В голове гудело. Оглядываясь по сторонам и замечая, что лица людей вокруг теряют формы и становятся расплывчатыми, Сергей приказал себе остановиться. Гости же давно перешли ту границу, перед которой он опомнился — на столе третий день не было недостатка в спиртных напитках. В зале все ходило ходуном от стука ног, рева музыки и пьяных выкриков. Сергей попытался отыскать среди этого хаоса сестру, но скоро понял, что это ему не удастся. Зато Федя завалился на столе напротив, и его-то нельзя было не заметить — белый фрак, который жених почему-то не снимал с первого дня свадьбы, заметно выделялся из общей кутерьмы. Его обладатель крепко спал, совершенно позабыв о существовании молодой жены…

На душе было мерзко, и Сергей сам не мог сказать отчего. Болела голова, окружающая какофония нервировала и раздражала. Он не отдавал себе отчета, что теряет сестру, но как-то чувствовал это. У Танюши будет теперь другая жизнь, другая семья, другие интересы, а это означало, что и в его жизни, его и маминой, все меняется. Их станет меньше. Им будет скучно без постоянного жизнелюбия и оптимизма сестренки. А Федя? Где Таня только нашла такого барана? Нет, Сергей не имел ничего против этого здоровяка где-нибудь в институтской компании за кружкой пива, но Танюшка! Умная, красивая, а впрочем… Сергей никогда не задумывался, что с ней такое случиться раньше, чем с ним самим. Ей всего-то восемнадцать с половиной…

Откуда-то от двери пробирался Андрюха, с грохотом опрокидывая табуретки и огрызаясь на окрики родственников Феди, которых никак не мог обойти не толкаясь и не наступая на ноги. Лицо школьного друга выглядело неважно, но узнаваемо. В памяти сами собой всплыли картины вчерашнего дня, когда Андрей, набравшись до полного отупения, выступал гвоздем программы и выделывал такие штуки, что свидетели этого давились со смеху, расплескивая содержимое бокалов себе на одежду…

— Серега! — так и не добравшись, Андрей замахал ему руками. — Идем! Лезь сюда!

Сергей поднялся и был удивлен, какой тяжелой стала верхняя половина тела и особенно голова. Стены качались, а пол, со всей размещенной на нем мебелью: стульями, столом, тумбочками, неожиданно приближаясь, все время целился в лицо…

Наконец он выбрался. Андрей схватил за рукав и потащил куда-то. Сергей даже не пытался понять, куда и зачем. Уже на улице его обдал свежий ночной воздух, осенний и уже холодный, вернув в мир задатки некоторой ясности и хоть какого-то порядка.

Тьму разрезал свет фар «Москвича», к дверце которого и направлялся Андрей. Было удивительно, что в таком состоянии друг собирается куда-то ехать.

— Чего стоишь? Садись! — Андрей уже забрался в машину, и его лицо выражало нетерпение.

— Куда это?

— В кабак! Куда, куда…

Сергей заглянул через дверцу. На задних сидениях улыбались две хорошенькие девчонки, как и положено, до глупости пьяные. Он не помнил, чтобы видел подруг когда-нибудь раньше, и уж на свадьбе не видел точно, но те-то наверняка его знали — их улыбки говорили вполне определенно. Сергей поморщился — Андрюха опять выступал в своем репертуаре — но в машину все-таки сел, отбрасывая сомнения до лучших времен.

— А сейчас мы где?

— Где, где… Вопросы у тебя дурацкие! Важно не где, а с кем! Здесь уже все, конец, ничего интересного не будет — сам знаешь.

— Да, но…

Андрей бросил сцепление, и автомобиль рванулся, встряхнув не ожидавших этого пассажиров.

— Нет, ты сдурел…

— Не бойсь — повеселимся! — Андрей вырулил на проспект, к счастью для всех уже пустынный, и столбы троллейбусных линий помчались навстречу…

Сергея всегда удивляло, как Андрюха управляется с машиной — тот мог едва держаться на ногах или даже совсем не держаться, но баранка в его руках всегда вертелась с такой виртуозной уверенностью, какой позавидовал бы иной трезвый. Друг вел машину автоматически, не думая, как сам Сергей собирал «Кубик Рубика», и со стороны ни за что нельзя было подумать, что за рулем «Москвича» человек, который уже ничего не видит и не понимает. С одной стороны, это успокаивало, да и гаишников совсем не попадалось, а с другой — непонятная, необъяснимая тревога прокралась и примкнула к тоскливому и едкому чувству одиночества и безысходности, царившему в Сергее весь сегодняшний вечер — сегодня все должно было бы быть как-то иначе, не здесь, не сейчас, не с этими людьми… Девчонки шептались и бросали пустые взгляды в зеркало заднего обзора, чтобы увидеть глаза парней. Андрей шутил, и сам не переставая хохотал над своими остротами. Сергей смотрел на него, на как-то неровно колыхающиеся столбы за окном, на накрашенные мордочки, заглядывающие в зеркало и сам себе удивлялся: почему он не сопротивляется, почему так безвольно отдается во власть событий, и почему то, что вчера казалось таким важным, сегодня как-то даже и безразлично?

