные одеяния, она стояла немного поодаль от края, в отчаянии обхватив себя руками. И каждый раз, когда в ночи раздавался зов очередного погибающего зверя, она невольно содрогалась. По щекам светлой красавицы бежали слёзы. Вот она решительно сделала несколько шагов по направлению к чёрной деве и обняла её, притягивая к себе и заставляя отвернуть взор от творящегося внизу ужаса. Всё правильно: без Света нет Тьмы, и наоборот. Они всегда идут рядом.

— Не будет мне больше покоя! — прошептала чёрная дева, с благодарностью принимая сочувствие своей сестры. — И не хватит вечности, чтобы исправить ныне содеянное…

— Отныне на этой земле не будет покоя никому — ни живому, ни мёртвому, — прошелестел голос светлой красавицы. — Но надежда есть всегда. — Она перевела взгляд на юношу и грустно улыбнулась. — Не отчаивайся, сестра. Я помогу.

— Но как? — воскликнула чёрная дева.

— Только любовь сможет спасти этот мир, — торжествующе возвестила светлая красавица, и голос её разнёсся далеко окрест, гонимый ветром. Чёрная дева пристально всмотрелась в лицо своей сестры. Затем повернула голову и, проследив за её взглядом, устремила чёрный взор в самую душу юноши.

Он вздрогнул и медленно попятился, не в силах оторвать своего взгляда от прекрасных ликов. Он увидел в их лицах вечность бытия, равновесие, обещание жизни, смерти, счастья, горя, любви… Он знал: это всего лишь сон. Он захотел проснуться, но не знал, как это сделать. А может, вовсе и не сон это? Почему тогда всё так реально: и ветер, ласкающий кожу, и звуки битвы? Почему до боли в позвоночнике он не может заставить себя повернуть голову, чтобы отвести свой взор в сторону?

Светлая красавица улыбнулась.

— Уже скоро, — прошептала она, даря обещание и надежду.

Сердце пропустило удар, заставляя юношу содрогнуться всем телом.

— Проснись, — прошелестел в его ушах голос чёрной девы.

Юноша вздрогнул и открыл глаза. В голове набатом продолжал звучать голос тёмной красавицы: — Проснись.

Рука потянулась убрать с мокрого лба прилипшую прядь волос, мешающую обзору. Он зябко поёжился от ночного холода и беспокойно обвёл всё ещё замутнённым со сна взором пустое помещение, перебегая взглядом от узкого оконного проёма к противоположной стене, задержавшись лишь на мгновение на особо подозрительных тёмных участках. Приподнялся и замер, внимательно рассматривая чёрный провал единственного входа в помещение.

— Ведь приснится же такое! — Юноша облегчённо вздохнул и снова улёгся, закутываясь в дорожный плащ и смеживая веки.

— Проснись.

На этот раз прошелестело совсем рядом, заставив подскочить на месте и тут же рухнуть обратно — ноги спеленал собственный плащ. Больно ударившись и судорожно сжимая в руках единственное своё оружие — старинный родовой кинжал, юноша осторожно повернул голову и уставился на чумазое детское лицо.

«Нежить, — пронеслось в голове. — Это же надо так попасть!»

На мгновение он замер, не в силах поверить в происходящее. Как‐то особо не внушали доверия маленькие дети, взявшиеся из ниоткуда посреди ночи в развалинах полуразрушенного замка. Он наклонился, быстро освободил ноги и откатился в сторону. Занёс правую руку с ножом для удара, ожидая неминуемого нападения, а левой рукой подтащил к себе скромные пожитки — небольшую походную сумку.

Ребёнок с интересом наблюдал за его метаниями.

— Точно проснулся.

Лучезарная улыбка озарила детское лицо. Не обращая внимания на нож в руке юноши, ребёнок на четвереньках проворно подобрался ближе и доверчиво заглянул ему в глаза.

— Прячешься? А от кого? — Как зверёк потянул носом воздух. — Вкусно пахнешь. А это что у тебя? — Ловко ухватился руками за край его сумки и уверенно потянул на себя.

Лицо юноши медленно вытягивалось и каменело, превращаясь в неподвижную маску. Ребёнок живой, а значит, не несёт никакой опасности, как изначально он предполагал, но всё его существо вопило о неправдоподобности происходящего. Он снова недоверчиво обвёл взглядом помещение и удивлённо уставился на медленно, но верно уползающий вслед за сумкой теперь уже и плащ. Захлопнув вконец отвисшую челюсть, юноша резко дёрнул на себя свои вещи, пытаясь вырвать их из рук чумазого создания. Но не тут‐то было. Ребёнок не собирался сдавать свои позиции и некоторое время они упорно вытягивали друг у друга плащ с сумкой, не желая уступать противнику. Повоевав так короткое время с ребёнком, юноша всё же вырвал вещи из детских цепких рук. Тщательно вытряхнул плащ, свернул сумку и положил её себе в головах, подсунув под плотный плед. Расправил складки, как ни в чём не бывало опустился на свой импровизированный лежак и натянул до самых ушей походный плащ.

— Ну, и откуда ты здесь? — наконец решил поинтересоваться юноша, блаженно вытягиваясь во весь рост. — В принципе, не важно. Шла бы ты лучше отсюда, деточка, подобру‐поздорову. — А потом больше для себя, чем для кого‐то, закрывая глаза, задумчиво произнёс вслух: — Вот же интересно: замок ведь точно был пуст.

— Я останусь, — тон, которым это было произнесено, не оставлял никаких сомнений: ребёнок явно вознамерился заночевать рядом. Юноша распахнул глаза и удивлённо уставился на непрошеного гостя. Тот потупил взгляд и тихо проговорил: — Лучше здесь, — утвердительно покивал головой и чуть ли не шёпотом произнёс: — Там темно и страшно.

Ребёнок махнул рукой куда‐то за спину. Откликнулся ветер, завывая в щелях старого заброшенного здания, некогда бывшего величественным замком.

— Почему? — спросил парень, приподнимаясь на локте и внимательно всматриваясь в темноту. Сердце тревожно застучало: «Может, я всё же что‐то упустил?»

— Оно рыщет там и наблюдает. — Ребёнок прикрыл глаза, потом уверенно кивнул и очень серьёзно добавил: — И оно прямо сейчас там.

— Что рыщет там? О чём ты говоришь? — тихо спросил юноша, садясь и напряжённо подаваясь вперёд. После такого заявления у любого закрались бы нехорошие мысли, а если учесть все обстоятельства столь странной встречи, то он мог бы поклясться, что в этот момент даже заметил какое‐то движение. До рези в глазах вглядываясь в темноту, он замер в ожидании.

— Кто‐то. — Ребёнок пожал плечами и важно выдал: — Или что‐то, оно приносит для меня еду, оставляет всегда в одном и том же месте и не показывается мне на глаза. — На миг задумался и тихо добавил: — И оно там точно есть.

Но движение больше не повторилось.

— Нет там никого! — категорично заявил юноша, а про себя подумал: «Чего только со страху не примерещится».

Он подозрительно покосился на ребёнка, хмыкнул и спокойно улёгся на плед, снова укрывшись плащом.

«Скоро рассвет. Хоть немного успеть бы поспать ещё».

Наконец сообразив, насколько несуразно выглядит всё происходящее, юноша перевёл взгляд на ребёнка.

— Ты‐то что здесь делаешь?

— Я здесь живу. — Ребёнок немного помолчал, подумал и тихо добавил: — Ты сюда пришёл и совсем меня не заметил. — Расплылся в довольной улыбке: — Я умею прятаться.

— Постой. Как это — живу? — Юноша снова уселся и подозрительно обвёл взглядом полуразрушенные стены. — Где живу? Здесь, что ли? — Немного помолчал, потом серьёзно посмотрел на ребёнка и строго спросил: — Так, давай ты сейчас честно расскажешь доброму дяде, — он сам невольно улыбнулся при этих словах, — ну ладно, пусть не дяде, но зато доброму путешественнику о том, — он замолчал, соображая, о чём же таком важном должен поведать ему испуганный ребёнок, — с кем ты здесь.

То, что перед ним не какая‐нибудь нежить, а самый обычный ребёнок, да ещё и девочка, стало понятно сразу же, как только она подобралась к нему ещё ближе и он смог отчётливо разглядеть лицо при лунном свете из окна.

— Ни с кем. Меня здесь оставили. — Девочка затравленно посмотрела вокруг и чуть ли не шёпотом произнесла: — Я совсем не могу вспомнить, как вернуться. — Сглотнула, едва сдерживая слёзы. — И не могу вспомнить, куда.

Юноша зябко повёл плечами и постарался загнать как можно дальше свои эмоции, понимая, что это бесполезно: на его лице сейчас можно было найти всё — от крайней степени удивления и ужаса до высшего проявления человеческого сострадания к этому существу. Юноша понимал, что перед ним один из тех несчастных, от которых ещё при жизни отказывались родители. Но странное дело: в данном случае ребёнка не обрекли на голодную и холодную смерть, а продолжали приносить еду. «Что же это за звери, раз смогли такое сотворить с ребёнком? И для чего всё это? Бросить одного, но не дать умереть с голоду».

В этот момент этот самый ребёнок, втянув в себя воздух и окончательно убедившись, откуда идут столь соблазнительные запахи, блаженно прикрыл глаза, наблюдая из‐под опущенных ресниц за краем сумки, выглядывающей из‐под пледа. Пахло очень вкусно.

— Значит, не помнишь? А как давно ты здесь — тоже не знаешь? — спросил юноша, прикрывая сумку пледом и внимательно наблюдая за ребёнком. Девочка тут же переместилась ещё ближе. Тяжело вздохнув, юноша наконец вытащил сумку и принялся шарить в ней. В какой‐то момент он поднял глаза и посмотрел на девочку. Она завороженно наблюдал за каждым его движением, облизывая сухие обветренные губы.

— Вот, держи, — юноша вытащил кусок вяленого мяса и протянул ей. — Сейчас посмотрю, где‐то у меня ещё должна быть хлебная лепёшка.

Девочка с опаской протянула руку, но так и не решилась взять угощение. С сомнением ещё раз посмотрела на юношу.

— Ну же, бери, это вкусно.

Юноша невольно расплылся в улыбке, увидев, с каким удовольствием голодный ребёнок впился зубами в кусок подсушенного мяса. Достал кусок очерствелого хлеба и вложил в её протянутую руку.

Что это? Ему показалось или он действительно на краткий миг увидел в глазах незнакомки золотистые всполохи? Нет, всё же показалось. Ладно, разберёмся во всём завтра. А пока надо бы и поспать.

— Я останусь здесь, — напомнила она.

— Делай, как считаешь нужным, — он удобно улёгся на плед и с любопытством посмотрел на девочку.

Ребёнок подтянул под себя коленки, пытаясь укутать их подолом своего детского платья. Юноша присмотрелся. Нет, то, что на ней было надето, больше походило на мужскую рубашку. Он нахмурился.

— Ладно. Давай-ка иди сюда, — он откинул в сторону край походного плаща, приглашая её разделить с ним на сегодняшнюю ночь лежанку, состоявшую из прикрытых плотным пледом веток сосны, в изобилии растущей вокруг замка, и наломанного наспех валежника. — Это для того, чтобы ты совсем не озябла до утра, понимаешь?

Девочка недоверчиво посмотрела на него. Зачем‐то покосилась в тёмный проём, прислушалась и, согласно кивнув, проворно перебралась под тёплый бок незнакомца. «Как там он себя назвал? А, ну да, добрый путешественник».

— Ты нравишься мне, — тихо произнесла девочка.

— А теперь спим. Завтра решим, что с тобой делать, — ответил он, опускаясь рядом и заботливо подтыкая плащ. Немного подумал и решительно притянул худенькое тельце к себе. Охнул, когда почувствовал на своей груди холод детских рук, стиснул зубы и шумно засопел, проклиная тех чудовищ, которые могли бросить это дитя здесь в полном одиночестве. — Да ты как кусок льда! — Он шумно перевёл дыхание. — Ну почему все нелепости этого мира должны случаться только со мной? — тихо проговорил он в темноту, уже смеживши веки. Хитро улыбнулся и добавил совсем уже шёпотом: — Можно не отвечать.

Наслаждаясь незнакомыми ощущениями тепла, сытости, защищённости, боясь даже пошевелиться, она лежала и прислушивалась к размеренному стуку сердца «доброго путешественника». А вдруг ей всё это только снится и сейчас предстоит проснуться? Ведь к ней уже не раз приходили удивительные, красивые, добрые сны, где всегда была одна и та же женщина, которая улыбалась ей, нежно брала на руки и баюкала, прижимая к своей груди и напевая грустную песню. А ещё в этих снах всегда был кто‐то, кого она до ужаса боялась. При одном лишь воспоминании о плохом человеке девочка забеспокоилась, заворочалась, попыталась вывернуться из крепких рук.

Юноша приоткрыл глаза, недоумённо посмотрел на лежащее рядом лохматое чудо, усмехнулся и ещё крепче обхватил её руками:

— Спи уже!

Голова девочки наконец доверчиво приникла к его груди, а через какое‐то время юноша услышал мерное дыхание спящего ребёнка.

Иногда судьба начинает писать свою историю с совершенно нелепого, казалось бы, события или происшествия. То, что никогда не должно было случиться — случилось. Кто не должен был встретиться — встретился.

Раннее утро. По земле стелется лёгкий туман. Первые лучи солнца поблёскивают в каплях росы на буйной весенней зелени. Лес медленно просыпается, принося в мир привычные свои звуки. Из окна первого этажа выглянул юноша, обвёл внимательным взглядом округу, посмотрел куда‐то позади себя и что‐то сказал, собирая привычным движением чёрные длинные волосы в хвост. Отвернулся, подошёл к оконному проёму, опёрся руками о каменную кладку и уверенно спрыгнул на землю. Посмотрел наверх и что‐то крикнул. Из окна сначала полетел объёмистый мешок, а через мгновение в чёрном проёме показалась худенькая фигура ребёнка на вид лет пяти. Цепляясь руками за края проёма, она лишь мгновение с сомнением разглядывала юношу, стоявшего внизу и протягивающего к ней руки, а затем доверчиво прыгнула. Бережно подхватив её, юноша залился звонким смехом, веселясь от всей души над испуганным и взъерошенным видом своей ноши.

По заросшей и давно всеми забытой дороге, уходившей в неведомую даль, взявшись за руки, уверенно шагали прочь от старых развалин две фигуры. А из полуразрушенной башни за ними настороженно наблюдала пара жгучих чёрных глаз.

Если ты сильный, ещё не значит, что ты прав

Громко хлопнув дверью, из дверей кухни выскочила грузная женщина неопределённого возраста с растрёпанными волосами и красным лицом и понеслась со всех ног по усыпанной гравием дорожке к парадному входу величественного здания под громким названием «Дом милосердия». Едва успевая переставлять короткие толстые ножки, за несколько метров до своей цели она начала громко причитать и размахивать руками. Добежав до дверей, она исчезла на короткое время внутри здания для того, чтобы тут же появиться вновь, но уже в сопровождении двух мужчин. Жестикулируя и что‐то громко объясняя, она без конца нелепо подпрыгивала и периодически заламывала руки, требуя немедленного отмщения и призывая неуклюжих и неповоротливых мужиков двигаться быстрее.

— Я всегда говорила. Я ведь всегда знала, с самого первого дня появления этой рыжей бестии в нашем уважаемом и заслуженном заведении, в школе которого испокон веков обучались только студиозы из самых приличных семей… эээ… — Припомнилось вдруг, что в самом-то приюте жили дети, у которых и вовсе не было родителей. Потеряв нить своих рассуждений, женщина фыркнула и с новой силой запричитала на весь двор: — Эта гадина пролезла в подвал и слопала огромный кусок окорока фунтов так на несколько. — Видя недоверие на лицах сопровождающих её мужчин, она быстро закивала: — Да-да, не меньше.

— Уважаемая, позвольте, там ведь в чём душа держится, как же в неё столько могло уместиться? — удивлённо спросил более молодой, невольно замедляясь и поглядывая на второго мужчину — старого сторожа, который в этот момент остановился и тоже с сомнением смотрел на повариху.

— А вот не позволю, знать ничего не знаю, вора поймали с поличным, вот! Ректор что говорил? То и говорил, что главное — поймать, наказание последует незамедлительно. За чем тогда дело стало? — спросила разгневанная женщина, с вызовом подбоченившись. — Сколько за это время всего ценного пропадало, а поймать никого не получалось!

— Надо дождаться господина ректора и только потом вершить суд. И то ещё надо для начала доказать виновность‐то. Нет, я на такое точно не подписываюсь, — твёрдо заявил старик-сторож, отворачиваясь и решительным шагом направляясь обратно. — Я ухожу, а ты как знаешь.

Молодой человек удивлённо проводил взглядом сторожа. Припоминая все слухи, ходившие об этом найдёныше, и зная о трепетном отношении главы приюта к девчонке, он ощутил в душе на мгновение возникшее сомнение. Неуверенно посмотрел в лицо разъярённой женщины, вспомнил томный и многообещающий взгляд её дочери и принял окончательное решение.

— А мы пойдём и малость поговорим с той воришкой, — он недобро улыбнулся, ускоряя шаг в предвкушении предстоящего наказания.

Ворвавшись в просторный зал кухни, они не сразу смогли обнаружить виновницу. Девочка едва дышала под тяжестью съехавших на неё мешков с крупой и вдобавок восседавшего сверху сыночка поварихи. Одежда, лицо, волосы её были перепачканы в муке. Девочка в ужасе наблюдала за вновь прибывшими. В противоположном углу жалобно скулили служки и помощники при кухне, не решаясь даже двинуться с места.

— Маманя, смотри, — гордо потрясая огромной поварёшкой, зажатой в пухлой руке, заорал высокорослый детина, указывая на свою жертву, — как исправно лежит, ей от меня ни за что не сбежать. У, как зыркает своими глазищами. А можно мне её тоже наказать? — с надеждой в голосе спросил он, заискивающе заглядывая в глаза матери.

— Нет, нельзя. Сами управимся, — вместо матери ответил мужчина, подойдя к толстяку и рывком поднимая того с мешков. — Ты хоть подумал бы, что она может душу отдать под эдакой тяжестью. — Он ощутимо встряхнул детину и подтолкнул к выходу, попутно вырвав из его рук поварёшку и жестами приглашая всех остальных немедленно очистить помещение. Когда в кухне остались только он и повариха, мужчина направился к мешкам и небрежно подхватил не по годам щуплую девчонку с пола. Повернулся к женщине и вопросительно посмотрел, та понимающе кивнула и поманила его за собой.

— Пошли в подвал, где поймали там и наказывать будем. Чтобы в следующий раз уже точно неповадно было ни ей, ни кому‐то другому. — Потрясая ключами и гулко топая тяжёлыми башмаками, она направилась вниз. Замок поддался лишь со второго раза. Мужчина беззвучно скользнул внутрь с девчонкой на плече. Положил худенькое тельце на пол и с любопытством воззрился на высоченные ряды полок вокруг. Алчный взгляд перебегал с висящих под потолком окороков на ящики с фруктами и овощами, головки сыра и коробки со сладостями: «Дом милосердия» пользовался покровительством сильных мира сего и ни в чём не испытывал нужды. Мужчина перевёл взгляд на повариху: — Ну, и как прикажете наказывать?

Женщина тут же приосанилась, гордо вскинула голову и озвучила своё решение:

— Розгами, конечно, да так, чтобы неделю после не могла присесть. И вот ещё, — из‐под фартука достала кухонный тесак, — срежь ей волосы, чтобы все знали, что она воровка.

Мужчина поднял девочку с пола и безвольной куклой перекинул через своё колено. Находясь в забытьи, первые несколько ударов она даже не почувствовала. Затем вздрогнула и закричала. Женщина раздосадованно прикусила губу, стараясь не обращать внимания на отчаянные крики, но потом всё же не выдержала, подхватила с пола грязную тряпицу и затолкала ей в рот. Крики стали едва различимы, а затем и вовсе стихли.

— Довольно, — срываясь на визг, воскликнула повариха. — Обрежь ей волосы, да пошли отсюда. Я не в силах больше это выносить.

Мужчина ухватил девчонку за косу и подтянул к себе. Она вдруг пришла в сознание, осмотрелась безумным взглядом и попыталась что‐то сказать. Губы шевелились, тщетно стараясь вытолкнуть кляп. Её мучитель выдернул тряпицу и наклонился к самому лицу.

— Пожалуйста… пощадите… я не трогала…

Он усмехнулся, накрутил косу на руку, натянул её и полосонул по волосам тесаком. Тот застревал, путался и никак не хотел срезать хотя бы прядь с головы ребёнка. Девочка наконец осознала, что происходит, и забилась раненной птицей в руках своего мучителя. Мужчина едва справлялся, настолько в своём отчаянии ребёнок оказался сильным.

— Да срежь ты уже их! На вот, возьми, этим легче будет, — женщина за это время где‐то нашла ножницы и сейчас протягивала ему. — И дело с концом, а я подержу. Кстати, можешь взять всё, что тебе приглянулось, заслужил, — а сама ногой задвинула под стол огромную корзину с продуктами.

***

Поздно вечером, буквально за несколько минут до закрытия главных ворот, на территорию приюта в Ветернхиле влетел чёрный всадник. Грохоча по вымощенной камнем подъездной дороге, заставляя шарахаться в разные стороны местных обывателей, он проследовал к центральному входу главного здания, резко осадил лошадь и ласково потрепал её по холке, с интересом рассматривая нагромождение различных стилей в архитектуре строения. Дверь распахнулась, незнакомца явно ждали. На пороге стоял худощавый мужчина, ректор этого примечательного заведения, и беззастенчиво разглядывал фигуру в чёрном.

— Ты опоздал. Я ждал тебя после обеда, а сейчас чуть ли не ночь, — в глазах ректора плясали смешинки. — Хотя, в принципе, пунктуальность никогда не была твоей сильной стороной. — Он сделал несколько шагов в сторону гостя. — Как же я рад снова видеть тебя, Илиодор, дружище! Сколько лет прошло с последней нашей встречи?

Всадник откинул капюшон. Лицо его было непроницаемым лишь мгновение, затем суровые черты смягчила улыбка. Он спустился с лошади и пошёл навстречу ректору.

— А как я рад тебя видеть! — воскликнул Илиодор. Ректор неуверенно протянул было руку для дружественного пожатия, но гость не обратил внимания на сей скромный жест, в считанные секунды оказался рядом и сграбастал друга в крепкие объятия, дюжей силой выбивая весь запас воздуха из его лёгких. Ректор аж закашлялся. Илиодор отодвинулся, беспокойно заглянул ему в лицо: — Я вижу, ничего не меняется, ты по‐прежнему всё тот же задохлик, — и вновь обнял друга.

— Кто бы говорил о переменах, — сквозь спазмы удушливого кашля едва выдохнул тот. — Послушай, отпусти, а?! Иначе ещё мгновение, и ты будешь сжимать в своих крепких объятиях мой хладный труп.

Илиодор разжал руки, но поддержал друга, не давая ему тут же свалиться на землю.

— Никогда не понимал, на каких только силах твоя жизнь держится! — Заботливо оправив одежду на друге, он вспомнил добрую шутку про себя из далёкого прошлого: — Ну вот, даже не сломал, не помял и не испортил.

— Чего тут непонятного? Вестимо, на одном энтузиазме! — едва переводя дыхание, пошутил хозяин приюта. — Пошли в мой кабинет, поговорим по душам, оформим документы. Чего время зря терять? Ты ведь ничего не забыл? На этот раз все документы в порядке? Да и расскажешь, как всё прошло с твоей роднёй.

На лицо Илиодора набежала тень. Он весь подобрался и серьёзно посмотрел на собеседника.

— Да не может быть! — ректор не мог скрыть своего удивления. — Неужели они до такой степени погрязли в глупых предрассудках, что окончательно закрыли свои сердца? И я просто умираю от любопытства в ожидании рассказа, как ты смог обнаружить, что твоя племянница находится именно в нашем приюте.

— Как раз таки с обнаружением не возникло никаких трудностей. Эльхор, маг наших старейшин, указал место, где находится моя племянница и какое носит имя. — Илиодор видел, как от удивления вытянулось лицо друга. — Да, я обратился к Совету за помощью и всё рассказал.

— Кстати, я помню его визит и тот странный разговор о детях‐сиротах — как они попадают к нам, кто приводит, — глава Ветернхильского приюта тяжело вздохнул, — но тогда не придал этому значения. Сейчас припоминаю: первое письмо от тебя пришло как раз после его визита. На тот момент твоей племяннице исполнилось десять лет. Значит, я правильно считал её ауру, — ректор, довольный собой, улыбнулся. — Ну да ладно, расскажи мне лучше о своих родителях. Как они восприняли такую новость?

— С моими родителями как раз не возникло никаких проблем. Всё осложнилось после визита ближайших родственников моей снохи. — Илиодор тяжело вздохнул и продолжил: — Заметь, никто из её родных до сего момента не давал о себе знать. А тут… Ты сам понимаешь, оформление опекунства сложная и длительная процедура, а когда ещё неожиданно обнаруживаются другие родственники и начинают оспаривать твоё право, то дело осложняется в разы и может затянуться на годы, что и случилось со мной. Впрочем, эта история достойна подробностей. Показывай, где твой кабинет. — Илиодор пропустил хозяина вперёд и двинулся следом. — Надеюсь, у тебя там найдётся что‐нибудь для настоящих мужчин?

— Обижаешь, однако, — ректор ускорил шаг. Поднявшись на третий этаж, лишь однажды он задержался возле своего кабинета, чтобы отдать строжайшее распоряжение: не входить никому, ни под каким предлогом.

Через час ректор выглянул и потребовал немедленно найти и привести в его кабинет девочку, которую все знали под именем Джим Ветерн — этой фамилией награждались все дети, у которых не было официальных родителей (Ветернхил — местность на севере страны, где находилась школа). Имя же она получила от человека, который на тот момент был единственным сторожем главных ворот. Он нашёл ребёнка на ступеньках возле маленькой сторожки сразу же после того, как утром открыл ворота, и было совершенно непонятно, чем он руководствовался при своём выборе, дав маленькой девочке мужское имя — Джим.

А спустя пять лет после описанного выше события ректор получил престранное письмо от Илиодора Деф'Олдман — боевого товарища и старого друга. Текст гласил следующее: найдёныш этот — Эвелин Сен Ревилью Деф'Олдман, единственный ребёнок и наследница ныне покойных её родителей (ни слова описания обстоятельств гибели четы) Исидора Деф'Олдман и Лисинды Сен Ревилью (подтверждающие этот факт документы в своё время будут обязательно предоставлены главе Ветернхильского приюта). Потом шло пространное описание быта друга, новости о его родителях и даже подробный рассказ об уборочных работах по осени в полях, но ни единого больше слова, касающегося данного дитя. В конце письма друг сообщал, что в скором времени прибудет с визитом, а до того момента настоятельно рекомендовал держать эту новость в тайне как от общественности, так и от самого ребёнка (по причинам, известным только самому отправителю). Сей «скорый визит» был отложен на пять долгих лет. За это время ректор успел отослать несколько писем с описанием и подробным рассказом о жизни и успехах его подопечной, на которые так и не получил ответа. И только две недели назад гонец доставил срочную депешу, в которой сообщалось, в какой именно день Илиодор Деф'Олдман навестит приют. И вот сегодня ректор с неподдельным интересом слушал историю о том, как его друг стал по воле брата‐близнеца единоличным опекуном своей племянницы. О том, как был украден ребёнок в день оглашения завещания, о пяти долгих годах непрерывного поиска похитителей и самой девочки. И подробный рассказ о непримиримых разногласиях не только с собственным кланом, но ещё и с родственниками по линии матери девочки, неожиданно объявившимися в момент, когда стало известно, что ребёнок жив, пребывает в полном здравии и обучается в школе при Ветернхильском приюте.

В ожидании встречи с племянницей Илиодор принялся нервно расхаживать по комнате. Он был излишне молчалив и рассеян. Отвечал на вопросы невпопад и явно не слушал то, что говорил ректор. Через какое‐то время в кабинет заглянул один из преподавателей и сообщил, что ребёнка нигде не могут найти. А через несколько минут уже весь приют стоял вверх дном, всполошенный известием об исчезновении одной из учащихся — событие, никогда ранее не случавшееся в этих стенах.

Старый сторож появился в приюте ближе к вечеру. К этому моменту не осталось ни одного человека, за исключением самых младших, кто не был бы занят поисками ребёнка. Узнав, из‐за чего переполох, сторож сразу же направился в кабинет к ректору, там он рассказал об утреннем инциденте, невольным свидетелем которого ему довелось стать.

Когда через несколько минут сонная повариха с неохотой открыла дверь нежданным посетителям, она несколько опешила, увидев на пороге своего жилища ректора вместе с незнакомцем. Признаться, она совсем забыла, что не выпустила девчонку из подвала, и не придала никакого значению шуму, поднявшемуся вечером во дворе. Быстро сообразив, чем обязана столь позднему визиту, она начала слёзно причитать о невосполнимых убытках школы из‐за участившегося в последнее время воровства. Эта проникновенная речь была остановлена одним лишь взмахом руки ректора и коротким требовательным «где она?» незнакомца. Похлопав недоумевающе ресницами, как если бы только что заметила присутствие постороннего человека, повариха молча развернулась и направилась по узкому коридору, ведущему на кухню, а оттуда и в подвал.

Как только они добрались до нужных дверей, незнакомец в нетерпении вырвал из её рук ключи и сам принялся открывать замок. Он исчез в темноте складского помещения, а уже через миг стоял в дверном проёме, держа в руках обрезанную косу и обводя безумным взглядом присутствующих. Ректор слишком поздно сообразил, что происходит. Мгновение — и вот руки друга уже сжимают шею поварихи, грозя той неминуемой смертью.

— Где она? Что ты сделала с ней? — в голосе гостя звучал металл и презрение.

— Илиодор, — ректор попробовал привлечь к себе внимание друга, но тот не реагировал. Тогда он подошёл и попытался разомкнуть кольцо его рук, пытаясь ослабить мёртвую хватку: женщина и так уже едва дышала, безвольно повиснув и перестав сопротивляться.

Илиодор повернул голову и удивлённо воззрился на ректора.

— Эта безумица обрезала ей волосы. Волосы! Ты это понимаешь?! — его голос почти срывался на крик. — Ты ведь прекрасно знаешь, что это значит! — Он перевёл горящий взор на жертву и приблизил своё лицо почти вплотную к лицу обезумевшей от страха женщины. — Каким же должно было быть преступление, чтобы ты такое сотворила с ней? Я хочу это услышать! Отвечай! — и с силой встряхнул её.

— Да она не может тебе ответить, ты её практически задушил! Илиодор, так нельзя. Остановись! Только не в этих стенах, — ректор с усилием дёргал друга за руки, с тревогой поглядывая на пелену, затягивающую глаза поварихи. — Убив её, ты не решишь проблемы.

— Ты прав, не решу, зато сделаю хорошее дело — избавлю свет от этой… — Но руки гостя невольно всё же ослабили хватку, плечи безвольно поникли, а через мгновение женское тело рухнуло кулем на земляной пол возле его ног. Не веря в своё освобождение, повариха какое‐то время лежала без движения и безумным взглядом смотрела на незнакомца, а затем медленно поползла к выходу. — Ты сейчас жива лишь потому, что за тебя просят, но я обещаю тебе: придёт день, и мы вновь встретимся, но тогда рядом с тобой уже никого не будет. Это говорит тебе Илиодор Деф'Олдман клана Олдман, дитя которого ты истязала и обесчестила. Запомни моё имя.

Женщина кое-как поднялась на ноги и побрела к выходу.

— Я не мог и помыслить, что такое может случиться. Прости. Какое‐то просто чудовищное стечение обстоятельств! — Ректор удручённо пожал плечами, подошёл к другу и положил руку ему на плечо. — Хочу, чтобы ты знал: за то время, что она здесь была, я тоже успел привязаться к девочке. Поверь, мне сейчас не легче. — Опустил руки, немного постоял рядом, рассматривая напряжённую спину гостя, а затем прошёл внутрь и зажёг над головой магический огонёк, освещая складское помещение. Несколько минут стоял неподвижно, мысленно восстанавливая картину того, что здесь произошло. Вздрогнул. Посмотрел на друга с опаской: — Мне не хватит всей моей жизни, чтобы отмыться от позора за содеянное сегодня в стенах вверенной мне школы. И я не вправе просить тебя о снисхождении к виновникам, причастным ко всему этому. — Плечи ректора опустились, взор стыдливо потух. — Не досмотрел, не уберёг, не оправдал твоё доверие.

Илиодор смотрел равнодушно. Лицо его превратилось в неподвижную маску. Было совершенно непонятно, о чём сейчас думает этот человек, какие испытывает чувства.

— Давай не будем об этом. Меня сейчас интересует лишь одно: где она может быть?

— Я не знаю, — честно признался ректор. Такого растерянного выражения на его лице Илиодор не мог припомнить за всё время, что они были знакомы. — Стандартный поиск не дал результатов, — ректор недоумённо покачал головой. — Я не вижу её. Это не магия. Это что‐то другое. Чувствую разрыв в подпространстве, но точно не уверен. Да и связано ли это с ребёнком? — Бросил взгляд на маленькое окошко вверху: — На дворе ночь, вести дальше поиски бессмысленно. Продолжим уже с утра. За то время, что осталось до рассвета, я постараюсь подтянуть к школе как можно больше людей. — И чтобы окончательно успокоить друга, добавил: — Обещаю, мы обязательно её найдём!

Глаза Илиодора полыхнули недобрым светом. Он весь подобрался, медленно повернулся и какое‐то время пристально всматривался в лицо старого приятеля. С сомнением покачал головой.

— Ты даже не представляешь, насколько наша жизнь изменилась бы, если бы мы однажды перестали давать обещания, которые не в состоянии выполнить. — Илиодор перевёл дыхание, немного помолчал. — И ещё. Не надо говорить ничего из того, в чём ты сам не уверен. — Мужчина повернулся и вышел из комнаты. — Я сам её найду! Твоя помощь мне больше не понадобится.

Всё, что не убивает, делает нас только сильнее. Встреча вторая

Из беспокойного сна Джим вынырнула в холодном липком поту. Несколько минут лежала с закрытыми глазами и прислушивалась, цепенея от охватившего тело леденящего ужаса. В кромешной темноте раздался резкий звук, где‐то совсем рядом что‐то грызли. Открыла глаза. Странно, но она вполне сносно видела в темноте. Справа от неё в соседнем туннеле кто‐то был. И этот кто‐то сейчас с упоением питался, вгрызаясь во что‐то или в кого‐то зубами, хлюпая и причмокивая от удовольствия и громко урча. Вот только чем можно здесь питаться? Она с силой зажмурила веки: «Не хочу этого знать». Прикусила до крови нижнюю губу: «И не хочу этого видеть». Шмыгнула носом: «И быть здесь я тоже не хочу».

Как долго она тут? Неделю? Месяц? Она не помнила. День сейчас или ночь — тоже не знала. Просто однажды перестала следить за временем. Почему‐то вспомнился самый первый день и тот ужас, который она испытала, придя в сознание в этом странном месте. И ничего больше: ни где была раньше, ни как сюда попала. Джим открыла глаза и подозрительно всмотрелась в темноту соседнего узкого лаза. «Ведь не умерла, научилась выживать, прятаться, находить пищу, — девочка скривилась от отвращения, — воду. А может, я всегда умела это делать?»

Затёкшая от долгого лежания в одном положении спина дала о себе знать ноющей болью в пояснице. Она слегка пошевелилась, стараясь не шуметь и не привлекать к себе излишнего внимания. Звук вдалеке мгновенно прекратился. К ней молниеносно метнулась серая тень. Девочка поняла: это что‐то находится сейчас совсем рядом, настолько близко, что, протяни руку — и дотронешься. Раскачиваясь из стороны в сторону и издавая странные горловые звуки, больше похожие на утробное урчание, чудовище втягивало в себя воздух и шумно сопело, обволакивая смрадным дыханием всё её тело. «Всё. Это конец», — промелькнула мысль, и в этот момент её желудок вдруг истошно завопил от голода. От изумления девочка распахнула глаза и недоумённо уставилась на удаляющуюся спину неизвестного существа. Вдоль всей спины хищника тянулся причудливый гребень, длинный хвост заканчивался округлым набалдашником. «Оно меня не тронуло!» — забилось в голове набатом. Она боялась перевести дыхание и всё никак не могла отвести взгляд от соседнего туннеля, куда только что ушло… или уползло, в общем, скрылось из глаз нечто, что не посчитало её достойным своего внимания.

«Почему оно меня не тронуло?» Она выпрямилась и села, пристально вглядываясь в темноту чёрного провала. Вместо ответа оттуда высунулась голова чудовища, взирая на неё оценивающим холодным взглядом. Девочка шумно сглотнула и снова зажмурилась. «Мамочки! Хочу домой», — малодушно пискнуло где‐то внутри. Ответ пришёл мгновенно откуда-то из подсознания: «У тебя нет дома. Да и мамочки у тебя тоже нет». Она скорее догадалась, чем почувствовала, что осталась одна. Чудовище вновь исчезло в непроглядной темноте туннеля.

Дом… А был ли он вообще когда‐нибудь у неё? Вряд ли. Есть ли у неё родные или близкие люди? Неизвестно. За ответ на этот вопрос она, не задумываясь, отдала бы очень многое. А была ли она когда‐нибудь счастлива? Невольная улыбка набежала на лицо. Да, была, но лишь однажды, очень давно. Когда была совсем ещё крошкой, она встретила «доброго путешественника». Вспомнилось вдруг, как она мучила себя после, повторяя изо дня в день всё, что произошло с ней — каждый момент, когда она была рядом с ним. И всё равно по истечению лет, взрослея, она всё же забыла его облик и разные мелкие обстоятельства, которые сейчас, возможно, могли бы многое рассказать о таинственном незнакомце. «Откуда он там взялся? Куда направлялся?» — грустно вздохнула она, вспоминая тот день, когда нашла «путешественника» в развалинах старого замка. «А почему я-то там была? И как туда попала?»

Со временем она стала кое‐что понимать и теперь точно знала: даже если у неё когда‐то и была мать, то та её совсем не любила, возможно, даже и не хотела. Иначе как понять, что при наличии огромного количества всяких домов‐интернатов, школ для подкидышей, всевозможных храмов, где рабочие руки требовались всегда, эта женщина предпочла бросить её далеко от цивилизации в разрушенном замке, обрекая тем самым своё дитя на верную голодную смерть.

Она приоткрыла один глаз, потом второй, покосилась в сторону туннеля. Осторожно сместилась в противоположную сторону под спасительную тень соседнего узкого коридора. Робко сделала сначала один шаг, затем другой и замерла в ожидании, что чудовище снова высунется из темноты. Ничего не происходило. Лишь было слышно, как воет ветер и вдалеке где‐то капает вода. «Так, поворачиваюсь спиной и медленно ухожу. Очень медленно. Не делая резких движений. Оно явно там. И оно внимательно наблюдает. Чувствую. Знаю». Было ощущение, что от макушки до самых пяток от страха заледенела кожа, заставляя замереть на месте и не дышать. «А мне вовсе не страшно! — уговаривала она себя, шумно выдыхая воздух и неуверенно делая ещё один шаг. — Мне ведь не страшно?» Она не могла заставить себя повернуться спиной к туннелю, где скрылось чудовище, и пятилась задом. Всё смотрела и смотрела в предательскую темноту. «Нет, мне до ужаса страшно!» Мозг вдруг взорвался паникой, она развернулась и бегом бросилась в узкий коридор, поминутно ожидая за своей спиной шума преследования. Не хватало воздуха, из‐за голодного истощения тело отказывалось слушаться, поэтому ноги заплетались, а лёгкие грозили разорваться от непосильной нагрузки. Она упала, споткнувшись о камень, и по инерции проехала ещё на несколько шагов вперёд, обдирая до крови кожу на локтях и коленях. Туннель в этом месте резко уходил вниз. Джим не удержалась, громко вскрикнула и сорвалась в пустоту — ниже на несколько уровней от того коридора, где всё это время обитала. «Вот и всё».

Она приземлилась на удивление мягко: что‐то склизкое и мокрое копошилось под телом. От размышлений о своём нерадостном будущем — стать чьим‐нибудь обедом — её отвлёк шорох. Джим открыла глаза и повернулась на звук. На расстоянии вытянутой руки спиной к ней сидело существо, как две капли воды похожее на то чудовище, которое, ей казалось, она оставила далеко позади себя, спасаясь бегством по тёмному коридору. «Не может быть!» Длинный хвост медленно приподнялся. Девочка завороженно проследила за ним взглядом, а потом развернулась и побежала. Каких‐то долей секунды ей не хватило, чтобы увернуться от удара — кожу на спине прочертил кровавый след. Упала. Закричала от боли и машинально откатилась в сторону, уходя от ещё одного удара. Взгляд выхватил в темноте узкий лаз. «Вот где спасение. Надо бы постараться пробраться туда». Пахло кровью. Её кровью. Тварь вдруг повернулась и уставилась на неё голодными глазами. Вот тут нервы уже не выдержали, и девочка истошно закричала.

В этот самый момент темноту разорвала яркая вспышка света. Раздались крики. Топот ног. Часто моргая, Джим силилась хоть что‐то рассмотреть, но видела сквозь выступившие слёзы лишь неясные силуэты. Это были люди, и на них со всех сторон напирали хвостатые твари, грозя подмять их своим количеством. «Откуда они здесь?»

Тварь, напавшая на неё, зашипела и в страхе попятилась от людей. Затем остановилась, глазами‐буравами оценила расстояние до них и до тела жертвы, беспомощно лежавшей на земле совсем рядом. Запах крови развеял последние сомнения, медленно, прижавшись к полу, она поползла в сторону девочки.

Та, в ужасе наблюдая за чудовищем, колебалась всего мгновение, потом вскочила на ноги и ринулась туда, где кипел бой: люди — это спасение. Сильный удар сбил её с ног, вышибая весь воздух из лёгких и заставляя на короткий миг потеряться в пространстве. Она повернулась на спину и подняла голову, сплёвывая кровь, текущую из разбитых губ. Всего на долю секунды они встретились взглядом — человек и чудовище, а затем острые зубы сомкнулись на щиколотке девочки. Джим зажмурилась и истошно закричала. Игнорируя шум битвы и крики жертвы, существо быстро удалялось во мрак узкого туннеля, утаскивая законную добычу.

— Харон, тьма тебя забери, куда ты пропал?! Мне срочно нужна твоя помощь! — Юноша виртуозно орудовал двумя мечами, вращаясь в безумном танце вокруг своей оси, нанося точные удары и попутно защищая ещё и мага, стоявшего рядом с ним и пытавшегося в этот момент завершить сложное плетение огненного заклинания. — Харо‐о‐он! — Юноша внезапно сам перешёл в нападение, стараясь хоть немного оттеснить от себя и своего товарища напирающих со всех сторон хвостатых тварей. — Ребята, да где же вы? Между прочим, здесь цигуля1 кого‐то потащила в восточный коридор.

Маг за его спиной, не глядя, тут же шарахнул в указанный коридор огненным шаром. В воздухе поплыл запах палёного мяса. Юноша удивлённо открыл рот и тут же закашлялся, зло покосился на мага:

— Спасибо, удружил. Предупреждать же надо!

Юный маг-эльф откинул длинные пепельные волосы за спину, стали видны вытянутые уши с заострёнными кончиками. Бледное — может, даже чересчур — лицо, тёмные круги под глазами и потухший взгляд миндалевидных зелёных глаз говорили о сильном истощении. Он виновато пожал плечами и смахнул со лба выступивший пот.

— Всегда пожалуйста. — Он шумно выдохнул и добавил: — А у меня уже всё готово. — С его рук потёк жидкий огонь, послушно направляясь к основной массе серых существ, полностью их окруживших. Похоже, он не рассчитал свои силы, потому что покачнулся и упал бы, но напарник успел поддержать его, ухватив за плечо.

Мечник тревожно посмотрел на напарника, удивлённо присвистнул, и в этот момент огненная волна коснулась серой массы. Раздался взрыв. Мечник прижал мага к стене, закрывая своим телом от случайных осколков.

— Признаться, и правда выглядишь паршиво, — успел проговорить он. В этот самый момент за спиной раздался очередной взрыв, и его бросило вперёд на едва стоявшего на ногах мага.

Тот болезненно скривился, едва переводя дыхание, но открыл глаза и уставился на напарника.

— Что? — только и смог выдавить он.

— Кажется, задело, — коротко бросил мечник, отодвигаясь от мага и стараясь оценить ущерб от осколка, попавшего в предплечье правой руки. Из‐под рукава показалась струйка первой крови. Это плохо. Очень плохо. Мечник внимательно посмотрел на напарника. — В общем, слушай мою команду: в бой не вступать, магических заклинаний не плести, сознание не терять, стоять здесь и никуда не уходить! — Встряхнул эльфа за плечи, видя, что тот никак не реагирует на его слова. — Лодар, справишься? — Тот несколько мгновений смотрел куда‐то в пространство, а затем неуверенно кивнул. — Вот и ладненько! Пожалуй, здесь уже всё — опасности нет. — Мечник оценивающе осмотрелся, нахмурился. — Оставлю тебя ненадолго. Видно, что‐то случилось, иначе они давно уже были бы здесь. Я быстро. — Развернулся и побежал, бросив напоследок: — А ты смотри у меня, не шали, иначе нам придётся тебя отсюда тащить на себе.

Эльф смотрел в спину удаляющегося друга, отметив для себя, что его правая рука безжизненно свисает вдоль тела. Поднял руку и смахнул горячую влагу под носом, изумлённо посмотрел на свои пальцы: кровь. Вскинул голову и едва слышно проговорил в пустоту:

— Кажется, в любом случае сегодня вам меня тащить, — и потерял сознание.

Михей Сен Латгал, воин‐мечник, виртуозно владеющий парными клинками, а также подающий надежды некромант, лучший ученик самого Одуса Ведающего, ни на минуту не задумываясь об опасности, подстерегающей его в темноте, смело нырнул в узкий коридор. Согнувшись почти пополам и осторожно шаря ногами по земле перед тем, как поставить ногу, он медленно продвигался вперёд — туда, откуда был слышен шум битвы. Он старался гнать тревожные мысли. Впереди замаячил свет.

Сделав ещё пару шагов, он вдруг почувствовал за своей спиной чьё‐то присутствие. Остановился. Очень медленно начал поворачиваться. Мощный удар сбил его с ног и припечатал к стене. Мгновение он ещё стоял, а потом начал оседать вниз. Тварь дёрнула ослабевшее тело на себя и положила на него лапу. В этот момент Михей пришёл в сознание и, умудрившись вывернуться из смертельного захвата, оказался лицом к лицу с противником. Возле самого его носа клацнули зубы, но он успел вцепиться в шею чудища, стараясь удержать его голову на расстоянии. Неимоверно болела спина, горело раненое предплечье. Он предпринял попытку оттолкнуть от себя монстра, но ничего не получилось, попробовал закричать — голосовые связки отказывались слушаться. Боковым зрением он уловил мелькнувшую тень и с надеждой посмотрел в ту сторону.

— Тебе, что ли, помочь? Или как? — раздался рядом насмешливый голос его друга и сокурсника Харона Деф'Олдмана, истинного оборотня, специализирующегося на боевых искусствах.

— А ты как думаешь? — едва смог выговорить Михей и тут же скорее почувствовал, чем увидел, как сильный удар сотряс тело монстра. Туша безжизненно обмякла и завалилась на него, придавив своей тяжестью и лишив возможности выбраться самостоятельно. — Харон, ты что наделал? Немедленно сними с меня это!

— Не могу. Слишком тесно. А ты тоже нашёл, где разлечься, — Харон едва сдерживал смех.

— Мне тут, между прочим, дышать нечем, — продолжал жаловаться Михей, — а тебе всё хиханьки да хаханьки. Лучше скажи, как там дела у Касса.

— У Кассиана дела нормально, уж точно лучше, чем у тебя, — даже не думая реагировать на возмущённое сопение из‐под туши и уже нисколько не скрываясь, Харон рассмеялся в голос, но всё же взялся за дело. — А то, что тебе дышать нечем — так кто же в том виноват? Вот скажи: зачем в дырку полез?

— Как это зачем? Вам, дурням, помогать шёл, — возмущённо пропыхтел Михей. Мёртвое тело упорно дёргали и тянули, но пока безрезультатно. На лицо капало что‐то тёплое. Он попробовал отодвинуться в сторону — результат был минимальным. Складывалось впечатление, что его придавило каменной глыбой.

— Ну и как? Помог? — Туша вдруг резко сместилась влево и поползла с Михея. Харон матерно выругался, за что‐то зацепившись и приложившись головой о выступ в темноте. — Кстати, как там наш остроухий?

— Плохо. Он сейчас больше на упыря смахивает, а не на представителя «распрекрасной расы». — Михей поднялся, осторожно ощупал себя здоровой рукой. Голова кружилась, начала давать о себе знать большая потеря крови. — И сколько можно просить, не называй ты его так, не зли его! Надо щадить неустойчивую эльфийскую психику. — Окончив тщательный осмотр своего тела, удручённо выдал: — Кажется, у меня ещё и рёбра сломаны! — Взгляд привлекла быстро мелькнувшая тень, к ним шёл ещё один соратник. — Касс, там всё чисто?

— Чисто. — Юноша ухватился за тушу и поволок её из туннеля, помогая Харону окончательно освободить проход. — Но надо срочно уходить отсюда. Лодар был прав: мы заблудились уже тогда, когда пошли по незнакомому туннелю, думая, что сможем вернуться в любой момент к основной ветке. Могу сказать с уверенностью: эти коридоры не только не подвергались раньше зачистке, они даже не нанесены на карты.

— Ё‐моё, ведь однозначно теперь влетит по самое «не хочу»! — удручённо проговорил Харон, стараясь пропихнуть застрявшую тушу в узкий проём. — Сначала влетит от Адагелия, а потом ещё и от нашего препода. Вот дёрнуло же нас залезть сюда! — Он от души пнул безжизненное тело, вымещая досаду. — Даже не знаю, кто хуже из них! — последнее высказывание относилось непонятно к кому.

Тело поддалось, освобождая проход.

Касс исчез, затем снова появился, неся в руках заплечные сумки и оружие товарищей. — Ну что, как возвращаться будем? Пойдём туда, откуда пришли, или, может, здесь? — махнул рукой на коридор позади себя.

Михей оценивающе осмотрел товарищей.

— Это решим на месте. Для начала надо сходить за Лодаром. — Он поморщился. — Кстати, если я не ошибаюсь, там есть ещё кто‐то.

— В смысле? Ты о чём? — раздалось с двух сторон одновременно. От удивления Харон даже забыл закрыть рот, а Касс выронил из рук сумки.

— Кто‐то кричал в восточном туннеле. — Михей опёрся левой рукой о стену. — Там ведь темно и ничего не видно, да и особо некогда было приглядываться, но ошибиться я не мог. Может, человек, а судя по голосу, может, даже ребёнок, но определённо живой. Надо бы всё тщательно там осмотреть и проверить.

Через какое‐то время Харон возмущённо (так как был жутко недоволен, что именно ему пришлось ползти в узкий лаз искать таинственного незнакомца) прокричал, что не нашёл ничего, кроме туши мёртвой цигули. Михей в этот момент старался привести в чувство Лодара, а Кассиан собирал и упаковывал вещи и оружие друзей.

— А ты посмотри под цигулей, — посоветовал Михей, устало опустился на землю и привалился спиной к мокрой стене. — А я пока немного посижу здесь. Что‐то мне нехорошо.

— Да ты, видно, издеваешься?! — Вдалеке слышалось кряхтение и возня. — Э‐э‐э, кажется, нашёл! — Тишина. — Ребята, здесь ребёнок — мальчишка на вид лет двенадцати. Он, кажется, труп. — Затем удивлённый возглас: — А может, и не труп?! Не верю своим глазам: дышит, но этого просто не может быть. Эй, вы меня там слышите?

— Слышу, — мрачно ответил Кассиан. — Просто замечательно! — вопреки сказанному, голос его звучал нерадостно. — Хватай мальчонку и давай сюда, иначе у нас сейчас будет целых два трупа.

— Что, всё настолько плохо? — Харон стоял уже рядом, прижимая к груди завёрнутого в плащ мальчишку.

— Суди сам: у одного полное истощение, а у другого — большая потеря крови, — Касс отодвинулся, давая оборотню самому хорошенько всё рассмотреть.

Харон положил найдёныша на землю и принялся тщательно осматривать друзей.

— Касс, ты в состоянии наложить заклинание исцеления? — спросил он, с тревогой осматривая Михея. — Что‐то он совсем паршиво выглядит.

— Уже сделал, но ты сам понимаешь, здесь нельзя быть ни в чём уверенным: моя магия чужда ему и упорно отторгается организмом. Всё, что получилось сделать, так это только остановить кровотечение. Надо срочно выбираться отсюда. — Внимательно осмотрев друга, спросил: — Двоих нести сможешь?

Тот кивнул.

— Обернёшься?

— А как по‐другому ты это себе представляешь? — Харон поднялся, вздохнул и начал раздеваться. — Беру остроухого и найдёныша, Михея тащишь ты?

— Может, остроух… тьфу… Лодара понесу, он всё же легче будет, а ты Михея? — с надеждой в голосе спросил Касс.

— Ладно, но ты тогда тащишь ещё и мои вещи.

Касс закивал, отходя на расстояние и стараясь не мешать. Он никогда не мог уловить тот момент, когда Харон оборачивался зверем. Это всегда происходило молниеносно (вот что значит истинный метаморф: он мог по желанию даже частично обращаться, Касс сам видел однажды на тренировке, но, видно, сейчас предполагалось полное перевоплощение, плюс ещё и с наращиванием дополнительной массы). И совершенно не требовалось предварительно раздеваться (вот только тогда вещи разлетались на мелкие лоскуты). Видно, сейчас стало жалко новые кожаные штаны. Кассиан усмехнулся, наблюдая исподтишка, как друг аккуратно сворачивает, а затем бережно укладывает свои вещи в заплечную сумку. А ещё через мгновение он ломал голову над тем, как поудобней пристроить на широченную спину два безвольных тела и незаметно от носильщика туда же положить парочку сумок, пытаясь игнорировать грозный рык возмущённого зверя. Промелькнула злорадная мысль: «Может, незаметно водрузить туда ещё и эльфа?» Но животное окончательно заупрямилось, демонстративно повернулось к нему спиной и, недовольно скаля огромные клыки, прошлёпало на выход.

Рано утром многие жители могли наблюдать странную процессию: по узким грязным улочкам со стороны бывшего бедняцкого района (вот уже много лет никто не селился и не жил в этом месте), находящегося далеко за охранной чертой города, сильно шатаясь и поддерживая друг друга, брели двое молодых людей. Одежда выдавала в них учащихся Академии Магических Искусств, яркие пурпурные плащи указывали на принадлежность к Ночному патрулю.

Вот уже полвека патрульные каждую ночь выходили на охрану территории города от нежелательных элементов и зачистку от всякой нежити и нечисти нежилых районов. Состоял патруль в основном из адептов последних курсов — выпускников академии, сама же идея принадлежала градоправителю того времени, когда впервые был сформирован первый Ночной патруль. Академия исправно выполняла свой долг перед жителями города, на территории которого, собственно, и располагалась со своими многочисленными учебными корпусами и жилыми зданиями, как город внутри города, внося посильную лепту и попутно оттачивая навыки и мастерство своих учеников в условиях, максимально приближенных к боевым. Хотя, чего греха таить, за всю историю существования Ночного патруля вряд ли можно было насчитать хотя бы парочку неординарных дежурств: ночные смены всегда проходили спокойно и размеренно. Сами ученики не отказывались, но особо и не стремились к лишним ночным бдениям, но на запланированное дежурство выходили безропотно. Каждое такое патрулирование поощрялось небольшой денежной премией от представителей городской власти, внеурочным выходным от академии и вдобавок ко всему этому — почётом и уважением от самих жителей города, особенно от представительниц женской части населения.

Юноши едва держались на ногах, чуть не на каждом шагу опасно балансировали, чтобы не рухнуть на землю. Позади них топал огромный зверь, внешностью и размером напоминающий нечто среднее между медведем и волком‐переростком. Животное периодически останавливалось и принималось угрожающе рычать на своих попутчиков, когда те вдруг начинали опасно крениться то в одну, то в другую сторону. Терпеливо ожидал, пока друзья соизволят выровняться и возобновить своё движение, и шёл следом, осторожно подталкивая их вперёд. На своей спине зверь бережно нёс ещё два тела — юношу и ребёнка.

_______________________________

Цигуля — вид низшей нежити; среда обитания — подземелья и катакомбы; питаются обычно мёртвой плотью, но не прочь полакомиться и живой; на поверхность не выходят, не переносят дневной свет; почти слепы, но обладают превосходным обонянием, имеют удлинённое тело, позвоночник плавно переходит в хвост, на конце которого находится костяной шип.

Жизнь спасают сочувствие и милосердие, а также — само желание жить

Известие, что патрульные не вернулись в положенное время, всполошило всю академию. Цитариус Инарион (остальные многочисленные имена, следующие за основным, было не принято употреблять в обращении к Великому), архимаг‐всестихийник, ректор и основатель Рутонской академии, один из магов Великой Семёрки беспокойно вышагивал по полупустому помещению, вдоль стен которого расположились лишь украшенные резьбой деревянные стеллажи, от пола и до самого потолка заполненные книгами, да письменный стол. Пытаясь справиться с тревожными мыслями и дурным предчувствием, он чутко прислушивался к любому шуму за пределами своего кабинета. Бесцельно покружив ещё какое‐то время, он остановился возле окна, всматриваясь в бескрайнюю синь неба и полностью погрузившись в свои тяжёлые думы, и поэтому не сразу услышал, как в кабинет кто‐то бесшумно скользнул. Вздрогнул, когда чья‐то рука бесцеремонно легла ему на плечо, но поворачиваться не спешил.

— Они только что прошли главные ворота. Один — Михей — ранен, большая потеря крови, у другого — Лодара — полностью выкачана магическая и жизненная сила, он истощён до предела и находится на грани жизни и смерти, — говоривший тяжело вздохнул, увидев, как напряглись плечи Цитариуса при этом известии. — С собой они принесли ребёнка, шансов на выживание у него почти никаких. Полным составом проследовали в лазарет. Лекари оповещены и находятся на месте. Подробности ночного патрулирования пока неизвестны. От вас будут какие‐нибудь распоряжения?

Цитариус Инарион медленно повернулся к говорившему, впился пристальным взглядом в изменчивую темноту под капюшоном и застыл, впитывая в себя зрительные образы, щедро посылаемые ему существом, стоявшим напротив. Вряд ли кто мог похвастаться, что когда‐нибудь видел истинное лицо Адагелия Оторонталия — наполовину демона, наполовину человека-мага — истинного друга и правой руки ректора, мужа единственной его сестры.

— Спасибо, друг. Раз все живы, то это уже хорошие вести. Распоряжений не будет. Хочу сходить сам, посмотреть, как обстоят дела. Кстати, к Лодару надо срочно пригласить кого‐нибудь из представителей его расы. Хорошо бы найти «мага‐проводника»: вливать придётся много энергии, отторжения нам сейчас не нужны. — Он тяжело вздохнул и направился к двери. — При ментальном контакте с тобой я почувствовал беспокойство и тревогу по поводу этого ребёнка, — сказал он, уже взявшись за ручку. — Тебе что‐то не нравится? Ничего не хочешь сказать?

Адагелий Оторонталий серой дымкой молниеносно переместился от окна к двери, с лёгкостью воспользовавшись разрыванием пространства, остановился напротив Цитариуса и тихо проговорил:

— Я не знаю, что сказать. Это было всего лишь мимолётное ощущение, оно возникло внезапно и так же внезапно исчезло. Пойдём, посмотришь сам на этого найдёныша, возможно, ты, как и я, почувствуешь это и поймёшь, о чём я говорю. — Он тенью проскользнул в коридор. — Вестника к Вилисии я уже послал, не беспокойся о Лодаре, он сильнее, чем кажется. — Не оборачиваясь и ни на мгновение не останавливаясь, пояснил: — Кассиан с Хароном на славу постарались, щедро накачали его своей энергией, так тот на радостях даже пришагал на своих ногах в лечебницу.

Цитариус смог бы поклясться, что услышал смех друга, сам же он не смог удержаться от удивлённого возгласа. От такого известия спокойней не стало, он боялся даже представить последствия отката при использовании чужеродной энергии. Как же будущие выпускники не учли настолько очевидного вреда от своих действий? По‐хорошему, надо было бы после такого устроить им повторный срез знаний, чтобы думали в следующий раз.

Ректор и Адагелий оказались в главном корпусе в междуурочный час — время, отводящееся на обед и отдых. Повсюду носились ученики, сновали преподаватели, но стоило им показаться в коридоре, да ещё вместе, как все расступались и отходили в сторону, давая дорогу и не задерживая движение. Когда они добрались до медицинского корпуса, там кипела работа. В небольшом коридоре лазарета возле окна замерли в тревожном ожидании Кассиан и Харон. Юноши не сразу заметили вновь прибывших, пристально вглядываясь в створки закрытых дверей и чутко прислушиваясь к любым звукам. Не останавливаясь, даже не удосужившись взглянуть в сторону учеников, глава академии быстрым шагом прошёл мимо и исчез за дверью. Адагелий же остановился, строго осмотрел с ног до головы (по крайней мере, так казалось по движению капюшона сверху вниз и обратно) вверенных ему учеников и строгим голосом проговорил:

— Хотел бы я знать, какого вас… понесло в неизвестные катакомбы, тем более на закрытые нижние уровни? — Увидев, что Харон решительно набирает в лёгкие воздух, жестом остановил его и уже более спокойно добавил: — Вам не следует здесь находиться. Немедленно отправляйтесь к себе и приведите себя в порядок. Через два часа вас ждут для подробного доклада в кабинете ректора.

— Но… — попытался было встрять в разговор Кассиан, и был так же бесцеремонно остановлен.

— Никаких «но». Выполнять! И чтобы глаза мои вас здесь сегодня не видели, — прошипел демон, довольно поглядывая в спину улепётывающих без оглядки учеников.

— Можно подумать, у него есть эти самые глаза, — не упустил возможности для колкости Харон, переводя дыхание и стараясь обогнать Кассиана на повороте.

Кассиан понимающе посмотрел на друга, но решил воздержаться от комментариев, видя попытки Харона обогнать его, припустил ещё быстрее и первым оказался возле лестницы. Остановился на площадке и победоносно посмотрел на отставшего друга.

— Я всё слышу, — грозно прошелестел голос совсем рядом, заставив Харона споткнуться, он чуть не упал на ступеньках. — У меня есть не только глаза, но и уши, — голос внезапно стал обволакивающим, он буквально ласкал слух.

Харон, вцепившись рукой в плечо друга, удивлённо всмотрелся в коридор. Но там никого не было. Округлив глаза ещё больше, перевёл взгляд на Кассиана.

— Нет, ну ты вот мне скажи, как он это делает?

— Не знаю. — Касс нервно передёрнул плечами, затем вытянул шею, чтобы самому рассмотреть коридор, точнее, убедиться, что он пуст. Удивлённо присвистнул, отцепил руку друга от своего плеча и повернулся к нему спиной. — И, кажется, не хочу знать. Пошли уже.

***

Адагелий Оторонталий бесшумно скользнул в помещение и обвёл его внимательным взглядом, отмечая для себя не пришедшего до сих пор в сознание Михея, жуткую бледность Лодара и неподдельный испуг будущих целителей, учеников младших курсов, сбившихся в стайку и сейчас неуверенно жавшихся друг к другу. Пациенты размещались в подобии отдельных палат, отгороженных занавесями друг от друга, хотя в лазарете были и закрытые палаты — для особо тяжёлых случаев.

Цитариус тем временем методично обходил помещение, поочередно останавливался возле каждого больного, заботливо интересуясь состоянием здоровья. Вот он на мгновение задержался возле Михея, наблюдая за отлаженными действиями лекарей, удручённо покачал головой и прошёл дальше, к кровати эльфа, неподвижно лежавшего всё это время, но внимательно наблюдавшего за ним. Ректор остановился напротив его кровати и какое‐то время с любопытством изучал его ауру, затем взял ближайший стул и, устало опустившись на него, перевёл пытливый взгляд на лицо юноши. Лодар попытался привстать, но был тут же остановлен одним движением руки.

Адагелий хмыкнул, наблюдая за ними со стороны. Он так хорошо научился разбираться в характере друга, что был уверен: тот наверняка сейчас устроит допрос с пристрастием — вопрос‐ответ, ничего лишнего. Ментальный контакт расценивался у свободолюбивых светлых эльфов как навязывание воли, как преступление против личности, и поэтому беседа обещала быть долгой.

Лодар О'ЛинМирилиель, кронпринц и единственное дитя одного из старших домов Светлого Леса, послушно вёл свой неспешный рассказ, иногда повторяясь по просьбе слушателя и периодически отвечая на уточняющие вопросы, придерживаясь в своём рассказе только сухих фактов. Когда повествование дошло до найденного в катакомбах ребёнка, Лодар не смог сказать ничего вразумительного, было видно, что он сам удивлён и заинтригован этим событием. Он даже нашёл в себе силы, чтобы приподняться и посмотреть в ту сторону, где, предположительно, находился сейчас найденный ими ребёнок.

В этот самый момент дверь распахнулась и в помещение вплыла ослепительная Вилисия. Она тут же безошибочно определила, в какой стороне находится её родственник, и стремительным шагом направилась к нему. Проходя мимо отдельной палаты, в которой лежал найдёныш, она вдруг замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, повернулась и даже сделала пару нерешительных шагов в ту сторону. Снова остановилась, встряхнула головой, решительно отвернулась и направилась к кровати Лодара. Адагелий удивлённым взглядом провожал первородную: «Значит, не только я это чувствую. Очень интересно!»

Цитариус Инарион приподнялся, тяжело опираясь на спинку стула, и протянул руку в приглашающем жесте, тщательно скрывая ухмылку: по выражению лица Вилисии он понял, что та уже просканировала ауру будущего подопечного. Взгляд первородной говорил: «Ну и полечили!» Цитариус терпеливо ждал, пока Вилисия неторопливо шествовала между рядами кроватей, снисходительно кивая на робкие приветствия младших учеников, и отошёл лишь тогда, когда она заняла его место на стуле возле больного. Сам же поспешно направился в палату странного найдёныша, ни разу даже не оглянувшись.

Вилисия же не отводила пристального взгляда от главы академии до тех пор, пока он не скрылся за дверью маленькой комнатки, куда её неосознанно вдруг потянуло, как только она переступила порог лазарета. Перевела вопрошающий взгляд на Лодара, пытливо изучила его лицо. Юноша в ответ лишь пожал плечами, съезжая вниз и удобно устраиваясь на подушках, и блаженно расслабился.

Первое, что бросилось в глаза, как только Инарион переступил порог палаты, это взволнованное и усталое лицо всегда такой спокойной и уравновешенной Шельги Араи, полновластной хозяйки целебного крыла больничного комплекса и старшего декана факультета Целительства и врачевания. Самые лучшие её ученики беспомощно разводили руками и яростно спорили между собой, в то время как она собственноручно обрабатывала остро пахнущим травяным настоем раны на спине ребёнка и накладывала повязки с целебным бальзамом. Казалось, она была полностью поглощена своим занятием, но стоило Цитариусу переступить порог маленькой палаты, как целительница, не оборачиваясь, заговорила, заставляя всех замолчать одним лишь звуком своего голоса.

— Оставьте нас, — скомандовала она и терпеливо дождалась, когда последний из её учеников выйдет из палаты. — Мне очень жаль, — в голосе слышались печаль и сожаление, — но надежды мало. Ребёнок в таком плачевном состоянии, — она покачала головой, бережно переворачивая своего пациента на бок. — Посмотри на эти раны. — Обернулась и подняла на него свои невидящие глаза. — Это дитя запороли почти насмерть, раны загноились, а теперь ещё и свежие повреждения. И посмотри на её волосы. — Шельга удручённо покачала головой. — Даже не хочу думать, почему она такое с собой сотворила, или же за что это сделали с ней, — она недовольно сморщила нос. — Однако, если бы она не была столь слаба физически, я могла бы с уверенностью сказать, что у неё есть шанс на выздоровление.

Цитариус при этих словах непроизвольно передёрнул плечами, приблизился к кровати и наклонился над ребёнком. Какое‐то время внимательно изучал раны на спине. «Ничего страшного, воздействие целебных трав вместе с магией не оставят и следа от этих повреждений». Очень аккуратно перевернул тело и ухватился руками за край стола, чтобы не упасть, настолько поразил его вид ребёнка. Ему пришлось приложить немалое усилие, чтобы не выказать своего гнева. То, что сделали с ребёнком, было просто чудовищно. Он не мог заставить себя отвести взгляд от пушистых огненно‐золотистых ресниц, ярко выделяющихся на перепачканном грязью лице. Словно догадавшись, о чём он думает, Шельга наклонилась и оттёрла влажной холстиной грязь с лица ребёнка. Цитариус наклонился ещё ниже.

— Ты ведь это тоже чувствуешь, да? — Он выпрямился и вопросительно посмотрел на Шельгу Араи. — Даже твои бальзамы и травяные примочки не смогли забить её запах. — Целительница едва заметно улыбнулась. — И эта странная двойственность её ауры — Тьма и Свет, вместе. Удивительно, легенды говорят, давным‐давно, до Великой Битвы, такое можно было наблюдать у каждого, — он перевёл изумлённый взгляд на ребёнка. Не услышав ответа на свой вопрос‐предположение, поднял голову и посмотрел в лицо целительнице: — Что это? Снова свобода выбора?! — Цитариус нахмурился. — Ребёнок точно без сознания?

