В ступу я с утра вскочу

И куда-нибудь лечу…

Если б в городе жила,

Я бы в лётчики пошла!

ЛЕШИЙ. Да ведь и мне не легче, друзья. В наше время Лешим работать тоже тяжело, ох, тяжело!.. Вот, помню, раньше собьёшь путника с дороги, заведёшь его в самую чащу, запутаешь так, что аж самому приятно, позабавишься вдоволь, покричишь филином из-за дерева, нагонишь страху, а там уж и выведешь его на дорогу. И он, горемычный, рад-радёшенек, что всё же не заблудился, не сгинул в чащобе, и тебе приятно: выполнил свой долг, не посрамил высокое звание Лешего! А теперь до того тошно, что и сказать нельзя! Теперь-то по лесу пешком никто не ходит, все на автомобилях ездят, а с шофёром не работа, а одно издевательство! Ты его с дороги сбить хочешь, а он по этому, как его… по на-ви-га-тору какому-то обратно выруливает. Ты на него филином кричишь, пугаешь, а он в машине музыку включит и тебя в упор не слышит. Мне план выполнять надо, я каждый месяц отчёт по заплутавшим сдавать должен, а разве с этими водителями план выполнишь?!. Да вот ещё другая беда: туристы! Как суббота, так они понаедут и ну давай костры жечь, пожарную опасность создавать! Да ещё музыку до утра крутят, спать не дают… Мне утром лес убирать, вставать рано, а я не выспамшись, я гнилое бревно от крепкого дерева не отличаю… Какая уж тут уборка!

АЛЁНУШКА. Ещё и обзываются… Да как вам не стыдно?!

ИВАНУШКА. Ну дядька с бородой, который Леший, сказал, что это он нас с дороги сбил, чтобы мы не домой к себе вернулись, а к нему в избушку попали. Мы и впрямь как раз на эту избу набрели. Прямо на неё вышли.

АЛЁНУШКА. Да какая разница, когда этот ваш царь правил. Ступы уже давно не в моде. Я вот ни одной уважающей себя женщины не знаю, которая летала бы в ступе. Это некомильфо.

ВАСИЛИСА. Мы из ГНОМа.