Движок гудел, а в голове было мутно и ничего не хотелось…

Элиту Большого Галактического Королевства составляли лорги — люди, наделенные феноменальными способностями во всех областях знаний, экстрасенсорики и парапсихологии. Так и должно было быть. Долгие столетия Программа Рождения создавала, выращивала, вынашивала эту расу именно для того, чтобы увидеть во главе государства настоящих, полноценных правителей.

Лучшие из лоргов образовывали Великий Совет Королевства, собиравшийся только в исключительных случаях. Когда такое случалось, члены совета объединялись в Сфере Правления, образовывая знаменитое Кольцо Истины. Тридцать один лорг размещался в своем ложе правителя, после чего Сфера замыкалась, разумы тридцати одного лучшего из лучших сливались в один ни с чем несравнимый разум, способный анализировать и предвидеть любое событие. Дополняя друг друга, лорги создавали идеальный, лишенный целей и желаний мозговой центр — но не абстрактный, обедненный интуицией разум машины, а разум живого человека, способного чувствовать, предвидеть, предсказывать. Чтобы управлять таким чудом нужен был еще один экстрасенс, один способный справиться с мощью тридцати одного члена правительства. Им служил сам Король Галактики — человек-легенда. Он размещался в центре Сферы Правления, он направлял, координировал и слушал Кольцо Истины. И такое правление не знало ошибок…

— Ты слышал? — взволнованно спросила Лен-ера. Она и Эр-тэр шагали по галерее Дворца Советов.

— Да, слышал — Уэл-тэр открыто признал, что пойдет на все, чтобы получить королевский трон.

— Вот именно, Эр-тэр. Только эта его фраза — «временный король» — мне совсем не нравится. Ничего нет постояннее такого временного. Получив трон, Уэл-тэр уже никогда его не вернет!

— Куда он денется? Завещание есть завещание. Нарушение приведет к тому самому расколу, которого все так страшатся.

— Боюсь, что не приведет, Эр-тэр. — Лен-ера остановилась и смешно наморщила лоб, размышляя. Очевидно, мысль посетила ее только что. — Если Уэл-тэра изберут по «Основным правилам демократии Аррагорры», Независимые от него уже не отвернутся!

— Лен-ера! О чем ты?! В том-то все и дело, что Уэл-тэра НИКОГДА НЕ ИЗБЕРУТ по «Основным правилам демократии…»!

Принцесса задумчиво кивнула.

— Да… может быть… А Уэл-тэр рассчитывает на успех и уверен в своих силах. Он что-то задумал… Ситуация сложнее, чем казалась на первый взгляд… Нужно обязательно найти Корону!

— Об этом не здесь!

— А? — Лен-ера вздрогнула и огляделась. — Да, верно. Идем!

Они приблизились к величественной порталу, украшенному огромным королевским гербом, сообщили биокоды и шагнули сквозь арку. За порталом раскинулся изумрудный зал главной библиотеки Королевского Дворца. С пола послушно поднялись две огромные ложи.

— Присаживайся! — Лен-ера устало опустилась на подушки. Вслед за ложей перед принцессой возник маленький столик с напитками и фужерами.

— Откуда вдруг взялась эта Корона? Отец никогда не предавал особого значения какому-то там отдельно взятому предмету, а в последние годы — тем более. Когда-то давно, рассказывал что-то, вроде: Великие Императоры «вложили силу своих познаний в одно из творений рук своих и нарекли силу эту Короной, ибо как короне вечно сверкать ей над челом Великого»… Легенда записана, как и прочие откровения отца, можно прочесть в оригинале, но чтобы вот так вдруг взять и сказать в завещании: «наследник, коронованный Короной Древних Императоров Космоса»! Кто бы мог подумать?!

— Тем более, что, как правильно понял наш честолюбивый друг, в объективной реальности нет никакой Короны.

— В настоящем нет.

— Да и в обозримом прошлом ничего такого, чтобы напугать Уэл-тэра. Мы ведь не нашли ни одного документа, где было бы сказано «жила была Корона». Только легенды Его Величества. Никакие документы, содержащие прямые указания на Корону, до наших дней не дожили!

— Только одно упоминание и то очень давно и довольно туманно… А отец никогда не бросал слов на ветер, тем более последних слов…

— Согласен. Если Неск-тэр заговорил о Короне в такой важный для него момент, значит что-то предвидел.

— Только вот «что»?

Лен-ера взяла со стола бокал и сделала несколько глотков. Успокоительный напиток несколько прояснил ее мысли.