— При таких внутренних и внешних повреждениях нет никаких сомнений. Я вообще не понимаю, как он до сих пор жив. Старым ранам уже больше недели, они загноились, а вот это, — она указала рукой на обширную гематому в области груди, — указывает на внутреннее кровотечение. Видно, был сильный удар. Ко всему этому множественные переломы рёбер, перелом запястья левой руки, две рваные раны в области бедра правой ноги, — она снова удручённо покачала головой. — Не пациент, а сплошная огромная рана.

— Надо всё равно попробовать. Я помогу, — Цитариус ободряюще улыбнулся целительнице и вздрогнул, услышав за спиной голос Вилисии.

— Я тоже помогу.

Цитариус удивлённо оглянулся. Когда она успела войти, никто не заметил. Эльфийка лишь развела руками:

— И даже не спрашивай меня о мотивах. Сама удивлена не меньше вашего.

За её спиной выросла тень Адагелия Оторонталия. Цитариус перевёл вопрошающий взгляд на друга, тот в ответ лишь молча кивнул.

Мгновение они оценивающе рассматривали друг друга, затем, не сговариваясь, воодушевлённые лишь своей решимостью вернуть к жизни это странное дитя, начали стремительно действовать. Шельга Араи и Вилисия отправились подготавливать комнату для предстоящего лечения, Адагелий исчез из палаты, чтобы накрыть больных пологом сна, а Цитариус тем времен бережно спеленал ребёнка и поднял на руки. Найдёныш вздрогнул, по его телу прошла судорога. Руки ректора прижали лёгкое тело к груди.

— Держись, малыш! — тихо попросил Цитариус, ни на что особо не надеясь, и быстрым шагом направился в палату, где его уже с нетерпением ждали.

Любые порывы души — это всего лишь порывы, и иногда они правильные, а иногда — нет

«И вовсе нечему здесь радоваться!»

Джим Ветерн стояла с потерянным видом посреди просторного холла и тоскливо взирала на снующих вокруг с деловым видом учеников. Все куда‐то спешили, все были чем‐то озабочены, у всех были свои неотложные дела, а самое главное — все свободно ориентировались в этих бесконечных корпусах, коридорах, этажах, переходах, классах, аудиториях. Будь они неладны. Вот уже месяц как она посещала занятия, точнее, она пыталась их посещать. Ни одна лекция для неё ещё не началась вовремя, а это значит, каждый раз выговор от очередного преподавателя, дружные насмешки от всего класса и постоянное недосыпание в попытке восполнить в ночное время (когда все нормальные ученики спят и набираются сил) недостающие знания. И даже не это самое трудное. Сложно было найти свободный учебник, по которому в данный момент никто бы не занимался, а с учётом того, что приходилось блуждать в чужом, незнакомом ей корпусе, такое, казалось бы, незначительное действие становилось просто невыполнимым.

За всё время пребывания в стенах академии ей удалось запомнить лишь два маршрута, и при этом очень хорошо, почти с закрытыми глазами. Это дорога в столовую и — более‐менее — дорога к своей комнате. К слову сказать, комната, в которой она сейчас жила, была уже третьей по счёту. Как‐то с самого начала не удалось найти общий язык с соседкой первой комнаты, а следом — и с хозяйкой второй.

Первой оказалась красноволосая хрупкая девочка с правильными чертами лица, изящными манерами и кучей всевозможных родственников, тоже учащихся на данный момент в академии. Звали её Алисией. Скромная, молчаливая, её не было ни слышно, ни видно, и со временем девочки наверняка смогли бы найти общий язык. Однако из-за странной внешности подселённой соседки и непонятного запаха именно родственники Алисии поспособствовали скорому переводу Джим в другую комнату.

Вторая девочка, Дориана, мужеподобная и вечно недовольная великанша (хотя, может, такой она казалось только Джим с её небольшим ростом), не стала даже вникать, к какому полу относится сей лохматый индивидуум, притащившийся в её комнату и бесцеремонно посягнувший на её территорию, просто вытолкала её взашей, и всё. Правда, потом она закатила истерику с привлечением своих не менее влиятельных родственников, в ультимативной форме напомнив, что ей было обещано единоличное пользование данным помещением. С ней‐то Джим уж наверняка никогда не смогла бы поладить, потому что невозможно доверять тому, кого боишься до демонов, а именно это чувство возникало каждый раз, когда она случайно сталкивалась с Дорианой в коридорах, классах, столовой.

Вот так и вышло, что Джим теперь жила одна в маленькой комнатке на третьем этаже, в крыле обслуживающего персонала вспомогательного корпуса Б. Что значит «вспомогательный корпус Б», она так и не смогла выяснить. Поначалу было трудновато бегать в отдалённый корпус по крутой лестнице несколько раз на дню, но со временем она перестала замечать эти трудности. На лестничных пролётах она часто сталкивалась с этим самым обслуживающим персоналом, поначалу чуралась их, потом стала узнавать, а дальше так и вовсе приветливо здороваться и помогать. Она никогда не могла равнодушно пройти мимо человека (в основном, правда, вовсе не человека), нагруженного и едва бредущего по узким крутым ступенькам. Сначала предлагала помощь, а потом уже просто выхватывала из рук корзину, сумку или же просто стопку отглаженного белья и бежала наверх или вниз. Для неё это было не трудно, а кому помогала — приятно.

Для Джим стало полной неожиданностью, что в академии практически все считали, будто она мальчик. Что тому явилось причиной, неизвестно, а что‐то кому‐то объяснять или доказывать не было никакого желания. Может, необычное имя, но ей не виделось в нём ничего необычного, а может, и слишком короткая для девочки стрижка. Но она не могла даже представить себя с длинными волосами и почему‐то каждый раз холодела от ужаса, пытаясь вспомнить, какая причёска была у неё раньше. От целительницы она узнала, что волосы обрезают лишь в двух случаях: когда скорбят по близкому человеку или же когда смертельно больны. Был вроде бы и третий вариант, но о нём Шельга не захотела рассказывать, сердито поджав губы и коротко бросив: «А это тебе знать не надо». «Может, я как раз и потеряла близкого, родного человека, потеряла и напрочь забыла об этом, и сейчас живу себе дальше, ни о чём не тревожась. Или ещё хуже — я как раз тот самый третий случай, о котором даже сказать вслух не хотят», — так рассуждала Джим.

Она запустила всю пятерню в волосы и сильно их потянула, пытаясь пригладить, обвела внимательным взглядом холл, медленно, но верно пустеющий, в надежде увидеть хоть одно знакомое лицо со своего факультета, рассчитывая незаметно пристроиться за ним и так попасть на следующий урок. Она снова непроизвольно пригладила непослушные пряди. Бесполезно: волосы сияющим золотым нимбом встопорщились вокруг головы, не желая укладываться. Джим нахмурилась, провожая унылым взглядом двух весело щебечущих незнакомых девушек. «Конечно, пока я добираюсь сюда из своего корпуса, уже все знакомцы разбегаются по классам».

Джим проследила взглядом за пожилым грузным мужчиной, который, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, прошёл мимо неё. «Да это же… ммм… как его там… преподаватель по естествознанию! А у меня как раз сейчас его предмет. Вот удача!» Не раздумывая, она побежала следом. Главное теперь — не потерять его из виду. Она бегом завернула за угол и в кого-то врезалась. Книги и письменные принадлежности разлетелись по полу в разные стороны, а сама она со всего маху приложилась пятой точкой об пол. Медленно подняла глаза и замерла. Перед ней стоял будущий выпускник академии с синими (самыми почётными) нашивками Ночного патруля на правом рукаве серебристого пиджака факультета магов‐менталистов.

Юноша наклонился к ней и ухватил за воротник форменного пиджака. Отметил про себя, что пиджак без каких‐либо опознавательных знаков и нашивок (такой был у только начинающих своё обучение адептов‐первокурсников), встряхнул её и поставил на ноги перед собой. Потянул носом воздух, прищурился и неожиданно спросил:

— Я тебя знаю?

В ответ Джим усиленно замотала головой, глядя за его плечо в надежде ещё увидеть ковыляющего преподавателя естествознания. Коридор был пуст.

— Наверное, мы всё же встречались!

Джим могла поклясться, что на мгновение зрачки у стоявшего напротив студента стали вертикальными, узкими, и он снова беззастенчиво потянул носом.

— Определённо, мы где‐то раньше уже встречались. Я не могу ошибаться.

Все были осведомлены о том, что в Рутонской академии может учиться представитель любой расы, и Джим не была исключением, но увидев зрачки старшекурсника, она невольно вздрогнула, отступила на шаг и начала оглядываться.

— Ты чего такой дёрганый? — Парень поднял с пола её сумку и сам начал складывать в неё книги с тетрадями. Потом задумчиво проговорил: — И всё же, почему мне так знаком твой запах?

Джим наклонилась и быстро подобрала остальные свои вещи и письменные принадлежности. Выхватила из рук студента сумку, беспорядочно запихнула всё туда и закинула на плечо. Благодарно кивнула и попыталась обойти его. Но парень ухватил её за плечо и развернул лицом к себе.

— Слышь, пацан, ты что, глухонемой, что ли? — Джим снова отрицательно замотала головой. — Тогда что? — уже сердито спросил он.

— Опаздываю. — Джим тоскливо посмотрела на опустевший холл и удручённо добавила: — Точнее, уже опоздал, — и почему‐то покраснела до корней волос.

— Понятно. — Студент наклонил голову и вдруг удивлённо приподнял брови: — Что, ещё не ориентируешься? — Почему‐то было ужасно стыдно признаваться в этом, но Джим всё равно кивнула. Он сочувственно поинтересовался: — Какой предмет? Нет, подожди, сам угадаю, — прищурился, вспоминая, кто до столкновения прошёл мимо. — Ага, естествознание! — Снова кивок. — Пошли, провожу тебя.

В это было невозможно поверить: она мчалась со всех ног по пустому коридору, ведомая будущим выпускником академии. Старалась не смотреть на него, но взгляд так и привлекали синие нашивки на рукаве. Она не поняла, как оказалась возле дверей нужной аудитории, и не успела даже поблагодарить студента за оказанную услугу, как он втолкнул её в кабинет. Аудитория взорвалась смехом, когда, ввалившись, она чуть не сбила с ног мальчишку возле входа.

Преподаватель шикнул, воцарилась мёртвая тишина. Он поднялся с кресла и прошёлся вдоль исписанной убористым почерком школьной доски. Остановился, посмотрел на опоздавших и тихо проговорил:

— Ещё мгновение назад я был искренне удивлён посещением своей лекции будущим светочем нашей академии Виттором Деф'Олдманом, крайне занятым и вполне всё знающим и без моих занятий. Но сейчас я с уверенностью хочу заявить: это счастливейший день в моей жизни! — Его кустистые брови сошлись на переносице, глаза злобно буравили опоздавших. — У меня на уроке сам Джим Ветерн, и всего‐то с опозданием в несколько минут.

При этих словах мальчишка, всё это время стоявший неподвижно, оглянулся и очень серьёзно посмотрел на Джим, тут и она смогла его разглядеть. Длинные красно‐каштановые волосы были искусно заплетены по всей голове и плавно переходили в косу сложного плетения. Всё лицо покрывали веснушки. Глаза цвета светлого янтаря смотрели открыто, но во взгляде не было ни осуждения, ни любопытства, скорее, сочувствие. Полнейшей неожиданностью стала его улыбка, такая добрая и искренняя, как если бы они давным‐давно друг друга знали и сейчас по воле случая просто встретились в непонятном месте, где им приходится выслушивать привычный уже нагоняй за очередную совместную проказу. Потом улыбка сползла с его лица, он ещё раз оценивающе оглядел её с ног до головы и отвернулся.

Джим удивлённо открыла рот, буравя взглядом его спину, прямые плечи, длинные волосы. Она уже давно не прислушивалась к словам преподавателя и чуть не упустила момент, когда им разрешили пройти и занять свои места. Осторожно пробираясь по узкому проходу между рядами через лес выставленных ног, добрела до своего стола (ни разу не запнувшись и не упав) и опустилась на стул. Достала конспект. До конца урока она едва могла сосредоточиться, что‐то писала не вдумываясь, и незаметно наблюдала за мальчишкой, благо сидел он почти рядом. За всё то время, что она находилась здесь, это было первое проявление хоть какой‐то симпатии к ней со стороны однокурсников. «Почему я его раньше не видела?»

Следующим по списку шёл урок «Вводный курс по самообороне». Сегодня его проводили впервые для всего курса. Небрежно побросав свои вещи в сумку, Джим влилась в поток учеников и без происшествий добралась до нужной аудитории. Там им сразу выдали специальную форму, подобранную пожилой женщиной строго по размеру для каждого. Переодевшись в отдельных кабинках, студенты вышли в общее помещение и исподтишка поглядывали друг на друга, едва сдерживая смех. Возможно, это было удобно и практично, но выглядело достаточно нелепо. Джим осмотрела себя с ног до головы, хмыкнула, разглядывая острые коленки, торчащие из‐под коротких штанишек, бросила взгляд в сторону великанши. Дориана осматривала всех дикими глазами:

— Ни за что в таком наряде не выйду отсюда!

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, заставив всех вздрогнуть. В проёме стоял приземистый широкоплечий мужчина, хищно скалясь и злобно оглядывая собравшихся.

— Ну! И долго мне вас ждать? — Перевёл взгляд на Дориану: — Не только выйдешь, а вприпрыжку побежишь, радуясь, что хоть кто‐то взялся тебя, неумёху, научить хотя бы азам самозащиты. И в следующий раз будь добра стоять на построении первой, иначе из‐за тебя пострадает весь класс. Понятно? — Дориана стояла с открытым ртом. — Вот и умница. А теперь марш все в зал!

Испуганной стайкой все ринулись к выходу, сталкиваясь и мешая друг другу. Джим аккуратно продвигалась по стеночке, боясь даже поднять голову и посмотреть, стоит ли там ещё явление, именуемое преподавателем неведомого предмета, от знакомства с которым однозначно не стоит ждать ничего хорошего. Когда она уже добралась до выхода и готова была переступить порог, её схватили за шкирку и с лёгкостью приподняли. Мгновение она в ужасе рассматривала свои дёргающиеся на весу ноги, а потом вдруг осознала, что её небрежно зашвырнули в зал, не дав даже достойно войти самой. Приземление было жёстким. Из глаз брызнули непрошеные слёзы. Она попыталась встать и не смогла сделать это с первого раза… и со второго тоже. Удивлённо посмотрела на свою обувь. За спиной услышала злобный рык и невольно ускорилась.

— Да к демону всё! С чем мне приходится работать?! Понабрали тут хиляков‐задохликов. Как, скажите на милость, из этого можно сделать хоть жалкое подобие воина? — Джим была уверена, что в этот момент его перст осуждающе указывает в её сторону. Захотелось немедленно заползти, спрятаться куда‐нибудь, что она и не преминула сделать, так и не рискнув выпрямиться: ползком потихоньку переместилась за спину великанши и снова попробовала встать на ноги. — Да помогите же кто‐нибудь принять вертикальное положение этому недомерку!

Кто‐то подхватил её и поставил на ноги, бережно поддерживая и не давая снова позорно свалиться на пол. Джим сквозь слёзы посмотрела на своего спасителя. Рядом стоял Виттор. Он очень сосредоточенно смотрел на преподавателя, на его щеках ходили желваки.

— Ага, злость! Это хорошо! Это просто замечательно, молодой человек. — Преподаватель задумался, ещё раз обвёл цепким взглядом собравшуюся аудиторию. — С тебя, пожалуй, и начнём наш вводный курс и первый урок. Имя?

— Виттор Деф'Олдман, — представился юноша.

Джим могла поклясться, что названное имя заставило преподавателя сначала удивиться, а потом разозлиться. Пристальный, очень внимательный осмотр с ног до головы, а потом эта хищная улыбка во весь оскал… и явное наличие там самых что ни на есть настоящих клыков.

— Прошу вас, Виттор Деф'Олдман! Окажите честь! Такую фамилию надо носить с гордостью. Харон Деф'Олдман, я так понимаю, ваш старший брат?

Кивок юноши — и неподдельная радость преподавателя.

Джим почувствовала, что осталась без опоры и тут же беспомощно уцепилась за ближайшего соседа. Выровнялась, повернулась лицом к залу и проследила обеспокоенным взглядом за уверенно идущим к центру однокурсником.

— Обращаться ко мне будете исключительно Диирде’Грамм, большего вы пока не достойны знать обо мне. И учить я вас буду тому, как постоять за себя, за своего друга, за близкого вам человека без применения магии, оружия и каких‐либо защитных талисманов. Зачем это нужно? — Он удовлетворённо наблюдал за худеньким мальчишкой, уверенно идущим в его сторону с гордо поднятой головой под испуганными взглядами неровного строя новобранцев. — Да затем, что может оказаться так, что в какой‐то момент у вас не будет ни магических сил, ни человеческих, я уже не говорю о такой роскоши, как хоть какое‐то оружие и спасительные талисманы. Скажете, такого не случится? Случится! Всегда случается. И умираете вы потом исключительно по собственной глупости, известной как излишняя самоуверенность. — Повернулся в пол‐оборота к классу и согнул ноги в коленях, развернул ступни, привстал на носках. — Пожалуй, начнём. Правила боевых искусств гласят следующее. Первое — будь собран и сосредоточен. Мышцы слегка напряжены, руки и ноги должны быть слегка согнуты в суставах, чтобы дать тот необходимый заряд энергии для удара, который может потребоваться в одно мгновение при переходе к бою. Второе — не стоит недооценивать противника. Третье — никогда не выказывать перед противником свой страх.

Он скользнул навстречу юноше.

— Главная цель самообороны — как можно быстрее вывести противника из строя, этого вполне можно достигнуть за счёт скорости ваших движений и своевременного нежданного удара. Поверьте мне, здесь не нужна сила. Техничность — да, но не сила. Я видел, как тщедушный человечишка с лёгкостью смог уложить на обе лопатки тролля, — хищно улыбнулся. — Спросите, как такое возможно? Отвечу: силу возьмёте у своего противника. Помните, ваши удары должны быть плавными. Плавные удары принесут больше пользы, чем реверсивные1. И самое главное, — он сделал паузу, — атаковать нужно до того, как противник предугадает ваши действия.

И они одновременно кинулись друг на друга. Джим затаила дыхание и подалась вперёд. Она даже не поняла, что сосед, на котором она за миг до этого безвольно висела, тоже больно вцепился в её руку. То, что происходило сейчас в центре тренировочного зала, было просто невероятно. Казалось, юношу сейчас снесёт, раздавит силой и мощью этого человека (точнее, совсем не человека), но в последний момент он вывернулся и ушёл от прямого удара. В зале стояла звенящая тишина. Все понимали: поймай наставник сейчас юркого мальчишку — и наказания тому не избежать.

— Да, и ещё, не менее важное: если правильно и своевременно оценить свои шансы на победу, то это однозначно продлевает жизнь, — учитель совершенно не сбился с дыхания, и казалось, даже получал удовольствие, гоняясь за мальчишкой по залу. — И, конечно же, если твой противник сильнее тебя… беги.

Он остановился, прищурился и молниеносно переместился из одного места в другое. Создалось впечатление, что он просто исчез, а потом мгновенно вынырнул рядом с учеником и перехватил его в прыжке (а может, так всего лишь показалось — настолько стремительным был его следующий бросок). Используя лишь инерцию тела мальчишки, перебросил его через себя, выворачивая на излом кисть руки, и удовлетворённо хмыкнул, когда в тишине раздался хруст сломанных костей.

— Вот так, без особых усилий, — наставник удовлетворённо обвёл взглядом испуганные лица учеников, — играючи можно вывести любого противника из строя. Если это маг, то он уже не сможет сплести ни одного заклинания. Если же это профессиональный убийца — не будет точности ни в ударе, ни в метании оружия. Если же это не человек, который обладает даром быстрой регенерации, — взгляд сверкнул жёлтыми всполохами, — то тогда придётся периодически уделять внимание своему поверженному врагу и раз за разом методично ломать тому руки. Можно заодно и ноги.

За спиной раздался приглушённый стон. Учитель удивлённо повернул голову. Пошатываясь и поддерживая здоровой рукой сломанное запястье, парень медленно поднялся и выпрямился, гордо вздёрнул подбородок и в упор посмотрел ему в глаза.

Джим покрылась холодным липким потом. Учитель метнулся к упрямцу и провёл серию лёгких ударов. Мальчишка безвольным кулем повалился к его ногам. Он находился в сознании, но едва сдерживался, чтобы не застонать от боли.

— Самое главное — не геройствуйте, этого никто никогда не оценит и не поймёт. А я так и вовсе этого не приемлю. — Посмотрел вниз: — Лежи и отдыхай, после урока сходишь к целителям. Они тебя быстро приведут в порядок. — И в ту же секунду (никто так и не понял, что же произошло) рухнул как подкошенный, растянувшись рядом со своим учеником. — Ах ты мелкий паршивец! Да я ж тебя!

Виттор с лёгкостью ушёл от захвата, увернулся от очередного удара и каким‐то непостижимым образом оказался на спине учителя, вцепившись мёртвой хваткой всеми конечностями. Стараясь освободиться, тот предпринимал попытку за попыткой, нанося беспорядочные удары по телу ученика, но всё было тщетно.

Джим прикусила губу до крови, огляделась. Затаив дыхание, класс наблюдал за безумным действом, по‐другому назвать это демонстративно‐показательным избиение было нельзя. Её кто‐то сильно толкнул. Она обернулась. Высокий темноволосый мальчишка болезненного вида, всё это время тихо стоявший рядом, растолкал стоящих перед ним однокурсников и бросился в сторону дерущейся пары. Не раздумывая, с разбегу повис на шее учителя.

Тот не удержался на ногах, и они втроём рухнули на пол.

— Ах так?! — Учитель вывернулся, дотянулся до рук нового противника и попытался расцепить их. — Вы вообще соображаете, что делаете? Да если бы не этот чёртов запрет на… — Удар, хруст костей, тихий стон. — Убью же… а нельзя в полную силу… ведь правда убью. — Он оскалился, зарычал. — А в принципе, не жалко, на то у нас и целый штат целителей имеется, — бурчал учитель себе под нос.

Кто‐то с криком выбежал из аудитории. За ним следом ещё двое. Кто-то громко возмущался. Вперёд подалась Алисия, пробравшись в первые ряды и игнорируя толчки со стороны недовольной девицы, которой она закрыла обзор. Джим узнала её длинные волосы с таким характерным огненным оттенком и специфические нашивки цветов её клана на форме.

Наставник с учениками клубком катались по полу. Учитель неоднократно пробовал встать на ноги, падал, постепенно перемещаясь с середины зала в сторону перепуганных зрителей. Джим посмотрела вправо, влево, зачем‐то вниз на непривычную и неудобную обувь, по своему виду больше напоминающую носки из кожи. Ещё раз осмотрелась и, довольно грубо растолкав локтями впереди стоявших зрителей (и не придумав ничего умного), не раздумывая, запрыгнула на кучу малу, состоявшую из тел, рук, ног учителя и двух учеников. Вцепилась руками в то, что попалось первым, а попалась шевелюра учителя. Получила ощутимый тычок в рёбра, едва перевела дыхание и ужаснулась, увидев, как наставник в этот момент ухватился за сломанное запястье Виттора, попутно тыча кулаком в голову другому мальчишке. Горящие звериным огнём глаза Виттора уставились прямо в лицо девочки. Она вздрогнула, чуть сместилась и вцепилась зубами в плечо учителя. Надо сказать, качественно так вцепилась, так как тот тут же охнул и как‐то сдавленно запыхтел. Отпустил запястье ученика, дотянулся до своего обидчика и схватил Джим за волосы, удовлетворённо урча и подтягивая к себе. В этот момент все ощутили тяжесть ещё одного тела. Джим удивлённо покосилась на нежданного помощника. Рядом с ней на учителе повисла Алисия. Она посмотрела в глаза Джим каким-то виноватым взглядом, улыбнулась и… вцепилась зубами в другую руку наставника.

— Это что же творится? — возмущению учителя не было предела. — Заговор! Бунт! Козявки мелкие, на кого руку… ногу… зубы поднимаете? Да я вас… будете неделю дерьмо из‐под даргов2 грести… месяц… нет, два! Вот сейчас только… Ах, Тьма! — его речь перемежалась отборной руганью на нескольких языках. Учитель снова попытался подняться на ноги, не устоял под тяжестью «ожерелья» из трепыхающихся учеников и рухнул на пол. — Пользуетесь тем, что мне нельзя вас всех тут сразу поубивать? Так это вы зря, у нас, помимо целителей, ещё и целый штат некромантов имеется.

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы из портала, возникшего прямо посреди зала, не появился Цитариус Инарион. Следом за ним вышло существо, закутанное с ног до головы в чёрный плащ. Из-за спины Цитариуса испуганно выглядывал один из сбежавших адептов группы.

— Что тут происходит? Немедленно прекратить это безобразие! — прозвучала команда, и адепты с адептками мигом ссыпались с наставника на пол. Учитель по самообороне, постанывая и потирая покусанные места, поднялся на ноги. Внимательно осмотрел лежащих учеников, запоминая каждого и мысленно обещая неминуемое возмездие, перевёл взгляд на главу академии и твёрдо заявил:

— Требую для них наказания. Карцер для каждого на неделю.

— Ты прекрасно знаешь, что у нас нет карцеров, — устало проговорил Цитариус, удивлённо разглядывая девочек‐подростков, сидевших на полу. Алисия испуганно пискнула и попыталась спрятаться за спину Джим.

— Значит, стоит уже ввести! — сорвался на крик учитель. Обернулся и застыл. Виттор сам поднялся на ноги и сейчас помогал встать худощавому мальчишке. Тот едва бы смог удержаться на ногах без его помощи, а на его щеке уже медленно расплывался огромный чёрный синяк. — Как, спрашивается, по‐другому вдолбить в эти упрямые головы уважение к старшим?

— Однозначно, не ломая кости в первый же день знакомства с ними, — ветром прошелестел голос из‐под капюшона чёрного плаща.

Диирде’Грамм изумлённо уставился в тьму под капюшоном.

— Я бы попросил вас… не подрывать мой авторитет перед аудиторией! — прорычал взбешённый учитель.

Чёрный плащ качнулся ему навстречу.

— Уважаемый, а здесь и подрывать‐то уже нечего.

— Адагелий! Диир! Прошу вас! — Цитариус быстрым шагом подошёл к адептам, наклонился и рывком поставил на ноги Джим. — Я не понимаю, ты‐то каким образом в этом замешан?

Джим испуганно посмотрела на главу академии. Отвела взгляд. Оглянулась на сокурсников в поисках ответа или поддержки, а затем пожала плечами.

— Не знаю. Само как‐то вышло, — решила, наконец, честно сознаться она.

— Ко мне в кабинет. Все! — Цитариус перевёл взгляд на Адагелия: — Друг мой, я был бы признателен тебе…

Не успел он договорить, как тот лишь едва заметно кивнул, и посреди зала вновь возник портал. Первым Цитариус пригласил пройти учителя по самообороне, следом нырнул сам, заключающим шёл «чёрный плащ». Он остановился, обернулся и тихо прошелестел:

— А вы, друзья мои, ножками.

Джим могла поклясться, что тьма под капюшоном в этот момент улыбалась.

«Хотя, как тьма может улыбаться?! А Тьма её знает, как!»

За спиной прозвучало чьё‐то тихое «ой‐ё!»

Последующие два часа они сначала выслушивали нотации и угрозы в адрес их рук, ног и зубов от взбешённого Диирде‘Грамма, затем зачитывание жутким старческим голосом из стеклянного шара свода основных правил поведения молодых адептов и адепток в академии, затем был бесконечный выговор от молодого декана первогодок. Оказывается, он являлся наставником и ответственным лицом за их группу со звучным названием «бестолочей и тупиц» (имя его оказалось очень запоминающимся — Кайдан как‐то там). И под конец все были «ласково» отправлены из кабинета главы академии к целителям таинственным «чёрным плащом», снова возникшим из ниоткуда.

Джим тщательно осмотрели старшие целители. Не найдя каких‐либо серьёзных повреждений, передали на попечение совсем юной девушке, начинающему врачевателю. Джим попробовала было по‐тихому сбежать, но была тут же поймана этим самым врачевателем и водружена на высокий табурет. Сие юное целительское дарование самозабвенно расписывало руки и ноги Джим, нанося на ссадины красную, сильно пахнущую жидкость, которая, кстати, ещё и неимоверно жглась, и весело что‐то щебетала при этом. Джим, смирившись с неизбежным, в этот момент старательно прислушивалась к еле различимому разговору за спиной и нескромно разглядывала удивительной красоты девушку, которая в этот момент всецело была занята Алисией.

Шельга Араи охала и ахала, тихо выговаривая Виттору за слишком быструю и несвоевременную регенерацию, а сказочная красавица периодически поднимала голову и как-то странно посматривала на Джим. Джим быстро отводила взгляд, но ничего не могла с собой поделать, снова и снова исподтишка поглядывала в её сторону, время от времени нервно приглаживая топорщащиеся в разные стороны волосы. Пару раз она встречалась взглядом и с Алисией, но та скромно отводила взгляд первой и почему‐то краснела.

«Ага! Наверное, осознала, чего наделала, и теперь ей ужасно стыдно! А мне самой стыдно?»

Джим хмыкнула, вновь привлекая к себе внимание красавицы, быстро опустила голову и вдруг увидела свои разукрашенные руки и ноги. Так вот почему её так разглядывают! Она возмущённо посмотрела на юную целительницу, та, перехватив её взгляд, небрежно бросила: «Чтоб наверняка» — и отправилась на поиски других нуждающихся в экстренном лечении пациентов.

Джим похолодела, услышав, как стонет Виттор, но боялась даже посмотреть в ту сторону. Вытянула шею и высмотрела на дальней койке смирно лежащего второго мальчишку.

«Позор! Даже не знаю, как его зовут».

Как будто почувствовав на себе её взгляд, юноша открыл глаза и в упор посмотрел на неё. Мгновение они с любопытством рассматривали друг друга, а затем Джим первой отвернулась. И вздрогнула, когда рука Шельги Араи легла на её плечо.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо поинтересовалась целительница, при этом пробегая проворными пальцами с ног до головы по её телу. Джим улыбалась, глядя в невидящие глаза, и безропотно терпела, пока закончится осмотр. Эта женщина нравилась ей. Изящные руки целительницы замерли на непослушных волосах Джим, пару раз с усилием пригладили их — бесполезно. Целительница расстроено вздохнула, помогла девочке слезть с табурета и подтолкнула к выходу, бесцеремонно выдворяя с напутствием отправляться восвояси и не беспокоиться о друзьях: их тоже скоро отпустят.

Джим в нерешительности потопталась перед дверью, раздумывая, стоит ли пойти в столовую одной или всё же дождаться остальных. Мимо промчались родственники Алисии, подозрительно и зло поглядывая в её сторону.

«Ну и ладно. Что‐то я, и правда, задержалась здесь».

Ещё раз задумчиво посмотрела на закрытую дверь, нахмурилась, затем решительно направилась обедать в одиночестве.

В столовой было многолюдно и шумно. Джим пробралась сквозь толпу старшеклассников, яро спорящих о чём‐то прямо возле раздаточных столов, взяла поднос и заняла очередь, приготовившись к долгому ожиданию. Спорщики перешли на повышенные тона — назревала драка. Джим вытянула шею и с интересом наблюдала, как решают свои проблемы будущие выпускники академии.

«Интересно, что они не поделили?»

Где‐то впереди очереди зашумели и загалдели, а через какое‐то время оттуда вышел тот самый парень, что днём помог ей найти аудиторию. Он вклинился в самую гущу спорящих, что‐то очень тихо сказал, а потом они все вместе покинули столовую. Краем глаза Джим видела, как за ними вышло ещё человек двадцать, но ей уже было неинтересно, она со вкусом выбирала горячее из первых и вторых блюд разнообразного меню, щедро предоставленного академией.

Затем она протиснулась в зал сквозь толпу и поискала пустой столик. Как обычно, это оказался стол возле огромного окна поодаль от всех остальных. Джим решительно направилась к нему. Сгрузила всё с подноса и уселась, игнорируя направленные в её сторону взгляды.

Вожделенно поглядывая на содержимое тарелки, она размешала аппетитный густой бульон и подхватила в ложку кусочек мяса. Попробовала на вкус и зажмурилась от удовольствия.

Слева кто‐то занял соседний стул. Джим чуть не подавилась, настолько это было неожиданно: обычно она всегда сидела одна. С усилием проглотила кусок непрожёванного мяса, схватила стакан с соком и отпила сразу половину. Любопытство заставило её чуть ли не до боли скосить глаза влево, чтобы посмотреть на нежданного соседа. В этот момент справа на стул тоже кто‐то тяжело опустился, задев её при этом локтем. Она видела, как чьи‐то руки слева и справа от неё по‐хозяйски расставили перед собой тарелки со снедью, и её соседи приступили к обеду. Она подняла голову и посмотрела влево.

— Виттор, — сказал юноша, протягивая ей руку и прищуриваясь от солнечного света, падающего из огромного окна напротив.

— Джим, — ни минуты не колеблясь, она пожала протянутую руку и тут же посмотрела на соседа справа.

— Алиар Тведучи, — улыбнулся юноша и также протянул ей руку, — но друзьям можно называть меня Ли.

Когда юноша представился, Виттор издал странный звук и придвинулся ближе, чтобы разглядеть говорившего.

— Это те самые Тведучи, одни из семи хранителей Печати, или же я что‐то путаю?

Ли наклонился вперёд, пристально вглядываясь Виттору в лицо. Какое‐то время молчал, потом тихо сказал:

— Те самые, но я бы не хотел особо об этом здесь распространяться.

Виттор кивнул и, сосредоточенно уставившись в свою тарелку, что‐то подцепил вилкой и отправил в рот. А Джим отметила себе на будущее ещё один повод наведаться в библиотеку: надо же выяснить, что значит это их «те самые… одни из семи хранителей Печати».

Джим робко подняла голову. Половина зала заинтересованно рассматривала их троицу. Девочка огляделась, внезапно натолкнулась на взгляд Алисии и снова подавилась. Виттор от души хлопнул её по спине, заставляя чуть ли не распластаться по столу, Ли сунул ей под нос свой сок, при этом оба проделали это машинально, не отрываясь ни на мгновение от своих тарелок и не отвлекаясь от поглощения пищи. Джим осуждающе посмотрела на Виттора, благодарно приняла сок из рук Ли и снова нашла взглядом девушку.

Алисия не отвела взгляда и, как ни странно, даже не покраснела в этот раз. Рядом с ней, как обычно, находилась куча её родственников, они одни занимали самый большой стол в зале, а в данный момент семейство дружно наставляло на путь истинный заблудшую её душу. Джим понятия не имела, зачем это делает, но она вдруг искренне улыбнулась, сочувственно качая головой. Алисия, как будто этого и ждала, тут же поднялась со своего места и с полным подносом направилась к их столу, повергая своим поступком в очередной шок родственников и всех присутствующих в зале.

Ли что‐то проворчал себе под нос, Виттор обошёлся без комментариев, но всё же оторвал взгляд от тарелки, а Джим сидела с открытым ртом, так и не донеся до него стакан с соком, не в силах отвести взгляда от приближающейся к ним девушки.

Она опустилась на стул напротив Джим, аккуратно расставила перед собой тарелки, подняла глаза и просто сказала:

— Алисия. Можно Лис.

Джим залпом выпила второй стакан сока и шумно поставила его на стол. Каждый в ответ поочерёдно представился, и они в полном молчании продолжили свою трапезу.

____________________________

1. Реверсивный — удар с применением реверса, то есть возврата бьющей руки по траектории удара.

2. Дарг — огромное вьючное животное.

Когда совсем уже не ждёшь (кого‐то или чего‐то), приходит обязательно

Учебные будни, похожие друг на друга своей монотонностью, как две капли воды, летели стремительно и незаметно. Одна радость: с Джим теперь всегда были друзья. Немногословные, ненавязчивые, почти незаметные, они были рядом. Никто из них не настаивал на своём обществе, но теперь, выходя в общий холл, Джим всегда знала, что непременно найдёт там кого‐то одного из них (а иногда и всех сразу), терпеливо ожидающего её, и они вместе пойдут сначала в столовую, а потом на урок.

Вот и сейчас её уже ждали. Виттор подпирал колонну, а Ли что‐то рассказывал ему, жестикулируя и в нетерпении поглядывая в сторону коридора, откуда обычно появлялась Алисия со своими братьями. Направилась в их сторону, и тут же из коридора к ним вышла Алисия. Поздоровались, молча зашагали в столовую.

Здесь сегодня было как никогда многолюдно. Ароматно пахло свежей сдобой. Алисия шумно сглотнула, привлекая к себе внимание, покраснела от смущения и потупила взгляд. Вся их четвёрка пристроилась в конец очереди, при этом Лис, как всегда, стояла первой, за ней Джим, следом Ли и Виттор, процессию неизменно завершал кто‐то из родственников Алисии. Сегодня они вообще были полным составом.

Джим расплылась в улыбке, увидев, как Лис бережно укладывает на свой поднос дюжину горячих булочек и ставит несколько стаканов напитка. Она осторожно оглянулась на Джим, встретилась с ней взглядом, снова покраснела и быстро направилась к столу. Джим завистливо проследила за девушкой: сегодня у неё самой намечался трудный день, переусердствовать в завтраке было никак нельзя, поэтому она взяла ровно половину того, что только что утащила Лис на своём подносе. Расселись за столом. В полном молчании принялись за еду.

Каждый день они узнавали что‐то новое друг о друге.

Оказалось, Виттор — самый настоящий оборотень, рождённый в семье потомственных метаморфов, и сейчас на его обращение (на его зверя, как он сам говорил) наложены щиты ограничения сильнейшими магами его клана, так как в столь юном возрасте любые изменения нестабильны и неуправляемы.

В семье он самый младший ребёнок, у него есть два брата. Самый старший уже пять лет находился на военной службе у Великого Альянса, добровольно неся воинскую повинность в вольнонаёмных отрядах Зелёных патрулей, которые испокон веков стояли на страже дальних рубежей Стены далеко на севере, где заканчивались земли Светлой Империи. Дальше — лишь пустота. Что такое Альянс? Это союз, который много веков тому назад объединил в себе все расы мира Элентар. Во главе Альянса встала Семёрка Предвечных, тех самых, что были до начала времён.

Другой же брат, Харон, учился последний год в академии и являлся одним из представителей скандально известной четвёрки выпускников. Два брата, младший и старший, были удивительно похожи. Оба невысокого роста, широкоплечие, приземистые, крепкого телосложения, с длинными волосами цвета меди, уложенными в замысловатом плетении, с глазами цвета мёда и со смешными веснушками на носу. Они притягивали всеобщее внимание, даже характером напоминая друг друга: уравновешенные, размеренные в своих словах и поступках. Спокойные и молчаливые братья вызывали уважение у окружающих. Джим также узнала, что их род всегда славился непревзойдёнными мастерами владения клинком и боевых искусств.

А вот Алиар оказался очень загадочной личностью. Джим так и не удалось найти в библиотеке интересующую её информацию, поэтому пришлось напрямую обращаться за сведениями к самому юноше. Собственно, от Алиара она и узнала, что же значит «тех самых… одних из семи хранителей Печати». Хранители Печати (их всегда семь) — это сильнейшие маги с даром смерти, которые однажды смогли неким древним ритуалом закрыть проход из Забытых земель. Поэтому так привольно и спокойно живётся людям и нелюдям на этих чистых и светлых землях. А Забытые земли, они потому и забытые, что там осталось всё зло, которое когда‐либо существовало на свете. Его родители и родители его родителей, а также многие и многие поколения до них являются хранителями одной из семи Печатей и навеки обречены жить в непосредственной близости к Стене, как и другие шесть семей. А вот имена этих семей можно найти только в архивах Альянса. Именно поэтому Ли так удивился, когда Виттор лишь по фамилии сразу определил его как наследника и продолжателя одного из родов семи хранителей. «А что собой представляет сама Стена?» — спросила тогда Алисия. И ответом ей было, что это либо настоящая крепостная стена с укрытой за ней крепостью — в местах, где есть удобный проход с тёмных земель, либо некая условная черта, граница, которая отделяет Светлые земли от Забытых — там, где прохода нет, а сплошь болота да непролазные топи. И да, Алиар, как и его родители, обладает даром смерти, и однажды ему придётся вернуться к Стене и встать на защиту империи.

С Алисией всё было намного сложнее. Она никогда ничего не рассказывала ни о своей семье, ни о себе. Скромная, молчаливая, выделяющаяся только необычным цветом волос девушка обладала особым изяществом и очарованием. Хотелось почему‐то постоянно заботиться о ней, оберегать и защищать, что и делала с утра до вечера её многочисленная родня, неотступно следуя за ней по пятам. Поначалу это несколько раздражало и создавало напряжённость в их отношениях, но со временем друзья обвыклись и перестали замечать присутствие её родственников. Лишь однажды Ли не удержался и спросил о её возможной важности и значимости в жизни их рода: «А мы вроде как не в курсе?» На что получил ответ в неизменной Алисиной манере: покраснев до корней волос и хлопая ресницами, она потупила взор и скромно ответила, что если и есть какая‐то значимость и важность, то ей о том ничего неизвестно. Во всяком случае, пока неизвестно. Пожалуй, это была самая длинная речь за всё то время, что они её знали. Единственное, что они впоследствии смогли выяснить из скупых нечаянных фраз, так это то, что её семейство прибыло в Рутонскую академию по обмену опытом из‐за Мёртвого моря из очень далёкой и не очень дружественной страны со странным названием Великий Ледяной Кряж. Джим осторожно посмотрела на тихую девушку, сидящую напротив. Вот ещё один повод, чтобы отправиться в библиотеку и восполнить пробелы в своих знаниях.

Ну, и насколько всё было сложно с Алисией, настолько всё просто было с Джим. Ей совершенно нечего было о себе рассказывать. Не было ни родных, ни родственников, ни дома, ни семьи. И даже того особенного места, куда она могла бы, как и все, однажды вернуться. Из своего детства она помнила лишь встречу с «добрым путешественником» и приют, возле которого он её оставил. Рассказывать друзьям о приюте почему‐то было стыдно: у них были семьи, родители и жизнь, о которой Джим даже не смела мечтать. Зато она очень хорошо помнила, как они с «добрым путешественником» брели до ближайшего города, а когда добрались, юноша сразу отвёл её в тот самый приют, вспоминая о котором, она начинала покрываться холодным липким потом. Да, им пришлось тогда расстаться, и сейчас, при воспоминании, ощущение было такое, будто из груди снова наживую вырывают сердце. Он тогда ей сказал: «Прости, малышка, я не могу взять тебя с собой, да и потом, без меня у тебя будет намного больше шансов остаться целой и невредимой, а самое главное — стать счастливой». Да если бы он только мог знать, насколько она была счастлива во время их совместного путешествия! Но, наверное, такова жизнь. И правда, кто она для него? Никто. Найдёныш. От него у Джим осталось лишь прозвище «Солнышка», и то только потому, что он не знал, как к ней обращаться. А для неё он — добрый путешественник, спаситель и герой. А ещё он самый лучший, красивый и сильный. Почему же так тоскливо сжимается сердце каждый раз, как она вспоминает о нём?

Нет, она точно не хотела рассказывать об этом своим друзьям.

А ещё Джим теперь знала, что длинное имя говорит о знатном роде и высоком происхождении у представителей многих рас, а вот короткое имя из двух слов — о неизвестном происхождении или же (ещё хуже) о том, что ребёнок был рождён вне брака. Таких детей за глаза называли обидным словом «бастард» или же «ублюдок». Отсюда следовало, что она автоматически подпадала под оба определения, а наличие ещё и коротких волос и вовсе делало её первейшим объектом для насмешек.

На уроках они старались всегда садиться рядом, помогая друг другу и совместно преодолевая трудности, возникающие у одного из них, вызывая тем самым недовольство преподавателей. Так уж вышло, что в группе их четвёрка держалась обособленно, никого не задирая, но и не давая себя в обиду. Поначалу кого‐нибудь из них ещё пытались вызвать на конфликт, но, мгновенно вставая на защиту друг друга, эта четвёрка постепенно отбила это желание у охотников самоутверждаться за их счёт.

Успеваемость по основным предметам у Джим была не лучше и не хуже, чем у всех остальных. Но вот что ей не давалось никак, так это курс по самообороне у Диирде’Грамма и курс боевых искусств у их молодого наставника и декана Кайдана Орадуса. Но если мастер Кайдан относился ещё вполне терпимо и снисходительно к неуклюжести и неповоротливости Джим, то после урочного часа (а иногда и двух) у магистра Диирде'Грамма она всегда была непременно избита, изломана и просто измождена до предела.

В лазарете её уже все знали, а также знали те дни, когда у неё по расписанию следовали «членовредительские предметы», как она сама в последнее время их стала называть. Сочувствовали, лечили, морально поддерживали и со спокойной совестью отпускали восвояси. А Джим с каждым днём становилось всё труднее и труднее заставить себя зайти в класс по самообороне (она испытывала неимоверный страх перед учителем‐мучителем) и в класс боевых искусств (непередаваемый стыд). Даже Алисия смогла уже подобрать себе подходящее оружие и вполне сносно с ним управлялась, вызывая одобрительные возгласы и словесные поощрения со стороны родственников. Что же тогда говорить про ребят? Один Виттор чего стоил со своим виртуозным танцем, в котором он с лёгкостью орудовал двумя парными клинками. Когда он разминался, вся группа стояла с открытыми ртами, а он лишь смущённо поглядывал на всех и обычно скромно говорил: «Вы просто не видели моих старших братьев». Алиар так вообще был знаком с любыми видами оружия, и пусть не так совершенно, как Виттор клинками, но всё же вполне достойно владел ими. Да и ни к чему ему было всё это. На следующий год ему предстояло надеть отличительные чёрные одежды с опознавательными знаками факультета Боевой некромеханики и уйти от них на обучение вообще в другой корпус, закрытый для непосвящённых. Зачем будущему некроманту оружие, когда он силой лишь одного заклинания с лёгкостью может отобрать жизнь у любого живого существа?

На сегодняшний день в их расписании присутствовали оба страшных предмета. Джим, не отдавая себе отчёта, тяжело вздохнула. Первыми шли боевые искусства, а следом — самооборона у магистра Диира. Джим решила, что сегодня даже не пойдёт обедать. Одна мысль о еде и той нагрузке, которая ей сегодня предстояла, уже вызывала тошноту и слабость во всём теле. Друзья сочувственно молчали, но каждый в душе переживал за неё. Настроение было просто ужасным.

«Интересно, а что будет, если не явиться на урок?» Она посмотрела на сосредоточенные лица друзей. «Да ничего не будет! Думаю, никто даже и не заметит». Снова тяжело вздохнула. На этот раз все оторвали свои взгляды от тарелок и вопрошающе уставились на неё. Джим в недоумении приподняла плечи — мол, сама не знаю, чего это я.

В кабинет боевых искусств они зашли в числе последних. Обычно урок начинался с рассказа о новом оружии, его истории и основах ведения боя с его помощью. Потом каждому ученику предлагалось попробовать с ним свои силы, а затем они переходили к практическим занятиям с основным оружием, которое на тот момент было выбрано каждым для себя. Сегодня урок начался иначе.

Посреди ярко освещённого зала вместе с учителем стояли ещё десять человек. Десять воинов. Джим сразу так решила. Алиар, зайдя в аудиторию, почему‐то вообще застыл на месте, а всегда сдержанный Виттор даже присвистнул. Джим по привычке сразу постаралась скрыться с глаз мастера Кайдана за неровным строем учеников, однако любопытство и желание рассмотреть незнакомцев получше заставило её перебороть излишнюю скромность и страх перед преподавателем и выйти немного вперёд. Алисия подалась следом, намертво вцепившись в руку Джим.

Воины были облачены в чёрные одежды, которые облегали их тела, тем самым подчёркивая стройность подтянутых фигур. На головах — странной формы шлемы с масками‐личинами, надетыми поверх капюшонов, и у каждого в руке…

— Палки?! — изумлённо произнесла Дориана. — Какое же это оружие?! Фи…

— Класс, приветствую вас!

Неслаженный ропот в ответ. Все были поглощены созерцанием таинственных фигур в центре зала.

— Джим, не прячься, — учитель нашёл её взглядом. — Давай, выходи вперёд, наше ты недоразумение по режуще‐колющим предметам. — Смешки по классу. — Выходи, а то всё интересное пропустишь.

Он хмыкнул, когда услышал её удивлённый возглас. Удовлетворённо осмотрел всю четвёрку в передних рядах, отвернулся и быстрым шагом направился к тёмным фигурам.

— Класс, хочу вам представить лучших из лучших нашей академии в искусстве ведения боя шестом, — он торжествующе обвёл взглядом лица учеников. На губах его блуждала загадочная улыбка. — Понимаю, не впечатлило. Ну, тогда всё по порядку. Техника работы с шестом в поединках подразумевает использование палки из твёрдого дерева. Обычно её длина составляет от ста пятидесяти до ста восьмидесяти сантиметров и для каждого подбирается индивидуально. Здесь вам и искусство защиты, которое включает в себя в первую очередь технику работы против агрессивного противника, вооруженного мечом, хотя возможна и эффективная работа против других видов оружия. И нападения: в арсенале — разнообразные приемы ударов, блокировок и сбивок, тычков и прижиманий. В качестве базового удара используется удар с обратным хватом, который осваивают все, кто изучает эту технику. Такой удар обладает достаточной силой, чтобы сломать железный меч или раздробить кость. — Он тихо кого‐то позвал. Двое отделились, вышли вперёд и провели серию нескольких ударов в замедленном режиме. По залу прошёл недовольный ропот. Учитель посмотрел на класс: — А вот это вы зря. Я бы ни за что не поставил на меч, пику и другое оружие там, где есть шест или тем более посох.

Он повернулся к тёмным фигурам и поблагодарил за короткую демонстрацию.

— Стойки и позиции также разнообразны, но одно неизменно всегда: основное положение тела в пол‐оборота для защиты сердца, левая нога чаще всего выступает вперёд и повёрнута в сторону соперника. Колено под прямым углом, чтобы его не вывернули ударом ноги или шеста. А сам шест всегда смотрит на врага, отведён немного в сторону или же поднят вверх, при этом позиция тела тоже изменяется. — Пока он говорил, десять фигур слаженно и синхронно превращали его слова в наглядное пособие для зрителей. Мастер Кайдан тем временем отошёл в сторону и протянул руку в приглашающем жесте. — Прошу вас, друзья мои, — при этом на его лице возникло настолько странное выражение, что все невольно подались вперёд.

Тёмные фигуры перегруппировались. Замерли. Мгновение. Удар сердца или сердец — и вот перед глазами неискушённой аудитории уже мелькают тени в безумном танце смерти. Они кружили, сталкивались между собой, нападали, защищались в едином ритме. Это было невероятно по своей масштабности и зрелищности. Тихий голос Кайдана заставил всех вздрогнуть.

— Так, а ну‐ка, ускорились! Что это за танцульки вы здесь мне устроили?!

И вот движения воинов становятся просто неразличимы для человеческого глаза. Перед изумлённой аудиторией уже мелькают тени, а не живые люди.

Джим, кажется, даже забыла, как дышать. Сердце в бешеном ритме билось где‐то в горле, мешая перевести дыхание. Этого просто не может быть! А танец тем временем нарастал и нарастал по своей скорости и динамике серий ударов.

— Ну, наконец‐то, я вижу, прочувствовали, — мастер Кайдан удовлетворённо осмотрел изумлённую аудиторию. — Думаю, теперь все понимают, что шест — достойное, а самое главное — грозное оружие. Позвольте теперь мне представить вам мастеров, в совершенстве владеющих боевым искусством управления посохом. За последние десять лет их было всего пять, и вот в этом году наша академия выпускает ещё двоих мастеров этого искусства. — Он оглядел застывших тёмных воинов. — Аниель! Глен! Прошу вас!

Джим сделала пару шагов вперёд. Её глаза неотрывно следили за двумя отделившимися фигурами. Они бесшумно скользнули в сторону учителя. Остановились. Замерли. Повернулись лицом друг к другу, их тела застыли в напряжённых позах. Каждый молниеносно выхватил из‐за спины короткий посох. Лёгкое встряхивание кистью вперёд (слаженный вздох всех без исключения учеников) — и на глазах изумлённых зрителей посох у каждого увеличился в размере, послушно разворачиваясь в обе стороны. Кто‐то из учеников восхищённо выдохнул: — Магические жезлы!

— Совершенно верно! Перед вами магические укороченные жезлы, настроенные на ауру и энергию своего хозяина. — Кайдан посмотрел на юношей, замерших на месте, и тихо попросил: — Я понимаю, что мои подопечные уже удивлены дальше некуда, но прошу вас. Когда ещё им такое зрелище доведётся увидеть!

Что последовало за просьбой мастера, невозможно описать словами. Джим только помнила, что почему‐то раскачивалась из стороны в сторону всё то время, что наблюдала за боем. Каждый раз вздрагивала, когда жезлы высекали сноп искр при лёгком ударе, и забывала, как дышать, когда мощный, точный удар вызывал яркую вспышку, усиленную магией жезлов и тех, кто их держал в руках.

— О да! — наставник возбуждённо пританцовывал на месте. — Песнь моего сердца! Радость моего взора! Порадовали! Ах как порадовали! Огромное вам спасибо от меня лично и от… этих юных адептов и адепток! — Он остановил бой, посмотрел на своих учеников: — Ну, как вам? — И тут удивлённо приподнял брови, заметив выражение лица Джим. — Джим, ты что, слышишь их песнь?

Джим даже не отреагировала, завороженно разглядывая волшебные посохи в руках юношей. Алисия потянула её за рукав, а Виттор хлопнул по плечу, заставляя чуть ли не выпасть навстречу учителю.

— Джим, ты слышишь песнь посохов? — Она дёрнулась, подняла глаза и недоумённо уставилась на мастера. — Ясно. — Кайдан задумался. — Это можно проверить лишь одним способом. Аниель, ты позволишь?

Юноша двинулся к нему. Пока он шёл, посох в его руках медленно сворачивался в короткий жезл, краски и сила уходили из него, жизнь его покидала. Аниель без колебаний протянул своё грозное оружие Кайдану. Учитель осторожно принял его и повернулся к Джим. Протянул ей жезл.

— Тебе разрешено к нему прикоснуться. Возьми его.

Джим тщательно вытерла о форму враз вспотевшие ладошки. Ученики полукругом обступили их в стремлении не пропустить ничего важного из предстоящего зрелища. Девочка неуверенно посмотрела сначала на мастера Кайдана, а потом на хозяина магического жезла. Тот едва заметно кивнул. Она благоговейно протянула руку и взяла жезл. Поначалу ничего не происходило, но вот он внезапно нагрелся в её руке. Нет, он раскалился, причиняя боль! Сердце гулко ухнуло, по всему телу словно прошла волна пламени. Секунда. Другая. На глазах изумлённой аудитории жезл послушно развернулся в её руках.

— Невероятно!!! Потрясающе!!! — наставник чуть не задохнулся от восторга. Хозяин жезла, всё это время стоявший за его спиной, вышел вперёд и протянул руку в сторону Джим.

— Приветствую тебя, брат! — Сжал ладонь в кулак и стукнул по своей груди возле сердца. — В служении мы едины!

Джим посмотрела влево, посмотрела вправо, стойко выдержала восхищённый взгляд Алисии, тревожный — Виттора, мило всем улыбнулась и потеряла сознание.

Кто‐то рядом что-то возмущённо кричал. Кто‐то крепко сжимал её ладонь, а кто‐то заботливо ощупывал холодной рукой её лоб.

«Ну почему меня надо будить в самый неподходящий момент? Тираны и супостаты!»

Благодаря систематическим походам в библиотеку, запас знаний и ругательств у Джим стремительно пополнялся. Не открывая глаз, она нахмурилась, нетерпеливо вырвала кисть из чьих‐то рук и дёрнула головой, поворачиваясь на бок и удобнее устраиваясь для дальнейшего сна.

«Какой же всё‐таки замечательный сон мне приснился!» — она улыбнулась.

— …да как ты можешь сомневаться в моих словах?! Я же тебе говорю, жезл признал в нём «ведающего». Я видел это собственными глазами! — голос сорвался на крик. — Заставить пройти его через это ещё раз, только чтобы удовлетворить твоё любопытство — не то что глупо, а крайне опасно для него… и ты сам знаешь, почему. Он же не подготовлен, а зачерпнуть столько сил из собственного резерва небезопасно даже для взрослого человека.

— А я не верю. Не верю — и всё тут. Глаза могли и обмануть. — Кто‐то склонился над Джим. — Чтобы этот задохлик… и жезл — это просто невероятно. Ерунда.

Джим сморщила нос. Она узнала бы этот голос из тысячи.

«Мне это не приснилось! Для меня тоже нашлось оружие. Да ещё какое! Я самая счастливая на свете!»

Она распахнула глаза и резко села, приложившись головой о скулу магистра Диира. И да, она снова была на больничной койке в лазарете. Магистр прищурился, потёр рукой челюсть. За его спиной возник «чёрный плащ».

— Тебе всё же придётся поверить Кайдану на слово. — Диир вздрогнул, но не повернулся к говорившему, по его лицу было видно: он прекрасно осведомлён, кто стоит у него за спиной. — И тебе придётся дать всю необходимую базу для последующих тренировок.

Диир отвёл изучающий взгляд от лица Джим.

— Странно, но я ничего не чувствую. Совершенно ничего! Никакого потенциала или скрытой силы. — Посмотрел вопросительно в изменчивую темноту под капюшоном плаща: — Почему? — Видя, как плечи приподнялись вверх одновременно у обоих, довольно хмыкнул: — Вы тоже этого не чувствуете, ведь так? — Вновь заглянул под капюшон «чёрного плаща»: — Один лишь вопрос: как ты представляешь себе сделать воина из этого? — его толстый палец чуть не ткнул Джим в нос.

— На то ты и магистр, и мастер, и маг, и всё такое, — явно забавляясь, это существо наклонило голову и выдало самый важный свой аргумент: — Если не сможешь ты, значит, не сможет никто. Так сказал, между прочим, о тебе сам Цитариус.

По лицу Диирде’Грамма промелькнула за одно мгновение куча противоречивых эмоций. Он заинтересованно посмотрел на Джим. Его взгляд обещал многое. И это пугало.

— А знаете что? А я попробую! — И видя, как Джим полезла при его словах с головой под одеяло, быстро добавил: — Но ничего не обещаю.

А потом был урок самообороны. Они прыгали, бегали, отжимались, подтягивались, лазали по канатам, отрабатывали простейшие приёмы. Точнее, кто‐то всё это делал, но у Джим снова ничего не получалось. А потом весь класс был отпущен отдыхать, а Джим — оставлена на дополнительные часы для индивидуальных занятий с магистром Дииром. У неё был личный урок по самообороне. И она снова прыгала, бегала, отжималась, подтягивалась, и у неё снова ничего не получалось.

«Ну, это ничего. Ради обладания таким совершенным оружием можно всё что угодно стерпеть. Да я теперь самая счастливая из всех счастливых в академии, нет счастливее меня на всём белом свете!»

Вписанные чьей‐то твёрдой рукой в её расписание дополнительные часы по самообороне мотивировались «учителем‐мучителем» тем, что он (то есть Джим) является самым отстающим, неперспективным, неумелым «задохликом‐бестолочью», какого не видывали стены этой академии за всё время своего существования. А так как отныне это становится его личным делом, он клятвенно заверил, что будет уделять ей каждый день час или два своего свободного времени.

Никто не говорил, что будет легко! Неожиданное знакомство

«Я самая несчастная из всех несчастных в академии! Нет, не так! Я самая несчастная на всём белом свете!»

Джим осторожно переступила с ноги на ногу и сделала ещё пару шагов по тёмному коридору. Только бы добраться до комнаты! Устало привалилась спиной к холодной стене. Показалось мало, через силу повернулась и приложила разгорячённый лоб к холодному камню. «Определённо, я так больше не выдержу!» Обречённо посмотрела в темноту коридора. «Как же я раньше не замечала, что он такой бесконечный?!» Заставила себя оторваться от надёжной стены и сделала ещё пару шагов. «А все давно уже спят». Не удержалась, упала. На четвереньках подползла к спасительной стене, попыталась встать. «Да всё это бесполезно!» Сползла вниз. «Надо просто немного отдохнуть». Сидя на холодном каменном полу, привалилась к стене и прикрыла глаза.

Магистр Диирде‘Грамм выполнил своё обещание. Джим уже три месяца жила как в кошмарном сне. А последний месяц стал для неё самым настоящим испытанием. Весь преподавательский состав, заметив, что она стала отставать по основным предметам, дружно переговорил с её мучителем. И вот по расписанию тренировки теперь шли дважды в сутки — рано утром (общая физическая подготовка) и вечером (отработка основных приёмов). Да, она стала немного лучше прыгать, быстрее бегать, с трудом, но лазать по канату, а не как раньше — съезжать на голову преподавателю, посредственно отжиматься и подтягиваться, и даже кое‐какие приёмы стали получаться куда лучше. Но каких трудов это ей стоило, не знал никто. Она не высыпалась, не отдыхала, едва успевала вовремя поесть, забывала иногда искупаться и сменить вещи, совершенно перестала следить за днями. На занятиях автоматически что‐то писала, по вечерам списывала из тетрадей Алисии недостающий материал, а по ночам зубрила пройденные темы. Порой и засыпала там же — за столом над конспектами. Всё чаще закрадывалась мысль: а настолько ли ей хочется обладать таким совершенным оружием и нужно ли это ей вообще?

Она старалась лишний раз не рассказывать друзьям, как ей приходится нелегко. Мысль об их жалости к ней, как к самой слабой, была для неё невыносима. Стиснув зубы, она радушно кивала на дружественное похлопывание Виттора и бесконечные тычки от Алиара. Иногда на её лице всё же проскальзывала гримаса боли, но тогда она быстро отводила взгляд в сторону — прячась от проницательных глаз Алисии. Кто‐нибудь из её многочисленных родственников, тонко чувствующих малейшие перепады настроения этой хрупкой девушки, в такие минуты подлетал к ней и озабоченно всматривался в лицо, но потом понимающе переводил взгляд на Джим и спокойно возвращался к остальным. Именно тогда Джим впервые заметила эту их особенность — общаться между собой без слов.

Каждый раз после тренировки она сначала шла, а скорее, ползла на осмотр и лечение, а потом направлялась в свою комнату или же на урочное занятие, если на улице всё ещё светило солнце. В лазарете Джим неизменно встречали и провожали сочувственными взглядами, и это угнетало. Шельга Араи всегда находила время, чтобы перекинуться с ней парой словечек, пошутить о больничной койке с её именем и пообещать, что скоро станет легче. Вот только это «легче» всё никак не наступало. Вечером было немного проще: Джим могла сразу из класса Диирде’Грамма направиться к себе в комнату и лечь спать.

Сегодня, правда, вернуться совсем не оставалось сил. Она открыла глаза и обречённо посмотрела на длинный коридор. «А если ползти? Всё равно ведь никого нет». С трудом удалось приподняться на четвереньки и распределить вес на четыре конечности. Она горько засмеялась и поползла. «Главное, не запутаться в руках… ногах… хе… хе…» Она почти миновала коридор. Устала. Остановилась. Снова «пошла», тихо бормоча под нос: «Раз, два… три, четыре… хе… хе…» Остановилась. «Это кто, интересно, хихикает? Сама, что ли?!» Со страхом обвела взглядом тёмный коридор. «Эх… хе… хе…» По спине волной прокатилась изморозь, заставляя покрыться липким холодным потом. Джим снова осмотрела темноту впереди, оглянулась и пристально вгляделась в черноту коридора. Никого. «Да что же это такое?» Озарение пришло внезапно: учитель явно сегодня перестарался. Голосовые галлюцинации. Сотрясение мозга, не иначе. Аккуратно потрясла головой, прислушиваясь к своим ощущениям, успокоилась и снова поползла. Миновала коридор и плавно перетекла в холл. Оставалось всего ничего: добраться до вспомогательного корпуса Б, а потом по крутой лестнице на самый верх до своего этажа, до комнаты и кровати.

Она свернула в нужный коридор и отчётливо услышала: «Когда считала, было интересней… эх… хе… хе». Джим вздрогнула и очень медленно обернулась. Снова никого. С усилием заставила себя подняться на ноги, впиваясь ногтями в гладкие стены, в глазах резко потемнело. Она отдышалась и попыталась пройти хотя бы несколько шагов. Мир завращался перед глазами с бешеной скоростью, мгновение она ещё стояла, но всё же рухнула на пол. Не было никаких сил повернуться на спину, Джим так и лежала лицом вниз, наслаждаясь прохладой каменного пола. Мелькнула вялая мысль: «Наверное, останутся синяки на лице…». За спиной в темноте отчётливо слышались шорохи, кто‐то совершенно не скрывал своего присутствия. Она приподнялась на руках и вгляделась в темноту. Никого ведь? Повернулась на спину и с какой‐то полубезумной улыбкой расслаблено растянулась на полу. Значит, вот как это бывает! Прикрыла веки, не переставая улыбаться своим мыслям.

— Ну, и чего, спрашивается, разлёгся?

Джим резко приподнялась на локтях и даже попыталась сесть. Зло посмотрела в пустой коридор и, не ожидая от себя такой смелости, выкрикнула в темноту:

— Я бы попросил, чтобы со мной не разговаривали! — Нахмурилась. Явно ведь налицо все признаки…

— Да правда, что ли?! — в темноте коридора смех прозвучал на этот раз неестественно громко.

— И нет здесь ничего смешного. — Джим снова растянулась на ледяном полу. — И вообще, смеяться я тебе тоже запрещаю! А ещё лучше… уйди!

— Ну хватит уже! — прозвучал серьёзный голос где‐то над головой Джим. Она с любопытством посмотрела вверх. Изумлённо привстала и пристально всмотрелась в тёмное пятно. Чёрная фигура на потолке прямо над ней пошевелилась, а затем неторопливо направилась к ближайшей стене, застыла на мгновение и начала спускаться вниз. Тёмный силуэт с лёгкостью перемещался по стене, неумолимо приближаясь к ней.

— Раз… два… три… четыре… — В темноте глаза незнакомца полыхнули кровавым блеском. — Я совсем уже рядом.

Джим в отчаянии огляделась. Темнота окружала её со всех сторон. Она открыла рот, чтобы закричать, но крик застрял где‐то на полпути, в гортани, посмотрела на незнакомца, улыбнулась… и потеряла сознание как раз в тот момент, когда он оттолкнулся от стены и прыгнул к ней.

— Ну вот! — он изящно приземлился на ноги рядом с бесчувственной Джим. Его нереально белые волосы почти светились в темноте. — Как всегда… на самом интересном месте. — Присел рядом с девочкой, наклонил голову и втянул в себя воздух. — Хм, а вот это уже интересно. — Подхватил на руки Джим. Бережно прижал к себе. — Эх, а ведь какое было многообещающее начало! — Быстрым шагом подошёл к открытому настежь окну. — Как там говорится? Что за невезуха в последнее время и как с этим бороться? — Хищно улыбнулся, обнажая длинные клыки. С лёгкостью заскочил на подоконник, немного постоял, о чём‐то сосредоточенно размышляя, а затем выпрыгнул со своей ношей в ночную тьму.

***

Джим проснулась, но открывать глаза не спешила.

«Фу ты! Приснится же такое!»

Пошевелилась, пробуя свои конечности на подвижность. «Сегодня мышцы болят намного сильнее». Провела руками по постели: холодная шелковистая ткань приятно скользила под пальцами. Не удовлетворившись тем, что трогает её лишь руками, потёрлась о нежный шёлк ещё и щекой. Перевернулась на спину и медленно развела руки в стороны. Как ребёнок, который пытается нарисовать на снегу ангела с крыльями, замахала обеими руками одновременно. «А почему моя кровать стала вдруг такой огромной?» И вслух удивлённо произнесла:

— И что это такое?

— Мои простыни, вот что это такое. И, может, хватит уже наглаживать их? — голос прозвучал откуда‐то справа. — А то выглядит это уж больно как‐то неправильно, — последние слова сопровождались тихим смехом.

Джим открыла глаза и осторожно огляделась. На подоконнике сидел юноша — одна нога согнута в колене, другая свешена наружу. Тонкие пальцы отбивали незамысловатую дробь по каменной плите. Длинные белые волосы свободно лежали вдоль спины, льдистый взгляд почти прозрачных светло-голубых глаз скользил по Джим с нескрываемым интересом.

— Ну, я тебе скажу, горазд ты спать, — широкая улыбка при слове «горазд».

Джим невольно раскрыла рот, таращась во все глаза на незнакомца. «Да у него же клыки!» Вслух лишь произнесла:

— Значит, ты мне не приснился! И я не сошёл с ума!

Незнакомец удивлённо приподнял брови. Мгновение ещё рассматривал её, а потом буквально закатился смехом. Джим обиженно отвернулась и осмотрела помещение.

— Где я?

— В моей комнате… На моей кровати. — Немного подумал и добавил: — На моих простынях, — снова тихий смех.