— Давай подытожим, что у нас есть. Много лет назад отец записывает три-четыре легенды, где так или иначе фигурирует объект под названием «Корона Императоров Космоса», и нет ни малейшего указания, где и когда это «нечто» видели в последний раз. В прощальном послании отец опять вспоминает о Короне, причем требует беспрекословно отдать и престол и Королевство в руки обладателя этим непонятным предметом. Далее мы с тобой перерываем все архивы, поднимаем по тревоге все Институты и все, что обнаруживаем, это легенду о неких жрецах Австранта, вроде бы оберегавших что-то похожее, если не по описанию, то по названию. Так?

Эр-тэр чуть поклонился в знак согласия:

— Даже не легенду, а летопись религиозного культа австрантийских жрецов-хранителей. Двадцать тысяч лет назад они называли себя Хранителями Вечности, сорок тысяч лет назад — Хранителями Жизни, а пятьдесят тысяч лет назад — Хранителями Тьмы… или, в трактовке других ученых — Хранителями КОРОНЫ. Начало культа уходит в шестидесятое тысячелетие до наших дней — необыкновенно живучая религия. По сей день на Автранте есть приверженцы… На этом все. Ни одного другого слова «Корона» ни в одном историческом документе ни на одной другой планете галактики.

— А раз отец напомнил про Корону Древних Императоров Космоса, как о чем-то реальном, а других данных об этом предмете у нас нет, мы решили, что Хранители на Австранте «хранили» именно то, что нам нужно, а не какое-нибудь золотое украшение?

Эр-тэр пожал плечами.

— Ну, все может быть. Во-первых: совпадает по времени — не так далеко от падения Древней Империи. Во-вторых: если верить данным Института Времени, Хранители оберегали «нечто», чего и сами не понимали и не могли использовать — вряд ли бы имелось в виду «золотое украшение». И хранили «вне времени и пространства недоступном простым смертным». В-третьих: у нас все равно больше ничего нет.

— И еще. Когда-то отец сказал: «будущее человечества умерло на Автранте тысячи лет назад».

— Да? Ты не говорила… Совпадение?

— Австрант… Шестьдесят тысяч лет… — Лен-ера устроилась поудобнее и закрыла глаза.

— Технически это возможно? — вопрос был передан мысленно.

Лорг почувствовал, что принцесса позволила себе расслабиться: перед глазами Советника пробежали картины древних замков, деревянных кораблей, пышных дворцовых празднеств, людей с большими ясными глазами в тяжелых пестрых одеждах… Эр-тэр ужаснулся — даже в минуты опасности Лен-ера оставалась такой же наивной романтически настроенной девчонкой, как много-много лет назад.

— Да, мой фрегат…

Принцесса улыбнулась, не открывая глаз.

— Мне говорили. Он, кажется, назван «Странником»? Единственные в своем роде системы «плавного» гиперпрыжка и двигатели временного перехода с предельной дальностью хронологического смещения… шестьдесят семь тысяч лет. Правильно?

Перед Эр-тэром пробежали внушаемые видения машинных отделений, двигательных отсеков, ангаров, шикарных кают, бассейнов, садов, тренажерных и спортивных залов… Лорг ответил слабой улыбкой, не скрывая досады.

— Здорово, Ваше Высочество! Если такие тонкости известны тебе, и Уэл-тэр их знает. Его разведка тоже не зря хлеб ест.

Лен-ера красивым движением передернула плечами.

— Зачем преувеличивать — хлеб у них один, а возможности разные… Итак, технически реально?

— Да.

— И какие у нас шансы?

— Смотря чего.

Большие глаза принцессы, меняющие цвет в соответствии с освещением и цветом туалета — последняя дворцовая мода — и сейчас синие, как медный купорос, вновь распахнулись, теперь источая недоумение.

— Как это чего? Переместиться во времена Хранителей, найти их, узнать, чего они там «хранят», и, наконец, выкрасть Корону, если, конечно, не выяснится, что Короны нет и никогда не было ни в том времени ни на той планете.

— И что, если не было?

— По крайней мере, будем знать, что сделали все, что могли, а еще — что у наших врагов никогда не появится в руках то, чего нет нигде, даже на Австранте с его темным прошлым.

— Тогда шансов меньше, чем хотелось бы.

Принцесса вздрогнула, прогоняя остатки фантазий и возвращаясь к менее радужной действительности. Только сейчас Эр-тэр заметил, как последние дни измотали красавицу.