— А зачем я в твоей комнате, на твоей кровати и на твоих простынях? — Джим села и пристально уставилась на незнакомца.

— Хороший вопрос. — Он спрыгнул с подоконника, скользящей походкой направился к кровати и по‐хозяйски растянулся во весь рост в ногах Джим. — Ну, чтобы ты получила честный ответ, я должен для начала кое‐что для себя выяснить, — вопрошающе уставился ей в лицо. Джим кивнула. Незнакомец хищно улыбнулся. — То, что ты — первый курс, это понятно: нет нашивок и знаков отличия, указывающих на принадлежность к какой‐нибудь из стихий, соответственно, и факультета. То, что живёшь отдельно от всех остальных — непонятно, но вполне объяснимо. Ты или жуткий урод, или же настолько неуживчивый, что никто не согласился стать твоим соседом по комнате. Но интересует меня совсем другое. — Незнакомец приподнялся на локте и смотрел, казалось, прямо в душу Джим: — Кто тебя так сильно избил?

— Ну, не то, чтобы избил… — Джим замолчала, заметив потускневший взгляд незнакомца и даже промелькнувшее в нём презрение. — Это была индивидуальная тренировка с магистром Диирде’Граммом.

Незнакомец сел, внимательно изучая её лицо и как будто о чём‐то раздумывая, а затем тихо спросил:

— Почему?

— Что «почему»? — не поняла вопроса Джим.

— Почему этот человек персонально занимается именно тобой? — Незнакомец подался вперёд в ожидании ответа. — И советую не врать. Съем ведь.

Джим вздрогнула: «А вдруг и правда съест? Не-е-е. Не съест. Хотел бы съесть — давно бы уже это сделал». Ей не хотелось отвечать на этот вопрос. Она оценила расстояние между кроватью и призывно приоткрытой дверью. Снова посмотрела на юношу, встретилась с ним взглядом. И удивилась, увидев изумлённо приподнятые тонкие брови. Почти незаметное движение — и вот он уже совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.

— Я всё ещё жду. Рассказывай.

— А особо‐то и нечего рассказывать. Я самый отстающий и бестолковый ученик в группе, — Джим покраснела и потупила взгляд. — А «чёрный плащ» настоял, чтобы Диир… то есть магистр Диирде’Грамм обязательно вбил в мою голову основы основ и все азы, которые потом понадобятся мне, чтобы научиться управлять посохом, тем, который жезл.

В комнате повисла звенящая тишина. Джим подняла глаза и посмотрела на незнакомца. Тот каменным изваянием застыл напротив и удивлённо рассматривал её.

Он перехватил её взгляд, встряхнулся и заговорил:

— Пожалуй, для начала разберёмся, кто такой «чёрный плащ».

— Ну как же?! Он такой, как тень, возникает из ниоткуда и всегда исчезает в никуда. Всегда держится чуть в стороне от ректора Цитариуса, но практически всегда они вместе, хотя один он тоже появляется. — Джим замолчала, увидев на лице незнакомца сначала догадку, а затем ещё большее изумление.

— Адагелий Оторонталий?! — проговорил незнакомец, вставая с кровати. — Тогда у меня ещё один вопрос. Жезл в твоих руках открылся, да?! — Джим кивнула. — Но этого не может быть! — Он схватил её за плечи и слегка встряхнул. — Ты ведь девчонка!

Джим, увидев в его глазах черноту ночи, не испугалась, а лишь непонимающе пожала плечами и подозрительно спросила о том, что в этот момент волновало её больше всего:

— А ты как узнал, что я девчонка?

Он тут же отпустил её, отошёл к открытому окну, а потом засмеялся. Они так и стояли: он — вглядываясь куда‐то вдаль, и она — прожигая его спину взглядом.

— Это было не сложно, хоть ты и пахнешь странно. — Хозяин комнаты прищурился и долго всматривался в её лицо. — Живу я слишком долго на этом свете, и меня такими вещами, как неправильный запах, не обмануть. — Снова повернулся к окну. — Значит, вот как? — прошептали его губы. — Любопытно. А я‐то думал, это всего лишь глупые старые сказки. — Он проговорил что-то неразборчиво, а потом процитировал: — «Не муж, а лишь дева ведающая…» — Резко обернулся к ней: — Никогда раньше не рождалось женщин с таким даром. Всегда только мужчины, понимаешь?

Джим ничего не понимала, но согласно закивала, делая очень задумчивое выражение лица и одновременно — осторожные шаги в сторону двери. Да он же сумасшедший! В голове билась лишь одна мысль: «Надо срочно сматываться!»

И она рванула со всех ног к выходу.

Незнакомец нахмурился и в пару стремительных шагов догнал её.

— А как же ответы? Разве тебе больше не интересно, как ты здесь оказалась, как я узнал, что ты девчонка, кто я такой?

Джим отрицательно покачала головой.

— Нет, спасибо, не сейчас. Я, пожалуй, загляну к вам как‐нибудь в другой раз, вот тогда и поболтаем. Хочу уйти, — она продолжала тщетные попытки вырваться из стальной хватки его рук.

— Конечно, уйдёшь, но мне бы хотелось сначала объясниться. — Он потянул её за собой, принуждая вернуться и сесть на кровать. — Не с того мы с тобой начали. Давай я для начала представлюсь.

Он встал, обеими руками аккуратно провёл вдоль висков, поправляя белые волосы, принял гордую позу и высокопарно проговорил:

— Арникус Лутас Сен Ативерн. — Перевёл дыхание, посмотрел на неё, удовлетворённо кивнул, видя неподдельное изумление на её лице, и тихо добавил: — Потомственный вампир в семье потомственных первородных вампиров, единственный сын правящей династии Северного закрытого ковена Атлекхорн и будущий властитель вверенных земель и подданных.

Джим неподвижно сидела с открытым ртом и смотрела на юношу во все глаза. Спохватилась, поднялась с кровати, важно оправила на одежде все видимые и невидимые складочки, привычным движением провела по коротким непослушным кудряшкам, которые тут же встопорщились ещё сильнее в разные стороны, и тоже представилась:

— Джим Ветерн. — А потом скороговоркой спросила: — А ты и правда самый настоящий вампир?

— Ты вообще слышала, что я тебе только что сказал? — Утвердительный кивок совершенно не испугавшейся девчонки. — Я не просто вампир, я плохой вампир, и здесь я прячусь, точнее, меня прячут, потому что я наследник, потому что уже целый век на моих землях идёт война, а ещё я…

— …жуткий урод, — почему‐то вдруг вырвалось у Джим, которой вспомнились его рассуждения на тему её проживания в отдельном корпусе в полном одиночестве. Прозвучало тихо, но вампир услышал.

— Это ты так считаешь, — обиженно проговорил он, — потому что на тебя почему-то не действует наша магия обаяния, а другие очень даже проявляют интерес к моей особе. При этом, хочу заметить, мне нет разницы, кого очаровывать, не считая, конечно, некоторых представителей определённых видов нелюдей, но те просто от природы своей устойчивы.

— Нет‐нет, я так не считаю. Сказала, потому что ты тоже живёшь в отдельной комнате и в полном одиночестве, а значит, с тобой тоже никто не смог ужиться, как и со мной.

— Ну, хоть на этом спасибо. Отдельно от всех я живу по совершенно другим причинам, — тихо проговорил вампир и повернулся к ней: — Джим, дружба со мной может оказаться очень сомнительным удовольствием. Но я хочу, чтобы ты знала: если ты её всё же примешь, это будет навсегда. Не вечно же я буду сидеть в этих стенах!

Джим смотрела на него широко распахнутыми глазами, не смея поверить в то, что только что услышала. «Что это? Он предлагает мне свою дружбу? С его‐то всеми этими титулами и именами?! Да он не менее важен, чем король, наверное! Мне?! Он, видно, не услышал моего имени!» Она сомневалась лишь мгновение, потом заговорила:

— Моё имя Джим Ветерн. В академии я появилась недавно, учиться начала чуть позже всех остальных. Для всех я мальчик. Это моя тайна. И я хотела бы, чтобы тайной это так и оставалось. То, что я девчонка, не ведают даже мои друзья. Но об этом знают: сам декан, «чёрный плащ», целительница Шельга Араи и кое‐кто из преподавателей, с которыми я ещё не встречалась, но знаю точно: я их видела раньше, когда они меня навещали в лазарете. А ещё я не знаю своей семьи и помню себя лишь с того момента, как меня нашёл… — Она замолчала, шумно сглотнула. Ей почему‐то не хотелось рассказывать новому знакомому подробности своей жизни в приюте. Потом подняла голову и внимательно вгляделась в его лицо. — Я даже не знаю, почему у меня такая причёска. — Джим нахмурила брови, грустно улыбнулась. — Может, я сама обстриглась? Может, у меня что‐то случилось, а я не помню? А ещё я самый бестолковый и неуклюжий ученик в группе, мне с трудом даются науки, и моё тело с кровью и потом выдерживает физические нагрузки. Но есть прогресс: я уже реже себе что‐нибудь ломаю или же ломают мне. — Помолчала, перевела дыхание и спросила: — И ты, весь такой с множеством своих имён и титулов, предлагаешь мне свою дружбу? — Вампир кивнул. — И тебя ничего не смущает? — Отрицательный жест. — Тогда я с благодарностью приму твоё доброе отношение ко мне и постараюсь отплатить тем же, — широко улыбнулась Джим и протянула ему руку для пожатия. Ещё никогда она не говорила о себе так много и подробно.

Он протянул руку в ответ и крепко пожал маленькую ладонь. Посмотрел в окно. Из-за горизонта медленно поднималось солнце.

— Тебе надо уходить.

Джим кивнула, вырвала свою руку из крепкой ладони и рванула к двери. Взялась за массивную кованую ручку и услышала за спиной его насмешливый голос:

— Но я так и не ответил на твои вопросы.

— У тебя ещё будет время для этого, — она смело посмотрела ему в глаза. — Странно, но я раньше тебя не видела в академии.

— Потому что, Джим Ветерн, я и хотел, чтобы меня никто не видел. Мне так было удобно. И это уже моя тайна. И я хочу, чтобы тайной это пока и оставалось. — Джим снова кивнула. Не увидев на её лице ни презрения, ни страха, ни праздного любопытства, он искренне улыбнулся. — Думаю, мы с тобой поладим.

Джим выскочила в коридор и помчалась куда глаза глядят. Мгновение — и её схватили сильные руки.

— Не туда бежишь! Надо во-о-он туда. — Вампир развернул её в нужную сторону, наклонился к самому уху и тихо прошептал: — Два поворота вправо, потом один налево, не пропусти маленький узкий и неприметный альков, тебе именно туда, за статуей находится потайная дверь. Потом вниз по ступенькам, снова направо — и ты в общем холле. Дальше разберёшься сама, — и подтолкнул её. Джим, не оглядываясь, помчалась со всех ног теперь уже в нужном направлении, размышляя и всё больше удивляясь, как же она всё же умудрилась оказаться здесь и при этом ничего не запомнить. Она уже не слышала, как ей вслед тихо сказали:

— Что мне твоё имя, Джим Ветерн? Ты мне сегодня подарила надежду! — На лицо вампира набежала лёгкая тень. — За столь долгое время у меня впервые появилось желание жить дальше.

Будни обычные и не очень…

Сегодня был один из тех редких вечеров, когда Джим сама, без посторонней помощи добралась до своей комнаты, не заходя в лечебный корпус. Толкнула рукой слегка приоткрытую дверь и устало прошла внутрь. Медленно добрела до окна, взобралась на высокий подоконник, подтянув ноги к груди, обняла коленки и принялась вглядываться в черноту ночи. На улице шёл дождь. Он монотонно, на одной ноте стучал по старой крыше, а когда ветер менял направление, то настойчиво бился в стекло.

Сердце академии, самый первый внутренний круг, закрытый от всех небольшой корпус факультета Некромантии, а именно Западная башня, находился прямо напротив вспомогательного корпуса Б, где жила сама Джим. Сколько раз она видела это здание, этот корпус? Да множество раз! Вот только никогда раньше не придавала значения огням в самой дальней башне.

В окне загорелся свет. Мелькнула тень. В попытке хоть что‐нибудь увидеть за каплями дождя, Джим буквально прилипла носом к оконному стеклу. И в этот момент тёмный силуэт вернулся и остановился в проёме ярко освещённого окна. Джим улыбнулась и помахала рукой, хотя вполне понимала, что при такой погоде и на таком расстоянии просто невозможно что‐либо разглядеть. Немного подумала и распахнула окно настежь. Капли дождя ворвались в комнату, принеся с собой запах сырости и прелой листвы. Холодный ветер взъерошил непослушные волосы. От удовольствия она зажмурилась и тихо рассмеялась. Она могла бы так просидеть очень долго, но лицо намокло, а холод пробрался под тёплый свитер. Закрыла окно, сползла с подоконника и поплелась к кровати. Мгновение — и она провалилась в глубокий сон.

С первых дней их с Арникусом знакомства Джим запретили с кем‐либо говорить о нём. При этом сделал это самолично «чёрный плащ», явившись к ней в комнату ранним утром. Джим, как обычно в спешке, собиралась на занятия и была сильно озадачена отсутствием некоторых важных предметов её повседневной одежды. Когда в отчаянии опустились руки, а ноги готовы были уже бежать в закрытую часть академии, Адагелий Оторонталий просто вышел из портала посреди её комнаты и вручил ей с недовольным видом кучку вещей. Долго пристально рассматривал её, а потом принялся пространно рассуждать о пользе сна, если спать исключительно в своей постели. Не преминул также напомнить, что не стоит забывать личные вещи в неизвестных местах у всяких наглых незнакомцев, напрочь лишённых уважения к представителям почтенного деканата. Тогда и был наложен строжайший запрет на распространение любой информации о юноше, живущем в башне.

Даже друзьям нельзя было обмолвиться ни словом, а это уже было гораздо сложнее выполнить. Так и подмывало каждый раз рассказать при встрече, что у неё теперь есть ещё один друг, к тому же самый настоящий вампир. Она понимала, что нельзя, и поэтому молчала, испытывая самые настоящие муки совести. Особенно сильно хотелось поделиться такой новостью с Алисией. С милой, нежной Алисией, ставшей для неё в последнее время близкой подругой.

Этот высокий белокурый юноша внешне больше походил на мальчишку, но лишь до тех пор, пока не заглянешь ему в глаза, на дне которых плескалась вечность и грусть. Загадочный в своём добровольном одиночестве, властный и внешне неприступный, всегда замкнутый и немногословный, он щедро дарил свою благосклонность лишь одному живому существу — Джим. Став для неё самым настоящим спасением, он не позволил ей сломаться, разувериться в своих силах и отказаться от стремления к мечте.

Иногда по ночам он находил её в тёмном коридоре, неподвижно лежащей на каменном полу. Бережно поднимал и уносил к себе в комнату, где ухаживал за ней, грозясь на досуге обязательно прибить в каком‐нибудь тёмном коридорчике зарвавшегося в своих методах обучения магистра Диирде’Грамма. До утра Арни обычно проводил время, сидя на постели рядом с Джим, колдовал над ней, чем‐то поил и непременно рассказывал какую‐нибудь историю из своей прошлой жизни, называя это не иначе как «страшная сказка на ночь о злобном непослушном вампире», и при этом всегда грустно улыбался.

Из одной такой истории она узнала, что у него уже давно нет семьи, а ближайшие родственники, если ещё и есть такие, жаждут его смерти по причине его права на наследие своей семьи. Наследие, которое, пока он отсиживается за надёжными стенами академии, никак не могут поделить многочисленные претенденты. Из другой истории она узнала, что у него была младшая сестра, которая погибла вместе с родителями примерно в возрасте Джим. Ему же посчастливилось избежать такой участи лишь потому, что на тот момент он гостил далеко на севере. И снова грустная улыбка: а действительно ли настолько посчастливилось? А однажды юноша поведал о строжайшем запрете. Ему было категорически запрещено выходить даже в общий сад, который считался вторым кругом от основного здания академии, а если учесть, что таких кругов было пять, то получалось, что он уже несколько десятков лет кряду не покидал стен академии дальше школьного маленького двора. Но вот от чего или от кого именно прятался этот юноша, не рассказывалось никогда.

Благодаря его заботе и поддержке, она по‐прежнему так же бегала, прыгала, отжималась и подтягивалась, но делала это уже на автомате, не задумываясь. Как только магистр Диирде’Грамм начинал чувствовать лёгкость в выполнении заданий, он сразу же добавлял нагрузку, но теперь она больше сводилась к всевозможным приёмам самообороны в непосредственном контакте с самим учителем. За прошедшее время Джим успела немного вытянуться, из‐за чего фигура стала выглядеть более стройной и подтянутой, а движения стали мягкими и пружинистыми.

Волосы тоже немного отросли и стали собираться в небольшой хвостик на макушке, который к концу тренировок вроде бы и присутствовал, но совершенно терялся среди копны непослушных волос, торчащих в разные стороны. Короткие волосы Джим для Арни были болезненной темой, и он не оставлял попыток создать хоть какое‐то подобие причёски в виде сложного плетения, но всё было тщетно: через несколько минут волосы возвращались к первоначальному виду. В такие моменты он отходил в сторону, долго разглядывал её, потом грустно улыбался, сам взъерошивал ей волосы и тихо произносил: «А в принципе, и так неплохо». На что Джим обычно счастливо смеялась, и сама пыталась хоть немного пригладить непослушные вихры, вызывая этим ответную улыбку на лице вампира.

С мастером Диирде’Граммом Джим, как и прежде, встречалась дважды в день, очень редко — по одному разу, но теперь посреди недели к ним ещё добавились дополнительные занятия с деканом Кайданом Орадусом. Каждый раз, когда Джим приходила к нему в класс, она стеснялась и робела. Мало того что она чувствовала себя неловко в присутствии самого наставника, так совсем становилось не по себе, когда она заставала в классе тех самых загадочных воинов. Встреча с ними всегда проходила по одному и тому же сценарию: она тянула на себя дверь, просунув голову и прислушиваясь к звону оружия, шуткам и обсуждениям, переступала порог, и в классе повисала звенящая тишина, а все взгляды направлялись в её сторону. И каждый раз Джим сражалась с непреодолимым желанием развернуться и аккуратно, как можно незаметнее уйти.

«Ну правда, что я‐то здесь забыла? Какими непонятными тропами судьба привела меня на этот путь — путь воина? Да и какой из меня вообще может получиться воин? Вот какие они — и какая я… Как тут вообще можно сравнивать?»

Обычно в такой момент по совету Арникуса она гордо поднимала голову, со всеми здоровалась и решительно направлялась в центр зала, подальше от входной двери и соблазна сбежать. «Как там однажды он сказал? Если тебе неловко, то об этом знаешь только ты. Просто улыбнись!» И Джим улыбалась, может, не так радостно, но всё же.

Двое юношей всегда очень тепло встречали её. Это были Аниель и Глен. Как правило, они моментально прекращали схватку и шли к ней навстречу. Всегда интересовались успехами не только в занятиях у мастера Диирде’Грамма, но и в учёбе. Приглашали присоединиться к ним и «по‐дружески» помериться силами на шестах. Кайдан в такие моменты всегда возникал рядом, начинал ворчать и усложнял парням задание, заявляя, что они отвлекаются на что не следует.

Мастер уводил Джим подальше от любопытных глаз и подолгу беседовал с ней о технике боя и о том, какие необходимо улучшить навыки для освоения новых комбинаций ударов и защиты. Подробно объяснял каждый новый элемент, рассказывал, какие при этом должны быть задействованы мышцы и как много значит дыхание, и только после этого предлагал ей повторить за собой упражнение. Сказать, что у Джим ничего не получалось, значит, не сказать ничего. Она старательно повторяла каждое движение, но могла поклясться, что выходило плохо, а смешки и обсуждения со стороны и вовсе не добавляли уверенности в себе.

Но сегодня что-то пошло не так.

— Ну что, всё как обычно? Сначала повторение предыдущего урока, затем ты следишь за мной, а потом пробуешь повторить сама. — Джим кивнула. — Начинай.

Джим расслабилась. Закрыла глаза, успокоилась и собралась: «Главное — начать». Шаг левой ногой вперёд и влево. Сделать всё плавно. Выдох. Разворот туловища вправо. Положение рук в замахе, чтобы отбить оружие противника, теперь приставить правую ногу к левой. И снова шаг, разворот, положение рук уже прикрывает корпус. Шаг, ещё шаг, поворот, замах, снова разворот. Теперь добавить скорости. Джим расплылась в довольной улыбке: «Это и правда похоже на танец». Всё оказалось довольно просто, и это снова была заслуга Арни. Продолжая выполнять упражнение, она открыла глаза и полюбопытствовала, что делается в зале. Глен с Аниеллем сейчас повторяли за ней все движения. Но как они это делали!

А Кайдан Орадус, сложив руки на груди, с интересом наблюдал только за тем, как двигается Джим. Сначала неуверенно, затем всё лучше, движения становились всё более выверенными, чёткими и одновременно изящными. По мере исполнения упражнения брови наставника всё больше ползли вверх. Он даже не обратил внимания на безобразие, творящееся прямо за его спиной, а ведь в другой раз он ни за что не потерпел бы такое самовольство в своём классе.

Когда Джим остановилась, в зале было очень тихо. Она посмотрела в сторону юношей. Те жестами показывали, что у неё всё прекрасно получилось. Перевела взгляд на наставника. Какое-то время он внимательно рассматривал её, а потом так же молча начал показывать новые движения. Джим внимательно следила за ним, а потом присоединилась. «Надо сейчас сосредоточиться, повторить и запомнить все позиции. И ничего страшного, если вдруг не получится. Потом покажу всё Арни, а он уже, глядя на это безобразие в её исполнении, поправит и расскажет, как надо делать правильно. Даже больше: они будут делать это вместе».

Джим вдруг вспомнился тот день, когда Алисия напросилась на её тренировку. Тогда как-то уж совсем ничего не получалось, но подруга наблюдала за ней с таким восторгом, что Джим, не разделяя её восхищения, начала ошибаться ещё больше, вызывая тем самым снисходительные улыбки со стороны воинов. Именно в тот день было принято решение: больше никого с собой не приглашать, особенно когда не всё гладко получается и есть над чем работать. Ну, и чтобы лишний раз, конечно, не краснеть за себя.

Недавно она узнала, что среди воинов не все выпускники, а есть три человека, которые ещё целый год будут учиться вместе с ней в стенах академии. Трое юношей, в совершенстве владеющих этим искусством, это для Джим было хорошо, как сказал мастер. А вот с Аниелем и Гленом ей придётся распрощаться, как и с множеством других выпускников. Джим вспомнила, что расстроилась тогда и долго не решалась подойти и спросить, где они будут проходить практику, сомневаясь, есть ли у неё на то право. Но юноши сами рассказали, куда попросились — далеко на север, на самый дальний рубеж Стены, что считалось самым крайним пределом или же, как говорили в академии, самым первым.

Джим сама не заметила, как отработала все новые движения, быстро со всеми попрощалась и ушла из класса. Добрела до общего двора и направилась оттуда к стене расписаний. Учебный год двигался к своему календарному завершению, и в расписании каждый день появлялись всё новые даты пробных срезов по основным предметам. С учётом чего свободного времени становилось ещё меньше, и радости это никому не добавляло.

По негласному решению, к срезам друзья готовились вместе. Началось это не так давно, но уже успело стать традицией: собираться всем вместе поздним вечером в дальнем корпусе Б, в небольшой комнатушке Джим. А началось всё с неприятностей.

Тот памятный день был выматывающим для всех. Мало того что друзья практически не спали всю ночь, готовясь каждый у себя к предстоящим испытаниям, так накануне этой ночи они умудрились ввязаться в драку со студентами второго курса прямо в столовой (первый курс уже не рисковал задирать их неразлучную четвёрку). За что последовало неминуемое наказание в виде работ в этой самой столовой до позднего вечера. Поэтому, когда подошло время снова идти готовиться и заниматься, все едва держались на ногах и были уставшими и злыми.

Джим доплелась до своей комнаты и засела за конспекты, с улыбкой поглядывая в окно. Первой в тот вечер объявилась Алисия. В дверь скромно постучали и не решались войти даже после настойчивого приглашения. Поэтому Джим сама распахнула её и остолбенела, увидев за дверью девушку, неловко переминающуюся с ноги на ногу и теребящую в руках кучу тетрадей. Затем последовала тихая фраза, не допускающая каких‐либо возражений или сомнений: «Будем заниматься вместе, у меня более полные конспекты». И вот она уже стоит внутри комнаты, рядом со столом, аккуратно раскладывая свои тетради на свободном месте.

Следующим появился Виттор с большой сумкой, от которой потрясающе пахло сдобной горячей выпечкой. Постучал и, не дождавшись приглашения, тут же ворвался в комнату. Увидел их двоих, вместе сидящих над конспектами за столом, довольно усмехнулся и занял место рядом. Он не впервые угощал их после занятий сладкой сдобой, но обычно это происходило в школьном саду, перед тем как они расставались на ночь. Джим неоднократно задавалась вопросом, где он доставал выпечку в такое позднее время, но не могла заставить себя спросить. Подозрения, конечно, имелись, но говорить об этом не хотелось.

Алиар появился следом за Виттором с огромной стопкой книг и со словами: «Я не понял! Такое собрание — и без меня?! Непорядок!» — свалил на середину стола кучу книг, с грохотом подтянул к себе единственный оставшийся в комнате незанятый стул и уселся на свободном месте, по‐хозяйски откопав в сумке самую большую булку. Они спорили, читали, заставляли друг друга по несколько раз пересказывать выученный материал и с удовольствием поглощали сдобу.

Глубокой ночью или, если быть точнее, ближе к утру дверь в комнату Джим снова медленно отворилась. На пороге стоял Арникус. Он с интересом оглядел представшую перед его глазами картину. На кровати Джим сладко спали четверо учащихся академии, хотя было совершенно непонятно, как они смогли все там уместиться. Вампир тихо вошёл в комнату, остановился возле стола, поднял первую попавшуюся тетрадь, пробежал глазами по строчкам. Методично пересмотрел названия учебников, разбросанных по столу. Подошёл к кровати и долго стоял рядом. Тихо присвистнул от удивления, когда хрупкая девушка по‐хозяйски закинула на Джим ногу и, притянув к себе за шею, уткнулась носом в её пушистые волосы. Он ещё какое‐то время озадаченно рассматривал друзей Джим, потом отвернулся и нехотя направился к выходу из комнаты. На его лице блуждала загадочная улыбка.

Утро для друзей началось с одного из представителей многочисленных родственников Алисии. Юноша кричал и возмущался над «кроватью стыда и позора всего их достойного рода», стараясь как можно сильнее пристыдить сестру (или кем она там ему доводилась), рассказывал о чести и о кодексе, морали и принципах (кого — непонятно). Четверо заспанных ребят очумело таращились на бегающего из угла в угол родственника Алисии и никак не могли понять, в чём их обвиняют.

Алисия пряталась за спину Джим от осуждающего взгляда родственника и наотрез отказывалась подчиниться — вылезти из «кровати греха» и проследовать к себе в комнату для приведения себя в подобающий вид перед экзаменом. Через какое‐то время комнату и коридор постепенно заполонили остальные её родственники. На каждое новое обвинение девушка тихо всхлипывала и только сильнее жалась к Джим. Из всех высказываний в адрес Алисии и нехороших беспринципных её «якобы друзей», которые воспользовались доверчивостью юной особы, Джим запомнила лишь одно: один, ну двое — куда ни шло, но трое — это уже ни в какие рамки не лезет! В ответ на что родственники услышали громогласный смех всех троих бессовестных «представителей» мужского пола.

Одна радость: срезы всё же были сданы на «отлично».

Стена. Центральная Крепость Бергльот. Главные врата между Тёмной и Светлой Империей. Время суток — сумерки

Протяжный и стонущий звук разнёсся по округе, возвещая о пришедшей беде. В наступивших сумерках крепость подверглась вражескому нападению сразу с двух сторон — с запада и с востока. Командир корпуса Торвольд Грангтон снял с западных главных врат основного прохода на земли Тёмной Империи отряд лучников и срочно передислоцировал на противоположную стену, к восточным воротам — проходу в Светлую Империю. В полнейшей тишине лучники спешно поднимались со двора на стену и занимали свои позиции возле бойниц на надвратных строениях — башнях по обе стороны от ворот и площадке‐балконе для стрельбы над входом.

«Небывалое дело! Крепость Бергльот1 впервые атакована с двух сторон, — рассуждал командир, поднимаясь по лестнице за своим отрядом. — Не могу припомнить, чтобы такое случалось раньше».

Проходя вдоль стены, он осмотрел критическим взглядом занятые воинами позиции. Удовлетворённо кивнул и двинулся к выступающим над воротами мосткам.

«Нет, вполне понятное дело со стороны тёмных, вот кому вовсе нет дела, что там водится на их исконных территориях. Но виданное ли дело, чтобы нечисть да всякая нежить2 на наших землях чувствовала себя вольготно! Увольте! Ведь недаром чуть ли не каждый день отправляются специальные патрули да отряды по первым же тревожным весточкам из ближайших земель». — Торвольд, придержавшись за каменный парапет, сильно наклонился вперёд — посмотреть, что делается возле ворот внизу.

— Интересно, какой болван забил тревогу? — задумчиво произнёс он, выпрямился, облегчённо вздыхая, и устало растёр затылок. — Гардар, — позвал он, рассматривая темнеющее на горизонте небо. «А ведь скоро станет совсем темно…» Как только перед ним по струночке вытянулся молодой воин, командир отдал приказ: — Давай бегом на ту сторону, сообщи коменданту, что у нас всё спокойно. Нет никакого нападения. — Задумался, посмотрел ещё раз вниз. — И передай: к нам гости пожаловали. А я вниз. Пойду пообщаюсь. Кого это нелёгкая к нам принесла, да ещё на ночь глядя?

Молодой воин без промедления бросился выполнять приказ. Слетел по ступеням вниз и бегом пересёк общий двор. Не останавливаясь, вбежал в ближайшую башню западной стены и помчался по лестнице наверх. Лишь достигнув верхней площадки, остановился. Перевёл дыхание и внимательно осмотрелся. Форма серого цвета идеально сидела на лучнике, не сковывая свободу движений и позволяя воину полностью слиться с крепостными стенами и быть незаметным для врагов.

Каждый, кто попадал в эту крепость, первым делом усваивал два основных правила. Первое — с наступлением темноты не оставаться за воротами крепости, особенно со стороны Тёмной Империи. Второе — ни в коем случае не показываться коменданту крепости одетым не по форме или ещё хуже — неряшливо. «Как там? Форма олицетворяет собой честь, доблесть и благородство воина, призванного охранять рубежи империи». Юноша ещё раз оправил невидимые складочки. Отёр едва проступивший над губой пот и уверенно зашагал в сторону, откуда сейчас доносились голоса.

— Да что же это такое? Забери меня Тьма! С каждым разом их становится всё больше и больше. — Комендант подёргал себя за бороду, взъерошил и без того взлохмаченную шевелюру, стремительно направился к ближайшей бойнице и почти по пояс высунулся наружу. — Да не зги же не видно! — Резко обернулся и вопрошающе посмотрел на воинов, следующих за ним по пятам: — Ну и кто нынче пожаловал? В каком количестве? И давно ли наблюдается сие безобразие возле главных ворот нашей Светлейшей Империи? — Осмотрел каждого воина, стоящего перед ним: — Докладывайте!

Совсем молодые — почти мальчишки — воины растерянно переглядывались и не знали, что ответить. Один из них сделал шаг вперёд и быстро отрапортовал:

— Никому неизвестно.

— И что? Так уж совсем и никому?! — Комендант с головы до ног критически оглядел выступившего вперёд юношу, не оставляя без внимания ни единой детали его обмундирования. Удовлетворённо хмыкнул: — И где вас таких только берут? — Почуяв растерянность новобранцев, скривился: — Понятно с вами всё. Арлок! Ивар! — прокричал он в темноту, не отводя при этом взора от юноши, который так и не решился вернуться обратно в строй и остался стоять перед ним.

За спиной у коменданта, как по волшебству, тут же возник огромного роста воин, а из‐за угла башни к ним спешил ещё один, ничуть не уступающий своей комплекцией первому.

— Доложите обстановку, — скомандовал комендант, даже не обернувшись.

— Трудно сказать сколько, — проговорил первый воин, вытягиваясь в струнку перед начальством. — Мимикритов3, наверное, с дюжину. — Замолчал, в замешательстве посмотрел на недавно прибывший молодняк и, понизив голос, продолжил: — И парочка отродий4.

При последних словах комендант дёрнулся, как от удара, и недоверчиво посмотрел в его сторону:

— А эти‐то откуда здесь?

— Видно, на той стороне, где‐то совсем недалеко от нас, есть проклятый могильник, — выдвинул предположение второй воин, выступая из тени и вставая перед комендантом. — И кто‐то его расшевелил. Вижу такое впервые. Воют, беснуются, в нетерпении бросаются друг на друга. — Стараясь не смотреть никому в глаза, опустил голову: — Не знаю, как мы переживём эту ночь?

— Ещё как переживём! — Вопреки сказанному, на лицо коменданта всё же набежала тень. Он ещё раз от души подёргал себя за бороду, зачем‐то посмотрел на стремительно темнеющее небо. — Ворота заложили. Все на своих местах, — скорее утверждая, чем спрашивая, тихо проговорил он. — Ивар, найди и отправь ко мне командира корпуса. Он на восточных воротах. Там тоже кто‐то пробивается. Ох, как же всё это не вовремя, — в сердцах проговорил он. — Чувствую, ночка сегодня предстоит жаркая. И да, мага ко мне на стену. Срочно. Только вот не знаю, где ты его искать будешь. Выполнять!

Он проследил за удаляющимся воином, и перевёл взгляд на новичка, стоявшего перед ним. Оценивающе осмотрел с ног до головы. Довольно кивнул. На лице образовалось даже какое‐то подобие улыбки.

— Ты — за мной. — Резко развернулся на месте и стремительно направился вдоль зазубренного парапета наружной стены.

Арлок едва заметно улыбнулся. Сколько времени он знает этого человека, а всё одно и то же: не приведи Свет явиться ему на глаза неподобающе одетым — драить тебе тогда отхожие места. Как там его самое любимое выражение‐то звучит? «Есть лишь одно место, где тебе не надо выглядеть подобающе — когда убираешь дерьмо на конюшнях». Он тенью последовал за комендантом, а его напарник уже мчался вниз по ступеням, на бегу чуть не сбив посыльного, явившегося с донесением с поста восточной башни.

Новобранцы долго не могли решить, что же им делать, пойти следом или остаться на месте и ожидать дальнейших распоряжений. В этот момент на площадке появился посыльный, и все переключили внимание на него. Воин в серой форме возник перед ними словно из ниоткуда. Гибкое стройное тело, выверенные, чёткие, но при этом плавные, мягкие движения позволяли ему двигаться бесшумно. Когда он поравнялся с новобранцами, кто‐то из них тихо спросил:

— А что это за отродья такие?

Гардар, воин с поста восточных ворот, удивлённо посмотрел на новобранцев, неуверенно переминающихся с ноги на ногу, и, похоже, не имеющих никакого представления о существах, населяющих здешние земли. Выдержка его, конечно, подвела. Не удержался, процитировал заученное много лет тому назад из справочника по нежити:

— Отродья — вид низшей нежити, среда обитания — старые могильники, особенность — в основном питаются мёртвой плотью. Внешне похожи на огромного неповоротливого человека, опирающегося на передние конечности. Но только внешне. На расстоянии чувствуют эманации творимого волшебства и от этого впадают в бесконтрольную ярость, — всё это Гардар выпалил на одном дыхании. — Учитесь, салаги5! — на его лице расплылась снисходительная улыбка.

— Я бы попросил без оскорблений! — не выдержал кто‐то. — Не, ну видали? Сам одного возраста со мной, а туда же! — негромко обратился он к приятелям. И добавил уже громче, чтобы его услышал юноша в серой неприметной форме: — Так значит, ничего страшного? Здесь же не творится никакого волшебства?

Но юноша мелькнул серой тенью и скрылся за ближайшим поворотом. Он уже не мог слышать его слов.

— Глупец! Сама Стена и есть творимое волшебство, — сказал кто‐то за спиной новобранца. Воцарилась тишина. Каждый осмысливал для себя только что услышанное. — Очень древнее волшебство. И юноша тот — лучник на этой самой Стене. И ты не смотри, что он молод. Говорят, здесь одна такая ночь стоит целой жизни. — И снова всеобщее молчание. — Жизни, которая может оборваться в одну из таких ночей.

Новобранцы потрясённо молчали. Обдумывали. Потом тревожно переглянулись и, не сговариваясь, обречённо поплелись догонять коменданта.

***

Во двор крепости, вымощенный необработанным камнем, медленно въезжали всадники. Их было всего десять. Стук подков о камни во внезапно наступившей тишине звучал оглушающе громко. Крупные, сильные животные вели себя беспокойно, прядали ушами и нетерпеливо перебирали ногами на месте, в отличие от их хозяев, которые сидели каменными изваяниями, не обращая внимания на поднявшуюся вокруг них суматоху. Со стен выглядывало всё больше любопытствующих, а во двор постепенно стягивался народ, держась на безопасном расстоянии от незнакомцев.

Грохот закрываемых массивных ворот гулко отразился от стен крепости, заставив вздрогнуть даже вновь прибывших; лошади занервничали ещё больше. А комендант прервал донесение молодого лучника, бегом направился к парапету внутренней стены и в изумлении воззрился на всадников во дворе вверенной ему крепости.

— Это что ещё за… явление такое? Да забери меня Тьма! Командира корпуса ко мне. Срочно! — Немного помолчал, снова посмотрел вниз. — Да к демонам всё! Сам пойду.

Командир корпуса в этот момент спустился с противоположной стены и в сопровождении нескольких своих лучников как раз направлялся в сторону незнакомцев.

– *Иту. Иту. Отхара, дуф!* — прошептал мужчина, восседающий на самом крупном животном, ласково оглаживая его шею. Осмотрел собравшихся вокруг людей. — Кто здесь главный?

— Я буду один из таких. Торвальд Грангтон, командир корпуса. — Торвальд подошёл к всадникам и внимательно оглядел нежданных гостей, отмечая для себя их безупречную стать и выправку. — А кому обязаны честью мы?

При этом вопросе ни один мускул не дрогнул на лице незнакомца, он лишь откинул полы плаща, достал стопку сопроводительных документов и подал их командиру корпуса.

— Илиодор Деф'Олдман, — представился он. Торвальд на мгновение оторвался от документов и удивлённо воззрился на всадника. Тот сделал вид, что не заметил проявленного к его имени интереса, и продолжил: — Со мной мои люди. — Едва заметная улыбка на миг осветила его лицо: — Не вижу никакой надобности представлять каждого поимённо. У меня разрешение проехать за Стену в любое время суток. И мы бы хотели сделать это незамедлительно.

— Да это просто невозможно! — Торвальд в этот момент просмотрел последний из сопроводительных документов, заверенный всевозможными печатями, разрешениями и даже, кажется, личным оттиском самого императора. Оторвал ошеломлённый взгляд от документов. — Я не могу нарушить приказ Хранителей. Никто не может! Каждый из нас даёт клятву. Врата ночью остаются закрытыми и запечатанными. Так было испокон веков. Так будет вечно.

— А я и не прошу открыть главные ворота. Для таких случаев, я знаю, у вас существуют тайные проходы на ту сторону. И в крепости всегда находится маг, который точно знает, что надо делать. — Илиодор Деф'Олдман снисходительно рассматривал человека, застывшего перед ним в немом удивлении. — Письмо с жёлтой лентой как раз предназначается для вашего мага.

— Вы не понимаете. На крепость напали! — Торвальд развёл руками. — Выйти сейчас за ворота будет равносильно самоубийству. Вам всё равно придётся ждать до рассвета.

— Старкад, — позвал Илиодор. Один из всадников спрыгнул на землю и подошёл к нему. — Поднимись и посмотри, что там. — Тот лишь кивнул и бегом бросился по ступеням. Промелькнул тенью мимо коменданта и сопровождавшего его лучника.

Илиодор вновь обратился к Торвальду:

— Дело в том, что у нас совсем не остаётся времени, а успеть нужно ещё очень многое. — Увидев недоумение на лице командира, решил кое-что пояснить: — Издержки дороги, сами понимаете, и ограничение во времени на пребывание за Стеной. — Он хотел ещё что-то сказать Торвальду, но не стал, отвлёкшись на кого-то за его спиной.

Заметив это, командир обернулся. По лестнице со стены к ним спускались два человека. Командир двинулся к ним навстречу. Они остановились на ступенях. Долго разговаривали, передавая из рук в руки то один, то другой документ. Мимо них промчался Старкард, чуть не сбив хозяев с лестницы.

Илиодор тоже спешился и в нетерпении ожидал друга с докладом. Старкад что‐то очень тихо ему сказал, довольно потирая руки и возбуждённо пританцовывая на месте. Они одновременно посмотрели на всадников и лишь кивнули, те тут же спрыгнули с лошадей и окружили их плотным кольцом. Через какое‐то время, когда к ним подошли комендант крепости с командиром и даже откуда‐то взявшийся маг, всадники вернулись каждый к своему животному.

Комендант остановился за несколько шагов до Илиодора.

— Это невозможно, заявляю вам, как официальное лицо, имеющее все права решать такие вопросы в зависимости от создавшихся обстоятельств. На данный момент ситуация сложилась следующим образом: на нас напали, причём весьма опасные твари, мы таких редко здесь наблюдаем. Или помогайте, или не мешайте нам спасать ваши жизни.

Илиодор пристально вгляделся в лицо стоявшего перед ним человека. Что это? Неужели на самом деле этот воин проявил беспокойство за жизни таких, как он?

— Выпустите нас из крепости. Сейчас!

— Это самоубийство, — проговорил маг, подходя к нему и потрясая письмом с жёлтой лентой. — Не знаю, как вам удалось получить такое разрешение. Это самый настоящий приказ! Я не могу его ослушаться! Но я также не могу промолчать о том, что вы все там погибнете.

— Полно тебе, человек, — подал в нетерпении голос Старкад. — Открой проход и выпусти нас за стену, а дальше это уже не твоя головная боль, — засмеялся здоровяк, снимая на глазах изумлённой публики верхнюю одежду и обувь, аккуратно складывая и заворачивая в плащ. Закинув узел на спину своего скакуна, осмотрел себя и усмехнулся: — Эх, штаны тоже надо было бы снять, — оглядел любопытствующих, — но как‐то неловко щеголять перед здешним обществом, в чём мама родила. — Он собрал волосы в пучок и начал проворно выплетать из них косу.

Остальные всадники последовали его примеру.

— А лошадей вы заберёте с собой? — спросил комендант, рассматривая огромных животных.

— Нет, пусть побудут здесь. На рассвете выпустите их за ворота и ни о чём больше не беспокойтесь. Животные обучены находить своих хозяев.

Илиодор снял плащ и тоже разделся по пояс, приторочил к седлу узел с вещами. Остальные всадники уже стояли позади него, терпеливо ожидая своего предводителя.

— Безумцы! — в сердцах бросил маг и прошествовал мимо. Илиодор осмотрел каждого воина, довольно кивнул и, слегка прихрамывая, последовал за ним. В полном молчании маленький отряд скрылся в темноте.

Во дворе, кроме лошадей, не осталось ни единого живого существа. Все ринулись на стену главных ворот, толкаясь и пытаясь занять лучшие места для обзора возле парапетов, бойниц, ниш и просто маленьких окошек.

Маг, видимо, уже исполнивший свои обязанности и выпустивший гостей из крепости, взбежал по ступеням на верхнюю площадку обзорной башни в рекордное для себя время. Остановился перевести дыхание. «Нет. Точно не жалею себя, практически работаю на износ. Но пропустить такое зрелище?! Да ни за что!» Осмотрелся и застыл в немом удивлении: «Интересно, а откуда в крепости могло взяться столько народа?»

Не было видно ни малейшего просвета в этом живом заслоне. Было подозрительно тихо, только со стороны ворот, откуда‐то справа, доносился недовольный голос коменданта.

— Да как тут что‐то вообще можно рассмотреть? Ни зги же не видно! Кто‐нибудь видит, что там внизу творится? — поинтересовался он с надеждой у окружающих его воинов. А за стеной явно что‐то происходило, о чём можно было лишь догадываться по доносящимся из темноты звукам. Толпа всколыхнулась, пытаясь подобраться ближе к парапету. — Да к демонам всё! — в сердцах выругался комендант в тот момент, когда тишину ночи разорвал вой зверя. Он был столь мощным, что тревожил сердца и мысли предвкушением боя и обещанием сладости победы, и не услышать его мог только глухой. — Всё. Мага на стену! Срочно!

— Пропустите! Расступитесь! — активно работая локтями и протискиваясь сквозь плотно стоящих людей, выкрикивал маг, стараясь как можно ближе подобраться к краю стены. — Кому понадобились услуги волшебника? Кто тут заказывал освещение?

Люди теснились, освобождая для него проход, и уже чуть ли не подталкивали его, стремясь получить возможность увидеть, что же происходит там, внизу.

— Ну что так долго? — спросил комендант, отходя в сторону и давая магу возможность подойти к самому краю стены.

— Как только выпустил последнего из наших гостей, закрыл и запечатал проход, сразу же бегом направился сюда. Сейчас всё будет готово. — Маг отвернулся и начал вычерчивать в воздухе какие-то знаки. Мгновение — и темноту разорвали несколько ярких шаров. Послушные его воле, они тут же поплыли вдоль стены, освещая прилегающую к ней территорию.

А внизу шёл бой.

Никогда ещё не было так тихо во дворе и на площадках стен крепости за все века их существования, как в этот момент. Казалось, люди даже старались бесшумно дышать. И только звуки, доносившиеся из темноты по ту сторону стены, заставляли вздрагивать особо впечатлительных зрителей.

Вот одна из отродий, только что с упоением роющая землю под стеной, бросилась куда‐то в темноту. За ней тенью вторая. Магический шар поплыл вдогонку. Нежить неслась с неимоверной скоростью в сторону леса, откуда из темноты выступил могучий зверь. Вот он неспешно сделал ещё пару шагов, оценивающе взглянул на приближающегося врага и стремительно бросился навстречу первой отродье, вторую буквально налету перехватил его собрат, вынырнувший из леса следом.

Десять. Их было ровно десять, и по праву сильнейших, данному им при рождении, они с лёгкостью сеяли смерть среди смерти. Если не справлялся один, к нему спешили на помощь двое. Не справлялись втроём — бросалась вся стая. Десять — как один. И как только оказывался повержен очередной враг, темноту ночи оглашала песнь победителя, и зов этот заставлял сердца сладостно сжиматься, а души — трепетать.

— Мать моя женщина! Да кто же они такие? — благоговейно прозвучало в полной тишине.

— Олдманы, — коротко бросил маг, даже не обернувшись. Если бы мог, он бы ещё больше наружу свесился, чтобы лучше видеть, что происходит внизу. Немного подумал и добавил: — Первородные.

— Олдманы? Первородные? — переспросил кто‐то, явно не понимая, что это означает.

— Да, первородные, — ответил вместо мага Гардар. Голос юноши звучал очень тихо, но услышали его многие. — Легенда. Миф. Сказка. Одни из тех, кто когда‐то был щедро одарён как Светом, так и Тьмой, и по своему усмотрению они могли выбирать для себя собственный путь, по которому идти по жизни. — Кто‐то восхищённо присвистнул. Кто‐то вслед за магом попытался свеситься за стену. — А Олдманы — это один из древнейших родов.

— Отлично. Просто замечательно. — Маг подошёл к лучнику, схватил его за руку и крепко её пожал. — Как ваше имя, юноша? — Не дождавшись ответа, восхищённо добавил: — Такое знание истории, да ещё в наше время! Очень похвально!

— Да уж! — задумчиво проговорил комендант, отворачиваясь от стены. — Не знаю, есть ли такие примеры в истории, но эти ребята только что на моих глазах играючи уделали целую ораву нежити и теперь преспокойно отправились пошалить в тёсный лес. — Замолчал, строго осмотрел окружающих: — Так. Хватит прохлаждаться! Все по местам! Служба не ждёт.

______________________________

1. Крепость Бергльот — важный стратегический объект. Ворота, через которые осуществляется переход между Светлой и Тёмной Империями. Корпус элитных войск.

2. Нежить — это общее название для вымышленных существ, которые после смерти ведут себя, как живые.

3. Мимикрит — вид нежити, произошли от умерших существ; особенность — питаются мёртвой и живой плотью; среда обитания — болото, старые леса; внешне похож на обычное живое двуногое существо, но с деформированными конечностями.

4. Отродия — вид нежити, обитающий на древних захоронениях; питается падалью; внешне похожа на огромного неповоротливого человека, опирающегося на передние конечности о землю; чувствуют на расстоянии эманации творимого волшебства и впадают в бесконтрольную ярость.

5. Салага — неопытный молодой воин.

6. *Иту. Иту. Отхара, дуф!* — «…следует непереводимая игра слов», в общем, по‐отогорски это.

Ни дня без неприятностей. Не нашёл их сам, значит, тебя найдут они…

Для Джим день не задался с самого утра. Не выспалась, не успела в душ, опоздала на завтрак, задержав при этом и друзей, а прибыв на занятия, обнаружила, что половина тетрадей забыта в комнате. Зато её подруга была счастлива и довольна как никогда. За Алисией впервые не следовал тенью ни один из её родственников, отчего улыбка не покидала лица девушки. Алиар же, наоборот, с настойчивостью хорошей ищейки высматривал по углам этих самых родственников и каждый раз сердито что‐то бурчал под нос, когда не находил. Виттор же был погружен в невесёлые размышления о несправедливости своего бытия, ругая на чём свет стоит старшего брата, строго настрого запретившего ему пробовать без старших перекинуться в зверя, пригрозив дополнительными щитами и печатями. Наивная душа! Ещё неделю назад Виттор гордо объявил друзьям, что смог самостоятельно снять запреты и обойти все печати, и ждёт только подходящего момента, чтобы обратиться.

В этот день они отсидели положенные занятия, не перекинувшись ни единым словом, каждый думал о своих насущных проблемах, а потом они так же молча отправились в столовую. Когда до неё оставался всего один коридор, Алисия попросила задержаться и подождать её и, ничего не объясняя, припустила бегом в свой корпус. Виттор предложил Джим остаться и дождаться Алисию, пока они с Алиаром займут очередь в столовой и, если к тому времени они ещё не подойдут, возьмут для них обычный набор.

Алисия долго не возвращалась. Джим решила сходить и поторопить её. Уже сворачивая на женскую половину, остановилась, сообразив, что не имеет ни малейшего представления, где её искать. Она провожала взглядом уже вторую девушку, решая, стоит ли обратиться к кому‐нибудь за помощью в поисках комнаты подруги, как вдруг услышала знакомое тихое всхлипывание из коридора, ведущего в общий сад. Не раздумывая, направилась в ту сторону.

Джим остановилась, пригладила волосы и со спокойным лицом вывернула из‐за угла. Юношей было двое. Разговаривать они старались приглушённо.

— Хорошая самочка, — похотливо шептал юноша могучего телосложения, держа Алисию за руки и прижимаясь к ней всем телом, — сладкая, молоденькая. Я тебя сразу приметил. — Вот он наклонился ещё ниже и втянул носом запах её волос. — Я теперь не забуду, как ты пахнешь. Никогда. — Облизнулся и потянулся пухлым ртом к её лицу.

Джим сорвалась на бег, но не успела, юноша впился ртом в губы Алисии. Мгновенно утратив всё хладнокровие и спокойствие, Джим играючи откинула одного парня, заскочила на спину к другому и впилась ногтями в круглое лицо дородного детины.

— Самочка, но не про твою честь, — прошипела она ему на ухо.

Второй юноша попытался стащить её со спины приятеля, но Джим только ещё сильнее впилась ногтями в лицо обидчика. Громила вскрикнул от боли и с силой оттолкнул от себя Алисию. Девушка отлетела на приличное расстояние и со всего маху ударилась о стену.

— Ох, зря ты это сделал! — Джим проследила тревожным взглядом, как Алисия безвольно сползает вдоль стены и оседает на пол. Перегнулась так, чтобы оказаться лицом к лицу с обидчиком подруги и заглянула в его глаза. — Я сейчас отпущу тебя, но предупреждаю: если ты сделаешь хоть одно движение в нашу сторону, я за себя не ручаюсь, — на лице Джим расплылась зловещая улыбка, но взгляд при этом оставался очень серьёзным. Тревога за подругу не давала покоя.

Глаза юноши зло сощурились. Он ухмыльнулся, но при этом всё же слегка кивнул, внимательно изучая лицо Джим, словно запоминал каждую его чёрточку.

— Отпусти. — Немного подумал и добавил: — Не трону… может быть.

— Я тебя предупредила, — с угрозой произнесла Джим, легко спрыгнула на пол и подбежала к Алисии. Опустилась на колени, с тревогой заглядывая в лицо.

— Как ты? — голос почему‐то предательски задрожал. А к ним между тем подтягивался народ. Джим не видела, как по коридору, откуда она сама только что примчалась, спешили Алиар с Виттором, а с противоположной стороны весь коридор заполнили братья Алисии.

Джим помогла девушке подняться с пола, тщательно осмотрела её голову в поисках ушибов и вдруг неосознанно притянула к себе, слегка приобняв за плечи.

— Всё будет хорошо, — проговорила она шёпотом, увлекая девушку за собой мимо нахально скалившихся парней. Краем глаза Джим заметила, что в их полку прибыло: за спиной громилы стояли уже четверо, а он сам прижимал чистый платок к разодранной щеке и внимательно следил за каждым их шагом.

— А знаешь, не больно‐то и надо было, — проговорил он, когда девушки подошли ближе, при этом гневно поглядывал именно на Джим и едва сдерживался, чтобы не схватить наглого тощего мальчишку и тут же на месте не придушить. — Вы вон втроём с ней справиться не можете, куда мне одному такое осилить.

Девушки остановились, Джим отпустила Алисию и молниеносно развернулась, вкладывая в удар весь вес своего тела. Лишь глухой не услышал бы в этой тишине хруст костей. Юноша осел на пол, хватаясь за сломанный нос и захлёбываясь собственной кровью, а Джим, не проронив ни слова, равнодушно повернулась к нему спиной. Она не видела, как к наглецу подскочил его друг и попытался остановить кровотечение, не видела, как к ней дёрнулись было его приятели, но вдруг замерли на полпути, беспокойно вглядываясь в темноту коридора за её спиной. Она подошла к Алисии и настойчиво потянула за собой, чтобы уйти как можно скорее. Девушка с тревогой всмотрелась в лицо Джим, затем перевела обеспокоенный взгляд вниз, на руку, и вздрогнула. Джим проследила за её взглядом. Запястье было сломано.

«Странно, я даже не почувствовала, — без каких‐либо эмоций отметила про себя Джим. — Теперь вместо обеда придётся топать к целителям».

Она с сожалением вздохнула, пробираясь сквозь толпу. Увидела Виттора и Алиара, помахала им здоровой рукой. Виттор едва сдерживался, чтобы не сорваться к ним навстречу, и поэтому в ответ едва кивнул, а Алиар вежливо улыбнулся, стараясь унять дрожь в руках. Юноши пристально наблюдали за каждым их шагом, не упуская из внимания и того, что происходит за их спинами.

Джим не видела, как Алисия обернулась и посмотрела на обидчика. Такой короткий, быстрый взгляд, но в нём полыхнуло пламя. Джим не видела, просто не могла видеть обещание смерти в глазах каждого родственника Алисии, находившегося здесь. Она также не видела мелькнувший и тут же исчезнувший между дальними колоннами чёрный плащ, а самое главное — она не видела довольного лица магистра Диирде’Грамма, незаметно скрывшегося за спинами учеников и растворившегося в темноте коридора. Она добрела до ребят, устало улыбнулась им и тихо спросила:

— Вы, случайно, там рыбки для меня не взяли? — Дождавшись кивка, быстро добавила: — Тогда сначала всё же есть, а потом лечиться.

После обеда, заверив друзей в своей состоятельности добраться самой до лечебного корпуса к целителям, она не без удовольствия отправилась с очередным визитом к Шельге Араи. Вот только после лечения ей было не суждено вернуться в свою комнату. Когда она сворачивала в коридор, ведущий в пресловутый корпус Б, её оглушили и перенесли в школьный сад. Да, день обещал интригующее продолжение.

Мастера Диирде’Грамма и раньше‐то никогда не трогали такие «мероприятия», как периодически случающиеся драки между учащимися. И сегодня, услышав характерные звуки, доносившиеся из‐за зелёной живой изгороди, окружающей школьный сад, он с лёгкостью прошёл бы мимо, как всегда, закрыв глаза на грубое нарушение целого свода академических правил. Возможно, так и было бы, если бы до его чуткого уха не донёсся знакомый «хеньк» на выдохе, как будто весь воздух разом выбили из лёгких. Звук, который был присущ только одному адепту академии, повадки и особенности которого ему за последнее время очень хорошо довелось изучить. А если учитывать утреннее происшествие, когда его личный ученик умудрился сцепиться с одним из самых могущественных кланов оборотней, то мастер нисколько не сомневался в том, кого сейчас там наказывали. В сердцах выругавшись, он поспешно развернулся и вошёл во внутренний двор сада. Вошёл и как вкопаный остановился, не в силах поверить в происходящее.

Дородный детина, раза в три превосходящий по своим габаритам и силам Джим, успешно теснил его своими точными, размеренными ударами. Быстрый замах рукой — и удар приходится ему точно в корпус. Мальчишка на мгновение согнулся, но взял себя в руки и с лёгкостью увернулся от очередного удара в корпус и даже в ответ нанёс прямой удар в лицо противнику, но тот лишь усмехнулся и резко бросился вперёд, нанося целую серию ударов. Признаться, при таком грузном и излишне накаченном теле юноша двигался просто виртуозно, его движения едва улавливались.

Диирде’Грамм внимательно присмотрелся к противнику Джим: на щеке едва заметные следы ногтей, припухший нос. «Ну, что тут скажешь, просто отличная регенерация». Сочувственно посмотрел на Джим: «Да уж, не повезло!» И быстрым шагом направился в их сторону с намереньем немедленно пресечь это безобразие. Но в этот момент детина всё же умудрился ухватить Джим, с лёгкостью оторвал её тело от земли и одним броском отправил к противоположной стороне изгороди. Довольное скандирование немногочисленных спутников юноши, собравшихся здесь же в качестве поддержки, огласило школьный сад радостными выкриками, заставляя наставника моментально изменить своё решение.

Поначалу на него никто не обратил внимание. Заметили лишь, когда он как ни в чём не бывало прошествовал мимо остолбеневшего собрания и остановился рядом с Джим. Обвёл присутствующих строгим взглядом. Все заволновались. Было понятно, что на месте их удерживают лишь азарт и любопытство: чем же всё это закончится?

— Поднимайся! — Диирде’Грамм присел на корточки рядом с распластавшейся на земле Джим и слегка дотронулся до её плеча. — Такое поведение недостойно будущего выпускника академии. Тем более, моего ученика. — Незаметно покосился в сторону громилы, который только что на его глазах уложил хилого мальчишку на обе лопатки и теперь страшно гордился собой. — Я не знаю, о чём ты думал, когда затеял это, но если нашёл в себе смелость начать, то, значит, имей силы и закончить. Поднимайся! Ты можешь это сделать, я знаю. — Выпрямился, заложил руки за спину. — Иначе я зря трачу на тебя своё время.

Джим удивлённо посмотрела на учителя: «Он‐то откуда здесь взялся?» Медленно поднялась на ноги и посмотрела на своего соперника. «Закончить? Да как?» Юноша вальяжно расхаживал из стороны в сторону, играя мышцами и отпуская сальные шуточки. Заметил её взгляд на себе. Остановился. Снисходительно улыбнулся, сделал приглашающий жест рукой и тут же расплылся в довольной улыбке, увидев, как Джим покачнулась, сделав пару шагов в его направлении. «Я смогу!» Её противник прогарцевал, совершая незамысловатые танцевальные «па» ногами. Джим округлила глаза и неуверенно обернулась на учителя: «А я точно смогу?» Диирде’Грамм едва заметно кивнул, как будто смог услышать её невысказанный вопрос. Она сделала глубокий вдох, опустила руки и полностью отрешилась от пульсирующей боли в правом боку. «Тьма! Опять ведь топать к целителям!» Гордо расправила плечи. Лёгкая улыбка, словно лучик света, пробежала по её лицу.

«Ну что, потанцуем?»

Когда Джим вечером явилась к магистру на занятие, тот впервые отменил тренировку. Диирде’Грамм не стал объяснять, что в этот момент был полностью поглощён обдумыванием объяснительной на имя ректора по поводу произошедшей драки в саду и его непосредственного в ней участия в качестве пассивного наблюдателя. Зато пустился в объяснения, что один выходной — это всё же катастрофически мало для такого доходяги, как Джим, и отправил хорошенько выспаться и отдохнуть, предварительно лично осмотрев руку, которая днём ещё была сломана.

Совершенно растерявшись, Джим удивлённо рассматривала довольное лицо мастера и не могла понять, что ж такого важного произошло, что он впервые за всё это время сам отменил тренировку, к тому же очень ласково отправлял её отдохнуть. Нет, она, конечно, попыталась возражать, но была тут же силой вытолкнута за дверь. В замешательстве Джим ещё какое‐то время постояла перед закрытой дверью в совершенно пустом коридоре, но потом всё же решила отправиться к себе в комнату и, воспользовавшись советом наставника, как следует отдохнуть.

Так бы всё и вышло, если бы не неожиданный приход Виттора поздним вечером с просьбой отправиться вместе с ним в общий сад и понаблюдать, как он будет перекидываться в зверя. Ох уж этот сад! Ох уж этот день!

Беда одна не приходит, их сразу несколько… Встреча третья

Джим неслась запутанными тёмными коридорами огромного корпуса, предназначенного для проживания адептов старших курсов, пытаясь отыскать комнату, в которую уже месяц как переехал жить Арникус Лутас Сен Ативерн. Кстати, Джим было позволено называть его просто Арни, но только наедине, когда никто не может их слышать. И случилось это сразу после того, как он начал учиться на факультете Целительства, шокировав своим появлением не только добрую половину обучающихся, но и самих преподавателей.

— А почему бы и нет? — сказал однажды Арни тёмной ночью, когда в очередной раз нашёл обессиленную, едва передвигающуюся по коридору в попытке добраться до своей комнаты Джим после очередной, наиболее «удавшейся» тренировки с Диирде’Граммом. Игнорируя всякие возражения, вампир утащил девушку к себе в башню. О да, она хорошо помнила тот престранный разговор. Слова перемежались с накладыванием компрессов и намазыванием обезболивающей мази на ушибы.

— Ха, они думают, я не смогу?! Ещё как смогу! Ведь сейчас получается. — Оценивающим взглядом осмотрел её с ног до головы, поскрежетал зубами, накапал каких‐то капель в стакан с водой, тщательно перемешал и поднёс к губам Джим. — Ну и что, что почти на всех факультетах уже успел поучиться? Ведь есть же ещё пробелы в моём образовании, например, целительство. — Джим послушно проглотила горькую настойку. — Я к тому, что мне совершенно всё равно, куда пойти и кем быть, главное — быть. И опять‐таки, будет всегда возможность присмотреть за тобой. — Жуткий оскал в конце сей тирады служил подтверждением правильности принятого решения.

***

Джим остановилась, перевела дыхание, начала в отчаяньи озираться. «Да где же эта странная коряга в бочке, возле которой надо было свернуть?» По щекам предательски поползли первые слёзы.

— Малец, ты, часом, не заблудился? — голос был тихий, но в тишине прозвучал оглушительно, заставляя Джим подпрыгнуть на месте и резко обернуться. — Нервный, что ли? — Джим отрицательно покачала головой и зло стёрла грязной ладошкой сырость с лица. — Заблудился? — заботливо поинтересовался парень, заметив блестевшие на щеках мальчишки слёзы.

— Да, — Джим решилась, сделала пару шагов к незнакомцу, выходя из полумрака. — Я не могу найти комнату Арникуса… — запнулась, но продолжила: — Лутаса. — Ещё помолчала, открыла было рот, но была остановлена жестом руки.

— Можешь не продолжать, я знаю, о ком речь. Пошли. — Повернулся спиной к Джим и отправился в сторону, совершенно противоположную той, куда она бежала. — А ты уверен, что тебе нужно именно туда? — не оборачиваясь, спросил парень.

— Да, уверен. — Чтобы угнаться за провожатым, Джим пришлось почти бежать.

— Вот никогда бы не подумал, что на вечеринки такого рода вхожи адепты первого курса! — в сердцах пробормотал себе под нос юноша.

Через несколько минут блужданий по полуосвещённым коридорам Джим стояла возле нужной двери и робела, не решаясь постучать. Из‐за двери неслась весёлая музыка, слышались девичьи голоса, пьяная речь старших адептов и чья‐то громкая перебранка. В голове всплыл образ Виттора. Слёзы снова покатились по щекам. Больше она не колебалась и громко постучала. Ей, правда, не открыли, и никто не удосужился даже поинтересоваться, кто пришёл. Джим толкнула дверь, сделала всего один шаг внутрь и упёрлась во что‐то мягкое. Отстранилась, подняла голову и обомлела: перед ней стоял парень огромных размеров и ласково улыбался во весь рот, а перед её лицом повисла его огромная лапища, которой он и затормозил дальнейшее продвижение Джим.

— Заблудился? — вопрос прозвучал скорее утверждением.

Джим отрицательно покачала головой и попыталась протиснуться мимо. Вновь её голову зажали в огромную пятерню, как в тиски, и на этот раз даже оттолкнули.

— Э нет, здесь тебе точно нечего делать. — Джим пару раз попыталась оттолкнуть его лапищу, но тщетно. — Куда собрался, спрашиваю?

— Туда, — коротко ответила Джим и снова попыталась пробраться мимо него. Было почему‐то обидно. — Пропусти! — грозно потребовала Джим. — А то…

Гигант наклонился и почти вплотную приблизил к ней своё лицо. Поцокал языком и, одарив ароматом перегара, с издёвкой спросил:

— А то что?

— Кричать буду! — выдала вдруг Джим, сама удивляясь несуразности этой угрозы. «Спрашивается, кто за язык тянул?»

— Кричи, — довольно потребовал парень, в предвкушении складывая руки на груди.

— Арникус! — завопила Джим и снова совершила попытку прорваться.

Хозяин комнаты тут же нарисовался за спиной громилы и удивлённо воззрился на Джим.

— Что у тебя тут? — обратился он к добровольному охраннику, при этом не сводя пристального и беспокойного взгляда с Джим.

— Не знаю, какой‐то ушибленный на голову, — дурашливо улыбаясь, пьяным голосом ответил парень, — вот кричать надумал… — Он пропустил Арникуса к двери, а сам, тут же потеряв всякий интерес к происходящему, повернулся и, что‐то напевая себе под нос, направился в комнату.

Арникус шагнул к Джим, схватил за плечи и хорошенько встряхнул.

— Ты что, с ума сошла? Зачем явилась? — Быстро оглянулся по сторонам. Наклонился к самому лицу и тихо прошептал: — Между прочим, так подрывать мою репутацию с твоей стороны совсем не по‐дружески!

За его спиной раздался певучий девичий голос:

— Арникус, душка, куда ты запропастился? Ты ушёл, и всем сразу стало скучно.

У Джим невольно брови поползли на лоб, а вампир злобно сверкнул очами и жутко скривился при слове «душка». Выпрямился, ухватил Джим за ворот пиджака и вытолкнул из комнаты. Уже оказавшись за дверью, она услышала, как он зло выговаривает пьяной девице:

— Никогда больше меня так не называй!

Джим, опешив от такого обращения, стояла и глупо таращила глаза, пытаясь рассмотреть хоть что‐то в тёмном коридоре. А ещё она не имела ни малейшего представления, что теперь делать: помощь, на которую она рассчитывала, испарилась. За спиной громко хлопнула дверь, заставив её вздрогнуть. Она неуверенно сделала несколько шагов, остановилась и ещё раз изумлённо оглянулась на закрытую дверь. Всхлипнула и осела на пол. Уже не скрывая слёз, громко и горько разрыдалась.

— Арни, мне так нужна твоя помощь… — Она ещё не успела договорить, как чьи‐то сильные руки подхватили её. Джим вытерла слёзы и счастливо уставилась на тонкий профиль белокурого юноши. — Арни?! — В порыве благодарности обхватила его за шею и прижалась к груди мокрой щекой. — Ты услышал! Ты пришёл!

— Да уж, не услышишь тут! — Вампир покопался в кармане и выудил на свет тончайший носовой платок. С сомнением посмотрел на чумазое лицо Джим, на белоснежную ткань платка и всё же протянул ей. — На вот, приведи себя в порядок. И давай уже поведай, что на этот раз у тебя стряслось. — Он бережно прижал Джим к груди и быстрым шагом направился по лабиринтам тёмных коридоров, уверенно ориентируясь в темноте. Возле холла остановился. — Куда дальше? — Джим махнула рукой направо. Он тут же свернул в нужный коридор, ни на мгновение не замедлив шага и даже не сбившись с дыхания. — Рассказывай!

Она отняла платок от лица, в смятении окинула взглядом сосредоточенное лицо друга и тихо проговорила:

— Это всё Виттор, это с ним беда. Он просил не говорить брату. Сказал, что брат непременно прибьёт его или ещё хуже — отправит домой к отцу, к магам клана. Он просил вообще никому ничего не говорить, и не хочет, чтобы я помогла ему дойти до целительниц. Сказал, что всё обойдётся, потому что нет ничего страшного при такой быстрой регенерации, как у него, а это — всего лишь пустячная рана, а любые повреждения всегда быстро заживают. Но что‐то пошло не так, прошло так много времени, а рана всё не затягивается и кровь… много крови… А потом он и вовсе потерял сознание. Потом открыл глаза и стал бредить, говорил что‐то вроде «прекрасно слышать зов и бежать со всеми вместе в стае…». Там столько крови, Арни. Столько крови! — Слёзы с новой силой потоком хлынули по её щекам. — А ведь сначала всё было хорошо. Это потом он как обезумел, поводил носом, нашёл меня, увидел. В его глазах не было ни капельки разума. Он бросался, выл, драл когтями дерево, на которое я как‐то успела взобраться. Я попробовала подняться выше, но упала… а он… а потом… он прыгнул на эти штыри, там, где изгородь. Он заставил себя прыгнуть на эти штыри! Я видела, он сделал это специально!

По путаному объяснению сквозь периодические всхлипывания вампир смог понять, что у друга Джим было первое и не очень удачное превращение. Зверь вышел из повиновения и чуть не разодрал девчонку, а парень (молодец, что тут скажешь!) в последний момент смог остановить беду, сознательно бросившись на кованые штыри забора. «Стоп! — Арникус застыл на месте как вкопанный. — Кованые штыри есть только в одном месте».

— Джим, где сейчас твой друг? — очень серьёзно спросил Арникус, заглядывая ей в глаза.

Девочка дёрнулась, внимательно посмотрела на него и вдруг вспомнила, поняла. Вывернулась ужом из его рук и бегом помчалась в дальний сад.

— Я сейчас! Я притащу его сюда. Ты только подожди меня здесь. — Далеко убежать она не успела и снова оказалась на руках вампира. — Что ты делаешь? Тебе ведь нельзя! Арни, пусти!

— Прорвёмся, малыш. Мы ведь ненадолго? — Он как‐то по‐особенному посмотрел на неё. — Тем более столько лет уже прошло, обо мне уже наверняка забыли!

Они остановились возле небольшой хвойной рощицы. Парень ещё находился в сознании, но явно не горел желанием принимать помощь от кого‐либо. Казалось, он был полностью дезориентирован и никого не узнавал. Джим присела рядом и потянулась к нему, но парень зарычал и дёрнулся от неё в сторону. «Да он почти на грани! Совсем не соображает от боли». Когда Арникус наклонился, чтобы рассмотреть повреждения, Виттор посмотрел на него безумным горящим взором и впал в беспамятство.

— Плохо дело, регенерация идёт полным ходом. Вот только одна беда: что‐то попало внутрь, — Арникус многозначительно посмотрел на живот мальчишки, потом бросил взгляд в сторону забора. За ним живой изгородью рос низкорослый кустарник. — Надо вскрывать.

— То есть как вскрывать? — в голосе Джим звучал ужас.

Арникус наклонился и что‐то плеснул в рот молодому оборотню. Тот резко дёрнулся и забился в конвульсиях. На этот раз Джим даже не пыталась удержать друга, это делал сам Арни. Девочка поднялась на ноги, заломила в отчаянии руки, зажмурилась. Дальнейшее происходило как в кошмарном сне — страшно, быстро и непонятно. На изящных руках Арни вдруг отросли острые когти. Он молниеносно полосонул ими по краям медленно затягивающейся раны. Довольно проурчал, когда обнаружил причину боли и воспаления. Что‐то вытащил, снова плеснул жидкостью из пузырька, но уже на края пореза и, наклонившись к самому уху бессознательного парня, начал шептать простейший заговор на исцеление. Лицо больного моментально расслабилось. Джим теперь уже не старалась закрывать глаза, робко подошла ближе и присела рядом с ними. Всмотрелась в лицо Виттора и подняла умоляющий взор на вампира:

— Арни, он что, умирает?

— Нет, — ответил Арникус, удивляясь такому её предположению, — теперь уже не умирает.

При этих словах Виттор вдруг открыл глаза; быстрый взгляд в сторону Джим, затем на Арни. Дёрнулся в сторону от его рук и нахмурился. Не глядя на Джим, тихо проговорил:

— Кроме него, конечно, ты больше никого не смог найти?

Джим бросилась ему на шею, заливая слезами остатки разорванной грязной рубашки. «И когда он только успел её надеть?»

— Да тише ты! — Виттор с усилием отцепил её руки от своей шеи и отодвинулся как можно дальше. — Больно же! — Подозрительно покосился в сторону вампира и обратился уже к нему: — Надеюсь, ты меня своей кровью не поил?! — он выкатил глаза, ужасаясь своему предположению.

— Вот ещё, буду я на всяких там оборотней свою кровь тратить, — обиженно проворчал тот в ответ, поднимаясь на ноги и брезгливо отряхиваясь от травинок и соринок, намертво прилипших к брюкам. Демонстративно расправил манжеты и хитро покосился в сторону молодого оборотня.

— Тогда почему у меня горят внутренности? — Виттор попытался приподняться с земли, озабоченно прислушиваясь к своим ощущениям.

— И будут гореть, а потом ещё и откат нешуточный такой накроет. — Арни выпрямился и сочувственно посмотрел на юношу, протягивая ему руку, чтобы тот смог опереться на неё.

— Вампир, ты чем меня напоил? — зло спросил Виттор, игнорируя протянутую руку и поднимаясь самостоятельно. Он даже сделал пару неуверенных шагов, но чуть не упал, Джим вовремя подхватила его.

— Остынь! Это всего лишь корень омальхора, — ответил Арни. Он почему‐то нахмурился, заметив изумление на лице оборотня. — Достаточно будет сказать «спасибо» — и закроем эту тему. Мне надо возвращаться. — Он тревожно заозирался по сторонам и направился в сторону башни, но вдруг остановился, с озабоченным видом осмотрел свои карманы, сдвинул брови и повернул назад. — Идите, я вас догоню.

Виттор едва переставлял ноги, опираясь на плечо Джим, видно было, что его что-то не на шутку обеспокоило: после слов Арникуса он почему‐то замолчал и напрягся.

— Виттор, а что такое «корень омальхора»? — спросила Джим, не сдержав любопытства, при этом внимательно наблюдая за Арни, который вернулся на полянку и, похоже, что-то искал в траве.

Оборотень поджал губы, остановился.

— А то и значит, что я теперь по гроб жизни обязан этому вампирюге, — кивнул в сторону поляны и удивлённо поднял брови, увидев недоумение на лице Джим. — Да ты что, правда не знаешь? В общем, он меня не просто излечил, но как бы ещё и заклятье наложил. С заживляемостью у меня и так всё было прекрасно, так сказать, природное качество всех представителей рода — быстрая регенерация, но теперь плюсом к этому при любом ранении будет сразу задействован ещё и магический резерв тела. — С сомнением покачал головой, поняв, что Джим это ни о чём не говорит. Его голос становился хриплым и слабым, под носом и на лбу выступили капельки пота. — Ну как лучше объяснить? Представь обычную простуду. Организм в любом случае с ней когда‐нибудь справится, через три или пять дней — не важно, а вот с этим зельем в крови ты выздоровеешь через пару часов, потому что все силы организма будут мгновенно собраны воедино и направлены на немедленное выздоровление. Как бы твой собственный личный целитель внутри. Естественно, есть побочный эффект: чем сильнее простуда, чем опаснее повреждение, тем…

— …сильнее откат, — договорила за него Джим, с ужасом наблюдая, как юноша обессиленно оседает на землю. — Что, уже началось?

Он коротко кивнул и тяжело задышал.

И в этот момент темноту ночи разорвала яркая вспышка света, раздался гул, а потом лёгкий хлопок, они одновременно повернулись в ту сторону, где ещё несколько минут назад находился Арни. На поляне светился зеленоватый купол, внутри которого в каком‐то безумном танце заметались тени.

— Арни?! — воскликнула Джим, медленно поднимаясь на ноги и пытаясь рассмотреть знакомую фигуру внутри купола. Озабоченно посмотрела на Виттора, пластом лежащего на земле, мгновение раздумывала, а затем бросилась к сияющему куполу.

— Джим, нет! — закричал Виттор, пытаясь схватить её за ногу. В отчаяньи зарычал, когда рука прошлась по воздуху. Поднялся на ноги, ничего не видя перед собой, прошёл следом за ней пару шагов и упал, окончательно потеряв сознание.

Возле купола Джим остановилась. Внутри шёл бой. Арникус вполне успешно уворачивался от когтей и клыков двух крылатых тварей, нападавших одновременно с двух сторон. Джим никогда раньше не видела таких странных существ. Хлопок. Под куполом сработал телепорт, из которого вышли ещё трое. Они были похожи на Арни, но в боевой трансформации. Вампиры сразу бросились на юношу. Джим увидела, как один из них тенью метнулся за спину Арни и, пока остальные отвлекали на себя его внимание, запрыгнул на спину и впился зубами в его шею.

Смотреть было невыносимо. Джим заломила руки, не зная, что делать, а затем шагнула под купол. Поначалу всё тело охватило невыносимым жаром, девочка согнулась пополам, едва переводя дыхание. Что‐то засвистело, а потом громко хлопнуло, заставляя её опуститься на колени. Мгновение она ничего не чувствовала и не видела. Глубокий вдох, выдох… Джим только начала приходить в себя, но тут её грубо схватили чьи‐то сильные руки. Встряхнули и как пушинку подняли в воздух. Она повернулась, чтобы увидеть того, кто её держал, и в этот момент ощутила, как в её шею впились клыки. Джим в ужасе закричала, услышав жуткий сосущий звук. Или она только хотела закричать? «Да нет, это кричит Арни. Или нет? Это кричит Виттор? Как же громко!» Но обидчик вдруг выпустил её из своих рук. Она безвольно свалилась на землю, трясущейся рукой опасливо потрогала две глубокие ранки на шее, но почему-то не почувствовала боли. А потом поднялась и решительно направилась в ту сторону, где шёл неравный бой. «Из‐за меня… Всё из‐за меня!»

Твари напали одновременно вдвоём, сбивая с ног и снося в сторону, вгрызаясь клыками в её плоть: один терзал шею, другой впился в руку. «Снова кто‐то кричит. Зачем так громко кричать? Мне совсем не больно! Главное — добраться до Арни!» Джим как в тумане безропотно ждала, пока монстры насытятся. «Ведь должно это когда‐нибудь прекратиться!»

Она открыла глаза и приподнялась на локтях, почувствовав, что её вдруг отпустили, внимательно осмотрелась. И села, удивлённо уставившись на шарахнувшихся от неё вампиров. Перевела взгляд на беспомощно дёргающееся тело первой твари, которая корчилась в предсмертных судорогах, мерзко хлюпая и булькая внутренностями. Вокруг стояло жуткое зловоние, трава была залита чёрной слизью, а двое других монстров только начали выплёвывать свои внутренности, в страхе отползая от Джим. Она попробовала встать. Упала. Снова поднялась на ноги. Нашла взглядом Арни. Юноша рвал руками горло одной серой крылатой твари, а другая в этот момент сидела у него на спине. Джим сделала шаг, ещё один. И снова упала. Немного отдышалась и упрямо поползла вперёд. По щекам неестественно белого лица в два ручья текли слёзы, застилая глаза и мешая видеть, что происходит впереди. Она остановилась, протянула руку в сторону Арни.

За спиной сработал телепорт. Из светящегося круга вышли двое, за ними следом тенью последовали ещё пять серых крылатых тварей. Хлопок. Ещё один телепорт. Вышли четверо. Хлопок — ещё двое. Хлопок — шестеро. Арни в этот момент смог дотянуться до крылатой твари у себя на спине, сдёрнул её и молниеносно оторвал той голову. Выпрямился, обернулся, в отчаянии посмотрел на вновь прибывших, нашёл взглядом на земле Джим (рядом с ней опустились три серые тени) и ринулся к ней.

Их разделяло всего несколько шагов, когда его сбили с ног, снеся в сторону первой волной нападавших. Джим закричала.

В этот момент тишину ночи разорвал вой зверя. Протяжный звук рвал душу, сжимал сердце, нёс тревогу, звал на помощь. Звал Виттор. Нет. Он призывал. И был услышан. Раздался звук бьющегося стекла на втором этаже, чёрная тень выскользнула через оконный проём. На землю спрыгнул огромный зверь, встряхнулся, как после купания, стряхивая осколки стекла, и метнулся тенью в сад. Следом разлетелось стекло на третьем этаже. Раздался звон на первом этаже, ещё раз и ещё. Во двор академии один за другим мягко приземлялись звери, выпрыгивая прямо из окон, и исчезали в саду. Крупный зверь, оказавшийся первым на поляне, приблизился к Виттору, пристально заглянул ему в глаза, оскалился, развернулся и направился к зеленоватому куполу. Тени, отбрасываемые деревьями, расступались, пропуская под лунный свет на поляну нереальных животных, древних, как само время. Как будто совершая ритуал, каждый из них сначала подходил к Виттору, на мгновение замирал рядом с ним, как если бы они вели безмолвный диалог, потом направлялся к куполу. Звери рассаживались вокруг него и пристально наблюдали своими жёлтыми, зелёными, синими с вертикальными зрачками глазами. Они никуда не спешили, как если бы знали, что их время ещё не пришло. Они наблюдали и ждали. Ждали, чтобы наказать того, кто осмелился посягнуть на земли академии, кто представлял угрозу для одного из младших их рода.

Джим ничего этого не видела. Она не видела, как возле купола из ниоткуда появился «чёрный плащ». Она не видела, как из голубоватого свечения портала вышел Цитариус Инарион в сопровождении мастера Кайдана, и они сразу же начали плести заклинание по разрыву щита. За ними следом из телепорта бесшумными тенями скользнули на поляну серые плащи воинов с шестами. Джим не видела, как рядом с огромным первым зверем опустился с небес крылатый демон, выпрямился, гордо разворачивая чёрно‐сизые крылья и потягиваясь, как после долгого сна. Он по‐дружески положил когтистую лапу на холку зверя, и тот довольно заурчал. Не видела, как с другой стороны от зверя встал светлый эльф и тоже ласково провёл рукой по голове оборотня. Джим не видела, как во внутреннем дворе Алисия сражается со своей семьёй, чтобы прорваться на помощь к Джим; её не удовлетворило, что почти все братья уже стояли возле купола, терпеливо ожидая. Она вообще ничего не видела и не слышала. Видно, сказывалась потеря крови и внутренние повреждения. Джим упрямо ползла на шум борьбы, оставляя за собой кровавый след. «Арни! Как я виновата перед тобой!»

Прямо перед ней сработал телепорт. Из светящегося круга вышел всего один вампир. Древний. Его появление заставило всех остальных ужесточить натиск. Древний осмотрелся. Довольно заурчал, увидев безвольно оседавшее тело Арникуса в кольце окруживших его теней. Почувствовал возле своих ног какое‐то движение (это Джим попыталась отползти от новой опасности). Наклонился, с лёгкостью подхватил её и встряхнул. Вплотную приблизив к ней своё дьявольское лицо, потянул носом и оскалился. Осмотрел поляну. Удивлённо распахнул глаза, заметив разложившиеся в жижу тела низших вампиров, и более внимательно присмотрелся к человеку, безвольно повисшему в его руках.

— Тьма, да что ты такое есть? — заскрежетал его голос, заставляя Джим на мгновение встрепенуться и посмотреть ему в глаза. Она не отвела взгляда, когда он наклонился ещё ближе к ней, лишь машинально подняла руку и отёрла проступившую на губах кровавую пену, а потом, повинуясь какому-то безотчётному порыву, мазнула окровавленными пальцами по клыкам вампира.

Древний дёрнулся всем телом, его глаза полыхнули запредельной злобой, но внезапно на его лице заиграла улыбка. Он отвёл в сторону руку с когтями, как бы разминая уставшие пальцы, очень недобро хмыкнул и тихо проговорил:

— А в принципе, всё равно, — и размахнулся, чтобы нанести смертельный удар.

И в этот момент купол буквально взорвался, осыпаясь на землю мелкими искрами. Звери, люди и нелюди бросились в круг. Адагелий Оторонталий чёрной дымкой возник из ниоткуда за спиной древнего и сбил его с ног в самый последний момент, отводя смертельный удар от Джим. Мир содрогнулся. Вокруг выло, скрежетало, гремело и сверкало. Звери рвали вампиров, вампиры калечили зверей, эльф и крылатый демон вступили в схватку с серыми низшими тварями. Адагелий вместе с Цитариусом вдвоём взялись за древнего и уверенно теснили его в магические сети в дальнем углу сада. Хлопок. Сработал телепорт, и вампир исчез перед самым их носом.

Джим открыла глаза и поползла снова. Арни был уже совсем рядом, осталось всего ничего. «Наконец‐то добралась». Она подтянула своё тело на руках, заставляя себя через силу взглянуть на лицо юноши. Не удержалась, громко всхлипнула. Очень аккуратно откинула его белые волосы с лица, отёрла кровь возле рта, убрала соринки со щеки, снова громко всхлипнула, заметив рваные раны на шее и руках друга, крепко зажмурилась и устало опустилась на землю рядом с ним. Обняла его, закрыла глаза и потеряла сознание.

***

— Убейте меня, — негодовал Харон, когда всё закончилось, а они собрались полукругом над лежащими в обнимку Арни и Джим, — я бился за вампира!

При звуках его голоса Арникус открыл глаза, горящим взором осмотрел окружающих, остановил взгляд на оборотне и оскалился, демонстрируя во рту набор положенных клыков — на случай, если у кого-то возникли по этому поводу сомнения, после чего бережно притянул к себе хрупкое тело Джим.

— Ты бился за академию и за тех детей, которые сегодня не смогли за себя постоять и наверняка погибли бы, если бы не вы, — послышался голос Адагелия Оторонталийского. Он возник за спиной друзей и тихо проговорил, обращаясь уже ко всем: — Вы бились за честь Рутонской академии, чтобы в будущем никто не рискнул вот так просто прийти сюда и бесчинствовать. И неважно, кто подвергся нападению: вампир то или оборотень, эльф, демон или обычный человек. Пока мы живём под одной крышей, мы — семья. — Он обошёл столпившихся адептов, остановился возле Арникуса и гневно прорычал: — А тебе в следующий раз, если решишь свести счёты с жизнью, надо выбрать более простой способ — обратиться ко мне, — при этом взгляд его был устремлён на неподвижное тело ребёнка. — Твоё легкомыслие и беспечность сегодня едва не стоили другим жизни. Как ты мог подвергнуть такой опасности всю академию? О чём ты вообще думал?

Арни молча выслушал обвинения, поёжился, мгновение молчал, затем открыл глаза и уверенно посмотрел в темноту под капюшоном.

— Виноват. Думал лишь о том, как помочь другу, — и он обеспокоенно начал искать взглядом среди толпы спасённого им оборотня.

— Что здесь произошло? — спросил Адагелий Оторонталий. — Как этот адепт начальных классов оказался рядом с тобой? — его рука указывала на бесчувственное тело Джим. — Вы были вместе, когда вас накрыло куполом?

— Нет. Я был один. Он вошёл после. — Арни приподнялся на локтях, бережно опустив Джим на траву. Скривил лицо в горькой усмешке, увидев изумление на лице подошедшего к ним ректора. — Даже не спрашивайте у меня, как он это сделал. В какой‐то момент я оглянулся и увидел, что он уже здесь, при этом и купол тоже был на месте. — Тяжело вздохнул, с надрывом в голосе тихо добавил: — Лучше бы он, конечно, этого не делал!

Помощники Цитариуса подхватили Арникуса под руки и потащили к носилкам. Вампир усиленно сопротивлялся, бросая тревожные взгляды на Джим и ругаясь на чём свет стоит из-за тщетности своих попыток вырваться из крепких рук целителей, но глава академии успокоил его, заверив, что о ребёнке тоже позаботятся.

Кассиан стоял чуть поодаль, рядом с ним его друзья тихо о чём‐то переговаривались, но он не прислушивался. Всё это время он был не в силах отвести взгляда от мальчика, доверчиво жавшегося к телу вампира. Оба были в плачевном состоянии, но ребёнок выглядел намного хуже. Он казался почти мёртвым. Когда Цитариус распорядился отправить вампира в лечебницу, Кассиан сделал пару неуверенных шагов в направлении ребёнка, и как только вампира насильно уложили на носилки и унесли, он медленно, как во сне, опустился рядом с ним на колено. За ним следом двинулись его враз притихшие друзья. Кассиан тем временем робко протянул руку и нащупал пульс на шее мальчишки. Пульс слабо, но всё‐таки прощупывался. Он внимательно присмотрелся к лицу ребёнка.

Неожиданно для всех мальчик вдруг распахнул глаза и уставился внимательным взглядом светло-зелёных очей в лицо склонившегося над ним крылатого демона. Кассиан забыл на мгновение, как дышать. Пауза длилась недолго, внезапно лицо ребёнка озарила счастливая улыбка. Мальчишка медленно поднял руку, потянулся к лицу Кассиана и прикоснулся к его щеке своей маленькой ладошкой.

— Я знаю тебя, — прошептали его губы, и он вновь потерял сознание.

— Это чего такое сейчас было? — Харон ткнул пальцем в сторону потерявшего сознание ребёнка, опускаясь рядом. — Ничего себе, мальца знатно, однако, приложило, раз он так тебе счастливо улыбается. Ты ведь это… в образе, не сменил ещё ипостась. От вида одной только твоей рожи мне самому хочется убиться и где‐нибудь закопаться, а тут на тебе — улыбка до ушей и это странное «я знаю тебя». Пацан явно не в себе, — он снова потыкал пальцем в сторону Джим. Посмотрел за спину друга. Несколько целителей во главе с самой Шельгой Араи остановились рядом с ними. — Нешуточное, между прочим, лечение здесь потребуется, — добавил он больше для врачевателей, при этом не отводя удивлённого взгляда от друга.

— Это ведь тот самый мальчишка, которого мы из катакомб тогда вынесли, — проговорил Лодар, подходя ближе и присаживаясь на корточки рядом с Хароном. Он внимательно всмотрелся в перепачканное лицо ребёнка.

— Да ну‐у‐у, не может быть. — Харон наклонился ещё ниже. — Хотя, — он потянул носом воздух, — мне знаком его запах, хоть он и слабый.

— Я тебе серьёзно говорю. Я дольше всех провалялся в лечебном корпусе. Я узнал его.

— Ну‐ка, расступились! — рядом с Джим опустилась на колени Шельга Араи. — Да что за напасть такая с этим ребёнком? Сколько можно уже умирать?! — Бережно приподняла голову Джим, положила себе на колени, вытащила из её волос пару травинок, достала платок и крепко прижала его к ране на шее девочки. Подняла взгляд и жёстко скомандовала: — Срочно носилки сюда! — в её голосе явно слышались нотки злости и отчаянья.

Кассиан вздрогнул и быстро поднялся, уступая дорогу целителям с носилками. Подошёл к Лодару и тихо спросил:

— Ты точно уверен, что это тот самый найдёныш из катакомб?

— Точно! — Лодар удивлённо воззрился на друга. — А что?

— Фу‐у‐ух, — облегчённо выдохнул Кассиан. — Да нет, ничего. — Он отвернулся, дотронулся рукой до своей щеки — места, которого недавно касалась рука ребёнка, и очень тихо проговорил: — Просто у меня в какой‐то момент тоже возникло ощущение, что я его знаю. — Демон растерянно запустил руку в гриву волос, встряхнул головой и смущённо покосился на друга, но Лодар тактично сделал вид, что не услышал его слов.

За спиной Шельги Араи тенью вырос Адагелий Оторонталий, он молча наблюдал, как тело Джим аккуратно укладывают на носилки.

— Всё настолько плохо? — поинтересовался он лишь после того, как носилки с Джим понесли в лечебницу.

— Не знаю, — Шельга обернулась и взглянула в изменчивую темноту под капюшоном. За спиной Адагелия стоял Цитариус и озабоченно прислушивался к их разговору. — Но то, что опять на грани — это точно.

Они понимающе переглянулись и вместе исчезли в открывшемся за их спиной портале.

Тёмная Империя. Неожиданная встреча. Кто есть кто

Уже несколько дней небольшой отряд, возглавляемый Илиодором Деф’Олдманом, продвигался по землям Тёмной Империи. На протяжении всего пути их окружали только мрачные, серые и совершенно безжизненные места, больше напоминавшие заброшенные могильники. За это время им не попалось ни одного жилья и ни одного живого существа. Это говорило о том, что они всё ещё находятся довольно далеко от цели своего путешествия — основной летней резиденции императора. Именно там по последним данным находился Адавар Де’Альмарон — приближённое лицо самого императора и дед Эвелин Деф’Олдман.

Илиодор улыбнулся: «Джим Ветерн. Ведь надо же было назвать девочку настолько неподходящим именем!» Он попытался вызвать в памяти образ ребёнка, которого ему довелось держать на руках лишь однажды, чтобы представить, как могла бы сейчас выглядеть девочка… уже девушка. Но память всё чаще подводила, медленно, но верно стирая из сознания те немногие моменты единственной встречи. Воображение всегда рисовало светловолосую, белокожую и очень высокую стройную девушку и, как все оборотни, со своим личным зверем внутри. Он ухмыльнулся: «Видно, солнечные волосы и светло‐зелёные глаза у неё от матери». Тяжело вздохнул. С того трагического дня, как девочка исчезла, он ни на мгновение не переставал искать её, а когда всё же нашёл, то срочно занялся документами на опекунство, оформлением которых в своё время он так непростительно пренебрёг. И вот, когда всё уже было улажено, она снова исчезла. Весь последующий год он и самые верные ему люди сбились с ног в поисках исчезнувшей из Ветернхильского «Дома Милосердия» девочки. Не было никакой информации, следа или зацепки на тему того, где мог бы находиться ребёнок.

Обратиться за помощью к «тёмным» родственникам Эвелин Деф’Олдман его заставило отчаянье и призрачная надежда на чудо. И то только потому, что, когда он во второй раз обратился к старейшинам после пропажи племянницы из приюта, маг Эльхор не смог ему помочь: девочку закрывала плотная магическая завеса, которую можно было пробить лишь одним способом — провести ритуал поиска по крови. Но вот вопрос: сможет ли он получить помощь, на которую рассчитывает, со стороны родственников её матери? Этого он не мог сказать наверняка.

Илиодор осмотрел своих воинов. Суровые лица носили следы усталости. «Сколько они уже в пути? Почти год. Сначала по землям Светлой Империи, теперь вот здесь…» Он обвёл тяжёлым взглядом унылый серый пейзаж. На территории Тёмной Империи возникли сложности с продвижением. Ночью приходилось несладко, днём нужно было двигаться дальше, на отдых оставалось лишь утреннее время: короткий сон, быстрый завтрак и снова в дорогу. Они забыли, когда полноценно отдыхали и нормально питались. Если на «светлых» землях они спокойно охотились и пополняли свои запасы, то на «тёмных» такой возможности у них уже не было.

Он тяжело вздохнул и проследил взглядом за другом и наставником, возвращавшимся от небольшого озерца, находящегося неподалёку. Сколько лет он его знает, а он всё такой же, ничуть не изменился, похоже, время над ним не властно. Могучее телосложение, лицо, испещрённое морщинами, и огромная, почти всегда нечёсаная грива на голове. При этом, пользуясь исключительно пальцами, Старкад умудрялся всю эту растительность собрать в приличную причёску.

Наставник, словно почувствовав его взгляд, обернулся и тряхнул мокрыми волосами, быстро наклонился, поднял с земли куртку и надел её.

— Всё бы отдал за горячий сытный ужин и хоть одну ночь в постели, — нерадостно ухмыльнулся он и отвёл взгляд, внимательно осматривая окружающую их серую и какую-то скрюченную растительность. — Не понимаю, как можно здесь жить!

Илиодор сочувственно посмотрел на него. Уж если сам Старкад завёл разговор о тёплой постели и сытном ужине, значит, дела совсем плохи.

— А здесь никто и не живёт, — удручённо проговорил Изар, самый молодой оборотень из всей группы, усердно копаясь в дорожном мешке в поисках съестного. — А ведь самое обидное — и не поохотишься, вокруг одни только дохляки. — Так ничего и не обнаружив, стянул горловину давно опустевшей сумки и равнодушно отбросил её в сторону. С надеждой взглянул на наставника и своего ближайшего родственника. — Дядько, а у тебя, случаем, не завалялось чего‐нибудь пожевать?

Старкад понимающе хмыкнул и перекинул юноше свой мешок.

— Держи. Что найдёшь — всё твоё, — а сам направился к Илиодору и устало присел рядом. — Как думаешь, долго нам ещё?

— Думаю, завтра к вечеру будем на месте, но меня беспокоит другое. — Он оглядел уставших воинов, тихо сидящих вокруг костра. — Все вымотались, а впереди болото. И ведь не обойти его, ещё два дня тогда в пути потеряем.

— Час от часу не легче, — Старкад смачно сплюнул под ноги и с интересом проследил за Изаром. Тот только что извлёк из его котомки небольшой кусок валеного мяса и пытался разделить находку между остальными. Кто‐то отказывался, а кто‐то благодарно принимал угощение. — Дорога‐то хоть есть? — Он шумно сглотнул слюну и отвёл взгляд в сторону.

— Есть, — Илиодор ткнул пальцем в карту, — обозначена на карте, — как‐то совсем без энтузиазма ответил он. — Но на протяжении всего пути снова ни одного жилого поселения, да и не знаю я, стоит ли доверять самой карте. Боюсь даже предположить, сколько ей лет. Одна лишь надежда, что в болотах столько нечисти да нежити не будет, сколько бродит здесь по окрестностям.

— Ну, тогда надо поспешать, — скомандовал Старкад, поднимаясь на ноги и всматриваясь в болота, к которым они сегодня вышли рано утром после очередной беспокойной ночи и возле которых вынуждены были сделать привал. — Надо бы до вечера пройти как можно больше. Глядишь, там и окраина этих самых болот нарисовалась бы.

Собрались быстро. Взобрались на лошадей и подошли к указательным столбам, оповещающим добрых путников о том, что впереди топь. Выстроились в шеренгу, и первая лошадь шагнула на зыбкую почву. Воздух был тяжёлым, сырость проникала под одежду, а под ногами животных противно чавкала жижа. Разом стихли разговоры. Дорога была чётко обозначена и не вызывала затруднений в прохождении. По мере их продвижения вглубь менялся ландшафт, а вместе с ним и окружающая растительность. Трудности начались, когда опустились сумерки и серой дымкой пополз туман. Он крался, собирался небольшими облачками над кочками, прятался за низкорослыми кустиками и как будто неотступно следовал за путешественниками.

— Ох, не нравится мне всё это, — тихо проговорил Изар, приподнимаясь на стременах и внимательно вглядываясь в обрывки тумана, плывущие позади. Издал удивлённый возглас, когда увидел, как они сомкнулись в плотную непроницаемую стену, полностью закрывая обзор на дорогу, по которой они двигались.

— А кому это может понравиться? — Старкад не стал оборачиваться, чтобы понять, о чём говорит юноша, а лишь поторопил лошадь. — Так, ребятки, не задерживаемся! — А у самого на щеках заходили желваки. Видно было, что старый оборотень взволнован до предела. — С того момента как мы вошли в эти проклятые болота, не могу отделаться от чувства, что за нами наблюдают, — он ни к кому не обращался, просто высказал вслух то, что чувствовали все остальные.

Илиодор посмотрел на друга, но не стал делиться своими ощущениями. У него возникло точно такое же чувство, как только его лошадь шагнула за указательные столбы, и по мере продвижения вглубь болот это чувство только усиливалось.

— А что самое интересное, — быстрый взгляд в сторону Илиодора, — сколько ни стараюсь, не могу уловить даже малейшего запаха. — Видя, как тот кивнул, добавил: — Неправильно всё это! И оттого тревожно.

Илиодор остановился и пропустил последнего воина, а сам замкнул цепочку позади отряда, понукая лошадь к быстрому шагу. Дорога плавно начала забирать вправо, а через какое‐то время они вышли к заброшенным постройкам. Старые полусгнившие дома, местами покрытые чёрными лишайниками, напоминали скорее надгробия на кладбище, нежели какое‐то подобие бывшего жилья. Воины замерли, тревожно переглядываясь: дорога, по которой они следовали, проходила прямо через этот заброшенный посёлок.

— Да что за напасть такая! — воскликнул Старкад, поворачиваясь к Илиодору. — Может, ещё раз карту посмотрим? — в его голосе звучала тревога.

Илиодор внимательно вглядывался в старую карту, пытаясь обнаружить хоть какие‐то признаки существования поселения, которое выросло на их пути, как по волшебству. Оторвал взгляд от пергамента, поднял голову и осмотрелся, старясь не выказать ни жестом, ни взглядом, насколько ему тревожно. Всё это время воины с волнением наблюдали за ним, ожидая окончательного решения. Он отрицательно покачал головой, потом проследил взглядом за столбиками‐ограничителями, чётко указывающими направление дороги, тяжело вздохнул и твёрдо проговорил:

— Деваться некуда. Придётся идти через это…

Тревожно осматриваясь по сторонам, они неспешным шагом въехали в заброшенный посёлок. Опустившиеся сумерки придавали ему ещё более зловещий вид. Зияющие чёрные дыры оконных проёмов выглядели устрашающе, а тянувшиеся от домов тени приводили в невольный ужас — так и хотелось перешагнуть или обойти их, но только ни в коем случае на них не наступать. Старкад заметил, что воины осторожно направляют животных в просветы между тенями, следуя друг за другом плотной цепочкой. Под ногами была еле ощутимая твердь, а всё вокруг казалось эфемерным: протяни лишь руку — и иллюзия развеется.

— Тьма! — выругался Изар, оборачиваясь и заставляя лошадь резко остановиться. — А назад‐то дороги нет.

Все разом оглянулись. За спиной не было ни столбиков, ни дороги, ни даже следов, которые они должны были оставить, пройдя по вязкой почве. Лишь плотный туман и «мёртвые» дома оставались на прежних местах. В этот момент раздался детский плач. Он прозвучал настолько неожиданно, что все вздрогнули.

— Оттуда, — указал направление Старкад, — чуть левее от основной дороги. — Он вынул меч из ножен и сделал остальным знак, чтобы те были предельно внимательны.

— Ох, нехорошо это! — повторил Изар и, последовав примеру родственника, вытащил меч.

— С дороги не сходить, — скомандовал Илиодор и посмотрел на наставника: — Надо бы проверить, что происходит. — Он спешился и стремительно направился в ту сторону, откуда пришёл звук. Плач становился всё отчаянней. Старкад лишь кивнул, спрыгнул с лошади и направился следом.

— Илиодор! — на плечо опустилась тяжёлая рука. Старкад стоял с оружием наготове и тревожно смотрел на разрушенный дом, в который они собирались войти. — Может, я первый?

Илиодор покачал головой и сделал ещё несколько шагов по направлению к дому. За это время детский плач усилился, теперь он звучал без перерыва и стал намного громче. Илиодор протянул руку и готов был уже отворить полусгнившую дверь, как неожиданно на его запястье прямо из воздуха легла старческая ладонь. Она возникла из ниоткуда, а следом материализовался и сам хозяин.

— Не советую.

— Тьма! — закричал Старкад, занося меч. — Болотный призрак, мать его так! Прочь свои руки!

— Сам ты… призрак болотный, — старец тихо засмеялся, потом надсадно закашлялся, но так и не отпустил руки Илиодора. — Не делай этого, сынок. То, что там сейчас находится, я даже не возьмусь описать, но поверь мне, перешагнув порог этого дома, ты не только останешься там один, но и столкнёшься с жуткой тварью.

— Он не один. С ним буду я. — Старкад попытался сдёрнуть ладонь старца с руки Илиодора. — Прочь с дороги!

— Не говори глупостей! — старец бросил на него осуждающий взгляд. — Каждый, кто входит туда, остаётся там один на один со своими страхами, которые медленно пожирают его изнутри на радость той твари, что так настойчиво сейчас зазывает вас.

— Кто ты? — спросил Илиодор, отступая от проклятого дома и вытягивая руку из цепких пальцев старца. В этот момент плач перешёл в какую‐то дикую какофонию, в доме выло, рычало, скрежетало… — Что за место такое? На карте этот посёлок не указан.

— Всё правильно! Этого посёлка и не должно быть на карте, — старик пожал плечами, — потому что его не существует. Это только морок.

— Не слушай его, — тихо проговорил Старкад. — Очень подозрительный тип. Между прочим, он до сих пор так и не сказал, кто такой и откуда взялся.

— Я тот, кто спасает вашу жизнь. Вы даже представить себе не можете, что значит блуждать в таком месте день за днём, ошибочно полагая, что прошло всего несколько часов. И так до бесконечности, пока сами не станете призрачными тенями этого места. — Старец стянул с головы капюшон. — И была бы моя воля, ни за что бы за вами сюда не полез. — Поймал на себе заинтересованный взгляд Илиодора. — Так что не меня вам надо благодарить. — Он отвернулся и медленно побрёл в сторону дороги, по которой всадники недавно вошли в посёлок. Точнее, дороги самой не было, он двигался к плотной стене тумана. Не оборачиваясь, тихо произнёс: — Если вам дорога жизнь, идите за мной.

Илиодор осмотрелся. Очертания домов стали размытыми и переменчивыми. Стоило бы довериться интуиции, а она вопила, что надо срочно убираться отсюда. Он кивнул Старкаду, а тот подал знак остальным. Все двинулись за старцем, который остановился на границе плотного тумана, закрыл глаза и что‐то забормотал, а потом резко воткнул свой посох в землю. Мгновение ничего не происходило, но вот перед изумлёнными воинами пошли рябью очертания домов, заборов, старых деревьев, а через какое‐то время они и вовсе исчезли. Перед ними стояли семь воинов, в руках каждого был взведённый арбалет. Старец довольно ухмыльнулся, тут же проворно юркнул за спины воинов и что‐то очень быстро зашептал одному из них, кивая в сторону Илиодора и его отряда.

— Да чтоб вас всех! — в сердцах проговорил Старкад, принимая боевую стойку и готовясь дорого отдать свою жизнь. — Рассредоточиться. Смотреть в оба!

Илиодор замер: он не мог поверить в то, что уловило его совершенное обоняние. Лёгкий ветерок донёс до его чувствительного носа очень тонкий, почти неуловимый запах из прошлого, запах, который он не сможет забыть никогда. Боясь пошевелиться, Илиодор внимательно рассматривал стоявших перед ними незнакомцев. Он знал, слышал, чувствовал: прямо сейчас напротив него стоял один из похитителей его племянницы. На нём были доспехи патрульного Тёмной Империи. На лице — необычная маска, которая полностью закрывала лоб и уши, а также всю нижнюю часть лица, оставляя открытыми только глаза. На левом рукаве выделялся особенный отличительный знак. Беглый взгляд по его сопровождающим: так и есть, Сыны Ночи собственной персоной, очевидно, патрульные, и перед ним — их командир. Ошибиться он не мог, хоть и видел лишь однажды эти странные знаки на форме брата.

— Я — Илиодор Деф'Олдман, — едва уняв волнение, проговорил Илиодор, выступая вперёд и жестом приказывая своим воинам опустить оружие, — направляюсь в Императорскую резиденцию с личным визитом к Адавару Де’Альмарону. — Он сделал ещё пару шагов и незаметно потянул носом. — В соответствии с соглашением между нашими правителями, у меня на руках находится специальное разрешение на временное пребывание на землях Тёмной Империи, а также сопроводительные документы для каждого из моих воинов.

Как только Илиодор назвал своё имя, командир патрульных вздрогнул и медленно опустил арбалет, с интересом рассматривая его. Он приказал своим людям опустить оружие и внезапно сорвал с лица маску. Сделал несколько шагов по направлению к Илиодору и, не отводя немигающего взгляда, удивлённо спросил:

— Мы раньше встречались? Ты меня знаешь?!

Лишь титаническим усилием Илиодор заставил себя оторвать горящий взор от его лица. В голове мелькнула мысль: «Ложь они чувствуют».

— В какой‐то момент я решил, что да, но, видимо, ошибся.

Командир внимательно оглядел каждого в отряде Илиодора и повернулся к нему:

— Ваши сопроводительные документы и разрешение.

Илиодор передал документы и переглянулся со своими воинами, жестами показывая, что всё в порядке. Он почувствовал, как они напряглись, когда он чуть не сорвался с места, а Старкад, стоя прямо за его спиной, едва сдерживал своего зверя, чувствуя исходящую от предводителя тревогу. Илиодор положил руку ему на плечо и еле слышно проговорил: «Спокойно, друг».

Командир патруля быстро, но тщательно просмотрел все документы, аккуратно сложил их и вернул Илиодору.

— Вас ждут?

— Нет, — честно ответил Илиодор, — но нам желательно попасть туда как можно быстрее.

— Мы сопроводим вас. — Так и не представившись, командир отвернулся и быстрым шагом направился к своим людям.

Илиодор, глядя ему вслед, произнёс:

— Я бы хотел поблагодарить вас за то, что позволили вашему колдуну вызволить нас из морока…

— Не стоит, — перебил его патрульный, не оборачиваясь. — Я лишь выполнил свой долг. — Он продолжил свой путь. Илиодор подал знак, и его отряд направился следом.

Оставшаяся дорога прошла относительно спокойно. Патруль точно знал, где можно легко пройти, а куда даже не стоит соваться, а если всё же не удавалось избежать неожиданных встреч, то со всеми порождениями Тьмы колдун с лёгкостью справлялся один. Патрульные держались обособленно и напряжённо, ни на минуту не оставляя отряд оборотней без наблюдения. Ближе к ночи они приняли решение сделать привал, чему несказанно обрадовались не только воины Илиодора, но и сами патрульные. Колдун поставил защиту, влив в охранный круг приличное количество собственных сил, но, видно, их командиру этого показалось недостаточно, и он выставил дозорных по всему периметру.

Посреди ночи Илиодор открыл глаза и осторожно огляделся. За исключением стоявших в дозоре, все остальные мирно спали. Он осторожно повёл затёкшими мышцами шеи и втянул носом воздух. «А вот это уже интересно». Командира патрульных не было рядом. Его едва уловимый запах шёл откуда‐то слева, из‐за пределов охранного круга. Илиодор тихо поднялся с лежака, но, видимо, не бесшумно.

— Что ты задумал? — прошептал Старкад, ухватив его за ногу.

— Надо потолковать кое с кем, — шёпотом проговорил Илиодор.

— Я с тобой? Или как? — осторожно поинтересовался наставник и старый друг.

Илиодор отрицательно качнул головой и тенью скользнул в темноту. Ступив за охранный круг, он тут же почувствовал все запахи ночи, а самое главное — нашёл именно тот, который был для него наиболее важен. Тихо, мягко ступая по земле, он двинулся в нужном направлении. Уйдя от лагеря на приличное расстояние, он в недоумении остановился. С этого места следы резко обрывались, чего в принципе не могло быть, если, конечно, кто‐то не исчез с этого места или же не отправился обратно, ступая строго по собственным следам. Илиодор покрылся испариной. «Умно, ничего не скажешь! Развёл, как щенка».

— Я ждал тебя, — прозвучало за спиной, Илиодор вздрогнул, но обернуться ему не позволили. К шее приставили остриё заговорённой стали, он почувствовал это сразу, как только металл коснулся кожи. — Говори, откуда ты меня знаешь? — потребовал Сын Ночи, сильнее вжимая клинок в кожу. — Что? Не ожидал, да?! Знаю я вашу породу. Доводилось встречаться. — Наклонился к самому уху и тихо проговорил: — Ты, конечно, хорош… но я всё же лучше!

Илиодор едва сдерживался, чтобы тут же не обратиться. Желание вцепиться в глотку врагу и рвать… рвать её затопило его изнутри. Сын Ночи, будто что‐то почувствовав, тихо зашептал:

— Держи своего зверя в узде! Иначе я за себя не ручаюсь.

— Пятнадцать лет назад ты выкрал младенца, девочку… — Илиодор не успел договорить, его рывком развернули и вперились в лицо изумлённым взглядом.

— Кто ты? — спросил патрульный, слегка отталкивая Илиодора и неуверенно отступая назад. — Откуда об этом знаешь?

— Я тот, у кого ты украл этого ребёнка, — Илиодор сделал шаг за ним следом. — Я тот, кто однажды поклялся найти и отомстить. Я тот… — в глазах плескалась жажда немедленной мести, но он остановился, в недоумении рассматривая воина.

Сын Ночи медленно засунул клинок в ножны, бросил взгляд на Илиодора, а потом вдруг устало опустился на лежавшее рядом дерево. Какое-то время с интересом рассматривал собственные сцепленные руки, потом поднял голову, встретился с ним взглядом и обречённо заговорил.

— Я не смог её убить, — тяжело выдохнул он, — ну, когда стало ясно, что ребёнок — девочка. Я ведь хотел принести ребёнка в Орден, чтобы его воспитали там, сделали из него достойного воина. Ведь под дверями обители частенько находят таких вот детей. Никто бы никогда не узнал, что я не выполнил приказ. Но для Сынов Ночи девочки совершенно бесполезны, а значит, они — расходный материал. — Он немного помолчал, снова посмотрел на Илиодора, и тут слова из него буквально полились потоком: — Странный приказ пришёл с самого верха: найти ребёнка, выкрасть и убить. С чем это было связано, никто не знал, но за эту работу сулили большие привилегии: повышение, хорошее место для прохождения дальнейшей службы, престиж, имя… Не знаю, как в Светлой Империи, но у нас приказы не обсуждаются, — он зло усмехнулся. — Найти ребёнка не составило большого труда. Выкрасть — тоже без проблем, видно, никто не ожидал такого в защищённом замке. Но вот потом… Когда я вернулся, мне пришлось соврать соратникам, что ребёнок умер. — Он замолчал, опустив голову и снова задумчиво рассматривая свои ладони.

— И где она была всё это время? — не выдержал Илиодор, не в состоянии понять мотивы поступка этого странного воина, ведь считалось, что у Сыновей Ночи нет ни души, ни сердца. — И что случилось потом? Как она попала в Ветернхильский «Дом Милосердия»?

— Потом? — переспросил воин, отрываясь от созерцания рук. — А потом выяснилось, что ребёнок жив, и снова пришёл приказ с самого верха: найти ребёнка и убить, как и тех, кто его приютил, а также того, по чьей вине ребёнок остался жив. Сыны Ночи не выдают своих, однако мне пришлось признаться соратникам в содеянном и дать слово, что я избавлюсь от ребёнка. К тому же девочка всё это время жила в доме моих родителей, я больше не мог подвергать их опасности. — При этих словах Илиодор недоверчиво посмотрел на рассказчика. Видя такое неприкрытое удивление, тот с грустью добавил: — Однажды у них украли сына, моего брата. Мальчик был очень одарённым и с детства обещал стать непревзойдённым охотником и предводителем рода.

Теперь Илиодор знал наверняка: перед ним был один из легендарных охотников, о которых ходили легенды. Очень немногочисленный и закрытый клан. И древний. Очень древний. Охотники были для оборотней извечными врагами. Два непримиримых недруга — охотник и зверь, вражда которых тянется с самих истоков жизни. «Почему я сразу не смог его почувствовать?» И тут же сам собой выплыл нужный ответ: «Сыны Ночи безлики. Они как тени».

В этот момент патрульный горько улыбнулся, продолжая рассказ:

— Да, я думал, что так будет лучше. Хотел таким образом восполнить им эту потерю, а на самом деле сделал только хуже: теперь мне пришлось выкрасть девочку уже у своих родителей, заставляя их снова проходить через весь этот ужас. А девочку я отнёс как можно дальше и оставил в заброшенном замке. — Тут он резко обернулся, пристально вгляделся в темноту. Повернулся к Илиодору: — Прикажи своим людям уйти!

Илиодор с любопытством посмотрел на патрульного, но всё же подал знак Старкаду и Изару, чтобы они отступили к лагерю. Он почувствовал их немного раньше.

— Рассказывай дальше, — потребовал он. — Что случилось после?

— После? Я не знаю о дальнейшей судьбе ребёнка. Какое‐то время я продолжал носить еду и воду к замку, но однажды, придя туда, увидел, как незнакомый мне парень уводит её с собой. — Он взглянул на Илиодора. — Я не остановил его и не стал их преследовать. — Он замолчал, всматриваясь в суровое лицо мужчины, стоявшего напротив. Потом вдруг поднялся и взволнованно спросил: — Кто она для тебя? И зачем ты хочешь встретиться с Адаваром Де’Альмароном?

— Она моя племянница, — не задумываясь ответил Илиодор, — а Адавар Де’Альмарон — её дед.

Охотник недоумённо замолчал, рассматривая оборотня.

— Тогда мне тем более непонятно… — задумчиво проговорил он.

— Что непонятно? — раздражённо переспросил Илиодор, пытаясь уложить в голове только что полученную информацию.

— А то и непонятно… — охотник как‐то странно посмотрел на Илиодора. — Странный приказ — найти и убить ребёнка — что в первый раз, что во второй исходил именно от Адавара Де’Альмарона, доверенного лица самого императора.

Всё ещё Тёмная Империя. Родственники. Много родственников

Адавар Де’Альмарон только что закончил ежедневную тренировку на мечах и нежился в ванне, наслаждаясь манящим видом, открывавшимся в декольте новой фаворитки. Он смежил веки, блаженно погружаясь в воду, и в этот момент в дверь настойчиво постучали. Он открыл глаза и раздражённо уставился на неё, моля всех известных богов, чтобы его оставили в покое. Стук повторился, и не успел он пригласить войти, как дверь распахнулась и в комнату вплыла пожилая дама. Она не остановилась у входа, а величественно прошествовала до самой ванны, заставив фаворитку смутиться и поспешно ретироваться вглубь комнаты.

— Я бы хотела знать, по какой причине ты заставляешь так долго ожидать в приёмном покое делегацию из Светлой Империи?

— Уважаемая, я бы попросил вас, — спокойно проговорил мужчина, нисколько не смущаясь своей наготы, — немедленно покинуть мои покои!

На что дама лишь презрительно приподняла бровь. Опёрлась руками о край ванны и чуть подалась вперёд.

— Я бы хотела присутствовать на встрече, — безапелляционно потребовала она.

— С чего бы это? — совершенно искренне удивился мужчина, усаживаясь ровнее и с интересом разглядывая даму. — Может, я чего‐то не знаю, что известно тебе? — вкрадчиво спросил он и снисходительно усмехнулся. — Тогда сейчас самое время, чтобы поделиться.

— Мне нечем с тобой делиться, — женщина резко выпрямилась, развернулась и направилась к выходу. Не оглядываясь, твёрдо добавила: — Я хочу лично слышать, с какими новостями прибыли в мой дом эти люди. — Она вышла из комнаты, даже не удосужившись прикрыть за собой дверь.

— В мой дом! — прокричал он ей вслед. — Тьма тебя побери, старая интриганка! — в сердцах проговорил мужчина, поднимаясь из ванны и расплёскивая воду. — Позови моего слугу. Немедленно! — приказал он испуганной девушке, укутываясь в полотенце и направляясь в спальню, где на кровати уже лежала заранее приготовленная одежда.

Мужчина почти закончил одеваться, когда в комнате тихо скрипнула дверь. Адавар замкнул сложный замок поясного ремня, вставил родовой клинок в ножны и бесстрастно взглянул на слугу, тенью скользнувшего в комнату и по струнке вытянувшегося рядом с ним.

— Тебе удалось узнать, кто они такие? — спросил Адавар, небрежно набрасывая на плечи тёмно‐вишнёвый плащ. — Что им надо? — Зло дёрнул завязки. — И почему моя дорогая матушка проявила интерес именно к этим гостям?

— Илиодор Деф’Олдман со своими людьми, — отрапортовал слуга, повторяя по памяти объявленное посыльным имя гостя. — В приёмном зале вас также ожидают ещё два десятка просителей. — Он подобострастно протянул хозяину кубок с вином, а сам наклонился, чтобы поднять с пола мокрое полотенце.

Адавар поднёс кубок к губам и с удовольствием сделал большой глоток.

— Мне это имя ничего… — И вдруг замер на полуслове, не в силах поверить в услышанное. — Как ты сказал, как его имя?! — он резко обернулся и пристально посмотрел на слугу.

— И-илиодор Деф’Олдман, — слегка заикаясь, проговорил тот.

Брови Адавара Де’Альмарона медленно поползли вверх.

— Очень интересно. — Он залпом допил вино и в замешательстве направился к выходу, бросив на ходу: — Срочно сообщи Аргаату Соптису. Скажи, что я прямо сейчас ожидаю его возле главного зала. Что у нас гости… — Он помолчал, тщательно что‐то обдумывая, и продолжил: — А впрочем, ничего больше не говори.

Слуга кивнул и помчался выполнять приказ, но возле дверей замешкался и осторожно спросил:

— Наследнику сообщать?

— Нет, — раздражённо бросил Адавар и поспешил на встречу с гостями.

В ожидании своего друга и советника он остановился перед парадными золочёными дверями, пытаясь собрать воедино разрозненные сведения, которые удалось по крупицам скопить за многие годы об этой фамилии и этом роде. «Зачем он здесь?» Тревожно осмотрел ступени, по которым только что спустился, и отдал приказ слугам: — Никого больше в зал не впускать. — А как только почувствовал за спиной присутствие первого советника, тут же подал знак открыть двери.

***

Их было всего десять. Десять первородных. Все мужского пола, каждый был высок, статен, плечист и обладал незримой звериной сущностью. По сравнению с присутствующими, гости были одеты как варвары, но выглядели в своей первобытности достойно и гордо. Презрев всё и вся, совершенно не реагируя на любопытствующие взгляды и пренебрежительный шёпот вокруг, они спокойно стояли посреди зала, терпеливо ожидая обещанную аудиенцию.

Старкад переместился ближе к Илиодору и очень тихо прошептал:

— Вот чуяло моё сердце, не стоило нам сюда соваться! — Презрительно осмотрел присутствующих в зале. — Ты только посмотри на них, — он в сердцах чуть не сплюнул себе под ноги, но вовремя опомнился и даже немного растерялся.

Изар в этот момент с интересом разглядывал остальных гостей, а услышав высказывание родственника, весь подобрался и тихо проговорил:

— Вот и я о том. Толку‐то, что живые, всё одно — выглядят, как дохляки.

— Ш-ш-ш, — шикнул на него Старкад, при этом на лице его не дрогнул ни один мускул, вот только в глазах зажглись озорные искорки.

Илиодор, старательно пряча улыбку, не оборачиваясь, быстро проговорил:

— Я должен его увидеть! Мне нужно понять…

В этот момент дверь отворилась и в зале сразу повисла мёртвая тишина.

Адавар Де’Альмарон со свитой прошествовал в зал. В замешательстве остановился, рассматривая спины прибывших гостей. Не пытаясь даже обойти их, вежливо поинтересовался.

— Чем обязан вашему визиту?

Илиодор медленно обернулся. Его движения выглядели излишне ленивыми и небрежными. Изучающе уставился в лицо ближайшего родственника племянницы по линии матери. Так и не произнеся ни слова, молча протянул все имеющиеся у него документы.

Адавар Де’Альмарон принял их не глядя и направился через строй гостей, заставляя расступиться и пропустить его. Следом за ним следовала охрана, а процессию замыкал демон, величественно вышагивающий с чёрным посохом в руках, и было понятно, что посох нужен ему вовсе не для опоры, а совершенно для других целей.

Они прошли в конец зала и расположились у небольшого стола рядом с постаментом, на котором возвышался величественный трон, и долго изучали бумаги, переданные Илиодором. Там было всё: сопроводительные документы, разрешение на пребывание на территориях Тёмной Империи, личная просьба от самого Верховного мага о помощи в поисках пропавшего ребёнка, все соответствующие бумаги на опекунство Илиодора над этим ребёнком, подтверждающие его право на это.

Закончив чтение, Адавар раздражённо бросил документы на стол, поднял голову и пренебрежительно осмотрел каждого из гостей, как будто для него было оскорблением само их присутствие здесь. Перевёл взгляд на Илиодора, пристально и твёрдо посмотрел ему в глаза:

— У меня всего два вопроса. Первый: что именно вы хотите, чтобы я сделал?

— Вы ознакомились со всеми документами? Вам ясна суть дела? — Получив утвердительный кивок, Илиодор твёрдо проговорил: — Я прошу совершить поиск ребёнка через обряд на крови, разрешение на это вы видели. — В зале заволновались, послышались возмущённые возгласы. Илиодор даже не пошевелился, он не отводил взора от Адавара Де’Альмарона и поэтому отметил, как тот удивлённо приподнял брови. — Всем известно, что кровь несёт в себе не только энергетику, но и саму суть событий, позволяя заглянуть в прошлое, а иногда приоткрыть будущее. Или же найти человека, где бы он ни находился. Ритуал крови можно провести лишь один раз, и желательно, чтобы это сделал ближайший родственник. — Он осмотрелся и серьёзно добавил: — К тому же никто не сможет сделать это лучше, чем «тёмный», и поэтому мы здесь. Другого шанса может не быть, а в этом деле ошибку допустить нельзя.

— Тогда второй вопрос. — Адавар принялся подчёркнуто аккуратно собирать документы, разложенные на столе. Видно было, что спокойствие даётся ему с трудом. — Почему вы решили, что я захочу это делать?

Илиодор дёрнулся, как от пощёчины. Затем взял себя в руки и спокойно проговорил:

— Она ваша внучка по закону… по крови, в конце концов.

Как только он это произнёс, Адавар со всего маху ударил документами о стол и развернулся к Илиодору, срываясь на крик.

— Нет у меня никакой внучки! И никогда не было!

— Вы видели документы. Ваша дочь, Лисинда Сен’Ревилью, состояла в браке с моим братом Исидором Деф'Олдман. Всё законно. Эвелин Деф'Олдман является наследницей своих родителей и вашей законной внучкой.

— У меня нет дочери, — чеканя каждое слово, проговорил Адавар помертвевшим голосом. В зале стало неожиданно холодно.

— Да, вы правы, сейчас уже нет… как и моего брата, но нам вполне по силам найти их ребёнка и обеспечить девочке жизнь, достойную её положения, — спокойно продолжил Илиодор, не придав ни малейшего значения сгущающейся серой дымке за спиной Адавара. — Лисинда Сен'Ревилью ваша дочь от первого брака и…

— Не сметь в этих священных стенах произносить эту ересь! — прорычал Адавар, подаваясь вперёд. — Ты без приглашения заявился в мой дом и ещё смеешь меня оскорблять?! Ни один истинный житель Тёмной Империи, находясь в здравом уме, никогда не поможет «светлому», не укроет от Стражей и тем более не свяжет себя брачным обетом с несущим в себе Свет. Смешение Света и Тьмы размывает все границы, стирает понятие о чистоте крови и обрекает весь род на вечный позор.

— О чём ты? О каком Свете ты говоришь?! — Илиодор подался навстречу Адавару, непроизвольно делая несколько шагов вперёд и также переходя на неофициальный тон. — Мой брат посвятил себя служению Тьме. Он покинул отчий дом и ушёл за Стену, потому что больше не в силах был сопротивляться Зову. Присягнул жизнью вашему императору и поклялся вечно служить на благо Великой Тёмной Империи, став по собственной воле одним из Сынов Ночи! — В зале вдруг стало подозрительно тихо. Пришло время отшатнуться Адавару. Илиодору даже в какой‐то момент показалось, что взгляд его стал затравленным. Перед ним неожиданно возник демон и откинул капюшон, пристально рассматривая гостя, за спиной которого сгруппировались воины, занимая удобные позиции вокруг своего предводителя. Он хотел было что‐то сказать, но в этот момент дверь шумно распахнулась и в помещение вплыла величественной походкой пожилая дама, а за ней целый отряд вооружённой охраны.

— Немедленно остановитесь! — приказала она твёрдым голосом, величаво прошествовала мимо гостей и остановилась напротив демона. Несколько секунд ничего не происходило, но вот он вдруг покорно опустил голову и отступил, давая ей возможность пройти. Она дошла до стола и встала напротив Адавара. — Я думала, мне придётся пробиваться сюда с боем. — Потом прищурилась и серьёзно спросила: — Ты понимаешь, что творишь? — Не дожидаясь ответа, резко обернулась к залу и тоном, не терпящим возражений, проговорила: — На сегодня аудиенция окончена. Попрошу немедленно удалиться всех, кроме гостей.

Илиодор дёрнулся к женщине, но его крепко ухватил за плечо Старкад.

— Не стоит. Глупо было рассчитывать на помощь после того, как мы узнали правду, — напряжённо проговорил он, не отводя взгляда от седовласой женщины, которая, услышав его голос, теперь внимательно следила за ними. — Было большой ошибкой прийти сюда!

Тем временем народ потянулся к выходу, тихо перешёптываясь и что‐то оживлённо обсуждая. Как только из зала вышел последний посетитель, двери тихо затворились.

— Вот так будет лучше, — удовлетворённо проговорила женщина, направляясь в сторону Илиодора. — Дела семейные должны обсуждаться за закрытыми дверями и исключительно в тесном кругу, — она доброжелательно улыбнулась, с неподдельным интересом разглядывая Илиодора. — Никто не оспаривает того, что ваш брат был честен в своей клятве, — её улыбка стала ещё шире, — Свет несла в себе Лисинда, дочь Адавара и Амелии — первой и ныне покойной его жены.

— Во как! — удивлённо проговорил Старкад, изумлённо оглядывая друзей, чтобы удостовериться: слух его не подвёл.

— Но как же так? — Илиодор не знал, что сказать, новость повергла его в шок. — Разве такое возможно? — неуверенно спросил он, оборачиваясь к наставнику и стараясь найти в его лице поддержку. На что Старкад лишь пожал плечами, переводя подозрительный взгляд на женщину.

— Невозможно. Тем более, если учесть, что Амелия, мать Лисинды, и Адавар были истинными детьми своей матери-Тьмы. Она покровительствовала им, и они были наречённой парой с самого младенчества, а брак был освящён.

— Тогда понятно! — осенило вдруг Илиодора. — У Лисинды был близнец? — высказал он вслух своё предположение. Ведь именно среди близнецов редко, но всё же случались такие казусы — один Свет, другой Тьма. К примеру, так получилось в их с братом случае.

— Нет. Лисинда была единственным ребёнком, — ответил вместо женщины сам Адавар. Он давно уже подошёл к ним и стоял за спиной женщины. — Хватит уже! Этот никому не нужный экскурс в историю ничего не решит, — заявил он, обращаясь именно к ней, а потом подошёл к гостям и передал Илиодору все бумаги, что собрал со стола. — Вам не следовало сюда приходить!

Женщина сразу поникла, а потом заговорила упавшим голосом, обращаясь к гостям:

— Мы не можем оказать вам помощь, о которой вы просите. Официально Лисинда больше не дочь Адавару, он публично отказался от неё, когда она отринула своё предназначение — стать послушницей в храме нашей матери Тьмы.

Тут уже не выдержал Изар.

— Светлая — и прислужницей Тьме? Это ж надо было такое удумать!

Илиодор забрал документы, сухо кивнул и, резко развернувшись, направился к выходу. Воины последовали за ним. Никто их не задерживал.

— Подождите, пожалуйста! Я бы хотела проводить вас! — воскликнула женщина, заставляя Илиодора и его людей остановиться возле самых дверей и вежливо ожидать, пока она поравняется с ними. — У меня есть к вам вопросы, — она с отчаяньем вглядывалась в лицо Илиодора. — Вы меня, наверное, не помните?

***

Сагатар Де’Альмарон, единственный сын и наследник Адавара Де’Альмарона, ловко поймал в воздухе лист бумаги, который соскользнул со стола от порыва ветра. Внимательно вгляделся в него. Жалоба. Перевёл взгляд на следующий лист. Прошение. Провёл рукой по стопке бумаг, растягивая их по столу. Снова жалоба, прошение и ещё раз жалоба. Устало откинулся в кресле и прикрыл ладонью глаза: «Нет. Я больше не могу». В этот момент прямо у него в комнате открылся портал. Сагатар откинул волосы со лба и тихо засмеялся. Лишь двое его приближённых имели неограниченный доступ в эти апартаменты, и один из них был его другом. Они росли вместе с самого рождения и испытывали друг к другу братские чувства.

— Видно, я никогда не привыкну к твоим внезапным появлениям, — он посмотрел на друга, тёмной тенью выросшего возле стола. Чёрный плащ, чёрный посох в руках и пронизывающий взгляд. Вот он стянул с головы капюшон и медленно пошёл к свободному креслу. На лицо Сагатара набежала тень, как только он разглядел выражение лица друга, и он спросил:

— Царкиил, что случилось?

— Скажи, ты иногда вспоминаешь Лисинду? — без предисловий заговорил Царкиил, устраиваясь в кресле.

— Я никогда её не забывал, — ответил Сагатар, невольно нахмурившись. — К чему этот странный вопрос?

— Твой отец поручил мне выполнить одно дело. — Царкиил Соптис внимательно посмотрел на друга. — Догадываешься какое? — Сагатар неуверенно пожал плечами и подался вперёд. — Найти твою племянницу… — Он с беспокойством наблюдал, как Сагатар вздрагивает и медленно встаёт, опираясь на стол. — И убить. — Видя, что друг напрягся, сминая руками кучу исписанных бланков, быстро добавил: — Успокойся! Клятвой меня не связали, да я бы тогда и не согласился.

— Значит, она всё же жива, — едва выговорил Сагатар, облегчённо падая назад в кресло. На его вопрос‐утверждение Царкиил кивнул. — Но почему именно ты? — спросил Сагатар, нервно поднимаясь из кресла. — И как они планируют искать её?

— Мой отец настоял, чтобы это непременно был я, — совершенно поникшим голосом проговорил Царкиил, устало проводя когтистой рукой по лбу, — у меня не было никакой возможности отказаться. А как искать будут? Проведут обряд на крови и сделают привязку на меня.

— Тьма! — тихо проговорил Сагатар, останавливаясь возле его кресла. — Но это, видно, не всё, раз тебя что‐то так сильно беспокоит? — Царкиил отнял руку от лица и поднял голову, встречаясь с ним взглядом. — Говори!

— Я буду искать её не один. — Видя, как меняется выражение лица друга, быстро договорил: — И я не знаю, кто это…

Сагатар выпрямился. Немного постоял, потом так же молча направился к секретеру, где стояла бутыль с чем‐то красным, плеснул добрую порцию в два бокала, подошёл к столу и опустился в кресло, протягивая один бокал Царкиилу.

— Ты спросил меня, вспоминаю ли я о Лисинде? — Он сделал глоток. — Изо дня в день, — очень серьёзно проговорил он, всматриваясь в чёрные глаза демона. — Я чувствую свою вину в том, что с ней случилось, а с этим не так уж просто жить.

— Ты не должен себя в этом винить! Мы были детьми. Откуда нам было знать, что…

Сагатар прервал его, подняв руку и качнув головой.

— Ты прав, мы и правда не могли тогда знать, что быстро вырастить дерево или оживить погибшего птенца это о‐о‐очень плохо, — он грустно улыбнулся.

Перед глазами калейдоскопом проносились события тех дней. Вот его старшая сводная сестра ловко перебирается с ветки на ветку огромного дерева во дворе, повисает вниз головой и втягивает брата наверх. А вот впервые показывает ему, как стрелять из лука и прицельно бросать камни в воображаемых врагов. Или же, оседлав огромного отцовского жеребца и усадив их с Царкиилом с собой в седло, скачет сломя голову по окрестностям родового замка… Они втроём воровали у подслеповатой поварихи горячие булочки, а потом сбегали купаться на речку. Он вспомнил, как под покровом ночи пробирался по тёмным коридорам в спальню сестры и вместе с Царкиилом до утра слушал сказочные истории о прекрасных принцессах и злых драконах. О чём ещё могут мечтать девчонки в таком возрасте?

Сагатар тряхнул головой, отгоняя прочь солнечный образ хрупкой девушки.

— Но, если бы не та моя истерика при всём дворе и просьба немедленно оживить маленького грифона, привезённого отцом из горного государства в мой день рождения, возможно, это можно было бы скрыть от родителей, а самое главное — от общественности. — Он поднял голову и посмотрел на друга: — Да, возможно, я не должен винить себя… Но я виню!

— Такое просто невозможно скрыть. Рано или поздно всё равно стало бы известно, что дочь Адавара‐Разрушителя созидает жизнь. Ты знаешь наши законы: никакого смешения! Мы храним чистоту крови и от этого становимся только сильнее.

— Законы. Законы! Кто придумал эти законы? — в сердцах проговорил Сагатар. — Мы сами же их и придумали! — Он с грохотом поставил пустой бокал на стол. — А ведь раньше даже не существовало такого понятия, как чистота крови. Каждый нёс в себе и частичку Света, и частичку Тьмы — это ведь две неотъемлемые стороны одного целого.

— Это было очень давно, — тихо проговорил Царкиил. — Сейчас мы живы, благодаря этим законам.

— Однако Светлой Империи такие законы не понадобились! Насколько я знаю, там вполне уживаются Свет и Тьма, и никто не подвергается гонению за то…

— Так там нет и той Тьмы, что на протяжении веков год за годом разрушает наши земли, — прервал его Царкиил, поднимаясь с кресла. — Ты лучше скажи, как мне правильней поступить!

— Найди её, — твёрдо проговорил Сагатар, глядя в черноту глаз демона. — И помоги выжить. — Дождавшись утвердительного кивка Царкиила, добавил: — И ты сам понимаешь, задача будет не из простых. Мой отец одержим чистотой крови нашего рода.