— Мы оба знаем, — поспешил объяснить лорг, — что основной закон временных исследований звучит так: «исследователь ни прямо, ни косвенно не в силах изменить собственного прошлого». Невозможно энергетически. Теперь смотри. Во-первых: мы хотим переместиться в прошлое на шестьдесят тысяч лет — еще никто и никогда не погружался так глубоко. Предположим, нам повезло, и «Страннику» удалось сместиться во времени на заданный интервал. Во-вторых: нам нужно найти людей, именующих себя Хранителями и найти их именно на той стадии истории культа, когда жрецы сторожили нечто реально существующее, то есть Корону, а не абстрактные «вечность» или «тьму». Скажем, опять повезло — мы в нужное время, в нужном месте, люди найдены. И вот тут начинается самое сложное: нужно высадиться на планету, войти в контакт с местным населением, приблизиться к ОХРАНЯМОМУ (недаром жрецов прозвали Хранителями!) объекту, изучить его и даже похитить. И все это — шестьдесят тысяч лет назад! Каждый шаг по Австранту, каждый контакт с тем или иным нашим далеким предком, каждый оставленный след, каждый задавленный комар или съеденный поросенок может нарушить столько причинно-временных связей, сколько их образовалось за необозримую толщу времени, глубиной в целых шестьдесят тысяч лет! Чтобы чего-то добиться и выжить в такой среде, нужен человек с невероятным, потрясающим везением — человек, на которого, например, не сядет комар, потомки которого заразят малярией родителей известного полководца или гениального ученого, а заколотый для этого человека кабан не станет через много лет причиной голода целой деревни… И так далее и тому подобное. Иначе наш десантник погибнет, не на шаг не приблизившись к цели. Возможно, что и мы вместе с ним.

— Хорошо, я поняла. Но такой человек у тебя уже есть?

Эр-тэр перевел дыхание.

— Пока нет…

— Что? — принцесса дала понять, что не верит своим ушам. — Как можно не найти десантника? Самая популярная в Королевстве профессия — одних Ассоциаций более сотни.

— Но, ты же слышала: для высадки на Австрант подходит не каждый…

— Так выбери такого, который подходит! В конце концов: находим, где искать, когда искать, выискиваем способы и ресурсы попасть в нужное место в нужное время, и тут останавливаемся из-за какого-то там специалиста по контактам?! Эр-тэр, я тебя не узнаю! Мы ведь не в игры играем, а спасаем Королевство!

— Лен-ера, ну неужели я сидел сложа руки? Я и выбрал шестерых лучших из лучших, самых высокооплачиваемых в галактике, только толку от них…

— Им не всегда везет?

Эр-тэр пожал плечами.

— Не то, что бы не везет… Предчувствие.

Лен-ера в задумчивости укусила кончик ногтя. У нее возникла догадка:

— Ты сказал: с потрясающим везением? Нужен знатный человек, может быть, даже лорг?

Эр-тэр кивнул:

— Ты быстро сообразила.

Принцесса поморщилась, но промолчала — они были старыми друзьями, да и не время обижаться на фамильярности.

— Почему, по-твоему, я никого и не нашел? Нужен знатный человек, очень знатный, а не один из тех, кого мы знаем, не подходит. Во-первых: мало кто из известных нам вельмож согласится сыграть роль простого наемника да еще невесть где и невесть когда. А во-вторых: даже среди наших лоргов трудно подобрать достойного кандидата.

— Что-то не пойму: ты уже сдался?

— Почему? Просто изменил направление поиска. Мне нужен: счастливчик, инопланетянин и не подданный Королевства.

Принцесса удивленно подняла брови.

— Кажется, следишь за ходом моих мыслей? Если бы существовал хоть один неизвестный знатный человек в Королевстве, он был бы обнаружен и зарегистрирован службой Генетического Контроля — так построена наша система, что исключения маловероятны. Все знатные люди галактики хорошо известны, но нам не подходят. Значит искать нужно на планетах третьего мира, не вошедших в Королевство по тем или иным причинам.

— Содружество?

— Может быть, но не думаю.

— Но пока ты ничего не нашел?

— Пока нет.

— Значит, плохо ищешь, Советник. Сколько человек занято поиском?

— Много. Практически все, кому можно доверять.

— Уже десять дней?

— Нет, только семь.

— Целых семь дней, да? И ничего? Эр-тэр, я не узнаю тебя! А кого они там разыскивают — вельмож, сравнимых с тобой или со мной?

— Перестань иронизировать. Они — профессионалы.

— Представляю, как твои профессионалы бегают за аборигенами и заставляют каждого примерить браслет рангмера. Еще одно два столетия и…

Эр-тэр поморщился, обнимая голову руками. За последние десять суток у него не выдалось ни одной свободной минуты, он даже отказался от сна, чего не делал уже много лет, и вряд ли заслуживал, чтобы над ним издевались. Но принцесса права — нет смысла говорить «я делал», если на самом деле ничего не сделано.

— «Аборигенам» не нужно мерить браслеты, Ваше Высочество! — отозвался лорг. — Аборигены не защищают сознания!

— Ваше Высочество! Советник! — в дверях возник офицер Королевской Охраны. — Просят разрешения выйти на связь с лоргом Эр-тэром!

— Кто просит?

— Некто Рилсут. Служебная линия. Планета — Земля.

Эр-тэр напряженно приподнялся:

— Соединяй!

Принцесса окинула его непонимающим взглядом:

— Какая он сказал планета?

— Он сказал Земля, это в моем секторе…

В это время между ложами лицом к Эр-тэру возникла голограмма человека в странной одежде из черной кожи.

— Сэр! — Человек удовлетворенно улыбнулся, отдавая честь. Он мог видеть только Эр-тэра — Лен-ера жестом дала понять, что ее здесь нет. — Кажется, я нашел то, что Вам нужно.

— Ого! — мысленно бросила Лен-ера. — Первое совпадение! Мы едва заговорили о десантнике — и вот, пожалуйста! Что дальше?

— Я слушаю, Рилсут!

— Необычная ситуация, сэр, — человек провел рукой по лбу, собираясь с мыслями. — Во-первых, я едва не погиб. Я, сэр! Мой автомобиль — наземное транспортное средство — едва не столкнулся с другим аналогичным средством передвижения, управляемым молодым человеком. В последнюю секунду, за мгновение до удара, я повернул в кювет и выпрыгнул через открытую дверцу. Автомобиль взорвался от удара.

— Что же здесь необычного?

— Сэр, я ничего не предвидел!!! Предположим, все случилось в условиях плохой видимости, предположим, я развил скорость, несколько большую, чем допустима для покрытия дороги и транспортного средства марки «Мерседес», но, сэр, даже за мгновение до аварии я не предчувствовал, что что-то случится! Над водителем словно повесили завесу…

— Это все?

— Нет, конечно. Но Вы не понимаете: на Земле нет знати, нет грондов. Никто не мог намеренно скрыть свое присутствие. Только случайно и бессознательно. За тридцать лет пребывания здесь со мной подобного не случалось. Ошарашенный, я выстрелил вслед уходящему «Москвичу» два раза и… не попал!!!

— Скромный у тебя агент, — сообщила мысль Лен-еры. — Подумать только: САМ Я не попал!

— Да. — Эр-тэр кивнул. — Только он не мой агент, а твой.

— Как это?!

— Сотрудник твоей спецслужбы. Их же, вроде бы, учат стрелять?

Принцесса посмотрела на незнакомца совсем по-другому.

— Почему вдруг… Ладно, пусть продолжает!

— Не попал, Рилсут. Дальше?

— Это во-вторых, сэр. Парню просто повезло — машина подпрыгнула на кочке и пули прошли совсем рядом. Опять же, я не ЧУВСТВОВАЛ цели, а только видел ее.

— Продолжай!

— «Москвич» удалялся на доступной ему скорости. В машине находилось четыре человека: двое парней и две девушки. Все — в сильном алкогольном опьянении. Причем обнаружить сознание водителя оказалось намного труднее, чем прочих — я едва поймал его, когда четверка скрылась за поворотом. И вот, в-третьих: приказ остановиться юноша проигнорировал!!! Он не сопротивлялся воздействию, но уверенно делал то же, что и раньше, то есть удирал со всей мочи.

Принцесса и Эр-тэр переглянулись — они заинтересовались всерьез.

— Теперь все, офицер?

— Еще одно, сэр. Я пришел к выводу, что трех совпадений все равно недостаточно для серьезного анализа и отпустил парня, отказавшись от преследования и слежки. И через час вновь встретил его, совершенно случайно и там, где никак не ожидал. Судя по всему в этом месте пареньку опять посчастливилось попасть в историю, поскольку меня едва не сбили с ног. И опять — никакого предчувствия.

— Пробовал сканировать мозг? — принцесса присоединилась к разговору.

— Да, Ваше Высочество! — офицер резко обернулся, почтительно склоняя голову (с Эр-тэром он разговаривал, глядя прямо перед собой, как равный с равным). По губам разведчика скользнула улыбка. — Мальчик обижается!

— Как это?!

— Он отшвырнул мое сознание, тем же способом атаковал двух здоровенных землян и бросился бежать мимо меня к ближайшим кустам… Вот теперь все. Парень однозначно землянин, однозначно никогда не проходил подготовки и точно не имеет представления, что чем-то отличается от других.

— Где он сейчас, Рилсут?!

Офицер улыбнулся, глядя куда-то за пределами доступного зрителям изображения.

— Здесь, неподалеку. Подвергается избиению в тяжелой форме.

— Не очень-то боишься потерять своего протеже! — сердито констатировала Лен-ера.

— Конечно нет, Ваше Высочество! Если пареньку не повезет в такой мелочи, и он погибнет, следовательно я зря отнял у вас время — вы разыскиваете кого-то другого.

— Логика есть, — согласился Эр-тэр.