Царкиил набросил капюшон. Выпрямился.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

— Царкиил, как её зовут? — деланно небрежно спросил Сагатар, снова приступая к подписанию бумаг, лежащих на столе.

— Эвелин, — ответил он, удивлённо рассматривая друга, потом улыбнулся и добавил: — Эвелин Деф'Олдман. — Он подошёл к месту, где открывался портал. — И она несёт в себе как Свет, так и Тьму. — Видя, как дёрнулся Сагатар, в немом изумлении поворачивая голову в его сторону, усмехнулся: — Так записано в великой книге Теней. И кстати, твой отец об этом прекрасно знает. Вот только верит ли? — Царкиил Соптис шагнул в портал.

***

Уже несколько дней отряд во главе с Илиодором Деф’Олдманом скрывался в лесу неподалёку от летней резиденции императора. В это укромное место, скрытое от посторонних глаз скалистым выступом, их отвёл один из Сынов Ночи. Чтобы обошлось без неприятных сюрпризов, его побратимы внимательно следили за подступами к лесу и за дорогой, ведущей к императорскому дворцу, точнее, за теми, кто въезжал туда и выезжал оттуда. Время от времени к охотникам присоединялись люди из отряда Илиодора.

— Я всё же не понимаю… Зачем это нужно было? — спросил Старкад, помешивая догорающие в костре угли. В его тёмных зрачках плескались отражения искр. Треснула ветка. Так не ходят в ночном лесу. Так предупреждают, что возвращаются свои. Он поднял голову и проследил за Изаром, только что появившимся на поляне вместе с ночным охотником. Недовольно покачал головой. Перевёл взгляд на Илиодора: — Вот объясни, зачем мы здесь?

Илиодор посмотрел на наставника и твёрдо ответил:

— Мы ждём. — Видя, как у Старкада при таком заявлении приподнялись брови, решил объяснить, чтобы упредить следующий вопрос: — С самого начала для меня стало потрясением, что девочку выкрали по приказу её же дедушки и пытались, оказывается, ещё и убить. Потом я решил всё же увидеть того, кто так сильно желает смерти своему отпрыску лишь потому, что это, видите ли, претит их законам о чистоте крови. — Он поднялся и подошёл к костру. — Затем у меня была твёрдая уверенность в том, что я смогу уговорить его помочь мне, но, когда мы получили отказ, мне стало важно понять его мотивы, — Илиодор уставился на догорающие угли в костре. — И теперь, разложив всю информацию по полочкам, я понял: с моим приездом и заявлением, что она жива, он снова возобновит попытки найти её. Вот посмотришь, он проведёт ритуал на крови, в котором отказал мне, и отправит убийцу по её следу. — Старкад бросил палку, которой перемешивал угли, и весь подобрался, внимательно вслушиваясь в то, что говорил Илиодор. — А мы пойдём по следу убийцы.

— Значит, охота началась? — в предвкушении спросил Старкад.

— Да, друг мой, — согласился Илиодор не столь радостно, как хотелось бы его наставнику. Сердце сжимала тревога за ребёнка, которому в этой охоте была отведена самая незавидная роль.

Темнота. Пустота. В ней нет ничего, даже меня. Как страшно не быть!

Возвращение

Джим приходила в сознание и снова впадала в беспамятство. Выныривала на короткое время из темноты и снова погружалась в её пучину. Сознание разрывалось между Светом и Тьмой, а тело не слушалось. Как ни старалась, Джим не могла вспомнить, кто она и что происходит, где находится и почему. Но иногда она почти приходила в себя, и тогда перед глазами начинали мелькать разные образы, Джим становилось страшно, она начинала метаться и стонать. В такие моменты, на краткий миг открывая глаза, она видела перед собой обеспокоенное лицо Шельги Араи. Иногда рядом сидела Алисия и безутешно плакала. Очень хотелось её успокоить, сказать, что всё будет хорошо, но на это не было сил. Часто Джим видела себя со стороны, как будто смотрела в чужой, незнакомый мир, при этом не испытывая каких‐либо чувств или эмоций. Иногда она видела возле себя Цитариуса Инариона, а иногда с ней подолгу сидел Кайдан Орадус, кажется, она ещё видела Диирде’Грамма, но особо уверена в том не была. Она безразлично наблюдала, как ниоткуда появлялся «чёрный плащ», брал стул и садился возле кровати. Подолгу находился рядом и что‐то тихо шептал себе под нос. От его шёпота Джим становилось плохо. Он мешал ей погружаться в темноту, не давал забыть, кто она, заставлял возвращаться и чувствовать своё тело, прислушиваться к звукам его голоса и вспоминать. Однажды ей даже показалось, что он её увидел. Адагелий Оторонталий резко обернулся и посмотрел прямо на неё.

— Ах вот оно что! — проговорил он в пустоту, отвернулся и с ещё большим усердием начал проговаривать непонятные слова.

А по ночам она видела рядом лицо Арникуса. Он сидел в одной и той же позе, облокотившись о кровать, сцепив тонкие пальцы в замок и опустив на них подбородок. Он подолгу смотрел на Джим, боясь хотя бы на мгновение отвести взор в сторону. Его тело переставало шевелиться, он замирал и чутко прислушивался к каждому её вздоху. Его лицо в полумраке казалось неживой маской, грустные глаза совершенно не моргали, а белоснежные волосы неестественно мерцали в лунном свете. Он выглядел уставшим и расстроенным. В один из тех моментов, когда сознание вернулось к Джим, она смогла протянуть руку и коснуться его. «Ты ведь живой?»— едва смогла выговорить она, а может, лишь только хотела это сделать. Но, видно, Арникус всё же понял, что её тревожило, потому что ответил: «Конечно живой! Что со мной может случиться?» Приблизил к ней своё лицо и твёрдым голосом проговорил: «Никогда больше так не делай! Слышишь? Никогда!» На что Джим кивнула и тут же заснула.

— Проснись, — прошелестел ветер. — Проснись! — звал голос, заставляя сердце биться быстрее, волнуя душу. Джим вздрогнула.

Солнечные лучи проникали через огромные оконные проёмы, заливая ярким светом всё помещение. Они скользили по лицу Джим, ласкали кожу и забирались под закрытые веки. Она проснулась, но продолжала лежать, прислушиваясь к голосам, отзывавшимся эхом в полупустой больничной зале. Почему‐то было спокойно и хорошо, в душе теплилась надежда, что она нашла что‐то очень важное. Улыбка расцвела на её лице. «Я нашла его». Джим резко села. Распахнула глаза. «Он здесь, в академии!» От яркого света потекли слёзы, она утирала их и пыталась рассмотреть, где находится. Узнала стены, кровать… И нахмурилась: «Всё понятно. Где ещё я могу быть!» Осторожно свесила ноги и с интересом посмотрела в ту сторону, откуда доносились голоса. Возле дверей стоял дежурный, с ним ещё двое. Джим с удовольствием поболтала босыми ногами, разглядывая их и улыбаясь от одной мысли, что «путешественник» тоже учится в этой академии. Один из посетителей ругался с дежурным, а другой стоял и смотрел в её сторону. «И он сейчас стоит в этой комнате!»

Кассиан рассматривал мальчишку, который только что поднялся и сел на кровати. Гнездо из торчащих в разные стороны волос, припухшие от сна глаза и по‐детски открытый от удивления рот. Улыбка сама набежала на лицо демона. За его спиной Харон Деф'Олдман готов был выволочь уж больно упрямого дежурного за дверь и «мирно» объяснить, что они вовсе не какие‐то там нарушители больничного режима, а просто пришли навестить больного.

— …да сколько уже можно повторять! Всего на несколько минут! Посмотрим, как чувствует себя мальчишка, и сразу уберёмся отсюда.

— Оставь, — Кассиан тронул друга за плечо, привлекая его внимание, а сам обратился к дежурному: — Пару минут. Я обещаю, мы сразу уйдём. — Тот наконец кивнул, хотя и смотрел сердито.

Джим не могла поверить глазам. Он здесь. Стоит возле дверей. Мало того что стоит, так ещё смотрит на неё и улыбается. Улыбается! И, кажется, собирается войти и кого‐то навестить. Она быстро осмотрелась. Все кровати были пустыми. На лбу выступила испарина. Джим аккуратно стекла на пол, присела на корточки и спряталась за простыню, свисавшую с постели. Стёрла пот со лба. Ухватилась за край кровати и подтянулась, чтобы посмотреть, что происходит возле дверей. Никого не было. Огляделась. Юноши стояли рядом и озадаченно наблюдали за её действиями.

— Малыш, да тебе, видно, совсем плохо? — первым опомнился Харон. — Давай‐ка я тебе помогу назад забраться. — Он с лёгкостью подхватил тщедушное тело Джим и уложил на кровать. — Вот пришли навестить тебя. Точнее, мы и до этого приходили, но ты спал. — Он опёрся руками о край постели и быстро спросил: — Ты как сам? — Джим кивнула. — А это значит хорошо или плохо? — Снова кивок. — Понятно. — Оборотень отошёл от кровати. — Касс, давай лучше ты попробуй. Что‐то у меня не очень получается разговорить его. — Кстати, — быстрый взгляд в сторону Джим, — с Виттором всё в порядке. Спасибо тебе за брата. — И очень тихо, скорее, только для себя: — Вот же никогда не думал, что скажу спасибо за помощь от вампира.

Джим снова кивнула, хотя не услышала ни одного слова. Она была не в силах отвести взгляд от такого знакомого, родного лица. «Он совсем не изменился». Джим непроизвольно пригладила волосы и начала оправлять одежду. Жутко покраснела, увидев торчащие из‐под короткой больничной туники коленки, кинулась прикрывать их одеялом, с остервенением дёргая его из‐под себя. Потом подняла голову и виновато улыбнулась.

Кассиан хотел было сказать, чтобы он не суетился, но замер, когда мальчишка поднял голову и улыбнулся. Вот так запросто, искренне, по‐доброму улыбнулся, одним махом заставив позабыть обо всём на свете.

Харон растерянно переводил взгляд с одного на другого и всё больше хмурился. В конце концов не выдержал и озвучил свои подозрения:

— Вы что, знаете друг друга?

— Нет, — был дружный ответ от обоих одновременно. Они удивлённо переглянулись.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кассиан, наблюдая, как мальчишка натягивает одеяло. Джим кивнула. — Это значит — хорошо? — Снова кивнула, но головы так и не подняла, теперь она принялась тщательно разглаживать складки на одеяле. — Как тебя зовут?

— Джим, — нехотя проговорила она, а в голове вертелось прозвище «Солнышка», которым он её наградил, когда уводил с собой из разрушенного замка. — Джим Ветерн, — назвала она своё полное имя, которое получила в Ветернхильском приюте сразу же после расставания с ним.

— Ветерн? — удивлённо переспросил Кассиан, внимательно присматриваясь к ней. В этот момент Джим очень медленно подняла голову и испуганно посмотрела на него. — А ты, случайно, не был воспитанником Ветернхильского «Дома Милосердия»? — Джим отрицательно покачала головой. — Странно.

— Что странно? — спросил Харон, рассматривая мальчишку. Тот уже чуть ли не до подбородка натянул на себя одеяло, оставаясь при этом в сидячем положении.

— Дело в том, что такую фамилию, Ветерн, можно получить только в одном случае: если ты попал в Ветернхильский «Дом Милосердия» и у тебя не оказалось с собой сопроводительных бумаг, то есть ни один человек не заявил о твоей принадлежности к своему роду. Моя мать, Айлина Ветерн, была одной из таких. Она выросла в том приюте, — последние слова, сам того не замечая, он произнёс с горечью.

Джим не могла заставить себя сознаться. Она просто смотрела на него и ждала. Чего ждала? Что вспомнит? Но разница между той маленькой девочкой и прежней Джим сейчас была просто разительная. Она отвела взгляд и тяжело вздохнула.

Харон с интересом рассматривал друга, удивляясь, что эта сторона его жизни была ему до сих пор неизвестна. Да, он знал, что Кассиан рождён вне брака, но при этом его отец признал отцовство, дав ему своё имя, правда, только половину. Когда мать Кассиана умерла, он ушёл из дома отца, оставив без сожаления то немногое, что у него было. Ещё он иногда упоминал о единокровной младшей сестре, и было понятно, что в той семье нежные чувства он испытывал только к ней. Был ещё старший единокровный брат, наследник и преемник отца, но о нём никогда ничего не рассказывалось и даже не упоминалось. А сейчас вот неожиданно всплыла ещё и эта подробность о его матери.

— Ну ладно. Выздоравливай. Мы пойдём, — проговорил Кассиан, заставив обоих оторваться от своих раздумий.

— А как зовут тебя? — спросила Джим и тут же замолчала, испугавшись того, как взволнованно прозвучал её голос.

— Меня зовут Кассиан, — он улыбнулся. — Кассиан Сугури. — Он хотел ещё что‐то сказать, но передумал. — Ладно. Ещё увидимся.

Кассиан направился к выходу и вдруг остановился: как вспышка пришло из прошлого ещё одно воспоминание. Сердце вдруг сдавило тоской и тревогой. С этим приютом было связано ещё одно событие: много лет тому назад он оставил маленькую девочку возле ворот Ветернхильского «Дома Милосердия». Он резко обернулся и внимательно всмотрелся в мальчишку: «Странно, почему я вообще об этом сейчас вспомнил? Наверное, его фамилия навеяла».

Как только Кассиан обернулся, Джим тут же изобразила больную и, накрывшись одеялом, рухнула на подушку. Для пущей верности она ещё и крепко зажмурилась. «Всё. Вспомнил. Точно вспомнил? Хоть бы вспомнил!» Опустила одеяло, открыла глаза и вытянула шею, чтобы посмотреть, здесь ли ещё посетители. Но их уже не было в помещении. Зато в её сторону шёл Арникус.

— Арни! — счастливо воскликнула Джим, вскакивая с кровати и бросаясь ему навстречу.

— Тише. Тише. Ты чего? — Он подхватил её на руки и понёс обратно, бережно водрузил на постель и ласково проговорил в лохматую макушку: — Я тоже очень рад тебя видеть. Держи, это тебе.

Джим только сейчас заметила в его руках объёмистый свёрток. Потянула носом, вдыхая аромат свежей выпечки.

— Булочки? — радостно воскликнула она, в нетерпении протягивая руки к угощению. — А молоко? — обиженно проговорила, заглядывая внутрь открытого свёртка, желудок тем временем радостно заурчал в предвкушении.

— Забыл, — Арникус выглядел расстроенным, — а ведь Алисия предупреждала меня. В общем, сиди здесь, я скоро вернусь. — Джим кивнула и снова потянула носом, шумно сглотнула собравшуюся во рту слюну, вытащила сразу две булки и принялась тщательно их изучать.

— Между прочим, мы с тобой главная тема дня, — проговорил вампир, направляясь к выходу.

— Почему «мы»? — спросила Джим, вгрызаясь зубами в булку в правой руке. — Наверное, ты. При чём тут я?

— Выйдешь отсюда, сама всё увидишь, — не оглядываясь, многозначительно проговорил Арникус.

Она перестала жевать и удручённо посмотрела ему вслед.

— Тогда я лучше здесь останусь. — Она откусила кусок от булки в левой руке. — Жадность — это плохое качество, — тихо посетовала она на свою несдержанность и откусила ещё кусочек свежей сдобы. В этот самый момент из коридора донёсся смех Арникуса. «Надо будет обязательно спросить у Шельги Араи: они меня голодом морили?»

Пока Арникус ходил за молоком, пришла Алисия. Раскрасневшаяся от волнения, она вбежала в палату и резко остановилась, заметив бодрствующую Джим. Жутко засмущалась и принялась оправлять на себе форму. Потом медленным шагом направилась к кровати. Остановилась и долго всматривалась в её лицо. А когда Джим неуверенно поприветствовала девушку, Алисия обняла её за шею и притянула к себе.

Арникус вошёл в тот момент, когда Алисия сжимала в объятиях Джим. Он остановился посреди комнаты, неловко топчась на месте и не зная, что делать дальше. Но его заметила Джим. Едва дыша, она спросила: «Молоко?» Алисия тут же отпустила её и отошла, стараясь лишний раз не поднимать глаза, чтобы не встречаться взглядом с вампиром, так не вовремя появившимся.

В таком виде Виттор и застал Джим, когда пришёл в очередной раз навестить её, — сидящую на кровати с булкой в одной руке и крынкой молока в другой. А рядом были улыбающийся Арникус и счастливая Алисия. Виттор остановился возле входа лишь на мгновение, рассматривая довольное лицо Джим, и сразу двинулся дальше. Подошёл к кровати и тепло проговорил:

— Рад видеть тебя в здравии.

Джим в ответ на его приветствие что‐то промычала, закашлялась, поднесла крынку с молоком ко рту и сделала несколько глотков, только после этого смогла спросить о том, что больше всего её волновало:

— Долго я здесь?

— Долго, — ответила Алисия, начав подозрительно шмыгать носом.

— У меня только один вопрос. Ты обычный человек и не обладаешь такой регенерацией, как он или я. О чём ты думал, когда полез туда? Ты хотел всех победить или всех накормить? — По голосу Виттора невозможно было понять, какие он испытывает чувства, но он явно злился, раз позволил себе говорить с ней в таком тоне.

Джим вздрогнула и чуть снова не подавилась. Отняла губы от крынки, безвольно опустила голову, руки и даже перестала жевать. Она услышала, как Алисия начала ещё сильнее шмыгать носом, как Арникус выругался, поминая в витиеватых выражениях невоспитанных «животных». Ей было неприятно вспоминать события того вечера, она честно не знала, что ответить. Подняла голову, обвела виноватым взглядом друзей, открыла уже рот, чтобы попросить прощения, но вдруг заметила, что у Виттора как‐то странно задёргалась правая щека. Перевела взгляд на Алисию, которая уставилась на её лицо и моментально перестала всхлипывать. Ничего не понимая, посмотрела на Арникуса.

— Молоко с губ вытри! — проговорил он и засмеялся, а следом за ним засмеялись и все остальные.

Когда Шельга Араи решила подняться в палату, чтобы разбудить Джим, которую всё это время держали в искусственном сне, она застала там всех её друзей, они оживлённо общались и весело смеялись. Не привлекая внимания, целительница немного постояла у двери, наблюдая за Джим, а потом развернулась и пошла к себе. «Да. Выглядит она сегодня намного лучше». От этой мысли улыбка непроизвольно расплылась на её лице. Лечение было сложным, в несколько этапов, и оно всё никак не приносило положительных результатов, и если бы не помощь Адагелия Оторонталия, неизвестно, чем бы всё закончилось. Именно он догадался, что душа Джим находится вне тела, и использовал сложное заклинание, чтобы её привязать. С этого момента Джим сразу пошла на поправку.

В следующий раз Шельга Араи смогла навестить Джим лишь вечером. С собой она принесла её чистые вещи и свёрток с фруктами. Следом за ней появился Адагелий Оторонталий, в руках у него был небольшой кулёк со сладостями. И пока Джим смущённо пробовала угощение, они беседовали между собой, обсуждая дальнейшее её обучение. По всему выходило, что она может начать посещать основные предметы уже завтра, а вот с физическими нагрузками и силовыми тренировками придётся немного повременить.

А ещё ей разрешили вернуться в свою комнату, что она тут же и сделала. Быстро переоделась и чуть ли не бегом припустила в корпус Б, правда сил хватило лишь до башни, там она остановилась и долго переводила дух. Потом медленно начала подниматься по ступенькам. Навстречу ей спускалась женщина с большой стопкой белья. Она уже прошла мимо, как вдруг обернулась и радостно воскликнула: «Малыш, ты вернулся?» На что Джим ответила кивком и побрела дальше. Дойдя до комнаты, вошла внутрь и внимательно осмотрелась. Из открытого окна повеяло холодом, она зябко повела плечами и решительно закрыла створку, тщательно задёрнув плотный занавес. Джим не стала зажигать свет, а сразу направилась вглубь комнаты и растянулась поперёк кровати. Подтащила к себе подушку и уткнулась в неё лицом, вдыхая запах свежего белья. Через какое‐то время она уже спала.

Диирде’Грамм размашистым шагом направлялся из лазарета в корпус Б. Каждый вечер в одно и то же время он приходил в лечебницу навестить Джим Ветерн и старался подгадать время так, чтобы там уже не было дневных посетителей, но ещё не появился ночной. Сегодня он не застал своего ученика на месте и поэтому спешил лично убедиться, что с ним всё в порядке. Тот страшный вечер, когда на академию напали, он не забудет никогда. А также того чувства, что испытал, когда они прорвали купол и вошли на поляну, где он увидел на земле разбитое, искалеченное тело, в котором не сразу смог признать ученика академии. Ещё больший шок он испытал после, когда в лазарете Шельги Араи узнал, что это не ученик вовсе, а ученица. «Да чтоб их всех!» При одном воспоминании о том вечере он начинал моментально выходить из себя. «Да как они могли со мной так поступить?!» Он остановился возле открытого окна, вглядываясь в темноту весеннего сада, вдохнул полной грудью ночной воздух и пошёл дальше. Что тогда сказал Адагелий Оторонталий? «Как ты сам мог этого не заметить?» А вот так и мог. Ну да, слишком мал, слишком хрупок, слишком слаб. Так он списывал это всё на его возраст и особенности телосложения, а вышло на самом деле вон оно как — девчонка! Он им всё тогда высказал, да не просто высказал, а орал: «Да я не только не подпущу это недоразумение к себе ближе, чем на несколько метров. Отныне не позволю даже посещать свои занятия!» А потом в груди болело и саднило, и он воровато крался в лазарет и подолгу стоял возле кровати Джим. В один из таких вечеров он и поклялся себе, что сделает из неё лучшего воина, так и сказал: «Ты станешь лучшей, или я не Диирде'Грамм». Он остановился возле двери, на которую ему указала какая‐то женщина, легонько толкнул её рукой. Она оказалась не заперта. Стараясь не шуметь, вошёл и долго присматривался к обстановке: «Как тут вообще можно жить?» Обнаружил большую кровать в нише и потихоньку подошёл ближе. Девочка лежала, свернувшись калачиком. Её дыхание было ровным. Он огляделся ещё раз, обнаружил на стуле плед, взял его и накинул на ребёнка. Удовлетворённо улыбнулся, когда через какое‐то время девочка вытянулась во весь рост, и вышел из комнаты.

Ночью дверь в её обитель снова открылась. Арникус замер в дверном проёме, беспокойно всматриваясь в темноту. Вот уже несколько дней подряд он каждую ночь отправлялся в лечебный корпус на второй этаж, чтобы просидеть рядом с Джим до самого утра. И поэтому, когда сегодня не обнаружил её там, сразу же бросился в комнату Джим в корпусе Б. Крадучись, он прошёл к кровати и долго стоял в темноте, и лишь спустя какое‐то время отправился к себе.

Ближе к утру дверь в её комнату снова открылась. На пороге стоял незнакомец. Со стороны могло показаться, что это Адагелий Оторонталий, но незнакомец откинул капюшон, и в темноте его глаза полыхнули красным. Он бесшумной тенью скользнул вовнутрь и остановился возле кровати. Его глаза прекрасно видели в темноте, но он всё равно низко склонился и долго изучал лицо Джим. Брови его непроизвольно поползли вверх. Он резко выпрямился. «Она ведь совсем ещё дитя!»

Всё же он её нашёл. И довольно быстро. Но иначе и быть не могло: его вела связь. Ко всему прочему, вместо запланированных двух телепортов, он использовал три, тем самым сильно сократив время пребывания в пути. А случилось это потому, что однажды он внезапно почувствовал за собой слежку и решил проверить свои догадки, вернувшись назад по собственному следу. Каково же было его изумление, когда ночью он вышел к пустому лагерю, где не было ни единой души, кроме лошадей особой породы. Он догадывался, кто его преследователи, и даже мог объяснить, как они смогли не потерять его след. Находясь на землях Тёмной Империи, можно было открывать телепорт только в специально отведённых для этого местах, а он двигался в определённом направлении к Вратам между Тёмной и Светлой Империей. Он стоял посреди пустой поляны и не верил глазам, а ещё чувствовал, что за ним наблюдают. Вот тогда и было принято решение использовать третий телепорт, но из незапланированного места.

Царкиил Соптис находился в стенах Рутонской академии уже неделю. И насколько легко было получить место преподавателя по предмету «Чёрная Волшба и порождения мрака», настолько же трудно оказалось собрать какую‐нибудь информацию касательно нужного ему человека. И только сегодня он ощутил её присутствие с такой остротой, что просто пошёл на зов её крови. Он ещё раз посмотрел на спящую девочку, прислушался к мерному стуку её сердца и направился на выход. «Теперь самое сложное: надо найти других».

О бедном вампире замолвите слово

За всю историю существования Рутонской академии не было отмечено ни единого нападения или какого‐либо другого враждебного действия против её обитателей. Поэтому столь открытая и жестокая конфронтация заставила руководство пересмотреть всю систему защиты, а также ввести новые правила для учащихся, в которых чётко говорилось, где они должны находиться в вечернее и тем более ночное время суток. Были организованы дежурства и назначены старосты в каждом спальном корпусе. Усилены охранные периметры, установлены специальные ловушки. Передвинуты основные урочные часы на ранний период, а дополнительные занятия смещены на вечернее время.

Учебный год семимильными шагами приближался к своему завершению. Для каждого адепта его окончание знаменовалось чем‐то своим: напряжением перед предстоящими экзаменами, сомнениями и неуверенностью в выборе профессии, а для кого‐то ещё и страхом перед надвигающейся разлукой. Джим с грустью ждала наступления лета. Она уже знала, что все друзья разъедутся по домам, чтобы повидаться с близкими и родными. А ей некуда была ехать, и она проведёт это время в стенах академии. Уже сейчас Джим кропотливо составляла для себя план «предстоящих работ», как она сама его обозвала однажды, когда он случайно попался на глаза Алисии. Джим вспомнила, что девушка очень долго изучала её список, потом отложила его в сторону и весь вечер просидела, временами поглядывая на неё, будто хотела что‐то сказать, но так и не решилась.

А ещё в этом году академия выпускала учеников, в числе которых находился и её «добрый путешественник». Сердце больно сжималось от одной мысли о предстоящей разлуке. От Виттора она узнала, что его брат с друзьями ещё год назад получили распределение в места дальнейшей службы, что являлось обязательной повинностью перед академией. Харон Деф'Олдман отправлялся в самую отдалённую точку Светлой Империи, в земли, о которых опасливо говорили: «Дальше них нет ничего». Он должен был присоединиться к одному из вольнонаёмных отрядов, называемых в народе Зелёными патрулями. Где‐то там сейчас находился и их старший брат. Михей Сен'Латгал, юноша, которого Джим чаще всего видела рядом с Кассианом, отправлялся в одну из семей великой Семёрки Предвечных и по окончании срока должен был там остаться, став хранителем семьи. Лодар О' (Джим ни за что не смогла бы выговорить дальше этой пресловутой О') отправлялся далеко на юг, в форт, граничивший с Мёртвым морем, охранять врата, через которые пролегал единственный путь из Светлой Империи в загадочную страну, называемую Великий Ледяной Кряж. Кстати, Джим так и не смогла выяснить, чем же эта страна так загадочна и кто там вообще обитает. Глядя на Алисию и её многочисленных родственников, можно было предположить, что это скромный и обособленный народ, но лишь до тех пор, пока не начинаешь подмечать за ними разные странности: они общались без слов, держались исключительно вместе, ну и ещё обожали обожаемую Алисию, что было вовсе не преувеличением.

А вот насчёт Кассиана было не очень понятно. Виттор рассказывал, что однажды в академию пришли важные документы, где чётко оговаривалось его дальнейшее место прохождения службы, от которого юноша категорически отказался. На что глава Рутонской академии пообещал «засунуть его в такую дыру, что он сам тому не будет рад, чтобы знал на будущее, как портить его, Цитариуса Инариона, отношения с Великим Домом Расков, а именно с Тёмным Владыкой Империи Фириат». Что это значило, Джим не знала, поэтому она тут же представила всю Тёмную Империю и округлила глаза, в священном ужасе спрашивая: «Кто же такой тогда на самом деле Кассиан?!» Но Виттор быстро успокоил её, обстоятельно объяснив, что все земли за стеной являются Тёмной Империей. Вот только там не одно государство, а несколько, как, например, у «светлых» Великий Ледяной Кряж, находящийся по ту сторону Мёртвого моря, или Горлянское государство, расположившееся среди непроходимых горных хребтов на юго‐востоке, или же Отогория — земли Первородных на северо‐западе. Из всего этого Джим сделала два важных вывода: Кассиан прибыл из Империи Фириат, и он каким‐то образом связан с самим Тёмным Владыкой, второе — никто не знал, где он будет проходить свою обязательную практику.

Тем временем жизнь Джим постепенно возвращалась в привычную колею. Последствия болезни, вялость, быстрая усталость и непозволительная физическая слабость уходили под постоянным надзором Шельги Араи быстро и безвозвратно. Постепенно вернулись в полной мере все физические тренировки с мастером Диирде' Граммом, а также занятия с Кайданом Орадусом по освоению навыков боевых искусств и техники боя с шестом. Но зато, пока ей было разрешено посещать только общие предметы, она смогла закрыть все свои долги и даже в чём‐то преуспеть. Надо отметить, что в этом ей немало помогли старания Алисии и просто непробиваемое упрямство Алиара, а также настойчивость Виттора, который неизменно присутствовал рядом и грозился привлечь своего брата с его уникальным методом быстрого обучения. В чём заключался сей метод, Джим не знала, но всегда реагировала одинаково — готова была часами перечитывать, повторно зубрить, пересказывать, лишь бы не встречаться с выпускниками этого года. Просто с ней творилось что‐то непонятное. Если она встречала Кассиана где‐то в коридоре, на неё непременно нападал столбняк, если в столовой — то это были бесконечные спотыкания по дороге к их столу на возвышении и, конечно же, неизменные шуточки со стороны Алиара о её неуклюжести и слепоте.

По негласной договорённости друзья никогда не обсуждали тот вечер, когда на академию напали и Джим чуть не погибла. Хватало того, что им всем приходилось терпеть постоянные любопытствующие взгляды. Это в лучшем случае, а в худшем — спокойно сносить, как тычут пальцами вслед и шепчутся за спиной. Обсуждалось что угодно, только не это. Например, однажды за обедом они узнали, что в конце года Алиара переводят в закрытый корпус, и теперь они будут видеться очень редко, а потом он уедет на лето повидать родителей. Да, все давно знали, что им предстоит разлука, но от этого было не менее грустно и тревожно. Джим помнила, как все перестали есть и долго рассматривали его, пытаясь запомнить до мельчайших подробностей, будто ожидая, что он прямо сейчас развеется в воздухе. А потом Виттор выдал: «Небось не на другую планету отправляешься, а в соседний корпус», продемонстрировал жуткий оскал и заговорщицким голосом совсем тихо прошептал, чтобы его могли услышать только друзья: «Подумаешь, какой‐то Закрытый корпус. Откроем!» И все со спокойной душой принялись доедать обед. Джим незаметно посмотрела на Алиара и расцвела в улыбке, потому что всегда такой серьёзный юноша выглядел довольным и счастливым. Она тоже была счастлива, потому что отныне она была не одна: у неё есть друзья, а ещё — Арни.

Так уж вышло, что Арникус Лутас Сен Ативерн стал для неё негласным опекуном и «подпольным» личным наставником. Она знала, что этого не одобряют её друзья, но ничего не могла поделать. Как и прежде, юноша неизменно забирал её к себе в комнату, если ей особенно доставалось, и до самого утра «врачевал», как он сам любил говорить об этом процессе. Ещё он мог появиться в любой момент в самом неподходящем месте, и это очень сильно раздражало Виттора. Хотя иногда Джим подмечала, что его неприязнь и излишняя агрессия по большей части были напускными. Видно, сказывалась вековая взаимная непереносимость их видов. А Джим просто всех их любила… искренне, чисто, как могла. Ей совершенно не хотелось разбираться в тонкостях давнего конфликта, хотя она так и продолжала наведываться в библиотеку, пополняя свои знания.

Сегодня Джим предстояли дополнительные часы у мастера Диирде'Грамма. Надо отметить, нагрузки увеличились в разы, а вот сам мастер в последнее время вёл себя с ней очень странно. Если раньше он, не задумываясь, мог ударить её, показывая приём, теперь это сводилось к тому, что он указывал, куда хотел ударить, лишь прикоснувшись, зато после этого всегда следовал обязательный и очень ощутимый удар шестом по… пониже спины. Да‐да, с подачи декана Кайдана Орадуса шест постепенно перекочевал и на тренировки с мастером Диирде'Граммом. И, признаться, она была немало удивлена тем, как наставник виртуозно управляется с ним. Иногда Джим казалось, что она вообще перестала расставаться с шестом: она его находила в душе, в столовой рядом с собой, а однажды обнаружила в собственной постели, когда после очередной тренировки добрела до комнаты и без сил повалилась на кровать. Зато однажды она довольно отметила про себя, что совершенно перестала бояться этих тренировок.

Джим попрощалась с друзьями и отправилась в тренировочный зал.

Сегодня мастер её загонял. Под конец тренировки она уже раз за разом пропускала удары, а потом и вовсе задала стрекоча, спасая мягкие части тела. Именно в таком виде их и застал Кайдан Орадус, когда явился вместе с новым преподавателем к Диирде'Грамму для прояснения вопросов, касающихся внесённых в расписание изменений в связи с введением нового предмета. Точнее, предмет‐то был старым и очень нужным, вот только преподавателя всё никак не находилось. Джим тут же для себя окрестила незнакомца «новым чёрным плащом» и пошла на следующий круг, довольно отмечая, что у неё за всё это время ни разу не сбилось дыхание. Она со скоростью ветра промчалась мимо онемевших от удивления преподавателей и отметила, что в облике нового преподавателя была одна весомая деталь, отличавшая его от Адагелия Оторонталия: «Вон как рот‐то открыл».

— Я сделаю из тебя воина. Слышишь? Сделаю! — кричал Диирде'Грамм, проносясь вслед за Джим мимо вконец ошалевших преподавателей, воинственно потрясая шестом и ругаясь на чём свет стоит на неизвестном Джим языке, а то, что он ругался — это было точно. — Если ты слабый и глупый, значит, надо стать быстрым и хитрым. — Он припустил ещё быстрее. — Отныне твоё личное пространство — это длина твоего шеста. Запомни это, Джим!

А Джим, отчаянно молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы он её ни при каких обстоятельствах не догнал при посторонних, заходила на очередной круг и кричала ему в ответ:

— Я всё запомнил. Честное слово, запомнил!

— Кхм, — решил обратить на себя внимание Кайдан Орадус, когда Джим в очередной раз промчалась мимо них. — Мастер? — нерешительно позвал он магистра, пытаясь заступить дорогу и остановить его. — Я бы хотел представить вам нового преподавателя по предмету «Чёрная Волшба и порождения мрака».

Диирде'Грамм как в стену врезался. Остановился и удивлённо осмотрел зал. Джим встала на безопасном расстоянии в нескольких метрах от него. Она опиралась на шест и пыталась перевести дух. Заметила, что он смотрит на неё, подняла руку и ровным голосом произнесла:

— Да понял я. Понял! Можно идти?

На что мастер кивнул и жестом разрешил ученику покинуть помещение, а сам обратил всё внимание на преподавателей, которые сейчас с интересом наблюдали, как Джим крадётся к выходу, держась на приличном расстоянии от магистра. «Ага. Шест‐то у него до сих пор в руках. Как приложит!»

Диирде'Грамм резко обернулся и нахмурился. Джим остановилась, опасливо поглядывая на его шест. Он наконец сообразил, что её беспокоит. Равнодушно отвернулся и пошёл к стене. Там на специальных приспособлениях висело разнообразное оружие, куда мастер и водрузил шест.

Джим облегчённо вздохнула и направилась к выходу. Когда она поравнялась с «новым чёрным плащом», ей на мгновение показалось, что он слишком пристально её рассматривает. «Ещё бы. Не каждый день выпадает наблюдать такое зрелище». Она открыла дверь и проворно юркнула в коридор, но всё же успела услышать за спиной голос Кайдана: «А это что сейчас такое было?»

— Разминались, — последовал равнодушный ответ Диирде'Грамма.

— Оба, что ли?

В коридоре было пусто. Джим прислонила шест к стене и принялась приводить себя в порядок. Тщательно заправилась, присела и подвязала ремешки на одной из штанин. Поднялась и хотела поправить волосы, но так и застыла, не донеся рук до головы. Напротив неё стоял Кассиан.

— Привет, малыш, — он проследил взглядом за её руками. Хмыкнул. Потом внимательно осмотрел с ног до головы и перевёл взгляд на шест, стоявший за её спиной. — Непростой выбор, скажу я тебе. — Джим кивнула и зачем‐то беспокойно оглянулась на дверь. — Кто? Кайдан Орадус или Диирде'Грамм? — продолжал задавать он свои вопросы.

— Оба, — со вздохом призналась Джим, опуская руки и краснея. Она вдруг ощутила, как жутко от неё пахнет потом.

«Срочно в душ!»

— Мне надо идти. — Она схватила шест и хотела пройти, но Кассиан вдруг заслонил ей дорогу.

— Сочувствую, — проговорил он, подходя ближе. Видя, что она снова пытается прошмыгнуть мимо него, выставил руку. — Джим, — он произнёс её имя, как будто смакуя. — Джим Ветерн, а почему…

— Да? — спросила она, поднимая голову и смело встречая его взгляд. «Поистине, я сегодня могу собой гордиться. Вон сколько слов».

— Джим, — это сказал уже Арникус. Он только что подошёл и сейчас стоял за спиной Кассиана, недовольно рассматривая его. — Ты уже закончил тренировку? — Джим кивнула, но осталась стоять на месте.

Кассиан лениво обернулся, отступая в сторону, вежливо поздоровался с вампиром, на что тот лишь холодно кивнул и снова обратился к Джим:

— Тогда пошли.

Они чуть ли не бегом продвигались по коридору, и Джим всеми фибрами души ощущала неудовольствие вампира. Едва они завернули за угол, как он тут же сбавил ход и спросил:

— Что ему надо было?

Джим пожала плечами и честно созналась:

— Поздоровался.

— Джим, я не шучу. Держись от него подальше! — На невысказанный вопрос и удивлённый взгляд Джим вампир добавил: — Они злые и клыкастые. — Прошёл несколько шагов. — Ещё нехорошие. — Обернулся и строго посмотрел на неё: — И им нельзя доверять. — Вздохнул. — А ещё они злые.

— Ты это уже говорил, — засмеялась Джим, сворачивая в коридор, ведущий к женской душевой для обслуживающего персонала. В это время там обычно никого не было, а ещё никто и никогда не занимал одну-единственную кабинку, стоявшую в отдалении от всех остальных. Говорили, что раньше в ней держали различный инвентарь. Это Шельга Араи однажды лично привела её сюда и разрешила пользоваться, тонко намекнув, что те женщины, которые здесь бывают, аккуратно предупреждены о ней.

— А, ну да, — Арникус наконец сообразил, куда она направляется. Смешно сморщил нос. — Да, конечно, иди. Тебе надо помыться.

Джим запнулась. Обернулась, возмущённо вздёрнула подбородок и скрылась за дверью. Поставила шест рядом со своим ящиком и нетерпеливо открыла дверцу. Там она обнаружила лишь одну чистую сорочку и старенький жилет, который после года учёбы и систематических тренировок стал ей маловат. «Ну хоть это». Разделась, схватила травяной шампунь (подарок Шельги Араи, чтобы волосы быстрее росли и были послушными) и помчалась купаться.

Она стояла под струями горячей воды, блаженно зажмурив глаза и наслаждаясь ощущением того, как постепенно расслабляются натруженные мышцы и уходит усталость. Опёрлась руками о стену и подставила лицо под струи. Вспомнила события сегодняшнего дня. Нахмурилась. Вышла из‐под душа, проморгалась и оценивающе осмотрела себя.

— М‐да-а, — озадаченно протянула она, разглядывая выступающие округлости — маленькую грудь. Под свободной одеждой её совершенно не было видно, но зато она с недавних пор начала хорошо её ощущать, когда прыгала, бегала и отрабатывала приёмы. «И что же прикажете с этим делать?» И тут её посетила новая, не менее ужасающая мысль: «А вдруг вырастет ещё больше?» Закрыла воду и бросилась одеваться. В шкафчике не обнаружилось полотенца, пришлось натягивать вещи на мокрое тело. Сорочка моментально приклеилась к груди, мокрые волосы прилипли к щекам. Джим накинула короткий жилет, схватила шест и бегом припустила на выход. Выскочила в коридор и со всего маху врезалась в Арникуса. Она непременно свалилась бы на пол, не подхвати он её под руку.

Она отпрянула в сторону и удивлённо осмотрела пустой коридор.

— Ты чего? Тебе ведь нельзя здесь находиться! — воскликнула Джим и вдруг заметила его взгляд, точнее, то, куда он смотрел. Опустила голову и вспыхнула до корней волос, запахивая короткий жилет. — Мне нужно идти.

Арникус напрочь упустил тот факт, что Джим девушка. Нет, он, конечно, знал об этом, но пребывал в блаженном неведении относительно её возраста, считая всё ещё ребёнком. Он поднял глаза, заметив, как поспешно и порывисто Джим запахнула жилет, удивлённо уставился на её раскрасневшееся лицо.

— Джим, что происходит? — он взял её за локоть, принуждая остановиться.

— Что? Что! Вот скажи, зачем мне это? — На глазах изумлённого вампира она точно так же, как мгновение назад запахнула жилет, совершенно не смущаясь, резко распахнула его. — Арни, ты даже не представляешь, как мне это мешает. Иногда даже больно, — пожаловалась она, не замечая странного выражения, которое вдруг появилось на лице вампира.

Наконец он справился с эмоциями, схватил её за руку и потащил за собой.

— Арни, куда мы? — пропыхтела Джим, едва приноравливаясь к его широкому шагу.

— Ко мне, — проскрежетал он каким‐то чужим голосом. — Есть идея.

Добравшись до комнаты, вампир водрузил Джим в единственное кресло, а сам с головой залез в гардероб, методично выбрасывая оттуда вещи одну за другой. Джим оставалось лишь тихо сидеть и наблюдать за его действиями, а ещё слушать фразы типа «Очень интересно, откуда этот ужас взялся в моём гардеробе?» или «Да не может быть, чтобы я такое носил!», «Ну уж нет, это точно не моё». Джим подалась вперёд и выудила из вороха одежды что‐то розовое и воздушное. Развернула. В ужасе округлила глаза, быстро скомкала это и закинула обратно в кучу на полу. Наконец Арникус вынырнул из шкафа. В руках он держал аккуратно скрученную в рулон широкую ленту.

— На вот, возьми. Она эластичная и вполне подойдёт, чтобы обмотать… эээ… — он смутился и отвёл взгляд в сторону. — Ну, в общем, тут, — он попытался наглядно продемонстрировать, где надо будет тщательно намотать эту полосу, жестикулируя и даже имитируя движения.

Джим уже давно догадалась, что хочет объяснить Арникус, но не могла отказать себе в удовольствии понаблюдать за его смущением. Потом сжалилась, решительно шагнула к нему, забрала ленту и прошла в его уборную. Через какое‐то время вернулась и демонстративно распахнула полы жилета, демонстрируя, что вышло из его затеи.

— Ну как? — спросил Арникус, наклоняясь и сгребая одним махом с пола огромный ворох разбросанного белья. Он старался пристально не рассматривать её, слишком уж она казалось ему тоненькой, маленькой и какой‐то до ужаса хрупкой, хотя за год под воздействием тренировок её фигура всё же претерпела некоторые изменения.

На что Джим, не придумав ничего лучше, взяла и несколько раз подпрыгнула на месте.

— Отлично, — счастливо заверила она, наблюдая, как всё бельё из рук Арникуса вываливается обратно на пол.

— А можно, я тогда ещё кое о чём спрошу? Ведь ты будущий врачеватель, целитель. Ты всё знаешь. — Она ожидающе уставилось в лицо юноши, выражение которого вдруг стало подозрительным. Кивнула, как бы сама себя успокаивая: «Раз молчит, значит, можно говорить». — Со мной случаются странные вещи. Раньше так не было, — она отвела взгляд. — Я думала, что умираю, но потом…

— Так. Стоп. Больше ни слова! — завопил Арникус, перебивая её, пнул в сторону бельё, чтобы не мешало пройти, подскочил к ней, схватил за руку и потащил за собой. — Да ни за что! Только не об этом. Никогда в жизни. Да ни в коем случае! Да Свет меня побери! Тьфу ты… это я уж слишком загнул.

— Арни, а куда теперь‐то бежим? — Они выскочили из его комнаты, громко хлопнув дверью. Промчались мимо коридора, ведущего в корпус Б. Джим с тоской проводила его взглядом.

— В лазарет, — коротко бросил юноша, припуская ещё быстрее.

— Не надо! Я совсем недавно оттуда. Арни! И со мной сейчас всё в порядке, — жалобно запричитала Джим, пытаясь вырвать руку из его захвата. — И я устала. Хочу лечь спать, но прежде почитать историю образования Альянса и разделения земель на Тёмную и Светлую Империи.

— Зато со мной… не в порядке. — Они остановились возле нужных дверей. — Вот сейчас поговоришь с Шельгой Араи и сразу отправишься спать, читать, учить, что ты там ещё собиралась делать… — Он развернул её и бесцеремонно втолкнул в кабинет к целительнице, а сам облегчённо выдохнул.

Арникус беспокойно вышагивал по коридору и тихо посмеивался. Над собой же и посмеивался: «Вот никогда бы не подумал, что меня можно настолько вывести из равновесия».

Через какое‐то время Джим вышла из кабинета. Она выглядела удивлённой и немного растерянной, а ещё ей было стыдно. Ей пришлось рассказать Шельге, что с этими вопросами она пыталась обратиться к Арникусу. Целительница сначала смеялась до слёз, а потом строго отчитала девочку, объяснив, что есть вещи, которые не обсуждают с мужчинами. Округлив глаза от удивления, Джим шёпотом спросила: «Арникус ещё и мужчина?» И тут же, испугавшись своих мыслей, рассмеялась: «Да нет, он просто вампир». На что целительница снова смеялась и снова выговаривала. Джим подняла глаза и встретилась с обеспокоенным взглядом Арникуса.

— Зачем такие сложности?

— Затем, что ты становишься женщиной, — не растерялся вампир, подходя к ней и забирая шест. Она так до сих пор и не выпустила его из рук. — Пошли уже.

— А тогда кем же я раньше была? — она так растерялась, что, не задумываясь, отняла у него шест.

— Маленькой соплюшкой, вот кем ты была, — рассмеялся Арникус. — Которая заигралась в крутых воинов.

Джим обиженно посмотрела на него, но не стала ничего говорить. Они шли от лазарета в полном молчании, каждый обдумывал сегодняшнее происшествие и делал выводы.

Познаём, знакомимся, открываем

Шёл последний месяц учебного года, на доске объявлений вывесили списки экзаменов с указанием даты и места. Джим хорошо помнила то утро, когда примчалась в общий двор и нашла своих друзей возле доски. Каждый старательно что‐то записывал, так что друзья не сразу обратили внимание на её появление. Джим пробежалась по списку предметов, которые стояли с пометкой «обязательные» и совсем расстроилась: «Так здесь же почти все!» Достала тетрадь, вписала недостающие дисциплины и даты их сдачи. Но больше всего её беспокоило таинственное испытание. Она обвела слово в кружок, краем глаза заметила, что Алисия проделала то же самое в своей тетрадке. Джим нахмурилась: «Вот никогда бы не подумала, что её может это волновать». Алисия, почувствовав на себе взгляд, повернулась и обеспокоенно посмотрела на неё. Джим ободряюще улыбнулась и по‐мужски похлопала девушку по плечу. «Вот так обычно и бывает: вроде знаешь, ждёшь, а когда наступает тот самый момент, всё равно оказываешься не готов. Определённо, это плохие новости». Они отправились в столовую на завтрак, где поели, не проронив ни слова, и пошли на занятия.

Но были и хорошие новости. Её успехи стали отмечать как у Кайдана Орадуса по основам боевых искусств и владению оружием, так и по самообороне у Диирде'Грамма. В классе у Кайдана Орадуса она теперь смело вставала рядом с Аниелем и Гленом и, не напрягаясь, выполняла все упражнения, управляясь с шестом не менее искусно, чем эти юноши. И зрелище было то ещё! На первый взгляд могло показаться, что в движениях нет никакой системы и продуманности, но на самом деле каждый взмах руки, каждое сокращение мышц, скольжение, скачки, повороты и раскачивания туловища, сама динамика исполнения — всё это было спланировано до мельчайших деталей. Они кружились по залу, сходились, расходились, и со стороны это выглядело, как танец. Сначала медленно, затем быстрее, ещё быстрее. Темп исполнения упражнений в какой‐то момент достигал такого предела, что по залу начинали мелькать лишь неуловимые в своих движениях серые тени.

В этот раз занятие прошло, как обычно, но в финале, когда Кайдан Орадус что‐то объяснял одному из учеников, наглядно показывая новые приёмы, в зале вдруг наступила удивительная тишина, и учитель понял: за его спиной происходит что‐то необычное. Обернулся и замер. Джим выполняла серию самых сложных движений и связок.

Все молча наблюдали за ней, а Джим, закончив, с силой ударила шестом об пол и в восторге закружилась вокруг него, исполняя какие‐то немыслимые танцевальные па.

— У меня всё получилось. Получилось! — её задорный смех разносился по залу, заставляя улыбаться всех присутствующих. Видно, в какой‐то момент она поняла, что вокруг слишком тихо. Остановилась, посмотрела на учителя и виновато проговорила: — Извините. — И совсем серьёзно: — Я всё выполнил.

— Я видел, — выдавил Кайдан Орадус, с любопытством разглядывая счастливое лицо самого юного ученика своего класса, точнее, ученицы, и о чём‐то усиленно размышляя.

Джим, в полном замешательстве от странного поведения наставника, попросила разрешения покинуть зал, быстро зашагала к выходу, взялась за ручку двери и готова была уже выскочить наружу, как он её остановил.

— Подожди! Помимо того, что ты отрабатываешь упражнения со мной в зале, ты ещё дополнительно занимаешься в другое время? — Дождавшись кивка Джим, удивлённо приподнял бровь: — Очень похвально! — И добавил совсем тихо, чтобы никто больше не мог услышать: — Всего‐то год…

Вот так. Всего два слова, а Джим, пританцовывая, бежала по коридору и готова была петь от радости. «Да за одно это уже стоит пойти и расцеловать Арни!» Вспомнила строгие наставления Шельги Араи и жутко засмущалась от таких мыслей, даже остановилась, подозрительно озираясь, будто кто‐то мог их подслушать. В конце коридора стоял Виттор со своим старшим братом, а рядом Кассиан.

— А я это… — Джим зачем‐то указала на дверь класса Кайдана Орауса и замолчала, увидев, какими взглядами они окинули эту самую дверь. Она громко хихикнула, представляя, что они могли подумать: «Ведь решат, что мне окончательно отшибли все мозги». — Ну, в общем, я пошёл. — И она побежала. Быстро побежала.

— Подожди, — первым опомнился Виттор. — С тобой всё в порядке?

— Да! — крикнула Джим и припустила ещё быстрее, как если бы за ней гналась шайка из тысячи Диирде' Граммов, и каждый — с шестом. Она сама не заметила, как пробежала весь путь до своего корпуса, взлетела по ступенькам, по дороге выхватив у кого‐то из рук огромный тюк с бельём, забросила его в нужную комнату и спряталась у себя, для пущей верности навалившись всем телом на дверь. «Может, всё же есть смысл поставить засов, как предлагал Виттор?» И сама же рассмеялась: «Да с чего вообще такие мысли? Никто меня не преследовал». Вздохнула и прошла к кровати. Не раздеваясь, упала на неё. «Ничто не омрачит мне сегодняшний день!»

На занятия у мастера по самообороне она немного припозднилась: заснула и чуть не проспала. Поэтому, когда она в совершенно растрёпанных чувствах ворвалась в зал, Диирде'Грамм стоял напротив дверей и нетерпеливо ожидал её. Надо отметить, в последнее время на его занятиях начали происходить странные вещи. Учитель и ученица настолько увлекались в процессе боя, что переставали контролировать время, а Джим так вообще начинала всё видеть, как через серую дымку. В такие моменты она перемещалась по залу с молниеносной быстротой. Что, по‐видимому, совсем не удивляло мастера: он всегда с точностью встречал очередной её выпад или удар, при этом делал это с закрытыми глазами, довольно урча что‐то себе под нос. На вопрос, как он так безошибочно узнаёт, с какой она стороны, он прищурился и ответил: «Всё очень просто — по колебанию воздуха вокруг себя. Ты быстрый, но шумный. А вообще, ты молодец!» Впервые Диирде'Грамм кому‐то говорил такие слова. Джим от похвалы зарделась и смогла выдавить лишь «спасибо» сквозь подкативший к горлу комок.

— Становись, — приказал мастер. — У меня есть желание хорошенько погонять тебя, — а сам в этот момент перехватил шест под другим углом. — Сейчас будет жарко. — Он принял боевую стойку, плавно отведя руку с шестом от груди. — Готов? — и сделал приглашающий жест.

«О‐о‐ох».

Впервые за все тренировки Джим не пропустила ни одного удара, не отступила ни на шаг, не сдала позиций, а стойко отражала каждый обманный выпад, каждый манёвр, а после ещё и перешла из защиты в нападение, чем несказанно удивила мастера. Джим прекрасно осознавала, что работа таких учителей сводилась к тому, чтобы биться с учениками вполсилы, но не могла ничего поделать — всё равно ужасно гордилась собой. Вот тогда и случилось то странное происшествие: уходя от удара, она вдруг непонятно как оказалась за спиной мастера и легонько ткнула его в место, куда могла нанести полноценный удар. Возникла даже крамольная мысль про мягкие части тела учителя… Она тут же выронила шест и в ужасе уставилась на тренера, как если бы совершила это, а не только подумала. Магистр остановился, опустил руки и в замешательстве обернулся к ней, при этом лицо его было странным. «Точно подслушал!» Джим невольно попятилась, поглядывая на двери и оценивая расстояние до них. Он с минуту‐другую молча рассматривал её, а потом скупо сказал: «Очень интересно». Затем пошёл к стене, без каких‐либо объяснений водрузил шест на место и направился к выходу, давая таким образом понять, что на сегодня тренировка окончена.

— Вечером жду тебя во внутреннем саду. Советую не опаздывать! — тоном, не терпящим возражений, проговорил мастер и вышел из зала.

— Дополнительные «допы»? — Джим бросилась догонять мастера. Выскочила в коридор, но его там уже не было. — Это конец!

Решение отказаться от ужина и подняться к себе в комнату, чтобы немного отдохнуть перед вечерней тренировкой, возникло сразу. «Неизвестно, что он там ещё придумал». Лёжа на кровати и глубокомысленно рассматривая потолок, она терялась в догадках, почему мастер прервал занятия и зачем назначил встречу в вечернем саду. «А как же дежурные и разные патрули? Как прикажете мимо них пробираться? Что говорить, если поймают?» Она ещё раз тщательно проиграла в уме происшествие в тренировочном зале. «Что же такого произошло? Почему он решил прервать тренировку?» Так и не найдя вразумительных ответов, она поднялась с кровати и подошла к окну.

Вдоль дорожек в саду уже зажглись фонари. Сад моментально превратился в зловещее место со своими тёмными углами и серыми расплывчатыми тенями. Джим набросила куртку и отправилась на встречу в назначенное место. Легко сбежала по ступенькам в башне, не встретив по дороге ни единой души. Бесшумно прокралась в тусклом свете еле горевших светильников до внутреннего двора и готова была уже выйти из‐за угла, как вдруг услышала: совсем рядом кто‐то разговаривал.

— И что теперь? — Что‐то уронили. Послышалась возня. — Так и будем здесь стоять?

— А что ты предлагаешь? — послышалось в ответ.

Видно, первый собеседник ничего вразумительного не придумал, но зато пустился в гневные рассуждения о «дурацких нововведениях».

Джим сделала пару шагов назад. «Вот же не повезло! Оставалось всего лишь прошмыгнуть через внутренний двор, и я бы уже была на той стороне, в нужном коридоре, ведущем в сад». Ещё пара шагов. «Может, выйти и честно сказать, что иду на встречу к Диирде'Грамму?» От такой мысли стало смешно. Она зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя. Воспоминание пришло внезапно. Однажды вместе с Виттором она ходила в западный корпус, где живут девушки, там они через одно секретное окно забирали большущий пакет с выпечкой у его старшего брата. Не раздумывая, Джим помчалась к нужному коридору. Нашла окно. Открыла его и выглянула наружу. «Ух ты, как высоко». Очень внимательно оглядела соседние кусты. «Может, постараться туда допрыгнуть?» Отмела прочь эту мысль. Вцепилась руками в подоконник, разворачивая тело. «А может, всё же попробовать пройти через внутренний двор? Не‐е‐е». И свесилась наружу, пытаясь пальцами ног нащупать хоть какую‐то опору на гладкой стене. Потихоньку начала выпрямлять локти, опускаясь всё ниже и ниже. И в этот момент почувствовала, как внизу её приняли чьи‐то руки. Ха! Нет никакой опоры на гладкой стене? Джим от страха влетела обратно в окно, как будто взбежав по ступеням. Она готова была уже кубарем свалиться в коридор, как почувствовала, что тот, кто схватил её до этого, подпрыгнул и, уцепившись за её ногу, с силой сдёрнул обратно. Она рухнула в чьи‐то сильные руки. Сердце от страха колотилось так, будто собиралось выскочить наружу. Она едва переводила дыхание и боялась открыть глаза, чтобы посмотреть на того, кто сейчас крепко держал её. Джим с интересом прислушалась к его спокойному дыханию и мерному стуку сердца. «Не то что у меня».

Незнакомец явно не собирался заговаривать первым. Делать нечего, её ждали в саду, и больше нельзя было бездействовать. Джим открыла глаза, и ей нестерпимо захотелось оказаться подальше от этого места. Она надёжно покоилась в сильных руках «нового чёрного плаща».

— Что происходит? — спросил он, как только увидел, что она открыла глаза.

— Иду на встречу с учителем, — ответила Джим, пытаясь вырваться из рук нового преподавателя, прекрасно осознавая, насколько нелепо это прозвучало и как глупо выглядит со стороны.

Он поднял голову, оценил расстояние от окна до земли и обратил на неё любопытствующий взор.

— Через окно? — поинтересовался «новый чёрный плащ», насмешливо приподнимая бровь.

— Да, — ответила Джим. Она всё же вывернулась из его рук и спрыгнула на землю. — Меня в саду ждёт Диирде'Грамм. Вы можете проверить. А через окно, — она усиленно пыталась придумать что‐нибудь вразумительное в своё оправдание, — так быстрее.

Джим скорее почувствовала, чем услышала, как он засмеялся. Тихо так, едва заметно, но всё же засмеялся. «Вон как плечи подрагивают».

— Ну, тогда иди, Джим Ветерн, — чётко проговорил он её имя, — раз тебя ждут.

— Спасибо, — кивнула Джим и бегом направилась в сад. Она пробежала всего несколько метров и вдруг остановилась. В замешательстве оглянулась на странного преподавателя: «Надо же, как бывает: совсем недавно в академии, а уже всех по имени знает». Но возле стены, где сейчас чёрной дырой зияло открытое окно, никого уже не было.

В назначенное время Джим стояла в нужном месте. Она нетерпеливо вышагивала вдоль живой изгороди, ожидая прихода мастера и прокручивая в уме то, что произошло возле окна. «Надо будет не забыть рассказать своим. А может, сегодня ещё успею к Арникусу заглянуть? Кстати, что‐то я его сегодня не видела». Она подняла голову в тот самый момент, когда из‐за поворота на мощёной дорожке в тусклом свете фонарей появился мужской силуэт, в котором Джим сразу признала магистра Диирде'Грамма. Он остановился, посмотрел на неё, и вдруг кто-то с силой дёрнул его за руку и мастер скрылся за углом изгороди. И настолько это внезапно произошло, что Джим не сразу поняла, что случилось. Он только что стоял там, подняв руку, чтобы поприветствовать её и показать, что он уже здесь, и вдруг исчез! Джим сделала несколько шагов в его направлении, но он снова вышел из‐за угла, с усилием волоча за собой на цепи огромного…

— Гросс, — восхищённо выдохнула Джим, не в силах отвести взгляда от грациозного животного.

Зверь упирался, крутил головой, стараясь выскользнуть из тесного ошейника, потом поневоле делал шаг, останавливался и норовил дотянуться до своего мучителя передней лапой. Издавал печальное «ва‐ау» и пробовал дотянуться снова. Тогда Диирде'Грамм принимался тыкать в него тонким гибким шестом, от которого зверь с лёгкостью уворачивался, а потом ещё больше злился. Мастер дёргал за цепь, принуждая гросса двигаться дальше, и довольно улыбался, когда это удавалось сделать.

— Давно ждёшь? — спросил он, подходя к Джим и с силой подтягивая за собой цепь. — Мы тут, понимаете ли, немного задержались. — Девушка покачала головой, в недоумении переводя взгляд с мастера на гросса и обратно. — В жизни не встречал животного упрямее. Знаешь, кто это?

Джим кивнула, наблюдая, как топорщатся и подрагивают при звуках голоса наставника наросты на голове зверя. Она вспоминала всё, что довелось в своё время почерпнуть об этом животном в одной из библиотечных книг. Кстати, это был один из первых её учебников, который она выбрала по собственному желанию и с удовольствием прочитала.

— Тогда рассказывай, — потребовал он.

— Гросс — существо серого мира, по своему виду напоминает огромную кошку, только без шерсти, вместо неё у зверя прочная кожа, покрытая чешуйками. На шее имеется гребень, сплошь состоящий из острых пластин. Видит как живущих в нашем мире, так и существующих в потустороннем. Огромные когти, клыки… — Когда Джим заговорила, гросс перестал шевелиться и с интересом поглядывал на неё, словно понимая смысл сказанных ею слов. — Он ведь совсем ещё щенок… Или котёнок? Я забыла, как правильно это у них называется. — Она попыталась подойти ближе. На предупреждающее «ва‐ау» остановилась и обиженно посмотрела на зверя. — А зачем он здесь? — задала она, наконец, мучавший её вопрос.

— Кое‐что хочу проверить. — Мастер не хотел сознаваться, что уже давно начал подмечать за ней кое‐какие странности. — Готов изворачиваться и убегать? — Видя, как у Джим ползут вверх брови и невольно открывается рот, продолжил: — Так, отставить панику! Всё под контролем. Ничего не бойся. Просто постарайся не попасть ей в зубы. Шест, сам понимаешь, придётся отложить, — он поискал его глазами, — нам не разрешено калечить прекрасное животное. Да ты его даже с собой не взяла… взял. — Мастер быстро взглянул на Джим: поняла она, что он только что проговорился или нет?

«Значит, прекрасных животных калечить нельзя, а учеников можно?» Но вслух Джим не решилась это сказать. Она со страхом смотрела на мастера и всё ещё думала, что он шутит.

— Ты не переживай. Сам же заметил, перед нами не взрослая особь, а ещё дитя, ты для неё не представляешь никакой ценности. Разве только в виде игрушки. Кстати, это гросса, самка, и она сытая. Ну что, готов? — спросил Диирде'Грамм, с усилием дёргая на себя застёжку ошейника и обеспокоенно добавляя: — Главное — не давай себя жевать!

— Я не готова, — пребывая в ужасе от предстоящего события, тоже оговорилась Джим, как во сне наблюдая, как цепь падает к ногам мастера. Сам Диирде'Грамм отошёл немного в сторону и кивнул, как бы поощряя её к дальнейшим действиям. — Я не готова! — прокричала Джим, в панике наблюдая, как гросса потягивается, встряхивается и довольно урчит. — Я не готова… — прошептала наконец Джим, осторожно делая несколько шагов назад.

Гросса, видно, совсем ошалела от такого счастья, она недоверчиво посмотрела на своего мучителя, грозно прорычала своё утробное «ва‐ау», перевела взгляд на Джим и даже зажмурилась от удовольствия. Ну, по крайней мере, так казалось со стороны. И когда Джим начала двигаться, сладко облизнулась. «Глазам не верю, она облизнулась. На меня облизнулась», — мелькнуло в голове Джим. Гросса сделала несколько крадущихся шагов, пригибая голову всё ниже и ниже, внимательно наблюдая за каждым её движением. Вот Джим сделала крохотный шажок назад, и зверь припал к земле, ощетиниваясь всеми пластинами и готовясь к прыжку. Мастер что‐то очень тихо сказал, и в то же мгновение гросса сорвалась с места.

— Я не готова!!! — заголосила Джим во всю мощь лёгких, улепётывая со всех ног от преследующего её зверя. За спиной она слышала его дыхание и утробное «ва‐ау» и старалась бежать ещё быстрее.

Как только гросса бросилась преследовать Джим, Диирде'Грамм помчался следом, чтобы быть как можно ближе.

— Немедленно соберись! — кричал он вслед своей ученице. — Ты можешь!

«А что можешь‐то?»

В голове Джим бились две мысли: хоть бы не сбилось дыхание и ни в коем случае не бежать по прямой. Она резко меняла направление, и зверь пробегал мимо, недовольно урча и пытаясь зацепить её лапой. Признаться, несколько раз у него всё же получилось это сделать. Куртка выглядела плачевно. Кожа на ней была разодрана в нескольких местах и свисала клочьями, но сама Джим не пострадала. «Видно, и правда играет».

Диирде'Грамм постоянно находился в поле зрения Джим, но оставался немного на расстоянии, внимательно наблюдая за ними. Что он хотел увидеть, он сам не очень понимал. Зачем он привёл такое странное животное? Были подозрения, которые мог подтвердить только этот зверь.

Вот Джим снова сделала обманное движение в сторону и вдруг остановилась. Казалось, она поняла, что бегство — это не выход, приняла какое-то решение и стояла, терпеливо ожидая, когда гросса развернётся и направится к ней. И тут произошло что‐то странное: Джим стояла справа от дерева, к ней на полной скорости приближалась гросса, урча в предвкушении, и вдруг Джим пропала на глазах изумлённого мастера. Он видел, как гросса переместила взгляд влево, как будто проследив её движение, и готова была развернуться и продолжить преследование, но опоздала лишь на мгновение. Джим вынырнула из ниоткуда и бросилась на гроссу. Обхватила её шею руками, и они вместе покатились по земле. Диирде'Грамм не в силах был поверить в то, что только что увидели его глаза. «Девчонка спокойно перемещается в подпространстве, при этом, кажется, сама не понимает, что делает».

А в это время по саду разливался звонкий смех Джим вперемешку с жутким «ва‐ау» пойманного зверя. Она каталась с гроссой по траве и изо всех сил пыталась увернуться от её шершавого мокрого языка. Животное довольно урчало и тщательно вылизывало лицо своей игрушки, видимо, не собираясь с ней расставаться.

Магистр бегом направился к ним, остановился рядом, с интересом наблюдая за умилительной картиной, потом тихо проговорил:

— Ну и что мне делать с этим ребёнком?

Джим сразу стала серьёзной. Требовательно оттолкнула от себя гроссу. Поднялась на ноги, подошла к мастеру и вдруг порывисто бросилась ему на шею.

— Спасибо! Спасибо! — Отстранилась и заглянула ему в глаза. — Она та‐а‐акая душка! — И вдруг засмущалась своего порыва. Отступила от мастера, даже сама поправила на нём одежду.

Если бы кто‐то в этот момент мог видеть лицо Диирде'Грамма, строгого мастера по самообороне, он бы долго подбирал подходящие слова, чтобы описать его лицо и те чувства, что на нём проявились.

— А можно, я сама её отведу? — спросила Джим, заглядывая в глаза остолбеневшего наставника. Диирде'Грамм кивнул, не в силах что‐то либо выговорить. — Тогда я пойду? — поинтересовалась она. — Снова кивок. — Ну, тогда ладно.

Мастер ещё долго провожал взглядом тонкую фигурку Джим и идущую рядом с ней гроссу. Потом повернулся и направился в сторону жилого корпуса. Ему срочно надо было с кем‐нибудь поговорить. «Пожалуй, пойду сразу к Адагелию. Вот кто наверняка сможет разобраться с тем, что происходит».

Ни Джим, ни Диирде'Грамм, ни гросса — никто не смог почувствовать, что в саду присутствует зритель.

Леченье — свет, нелеченье — свет в конце туннеля

Вопросы

Арникус лежал в постели, закинув руки за голову. Белые волосы разметались по подушке. Из одежды на нём были лишь брюки, обнажённый мускулистый торс в темноте отливал серебром, а на коже поблескивали капли воды. Сил сегодня хватило лишь добраться до душа и доползти до кровати. Он блаженно пошевелил пальцами ног. «Что‐то я сегодня притомился». Усмехнулся. Нет, не то чтобы он этого не хотел. Но не в таком же масштабе! А в принципе, сам виноват. Шельга Араи лютовала. И что он только сегодня ни выполнял по её требованию! И чистил чаны, и подметал двор, и как заправская прачка развешивал пропитанные травяными настоями холщовые полоски ткани, используемые для перевязки ран. Он повернулся на бок, прижал колени к груди и задумчиво уставился в раскрытое окно. А всё из‐за какой‐то ерунды. Ну да, отправили к нему малахольного на осмотр. А он возьми да ляпни: «Будем брать кровь». Ещё и клыками щёлкнул… но только один раз! Подумаешь, в этот момент ведро держал. Шуток совсем не понимают эти больные. Зато как день окрасился! Юноша тихо засмеялся, вспоминая, как блажил паренёк, бегая от него по всей лекарской. «Каюсь, преследовал, но я ведь хотел, как лучше, — вспоминал он, как оправдывался перед целительницей. — Догнать, успокоить его. Подумаешь, впопыхах забыл про ведро, да пока гнался за ним, парочку раз клыками щёлкнул, но это только для театральности, пускать‐то в ход я их не собирался. Ладно, виноват. Я ещё призывал его, «ненаглядного», вернуться ко мне… жутким таким голосом».

Вот кто бы предположил, что именно тогда вернётся Шельга Араи, да ещё и не одна. И кто её просил приводить с собой руководство академии в полном составе, да ещё и с комиссией, состоявшей из одних толстосумов славного города Рутона?! Вот паренёк и бросился спасения у них искать. И ведь надо было ему облюбовать именно ногу главы города. Ох, что началось! Именно тогда вампир и вспомнил о ведре. Он сначала покрутил его в руках, затем спрятал за спину, а потом и вовсе отшвырнул с грохотом, от которого вздрогнули все, кто в этот момент находился в лекарской. К этому моменту паренька удалось оттащить от главы города и кое‐как успокоить, но, когда грохнуло ведро, он потерял сознание, свалившись под ноги другого главы, уже Рутонской академии. Плечи Арникуса содрогались от смеха. «Да. День определённо задался!»

Он закрыл глаза. И тут дверь в комнату кто‐то осторожно толкнул. Не меняя положения, он приподнял голову и с любопытством вгляделся в открытый дверной проём, где увидел хрупкую фигурку Джим. Она неуверенно остановилась возле порога, не решаясь войти. Он улыбнулся.

— Арни, — шёпотом позвала Джим. — Спишь, что ли?

Арникус пошамкал ртом и смачно всхрапнул, а сам тихо поднялся с кровати и метнулся в сторону двери.

— Ничего себе! — она вздрогнула и покачала головой. — Ну ладно, — голос её звучал расстроенно. — Расскажу тогда завтра. — Она потянула дверь, чтобы закрыть, но та не поддалась. Дёрнула сильнее. Она даже с места не сдвинулась. Джим наклонилась, чтобы нащупать и убрать то, что ей мешало, и в этот момент её руку схватили.

— И что это мы не спим? — в голосе вампира звучала насмешка.

От неожиданности Джим вскрикнула, потянула руку на себя и почти вывалилась в коридор. Не удержалась и непременно упала бы, но вампир ловко подхватил её и втянул в комнату.

— Ты чего это?

— Испугалась, — честно призналась девушка. — Меня сегодня целый вечер кто‐нибудь хватает, и постоянно — когда я этого не ожидаю, — она по‐детски всхлипнула и уткнулась холодным носом в совершенно голую грудь юноши. Отпрянула, её ладошки быстро обследовали его плечи, и она возмущённо спросила: — Ты что, весь голый?

— Не весь, — Арникус тихо засмеялся, — только частями. Я, между прочим, спал. Ну, или пытался это делать.

Он ногой притворил дверь, подвёл Джим к кровати, усадил, а сам направился к столу, где зажёг настольную лампу. Мягкий свет разлился по комнате. Он обернулся и замер. Джим сняла куртку и с интересом рассматривала её, держа перед собой на вытянутых руках. Юноша метнулся к кровати. Оказался у неё за спиной и, резко задрав рубашку, начал внимательно осматривать кожу на спине.

— Ой! — Джим почувствовала, как он до неё дотронулся. — Арни, ты что делаешь? — Она попыталась вернуть рубашку на место и вздрогнула: его рука осторожно ощупывала спину. — Не надо, — засмеялась Джим, пытаясь увернуться. — Щекотно! — Ей всё же удалось выдернуть из его рук край рубашки и вернуть на место. Повернулась к нему: — Что я сейчас тебе расскажу…

— Джим, — на лице юноши не шевелился ни один мускул, даже тело казалось застывшим. — Кто это сделал?

— Гросс, — ответила счастливая Джим. — Он… она такая хорошенькая! Совсем ещё котёнок. А я ей имя придумала, — восторженно заглянула ему в глаза, — Ки‐иса. Как ты думаешь, это ведь нормальное имя?

— Никто и никогда даже в самом страшном сне не додумался бы назвать гросса Кисой, — отстранённо проговорил Арникус, беспокойно всматриваясь в счастливое лицо Джим.

— Ну откуда тебе знать, как называют таких животных? — Джим обиженно надула губы, недовольная тем, что придуманное ею имя не оценили по достоинству.

— Оттуда. Земли, где находится Северный закрытый ковен Атлекхорн, родина гроссов. — Арни очень серьёзно посмотрел на неё: — Джим, я хочу знать, как ты умудрилась встретиться с этим зверем, и самое главное — где.

Джим блаженно рухнула на кровать, закидывая, как и он недавно, руки за голову.

— Тогда надо рассказывать всё по порядку.

Арникус стоял босыми ногами на каменном полу, не ощущая холода, и не отводил обеспокоенного взгляда от Джим. Ему не нравилось всё, что она рассказывала. Предчувствие чего‐то недоброго закралось в душу. Особенно сильно его напугал эпизод с «новым чёрным плащом» и эта её фраза: «Представляешь, он совсем недавно в академии, а уже знает всех по имени». Было тревожно — и непонятно, почему Диирде'Грамм притащил с собой гросса. Для чего? Зачем? На его строгий вопрос: «Что там произошло?», Джим приподнялась на локтях и счастливо, чуть ли не с придыханием выдала: «Я её поймала».

Вампир подошёл к гардеробу, достал полотняную сорочку и надел её. Затем направился к кровати, бесцеремонно выдернул одеяло из‐под Джим, накрыл девушку и лёг с другой стороны.

— Давай рассказывай ещё раз, — потребовал Арникус, укутывая её в одеяло, — но теперь не упускай ни одной мелочи.

Джим, сладко зевая, принялась пересказывать события прошедшего вечера. Арникус же задавал вопросы, кивал, возмущался и требовал повторить ещё раз тот или иной эпизод. В процессе бесконечного рассказа голос у Джим становился всё более тихим и слабым. В какой‐то момент, когда Арникус обратился к ней с очередным вопросом, ответом ему было мерное сопение. Он какое‐то время просто лежал и слушал её дыхание, размышляя о происходящих странностях. Потом поднялся, попытался разбудить девушку, на что она открыла испуганные глаза и невнятно проговорила: «Простите, уважаемый Диирде'Грамм, я, честное слово, не хотела». И тут же снова заснула.

Арникус аккуратно подсунул руки под тело Джим и осторожно поднял её с кровати. Довольно улыбнулся: «Даже не проснулась». Бережно притянул к себе и зашагал из комнаты.

Он без происшествий добрался из своего корпуса до внутреннего общего двора, аккуратно обошёл парочку попавшихся на дороге дежурных, даже умудрился незаметно проскользнуть мимо преподавателя по естествознанию, пересёк открытое пространство во внутреннем дворике академии, вошёл в длинный коридор, ведущий в корпус Б… и наткнулся на патруль.

Михей увлечённо рассказывал Кассиану о дочерях пекаря, в подробностях перечисляя достоинства каждой из них, потом таинственным голосом поведал, что Лодар сегодня не вернулся в стены академии, и хотел уже сообщить причину такого несвойственного ему поведения, как вдруг замолчал на полуслове. Его лицо медленно вытянулось в немом изумлении. Он смотрел на что‐то, что находилось сейчас за спиной Кассиана. Демон медленно обернулся.

Посреди коридора в тусклом свете настенных светильников стоял босой вампир. Из одежды на нём были лишь сорочка и брюки. А в руках он держал…

«Малыш Джим?!»

— Что за…? — на ходу трансформируясь в боевую ипостась, Кассиан рванулся к вампиру. Михей изо всех сил вцепился в него, пытаясь остановить, но лишь безвольно проехал за ним несколько метров.

Арникус шарахнулся в сторону, крепче прижимая к груди спящую Джим и с тревогой наблюдая, как демон волочит за собой повисшего на его спине юношу. Вот он сделал шаг, другой и остановился. Арникус отступил на несколько метров назад, внимательно следя за каждым его движением.

— Касс, остынь! — Михею кое‐как удалось остановить друга, но отпускать он его не собирался. — Ты меня слышишь? Надо сначала разобраться. — Они так и стояли в обнимку, разглядывая вампира: один — с запредельной ненавистью, а другой — с презрением.

— Ребят, у вас какие‐то проблемы? — предельно вежливо поинтересовался Арникус, ещё крепче прижимая к себе девушку и стараясь не разбудить её. — Вы уж извините, но помочь ничем не могу, — он попытался обойти странную парочку, — дела.

Кассиан на этот раз с лёгкостью стряхнул с себя друга, расправил крылья и рванул в сторону вампира.

— Касс! Нет! — Михей сделал очередную попытку задержать демона, но лишь получил ещё один тычок, от которого отлетел на приличное расстояние и хорошенько приложился о стену.

— Это у тебя сейчас будут проблемы! — Рука Кассиана сомкнулась на шее вампира, и он с силой пригвоздил его к стене. Арникус обеспокоенно перевёл взгляд на Джим. — Что ты с ним сделал, упырь?

Вампир не отреагировал на оскорбление, спокойно встретив испепеляющий взгляд демона. Постарался сглотнуть, не вышло, через сдавленное горло едва смог выдавить:

— Что? Пользуешься моей беспомощностью? — Он старался говорить тихо, чтобы не потревожить сон Джим, но, видно, девушка что‐то почувствовала: она беспокойно заворочалась в его руках, приподняла голову и открыла глаза.

— Арни, пожалуйста, можно я ещё немного посплю в твоей прекрасной постели, а потом пойду к себе? — на её лице было выражение детского недоумения и обиды, она хлопала ресницами, пытаясь рассмотреть в темноте хоть что-то. Демон тут же ослабил хватку.

— Спи, конечно, малыш, — Арникус притянул к груди её голову и повернулся к Кассиану. — Отпусти! Немедленно! — проговорил он, чеканя слова.

За спиной у Кассиана остановился Михей. Положил ладонь ему на плечо и тихо позвал:

— Касс! Пусть идёт, — а сам взглядом, полным ненависти, посмотрел на Арникуса. — Потом разберёмся.

Кассиан брезгливо отдёрнул руку от шеи вампира, как будто испачкался, сделал несколько шагов назад и с презрением посмотрел на него.

— Извращенец, — он сказал это слово, будто выплюнув что‐то мерзкое и гадкое на вкус.

Арникус прошёл по коридору немного вперёд и остановился. Медленно обернулся. Его глаза превратились в узкие щёлочки.

— Что ты сейчас сказал? — Он переводил недоумевающий взгляд с одного лица на другое. — Что ты?.. — Озарение пришло внезапно: — Да не может быть! Вы, видно, шутите? — Он посмотрел на Джим, снова на юношей, так и стоявших напротив него, и зло прошипел: — Мне сейчас некогда, но я с удовольствием потолкую с вами, когда вернусь! — Вампир повернулся к ним спиной и быстрым шагом направился к лестнице в башню. — Непременно дождитесь меня, — проскрежетал он сквозь зубы, — а то потом бегай, ищи… — голос вампира немного дрожал от переполнявших его чувств. «Я вам такого извращенца покажу!»

Крепче приобнял девушку и помчался по ступенькам. «Это же надо такое придумать!» Внутри всё клокотало от гнева. Он не заметил, как подлетел к комнате, быстро прошёл внутрь, аккуратно положил Джим на кровать и укрыл её. Удовлетворённо улыбнулся: «И снова не проснулась». Развернулся и пошёл на выход.

И чем дальше отходил он от кровати, потом от комнаты, тем суровее становилось его лицо. Он сбежал по ступеням и на мгновение остановился возле коридора. «Пожалуйста, будь на месте!» Очень медленно, пригнув голову, глядя исподлобья, он вывернул из‐за угла. Юноши стояли там, где он их оставил. Вампир довольно усмехнулся. Пошёл быстрее бесшумным, как у хищника, пружинистым шагом. Побежал.

Кассиан не стал ждать его приближения, ринулся к нему навстречу. Михей за Кассианом.

— Может, лучше сначала разобраться? — сделал новую попытку оборотень, не успевая за другом. — Ой, что будет…

Они столкнулись на середине коридора. Кассиан обрушился на Арникуса, усиленно работая крыльями, проволок его вперёд. Но вот движение их замедлилось, и Арникус стал теснить противника в обратном направлении. Удары сыпались без остановки, но не достигали цели: что один, что другой виртуозно блокировали их или изящно уходили. Вот Кассиан сделал обманное движение рукой вправо, и Арникус повёлся, пропуская удар в челюсть. Его глаза полыхнули красным. Он оскалился в хищной улыбке:

— Неплохо.

И тут же в ответ ударил противника головой.

В этот момент Михей вклинился между ними, раскидывая в разные стороны. Оба тут же ринулись навстречу друг к другу. Михей развёл руки, упираясь каждому в грудь. Очень серьёзно посмотрел на Кассиана, перевёл взгляд на вампира и рявкнул:

— Хватит!

Драчуны смотрели на него в немом изумлении. Арникус отступил на шаг, а Кассиан нетерпеливо отбросил руку друга и попытался прорваться к противнику, но Михей заступил ему дорогу.

— Отойди, — попросил Кассиан, пытаясь убрать его ладонь от своей груди.

— Что ты сейчас делаешь? — зло проговорил Михей, несильно толкая его и вынуждая отступить на несколько шагов назад. Он строго посмотрел в лицо Кассиану. — Касс, послушай, не сейчас и не здесь. Вокруг дежурные, патрули, в конце концов, преподы не дремлют. Не нужно нам это…

— А мне нужно. Я, например, обиделся, — Арникус смахнул с себя воображаемые пылинки и даже попытался вернуть на место оторванный рукав, при этом произнёс это так, что не было понятно, шутит он или говорит серьёзно.

Оба юноши — что Михей, что Кассиан — посмотрели на него, как на сумасшедшего.

— Что? — Арникус вздёрнул подбородок, удивлённо приподнимая бровь. — Между прочим, такие оскорбления слышишь не каждый день! — Он когтями провёл по волосам, заправляя их за уши. Снова попытался приладить на место оторванный рукав, но он тут же свалился обратно. Вампир скривил губы. — В общем, я жду искренних извинений, и тогда разойдёмся полюбовно.

Кассиан нахмурился. Потом вдруг кивнул, резко отступил и, не говоря ни слова, повернулся к ним спиной и быстрым шагом направился по коридору. Михей бросился за ним.

— Что это значит? — поинтересовался Арникус. Он пошёл следом. — Это значит «да»?

— Нет, — не оборачиваясь, бросил Кассиан, увеличивая шаг и выходя из коридора во внутренний двор.

— Нет так нет.

Кассиан, что‐то почувствовав в его голосе, начал поворачиваться, но не успел, его сбили с ног. Они вместе покатились по дорожке, засыпанной мелким камнем. Арникус отскочил, поднимаясь на ноги первым, улыбнулся, откидывая волосы, сделал два шага назад и поманил демона к себе.

Кассиан бросился на противника, но дотянуться до него не успел, его сбила чёрная тень, с силой отбрасывая в сторону. Юноша пролетел приличное расстояние и оказался в коридоре, из которого недавно вышел. Приземлился на ноги, опираясь одной рукой о пол, повернул голову и удивлённо присвистнул.

Высокая фигура, полностью закутанная в плащ, без каких‐либо усилий держала вампира на вытянутой руке. Первой мыслью было, что это Адагелий Оторонталий, но вот незнакомец небрежно откинул край плаща. У Кассиана вытянулось лицо: он увидел нервно подёргивающийся хвост.

Арникус вцепился в руку незнакомца, пытаясь оторвать её от своей шеи, а сам внимательно всматривался в лицо под капюшоном. «Как там его Джим называла сегодня?» Он беспомощно поболтал в воздухе ногами. «Ах да, новым чёрным плащом». Его аккуратно поставили на землю. Вампир возмущённо выдохнул, потирая пострадавшее горло.

— Что за манера такая: чуть что — сразу за горло хватать?

Незнакомец медленно стянул с головы капюшон и пристально посмотрел на Арникуса.

— Что за представление вы здесь устроили? — проговорил он низким рокочущим голосом. Резко обернулся на звук шагов сзади. За его спиной со смиренным видом стояли Михей и Кассиан. — Что за академия такая, где не соблюдаются самые элементарные правила? — Он внимательно осмотрел с ног до головы каждого. — Объясните! — потребовал он, обращаясь ко всем.

Звук рвущейся ткани заставил всех троих обернуться к Арникусу. Вампир, видя, что привлёк к себе всеобщее внимание, смущённо пожал плечами и спрятал за спину окончательно оторванный рукав.

— Ваши имена, — потребовал незнакомец, — и объяснения, почему в ночное время вы находитесь в неположенном месте.

Михей назвал своё имя первым, представил Кассиана и попутно объяснил причину их нахождения в ночное время во внутреннем дворе:

— Обязательное для каждого учащегося старшего выпуска дежурство.

Кассиан, переложив все трудности с объяснениями на Михея, с интересом рассматривал недавнего противника.

Арникус стоял немного в стороне и выглядел более чем нелепо в рубашке с одним рукавом. Он не отводил горящего взора от фигуры в плаще. Когда незнакомец обернулся к нему и потребовал представиться, юноша развёл руками и тихо проговорил:

— Скромный адепт академии Арникус, к вашим услугам, — он сознательно упустил дополнительные имена и тут же назвал нелепую причину: — Заблудился по нечаянности.

Незнакомец подозрительно рассматривал его какое‐то время, потом важно кивнул, разрешая всем разойтись по своим комнатам.

Царкиил Соптис стоял во дворе и провожал взглядом спины удаляющихся студентов. Он видел, что двое как до этого держались вместе, так и сейчас пошли в одном направлении. Зато вампир тенью метнулся в соседний коридор, мгновенно исчезая в полумраке. Царкиил Соптис поправил плащ, накинул капюшон. Усмехнулся. Он ведь проследил весь путь Джим до его комнаты. Видел, как она вошла к нему. Слышал каждое сказанное ими слово и сделал вывод: вампир знает, что она девушка. А потом дверь открылась и вампир вышел с Джим на руках. «Как бы хотелось понять, кто из них кто и что вообще происходит!», подумал Царкиил, развернулся и направился в коридор, ведущий в корпус Б, ему надо было самому убедиться, что с девушкой всё в порядке.

Арникус летел по коридору со всех ног. На бегу оторвал и откинул второй рукав. Ему срочно нужно было кое‐что проверить. Он залетел на свой этаж, подбежал к первому открытому окну и, не останавливаясь ни на мгновение, выскочил в темноту ночи. Мягко приземлился босыми ногами на траву лужайки и бросился к корпусу Б. Не стал заходить в коридор, обежал корпус снаружи и через мгновение стоял возле башни. Подпрыгнул и, ухватившись за стену, быстро пополз по ней. В тот момент, когда он достиг открытого окна, дверь в комнату тихо отворилась. Юноша затаился. Новый преподаватель уверенно прошёл внутрь и бесшумно направился к кровати. Вот он склонился над Джим и долго пристально рассматривал её, потом выпрямился и так же тихо удалился.

Арникус перелез через подоконник, растерянным взглядом обвёл комнату.

«Тьма! Что происходит?»

Всё ещё открываем и познаём

Ранним утром Джим стояла у дверей комнаты Алисии. Она беспокойно оглядывала пустой коридор и всё никак не могла решить, постучать или всё же уйти. Джим помнила, что она «мужчина», и прекрасно понимала, что её присутствие здесь более чем странно. «Ну не идти же с утра пораньше к Виттору или Алиару!» Но хотелось поделиться новостью с кем‐нибудь, а лучше со всеми сразу. Поэтому, когда она утром открыла глаза, первая её мысль была об Алисии. И вообще, утро началось с вопросов: она точно помнила, что вчера заснула в постели Арникуса, а сегодня проснулась в своей. «Надо будет потом спросить у него». Джим тихо постучала в дверь, решив уйти немедля, если сразу не ответят. «Ничего страшного, расскажу тогда позже за завтраком и сразу всем». Джим не успела отвести руку, как дверь распахнулась, и перед ней предстало раскрасневшееся и недовольное лицо Алисии. Она тут же схватила Джим за руку и быстро втащила к себе в комнату.

— Алисия, я… это… — окончательно растерявшись из‐за странного поведения, совершенно несвойственного подруге, Джим хотела было объяснить свой ранний визит, но вдруг осеклась на полуслове. Алисия носилась по комнате и бесцельно перекладывала вещи с места на место, а ещё она плакала. Джим шагнула к ней. Остановилась. — Лис, что происходит?

— Ни за что! Не поеду! — девушка посмотрела на Джим несчастным взглядом. По щекам бежали слёзы. Она, как ребёнок, обеими ладошками зло их смахнула и гордо вздёрнула подбородок. — Как они не понимают? Я не могу уехать. Только не сейчас. — Она выронила платье и тяжело опустилась на стул. Закрыла руками лицо и громко всхлипнула.

— Алисия, — Джим подошла к ней и присела рядом на корточки. Потянула её руки от лица и беспокойно заглянула в глаза. — Почему ты должна куда‐то уезжать? Зачем?

— Родители письмо прислали, — потухшим голосом проговорила она, отводя взгляд в сторону. — Они приказывают срочно вернуться домой. Переживают, пишут, что со мной должны быть старейшины рода, когда я первый раз… — она запнулась и испуганно посмотрела на Джим. — Но я знаю точно: со мной ничего такого не случится. Как они не понимают? Я ведь чувствую, а значит, смогу контролировать это. — Она осторожно вытянула руки из ладошек Джим, наклонилась и обняла её за шею. Очень тихо прошептала ей на ухо: — Я справлюсь. Ты, главное, верь. Если получилось у тебя, значит, получится и у меня! Я ведь видела, как тебе, бедненькому, было трудно, а ты не сдался, не отступил. Горжусь тобой, хотя ни один мой брат в тебя не верил. — Она подняла голову, на её лице уже не было слёз. — Джим Ветерн, я счастлива, что судьба свела нас с тобой!

Джим чуть не кинулась ей на шею, но сдержалась, выпрямилась и каким‐то каркающим голосом проговорила:

— Я тоже очень счастлив, — отвела взгляд в сторону и быстрее заморгала, смахивая непрошеные слёзы. Из того, что девушка рассказала, многое было непонятно, но одно тревожило очень сильно, поэтому Джим всё же спросила: — Алисия, а что с тобой может случиться, из‐за чего так сильно беспокоятся родители?

Испуганный взгляд Алисии забегал по комнате, она порывисто поднялась со стула и начала метаться из угла в угол. Джим удивлённо наблюдала за ней и не решалась повторно задать свой вопрос. Алисия складывала вещи, убирала их в гардероб, снова доставала, снова складывала, при этом возмущённо бурчала, что скоро завтрак, а она до сих пор не одета, да и коса нечёсана, да и вообще, в комнате гости, а тут демоны ногу сломят! И так по кругу, по кругу… Наконец она вытянула из горы белья, наваленного на кровати, школьное платье, буркнула: «Сейчас», и скрылась в небольшой комнатушке.

Джим подошла к открытому окну, выглянула наружу. Нахмурилась. На сердце было тяжело: «Не могу больше так». Вздохнула полной грудью: «Но как им рассказать?»

Преподаватели не поднимали вопрос о том, чтобы она немедленно всем созналась, что она — девушка, а сама Джим теперь не знала, нужна эта секретность или нет. Юноши, занимающиеся в классе Кайдана Орадуса, сейчас относились к ней, как к равной. А как будет после, когда они узнают, что Джим — девушка? Нет, она прежде должна чему‐то научиться, обрести мастерство, а потом уже можно будет признаваться. «Не хочу жалости. Не хочу послаблений!» Стиснула кулаки: «Я должна стать лучшей! Ну, или хотя бы достойной того, чтобы получить свой личный жезл‐посох». Отошла от окна и присела на стул, на котором недавно сидела Алисия. «Как там сказал однажды Арникус? Друзья на то и друзья, чтобы понимать и во всём поддерживать тебя».

В комнату вернулась Алисия. Джим поднялась со стула и внимательно вгляделась в её лицо, пытаясь увидеть признаки недавних слёз. За это время девушка умылась, причесалась, даже создала на голове подобие какой‐то причёски и выглядела спокойной.

— А ты зачем приходил? — тихо спросила Алисия, стараясь не смотреть в глаза и скромно хлопая ресницами.

— Хотел кое‐кого показать тебе, но теперь не знаю, успеем или нет, — глаза Джим вспыхнули таким восторгом, что Алисия невольно заулыбалась.

— Успеем, — решительно заявила она, направляясь к двери. — Давай веди. Показывай.

Через какое‐то время они стояли возле специального помещения, в котором содержали всех животных, принадлежавших Рутонской академии. Девушки не решались подойти ближе: возле ворот работал огромный мужчина, по виду — орк, только не с таким ярко выраженным серым оттенком кожи. Пот покрывал его мощный обнажённый торс. Орк раздражённо махал лопатой, насыпая в тачку песок из огромной кучи, и ругался на чём свет стоит.

Джим с сомнением разглядывала вчерашнего ночного сторожа. Или сегодняшнего? Взяла за руку Алисию и потянула за собой, чтобы уйти. Но, видно, орк что‐то почувствовал, потому что резко обернулся. Поначалу он просто рассматривал непрошеных визитёров, но вот на его лице проступило озарение. Брови поползли на лоб, и он выронил лопату из рук.

— Ты‐ы‐ы?

— Пошли отсюда, быстро, — Джим дёрнула подругу за руку, разворачиваясь и чуть ли не силой волоча её за собой. — Придём в другой раз.

— Стоять, — рявкнул орк, делая в их направлении несколько шагов. — А не получится в другой раз, я всегда на рабочем месте. — Он подбоченился, подозрительно сощурил глаза: — Зачем опять пришёл?

Джим остановилась, неуверенно посмотрела на него.

— Хотел навестить, и вот, — она указала рукой на девушку, — показать.

— Да сколько уже можно навещать? — разгневанно проговорил орк, подходя к ним ещё ближе. — Ушёл. Пришёл. Заново ушёл. Снова пришёл. Притащил зачем‐то морковку. И кому? Гроссу. Да его чуть не стошнило, как, в принципе, и меня. Ты вообще имеешь представление, чем питаются эти животные? — Он оценивающе зыркнул на девушку, стоявшую рядом со щуплым пареньком. — Теперь вот ещё подружку свою притащил. Ну, эта — ещё куда ни шло. Такое угощение будет для него непривычно, но всё же лучше, чем морковка.

Джим проследила за его взглядом, увидела испуганное лицо Алисии, и тут до неё наконец дошёл смысл сказанного.

— Нет‐нет, что вы! Она не для угощения. Мы хотели лишь посмотреть.

— Посмотреть?! — Орк отвернулся, подошёл к лопате, поднял с земли и, потрясая ею, снова заорал: — Всем вам только надо посмотреть, а как прийти что‐то сделать для ваших любимчиков — не дождёшься!

— Так можно или нет? — осторожно спросила Джим.

— Идите уже, — недовольно бросил орк, снова принимаясь пересыпать песок в свою тачку, но, когда они оказались рядом, с силой вогнал лопату в землю и схватил Джим за плечо.

— А ну, быстро выворачивай карманы! — Он хорошенько встряхнул Джим. — Не позволю со всякой дрянью в мой зверинец приходить. Ведь чую, снова какую‐то гадость притащил.

Джим покраснела, виновато опустила глаза и извлекла из кармана яблоко. С опаской показала ему.

— Но это не для угощения. Это моё. Честно.

Мужчина выхватил яблоко из рук Джим и толкнул её в спину.

— Идите уже. — И вгрызся в сочную мякоть. — Понабрали всяких недомерков. Ходят здесь…

Орк ещё долго что‐то говорил, но девушки его не слышали. Они стояли возле загона и разглядывали гроссу. Алисия переминалась с ноги на ногу и тревожно поглядывала то на зверя, то на Джим, лицо которой выражало крайнюю степень изумления.

Гросса вела себя странно. Как только они подошли к загону, она кинулась встречать своего нового друга, но вдруг ощерилась, показала клыки, а потом, уж совсем неожиданно, униженно пригнула голову и начала заискивающе поскуливать.

— Не пойму, что с ней такое? — забравшись на ограждение, Джим обеспокоенно разглядывала огромную кошку и терялась в догадках. — Может, она заболела или голодная?

— Очень красивое животное, — отрывисто проговорила Алисия, легонько дёргая Джим за ногу. — Может, уже пойдём, а то на завтрак опоздаем? А там булочки и молоко. Я сразу почувствовала, как пахло свежей выпечкой, когда пробегали мимо столовки.

Джим посмотрела на неё, снова на гроссу, спрыгнула вниз.

— Пошли, а то и правда опоздаем.

За завтраком их было всего трое. Виттор сообщил, что накануне за Алиаром пришли двое в серых плащах очень странной наружности и забрали его. Потом он поведал о плане, как пробраться к другу в закрытый корпус, минуя дежурных, патрульных и «шастающих преподавателей». А потом до конца завтрака Джим с упоением рассказывала о гроссе, о том, какая она замечательная, великолепная и тому подобное. А под конец всех восхвалений она выдала друзьям, что назвала такое прекрасное животное не менее прекрасным именем «Ки‐иса». И как только было произнесено это слово, пришлось откачивать Виттора: он подавился и не мог перевести дыхание. Джим влила в него свой недопитый стакан молока, и это при том, что юноша на дух его не переносил (видно, на тот момент все сильно разволновались), и заботливо хлопала по спине, одновременно беспокойно рассматривая Алисию: девушка сидела застывшим изваянием с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. В общем, вывод напрашивался один: все были под впечатлением от имени гроссы.

Джим не заметила, как пролетело время основных занятий. На лекциях она вдумчиво вслушивалась в каждое слово преподавателей, успела всё старательно законспектировать и ни разу не заглянула в тетрадку к Алисии. На обед вместе с друзьями спустилась в столовую, но после обеда не осталась с ними, чему никто уже не удивлялся. Порой казалось, что её расписание друзья знают лучше, чем сама Джим. В этот день после обеда у неё были занятия в классе Кайдана Орадуса. Джим взяла себе на вечер большой пакет со сдобными булочками и молоком и, печально вдыхая аромат свежей выпечки, отправилась к себе в комнату, где переоделась и побежала на тренировку.

Она подошла к залу, постучала, открыла дверь и хотела уже войти, но застыла в проходе. В зале стояла необычная тишина, не было слышно ни звуков ударов, ни смеха и задорных шуток юношей, ни громких окриков и замечаний Кайдана Орадуса. Посередине зала стояли Кайдан Орадус, Диирде'Грамм и Адагелий Оторонталий. Джим уважительно со всеми поздоровалась и быстро захлопнула перед собой дверь. Развернулась, чтобы по‐быстрому сбежать, но дорогу ей преградил Адагелий Оторонталий, как обычно, появившийся из ниоткуда.

— Заходи, — проговорил «тёмный плащ», кивая и приглашая вернуться в зал.

— Да нет, спасибо. Я, пожалуй, зайду попозже, — она попыталась проскользнуть мимо. — Не хочу вам мешать.

— Мы здесь из‐за тебя, — он протянул руку и загородил ей дорогу. — Заходи, — проговорил он тоном, не терпящим возражений.

Джим повернулась и понуро побрела в зал. Зашла и неуверенно остановилась, рассматривая довольное лицо Диирде'Грамма и взволнованное — Кайдана Орадуса. Вот он, ничего не говоря, размашистым шагом направился к стене, где висело всевозможное оружие, и снял два шеста. Поднял их, показывая Адагелию Оторонталию. Тот кивнул и начал заправлять полы плаща за пояс.

Джим переводила взгляд с одного преподавателя на другого и терялась в догадках. «Что происходит?» Оглядела пустое помещение. Никогда ещё она не видела зал Кайдана Орадуса таким пустым. Было тревожно, даже откровенно страшно.

Адагелий забрал оба шеста из рук Диирде'Грамма и подошёл к Джим.

— Готова?

Джим покачала головой, испуганно отступая от протянутого ей шеста и стараясь взглядом найти Кайдана Орадуса.

— Не готова, — честно созналась она. Ей всё же удалось поймать взгляд мастера, он медленно прикрыл веки и кивнул. Джим неуверенно протянула руку и взяла шест.

Адагелий Оторонталий довольно заурчал из‐под капюшона. Он крадучись стал обходить Джим по кругу, умело раскручивая шест в руках, как если бы приноравливался к новому оружию. Его движения были тягучими, плавными, он передвигался с какой‐то хищной грацией. Вот он сделал несколько пробных подходов, довольно кивнул, когда Джим машинально встретила его удары. Что‐то сказал на непонятном языке, но Джим видела, как сразу заулыбался Диирде'Грамм и гордо выпрямился Кайдан Орадус.

Адагелий Оторонталий плавно скользнул в сторону, остановился и долго рассматривал Джим.

Девушка насторожилась, она внимательно следила за каждым его движением. Вот он медленно выставил ногу вперёд, передний конец шеста ушёл выше заднего и остановился на уровне головы противника. «То есть моей». Левую руку значительно выдвинул вперёд, поддерживая шест, а правую переместил для правильного захвата. Джим в зеркальном отражении повторила все его движения. «Страшно‐то как!» Но при этом она не забывала ни одного совета, которые на протяжении года ей давали два самых замечательных мастера академии. Немного пригнулась. «Как там говорил учитель? Атакуй! Не можешь? Тогда защищайся, но делай это правильно». Страх ушёл. Не было чувств, её не терзали больше эмоции, всё стало чётким и ясным. Она уверенно посмотрела на «чёрный плащ», стоявший напротив. «Шест — это продолжение моих рук». Улыбнулась. «Что там говорил Диирде'Грамм насчёт личного пространства?»

Они замерли всего лишь на мгновение. А потом… ринулись друг к другу. Джим раскрутила шест восьмёркой, упор в землю для прыжка, обвод — и она красиво уходит от стремительного нападения, при этом отбивая шест противника снизу вверх. А дальше всё слилось в сплошное движение, соединение ударов и блоков защиты. Удары сыпались со всех сторон: рубящие — сверху вниз, хлещущие — сбоку и под углом, вспарывающие — снизу вверх, подсекающие — по всем направлениям. Они кружились, расходились, снова сходились, и по мере роста интенсивности движений их темп нарастал всё сильнее.

Кайдан Орадус подался вперёд и от волнения вцепился в руку Диирде'Грамма, который даже не обратил на это внимания. В этот момент он внимательно следил за каждым движением Джим, отмечая все её промахи. «Ничего не скажешь, девчонка хороша!» Вот они вместе облегчённо выдохнули, когда Адагелий Оторонталий оказался за её спиной и готов был нанести удар, но она успела увернуться. Диирде'Грамм сделал несколько шагов вперёд, когда заметил, как Адагелий ушёл в тень и вынырнул в другом месте.

— Сейчас, — тихо проговорил магистр, не отводя взгляда от хрупкой фигуры ученицы. Джим успела в последний момент отбить удар и тоже исчезла. — Вот оно! — он торжествующе посмотрел на Кайдана Орадуса.

— Глазам своим не верю! — Кайдан Орадус перевёл изумлённый взгляд на довольное лицо Диирде'Грамма. — И давно ты об этом знаешь?

— Не очень, — он пожал плечами. — Были лишь подозрения.

Джим видела всё сквозь серую дымку, она с лёгкостью погружалась в неё и тут же выныривала в реальность. Удивительное дело, она всегда оказывалась там, где ей было нужно. Вот и сейчас она снова выпала из реальности и попала в серый туман, точно зная, куда ей надо двигаться дальше, но заметила, как рядом мелькнул край чёрного плаща, и, не раздумывая, кинулась следом. А через мгновение потеряла дорогу.

Адагелий Оторонталий вынырнул из подпространства и огляделся. Джим не было в зале, а двое преподавателей смотрели на него с ужасом. Он тут же вернулся обратно через одну из точек входа и ворвался в серую мглу. Потянул носом, как хорошая ищейка, и бросился по следу.

Джим обернулась и увидела его. Адагелий Оторонталий стоял напротив и улыбался. Она впервые видела тонкие черты его лица. И насколько оно было ужасным, настолько же и прекрасным. Нереально высокие скулы, начинаясь от висков, изгибались вдоль глазниц, создавая впечатление узких щелей на лице, в которых располагались совершенно чёрные глаза; вытянутый нос, тонкие губы, заострённый подбородок. Как будто сама Тьма смотрела ей в душу.

— Потеряла дорогу? — проговорил он очень тихо, но Джим его голос показался оглушительно громким. Она неуверенно кивнула, не особо понимая, о какой дороге может идти речь в этой беспросветной серой мгле. — Тебе нельзя здесь долго находиться.

Одним движением Адагелий вдруг оказался рядом с Джим. Взял её за руку. Она была ледяной. Сердито покачал головой.

— Мгла тянет из тебя силы. Надо срочно убираться отсюда. — Он выхватил нож и слегка порезал ей палец, проговаривая какие‐то слова. Джим отрешённо наблюдала, как капля алой крови очень медленно падает вниз, и как только она достигла земли (или что там было у них под ногами), их выбросило из подпространства. Она кулем повалилась на мягкое покрытие зала, с удивлением рассматривая обеспокоенные лица учителей.

— Что случилось? — воскликнул встревоженный Кайдан Орадус, обращаясь к «чёрному плащу».

— Что происходит? — вторил ему Диирде'Грамм, наклоняясь над Джим и без стеснения осматривая её в поисках повреждений.

— Она заблудилась, — спокойно проговорил Адагелий Оторонталий. — Сошла с тропы. Так бывает с новичками. — Он наклонился над Джим и очень серьёзно спросил: — Ты делала это раньше?

Джим испуганно всматривалась в темноту под капюшоном. На мгновение перед глазами возник образ подвала, вокруг множество разных продуктов… и какой‐то мужчина, а рядом женщина…

— Я не уверена, — сердце билось в бешеном ритме. Стало тяжело дышать. Казалось, напрягись она ещё немного — и вспомнит, увидит чёткую картинку происходящего. — Я не знаю, — она запаниковала. Вскочила на ноги и в отчаянии закричала: — Я не помню!

— Успокойся! — приказал Диирде'Грамм, привлекая её себе. — Не можешь вспомнить, ну и не надо. — Осуждающе посмотрел на Адагелия. — И это не столь важно сейчас, — проговорил он с нажимом. — Главное — теперь научить её, чтобы она больше не терялась.

— Что со мной не так? — Джим отодвинулась и серьёзно посмотрела в лицо наставника. — Я не понимаю, что происходит.

— Позволь, я расскажу тебе. — Адагелий Оторонталий отошёл от неё на несколько шагов и приводил в порядок свою одежду. — Пространство — это некое множество точек, а вот подпространство — это если взять, из этого множества точек выделить некоторые точки, и из них образовать своё пространство. Тогда это и будет подпространством исходного пространства. — Он внезапно завис, словно сам запутался в своих объяснениях. — Ну да. Так и есть! — удовлетворённо добавил он и начал оглядываться, как будто искал что‐то.

В этот момент преподаватели Джим заспорили между собой, как проще и доступнее донести до несведущего ребёнка, что такое подпространство. Ни одному из них не понравилось объяснение «чёрного плаща».

Джим так вообще ничего не поняла. Она в расстроенных чувствах опустила глаза и возле ног увидела нож, тот самый, которым Адагелий Оторонталий недавно порезал ей палец. Наклонилась и подняла. Хотела вернуть его владельцу, но не тут‐то было: нож намертво приклеился к её руке. Она оторопело смотрела на него и не могла поверить в происходящее, но как только «чёрный плащ» повернул голову в её сторону, Джим спрятала руки за спину, пытаясь отковырнуть рукоятку от ладошки. Нож плавно перекочевал в другую руку. Она потрясла рукой, ухватилась за нож, потянула, потрясла другой рукой. Шёпотом выругалась страшными словами, которые ей однажды довелось подслушать у Диирде'Грамма, и вдруг поняла, что в зале стоит полнейшая тишина. Все три преподавателя смотрели на неё в немом изумлении. Она снова спрятала руки за спину и смущённо произнесла:

— Я не хотела. — Джим замолчала, пытаясь подобрать достойное объяснение. — Он сам прилип, — пробормотала она и виновато протянула ладошку с ножом к Адагелию Оторонталию. — Заберите, пожалуйста.

— Вот, значит, как, — он вздохнул. — Джим Ветерн, киджар Аякара отныне твой.

— Нет-нет. Что вы! — Она снова дёрнула за рукоять ножа, продолжая тараторить: — Просто заберите его сами, и всё. Он почему‐то прикле… — И вдруг увидела, что нож свободно лежит на её ладони. — А, ну вот, всё уже прошло, смотрите. — И очень тихо, чтобы никто не мог услышать, добавила: — Ужасно подозрительный предмет.

— Я не могу его забрать, — сказал Адагелий Оторонталий. — Киджар Аякара нашёл своего хозяина, — он усмехнулся. — Точнее, хозяйку. У нас ходят легенды о том, что оружие может само избрать себе хозяина, особенно если это оружие, которое было сделано самим Аякаром. Но, честно говоря, я впервые вижу это воочию.

Джим смущённо потупила глаза:

— Простите. Я не хотела.

— Не надо, малыш, — Адагелий ласково потрепал её по волосам. — Это был не твой выбор.

— Кхм, — раздалось неожиданно со стороны входа, заставляя присутствующих повернуться на звук. — Я проходил мимо и почувствовал разрывы в подпространстве. Сам я не могу такое проделывать, но наша сущность позволяет это чувствовать. — Царкиил Соптис сделал несколько уверенных шагов по направлению к ним. — Извините, я стал невольным свидетелем. Так уж вышло: я видел и слышал, что здесь произошло, и тоже обеспокоен, что девушка чуть не потерялась на той стороне. Могу сказать только одно: в таких случаях помогает медитация.

Диирде'Грамм недовольно поджал губы, а Кайдан Орадус безо всякого смущения подозрительно разглядывал нового преподавателя, и только Адагелий Оторонталий кивнул, соглашаясь с его высказываниями. А Джим было всё равно: она увлечённо примеряла подарок к руке, к ноге, к поясу…

— Как вы знаете, медитация позволяет научиться управлять своей энергией и контролировать её, а также видеть потоки энергии вокруг себя. — Царкиил Соптис перевёл заинтересованный взгляд на Джим. Девушка крутила киджар в руках и не могла им налюбоваться. — Если мне будет позволено, я мог бы научить её.

— Я знаком с вашими методами обучения и считаю, что ваша помощь в этом деле была бы бесценна. — Адагелий обернулся, чтобы найти взглядом Джим. Девушка за его спиной с упоением тыкала в воображаемых врагов и была безмерно счастлива. — Джим, — строго окрикнул он, привлекая к себе внимание, — у тебя сегодня есть ещё занятия? — Она покачала головой, важно засовывая за пояс киджар Аякара. — Тогда ты прямо сейчас отправляешься с Царкиилом Соптисом — будешь учиться медитации.

Джим незаметно, как ей казалось, рассматривала нового преподавателя и пыталась выудить из головы хоть какую-то информацию о страшном слове «медитация». Воображение рисовало ужасы похлеще, чем тренировки с Диирде'Граммом и Кайданом Орадусом вместе взятыми. Тем временем новый преподаватель повернулся и пошёл на выход, а она обречённо поплелась следом, прижимая к себе шест, как родной.

В классе нового преподавателя было несколько необычно: не было того простора, к которому привыкла Джим. «А как же тут убегать?» Она остановилась посреди зала, быстро осмотрелась и уставилась с опаской в спину «нового чёрного плаща».

— Возьми вон тот коврик возле моего стола, — сказал Царкиил Соптис, оборачиваясь к ней. — Постели… — осмотрел комнату внимательным взглядом, — ну, хотя бы возле того окна, — ему пришлось быстро отвернуться, потому что он едва сдерживался, чтобы не засмеяться. В тот момент, когда он упомянул коврик, брови Джим медленно поползли наверх, при этом глаза её сделались огромными, чуть ли не на пол‐лица, она приоткрыла рот и стояла так до тех пор, пока он не предложил ей постелить коврик на пол.

«Всё. Конец! Это будет даже хуже, чем я предполагала». Джим послушно прошла к столу преподавателя, в каком‐то отчаянии схватила циновку, добрела до указанного окна и постелила её на пол, при этом перехватила шест в правильное положение и настороженно следила за каждым движением преподавателя.

— Садись, — приказал Царкиил Соптис, отмечая её встревоженность и подозрительный взгляд, который она не отводила от него с того момента, как зашла в кабинет. Он извлёк точно такой же коврик из стенного шкафа и, тут же постелив на пол, изящно опустился на него. Скрестил ноги, уложил руки на колени, поднял голову и посмотрел на Джим. — Долго мне ещё ждать?

Джим в точности повторила за ним все движения, но при этом шест положила в пределах досягаемости.

— Закрой глаза, — тихо сказал преподаватель. — Сосредоточься на своих ощущениях и слушай мой голос. Я буду рассказывать, как это проходит поэтапно. — Он открыл глаза и заметил, как Джим быстро прикрыла один глаз. — Есть несколько уровней. Самые первые — лёгкие, но новичкам они даются сложно, — он следил за её лицом. Вот она снова осторожно приоткрыла один глаз, увидела, что учитель смотрит на неё, и распахнула оба. — Закрой глаза и не подглядывай. Существует три основных стадии: концентрация, медитация и созерцание. И множество этапов, которые помогают достичь этих состояний. — Царкиил Соптис закрыл глаза и погрузился в повествование. Он методично перечислял, как достигнуть той или иной стадии, как перейти от одного этапа к следующему, он рассказывал и рассказывал, и его голос растекался по помещению, проникал в душу. — И начнём мы с тобой с самого простого, но важного — как правильно дышать. — В этот момент тишину нарушил странный звук, похожий на тихий короткий всхрап.

Царкиил Соптис открыл глаза и удивлённо воззрился на Джим. Девушка вытянулась на коврике и сладко посапывала в обнимку с шестом. «Полное погружение на стадии созерцания». Он тихо засмеялся, пододвинулся ближе и долгое время разглядывал её лицо при дневном свете.

— Как же ты похожа на неё!

Определённо, «медитация» — это лучшая тренировка.

Родственники. Одни принимают решения, другие — ищут возможность обнаружить след

Тёмная Империя

Сумерки. Переход от дневного света к ночной темноте и наоборот. Сумерки бывают вечерние и утренние, но в этих землях они вечны. Здесь невозможно проследить, когда солнце заходит за горизонт, а когда вновь возвращается на небо. Здесь нет красок, всё серого цвета — небо, земля, трава, деревья. Эта земля умирала. Умирала в мучительной агонии, забирая всё живое, что было на ней. И пока это происходило, те несколько государств, что находились на территории Тёмной Империи, не могли прийти к соглашению, чтобы объединиться и выступить вместе в борьбе с порождениями Тьмы, а самое главное — найти источник и запечатать его навеки. Впрочем, всё равно никто не знал, где находится этот самый источник. Порой казалось, что он — это все земли Тёмной Империи.

С дальнего приграничья постоянно поступали тревожные сообщения. Первые вести начали приходить с отдалённых крепостных заступов, призванных охранять рубежи Тёмной Империи. В донесениях всё чаще сообщалось, что участились прорывы и нападения, что гибнут дозорные, что, выезжая на тревожные вызовы из ближайших поселений, патрули порой не успевали вовремя прийти на помощь. Только по официальным данным было уже потеряно несколько небольших деревень.

Недавно Сагатар вызвался проверить одну из таких застав: с неё перестали приходить донесения. Он и ещё несколько наследников именитых семей с отрядом вооруженных наёмников отправились в Приграничье. Это путешествие стало сложным для всех: выматывающая дорога, ужасные погодные условия. А самое страшное — когда они прибыли на место, то обнаружили зловещую картину: открытые ворота и ни одной живой души. Всё то время, что они находились там, с надеждой ожидая подхода основных сил, им приходилось день и ночь с боями защищать этот клочок земли от нежити. Но вместо мощного войска прибыл небольшой отряд с приказом покинуть заставу и немедленно вернуться. А по их возвращении было принято решение срочно отослать гонца в закрытое государство Фириат с предложением объединить силы на любых выгодных им условиях.

Шло время, но ответа так и не было. «Правильно, что им переживать? Их земли слишком далеко от распространяющейся заразы, что волной сейчас надвигается на наше государство». Сагатар поднялся из‐за стола, подошёл к окну и распахнул его настежь. Вгляделся в далёкий горизонт. Да, здесь пока ещё можно было увидеть рассвет, но однажды тьма доберётся и сюда. «И как скоро это случится, это лишь вопрос времени». Тяжело вздохнул, направился к кровати, где для него была приготовлена одежда. Этой ночью ему не довелось прилечь даже на час: он просидел над бумагами, разбирая накопившуюся почту и изучая донесения.

Сегодня среди почты он нашёл весточку от друга — обычное письмо, переданное с посыльным. Так как общение на расстоянии посредством магического канала было невозможно, потому что Стена полностью блокировала прохождение любого сигнала, они поддерживали связь старым добрым способом. Царкиил Соптис писал, что его племянница жива и здорова, учится в Рутонской академии, по непонятной причине почти все принимают её за мальчика, и у неё очень редкий дар. Сагатар улыбнулся, вспоминая строчки из письма друга: «Ты не поверишь, но девчонка спокойно перемещается в подпространстве». А ещё он писал, что она как две капли воды похожа на Лисинду. И добавлял: «Ты не представляешь, как её тут тренируют! Но вот почему — я ещё не выяснил». А ещё его друг писал, что он до сих пор не нашёл ни одного из тех, кто был послан его отцом, и это тревожило больше всего. Как будто враг затаился и ожидал. Вот только чего?

Надо было срочно поговорить с Царкиилом. Сагатар уже давно хотел это сделать, но для этого сначала надо было подготовиться.

Он переоделся, собрал документы, требующие подписи, и отправился в кабинет отца. Постучал, не дожидаясь ответа, открыл дверь и вошёл. «Видно, сегодня ночью не один я не спал». Отец стоял возле книжных полок и рассеянно пробегал по ним глазами.

— Доброе утро! — Сагатар прошёл к столу и положил стопку бумаг, требующих немедленного внимания. — Я бы хотел поговорить…

— Я даже знаю, о чём. — Адавар Де’Альмарон выхватил первую попавшуюся под руку книгу и задумчиво полистал её. — Догадываюсь, что твой друг исправно пишет донесения не только для меня. — Он вернул книгу на место и прошёл к столу. Пробежал взглядом по принесённым документам. Довольно что‐то пробурчал и шумно опустился в кресло, приглашая жестом и сына присесть напротив. И, не проронив больше ни слова, начал методично поднимать по одному документу, тщательно изучать, ставить печать и расписываться. Закончив, он удобнее откинулся на спинку кресла и посмотрел на Сагатара, всё это время терпеливо хранившего молчание. — Я тебя слушаю.

— Кого ты ещё послал туда? — очень хорошо зная натуру отца, Сагатар не стал ходить вокруг да около, а спросил напрямую.

— Что? Царкиил Соптис до сих пор не смог вычислить его сам? — Адавар довольно хмыкнул, а потом вдруг стал серьёзным. — Это всё, о чём ты хотел поговорить?

— Отец, у меня есть к тебе очень серьёзный разговор, — Сагатар занервничал. — Нет. Прошу тебя! — он непростительно повысил голос, увидев, что отец сделал попытку подняться из кресла. Адавар недовольно опустился обратно, на его скулах заходили желваки. — Я знаю, тебе неприятно об этом говорить, но, пожалуйста, выслушай меня хотя бы раз. То, что произошло в нашей семье, это не единичный случай. Я много искал, узнавал, такое происходит сейчас повсеместно, и началось это уже давно. Я досконально изучил «Книгу Теней». Каждое пророчество, которое в своё время исполнялось, влекло за собой грандиозные перемены в мире. Так случилось во времена, когда на земле ещё не было жизни и на ней властвовали Бессмертные, которых позже мы назовём Другими Богами. В истории записано, что тогда землю сковал лёд и они исчезли, а после началось Время Зарождения Первородных. Следующее пророчество, когда мы утратили способность выбора — Великая Битва, после которой началось время Великого Раскола, когда ушли и Свет, и Тьма, а Стена поделила землю на две половины, на белое и чёрное — Тёмную и Светлую Империи. И сейчас начало исполняться ещё одно пророчество: «Из Тьмы родится Свет». А после начнут рождаться дети, у которых снова будет свобода выбора. И у нас нет никаких оснований не доверять «Книге Теней».

— Ты наивен, как ребёнок, — Адавар резко поднялся из кресла. — На этом месте, пожалуй, закончим разговор.

— Отец, её вина лишь в том, что она родилась во времена перемен, — Сагатар тоже поднялся и с тревогой наблюдал за отцом, — и уже обладает свободой выбора: в ней Свет и Тьма вместе. И таких случаев тысячи, может, даже больше, вот только в других семьях никто никуда не заявлял, никто ни от кого не отказывался. Я прошу тебя…

— Нет, это я прошу тебя! — закричал Адавар, не дав ему договорить. — Сын мой, остановись! — В его душе клокотала ненависть. — Ты не понимаешь! Не всегда свобода выбора — это свобода. И если есть малейшая возможность предотвратить весь тот ужас, что однажды уже случился на этой земле, то я сделаю всё, что в моих силах.

— О чём ты? Думаешь, убив одного ребёнка, ты остановишь исполнение пророчества? — Сагатар в ужасе смотрел на отца, как на незнакомого человека. — Прошу тебя, пощади её!

— Хватит! — Адавар отвернулся. Сложил руки на груди и упрямо поджал губы. — Я терпеливо выслушал всё, что ты хотел сказать.

— Но вот вопрос: услышал ли? — Сагатар быстрым шагом направился к выходу. Он знал, что больше не сможет вытянуть из отца ни слова. Взялся за ручку, резко распахнул двери.

— Я послал за ней гули, — голос отца звучал очень тихо, — но я не знаю, нашёл он её или нет. За всё это время он ни разу не связался со мной. Думаю, на то есть определённые причины: он или находится в таком месте, откуда это сделать невозможно, или же ему нечего мне сообщить.

Сагатар стоял в дверном проёме, не решаясь выйти наружу и страшась посмотреть на отца. «Это как надо ненавидеть, чтобы послать литчира — существо, которое, чтобы принять чей‐то облик, должно полностью сожрать жертву? Это значит, что в академии им сейчас может быть кто угодно».

— Я не хочу больше убивать её. Я хотел отменить свой первоначальный приказ, но у меня не было возможности связаться с ним.

— Отец, это значит…

— Это ничего не значит! — Адавар вновь повысил голос, оборачиваясь к сыну и глядя ему прямо в глаза. — У меня просто изменились на неё планы. — Он широко улыбнулся: — Она выполнит предназначение матери.

***

Одинокий костёр в темноте видно очень далеко, а в землях Тёмной Империи — тем более. Но путник, который зажёг его, не боялся непрошеных гостей. Седовласый старец сидел рядом с костром и не отводил сумрачного взора от языков пламени. Огонь то ярко вспыхивал, то вдруг начинал угасать, будто умирая. Вот путник вздрогнул, повёл головой, прислушиваясь к чему‐то, и его лицо скривила едва заметная безрадостная улыбка. Он поднял взгляд и вгляделся в небо. Мрак ночи медленно отступал, на его место приходил предрассветный сумрак. Ближе к Стене всё ещё было видно солнце. Старец брезгливо скривился: «Ноги бы моей здесь никогда не было». Передёрнул плечами, и в этот момент где‐то в лесу хрустнула ветка. Он резко обернулся.

На поляну неспешно выходили звери. Их было десять. Лошади (если, конечно, их так можно было назвать), что стояли кружком на поляне, даже не вздрогнули при виде этих монстров, наоборот, приветственно всхрапывали и начинали в нетерпении перебирать ногами. Вот один зверь подошёл ближе и бросил на землю перед ними окровавленную тушу. «Тьфу ты», — в сердцах подумал старец, отворачиваясь от этого зрелища. Сколько раз он уже видел, как оборотни кормят своих животных, но так и не смог к этому привыкнуть. Зато становилось понятно, почему хозяева безбоязненно оставляли их одних, а сами всю ночь в облике зверей кружили по лесу. Эти «лошадки» сами слопают, кого хочешь, и не поморщатся. Он вспомнил, как впервые увидел клыки у одной такой зверюги. Ведь ещё недоумевал, почему животные совершенно не реагируют на то, что их седоки — оборотни!

— Жаль, костёр догорел, для тебя мы тоже кое-что принесли, — рядом опустился Илиодор. В его голосе слышалось довольное урчание. Он положил на камень тушку какого‐то зверька.

Колдун скользнул равнодушным взглядом по сомнительному «угощению» и брезгливо скривился.

— Тошно мне, — проскрипел он. — Нет больше моих сил находиться вблизи этого строения. — Он не глядя мотнул головой в сторону виднеющейся вдалеке Стены. — Отпусти, а? Дальше уже точно без меня справитесь.

— Э нет. Без тебя никак. До Стены, конечно, мы путь знаем. А дальше? Вот доведёшь до места, откуда демон вышел из последнего телепорта, измеришь магический след, или как там правильно называется, покажешь, в каком направлении надо двигаться дальше, и иди на все четыре стороны. Возможно, это случится уже сегодня, — он обвёл внимательным взглядом сытых, хоть и немного уставших воинов, которые постепенно подтягивались к ним. — Вот отдохнём, и можно будет двигаться дальше.

— Предлагаю связать колдуна по рукам и ногам и насильно утащить с собой за Стену, — рядом с Илиодором опустился Старкад. — Ему уже и деваться некуда будет, насильно ведь, а нам вон какое подспорье: под рукой всегда личный указатель пути.

Колдун выпрямился и внимательно всмотрелся в лицо Старкада.

— Я посмотрю, совсем твои животные распоясались, — колдун специально так назвал оборотней. Но реакция последовала совсем не та, на которую он рассчитывал, вокруг раздался громкий смех.

— Полно тебе, — Илиодор успокаивающе положил ладонь на плечо старика, — подначивают ведь, а ты и ведёшься.

— А вот нечего меня подначивать! — старец недовольно повёл плечом, скидывая с себя руку Илиодора. — Сам знаешь, если бы не Тень, ни за что с тобой не пошёл бы. А у вас при этом ни уважения, ни манер — звери зверями.

Снова дружный смех.

Илиодор сразу посуровел. Да, если бы не Тень (так охотник Сынов Ночи сам себя однажды назвал), он бы точно сошёл с ума, когда демон исчез у них из‐под носа. И ничего в этом удивительного нет: отчаянье порой доводит и не до такого. У него опустились руки. Куда дальше? Где искать? А ведь как всё гладко шло: заранее был известен маршрут, точки для открытия телепортов… Когда посланец Адавара ушёл через первый, они просто отправились к месту второго, а следом уже отправились к Стене. Тогда демон и заметил слежку. Илиодор помнил, как они заволновались, когда поняли, что он вдруг стал кружить и путать следы, а потом неожиданно вышел к их лагерю. Тогда-то Тень и отправил с ними колдуна, наказав довести оборотней до места.

— Какая бы ни была девчонка, наша она, и всё тут. Правильно ведь говорю? — отвлёк его от тяжёлых дум голос Старкада.

— Ты всегда правильно говоришь, — подтвердил Илиодор, хоть и не понял, о чём идёт речь.

— Понимаете ли, расфантазировался он тут, — Старкад осуждающе посмотрел на Изара, который насупился и сейчас недовольно молчал.

— Вы о моей племяннице, что ли? — догадался Илиодор, с любопытством посмотрев на угрюмого юношу. — Изар, что тебя беспокоит?

— Ничего меня не беспокоит! — юноша возмущённо вздёрнул подбородок. — Я рассказывал, как она может сейчас выглядеть, а дядько на меня заворчал, как старый… — Он осёкся и с опаской посмотрел на родственника. Старкад держал в руках хорошую хворостину (и ведь нашёл где‐то!) и задумчиво поглядывал в его сторону. — В общем, обругал меня ни за что.

— А ты лучше мне расскажи, как она сейчас может выглядеть, — примирительно попросил Илиодор.

— И вся эта возня из‐за какой‐то девчонки? — спросил колдун, по‐старчески кутаясь в плащ и покашливая. — Тьма, куда я попал!

— Вот посмотрите, она непременно будет высокая, стройная, статная, — Изар проигнорировал ворчание колдуна. С благодарностью посмотрел на Илиодора и на всякий случай глянул в сторону дядьки: в руках ли у него до сих пор хворостина. — Однажды ты обмолвился, что в младенчестве у неё были светлые волосы, значит, непременно будет блондинка с голубыми глазами. Волосяки — во! — юноша махнул рукой от макушки до самой земли. — И ровной рекой ниспадают, — восхищенно вздохнул. — И зверь у неё будет изящный, грациозный, как она сама.

— А почему с голубыми глазами? — Илиодор тихо засмеялся. — Насколько я помню, у неё они были зелёные.

— Ну так со временем у детей глаза всегда меняются, — Изар обвёл довольным взглядом притихших воинов. — Сильная, ловкая, быстрая и…

— И чтобы могла тебя, прохвоста, как следует за усы оттягать, — Старкад бросил хворостину в костёр. — Охолонись! А то шибко разошёлся. Говорю же, какая бы ни была — наша!

— Это точно. — Илиодор поднялся на ноги, одобрительно похлопал юношу по спине. — Что заранее гадать? Если Пресветлая будет к нам благосклонна, уже скоро всё сами увидим! — Он направился к своему лежаку. — Ну что, давайте немного отдохнём да снова в путь тронемся. Надо бы сегодня до Стены добраться.

***

Вечером этого же дня их маленький отряд стоял возле Стены. Они находились в точке выхода третьего телепорта. Седовласый старец упорно колдовал: что-то чертил, мерил, прыгал, даже пару раз смачно выругался. «Ну, это, наверное, чтобы заклинание уж наверняка сработало», — подумал Илиодор, внимательно наблюдая за действиями колдуна. Вот он остановился, закрыл глаза и долго не шевелился. Потом вытер пот со лба, снова выругался и опять пустился в пляс.

До Крепости Бергльот им сегодня ещё предстояло добираться. «Опять к ночи только будем». Илиодор улыбнулся. «Теперь это не страшно. Небось, с того раза ещё не успели забыть нас».

— Ну, вроде бы готово, — подал голос колдун. — Скажу сразу, задача была не из простых: мало того что Стена из меня силы тянет, так здесь ещё и земля не располагает, чтобы творить чёрное колдовство. По уму надо бы зверушку какую‐нибудь прибить, кровушкой всё тут окропить, а так что? Проследил за шлейфом, который, как тонкая ниточка, тянется за демоном только до определённого места, дальше как будто что‐то блокирует, не пускает… не вижу. — Он устало посмотрел на Илиодора: — Карта‐то этих мест у вас найдётся?

Илиодор спрыгнул с лошади, вытащил из седельных сумок кучу бумаг, долго копался, но нашёл нужную и пошёл к старцу.

— Посмотрим, — колдун принял карту из рук Илиодора и стал её внимательно изучать, потом поводил рукой и вдруг ткнул пальцем в какое‐то место: — Сюда вам нужно, а вот дальше, уж не обессудьте, не вижу, — снова поднял руку и стёр пот с лица.

— Моё предложение ещё в силе, — прошептал Старкад за спиной Илиодора, — по‐тихому вяжем колдуна и забираем с собой за Стену.

— Ты не смотри, что я ослаб, так приложу тебе в лоб посохом, что мало не покажется. — Колдун обессилено осел на землю. — Ох, тошно мне, ребятки. Мне бы обратно на болотце, в туман, — запричитал он по‐старчески. — Да как здесь вообще можно жить? Где силушку‐то брать? Из чего? Да ещё эта громадина, как тот монстр, последние крохи забирает.

— Изар, — позвал Илиодор юношу, — что у нас здесь находится? — он ткнул в то место, которое только что указал колдун.

— Вот город Рутон, — юноша внимательно изучал карту, — а вот рядом — Рутонская академия.

— Эх, в чём душа держится, а туда же, воевать собрался, — Старкад подошёл к колдуну и поднял его с земли. — Иди уж на своё болотце, в туман. И спасибо тебе за всё, стар человек! — Посмотрел на Изара и быстро спросил: — Как долго добираться отсюда до Рутонской академии?

— Неделю, — уверенно ответил Изар, подумал и добавил: — Ну, может, чуть больше. Дорога хорошая: накатанный тракт, всякие маленькие поселения в пути, а самое главное, — юноша широко заулыбался, — никаких дохляков.

— Эх, кому что, — скрипучий голос старца звучал больным. — Бывайте, ребятки.

— Подожди! — Илиодор подошёл к колдуну. — На вот, возьми, — он протянул ему мешочек с драгоценностями. — Это всё, что у меня есть. Огромное спасибо тебе за помощь!

Старец рассмеялся и тут же надсадно закашлялся.

— Не обижайся, но плату твою я не приму. Мне уже давно без надобности такие штучки, а вот за твою уважительность — спасибо, — колдун сухо кивнул. — Кто его знает, может, ещё доведётся — и свидимся. Давайте поспешайте уже. Лёгкого вам пути. И я пошёл. И так с вами задержался больше, чем нужно.

***

Ближе к ночи в Крепости Бергльот раздался протяжный стонущий звук, возвещавший о том, что кто-то напал на главные ворота со стороны Тёмной Империи. Командир корпуса Торвольд Грангтон стремительно взбежал по каменной лестнице на стену и быстрым шагом направился на площадку‐балкон, чтобы лично увидеть, что происходит по ту сторону ворот. Ухватился за каменный парапет и сильно наклонился вперёд, чтобы лучше рассмотреть, что делается возле ворот внизу.

— Мать честная, так это же наши знакомцы! — Торвольд выпрямился и громко отдал приказ: — Открыть ворота!

Это страшное слово «соревнование». Отборочный тур для первого курса

Раннее утро. Джим короткими перебежками добиралась из душевой в свою комнату. «Всё, сегодня же отнесу полотенца. Много. И кучу чистых сорочек положу в свой ящик. Нет, отнесу прямо сейчас». С волос стекала вода, Джим спряталась в тёмной нише и ждала, пока мимо неё пройдёт какой-то незнакомый сонный студент. Утром она снова проснулась в своей кровати. Хотя последнее, что помнила из вчерашнего вечера, так это то, как отправилась на медитацию к Царикиилу Соптису. Джим на мгновение представила, что её, возможно, отнёс сам преподаватель. «Да не может быть». Она даже тряхнула головой, отгоняя прочь страшные мысли.

Вокруг стало тихо. Она осторожно выглянула и внимательно осмотрела коридор. Выбралась из‐за статуи и побежала.

Честно говоря, медитация полюбилась ей как‐то сразу и навсегда. О чём она однажды так и сообщила, мол, очень толковая тренировка. На что Царкиил долго смеялся, чуть ли не до слёз. А самое интересное — ей как никогда легко было общаться с «новым чёрным плащом», что совсем не одобрил Арникус. Джим помнила, как он ужасно разнервничался, когда она сообщила о появлении в её расписании нового занятия по медитации, и о том, что теперь будет проводить с преподавателем предмета «Чёрная Волшба и порождения мрака» по несколько часов в день. Вампир долго носился по комнате, пару раз порывался что‐то сказать, но потом вдруг выдал: «Тогда пойду к Адагелию и всё ему расскажу». Только после этого он смог успокоиться. Что он собирался рассказать, Джим решила не спрашивать, чтобы больше его не волновать.

Надо отметить, что Царкиил Соптис с охотой делился с ней любой информацией. В одно из занятий она узнала, что он прибыл из той самой Тёмной Империи, о которой Джим читала лишь в книгах из библиотеки. Всё занятие она просидела с открытым ртом, слушая его рассказы о том, как там живут, как сражаются за каждую пядь земли. Он тогда очень грустно вздохнул и с безысходностью сказал: «Там каждый день — битва, и, если ты отступил, значит, потерял навсегда». На другом занятии она узнала, что их Адагелий Оторонталий, оказывается, демон‐асур, при этом разговор затеял тогда сам Царкиил Соптис. Он вдруг спросил: «Джим, а ты видела лицо Адагелия, когда находилась с ним в Тени?» Так он называл подпространство. Конечно, она видела. С каждым новым занятием она всё больше узнавала, что такое подпространство, и сейчас уже знала: там нельзя спрятать истинное лицо. Джим ответила ему, настраиваясь на то, что сейчас придётся заняться подробным описанием внешности «чёрного плаща». Но Царкиил вновь удивил её, задав ещё более странный вопрос: «Какой он цветом?» Джим, не задумываясь, сказала: «Чёрный!» И вдруг заметила потрясение на его лице.

— Теперь я понимаю, почему он прячет своё лицо.

Вот только ей ничего не было понятно.

— И почему же? — спросила она, совершенно забыв о том, что разговаривает с преподавателем.

Он долго смотрел на неё внимательным взглядом, а потом ответил:

— Его стихия — Дыхание смерти.

***

Джим пронеслась через внутренний дворик, свернула в коридор, ведущий к корпусу Б, остановилась и немного отдышалась. Коридор был пуст. Здесь уже можно было не спешить, но ей хотелось как можно быстрее оказаться в комнате, и она снова побежала. Не замедлилась даже тогда, когда начались ступени.