За несколько последующих секунд принцесса и лорг обменялись бурей эмоциональных ощущений, не имевших словесной интерпретации. Проснувшееся в них провидение подняло нервное напряжение до предела. Оба абсолютно четко ощутили, что становятся на верный путь. В любой момент в ближайшем будущем можно было оступиться и потерять путеводную нить, но ничто больше не мешало совершить первый шаг.

Принцесса очнулась первой.

— Забирай парня и жди нас на станции. Спасибо, Рилсут.

Изображение пропало.

— Что значит «нас»? — не понял Эр-тэр.

— Потому, что мы летим вместе!

— Когда?!

— Сейчас Эр-тэр. Прямо сегодня.

Советник удивленно покачал головой, словно не веря, что принцесса сказала серьезно.

— Ваше Высочество, вы забыли, что в ближайшие дни состоится ассамблея Советов Королевства? Экспедиция потребует три-четыре месяца…

— Эр-тэр, никакой ассамблеи! Мне нужна Корона. Пусть думают, что хотят. Я в трауре, хочу побыть в одиночестве, мне невыносимо общество Уэл-тэра — неужели неубедительно? В конце концов, я сама распоряжаюсь своими поступками — кто посмеет остановить принцессу?

Эр-тэр рассеянно согласился:

— Чтобы позволить такую роскошь, нужно сперва выиграть на выборах, но…

— Никаких «но». Ассамблею устроим по возвращению.

— Лен-ера, хорошо, если ты так торопишься, давай я отправлюсь немедленно, но зачем лететь тебе?

— Корона нужна мне, а не тебе — мое, а не твое везение приведет или не приведет нас к цели. Никогда не прощу себе, если сейчас смалодушничаю, а ты вернешься пустым.

— Но, Лен-ера! При чем тут малодушие? У нас получится не охота за Короной, возможно, даже не охота за информацией — всего лишь попытка узнать что-то новое о завещании Короля, причем с неслыханно малой вероятностью успеха! Ради этого рисковать всем? Пусть только я один — конечно, агенты Правительственной Охраны заинтересуются, куда это черти носили лорга Великого Совета да еще в такое время, когда решается судьба государства. Но заинтересуются и не больше — ни Уэл-тэр, ни Рэс-вэр не почувствуют для себя угрозы, а если и почувствуют, то никак не отреагируют — еще не хватало отчитываться перед Малым Советом когда и чем мне заняться! Но ты на борту «Странника» — совсем другое дело! Не останется никого, кто бы не задумался: почему это вдруг Ее Высочество летит в такую невероятную даль рискуя и жизнью, и положением? Ты хочешь разозлить Малый Совет переносом ассамблеи, до смерти напугать их своей активной деятельностью, о причинах и смысле которой никому в Королевстве ничего неизвестно, заставить подозревать самое худшее и оставить в таком состоянии на месяц-другой? Да они посходят с ума от беспокойства и разнесут всю галактику или вооружатся до зубов, забьются в норы и будут ждать там злые, нервные и способные на все! И ради чего?! Ни Корона, ни прошлое никуда не денутся — давай дождемся ассамблеи, выиграем на ней или проиграем, а уже тогда станем решать, лететь на Австрант немедленно или через год-другой. Если…

Неожиданно Эр-тэр осекся, заглянув в глаза Лен-еры — в этих больших синих глазах сверкала твердая решимость.

— Хватит спорить, Советник! С вами разговаривает принцесса!

«Какая чушь! И когда, наконец, я научусь пить? Иногда такая ахинея приснится…» — Сергей еще дремал, но первые мысли начали пробиваться к подкорке головного мозга. Как обычно, осознание действительности наступало не сразу — память, в которой после пробуждения царил полный бардак, требовала расставить все на свои места и отделить сон от яви.

«Что на самом деле мне приснилось? Свадьба сестры… Да, это точно», — он вспомнил о замужестве Тани и на душе стало холодно и тоскливо. — «Это было. Потом я пил — паршивое настроение… Третий день… Андрей… Он подходил ко мне или нет? Дальше… Мы поехали за город… учить меня вождению… Бред! Кого-то там сбили, потом куда-то забились… Я сцепился с бандитами… Мужик-телепат… Чушь какая-то! Так, я никуда не ездил — было бы слишком глупо. Но подходил ли ко мне Андрей? Если подходил, скорее всего, куда-то мы все же пошли. Нужно выяснить, куда. Спрошу у него. Так, но тогда, где я сплю? Домой не поехал, к Андрею — тоже, значит где-то у Феди с Таней…»

Как раз тот момент, которого Сергей совершенно не помнил. Чтобы прояснить ситуацию, достаточно было проснуться настолько, чтобы открыть глаза.

Первое, что он обнаружил, приступив к выполнению своей задачи — это отсутствие головной боли. Он просыпался легко, ничего не болело, не хотелось пить и вообще… Подозрительно легко!

Сергей резко открыл глаза.

Вместо ожидаемого, по возможности белого потолка, перед ним «разверзлась» картина с фантастическим трехмерным пейзажем, настолько необычным, что Сергей едва не задохнулся от ужаса за свой рассудок и пришел в себя гораздо быстрее, чем планировал.

Первое, что он понял, это то, что не лежит, а сидит в кресле с черными, мягкими подлокотниками, настолько удобном, что можно было подумать, что висишь в воздухе в невесомости. Вокруг раскинулась большая, круглая, хорошо освещенная комната, единственной стеной которой служила картина, буквально излучавшая успокоение, а матовый потолок весь, целиком распространял свет, словно монтировался из полупрозрачных стеклянных плит и служил единственной преградой от солнечных лучей. Весь гарнитур комнаты составляли несколько больших черных кресел из пористого пластичного материала, в точности повторяющего изгибы позвоночника садящегося в них человека… И в одном из таких кресел, чуть в стороне от Сергея, расположился мужчина.

На вид ему можно было дать лет двадцать пять, может чуть больше. Одет во что-то белое, красивое, искрящееся на свету, как хороший шелк. Он сидел в свободной изящной позе, небрежно облокотившись и весь, как казалось, дышал молодостью, силой, льющейся через край энергией… Последнее чувствовалось также реально, как ощущение спокойствия, излучавшееся картиной! Осознание такого восприятия настолько ошеломило Сергея, что он не сразу смог задуматься над чем-то еще, даже над таким явно напрашивающимся вопросом: где он, и какого черта он, Сергей, вообще здесь делает?!

Парень же не двигался и смотрел прямо ему в глаза, но так, без нажима, спокойно и заинтересованно. Удивляясь все больше, Сергей понял, что не может найти у этого человека ни единого даже самого маленького физического недостатка. Перед ним сидел обладатель гибкого тела отлета, ослепительно белых зубов, светлых вьющихся волос и живых золотистых глаз, в которых положительно ничего невозможно было прочесть…

Сергею нужно было осмыслить свое положение. Он пил, пил больше, чем нужно, но не чувствует ни головной боли, ни хоть каких-то симптомов отравления. Его голова, как будто, соображает и соображает прекрасно. Все восприятия совершенно четкие, словно после грозы в лесу надышался озона. Вполне однозначно, такого не могло быть!!!

Неважно, где он находился и кем являлся парень в кресле — ОН НИКОГДА НЕ БЫЛ И НЕ МОГ БЫТЬ В ТАКОЙ КОМНАТЕ! Сергей почувствовал, что его охватывает паника — он начинал сомневаться в собственном рассудке!

Как ни странно, хозяин сразу же уловил помутнение в глазах гостя.

— Привет! — произнес парень на чистом русском языке, четко выговаривая звук «эр».

— Привет. — Сергей рассеянно отозвался, не сомневаясь, что общается с самим собой. Звук собственного голоса прозвучал вполне нормально, как будто доказывая, что с рассудком все еще не так страшно.

— Во-первых: не волнуйся — ты вполне в своем уме. А во-вторых: разберись с воспоминаниями — ВСЕ, что ты помнишь, действительно с тобой произошло.

Сергей вздрогнул.

— Что?

— Я могу обострить ощущения, чтобы ты понял, насколько я реален, — все таким же мягким голосом предложил парень.

Сергей не понял, чего от него хотят, и поэтому не ответил, но неожиданно его словно укололи изнутри чем-то горячим — резкая боль где-то на уровне солнечного сплетения мгновенно переросла в ощущение тепла, распространившееся по всему телу.

— Черт! — это было вполне реально!

Парень усмехнулся, сверкнув белыми, как снег, зубами.

— Так легче?

— Что это было?!

— А что именно?

Сергей перевел дыхание, едва справляясь с нервной дрожью, и понял, что на самом деле его интересует совсем другое:

— Где я?

Хозяин словно ждал именно этого вопроса. Он повернулся в кресле, указывая на стену. Вместо диковатого пейзажа на картине возникла большая синяя планета, затянутая пеленой облаков. Вокруг нее на черном фоне терялись миллиарды светлых точек звезд… Такой обычно по телевизору показывали Землю, заснятую со спутника.

— Вот твоя планета, — парень указал рукой на картину, то есть теперь, скорее всего, на экран проектора. — Мы находимся вот тут, — названное место на стене заиграло концентрическими дугами, — в тени Луны.

— Что значит моя? — Сергей опять ощутил приближение паники, но на этот раз уже не такой беспричинной.

Парень пожал плечами.

— Твоя потому, что ты — землянин.

— То есть, мы сейчас в космосе, а я здесь — единственный землянин? И я должен в это поверить?!

К ужасу Сергея, на с издевкой заданный вопрос парень ответил вполне серьезно:

— Ты должен это ЗНАТЬ, а ВЕРИТЬ можешь во все, во что захочешь!