Сейчас она уже знала, что демоны‐асуры имеют две ипостаси: человеческую и боевую форму. Владеют одной‐двумя стихиями, с лёгкостью могут использовать их энергию и управлять ею. Обладание той или иной стихией во многом определяет их личность и характер, и поэтому именно цвет (то, как они выглядят, — волосы, глаза, кожа) может очень много о них рассказать.

Именно от Царкиила она почерпнула знания о том, какие бывают демоны. Джим улыбнулась. По всем признакам, что рассказал ей «новый чёрный плащ» (Джим весь вечер под диктовку записывала за ним в тетрадь их различия и признаки), выходило, что Кассиан был крылатым демоном, владеющим стихией воздуха. «А может, воды?» Дело в том, что у него имелись признаки обеих этих стихий: глаза глубокого синего цвета, волосы чёрные, но тоже с синим оттенком, цвет кожи — непонятный, вроде бы тёмный, но на фоне чёрных волос он смотрелся бледным. «В общем, такой вот красоты неописуемой!»

Джим влетела в комнату, подбежала к шкафу, вытащила полотенце и с усердием начала просушивать волосы. Было ещё очень рано, но она спешила привести себя в порядок, раз это не удалось сделать с вечера. «Нет, с этим срочно что‐то надо делать. Ведь интересно же, как я попала к себе в комнату!» Сняла с себя мокрое бельё и, быстро обмотавшись эластичной полоской ткани, надела сухую сорочку. И в этот момент дверь в её комнату распахнулась.

В проёме стояла раскрасневшаяся Алисия. Дверь ударилась о стену, и от этого звука обе девушки вздрогнули.

— Ты здесь? — взволновано спросила Алисия, подозрительно обводя комнату взглядом.

Джим схватила жилет со спинки стула и быстро накинула его. Сказать, что вопрос её озадачил, значит, ничего не сказать. Она осторожно кивнула, стараясь не встречаться взглядом с подругой. Создавалось ощущение, что весь путь девушка так же, как она, проделала бегом.

— Я приходила вчера вечером, — смущённо заговорила Алисия, стараясь объяснить своё поведение, — тебя не было в комнате.

Джим схватила расчёску и принялась расчёсывать влажные волосы. Рука зависла на полпути. Она обернулась и с интересом посмотрела на подругу.

— А во сколько это было?

— Поздно. — Алисия подошла к Джим, забрала расчёску. — Два раза. — Подруга развернула её спиной и начала мастерски приводить непослушные вихры в порядок. — Это, конечно, не моё дело, — она недовольно поморщилась и заставила Джим присесть на стул, — но ты слишком мал, чтобы ночевать в чужих постелях, — хорошенько пару раз дёрнула её за волосы.

У Джим медленно поползли брови на лоб. «Что она знает, и как осторожно можно это у неё выудить?» И тут до неё вдруг дошёл смысл сказанного. Она хотела повернуться и пристыдить подругу, но Алисия сильно прихватила её волосы и не давала не то, что обернуться, даже пошевелиться.

— Не с того ты начинаешь, Джим Ветерн.

Волосы больно дёрнули влево, затем вправо, и тут пальцы девушки проворно забегали по голове, собирая волосы в причёску. Джим попыталась снова посмотреть на неё. Но только что такие ласковые руки снова с силой вцепились в её шевелюру.

— Алисия, позволь поинтересоваться, — Джим сжала руками свои колени, — ты решила оставить меня без волос? — Но девушка не ответила. Джим тяжело вздохнула. — Я вчера вечером ходил убираться у гросса, а после пошёл на медитацию и пробыл там, — она растерянно замолчала, не зная, что сказать дальше, — эээ… допоздна. — Хватка немного ослабла, но Алисия по‐прежнему молчала. — Лис, что‐то случилось, да?

— Ты видел объявление, которое вывесил вчера Цитариус Инарион? — Джим покачала головой, закрыв глаза и отдаваясь ощущениям, которые дарили проворные пальцы Алисии. — О предстоящих соревнованиях. — Она закрепила кончик косички и спрятала его под сложное плетение. Отошла в сторону и полюбовалась своей работой. — В принципе, из‐за этого я и приходила, — словно извиняясь, развела руками. — Тебе, кстати, очень идёт, — зардевшись, сказала Алисия, отводя взгляд в сторону. — Ты сразу такой милый!

— Спасибо, — смущённо поблагодарила Джим. — А что за соревнования? — Она подняла полотенце и мокрую сорочку. — Кто с кем соревноваться‐то будет?

— Ты не поверишь! Впервые в истории Астарская академия откликнулась на приглашение Рутона принять участие в ежегодных соревнованиях для выпускников, а ведь раньше это были скромные состязания внутри самой академии! — Алисия восторженно прижала руки к груди. — Ты понимаешь, что это значит? — она выжидательно посмотрела на Джим. — Представители Закрытого Горлянского Государства едут сюда, в Рутон. Мы увидим горный народ, о котором ходят легенды, что в их венах течёт кровь самих великанов, что им покоряются льды, что они могут видеть глазами животных и птиц! — Алисия перевела дыхание. — Знаешь, для Светлой Империи это вообще очень знаменательный год. Впервые за всю историю в Рутонскую академию по обмену были отправлены наследники Огня из Ледянного Кряжа. Кстати, представители нашей высшей знати тоже обещали обязательно быть на этих соревнованиях, вон сколько со мной вместе прибыло их младших отпрысков. — Она так увлеклась, что не обратила внимания на ошеломлённое выражение лица Джим. — Мой отец говорил, что это правильный политический ход.

Джим оценивающе рассматривала в зеркале свой новый образ, но лишь до тех пор, пока не услышала, как Алисия сказала про своего отца и «правильный политический ход». Она резко обернулась и пристально посмотрела на девушку. Так и подмывало спросить: «Да кто же ты такая?», но Джим знала, что ответа не получит.

Алисия будто забылась, была взволнованна и не обращала внимания на то, что её подозрительно разглядывают.

— Пришло также официальное письмо из государства Отогории, прибудут представители древнего рода, их ещё называют у вас Первородные. Там несколько очень известных фамилий, — она в отчаянии потёрла лоб, — но я так сразу сейчас не смогу вспомнить, кажется, одна из них — Деф'Олдманы. Это окончание для многих фамилий, у нашего Виттора ведь тоже. Правда, неизвестно, будут они принимать участие или же просто едут, чтобы познакомиться.

— Алисия, — позвала её Джим, — откуда ты всё это знаешь?

— Я тоже люблю ходить по библиотекам, — смущённо ответила девушка. — И я так волнуюсь!

— Почему ты‐то волнуешься? — Джим решила на всякий случай уточнить. — Ты же говорила, что соревнования проводят для выпускников этого года.

— В том-то и дело! — выдохнула Алисия и счастливо закружилась по комнате. — В этот раз будут принимать участие все! — Остановилась и уточнила: — Точнее, лучшие с каждого курса. — Беспокойно нахмурилась: — Джим, сегодня после обеда первый отборочный тур. Списки уже вывешены, и мы в первых рядах.

— Что? — Джим подскочила на ноги как ужаленная. — Ты точно в этом уверена? — Алисия усиленно кивала, не понимая такой странной реакции. — Я не готов, — выдала Джим. — Пошли в столовую, по дороге всё обсудим. — И совсем тихо: — Это очень плохо.

— Почему ты так говоришь? — Алисия забежала чуть вперёд и попыталась заглянуть Джим в глаза. — Не выдумывай, ты очень даже готов. — Она вдруг остановилась: — Правда, есть плохая новость.

— Ещё одна? — Джим споткнулась и обречённо уставилась на девушку.

— Мы не будем вместе, — Алисия грустно вздохнула. — Нас перемешали и поделили на команды. Я поэтому вчера прибегала к тебе, ты в одной команде с… — Она вдруг испуганно замолчала.

— Говори уже, — поторопила её Джим.

— Помнишь, ты за меня однажды вступился? — Джим кивнула. — С тобой в одной команде тот самый парень, с которым ты тогда подрался. Я вчера узнала у Дорианы, из какой он семьи. Ольв'Сигурт, а имя — Ранар. Ой, вспомнила, это ещё одна древняя фамилия Первородных. Дориана, кстати, тоже в твоей команде.

«Ну, просто замечательно». — Джим развернулась и побежала по ступеням вниз.

В столовой сегодня творилось что‐то невообразимое. «И откуда взялось столько студентов?» Джим ошеломлённо обвела взглядом обеденный зал. Девушки пристроились в конце очереди, настраиваясь на долгое ожидание, но к ним подошёл Виттор и поманил за собой, что‐либо сказать у него всё равно не получилось бы в этом шуме. Они осторожно продвигались среди снующих учеников к своему столику на возвышении. Вот люди перед ними расступились, и обе девушки остановились, как по команде. За их столиком сидели старший брат Виттора и его друзья. Первым поднялся Лодар.

— Дама, — он вежливо пригласил Алисию занять свободный стул рядом с ним, — прошу.

Следующим поднялся Кассиан.

— Надеюсь, никто не будет против? Никого не стесним? А то нам сегодня и присесть некуда.

Джим дёрнулась в сторону выхода, но её остановил Виттор, схватил за локоть и быстро зашептал: «Не надо, малыш! Это будет выглядеть невежливо». Джим кивнула и пошла к столу. Свободных мест было всего два. Хорошо, что она не видела, каким взглядом провожал её Кассиан.

Демон внимательно следил за Джим, он слышал каждое слово. «Вот бы узнать, почему каждый раз мальчишка шарахается от меня, как от угрозы?»

Джим пристроилась на свободное место, довольно отметила, что на тарелке перед ней лежат её любимые булочки. Взяла одну. Подняла голову, хотела проверить, как чувствует себя Алисия в окружении непрошенных гостей. «Или же, наоборот, это мы их гости за нашим столом?» Встретилась взглядом с Кассианом. Смущённо отвела глаза в сторону, вспомнила, что до сих пор держит булку в руках, откусила огромный кусок и чуть не подавилась.

Тут же за спиной Джим возник Арникус. Он пару раз легко стукнул её между лопаток, потом наклонился и, приподняв её вместе со стулом, перенёс немного в сторону. В образовавшееся свободное пространство он вклинил свой стул и куда‐то убежал со словами: «Сиди тут, никуда не уходи. Сейчас вернусь». Через какое‐то время он появился с подносом.

— Всех приветствую! — Арникус важно расставлял на столе тарелки. — Кто‐нибудь объяснит, откуда выползло столько народа? — Снял со своего подноса стакан с молоком и поставил перед Джим. — Специально для тебя взял. Держи, а то вечно тебе не хватает.

Джим исполнительно схватила стакан и большими глотками начала пить.

— Чёрт! Надо было два брать, — сокрушённо проговорил Арникус. Он поднял голову и тут же наткнулся на пристальный взгляд Кассиана. — Новости слышали? — Никто не отреагировал, кроме Виттора и Алисии, они синхронно кивнули, а Джим как раз в этот момент добиралась до дна стакана. — Сегодня по этому поводу отменили все занятия. — Может, тогда сок? — спросил Арникус, протягивая Джим свой стакан. Девушка помотала головой. — А меня не допустили, — он удручённо вздохнул. — Сказали, возрастом не подходишь, — при этом у него был такой серьёзный тон! — Между прочим, обидно, когда каждый встречный и поперечный норовит тебя ткнуть прожитыми годами.

Лодар поперхнулся, Михей от души похлопал его по спине, издавая странные звуки, а Кассиан, стараясь ни на кого не смотреть, тихо смеялся, прикрыв лицо ладонью. Харон тщательно пережёвывал кусок мяса (быстро так пережёвывал), который только что сунул в рот, и его лицо было подозрительно красного цвета. Виттор напрягся и удивлённо рассматривал странного вампира, не в состоянии разобраться, шутит он или говорит серьёзно, Алисия сидела, скромно потупив взор.

Джим незаметно вытерла губы тыльной стороной ладони, подняла голову и внимательно посмотрела на Арникуса. Вампир сразу обернулся к ней, заговорщицки подмигнул и откусил огромный кусок от своего пирога. Никто бы не догадался, глядя на невозмутимое лицо вампира, что его что‐то тревожит. Но Джим знала. За то время, что они общались, она очень хорошо научилась чувствовать и понимать его, и знала: чем больше он о чём‐то беспокоился, тем невозмутимей выглядел. Он никогда не проявлял эмоции при посторонних, но вот если дело касалось именно её, и только когда они были одни, то тогда она могла в полной мере насладиться тем ещё зрелищем — Арникусом в гневе.

Джим ярко представила картинку: Арни в первых рядах среди первокурсников целительского факультета. Быстро опустила голову. Видно, юноша заметил, как подрагивают её плечи, потому что наклонился и прошептал:

— Не смешно. Как теперь прикажешь за тобой приглядывать?

После завтрака всем было велено явиться к Закрытому корпусу. По такому случаю факультет Некромантии радушно распахнул свои ворота. Оказывается, на его территории в самом конце огромного парка была оборудована специальная площадка, мало того — вокруг располагались настоящие трибуны с местами для зрителей. Как только они вошли на обычно закрытую территорию, к ним подбежал счастливый Алиар, он всех по‐дружески приобнял, протянул руку Арникусу, участливо поинтересовался, кто куда попал и с кем бежит. И, не дожидаясь ответа, сообщил, что их факультет исключили из силовых соревнований. Они примут участие в магических поединках. И это было прекрасно. Джим не отводила взгляда от лица Алиара и немного завидовала, потому что знала: вряд ли она сможет пройти даже отборочный тур, не то что с кем‐то мериться силами.

Они стояли на огромном поле и с интересом разглядывали дорожки. Их было три, каждая с одинаковыми препятствиями: совершенно ровная полоса в начале, потом шли какие‐то пни или кочки, затем вбитые в землю скобы, дальше стена, за ней бревно над ямой с жижей, снова пни, опять полоса. Джим в смятении посмотрела на Алисию. Девушка тут же протянула руку и, погладив её по плечу, ободряюще улыбнулась.

Ректор Цитариус подробно рассказал участникам, что они должны делать на каждом из этапов. Джим вдруг поймала себя на мысли, что это правильно, честно — что они все в равных условиях, независимо от достигнутых за год успехов. Джим мысленно уговаривала себя, что ничего страшного не случится, если она не пройдёт отборочный этап, но она поневоле оценивала тех, с кем будет в одной команде. Кто‐то вдруг спросил: «Для чего все эти глупости? Мы без ваших ям с грязью знаем, кто здесь лучший». На что получил ответ: «Вот сейчас и посмотрим». На вопрос ответил Адагелий, впрочем, на площадке собрался весь преподавательский состав. «Видно, и правда зрелище ожидается грандиозное», — подумала Джим, разыскивая глазами среди зрителей Арникуса, но смогла увидеть только юношей‐выпускников этого года, они стояли по всему периметру вокруг площадки. «Это, наверное, на тот случай, если соревнующиеся решат разбежаться». Джим усмехнулась.

— Если кто‐то один из вашей команды не успеет уложиться в отведённое время, все заново возвращаются к старту, и так до тех пор, пока все вместе не придёте к финишу, — строгим голосом завершил речь Цитариус Инарион и повернулся к выпускникам: — Вы не могли бы продемонстрировать, как всё это должно выглядеть? — Выпускники охотно сорвались с мест. — Нет‐нет, такого количества не нужно. Достаточно троих.

Джим показалось, что началась даже некоторая возня за право выйти на эту сомнительную демонстрацию. В конце концов, к дорожкам направились Кассиан, Лодар и незнакомый Джим юноша. Вот они встали возле стартовой черты, а когда прозвучала команда, побежали. Как же они красиво, изящно, а самое главное, легко преодолевали все эти немыслимые препятствия! С трибун звучали восхищённые женские голоса.

Когда демонстрация завершилась, были зачитаны списки участников, а посторонних попросили очистить площадку.

Алисия побежала к трибунам, протолкалась к братьям, которые тут же поставили её в первые ряды. Нашла взглядом хрупкую фигуру Джим и нахмурилась.

Джим стояла рядом с Дорианой. Она старалась не смотреть в сторону зрителей. Было слишком шумно, слишком волнительно и немного страшно. Наверняка где‐то среди этой толпы сейчас стоял Арни и пристально следил за каждым её движением. От одной этой мысли она выпрямилась, подняла голову и смело обвела взглядом своих товарищей. Вместе с ней их было семь.

— Вот ведь не повезло, — сказал высокий темноволосый юноша, разглядывая Джим и Дориану. — Меня зовут Сиор, — и он протянул руку Ранару.

— Да мне плевать, как тебя зовут. Каждый сам за себя, — Ранар оттолкнул протянутую руку и отошёл в сторону, бросил быстрый взгляд на Джим и оценивающий — на Дориану.

Команды выстроились. Напряжение нарастало.

— Так, первыми пропускаем малышей, — Дориана отошла в сторону и слегка подтолкнула Джим вперёд, — поможем им на трудных участках. Иначе, чую, бегать нам тут до самой завтрашней зари.

И тут был дан старт, все сорвались с места. Джим растерялась лишь на мгновение, но быстро сориентировалась и помчалась следом. «Что‐что, а бегать я люблю». Легко догнала двух последних. Играючи обошла их. Поравнялась со следующей тройкой, в которой бежал Ранар. Пошла на обгон и вдруг почувствовала, что позади неё что‐то происходит, оглянулась и в этот момент получила сильный удар в спину. Она кубарем отлетела в сторону, прокатилась по мелким камушкам, подняла голову и часто заморгала, пытаясь хоть что‐то разглядеть сквозь облако пыли, поднятое её падением.

Джим не видела, как на трибунах Арникус подлетел к барьеру, отделяющему зрителей от площадки, ухватился руками и готов был уже перепрыгнуть через него, но его перехватил Кассиан. К ним с одной стороны бежал Лодар, а с другой — Диирде'Грамм. Она не видела, что там же стоял Царкиил и с «равнодушным» видом дробил когтями в мелкую крошку каменное ограждение площадки. Джим поднялась с земли и побежала. «Нельзя ведь подводить команду!»

Она остановилась возле кочек, торчащих из‐под земли. «В чём подвох?» Прыгнула на одну и чуть не съехала: нога прорвала слой из травы и не нашла под собой опоры. «Так и есть, намагичили». И тут Джим увидела возле соседней кочки Дориану. Девушка пыталась вытянуть своё тело из зыбкой почвы. Джим бросилась ей на помощь.

— Нет! — закричала Дориана, заметив её. — Не подходи, мы не сможем вдвоём здесь уместиться. Беги дальше, и так все сильно отстали.

— Но…

— Беги, кому говорю! — Дориана с усилием подтянулась. — Я сейчас. Скоро.

Больше Джим раздумывать не стала. Аккуратно перепрыгивая с кочки на кочку, она добралась до края. Полосу препятствий из скоб Джим, признаться, преодолела, даже не заметив. И вот теперь она стояла возле огромной стены.

— Ну что, поможем друг другу? — спросил Ранар, удивлённо разглядывая Джим. В отличие от него, мальчишка, похоже, даже не запыхался.

Джим сцепила руки в замок и подставила ему для опоры. Ранар поставил ногу на её ладони и рванул вверх. Но Джим не удержала его вес, пальцы расцепились, и она упала на колени. Юноша презрительно скривился. Она поднялась, подошла к стене, немного согнулась и, опираясь руками о стену, подставила ему спину.

— Давай, — она вся напряглась. — У меня получится.

Ранар разбежался, оттолкнулся от её спины и ухватился за край стены.

Джим гордо выпрямилась, подняла голову и протянула к нему руки, чтобы юноша и её тоже втянул наверх, но на стене уже никого не было.

Джим в отчаянии зашарила глазами, выискивая хоть что‐нибудь, что можно было бы использовать для опоры. За спиной послышались тяжёлые шаги и прерывистое дыхание.

— Вот же сволочь! — Дориана стояла, наклонившись вперёд, опираясь руками о колени, и старалась отдышаться. Выпрямилась, махнула рукой в сторону скоб. — Всё, с завтрашнего дня точно начинаю худеть. Я же едва пролезла там! — Она набрала полную грудь воздуха и громко выдохнула. — Давай уже, иди сюда, закину тебя на стену.

— Если ты меня закинешь, то у меня не хватит сил поднять тебя наверх, — Джим было стыдно признаваться в этом, но так было правильно, — давай лучше я тебе помогу взобраться, а ты поднимешь меня.

— Не надо меня никуда поднимать, сама справлюсь, — Дориана ухватилась за пояс штанов и воротник куртки Джим и как пушинку швырнула её вверх.

Джим в последний момент успела ухватиться за край стены, но тело по инерции перенесло на другую сторону. Сердце зашлось от страха.

— Ой. Извини! Не рассчитала, — донеслось снизу. — Малыш, ты там хоть живой?

— Живой, — крикнула Джим и разжала руки. На землю она приземлилась… в общем, мягко приземлилась.

Поднялась и направилась к бревну. Точнее, брёвен было несколько, они как мостки были перекинуты через ров с чем‐то вязким и жидким. Джим осторожно взбежала на бревно, развела в стороны руки и, балансируя, начала продвигаться мелкими шажками. «Ничего страшного. Даже если упаду, то не разобьюсь. Там мягко. Мокро. Грязно». Не удержалась и посмотрела вниз. В вязкой жиже кто‐то копошился, с усилием подтягивался по скользким отвесным краям и снова срывался вниз. Джим прошла бревно до конца, осторожно спустилась с него и побежала к яме, к тому краю, где кто‐то так отчаянно пытался выбраться. Легла, свесилась вниз, протянула руки и крикнула: «Хватайся!»

Арникус подался вперёд и закричал с трибуны:

— Нет, малыш, нет, не делай этого! Он тебя сдёрнет вниз!

Но Джим не слышала его.

Бедолага поднял голову и хотел уже ухватиться за её руки, но вдруг соскользнул обратно. Это был Ранар. Он прекратил попытки вылезти и просто держался за край, чтобы не погрузиться ещё глубже.

— Ну же! — позвала его Джим. — Хватайся. Я смогу.

— Уйди, — юноша даже не поднял головы, — прошу!

— Хватайся! — закричала она. И вдруг в каком‐то отчаянии добавила: — Ты не понимаешь!

«Если отступил — значит, потерял навсегда».

— Хватайся, говорю!

Ранар поднял голову и какое-то время вглядывался в её лицо, а потом изловчился и вцепился в её руки. И Джим начала медленно сползать. Юноша тут же отпустил её, но она сама в него вцепилась.

На трибунах стало очень тихо. Все видели, кто толкнул Джим в спину, все видели, кто оставил её внизу возле стены, и сейчас все с замиранием сердца смотрели, как она медленно сползала в яму, пытаясь ему помочь.

Дориана свалилась со стены, приземлилась неудачно, прихрамывая, поплелась к бревну. И тут она увидела Джим. С воплем «держись!» побежала к ней. В миг, когда Джим скользнула вниз, Дориана прыгнула и схватила её за ноги.

— Ты знаешь, я скоро совсем перестану удивляться. — Дориана потянула Джим на себя за ноги и начала съезжать сама. — Вот спрашивается, чего ты вечно лезешь, куда тебя не просят? — Снова дёрнула и оказалась ещё ближе к краю. — Кого хоть ты на этот раз спасаешь? — Дориана глянула вниз и присвистнула: — Да уж, тебя жизнь никогда ничему не научит. Что? Что ты там бубнишь?

Джим из последних сил держала юношу и как заведённая повторяла: «Если отступил — значит, потерял навсегда».

— Тьма меня забери! — Дориана сползла ещё больше. — Эх, а как день хорошо начинался!

И они рухнули.

Джим с головой погрузилась в грязь. С ужасом осознала, что под ней нет дна (а может, это просто она не доставала до него). Сильные руки выдернули её наверх.

— Утопни мне ещё тут, — Дориана одной рукой поддерживала её над поверхностью, а сама медленно съезжала вниз.

В этот момент кто‐то вцепился в плечи Джим и потянул наверх. Все трое «утопших» подняли головы. Это Сиор свесился наполовину вниз, а за ноги его держали остальные ребята из их команды.

— Половина команды прохлаждается на финише, а другая принимает грязевые ванны. Непорядок! — Сиор тихо смеялся.

— Неужто присоединиться решили? — спросила Дориана довольным голосом.

— Как‐нибудь в другой раз. — Сиор вытянул Джим, посадил рядом с собой на землю.

Джим выплюнула комок грязи и принялась прочищать нос. Следом достали Дориану, а за ней Ранара.

Зато к финишу они пришли полным составом. Правда, тут же отправились на новый старт. И ведь как они прошли второй раз эту же полосу! Просто загляденье. Кажется, кто‐то даже хлопал. А может, Джим это всего лишь показалось?

По причине исключительной чумазости, их команде разрешили покинуть площадку и привести себя в порядок. Они направлялись к выходу, когда дорогу им заступил Арникус. Задержались и Виттор с Алиаром. Свой пост возле барьера оставили Кассиан и Харон, да и вообще, к ним со всех сторон двигалось много народу.

— Горжусь тобой, малыш, — мягко сказал Арникус, при этом недобро глядя куда‐то за её спину. Потом его взгляд скользнул по чумазой Джим: — Тебе не помешало бы помыться.

Джим рассмеялась и побежала в корпус. Арникус проводил её взглядом, а потом развернулся и со всей силы ударил Ранара. Юноша рухнул на землю и даже не сделал попытки подняться, а рядом стояли Дориана и остальные ребята, и их постепенно окружали другие ученики. Арникус подошёл к Ранару и сам поднял его с земли — за шкирку, как котёнка.

— Я бы мог убить тебя, но раз этот ребёнок полез за таким дерьмом, как ты, в грязь, значит, что‐то смог в тебе разглядеть хорошее. — Он отшвырнул парня от себя. — Но я бы никогда не доверил тебе свою жизнь. — Вампир отвернулся и пошёл на своё место на зрительской трибуне.

А мимо Ранара один за другим проходили учащиеся, и каждый говорил: «Я не доверил бы тебе свою жизнь».

Джим промчалась по коридору, забежала в башню, на лестнице до икоты перепугала пару человек из обслуживающего персонала, залетела к себе в комнату и закричала, перепугавшись до демонов собственного отражения в зеркале. Набрала чистых вещей и помчалась в душевую, по пути туда перепугала ещё парочку зазевавшихся встречных. Развеселилась.

Джим неслась по полупустому коридору и смеялась. Она была беспечна и весела. И не замечала крадущуюся следом чёрную тень.

Сдаём экзамены. Проходим испытание. Встречаем гостей

Мужчина в чёрном плаще с капюшоном стоял со скрещенными на груди руками возле открытого окна. Оно было выбрано им не случайно. Окно находилось в Западной башне отдалённого корпуса, где проживал весь преподавательский состав, и из него очень хорошо просматривалась площадка, на которой находился «зверинец» Рутонской академии. Царкиил Соптис взял за правило приходить сюда каждое утро и подолгу наблюдать за Джим. Девушка смогла каким‐то чудом найти общий язык с орком, который по своей природе был угрюм, неприветлив и очень недоверчив. Девушка, словно наёмный работник, каждое утро, а иногда и по вечерам, приходила на принудительно‐добровольные работы: чистила вольеры, вывозила грязные опилки с соломой на задний двор, сама набирала чистый песок в тачку и везла его внутрь. Для таких целей орк не поленился вытребовать у руководства дополнительный инструмент. Царкиил улыбался. Сейчас Джим с упоением гонялась за гроссой. Та довольно урчала, не сильно усердствуя в беге, и постоянно оглядывалась на свою преследовательницу. В такие моменты орк откладывал работу, выходил, садился на огромное поваленное дерево и подолгу наблюдал за ними. И — о, ужас! — смеялся. «Ни за что и никому бы не поверил, если бы не видел это собственными глазами!» — покачал головой Царкиил.

В последнее время, куда бы Джим ни направлялась, Царкиил старался незаметно следовать за ней по пятам, хотя дело осложнялось тем, что где-то рядом почти постоянно крутился и вампир, ненавязчиво так, даже незаметно, но неизменно рядом. Царкиилу такие «преследования» пришлось ввести сразу после того, как он получил письмо от друга. «Значит, гули. Вот никогда бы не подумал». Царкиил нахмурился, перебирая в памяти всю известную информацию об этих существах. «Гули, или как иначе называют у нас в империи «литчиры», могут принять облик любого существа, но только после того, как употребят в пищу его плоть. Как и оборотни, гули получают воспоминания, силу, манеры того, кого они сжирают. Тьма! Так он может быть кем угодно!»

Он нервным движением откинул капюшон и выглянул из окна, потому что Джим только что скрылась из поля зрения. Вот девушка выскочила из‐за угла здания и побежала в сторону орка, а уже через мгновение её догнал зверь, подстраиваясь под её скорость и следуя рядом. «Гросса явно старается угодить хозяйке». Орк погрозил девушке кулаком и что‐то прокричал. Она тут же остановилась, развернулась и помчалась в обратную сторону. «Видно, велел возвращаться». Но далеко убежать у неё не получилось: гросса сбила её с ног, и они в обнимку покатились по траве. Орк тут же схватил дрючок и направился в их сторону. Зверь частенько валял свою подружку по земле, отчего у Царкиила каждый раз холодело в груди. Он дождался, пока девушка отведёт животное в зверинец и выбежит оттуда. Он знал, что теперь она помчится в душевую.

Прикрыл окно и бесшумной тенью скользнул в темноту коридора. «Надо добраться туда быстрее неё». Через мгновение он уже стоял в тёмной нише и ждал, пока Джим пройдёт мимо. «Дождусь, когда она выйдет из душа и направится к себе, только после этого вернусь в комнату. И надо срочно написать ответ Сагатару». Придётся сообщить, что в академии начинаются соревнования, и теперь здесь будет столько чужих, что следить за его племянницей станет проблематично. И пусть вызнает, нет ли ещё сюрпризов. Царкиил нахмурился: «Сегодня прибывают первые гости в академию. Самому любопытно посмотреть на представителей Горлянского Государства». Проследил взглядом за Джим. Она только что промчалась мимо, что‐то напевая себе под нос. «Надо узнать, будут гости жить на территории академии или разместятся в городе. Лучше бы в городе».

Джим взбежала по лестнице, заскочила в комнату и закрыла дверь на засов. «Ну мало ли», — так сказал однажды Арникус, когда она застала его устанавливающим такую необходимую штуку на дверь в её комнате. Он потом ещё долго рассматривал окно и решал, ставить решётку или нет. Правда, со словами: «Нет, тогда и я не смогу войти», — отказался от этой идеи.

Джим прошла к шкафу, выудила новенькие брюки и светло‐голубую сорочку из тончайшей ткани (подарок от Арникуса — то немногое, что нашлось подходящего размера). Быстро оделась. Подошла к зеркалу и принялась приводить себя в порядок. «Перед гостями нужно выглядеть достойно и показывать себя только с лучшей стороны», — сказал Адагелий накануне на общем собрании во внутреннем дворе. Джим тщательно расчёсывала волосы, пытаясь вытягивать пряди, и вспоминала прошедшие события.

Можно было подводить итог. Во‐первых, отборочные соревнования были проведены, и все остались целы и здоровы. Во‐вторых, зачитали списки тех, кто будет участвовать в основных соревнованиях. Джим в них не было. В‐третьих, экзамены по письменным предметам были сданы на «отлично». В‐четвёртых, испытание для первого курса прошло одним днём, и сводилось оно к тому, что ученики по одному заходили в специальную комнату, которая находилась в подвале академии. Там на земле лежал огромный камень с выбитыми на нём символами. Учащийся вставал на него, и плита окрашивалась в цвет той стихии, к которой был расположен адепт академии. В общем, ничего интересного и знаменательного. Джим помнила, как Алисия волновалась перед тем, как войти в комнату, а когда вышла, коротко бросила: «Красный». К ней тогда подлетели все её братья и долго с ней общались. А кто‐то выходил и разочарованно сообщал, что камень не окрасился ни в какой цвет. А вот под Джим он вообще сломался: стал на одну половину белым, а на другую — чёрным. Кстати, таких случаев было несколько. Когда в очередной раз из комнаты вышел испытуемый и сообщил о чёрно‐белом явлении, Джим не выдержала и честно призналась, что это наверняка после неё перестало работать. Что это значило, никто из учащихся не знал, зато преподавательский состав шумел по этому поводу сильно.

Теперь оставались только соревнования для старшекурсников. Они включали в себя магические поединки и поединки между шестоносцами. Да, на соревнования были заявлены шестоносцы Асторской академии. Джим очень интересовали магические поединки, и она ни при каких обстоятельствах не пропустила бы их, но при одной мысли о боях на шестах у неё начиналась нервная лихорадка.

У Джим со второго раза получилось соорудить прическу, какую для неё однажды сделала Алисия. Она покрутилась перед зеркалом: «Какая‐то не мужская она». Рассмеялась. Из зеркала на неё смотрело незнакомое лицо: тонкие черты лица, светло зелёные глаза и такой озорной взгляд… А ещё — детская улыбка. «Да я вся какая‐то не мужская!» Нахмурила брови и сделала серьёзное лицо. «Всё равно — нет». Махнула рукой, схватила жилет и побежала в столовую.

Сегодня тренировки в классе Кайдана Орадуса перенесли на более раннее время, а занятия с Диирде'Граммом вообще отменили. После обеда ожидали прибытия первых гостей. Это были учащиеся Асторской академии из Горлянского государства. Джим хотела слегка перекусить и сразу же отправиться в класс. Никто её не ждал во внутреннем дворике, сегодня она непростительно опаздывала. «Сама виновата, заигралась с Ки‐исой». Осторожно заглянула в столовую: «Так и знала». Вся компания снова занимала их столик на возвышении. Так получилось, что теперь каждый раз их столик был занят старшекурсниками. «И, похоже, это беспокоит только меня». Даже Алисия уже пообвыклась: начала есть, как раньше, а не клевать по зёрнышку и краснеть. Ну вот что теперь делать? Решение было принято моментально: «Не пойду завтракать». Развернулась, чтобы уйти, и врезалась в Арникуса.

— Не хочешь идти? — Джим покачала головой. — Пошли тогда ко мне, у меня для тебя пара яблок найдётся.

А через какое‐то время Джим уже лежала на кровати вампира, с удовольствием грызла яблоко и беззаботно щебетала о том, какая Ки‐иса быстрая, ловкая и умная. Арникус стоял возле открытого окна с отрешённым видом и за то время, что она говорила, ни разу не обернулся. Казалось, он её даже не слушал.

— …и тогда наш замечательный орк взял дрючок и поколотил нас обеих. — Она ладошкой прикрыла рот и едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться над той нелепостью, которую она только что придумала. Очень уж хотелось проверить, слушали её или нет.

— Я рад за тебя, — отстранённо произнёс Арникус, отошёл от окна и направился к ней. Сел на кровать и долго вглядывался в её лицо.

Джим не знала, что и подумать. Как только она опустила руку, юноша тут же взял её ладони в свои.

— Джим, я хотел бы, чтобы ты мне кое‐что пообещала прямо сейчас.

Джим с тревогой посмотрела на него. Хотела задать вопрос, но он покачал головой.

— Подожди! Дослушай. Если вдруг случится, что меня не будет рядом, а у тебя возникнут трудности, обещай, что сразу пойдёшь к Адагелию или Цитариону. — Джим неуверенно кивнула, всё больше хмурясь. Он грустно улыбнулся. — Что бы это ни было: страшный сон, поранилась на тренировках, а может, тень, которая померещилась в коридоре, как тогда, после соревнований, когда ты шла из душевой и испугалась. Обещай!

— А почему тебя не будет? — Джим так разволновалась, что едва могла говорить. Она поднялась с кровати и пристально рассматривала внезапно изменившегося вампира: Арникус вдруг как‐то повзрослел, его взгляд стал жёстким.

— Вчера в академию пришло требование, — он тяжело вздохнул, — вернуть на законное место наследника ковена Атлекхорн. — Небрежным движением головы откинул волосы на спину, подобрал их вдоль висков и собрал в хвост, чего прежде никогда не делал, и вдруг засмеялся.

Правда, совсем как‐то неправильно засмеялся, окончательно напугав Джим. Она тут же снова залезла на кровать и схватила его за руки.

— Кто требует? Как они узнали, где ты? — И вдруг осеклась, вспоминая тот кошмар, что творился под куполом, когда она чуть не погибла. На её лице отразился ужас: — Это те самые требуют… Они что, совсем страх потеряли? Значит, в тот раз ничего не вышло, решили иначе к тебе…

— Мы пока не знаем, кто прислал это письмо, но в нём написано, что в академию направляется вооружённый отряд, чтобы сопроводить меня на родину. Если бы хотели убить, навряд ли для этого потребовалась бы такая помпезность, а главное, официальность, — он тяжело вздохнул. — Думаю, едва ли это те же самые, что однажды уже приходили по мою душу, — он как будто очнулся, его голос уже не звучал так безжизненно. — Сопроводить на родину… Я даже не знаю, остался ли там хоть один доброжелатель, помнят ли моего отца, нужен ли я там вообще. Тьма! Столько вопросов… — он посмотрел на Джим. — Адагелий настолько обеспокоен, что на время мероприятий, пока в академии открыты ворота для любого желающего, сажает меня снова в добровольно‐принудительное заточение. Ну, или до тех пор, пока не выяснят, кто там прибыл… эээ… за наследником.

— Пусть Цитарион их прогонит. — Джим усиленно вспоминала, что ещё можно сделать в таких случаях. — Пусть скажут, что ты уехал.

— Какой же ты всё‐таки ещё ребёнок, — Арникус в первый раз за это время искренне улыбнулся. — Не спорю, возможно, это не самый плохой вариант: просидеть в вечных учениках академии под крылышком Адагелия, прячась от всего мира и от себя самого. — Грустно улыбнулся: — Но как долго я могу это делать? Понимаешь, Джим, жизнь проходит… для всех, кроме меня. В общем, Цитарион отправил ответ, делегации разрешается войти на территорию академии, и они должны прибыть со дня на день.

— Вот посмотришь, всё разрешится. Адагелий быстро выведет их на чистую воду и прогонит.

— Боюсь, в этот раз всё будет иначе, — он поднялся. — Рад, что ты сегодня не пошла в столовую и я поговорил с тобой. — Он внимательно присмотрелся к Джим: — А ну, отставить глаза на мокром месте! Давай, поднимайся и топай в класс к Кайдану, а то опоздаешь.

— Не пойду, — она упрямо вздёрнула подбородок. — С тобой останусь.

— Ага, — вампир рассмеялся. — И будем вместе прятаться от мира. — Его лицо вдруг посуровело. — Я бы самому заклятому врагу не пожелал той жизни, которой я жил… до знакомства с тобой. Всё. Хватит дуться. Поднялась, — он рывком поднял её с кровати, — собралась, — встряхнул за плечи и, толкая перед собой, довёл до двери. — И быстро пошла на тренировку. Я сказал.

Вытолкнул из комнаты и захлопнул за ней дверь.

Джим вздрогнула и какое‐то время продолжала стоять, облокотившись на створку.

С другой стороны так же стоял Арникус. Он слышал, как она недовольно сопит, но ни за что на свете не решился бы сейчас её позвать, чтобы успокоить. В таком состоянии это было чревато… для обоих. Он никогда не мог спокойно переносить женские слёзы.

Джим развернулась и приложила ухо к двери. Ничего не услышала, тяжело вздохнула и понуро побрела на тренировку к Кайдану.

За тяжёлыми думами Джим не заметила, как дошла до места. Поняла она это по крикам, достигшим её ушей. Тихонько потянула на себя дверь, осторожно просунула голову в образовавшуюся щель и тут же услышала:

— Вот, — указующий перст Глена смотрел в сторону Джим, — Джим будет тринадцатым. — В зале воцарилась тишина. — А почему нет? Он владеет шестом не как первокурсник. А мы все умеем работать в команде — подстрахуем, перенаправим. Да сколько раз мы такое на тренировках проделывали!

Джим в ужасе округлила глаза и сразу решила: «Ни за что». Захлопнула дверь, развернулась и хотела сбежать, но перед ней вырос «чёрный плащ», преграждая путь.

— Заходи, — он кивком указал на дверь. Проследив, как решительно Джим качает головой, строгим голосом добавил: — Есть серьёзный разговор.

Джим тяжело вздохнула и поплелась обратно в зал. Открыла дверь и замерла. Все, кто там был, смотрели сейчас на неё. И смотрели с надеждой.

— Я не смогу, — с порога заявила Джим. Её легонько подтолкнул Адагелий. Она вынужденно сделала пару шагов, но повернула к нему голову и умоляюще посмотрела в темноту под капюшоном. — Где они, а где я! Вы ведь знаете мои возможности! Скажите им, что я не готов.

— Именно потому, что знаю твои возможности и реально оцениваю потенциал, я и хочу, чтобы ты участвовал в командном поединке. — Он подошёл ближе и понизил голос: — Джим, от Асторской академии заявлено двадцать шестоносцев, и пятнадцать из них, как и наши, выпускники. Значит, остальные пять на том же уровне, что и ты. С тобой вместе наших всего тринадцать.

Джим посмотрела на притихших воинов. Все смотрели на неё и ждали решения. Одна мысль, что она будет стоять рядом с ними на площадке во время поединка, вызывала панику. «На меня же все смотреть будут и сравнивать с ними». Она даже до плеча не доставала самому низкорослому из воинов. «Я хотела всего лишь посмотреть, а не участвовать».

— Боюсь, я подведу вас, — хоть она и сказала это шёпотом, но в наступившей тишине её голос прозвучал достаточно громко.

И как только она это произнесла, все разом одобрительно зашумели, каждый счёл нужным подойти и приободрить, кто добрым словом, а кто — дружеским хлопком по плечу.

— Даже не сомневайся в себе, — это сказал Глен, а рядом стоял Аниель и улыбался.

— Я горжусь тобой, — прошелестел за спиной Джим голос Адагелия.

А ей так сильно захотелось развернуться и убежать обратно в комнату Арникуса, на всех нажаловаться, рассказать о своих сомнениях и непременно получить порцию утешения! Но сделать это было невозможно.

Кайдан в волнении носился по классу. Он решил не откладывать на потом, а показать ей прямо сейчас самые важные приёмы командной работы. Джим поставили так, чтобы все остальные участники могли наблюдать за ней, и, когда они начали отрабатывать упражнения, двенадцать юношей по очереди сменялись за её спиной. Она поначалу это отмечала, а потом полностью отдалась тренировке. Они настолько увлеклись, что не заметили, как занятия подошли к концу. В поисках Адагелия к ним заглянул сам глава академии Цитариус Инарион и потребовал срочно всем спуститься во двор:

— Гости прибыли.

Что они с радостью и проделали: кое-как пристроили шесты на подставки и наперегонки ринулись в общий двор. Запыхавшиеся, взбудораженные, они выбежали на залитую солнцем поляну и остановились. В общем саду недалеко от главного входа собралась вся академия, были здесь и незнакомые люди. Заметив округлившиеся глаза Джим, Глен прошептал:

— Покровители Рутонской академии и их семьи.

— А ещё половина населения славного города Рутона, — добавил Аниель.

Среди толпы Джим увидела родственников Алисии и уверенно двинулась в их сторону, полагая, что непременно найдёт там и саму девушку. Юноши уважительно расступились, пропуская её к подруге. После тех соревнований, где она показала ужасные результаты, — не смогла взобраться на стену, утонула в яме с грязью и чуть не подвела всю свою команду — родственники Алисии стали относиться совсем иначе, чем прежде. Они улыбались, а кто‐то даже подходил и по‐дружески хлопал по плечу, чего они никогда себе не позволяли. Джим добралась до Алисии, чем очень обрадовала подругу. Им пришлось встать на цыпочки, чтобы хоть что‐то увидеть через первые ряды. Кто‐то пробирался мимо и толкнул Джим. Она налетела на стоявшего впереди юношу и вытолкнула его из рядов. Он сделал шаг назад и оглянулся.

— Малыш? — удивился Кассиан, толкая локтём Лодара, стоявшего рядом. — Алисия? — Он схватил младших под локти и поставил перед собой. — Здесь вам будет виднее.

Девушки смущённо переглянулись, но особо возражать не стали. Алисия, как обычно, схватила Джим за руку. И в этот момент от ворот донёсся громкий протяжный звук. От неожиданности все вздрогнули и одновременно посмотрели в ту сторону.

Через главные ворота во двор вползал серебристый туман, в котором уверенно и быстро двигался отряд, построенный в колонну по три, и в первых рядах нога в ногу шли высокие юноши, в руках они держали посохи. Следом за ними двигались парни в кожаной одежде, на их руках, защищённых перчатками из толстой кожи, сидели птицы. У птиц глаза были закрыты специальными колпачками. Они беспокойно переминались на руках хозяев, и становилось понятно назначение такой защиты. Птицы волновались и нет‐нет пытались взмыть вверх, отрываясь от руки, и, когда они поднимались, видно было, что к одной из лап у каждой прицеплена тонкая, но прочная цепочка. Следом вышагивали юноши в чёрных плащах. «Некроманты», — мелькнула мысль у Джим. Она поискала глазами Алиара в рядах, где стояли в точно таких же чёрных одеждах адепты факультета Некромантии Рутонской академии. Замыкали шествие маги. Это они создавали серебристый туман. Сейчас он переливался разноцветными искрами.

— Позёрство чистой воды, — сказал Лодар, едва шевеля губами. — Видали и получше!

Первые ряды остановились прямо напротив девушек. Джим поймала себя на том, что бессовестно рассматривает шестоносцев. А посмотреть, конечно, было на что. Юноши, как один, были высокие, плечистые, каждого украшали длинные волосы практически всех светлых оттенков — русые, пепельные, золотистые. Она чуть не вывалилась из строя, пытаясь разглядеть навершия на их посохах. На днях только закончила изучать книгу, посвященную мистической и магической символике зверей.

— И ни одной девушки, — прошептала Алисия, со удивлением рассматривая воинов, остановившихся перед ними.

Юноша, стоявший ближе всех, резко повернул голову и посмотрел на Алисию. На что девушка отреагировала привычным образом: с тихим «ой» нырнула за спину Джим. Позади Кассиана и Лодара тут же началась возня. «Видно, родственники Алисии стараются пробиться в первые ряды», — подумала Джим и невольно улыбнулась, мечтая только об одном: тоже спрятаться за чью‐нибудь спину. И желательно, прямо сейчас.

У юноши, стоявшего напротив, были узкого разреза глаза цвета голубого льда, ничего не выражающим взглядом он беззастенчиво рассматривал Джим. Но, стоит отметить, Джим на этот раз не засмущалась, она гордо подняла подбородок, приосанилась и даже стала как‐то выше.

Видя, как мальчишка заступается за подругу, Кассиан невольно усмехнулся, чем привлёк к себе внимание уже не одного воина, а всех, кто стоял в первых рядах. Гости бесцеремонно разглядывали хозяев, стоявших на расстоянии вытянутой руки от них, а Кассиан, Лодар и Джим — гостей. «Что у них такое с глазами?» Джим не могла отвести взгляда. Она никогда раньше не видела такой необычный разрез глаз. «А цвет? Светло‐серые, нежно‐голубые и совсем льдистые». Джим захотелось даже отряхнуться, настолько эти взгляды казался прожигающими, как будто смотрели в самую душу. Возникла глупая мысль: «Может, показать язык, чтобы отвернулись?» Стало ужасно смешно.

Неизвестно, чем бы закончилось взаимное разглядывание, но в этот момент заговорил Цитариус. Его речь звучала торжественно. Он стоял, гордо подняв голову, а за спиной у него выстроился весь преподавательский состав академии. Отзвучали последние слова официальной и обязательной части, и вдруг Цитариус усмехнулся, переходя на неофициальный тон:

— Ну, полно тебе! Бедвар, я тебя почувствовал ещё до того, как ты прошёл ворота академии. Покажись уже, друг. Дай мне обнять тебя, как в старые добрые времена. — Глава Рутонской академии сделал несколько шагов вперёд и внимательно вгляделся в стоявших перед ним юношей.

Ряды расступились, пропуская двоих в чёрных плащах. Тот, что был повыше, шёл первым, тяжело опираясь на посох и тихо посмеиваясь. Вот он остановился возле Цитариуса, откинул капюшон. У незнакомца были длинные белые волосы. Он медлил лишь мгновение, потом протянул руку Цитариусу. Глава Рутонской академии проигнорировал этот жест, схватил мужчину за плечи и крепко обнял.

— Я смотрю, время над тобой совсем не властно: что полвека назад — жуткий старец, что сейчас. — Он отодвинулся от гостя и заглянул в глаза: — Рад встрече.

По рядам пробежал удивлённый ропот.

Алисия осторожно потянула Джим за руку, шёпотом предлагая сбежать. Джим кивнула, показала гостю язык (тот всё время не отводил от неё взгляда), развернулась и протиснулась между родственниками Алисии, которые тут же сомкнули ряды, принимая на себя эстафету по разглядыванию. Жаль, она не успела увидеть, как в немом изумлении округлились узкие глаза юноши и как улыбнулся рядом другой, провожая заинтересованным взглядом исчезнувших подростков.

Девушки забежали в столовую, набрали выпечки и отправились в комнату Джим, где провели время, обсуждая гостей. Точнее, в основном говорила Алисия, Джим слушала, кивала и улыбалась. Алисия находилась под огромным впечатлением от внешнего вида юношей‐горлянцев, а Джим думала о навершиях на посохах и старалась вспомнить, что означают фигурки тех зверей. Ближе к вечеру в комнату Джим пришли Виттор и Алиар с предложением отправиться в город — знакомиться с гостями. «Задание самого Адагелия: познакомиться и найти общий язык».

— Но я прежде никогда не выходил за стены академии, — Джим неуверенно переводила взгляд с одного на другого.

— Значит, тем более стоит это сделать, — Виттор пожал плечами. — А я покажу тебе, где Харон покупает вкусные булки.

Это был решающий аргумент в пользу того, чтобы немедленно собраться и отправиться в город. «И для Арни принесу вкусную выпечку», — подумала Джим, сбегая по ступенькам следом за друзьями. Чтобы не попасться на глаза родственникам Алисии, они крадучись пробрались по коридору и бегом припустили через общий сад к главным воротам, где их терпеливо ожидали Кассиан и Харон. Остальные уже ушли.

По дороге девушки узнали, что город выделил для гостей дом для проживания, где внизу находилась огромная зала, в которой они будут столоваться. Специально для этой цели из местных были набраны работники, которые будут готовить еду и поддерживать порядок в доме.

Вот туда они сейчас и направлялись.

Джим совершенно перестала прислушиваться к тому, о чём говорили между собой её друзья. Она крутила головой по сторонам, стараясь не упустить ни одной мелочи: дома и домики, окна и окошечки, красивые вывески, украшенные резьбой, и снующие по улицам девушки, женщины, мужчины, дети и даже животные — всё вызывало бурный восторг. Они остановились возле пекарни, Харон дал деньги Виттору, и тот зашёл внутрь, а Джим с интересом принялась изучать на соседнем доме вывеску с надписью «Пьяный колдун», а потом и вовсе полезла заглядывать в окна.

— Видно, решил лично увидеть пьяного колдуна, — Кассиан легонько толкнул в плечо Харона, привлекая его внимание к Джим. Тихо рассмеялся. — Если прийти чуть позже, то вообще не понадобится заглядывать в окна, они сами оттуда будут выползать на свежий воздух.

— Колдуны, что ли? — Джим испуганно посмотрела на Кассиана.

— А кто же ещё, — это уже ответил Харон и громко рассмеялся.

Вернулся Виттор с большущим пакетом выпечки, и они продолжили путь, а через какое‐то время были уже на месте. Возле входа стояла охрана, она тщательно проверила нашивки академии и только после этого разрешила пройти внутрь. Но тут Алисия вконец оробела и наотрез отказалась заходить. Удивительно, но помог справиться с ситуацией Харон. Он взял её руку, положил себе на сгиб локтя, накрыв сверху ладонью, заглянул в глаза и настойчиво повлёк за собой.

Через мгновение они стояли в огромном зале. «Это даже хуже, чем в нашей переполненной столовой», — подумала Джим, с любопытством разглядывая обстановку.

Столы стояли ровными рядами. Гости из Асторской академии сидели дальше всех и держались обособленно. Из‐за стола, за которым разместились студенты Рутонской академии, поднялся Лодар и поманил их. Девушек усадили на свободные места недалеко от старших, рядом с ними остался Виттор.

Снующие по залу разносчицы тут же поставили перед вновь прибывшими тарелки с едой и огромные деревянные кружки с чем‐то шипящим. Девушки одновременно подались вперёд, принюхались и уставились друг на друга. Джим только хотела спросить: «Неужели это кто‐то пьёт?», но осеклась, увидев беспредельный восторг на лице Алисии.

— Это ведь самая настоящая выпивка для настоящих мужчин, — заговорщицки зашептала Алисия, подтягивая кружку ближе к себе. При этом глаза у неё горели предвкушением.

— А что это значит? — спросила Джим, тоже придвигая к себе кружку.

— Ну как же! Настоящие мужчины пьют этот напиток и потом начинают говорить плохие слова, бить друг другу морды, а иногда даже валяться под столом, — она снова понюхала содержимое.

— Пожалуй, мы не будем пить этот замечательный напиток, — Джим попыталась отобрать у Алисии кружку, но та держала её крепко. — Наверняка девушки просто перепутали. — Она покрутила головой, разыскивая взглядом разносчиц, чтобы отдать им эту отраву и попросить молока.

— Ну, пожалуйста, мы просто чуть‐чуть попробуем, и всё, — Алисия с мольбой в голосе потянула кружку на себя.

На том и порешили: выпить немного, только чтобы попробовать.

Когда Виттор во второй раз задал один и тот же вопрос и не получил на него ответа, он подозрительно посмотрел в их сторону. Девушки сидели, привалившись друг к другу плечами, и мило улыбались. Джим потягивала вино маленькими глотками, а Алисина кружка была уже пуста.

— Да вы что творите! — юноша выхватил кружку из рук Джим.

Девушки равнодушно переглянулись, игнорируя вопрос друга.

Алисия попыталась сосредоточиться на прыгающем перед глазами лице Джим, а потом вдруг задала такой странный вопрос, что Виттор мгновенно насторожился.

— Джим, — девушка едва успела прикрыть ладошкой рот, потому что громко икнула, — тебе уже хочется кому‐нибудь морду набить?

— Нет, — ответила Джим, протягивая руку за своей кружкой и обращаясь к Виттору: — Всё в порядке, мы лишь попробуем.

— Ага. Вижу, вы уже вполне напробовались. — Он вернул кружку, а сам стал усиленно обдумывать, как аккуратно увести их из‐за стола, чтобы никто, тем более его старший брат, не заметил их состояния. «Даже боюсь представить, что тогда будет».

В этот момент за столом Рутонской академии всё больше нарастал гул голосов. Обсуждалась главная тема дня: кого послать к гостям, чтобы пригласить для более тесного общения. Никто не соглашался идти. Виттор отвлёкся, заинтересовавшись происходящим, а когда оглянулся, то обнаружил, что рядом уже никого нет.

Джим стояла возле стола Асторской академии и усиленно вспоминала, как называется человек, посланный (или засланный?) для ведения мирных переговоров. Первым её заметил юноша, который сегодня стоял напротив них и беззастенчиво разглядывал её и Алисию. Он отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула.

Джим заметила, что на неё смотрят, гордо выпрямилась и выдала:

— Я этот… как же его там? — нужное слово никак не хотело приходить в голову. Она запустила пятерню в волосы и почесала макушку. — Засланец я.

За столом Асторской академии стало подозрительно тихо, кто‐то подавился и кашлял, а кто‐то присвистнул и тихо сказал: «Феб, посмотри, они детей напоили».

Джим оперлась рукой о ближайшую к ней спину, по‐мужски сдвинула брови и твёрдым голосом (по крайней мере, это ей так казалось) произнесла:

— Почему напоили? Сам попробовал… ради экспемер… эксмер… — Джим замолчала и тяжело вздохнула. Приписала ещё два свойства настоящему мужскому напитку: напрочь отшибает память и вызывает стойкое косноязычие.

— Ну, так что тебе нужно, — Феб усмехнулся, — засланец?

Джим хотела ответить, но за спиной вдруг прозвучал мелодичный голос Алисии:

— Мы предлагаем вам дружить. — Девушка взяла Джим за руку, подумала и добавила: — Столами.

В этот момент стало тихо уже во всём зале. Со своего стула медленно поднялся Харон, следом Лодар и Кассиан, а Виттор с Алиаром так вообще бросились бегом в сторону добровольных парламентёров. И тут произошло неожиданное: асторские юноши поднялись из‐за своего стола и молча двинулись с тарелками к столу Рутонской академии, а за ними медленно пошли счастливые девушки.

Через какое‐то время все перезнакомились и принялись обсуждать предстоящее соревнование. А потом зазвучала музыка, и Алисия подорвалась танцевать.

«Про танцы ведь ничего не говорилось?»

Девушка кружилась, изгибалась и вытворяла руками что‐то немыслимое. Некоторые юноши вставали из-за стола, чтобы лучше видеть. Двое (Джим не поняла, были это студенты Рутона или Астора), подошли к Алисии, осторожно подхватили её под руки и поставили на пустой стол. Девушка весело рассмеялась и начала двигаться ещё быстрее. Алисия кружилась и кружилась, но вдруг остановилась, огляделась, резко хлопнула в ладоши и тут же вспыхнула… вся вспыхнула огнём. Такое зрелище не оставило равнодушным никого. Все поднимались в немом изумлении и не могли отвести взгляда от огненной девы.

— Да кто она такая? — спросил асторский юноша, сидевший рядом с Виттором, он встал из‐за стола и не отводил от Алисии восхищённого взгляда.

Виттор ничего не ответил, он молча наблюдал, как его подруга кружится в огненных лентах, развевающихся вокруг неё и рисующих причудливые узоры. Вот Алисия остановилась и поманила к себе Джим.

Та не успела даже слова сказать, её тут же подхватили на руки, отнесли к столу и аккуратно водрузили на него. Джим усиленно соображала, что делать дальше. За столом начали хлопать в такт музыке. Кто‐то кричал: «Малыш, не подведи!» Джим оправила блузку, провела руками по волосам и топнула правой ногой. В зале одобрительно загудели. «Ага, значит, делаю всё правильно». Топнула левой ногой. Прикрыла глаза и представила, что она на тренировке. Ноги сами заскользили по столу. Надо отметить, что выглядело это достаточно красиво. Вот Алисия не удержалась на краю широкого стола и начала заваливаться, Джим тут же ушла тенью в подпространство, вынырнула рядом и поймала девушку. Это произошло настолько быстро, что никто ничего не заметил, кроме Феба, юноши с льдистым взглядом. Он даже привстал и принялся наблюдать за Джим.

Джим хотела отпустить Алисию, но девушка вдруг обняла её за шею, притянула к себе и быстро чмокнула в уголок губ.

— Люблю тебя.

Джим от неожиданности выпустила её из рук. И валяться бы Алисии в этот день под столом, если бы не подлетел Виттор и не подхватил девушку в самый последний момент.

— Тебя тоже люблю, — серьёзно заявила Алисия, пристально вглядываясь в его лицо.

— А можно и мне станцевать с вашей прекрасной огневичкой? — какой‐то асторский юноша поднялся из‐за стола и провожал восхищённым взглядом девушку, уносимую Виттором.

Алисия нашла говорившего глазами и со словами: «И тебя тоже люблю», послала ему воздушный поцелуй.

С места вскочил Лодар, поднялся Кассиан, и все двинулись в сторону Виттора, а Джим, застыв статуей, продолжала стоять на столе.

— Помочь? — юноша с льдистым взглядом протягивал ей руку. — Что? Первый твой поцелуй?

Джим нахмурилась, но подала руку, и гость помог ей спуститься. Она бегом бросилась догонять друзей. «Завтра же всё ей расскажу».

Всю дорогу до академии Алисия распевала песни и приставала к юношам, чтобы они непременно научили её ругаться плохими словами.

А возле ворот полным составом их встречали родственники Алисии. Поначалу даже завязалась небольшая перебранка, кому нести Алисию, которая непременно хотела показать братьям, как танцевала с Джим на столе. Да‐да, так это и было сказано. При этом девушка снова вспыхнула огнём, перепугав Виттора настолько, что он её всё же уронил. Братья подняли смеющуюся девушку, пригрозили завтра же написать её родителям и всё рассказать. На что она клятвенно всех заверила, что под столом она не валялась, плохими словами не ругалась, правда, несколько раз призналась в любви красивым и сильным юношам. И она блаженно закатила глаза.

Харон сунул в руки Джим пакет с выпечкой и помчался догонять расстроенного Виттора. Кассиан проводил её до коридора, ведущего в корпус Б, а потом отправился к себе. Джим дождалась, пока все разойдутся, взяла пакет и потихоньку прокралась в комнату Арникуса. Толкнула дверь. Вампира в комнате не было. Она прошла внутрь, забралась в кровать, достала из пакета булку, откусила, прожевала…

…и по её щекам потекли слёзы.

«Почему со мной вечно всё не так?»

Поединок. Не всё есть то, чем кажется. И снова встречаем гостей

Солнечные лучи упорно лезли под закрытые веки, а волосы из растрепавшейся причёски щекотали нос, но просыпаться не хотелось. Джим, потягиваясь, улыбнулась.

— Ну как оставлять этого ребёнка без присмотра хотя бы на один вечер? — голос Арникуса звучал тихо и грустно.

Джим открыла глаза, сонным, ничего не выражающим взглядом посмотрела на вампира и снова закрыла их.

— Между прочим, я приходила к тебе в комнату, а тебя в ней не было, — Джим шмыгнула носом. — Я выплакала все глаза…

— И съела все булки. Можешь не продолжать, я понял, что ты очень плодотворно провела вечер, — закончил за неё Арникус, тихо посмеиваясь и убирая с её лица непослушную прядь волос. — Хочу заверить тебя, слёзы те были не настоящие, а пьяные, — он тяжело вздохнул. — И кстати, ты всё ещё в моей комнате.

Джим резко села. Осмотрелась недоверчивым взглядом, подозрительно посмотрела на Арникуса. Юноша лежал на кровати у неё в ногах, опираясь на локоть и поддерживая голову ладонью.

— А как ты тут оказался? — Джим вернулась на подушку, но глаза закрывать не стала.

— Пошёл к тебе, — Арникус услышал, как Джим недоверчиво хмыкнула. — Ну ладно, не пошёл, а как истинный аристократ, изящно влез в окно. — Он осуждающе посмотрел на неё: — Кто же мог предположить, что приличная девушка по ночам находится где угодно, только не в своей кровати? Хватит смеяться! Быстро рассказывай, кто напоил. Я сгоняю, оторву пару голов и сразу вернусь.

— Сами попробовали, — Джим стыдливо отвела взгляд, память услужливо подкинула картинку с танцами на столе. — Охо‐хо. Да как же я теперь выйду на поединок с ними?

— Что‐то мне совсем не понравилось твоё это «охо‐хо». — Арникус привстал и всмотрелся в её лицо. — С этого момента рассказываешь как можно подробнее.

Джим с сомнением подняла на него глаза. Он кивнул. Она тяжело вздохнула и начала повествование. Девушка не забыла рассказать ничего. И чем больше она рассказывала, тем сильнее хмурился Арникус.

— Когда состоится поединок? — спросил он, поднимаясь с кровати и подходя к прикроватной тумбе.

— Кажется, завтра. На сегодня после обеда назначены магические поединки.

Что‐то зазвенело, загремело, упало, вампир крепко выругался, но через какое‐то время всё же обнаружил нужный пузырёк.

— Ага, нашёл. — Посмотрел на Джим: — Это именно то, что тебе сейчас нужно.

Джим выдернула подушку из‐под головы и накрыла ею себе лицо:

— Арни, пощади, не хочу лечиться.

— А разве кто‐то тебя спрашивает? — Он налил воды в стакан, накапал по счёту капель и тщательно всё перемешал. Подошёл к кровати. — Выпей. Станет легче.

— А у тебя, случайно, не найдётся лекарства, чтобы забыть… — Она села, приняла стакан из его рук и залпом выпила содержимое.

— Нет у меня такого лекарства. Но разве ты забыла, как я тебя учил? Если тебе неловко, но об этом знаешь только ты, просто улыбнись.

— Я в душ — и к Алисии. Мне срочно нужно с ней поговорить. — Джим поднялась с кровати. Нахмурилась, прислушиваясь к ощущениям. — Арни, а ты не дашь мне с собой немного этого замечательного лекарства?

А через какое‐то время Джим неслась из душа по пустым коридорам академии в женский корпус, мечтая только об одном: никого не встретить по дороге и как можно быстрее разрешить дело со всякого рода признаниями. «Она сказала, что любит». Припустила ещё быстрее. «И поцеловала меня». Услышала впереди чьи‐то голоса и, нырнув в ближайшую нишу, спряталась за огромную корягу в кадке. Надо отметить, что таких украшений по академии было расставлено предостаточно. Проследила удивлённым взглядом за пробежавшими мимо родственниками Алисии. «Неужели с ней настолько всё плохо?» Выбралась из ниши и покралась следом. Заглянула за угол. «Интересно, куда они подались?» От этого места было только два пути: или в женский корпус, или во внутренний общий двор академии. Нужный ей коридор оказался пустым. Она подошла к комнате Алисии и приложила ухо к двери. Внутри было очень тихо.

Она выпрямилась, поправила распущенные влажные волосы. Сжала кулаки и с усилием выдохнула: «Я должна это сделать». Осторожно постучала. Дверь резко распахнулась, и Джим уставилась в заплаканное лицо Алисии. Девушка тут же схватила её за руку и втянула внутрь.

— Ты по дороге никого не встретил? — Она с усилием протащила Джим за собой до самой середины комнаты, развернулась и внимательно осмотрела её с головы до ног. Джим настолько растерялась, что сначала покачала головой, затем кивнула. — Кого?

— Твоих братьев. Они куда‐то спешили, — Джим пожала плечами. — Даже меня не заметили, а я…

— Сегодня приезжают мои старшие братья и брат отца. Это стало известно ещё вчера вечером. Поэтому они меня искали. А я была в городе. — Она заломила руки и заметалась по комнате: — Боги, что мне делать? Как папа мог со мной так поступить? Зачем он именно их отправил?

— Думаю, большой беды в том не будет, подумаешь, двумя братьями больше, двумя меньше. Это всё из‐за нервов, так говорит Арникус. — Джим прошла к столику, взяла стакан, налила в него воды, отсчитала положенное количество капель, тщательно перемешала и подала Алисии: — На вот лучше, выпей!

— Да… то есть нет, — Алисия схватила стакан и залпом выпила содержимое. — Ты не понимаешь. Это мои родные братья. — Она поставила стакан на стол и опустилась на кровать. — Старшие братья. Джим, они наверняка заберут меня из академии. — Она сморщила нос: — А что я сейчас такое проглотила?

— Лекарство. Арникус дал. — Джим подошла к подруге. — Лис, ну почему они должны непременно забрать тебя? Ты ведь сама недавно говорила, что от вас ожидаются представители высшей знати.

— Я должна тебе кое‐что рассказать. — Алисия пристально посмотрела в глаза Джим, а потом кивнула: — Да, так будет правильно. Ты должен знать.

— Подожди, — остановила её Джим. — Давай сначала я тебе расскажу. Я просто больше так не могу. Для этого, в принципе, и пришёл.

— Не надо ничего говорить, я всё знаю, — Алисия смущённо покраснела и опустилась на стул.

— Что ты знаешь? — Джим растерялась. — О чём ты? Я пришёл сказать тебе, что я деву…

И в этот момент дверь резко распахнулась, заставив девушек вздрогнуть от неожиданности и изумлённо воззриться в открытый проём.

На пороге стояли двое мужчин могучего телосложения, а позади них — все родственники Алисии, и в этом Джим никак не могла ошибиться: за год обучения их лица настолько всем успели примелькаться, что стали как родные.

— Вот о чём мы вам рассказывали, — прозвучал чей‐то голос, — смотрите, они снова вместе.

— Та-а-ак, — зловеще протянул один из гостей, входя в комнату. Когда он вышел на середину, солнечные лучи осветили его, и Джим увидела, что волосы у него точно такого же оттенка, как у Алисии, вот только глаза янтарного цвета и с вертикальным зрачком, как у рептилии. И сейчас он с интересом рассматривал Джим.

Она попятилась, но не отвела взгляда, просто не могла.

— Отчего не встречаешь? — спросил второй мужчина, переступая порог и оборачиваясь: — Дядя, проходи. Прежде всего — семья, а потом — все остальные дела. Ведь почти год не видели нашу Искорку. — Он осмотрелся, отмечая каждую деталь в простой обстановке комнаты, и тоже уставился на Джим.

А в комнату вошёл такой же высокий мужчина, только очень худой и с совершенно белыми волосами, на голове у него был искусно сработанный обруч чёрного цвета.

— Лисенька, дорогая, а ну, обними старика, — он протянул руки к девушке. — Ведь осиротели мы, как нашу девочку отправили на учёбу!

Алисия вскочила со стула, подбежала к старику и бросилась ему на шею.

А в этот момент мужчина, который зашёл первым, шагнул к Джим, схватил её за шкирку, поднял без каких‐либо усилий на вытянутой руке и притянул к себе.

— Я откушу тебе голову, если только прознаю о каком‐нибудь непотребстве по отношению к моей сестре.

В коридоре одобрительно загалдели многочисленные родственники Алисии.

Джим всматривалась в глаза незнакомца, а сама в этот момент думала: «Интересно, пляски на столе и поцелуй на глазах представителей двух академий считаются непотребством?»

И тут Джим увидела, как мужчина наморщил нос и с шумом втянул воздух. Она же, наоборот, задержала дыхание и даже губы сжала. Он поднёс её ближе и… понюхал (или, вернее, обнюхал). Глаза Джим распахнулись на пол‐лица: «Да просто жуть!»

— Глоуд, немедленно пусти его, — Алисия схватила старшего брата за руку, точнее, повисла на ней.

— Глоуд, отпусти ребёнка, — пророкотал второй её брат и тоже принюхался к Джим. — Очень интересно, — он заглянул в лицо Джим… и улыбнулся. — Пусть идёт. С ним потолкуем позже. Сейчас есть серьёзный разговор к сестре. — Он отцепил пальцы Алисии от руки брата. — Ведь тебе, Лис, есть что нам рассказать?

Девушка кивнула, послушно отходя от Глоуда. Она опустилась на стул, осуждающе посмотрела на толпившихся в дверном проёме родственников и сказала:

— Пусть они уйдут. Я всё сама расскажу.

Глоуд пронёс Джим до входа, поставил на пол и подтолкнул в спину.

— Пшёл отсюда! — и отряхнул ладони, будто испачкался.

Джим не нужно было повторять дважды. Она гордо прошествовала мимо родственников Алисии, с негодованием рассматривающих её, и побежала, только завернув за угол.

«Вот и поговорили. Вот тебе и призналась».

Джим вбежала к себе на этаж, заскочила в комнату и закрыла дверь на засов. «Надо будет непременно сказать Арникусу спасибо за такую защиту». Что ни говори, но старшие братцы Алисии отменно напугали Джим. Она прошла к кровати и, не расчёсываясь, начала собирать подсохшие волосы в подобие причёски. Предстояла тренировка в классе у Кайдана, а после обеда начинались магические поединки. Есть совсем не хотелось, впрочем, чувствовала она себя намного лучше, чем когда только проснулась. Она подошла к открытому окну. «А я сегодня не навестила Ки‐ису. Надо будет обязательно вечером зайти к ней».

В дверь громко постучали, мало того, там кто‐то выкрикнул её имя. Она подошла к двери и отодвинула засов. На пороге стоял Виттор.

— И где ты ходишь?! — он схватил Джим за руку и поволок за собой. — Я уже приходил, тебя не было.

— Я сегодня ночевал в другом месте, — Джим едва поспевала за ним. — Виттор, что происходит? Куда ты меня тащишь?

— Я уже понял, что ты не ночевал в своей комнате, — юноша тихо рассмеялся. — Меня послали за тобой довольно рано, а я не смог тебя найти. Пришлось топать к Алисии. — Он с любопытством посмотрел на Джим: — Кстати, ты, случайно, не знаешь, что за дядьки у неё в комнате обосновались?

— Знаю, — она скривила губы. — Её родные братья и дядя. Кажется, прибыли сегодня рано утром. — Джим тяжело вздохнула, остановилась и решительно выдернула руку из его пальцев. — Виттор, кто тебя за мной послал? И куда мы бежим? Я сейчас не могу пойти с тобой, мне надо идти на тренировку к Кайдану.

— Так он же тебя и разыскивает! До меня в твою комнату ходил Глен, но не нашёл тебя. — Виттор рассмеялся: — Ты не видел, какую они панику развели. Устроили целый допрос с пристрастием: кто тебя последним видел, с кем ты был, а самое главное — где теперь искать?

— Что происходит? — Джим насторожилась. — К чему вся эта срочность?

— А то и происходит: поединок между шестоносцами состоится сегодня после обеда. Кайдан разыскивал тебя для того, чтобы повторить какую‐то там защиту, — Виттор сочувственно посмотрел на испуганное лицо Джим. — Джим, магические поединки перенесли. У них там что‐то с охранными заклинаниями не срослось. Маги, они ведь будут всякие заклинания плести и друг по другу лупить. А там гостей набежало видимо‐невидимо, есть женщины, дети. Вот они и решили получше продумать защиту. Поэтому сегодня проведут самое простое — поединок на шестах. Для такого поединка той защиты, что есть, вполне хватит.

— Я не готов, — удручённо выдала Джим и припустила бегом к классу Кайдана. Она снова узнала о таких важных новостях последней.

Возле класса было столпотворение из студентов, каждый хотел лично поддержать первых выступающих за академию. Они едва смогли протиснуться ко входу. Джим открыла дверь и заглянула внутрь.

— Вот он! — закричал кто-то из её соратников.

— Явился, — недовольно нахмурился Диирде'Грамм. Он стоял возле входа, поэтому тут же схватил Джим за руку и затащил внутрь. — Где тебя демоны носят? Уже ничего не успеваете повторить. Через несколько минут у вас построение. Быстро переодевайся.

Только тут Джим обратила внимание, что все юноши облачены в чёрные одежды, состоящие из длинного строгого халата прямого покроя с широкими рукавами, левая пола которого запахнута поверх правой, и прямых свободных брюк. Каждый держал в руках необычной формы шлем, на лицах уже были надеты маски‐личины, а на головы накинуты капюшоны. Получалось, что ждали только её.

— Беги переоденься, — Кайдан слегка подтолкнул Джим в сторону маленькой комнатки. — Там ты найдёшь всё необходимое. — Наставник улыбнулся, когда Джим подняла на него встревоженный взгляд. — Шельга Араи заранее позаботилась, чтобы всё было по размеру. Поспеши.

Джим влетела в комнату, прикрыла дверь и начала быстро переодеваться.

В этот момент в класс зашла Алисия, за ней следовали её старшие братья. Она для начала внимательно осмотрела строй юношей в одинаковых одеждах и только после этого подошла к Кайдану Орадусу. Спросила: «Где Джим?» Он ответил, что переодевается и сейчас выйдет, и позволил девушке дождаться её.

Джим открыла двери и выглянула наружу, все взгляды были прикованы к ней. Она неуверенно вышла из комнаты, в вытянутой вперёд руке она держала маску.

— Не смог разобраться, как её надеть, — виновато отвела взгляд в сторону и заметила Алисию.

К ней подошёл Диирде'Грамм, взял маску и сам повязал ей на лицо.

— Малыш, помни, если чувствуешь, что не справляешься, защищайся. Твоё личное расстояние — это длина шеста. Не подпускай к себе никого даже на сантиметр.

— Построились! — скомандовал Кайдан.

Юноши поправили капюшоны, надели шлемы и завязали их, в руках у всех были шесты, кроме Глена и Аниеля — они несли короткие жезлы‐посохи.

К Джим подошёл Царкиил и протянул ей шест.

— Удачи тебе, малыш. Мы все за тебя болеем.

Джим кивнула, подошла к юношам и встала в строй. Она видела Алисию, но сейчас не было никакой возможности подойти к ней и объясниться, тем более за спиной у неё маячили братья. Они с интересом осматривались, изучали шестоносцев в странных одеждах и внимательно наблюдали за младшей сестрёнкой.

Маленький отряд двинулся к выходу. Они проходили сквозь шеренгу студентов, и каждый норовил коснуться их. В какой‐то момент руку Джим пожали сильнее, она невольно подняла голову. Рядом стоял кто-то в чёрном плаще и капюшоне, лицо его пряталось в тени. Он приподнял голову, и Джим увидела Арникуса. Вампир подмигнул ей и быстро растворился в толпе. За спиной шестоносцев двигались почти все преподаватели, в том числе и Адагелий.

Они вышли на улицу. Зрители поднимались со своих мест и пытались рассмотреть первых участников. Шестоносцы Рутонской академии двигались к площадке, где должен был состояться поединок.

Они остановились, перестроились и замерли в ожидании гостей. Джим незаметно продвигалась назад маленькими шажками, чтобы спрятаться за спины соратников, но вдруг упёрлась в преграду. Оглянулась. Позади неё стояли Глен с Аниелем. Заметив её манёвр, они просто встали плечом к плечу, не дав продвинуться дальше ни на шаг.

— Всё будет хорошо, — сказал Аниель, и хоть Джим не могла видеть его лица, она точно знала: он улыбается.

Раздался уже знакомый протяжный звук, под который гости прибывали в академию. Джим от любопытства подалась вперёд, забыв, что мгновение назад сознательно хотела спрятаться.

Гости двигались в колонне, построенные по трое, одеты были точно так же, как рутонские шестоносцы, только цвет одежды у них был серебристым, а шлемы они несли в руках. Впереди шёл их наставник. «Кажется, Цитарион называл его Бедваром».

Навстречу им выступил глава Рутонской академии, сопровождаемый Адагелием Оторонталием. Они остановились, поприветствовали друг друга и по очереди начали зачитывать списки участников: Бедвар — своих воспитанников, а Цитарион — своих. Потом рассказали, что поединок пройдет в три этапа, и первый будет состоять из показа основных элементов и связок в работе с шестом.

— Рутонские шестоносцы выступают первыми, за ними следом — студенты Асторской академии, — монотонным голосом зачитал Бедвар, поднял голову и осмотрел каждого адепта принимающей академии, словно оценивая. — Во втором этапе каждый из вас выйдет один на один со своим соперником и будет старательно набирать очки для своей команды. Но помните: очки будут не только зачисляться, но и сниматься — за бездействие и нарушения. В чём состоят нарушения? Поединок будет длиться определённый промежуток времени, и вы сможете наносить удары в полную силу, но зона ваших предполагаемых действий будет ограничена подбородком сверху и талией снизу. Так что удары в голову и по другим жизненно важным точкам строго запрещены. Третий этап — общий поединок — больше показательный, чем оценочный. Будем оценивать ваше мастерство работы в команде. Кому что непонятно? Задавайте вопросы.

Всем всё было понятно. Все молчали и ждали только команды начинать.

Глава Рутонской академии вышел вперёд.

— Мой друг рассказал, что многие из вас, помимо мастерства владения шестом, владеют еще и магией. — Цитариус помолчал, чтобы подчеркнуть следующее своё сообщение, а потом строгим голосом добавил: — Применение магии строжайше запрещено. Наказанием будет отстранение от дальнейшего участия в поединке, а также полное списание со всей команды ранее набранных баллов. Помните об этом и не подводите своих товарищей. Они мало того, что потеряют одного участника, так ещё по баллам будут откинуты в самое начало. — Он подошёл к наставнику Асторской академии и поинтересовался: — На одиночные выступления защиту будем устанавливать?

— Если есть сомнения, то устанавливайте, — недовольно проговорил асторский ректор. — Я чувствую, ты не доверяешь моим воспитанникам.

— Здесь люди, Бедвар, о каком доверии может идти речь? Ты прекрасно знаешь, что бывает в запале драки. — Цитариус обратился к Адагелию: — Пригласи сюда декана факультета Защитной магии с учениками, пусть установят щиты и контролируют их от начала и до конца поединка. Как раз проверим их способности. На общий поединок установлю защиту сам.

Диирде'Грамм вдруг быстро прошёл мимо изумлённого Адагелия в сторону своих подопечных, бросив на ходу: «Всего одну минуту».

— В общем, ребятки мои дорогие, быстро вспомнили, что я вам люблю часто повторять, — он строго осмотрел каждого.

— Магия может закончиться в любой момент, а правильно воспользоваться своим мастерством — это уже половина победы, да? — отозвался кто-то из учеников.

— Верное высказывание, но я хочу, чтобы вы вспомнили о другом, — взгляд наставника вновь пробежал по всей шеренге.

— Не можешь нападать, защищайся, но делай это правильно, — прозвучал другой голос.

— Тоже верно, но я хотел бы услышать самое важное. — Диирде'Грамм недовольно поджал губы. — Ну?

— Шест — это продолжение твоих рук, — это сказала Джим. — Не позволять приближаться к себе ближе, чем на его длину.

— Правильно, — он прицокнул языком. — Но снова не то. — Окинул взглядом строй юношей и сказал сам: — Где силой не возьмёшь, — он понизил голос до шепота, — там хитрость на подмогу. — Развернулся и пошёл к трибунам.

— Вы такое не говорили! — возмущались ему вслед юноши. И только Джим молчала. Она улыбалась. В голове звучала фраза преподавателя: «Если ты слабый и глупый, значит, надо стать быстрым и хитрым».

— Объявляю о начале поединка! — провозгласил Цитариус и пошёл с поля, предлагая всем последовать его примеру. На поле остались только команды-участники.

Рутонские юноши тут же перестроились, как делали это на тренировках. Шаг вперёд. Каждый вытянул руку с шестом, мгновение ничего не происходило, но вот они синхронно начали вращать шесты. И чем дальше, тем быстрее шест раскручивался в их руках: он как живой перемещался с кисти на запястье, с запястья на сгиб локтя, по предплечью и оттуда на плечо, плавно переходил на шею и спускался на другую руку. И выглядело это, без преувеличения, настоящей магией.

— Что они делают? — глава Рутонской академии подался вперёд и не отводил внимательного взгляда от того, что происходило на поле.

— В том‐то и дело, что чистой воды позёрство. Я ведь им строго‐настрого запретил это показывать! Это всего лишь техника вращения шеста, — при этом Кайдан довольно улыбался, и было заметно, что он гордится учениками. — Какие всё‐таки они ещё дети! — Внимательно присмотрелся к выражению лица главы академии: насколько сильно он недоволен таким выступлением? Но Цитариус улыбался. — А всё же зрелищно выходит, ведь правда?

В тот момент, когда шест перекочевал в другую руку, началось представление основных элементов: сбивки, связки, блоки, комплексы формальных упражнений. Со стороны это выглядело как поединок с воображаемым противником. По мере выполнения их скорость всё больше нарастала, а движения становились неуловимыми для глаза. На зрительских местах стало очень тихо, все будто враз забыли, как дышать. А когда показательное выступление подходило к завершающей части, с трибун раздались первые аплодисменты. Шестоносцы так же неожиданно остановились, как и начали. Поклонились и ушли. Они направились под небольшой навес, находящийся недалеко от места поединка.

На площадку вышли асторские юноши, и через мгновение зрители аплодировали им стоя. И не потому, что их выступление было лучше. Просто чувствовалась совершенно другая школа в исполнении основных элементов и, что ни говори, прекрасная подача. Асторские юноши закончили своё выступление и тоже прошли под навес. Сегодня они держались обособленно и были напряжены.

Судьи старательно что‐то записывали, а в это время на поле выходили первые участники, за ними шли студенты факультета Защитной магии во главе со своим деканом. Соперники заняли позиции, и вокруг них тут же подняли щит. За щитом остались Кайдан Орадус и преподаватель, прибывший вместе с Бедваром, а также несколько представителей от города Рутона, приглашённые оценивать поединок.

Первый бой прошёл быстро и волнительно, и по окончании было присуждено одинаковое количество очков обоим соперникам. За ними тут же прошла на поле следующая пара, а следом ещё и ещё, и вот объявили, что следующими на поле выходят Джим и юноша из Асторской академии.

Джим чувствовала себя, как во сне, машинально отмечала следующую пару, следила за боем, запоминала начисленные баллы. Но когда объявили её имя, оказалась не готова.

«А когда я была готова?»

На асторской стороне вдруг случилась заминка, юноша, что был заявлен в пару к Джим, громко возмущался — требовал, чтобы в спарринг с ним поставили соперника его весовой категории и возраста.

Джим услышала, как ему ответили, что это и есть соперник его возраста, того же курса, а весовая категория здесь ни при чём. «Главное — не сколько он весит, а его мастерство».

Соперники вышли на поле, вокруг них сомкнулся щит.

— Не боись, малыш, сильно не покалечу, — юноша гордо прошествовал мимо Джим и занял позицию.

— Хорошо, — она хмыкнула. — Я тогда тоже.

Прозвучала команда — и юноша закружил вокруг Джим. Девушка осталась стоять на месте, но напряглась. Она внимательно следила за каждым его движением. При этом приняла удобное положение для нападения: медленно выставила ногу вперёд, отвела один конец шеста в сторону, так, чтобы он смотрел на противника. Левую руку согнула в локте и значительно выдвинула вперёд, поддерживая шест и, по мере продвижения соперника, перемещалась следом за ним.

«Пусть нападёт первым».

Ей надо было увидеть, как он поведёт тактические приёмы, нужна была информация. А её можно было получить только тогда, когда соперник начинал двигаться.

Но, видно, юноше надоело кружить и ожидать. Он решил действовать. Его атака была столь стремительной, что Джим сначала попятилась, сдавая свои позиции. За щитом одобрительно загалдели асторские юноши, подбадривая товарища. Джим отбила один удар, ушла от другого, провела серию блоков, снова ушла с линии атаки, воспользовавшись шестом, красиво перенесла тело в прыжке и оказалась сбоку от соперника. Ей больше не было страшно. Она теперь знала все слабые места противника.

— Моя очередь, — тихо проговорила Джим и перешла в атаку.

Её движения были точны и выверены до сантиметра. Она целилась, наносила удары, с лёгкостью уходила с линии его атаки, потому что предугадывала действия соперника. «Надо будет обязательно сказать Диирде'Грамму спасибо за многочасовые спарринги с ним». Джим не позволила ни разу коснуться себя, постоянно держала соперника на дистанции и только отмечала очки, которые присуждали ей судьи за серии проведённых удачных действий: блоки, удары, уход с линии атаки.

Под навесом перестали звучать насмешки по поводу того, как не повезло их товарищу, асторские юноши даже вышли и внимательно наблюдали за тем, как на поле двигается невысокого роста мальчишка. Он перемещался с такой скоростью, что глаз переставал замечать движения его шеста. Вот мальчишка снова обошёл их товарища, удар в область… ниже спины и подсечка — и юноша уже лежит на спине возле ног соперника.

«Класс!» Джим захотелось запрыгать от радости вокруг шеста, как когда‐то на тренировке. «Нет. Так нельзя. Вон сколько народа смотрит». Вместо этого она подошла к юноше и протянула ему руку. Он автоматически ухватился за неё и поднялся с земли. Джим доброжелательно улыбнулась:

— Неплохо, но следи за правой рукой — отстаёт. И что у тебя с ногами? Почему они тебе не помогают, а мешают? И да, ты совсем не умеешь работать в защите, я потерял счёт, сколько раз ты пропустил мои удары в грудь. — Она тихо засмеялась: — Меня бы Диирде'Грамм за такое так отходил шестом, что я потом неделю не мог бы присесть.

Студенты с факультета Защитной магии сняли щит, юноши возвращались под навес.

— Кто тебя тренирует? — тихо спросил асторский шестоносец, судя по голосу, он был расстроен.

— Ох, — Джим рассмеялась, — мне легче сказать, кто этого не делает.

Она побежала к своей группе. Стащила с головы шлем и даже опустила маску, которая за время боя успела намокнуть. Джим была очень горда победой и с радостью принимала поздравления. Получалось, что в результате проведённого поединка Джим переходила на следующий этап. Поискала глазами среди зрителей друзей. Отметила: как и на отборочном соревновании, юноши‐выпускники этого года снова были расставлены по всему периметру площадки. Встретилась взглядом с Кассианом. Он посмотрел в её сторону и приветственно кивнул. Джим от удовольствия зарделась, перевела взгляд дальше и сразу нашла Алисию (что совершенно нетрудно было сделать: такого красного оттенка волос среди зрителей не было больше ни у кого). Девушка не сидела, как все. Она, как королева в окружении своей свиты, стояла возле ограждения и пристально наблюдала за ней. За спиной у Алисии стояли два старших брата, которые тоже не отводили от Джим взглядов.

Джим неуверенно подняла руку и помахала девушке, на что в ответ получила бурное приветствие от всех её родственников. Пробежалась взглядом по трибунам и чуть не рассмеялась в голос: Арникус махал, как флагом, лоскутом какой‐то светлой ткани, стараясь привлечь её внимание. Джим поискала взглядом Адагелия. Он стоял совсем рядом с добровольным арестантом, но даже не подозревал, что тот сейчас находится прямо за его спиной. А вампир, убедившись в том, что Джим его заметила, быстро затерялся в толпе гостей.

На поле шёл очередной бой, и по баллам выигрывала Асторская академия. Объявили следующую пару, а следом снова была Джим. В этот раз, когда она шла на поле, никто уже не смеялся. Второй соперник не стал кружить вокруг неё, а сразу пошёл в атаку.

Этот поединок Джим завершился быстрее, чем первый, прошёл с перевесом по очкам в сторону Рутонской академии. Асторский поединщик был слишком взволнован и невнимателен.

Своих сверстников Джим победила очень легко, в чём не было ничего удивительного: за прошедший год она не проводила спаррингов с ровесниками, потому что ни один студент её курса не выбрал своим оружием шест. Так что все её тренировочные бои были со старшими и опытными бойцами, не говоря уже о наставниках.

В следующем поединке случилась неприятность: асторский студент в запале драки запустил в своего соперника — это был Глен — стеной огня. Джим сидела на длинной скамье и хорошо слышала, как поёт его жезл‐посох. Поединок проходил ожесточённо, чувствовалось, что мастерство соперников сравнимо, но перевес по очкам всё же был в сторону рутонской команды, и в один из моментов асторский шестоносец ударил по Глену магией. Да так хорошо ударил, что щит пришлось держать трём магам. Зрители возмущённо зашумели и привстали на местах, когда на площадке полыхнуло и из‐за огня какое‐то время не было видно, что происходит внутри. Но вот пламя опустилось и все увидели, что оба поединщика живы. Вздох облегчения пробежал по рядам.

Джим в какой‐то момент перестала считать, кто сколько раз выходил на поле, какое количество очков набрали команды. После инцидента с Асторской академии списали все баллы, но они довольно быстро догнали по очкам. Асторские юноши, что постарше, виртуозно управлялись с шестами, и в технике боя превосходили многих. В финале они должны были встретиться с выпускниками Рутонской академии — Гленом и Аниелем и ещё с пятью рутонскими студентами.

Джим прошла в финал, и сейчас ей предстоял поединок с Фебом (второй курс), показавшим себя в спаррингах хладнокровным и жёстким соперником.

— Феб, сдерживай свою магию, — предупредил Бедвар юношу, когда соперники проходили мимо него на поле. — Нас уже наказали.

После того как пламя чуть не вырвалось, щиты теперь устанавливал сам Цитарион. Он уже поставил щит и готовился объявить начало поединка, когда к нему подбежал юноша из охраны главного входа и сообщил, что прибыли гости и просят разрешения пройти на территорию академии.

Цитарион подозвал к себе Царкиила, а сам вместе с Адагелием отправился к главному входу встречать гостей.

Соперники встали в позицию, замерли. Юноша не отводил горящего взора от Джим, а та удивлённо рассматривала соперника: в его взгляде читалась ненависть. «Что происходит?» Прозвучала команда — и Феб яростно напал на неё. С первого удара Джим поняла, что он работает в полный контакт: целится в голову и пытается наносить удары в жизненно важные точки. Его натиск становился всё яростнее и динамичнее. Юноша издавал рычащие звуки и всё сильнее теснил её. Джим едва успевала ставить блоки и удерживать дистанцию.

На трибунах раздались испуганные возгласы. Через барьер, отделяющий зрителей от площадки, кто‐то прыгнул, за ним ещё одни, они бегом бросились к месту схватки. Кассиан с остальными старшекурсниками с трудом сдерживали других желающих, которые также норовили перепрыгнуть через перила и оказаться как можно ближе к месту поединка.

— Что‐то не так, — за спиной Царкиила возник Арникус, он внимательно наблюдал за происходящим в круге. — Немедленно снимите щит и остановите бой!

— Щит устанавливал Цитариус, только он может снять его, — отстранённо проговорил Царкиил, поглощённый зрелищем, но быстро пришёл в себя и чуть ли не бегом направился к Бедвару. — Что происходит? — спросил он, пристально вглядываясь в обеспокоенное лицо наставника шестоносцев Асторской академии.

— Вы что, сами не видите? Они соревнуются, — зло ответил Бедвар, не отводя взгляда от соперников внутри защитного круга.

— Так не соревнуются. Так убивают! — Арникус повысил голос и схватил его за плечо: — Немедленно остановите бой!

— Да не могу я остановить бой! — Бедвар вырвался. — После того как защиту установил Цитариус, они нас даже не слышат.

В этот момент внутри защитного круга полыхнуло пламя, оно кольцом окружило дерущихся и мешало видеть их. Кто‐то истошно закричал. Женщины прикрывали ладонями глаза своим детям и сами старались не смотреть на происходящее в круге. Кто‐то умчался к главным воротам, куда недавно ушли Цитариус с Адагелием.

— Глоуд, пожалуйста, помоги ему! — Алисия стояла рядом со щитом и плакала. — Прошу тебя!

— Милая, я могу усмирить огонь, но щит я не могу разрушить, тем более такой мудрёный, — ответил её брат, не отводя взора от едва различимых сквозь огонь соперников.

— Дорогая, я всё хочу спросить, почему ты её называешь «он»? — шёпотом спросил её второй брат.

— Да потому, что она этого хочет! — плакала девушка, уткнувшись лицом в грудь дяди. — Да сделайте вы хоть что‐нибудь!

Джим начала уставать и пропускать удары, в какой‐то момент она сорвала с лица маску‐личину и откинула её в сторону.

— За что?! — в отчаянии крикнула Джим, в глазах её соперника плескалось безумие.

— Да ни за что, — прошипел в ответ юноша. — Я просто должен, — и засмеялся. — С удовольствием попробовал бы твою плоть, — он плотоядно облизнулся и усилил атаку. — Я так долго к тебе подбирался. Так долго ждал.

Джим отлетела в сторону от мощного толчка и едва успела подняться и уйти от занесённого над ней смертоносного оружия.

— Я не понимаю! — в ужасе выкрикнула она, уворачиваясь. — Прекрати! Так нельзя.

В этот момент в толпу, стоявшую вокруг щита, влетела гросса. Кто‐то в испуге шарахнулся в сторону, а кто‐то просто отошёл и наблюдал, как животное мечется вокруг защитного круга.

Прибежал орк. Он кричал и пытался поймать глупое молодое животное.

— Простите! Не углядел. Она как с ума сошла, грызла дверцу, бросалась на ограждение. Я хотел успокоить её… — в его голосе прозвучала безысходность.

— А она меня сбила с ног. Простите меня!

Открылся портал, и из него вышли только Цитариус и Адагелий. Видно, гости шли своим ходом.

— Расступитесь! — голос Адагелия звучал встревоженно. — Немедленно позвать сюда мага, управляющего стихией огня!

— Не надо никого звать, — вперёд вышел Глоуд, рядом с ним стоял его брат. — Мы справимся. Главное — снимите щит.

В этот момент пламя немного опало, и все увидели, как Джим упала, а Феб набросился на неё и, как животное, вцепился зубами в её плечо. Джим закричала. И в этот момент рухнул щит. В то же мгновение гросса бросилась через стену огня к своей хозяйке, сбила с неё монстра и покатилась с ним по земле. Феб вцепился зубами в гроссу, зверь в ответ терзал его клыками, и все слышали рычание зверя и жуткий вой.

— Литчир, — одними губами произнёс Царкиил. Он нашёл взглядом Бедвара: — Вы прибыли вчера к обеду?

— Нет. Накануне вечером, — он перевёл недоумённый взгляд на Царкиила. — Я не понимаю. Феб вчера утром почувствовал себя плохо, вызвали врача, но юноша наотрез отказался от его услуг, а к обеду пришёл в норму и со всеми вместе отправился на встречу в академию. Что случилось с этим скромным, застенчивым юношей?

— Это уже не ваш юноша. — Царкиил отвернулся, ему надо было лишь дождаться, пока спадёт огонь. Он должен оказаться рядом с этим монстром первым. Никто не должен узнать, что всё это было подстроено специально. Имя деда Джим не должно даже упоминаться! «Не хватало ещё, чтобы в убийстве жителя Горлянского государства обвинили Тёмную Империю».

— Ки‐иса! — рыдала Джим, пытаясь подняться с земли. Она зажимала рваную рану на плече и не отводила взгляда от несчастного животного.

Старшие братья Алисии подошли к стене из пламени, их и без того нечеловеческие глаза превратились в огненные провалы. Они протянули руки вперёд, и пламя послушно стало опускаться.

Как только огонь спал, Арникус рванул к Джим. Он опустился рядом и прижал её к себе. Девушку трясло, она, не скрываясь, рыдала в голос.

— Арни, я не понимаю, за что? — Она уткнулась носом в грудь вампира. — За что он меня так? Зачем Ки‐ису?

— Всё, всё, малыш. Всё прошло. Успокойся, — он взял её на руки и поднялся с земли. Отметил, что обезумевший юноша бросился в их сторону, но дорогу ему заступил Царкиил. А чуть дальше на земле лежало неподвижное тело гроссы. «Ох, это плохо», — подумал Арникус, поворачиваясь к ним спиной.

— Арни, она умерла, да? — Джим боялась посмотреть в сторону своей Ки-исы. — Я её совсем не слышу.

К ним подошли Виттор и Алиар. Рядом стояла Алисия. Девушка не отводила взгляда от неподвижного тела зверя. А позади Алисии и всех её родственников собралась куча народа, и среди них стоял Харон со своими друзьями. Кассиан не отводил тревожного взгляда от мальчишки на руках вампира. А Лодар с интересом разглядывал старших братьев Алисии и периодически переводил изумлённый взгляд на девушку, как если бы видел её впервые.

Вот Джим подняла голову и осмотрелась. Увидела рядом своих друзей.

— Лис! — позвала она девушку.

— Да, я здесь.

— Виттор, Алиар!

— Мы здесь, малыш.

— Я не хочу таких соревнований, — она горько всхлипывала, — если кому‐то приходится умирать.

Арникус развернулся в сторону академии, чтобы унести Джим с поля как можно быстрее, но ему пришлось остановиться. Перед ним стоял вооружённый отряд, состоящий из одних вампиров. Ряды воинов расступились, вперёд вышел пожилой мужчина.

— Ваше Высочество, — его голос звучал торжественно, — наконец мы вас нашли.

Новости бывают разные: хорошие, плохие… и такие, с которыми не знаешь, что делать

Сквозь закрытые веки пробивался дневной свет, в воздухе разливался чудесный пряный аромат лечебных трав. Джим чувствовала: рядом кто‐то сидел и, судя по характерному монотонному звуку, что‐то усердно толок.

«Кто‐то… Ничего не меняется!»

Веки дрогнули, она с неохотой приоткрыла один глаз. Тут же закрыла его и натянула одеяло на голову. Воцарилась тишина. Шельга Араи отставила на столик каменную ступку и решительно стянула одеяло с Джим.

Она лежала с полными слёз глазами и сердито смотрела в потолок, её пальцы были сцеплены и покоились на груди. Она даже не взглянула на целительницу.

— Не хочу соревнований. Не хочу поединков. Вообще ничего не хочу, — в её голосе была одна горечь. Посмотрела в лицо Шельги Араи: — За что он со мной так? А Ки‐ису? Она ведь совсем глупый котёнок, — не было рыданий и всхлипываний, лицо оставалось неподвижным, но по щекам текли тихие слёзы.

— Джим, послушай. Юноша, с которым ты билась на поединке, был вовсе не тем, кем мы его считали. Это был гули, оборотень. Он убил Феба накануне того дня, когда они пришли к нам в академию, натянул его личину и приобрел все его повадки и способности. — Шельга взяла стакан со стола, подсыпала в него что‐то из ступки и тщательно перемешала содержимое. Отставила, тяжело вздохнула. — Это такое горе для его семьи. Мы ведь даже не успели узнать, где он спрятал кости, Царкиил убил его.

Джим села на кровати и с ужасом смотрела на целительницу.

Шельга взяла со стола стакан с чем‐то подозрительно тёмным и густым и протянула его Джим.

— Выпей. Это восстанавливающий настой.

Джим послушно выпила всё, отдала пустой стакан.

— Как же так? — Она взволнованно заёрзала на постели. — Откуда он взялся? Почему напал именно на меня?

— Взялся? Да откуда угодно. Почему убил Феба? Говорят, юноша куда‐то отлучался вечером и вернулся чуть ли не под утро. А вот почему напал именно на тебя? Помнишь, мы как‐то обсуждали, что ты пахнешь иначе, а те вампиры, которые тебя укусили, сразу погибли? Цитариус предположил, что причиной нападения был твой особенный, ни на что не похожий запах. Для человека он совсем неуловим, а вот такие существа, как вампиры, оборотни или драконы — от них это невозможно утаить. Все они наверняка отметили, что ты пахнешь иначе.

Джим хмуро сдвинула брови.

«Замечательно. Виной всему мой запах».

— А скажите… — Она запнулась, но всё же спросила: — А кто‐нибудь Ки‐ису закопал? — Быстро отвела взгляд в сторону, стёрла слёзы. — И где?

— А зачем кому‐то её закапывать? — Шельга хмыкнула, увидев, как Джим резко обернулась и недоверчиво вгляделась в её лицо. — Жива твоя Ки‐иса! — Целительница ухватила Джим за руку: — Ты куда это собралась?

— Навестить её. Пожалуйста! — взмолилась Джим.

— Подожди! Ты ещё слаба, — она попыталась уложить девушку обратно. — А вот с Ки‐исой всё хорошо. Там орк на страже стоит, никого не подпускает к ней без надобности. Ведь когда это случилось, равнодушным не остался ни один светлый эльф, все хотели помочь бедному животному. Более того, за эльфами ринулась толпа целителей с настойками и припарками, все хотели непременно вылечить твоего питомца и ради этого готовы были выполнять любую работу, которую с удовольствием для них находил орк. Да наш зверинец никогда таким чистым не был, как сейчас! — Целительница ласково вытерла бегущие по щекам Джим слёзы. — Твоя гросса — герой дня! Она ведь спасла такого замечательного ребёнка. Куда ты опять собралась? — Джим подорвалась с кровати, и женщине снова пришлось её ловить и укладывать. — Тебе прописано как минимум ещё дня два полного покоя.

— Арни? — Джим снова была готова разрыдаться. — Его забрали, да?

— Заберёшь его, — Шельга Араи усмехнулась. — Его Высочество Арникус Лутас Сен Ативерн ушёл отсюда за несколько минут до того, как ты открыла глаза, и то только потому, что за ним явился сам Адагелий. — И вдруг её тон изменился, она строго посмотрела на девушку и серьёзно сказала: — Я мало что знаю, но разговор идёт о том, что Арникусу срочно нужно отбыть к себе на родину. У меня даже создалось впечатление, что он ждёт только твоего пробуждения, а все остальные — ждут его.

— Где он сейчас? — упавшим голосом спросила Джим.

— По‐видимому, в кабинете у Цитариуса, — Шельга озабоченно рассматривала враз высохшие слёзы в глазах и упрямо поджатые губы. «Да, лучше бы она плакала». — Джим, он обещал вернуться.

— И вернулся, — прозвучал голос от двери. Арникус быстро шёл к кровати, а за ним по пятам следовала свита из воинов. Вампир был одет по‐походному.

Джим села, протянула к нему руки, юноша взял их в свои ладони.

— Я не мог не попрощаться. — Отпустил её руки, отвернулся, нервно схватил стул и грохнул им об пол, но садиться не стал. — Джим, обстоятельства сложились так, что мне надо уйти прямо сейчас. — Он тяжело вздохнул, увидев, как она шумно сглотнула. — Адагелий Оторонталий поможет открыть портал для нас. Я пришёл сказать… — Он снова вздохнул и какое-то время молчал, а потом наклонился, поцеловал Джим в макушку и быстро‐быстро зашептал: — Я прошу тебя, не провожай меня. Пожалуйста! Так будет лучше.

Он отвернулся и быстрым шагом направился к выходу. Воины последовали за ним.

Джим в недоумении разглядывала удаляющуюся спину своего лучшего друга. Вот в проёме скрылся последний воин, а она так и продолжала сидеть неподвижно.

— Джим, — тихо окликнула её Шельга. — Мне очень жаль.

Но девушка уже вскочила с кровати и начала лихорадочно одеваться: натянула поверх больничной туники сорочку, схватила брюки, едва попала в штанину со второго раза, накинула куртку и бросилась вдогонку за вампиром.

Шельга Араи не решилась остановить её, да и вряд ли у неё это получилось бы. Она стёрла набежавшие слёзы и тяжело вздохнула.

По дороге Джим узнала, в какую сторону проследовал отряд. Оказалось, за ворота академии. Девушка неслась со всех ног. И откуда только силы взялись! Промчалась мимо изумлённой охраны. Пробежала ещё немного и увидела впереди отряд Арникуса. «Успела!»

Арни вдруг остановился, словно почуяв что-то, и резко обернулся. По дороге со всех ног к нему бежала Джим. Он спрыгнул с лошади, бросил поводья подбежавшему груму и пошёл ей навстречу. Воины двинулись следом, но Арникус остановил их.

Джим подлетела к нему, обняла за талию, уткнулась в грудь и быстро заговорила:

— Я не сказала тебе самого главного, — всхлипнула. — Я обязательно вырасту и стану… — осеклась, вспомнила слова Диирде'Грамма, что сильной ей никогда не быть, — хитрой и быстрой, приеду к тебе и всех для тебя победю. — Отодвинулась немного и попыталась заглянуть ему в лицо, но подлые слёзы застилали глаза.

— Я постараюсь до того момента, как ты вырастешь, сам всех победить, — горько усмехнулся Арникус. Разомкнул её руки и отвёл от себя. — Знаешь, мы довольно странно с тобой смотримся.

Джим кивнула. Сделала шаг назад и до боли сжала кулаки.

— Не задумываясь, забрал бы тебя с собой, но не могу. Там слишком опасно. Я не знаю, кто мне друг, а кто враг, кому можно доверять, кому — нет. Всё очень сложно! — Он тяжело вздохнул, с остервенением растёр себе грудину. — Никогда не мог предположить, что в груди может так болеть. А, к чёрту! — он сделал шаг вперёд, схватил Джим за плечи и прижал к себе. Уткнулся в её макушку. — Малыш, ты должна быть сильной. Если будешь сильной ты, значит, буду и я.

Сколько они так стояли? Они потеряли счёт времени. За спиной Арникуса кто‐то предупредительно кашлянул.

— Ваше Высочество! Всё готово, ждут только вас, — седовласый мужчина стоял с покорно опущенной головой. — Мне очень жаль, но нам пора.

Арникус отпустил Джим и быстрым шагом направился к отряду. Она проводила его взглядом и продолжала стоять даже тогда, когда на дороге уже никого не осталось. И неизвестно, сколько бы она там ещё так простояла, но из‐за поворота показался отряд вооружённых людей. Они стремительно приближались к Рутонской академии. Девушка сошла с дороги и равнодушно следила за незнакомцами.

Всадники поравнялись с ней. Их было всего десять. Крупные сильные животные под седоками вели себя беспокойно, прядали ушами и недовольно всхрапывали. Воины пронеслись мимо, даже не удостоив её взглядом. Видно было, что они очень спешили.

Джим двинулась следом. Она видела, как охрана остановила отряд возле ворот и просматривала их документы. Несколько всадников спрыгнули с лошадей и прохаживались, разминаясь после долгого пути. Когда Джим проходила мимо незнакомцев, до её слуха долетел конец фразы: «…Деф'Олдман». Точно такую же фамилию носил её друг — Виттор. Она с интересом посмотрела в их сторону. Незнакомцы совсем не были похожи на братьев Деф'Олдман — суровые лица, высокие, мощного телосложения.

Пока Илиодор выполнял все формальности, Изар тщательно изучил стены Рутонской академии, рассмотрел ворота, выдал: «Ничего себе», и перевёл взгляд на дорогу. К ним приближался мальчишка (или девчонка?).

Джим встретилась с ним взглядом, прошла мимо и скрылась на территории академии, а через какое‐то время уже подходила к зверинцу.

— Где ты вечно ходишь? — дорогу ей заступил Виттор. — В лазарете тебя нет, в комнате тоже, Алисия с ног сбилась, разыскивая тебя.

— Что‐то случилось? — Джим с тревогой посмотрела в лицо юноши. — Зачем меня Алисия ищет?

— Понятия не имею, — он пожал плечами, потом наклонился и зашептал: — Ты даже не представляешь, как меня раздражают её братцы. Я имею в виду её новых братцев, — ухмыльнулся. — Других‐то за год вроде бы отучили следовать за ней по пятам, — он хитро подмигнул и вдруг посерьёзнел, заметив её удручённое состояние. — Что происходит?

— Арни… — Джим с трудом сглотнула, не в силах договорить фразу. Отвела взгляд в сторону и быстро заморгала.

— Понятно, — сказал Виттор. Он знал, что значил для Джим вампир. — Ты сейчас куда?

— Ки‐ису навещу и вернусь к Шельге, попрошу успокоительную настойку, выпью и лягу спать. Ах да, ещё найду Алисию и поговорю с ней. — Джим встрепенулась, посмотрела на Виттора: — Послушай, кажется, там твои родственники приехали. Я проходила мимо, слышала, как кто‐то из них представлялся Деф'Олдманом.

— Джим, мы можем носить одну фамилию, но вовсе не быть друг другу родственниками, — юноша улыбнулся. — Но ты меня заинтриговала. Пойду посмотрю, — и припустил в сторону ворот.

Джим отвернулась и побрела дальше. Обошла главное здание, вывернула на дорожку, ведущую к зверинцу, и остановилась. За всё время, что она здесь бывала, она ни разу не видела такого скопления народа. Пошла дальше. Возле огромной кучи с песком усиленно махал лопатой юноша в высоких сапогах, он наполнял тачку. Она остановилась и присмотрелась: «Точно не орк. А кто тогда? Неужели сторожа сменили?»

Юноша наклонился, набрал полную лопату песка и, что‐то почувствовав, обернулся. Это был Ранар. Резко выпрямился, воткнул в кучу лопату и принялся опускать рукава.

— Привет, — Ранар неуверенно поздоровался, видно было, что он рад её видеть, но почему‐то был смущён.

— Здравствуй, Ранар, — улыбнулась Джим, проходя мимо. — Вижу, для тебя тоже нашлась работа.

— Вообще‐то, сам нашёл, — юноша кивнул и робко улыбнулся: — А ты что? Навестить?

— Да, — Джим направилась к вольеру гроссы.

Дошла до нужной дверцы, протянула руку и хотела уже открыть, но до её слуха вдруг донеслось чьё‐то пение. Она остановилась. Прямо сейчас в вольере кто‐то находился. В нос ударил знакомый запах. В памяти всплыла картинка: она в лазарете у Шельги Араи, а рядом начинающий врачеватель — девушка, которая увлечённо расписывала её руки и ноги сильно пахнущей цветной жидкостью.

«Да не может быть!»

Дёрнула на себя ручку дверцы.

На корточках рядом с гроссой сидело именно то самое целительское дарование и самозабвенно разукрашивало смирно лежавшее животное. Ки‐иса жалобно заскулила и поползла в направлении Джим. Целительница жёстко схватила её и прижала к земле, скомандовала: «Лежать!» — и продолжила свою роспись.

— Думаю, ей уже достаточно, — Джим вошла в вольер.

Девушка испуганно оглянулась, поднялась, приветливо поздоровалась и метнулась прочь.

Джим опустилась на колени рядом с гроссой. Животное подобралось ближе. Девушка притянула зверя к себе за холку и нежно погладила.

— Спасибо тебе! — прошептала Джим. — Ты такая у меня умница!

Гросса тыкалась мокрым носом в шею Джим и жалобно ворчала, будто жаловалась. Девушка услышала, как открыли дверцу, кто-то вошёл вольер, а теперь стоял прямо за её спиной и шумно дышал. Она обернулась. Это был орк. Он выглядел смущённым, а в руках держал довольно увесистый пакет.

— Ты это… — он почесал лысину. — Как сам‐то?

— Хорошо, — Джим поднялась, посмотрела на гроссу. — Я ещё приду сегодня, — и направилась к выходу.

— Вот. Это тебе, — орк протянул ей пакет. — Хотел сегодня навестить тебя, но раз ты сам пришёл, держи, — сунул его в руки Джим, отвернулся и пошёл на выход.

Она открыла пакет и с любопытством заглянула внутрь. Это была отборная морковка. Изумлённым взглядом Джим посмотрела на удаляющегося орка: «Да уж!» Улыбнулась и пошла следом.

На улице её ожидала Алисия со старшими братьями. Увидев Джим, она тут же двинулась ей навстречу. Мужчины следом. Девушка обернулась и что‐то резко сказала. Выражая всем своим видом недовольство, братья всё же остались на месте.

Со стороны ворот в зверинец прибежал какой‐то мальчишка и сообщил потрясающую новость: приехали первородные из Отогории, прямо сейчас въезжают на территорию академии. И все, кто находился в зверинце, побросали дела и отправились встречать новых гостей. Все, кроме Джим, Алисии и её братьев. Ушёл даже орк.

Алисия стремительно подошла к Джим и обняла её. Отстранилась, заглянула в лицо и тихо сказала:

— Когда ты меня перестанешь пугать?

— Лис, — Джим высвободилась из её рук, ужасно мешал пакет под мышкой, — мне надо сказать тебе…

— Пожалуйста, не надо ничего говорить. Я знаю, — девушка смущённо потупила взор. — Правда, я не знаю, зачем тебе это нужно.

— Лис, что ты знаешь? — Джим необходимо было выяснить всё до конца.

— Что ты девушка, — Алисия подняла голову и встретилась с ней взглядом.

— Лис. Я так переживала! — Джим виновато посмотрела на неё. — Если бы ты только знала, как меня перепугал твой поцелуй. Я ведь и раньше не знала, как мне быть, а после этого стало ещё хуже. — Она наконец вздохнула полной грудью. — И как давно ты об этом знаешь?

— Ну, извини за поцелуй. Малость промазала. Хотела в щёку, — Алисия покраснела как маков цвет. — А как давно знаю? Не с самого начала. Твой необычный запах всех нас ввёл в заблуждение, — Алисия улыбалась. — Но однажды я оказалась к тебе настолько близко, что ближе просто не может быть. Помнишь, мы до глубокой ночи готовились к экзаменам, а потом все вместе остались ночевать у тебя? Посреди ночи я проснулась. Мне почудилось, что в комнате кто‐то есть, — она засмущалась. — Я никого не обнаружила, зато увидела, что обнимаю тебя. Вот тогда и разобралась наконец, поняла, что ты девушка. — Она подошла ближе и взяла Джим за руки. — У меня никогда не было сестры, и знаю, что уже никогда и не будет. У нас очень редко рождаются девочки. Джим, я люблю тебя, как свою сестру, и очень за тебя переживаю. — Она нахмурилась, строго посмотрела на неё. — А ты ещё взяла привычку не ночевать у себя в комнате. Чего я только себе не надумывала каждый раз! — Алисия увидела, как Джим зарделась и открыла рот, чтобы ответить, но перебила её: — Подожди. Мне тоже надо о себе кое‐что рассказать. — Она отпустила руки Джим и отошла к братьям.

Джим не на шутку разволновалась, двинулась за ней, но Алисия подняла руку в предупреждающем жесте и покачала головой.

— Ты должна знать, — она не отводила взгляда от лица Джим. — Я дракон‐оборотень из правящей династии огненных драконов. Это единственные драконы, способные претендовать на царский титул. Правда, мой дракон ещё только растёт, но первое обращение может случиться в любой момент. Из‐за этого волнуются родители, я ведь как раз нахожусь в том возрасте, когда это может произойти.

Джим посмотрела из‐за плеча Алисии на её братьев: «Видно, их драконы уже вполне выросли». Будто подтверждая её мысли, оба кивнули.

— Лис, это значит, что у тебя будут лапы и хвост? — Джим отступила на шаг и осмотрела с ног до головы Алисию, пытаясь мысленно примерить к ней такой образ. — И крылья, и зубы?

— Да, — Алисия смущённо потупила взор. — Можно и так сказать, но, скорее всего, зубы будут больше похожи на клыки.

Джим снова посмотрела на братьев подруги, и вновь они одновременно кивнули. «Тьфу ты!» Иногда их эта особенность — слышать мысли на расстоянии, общаться без слов — неимоверно раздражала.

— Когда придёт время, ты ведь мне покажешь, какая ты? — с надеждой в голосе спросила Джим, подходя к Алисии и обнимая её. Свёрток с морковкой упал на землю.

Алисия встрепенулась, счастливо засмеялась и с силой притянула к себе Джим.

— Обязательно покажу, — пообещала она, уткнувшись в её волосы. — Я ведь думала, тебя это отвратит от меня. Я так переживала!

Из‐за угла основного здания академии выбежал Виттор и остановился, в смущении разглядывая их. Покашлял. Девушки посмотрели на него и рассмеялись.

— Ты будешь следующим, — важно сказала Джим, наклоняясь и поднимая подарок орка.

— Пожалуй, не стоит, — Виттор попятился, но, видно, вспомнил о чём‐то важном, шагнул к Джим.

— Джим, тебе срочно нужно явиться в кабинет Цитариуса. Это сказал Адагелий, он недавно прошёл мимо ворот — отправился открывать ещё один портал.

— Кого на этот раз отправляет? — спросила Алисия. — Уходят наши гости?

— Нет. Они все остались. — Виттор нахмурился. — Создана комиссия по факту убийства, ведётся следствие. Им теперь долго здесь торчать.

— Тогда кого? — поинтересовалась Джим.

— Кассиана забрали. Его отец прислал своих людей. Кажется, Тёмная Империя объявила войну Государству Фириат… или это Фириат выступил с войной на Тёмную Империю… В общем, кто‐то нарушил чьи‐то границы. Уж извините, невнимательно слушал брата.

Джим сунула в руки Алисии пакет с морковкой и побежала в сторону ворот, но была остановлена Виттором.

— Пусти, — она рванула руку из его захвата. Сердце сжалось от отчаянья, боль комом подкатила к горлу. — Я только попрощаться. Ведь там война. Неизвестно, придётся свидеться или нет. Да пусти же!

— Джим, ты уже не успеешь их догнать, — он сочувственно покачал головой. — И тебя ждут в кабинете Цитариуса. Срочно! Адагелий был очень настойчив, сказал: «Как только освободится, пусть непременно тоже явится».

«Да что за день сегодня такой?!» Джим опустила голову и побрела к учебному корпусу.

Она не заметила, как добрела до кабинета ректора. Остановилась, неуверенно потопталась. Постучала. Услышала, что её пригласили зайти. Открыла дверь. Внимательно всех осмотрела и тут же закрыла. То, что она там увидела, ей совсем не понравилось.

Посреди кабинета стоял десяток огромных мужчин, каждый был высок, статен, плечист. Одеты они были, как варвары, но выглядели достойно и гордо. А самое главное — все как один не отводили любопытствующего взгляда от дверей. А, да, там ещё был Цитариус. Он сидел за столом и разбирал документы. Адагелий стоял со скрещенными руками возле окна, а Царкиил — прямо возле входа, но не успел он ухватиться за ручку двери, она захлопнулась у него прямо перед носом. Адагелий хмыкнул и тут же исчез на глазах изумлённых гостей.

Джим рванула по коридору, но перед ней вырос «чёрный плащ». Тяжело вздохнул.

— Это уже становится смешным. — Кивнул на дверь кабинета Цитариуса: — Заходи.

— Нет, спасибо. Не хочу вам мешать.

— Мы собрались из‐за тебя, — он легонько подтолкнул Джим в сторону двери.

Девушка повернулась, решительно подошла к кабинету, открыла дверь и прошествовала внутрь. Она старалась не обращать внимания на пристальные взгляды незнакомцев, прошла мимо, даже не взглянув в их сторону. Подошла к столу и остановилась.

— Мне передали, что вы меня звали. — Глава академии кивнул и протянул ей документ. Джим приняла его, равнодушно скользнула взглядом по тексту. — Я не понимаю.

— Прочти. — Цитариус поднялся из‐за стола.

В документе шла речь об опекунстве кого‐то над кем‐то. Джим скользила равнодушным взглядом по незнакомым именам, тщетно пытаясь понять, что же происходит. Аккуратно положила документ на стол. Она чувствовала внимательные взгляды десяти пар глаз, но не решалась обернуться.

— Простите, но я всё равно не понимаю, — Джим смело встретила взгляд Цитариуса.

За её спиной остановился Царкиил.

— Позвольте и мне взглянуть?

Незнакомцы тихо переговаривались.

— Дядько, скажи Илиодору, пусть спросит, может, есть ещё одна Рутонская академия? — в голосе говорившего явно слышалось сомнение. — Ну, мало ли, вдруг мы где‐нибудь не там свернули? — И шёпотом: — Что‐то она не очень похожа на нашу девочку.

— Нет никакой ошибки, — сказал Цитариус, внимательно наблюдая за гостями. — Существует только одна Рутонская академия, и вы сейчас находитесь в ней.

Джим осторожно выглянула из‐за плеча Царкиила, с любопытством посмотрела на незнакомцев. Все они тут же уставились на неё. «Да что происходит?» Но она не спряталась: не могла отвести глаз от их суровых лиц. «Так, срочно нужно налаживать контакт». Она улыбнулась.

Мужчина, который стоял ближе всех, вздрогнул.

— Нет, Изар, это наша девочка. — Он вышел вперёд и заговорил: — Я Илиодор Деф'Олдман, ближайший твой родственник и опекун, — начал он официальным тоном… и вдруг его голос дрогнул: — Как же долго я тебя искал.

— Царкиил, кто все эти люди? — очень тихо спросила Джим.

— Джим, эти люди — твоя семья, — вместо Царкиила ответил Адагелий. Он обошёл стол и остановился возле неё. — Ошибки не может быть. Мы несколько раз проверили документы.

Вот тут Джим по-настоящему испугалась. Надо было срочно что‐то делать. Явно происходила какая‐то путаница.

— Нет. Это ошибка, — в поисках поддержки Джим осторожно взяла ладонь Царкиила в свою. Почему‐то рука преподавателя нервно подрагивала. Или это дрожали её руки? С надрывом в голосе быстро заговорила: — У меня нет семьи. Правда! И никогда не было. Я долгое время жила в разрушенном замке. По крайней мере, я помню себя именно с этого момента. Меня нашёл добрый путешественник. — В её глазах начали копиться слёзы. — Забрал с собой, отвёл в Ветернхильский «Дом Милосердия», и я росла в приюте, пока… — Она в смятении провела рукой по лбу, но быстро собралась и продолжила: — Я лишь не могу вспомнить, как случилось, что я оказалась в катакомбах. Но всю остальную жизнь я помню очень хорошо. — Она смело взглянула на незнакомцев и твёрдо сказала: — В ней не было родителей. В ней не было семьи.

Илиодор шумно вздохнул, прихрамывая, двинулся к ней.

— Прости меня! — не в силах продолжать, он замолчал. Взрослый мужчина, суровый воин едва справлялся со своими эмоциями. Он вглядывался в её лицо. — Мне не хватит всей жизни, чтобы искупить перед тобой свою вину, — голос его предательски дрогнул. — Прошу, позволь любить тебя, окружить заботой, дать семью. — Мужчины за его спиной одобрительно зашумели. Он подошёл ещё ближе. — Ведь у тебя огромная семья, Джим, которая с нетерпением ждёт твоего возвращения.

По щекам Джим потекли слёзы. Ей так сильно хотелось верить ему!

— И мама? И папа? — с надеждой спросила она.

— К сожалению, нет, — Илиодор тяжело вздохнул. — Но у тебя есть дедушка, бабушка и я.

— И ещё куча родственников, — сказал Изар, отделяясь от стены и подходя к ним. — Джим, поехали домой!

И в этот момент Илиодор сделал шаг вперёд и обнял её за плечи, привлекая к себе.

— Я нашёл тебя!

Отогория. Родовой замок семьи Олдман — Вираэль. Последний месяц лета

Главный Отогорский хребет протянулся с востока на запад, отделяя Отогорию от Светлой Империи. Он, как и другие параллельные ему горные цепи, состоял из гор с заоблачными вершинами, которые никогда полностью не лишались снега, и узкими глубокими теснинами. На границе этих хребтов раскинулось предгорье с плодородной землей, часть которого покрывали прекрасные луговые травы, часть — занимал лес, который внизу у склонов состоял преимущественно из буков и дубов, а на высотах — из сосен и ёлок. А у подножия вечных ледников брали своё начало две великие реки: Отога и Ория. Они начинали путь в виде маленьких ручейков и спускались в долину полноводными бурными реками.

В одном из живописнейших мест этого предгорья расположился замок Вираэль. Огромный клин земли, ограждённый Отогой и Орией, придавал крепости треугольную форму. За защищавшими замок стенами, украшенными зубцами, возвышались две опорные башни, а посередине территории находилось само величественное здание.

Заканчивался последний месяц лета. Наступало раннее утро.

Илиодор открыл глаза и уставился на балдахин над кроватью. Привычка рано просыпаться выработалась ещё с детства, но сейчас ему не надо было никуда спешить, и он бесцельно разглядывал складки плотной ткани и вспоминал прошедшие события. Он слышал, как в комнату вошёл слуга, поставил на умывальный столик кувшин с колодезной водой, тихо поздоровался и вышел. Илиодор поднялся, прошёл босыми ногами по каменному полу к окну и распахнул его настежь. Горный утренний воздух ворвался в комнату и прогнал остатки сна. Мужчина направился к столику, плеснул в чашу студёной воды и умылся. Взял со стула приготовленные для него вещи и начал одеваться. Сегодня он непростительно опаздывал к завтраку.

***

В академии они пробыли всего два дня. За это время Джим собралась и попрощалась со всеми друзьями до следующего учебного года. Было решено, что академию она закончит обязательно. Правда, никто из отряда первородных тогда не понял, почему случился такой переполох, когда стало известно, что Джим Ветерн — это Эвелин Деф'Олдман. Лишь потом из разговоров Илиодор узнал, что, оказывается, в академии его племянницу считали мальчиком. Такая новость несказанно повеселила Старкада и его племянника Изара.

Надо отметить, отношения между Изаром и Джим не задались с самого начала. Он постоянно старался задеть её словом, а однажды даже специально напугал, заставив свою лошадь продемонстрировать ей клыки.

Это случилось в самом начале, когда Адагелий Оторонталий любезно открыл для них портал, из которого они вышли в двух днях пути от родины. Дальнейшую дорогу предполагалось преодолеть на лошадях. Джим с опаской поглядывала на необычных животных и долго не решалась сесть на одну из них, но потом в надёжных руках (перед своим дядей) она путешествовала с удовольствием.

Джим с самого начала путешествия стала завоёвывать сердца суровых воинов, и первым был Старкад. Предстояла ночёвка в лесу, и они решили остаться возле костра, чтобы не травмировать обращением неподготовленную психику девушки. Наставник выкупался в ближайшем озере и вернулся полностью одетый, но с мокрой головой. Он по‐старчески ворчал под нос о хрупкости и нежности девиц, одновременно пытаясь одними пальцами собрать волосы в причёску.

Илиодор вспомнил, как тогда забеспокоилась Джим. Она чуть ли не с головой залезла в свой вещевой мешок, выудила оттуда расчёску и робко предложила старику свои услуги. Старкад долго с подозрением взирал на неведомый предмет в её руках, но всё же согласился. Она сначала тщательно прочесала его космы, затем бороду и приступила к плетению сложной причёски, которую однажды показал ей Виттор. Всё то время, что она кружила вокруг старика, Джим весело щебетала о том, как смешно у неё раньше торчали в разные стороны короткие волосы и как долго не получалось собрать их даже в маленький хвостик. Мужчины, сидящие вокруг костра, внимательно прислушивались к её рассказу и всё больше хмурились.

А Илиодор не мог отвести изумлённого взгляда от старого друга и наставника. Никогда прежде он не видел на его лице такого умиротворения. Правда, когда Джим закончила возиться с его причёской, Старкад открыл глаза и очень серьёзно посмотрел на своего бывшего подопечного. Твёрдым голосом задал один только вопрос:

— Ты же мне потом расскажешь, где находится этот Ветернхильский дом милосердия?

Следующими были родители Илиодора — бабушка и дедушка Джим.

Когда отряд прибыл в замок, родители вышли встречать их. Илиодор никогда не забудет смущённого выражения на лице отца и трогательного — матери. В первый момент они растерялись и удивлённо разглядывали невысокую девушку, вцепившуюся в руку Илиодора, не решаясь подойти познакомиться. Покорение сердец началось с завтрака на следующий день, когда перед Джим выставили свежевыпеченную сдобу. Она нахваливала творение кухарки и уплетала за обе щёки, два раза просила добавки молока. Матушка с умилением выслушала её восторженные отзывы и сообщила, что эти булочки должны выпекаться немного иначе, и назавтра пообещала лично испечь их для неё. В следующий раз перед Джим уже выставили творение бабушки и поставили полный кувшин с молоком. Девушка ещё больше нахваливала завтрак, а когда встала из‐за стола, чтобы отправиться к себе в комнату, проходя мимо, смущённо чмокнула бабушку в щёку. Глядя на эту сцену нежности, дед тут же неодобрительно нахмурил брови, но только до тех пор, пока Джим не проделала то же самое с ним.

С тех пор так и повелось. Рано утром Джим спешила на кухню, где вместе с бабушкой занималась выпечкой домашней сдобы. И вовсе не беда, что булки у Джим выходили неказистыми и сплюснутыми. Зато от всей души! Дед, чтобы привлечь к себе немного её внимания, тоже придумал занятие — стрельбу из лука. И тоже не беда, что, когда Джим отправлялась вместе с дедом на очередную тренировку, прислуга боялась казать нос на улицу, потому что стрелы летели куда угодно, только не в цель.

Одно только огорчало родных: Джим наотрез отказалась от своего настоящего имени. Скромно потупив глаза, она сказала: «Простите, но я не знаю имени Эвелин. Позвольте остаться Джим». Бабушка тихо плакала, дед хмурился, а Илиодор принял решение съездить к поверенным и просто вписать в её документы ещё и это имя.

Одним из вечеров, когда они все вместе собрались тесным семейным кружком, Илиодор поведал Джим всё, что знал про её родителей. Правда, он так и не решился рассказать, что Джим была украдена по приказу деда (отца её матери), который отрёкся от своей дочери, а потом и от внучки. Он просто не смог. Видел её полные невыплаканных слёз глаза и слышал шёпот: «Значит, меня мама с папой любили». В тот вечер они долго разговаривали, но в основном вспоминали Исидора. Когда пришло время ложиться спать, Джим сообщила, что однажды она непременно узнает, почему погибли её родители, и обязательно накажет виновных.

С того момента, как они приехали в замок, прошло немного времени, а у Джим уже появились две навязчивые идеи: первая — научиться стрелять из лука, вторая — ездить на «страшных» животных. И следующим, кого Джим покорила, стал конюх и сторож в одном лице. Илиодор помнил, в каком он пребывал шоке, когда застал племянницу, работающую на огромной конюшне бок о бок со сторожем, с которым никто раньше не мог сладить. Но племянница каким‐то образом нашла путь и к его очерствевшему сердцу. По незнанию, Джим всё пыталась накормить бедных животных морковкой, на что те скалили клыки и недовольно били копытом. Вот тогда, видно, и состоялся первый контакт. Конюх больше не мог выносить такого издевательства над своими подопечными и заговорил первым. После этого на кухню Джим заявлялась исключительно за кусками свежего мяса… и морковкой, но только уже для себя.

Следующим стал Изар. Илиодор так и не смог понять, почему скромный и даже излишне застенчивый юноша начал вдруг задирать его племянницу с первого дня их знакомства. Но всё прекратилось одним днём, когда Джим поколотила его… длинной палкой. Шестом, как она назвала его, а для всех свидетелей той сцены — дрючком. Никто сейчас не вспомнил бы, с чего всё началось, но, когда вся челядь бросилась во двор, туда же проследовал Илиодор с родителями.

Во дворе шёл поединок. Признаться, в тот день не только Илиодор был поражён мастерством девушки. Джим с лёгкостью уходила от мощных атак Изара, легонько тыкала его в незащищённые места и от всей души хлопала туда, куда не стоило бы, при этом постоянно поминая какого‐то Диирде'Грамма. В довершение юноша рассвирепел до такой степени, что обратился в громадного волка прямо на её глазах, на что племянница выдала скептическое: «Фи, видели и покруче» — и метнулась от него со двора. Старкад, Илиодор и множество других свидетелей бросились следом. На огромной поляне Джим виртуозно уворачивалась от нападений Изара, меняла направление, делала обманные движения в сторону, резко останавливалась, снова начинала двигаться, а в какой‐то момент произошло что‐то странное. Все увидели, как девушка исчезла с одной стороны зверя и вынырнула с другой, со словами «и тебя поймала» схватила Изара за шею и в обнимку с ним кубарем покатилась с пригорка. Когда зрители добежали, то их глазам предстало необычное зрелище: огромный волк передними лапами подмял под себя Джим и самозабвенно вылизывал ей лицо. Девушка жалобно просила не слюнявить её и клятвенно заверяла, что больше никогда не будет его воспитывать диирдеграммовским методом. Старкад тихонько посмеивался, мол, знай наших. Илиодор едва сдерживал смех: всё же племянница «оттаскала за усы» Изара. А дед требовал немедленно прекратить прилюдное облизывание.

«Хорошо, что хоть матушка тогда не видела этого безобразия».

Илиодор вышел в пустой коридор и прислушался к тому, что происходит этажом выше. Джим сразу отказалась занять спальню своего отца, находящуюся прямо напротив дверей Илиодора, и выбрала угловую комнату на верхнем этаже. Сегодня во всём замке было подозрительно тихо. Илиодор заволновался и сбежал по ступеням, направляясь в главную залу, где они обычно трапезничали. По дороге наткнулся на слугу, который настолько был чем‐то озабочен, что даже не заметил его.

— Риам, — требовательно окликнул его Илиодор, потому что, не сделай он этого, юноша выскочил бы на улицу. А так он остановился и удивлённо посмотрел в его сторону. — Что происходит? Где все?

— Так это… — юноша задумчиво почесал затылок. — Все там.

— Где — там?

Вокруг не сновала прислуга, было тихо как внутри замка, так и снаружи, во дворе. Илиодор всё больше раздражался.

— На дальнем лугу, — испуганно ответил Риам. Открыл дверь и с надеждой в голосе спросил: — А можно я тоже пойду?

— Ладно. Только скажи, где мой отец? — спросил Илиодор, направляясь к двери.

— Так это… — юноша неуверенно наблюдал за его приближением, — …тоже на дальнем лугу.

И быстро выскользнул за дверь.

«Надо срочно выяснить, что происходит».

И Илиодор вышел следом.

Вскоре он уже подходил к дальнему лугу и удивлённо разглядывал толпу, собравшуюся там. Разыскал отца. Тот стоял рядом со Старкадом и Изаром. Там же находился Урсус, их конюх.

— Мне объяснят наконец, что случилось? — спросил Илиодор, подходя к ним и тоже вглядываясь в горизонт, как и все остальные.

— Тш… — шикнул на него отец. — Сейчас сам всё увидишь.

Вдалеке показалась лошадь. Без седока. Животное неслось галопом и стремительно приближалось.

Илиодор заволновался. «Видно, Джим не удержалась при таком быстром беге. Хотя вряд ли». Вот уже два месяца Урсух сам обучал девушку верховой езде.

И вдруг перед его изумлённым взором из‐за бока лошади вывернулась Джим и села в седло. Оказывается, всё время, пока лошадь шла самым быстрым аллюром, девушка висела сбоку.

— Я так понимаю, твоя заслуга? — с упрёком спросил Илиодор, поворачиваясь к конюху. — Ведь только ты по юности такое проделывал.

— Погодь! — Урсус довольно улыбался. — Ты ещё не видел самого интересного, правда, у неё ещё не особо получается…

Илиодор услышал, как Изар шумно втянул воздух и с благоговением произнёс:

— Вот сейчас.

Джим села на корточки в седле и какое‐то время балансировала на лошади, приспосабливаясь к ритму движения, держась за повод. Потом начала осторожно вставать, постепенно отпуская повод, пока совсем не выпрямилась. Удержалась она в таком положении совсем недолго, а потом сорвалась. Толпа слитно охнула, раздались возгласы ужаса.

Целая и невредимая, Джим стояла чуть поодаль от места своего падения и громко смеялась.

— Дядько, надо ведь что‐то делать с этим! — Изар недовольно рассматривал смеющуюся девушку. — Третий раз смотрю, и каждый раз сердце останавливается.

— Чем тебе дядько тут поможет? — Старкад тоже выглядел не лучше, даже испарина проступила, пока Джим поднималась на седло. — Вон кому говорить надо! — он махнул рукой в сторону Илиодора. — Если кто и совладает с этой девчонкой, то только он.

Урсух свистнул по‐особенному, и животное помчалось в его сторону, а Джим припустила следом. Она остановилась рядом со зрителями, со всеми поздоровалась и спросила: «Ну как? У меня получилось?» В недоумении оглядела их хмурые лица, пожала плечами и помчалась к замку. Нужно было успеть привести себя в порядок, спуститься на кухню и помочь бабушке накрыть на стол. Сегодня на завтрак были приглашены друзья Илиодора, в том числе и Изар.

Через какое‐то время выкупанная и причёсанная Джим расхаживала по комнате и бросала тревожные взгляды в сторону кровати, на которой лежало платье. В дверь постучали. В комнату вошла статная женщина. За считанные минуты она помогла ей одеться и уложила её волосы в высокую причёску. Джим с недоверием рассматривала юную девушку, которая глядела на неё из зеркала. Поднялась со стула. Отступила на некоторое расстояние.

Ей вспомнились слова Арникуса: «Ты становишься женщиной».

Джим довольно рассмеялась, подошла к двери, ещё раз обернулась и посмотрела на своё отражение:

«А ничего так выходит!»

Выскользнула в коридор и помчалась вниз. Там ждала её семья.

Конец