— Вот, черт… — Сергей посмотрел в пол. Серые упругие плитки разной формы складывались в голове то в один узор, то в другой…

— Ничего необычного не происходит, — сообщил парень. — Твоих знаний вполне достаточно, чтобы принять существование других миров и цивилизаций, поэтому подготовь себя к мысли, что такие цивилизации действительно существуют. Мы являемся представителями одной из них, покорившей весь обозримый космос, но оставшейся для землян неизвестной. Просто до сих пор никто из нас не пытался вступить в контакт с Землей, как с планетой Королевства. Сегодня я делаю это впервые. Я, лорг Эр-тэр, владелец вашего сектора, Советник Великого Совета Большого Галактического Королевства оказываю тебе, землянин, честь предложить работу, достойную твоих природных способностей.

Не спеши, если нужны доказательства — они у тебя будут. Мир — не только Земля — мир огромен. Ты допускаешь его, веришь в него, но пока не знаешь о нем. И тебе первому на Земле представится шанс познать Вселенную, ощутить ее великолепие, открыть глаза и обрести реальную свободу и реальную уверенность в настоящем и будущем.

Парень сказал это с таким убеждением, что Сергей понял — над ним не издеваются. Лучше бы издевались…

— До сих пор официальные представители редко посещали твою родину, но ты ведь должен понять, что вечно так быть не может. Однажды дотянувшись до Земли, Королевство поглотит эту маленькую голубую планету, заставит ее вращаться по-своему, и земляне все равно не смогут жить, как прежде. Я говорю не как завоеватель — когда-нибудь и сам поймешь, что твоя мысль нелепа — я просто рассуждаю логически. Прогресс неизбежен, даже больше — он уже начинается — первый шаг сделан: скоро Земля станет известной в галактике, население ее превратится в подданных огромного Королевства, и тогда то, что я хочу предложить тебе уже сейчас, будет предложено многим лучшим из землян. Но вот лично тебе вряд ли повезет так во второй раз.

Сергей сделал гримасу отчаянного непонимания, и по лицу инопланетянина скользнула улыбка.

— Хорошо, давай по порядку, — согласился он с мыслью, которую Сергей не произносил вслух. — Спрашивай.

Сергей со всех сил попытался сосредоточиться. Значит ему ничего не снилось? Значит на самом деле человек из «Мерседеса» сверкал глазами у него в голове?! Значит, на самом деле был кабак, были бандиты, попытка сбежать… Но ведь ничего вроде бы не болит? Нет ни крови, ни синяков. Он провел рукой по подбородку — никаких болезненных ощущений — челюсть не сломана, зубы на месте… А ведь по крайней мере один удар он помнил совершенно точно… Все происходящее сравнивалось только с тяжелым сном, но, к сожалению, Сергей уже прекрасно понимал, что не спит.

— Вы инопланетяне? — неуверенно уточнил он.

— Мы или вы. Большинство находящихся на этом корабле — эрсэрийцы — родились и выросли в столице Королевства.

— Я на корабле?

— Да. В моей каюте космического корабля.

— Тогда зачем вам Земля? — вопрос показался совсем глупым, но эрсэриец ответил:

— Нам нужна не Земля, а землянин — ты!

— Я? Зачем?

— Об этом позже.

— Но почему я?

— Если честно — не знаю. Это ведь философский вопрос: почему «я», а не кто-то. Тебе повезло встретиться с агентом Королевской Разведки. Агент решил, что ты нам подходишь. Мы прибыли сюда, убедились, что нашли кого нужно, и потому ты здесь.

— Что значит — «кого нужно»? Вы ничего обо мне не знаете.

— Ошибаешься. Я знаю о тебе все. Пока еще ты — открытая книга, которую может прочесть любой желающий.

— А если откажусь, вам придется искать кого-то другого?

— Ты вправе отказаться.

Сергей понял, что вопросы иссякли. В голове стало пусто.

— А если соглашусь?

— Ну… прежде нам придется тебе кое о чем рассказать. Информацию загрузим непосредственно в память — дело нескольких секунд — после чего продолжим беседу.

— В память? — у Сергея мелькнула мысль, что, возможно, для этого его и обхаживают столько времени — засадят в голову какую-нибудь инопланетную тварь, как в фильмах ужасов… Глупость, но… кто их знает?

Эрсэриец усмехнулся.

— Богатая фантазия! Не бойся, операция безвреднее, чем чтение ваших земных книг.

— Но что со мной будет?

— Ничего. Ты ничего не успеешь заметить — просто станут известны некоторые вещи, о которых не подозреваешь до загрузки.

У Сергея возникла еще одна мысль, но Эр-тэр ответил раньше, чем тот успел высказать свои сомнения.

— Ты достаточно долго находился в беспамятстве в полном моем распоряжении. Если бы я хотел сделать с тобой что-то плохое, совсем не обязательно было бы спрашивать твоего согласия!

Больше возражать Сергею не дали. Неизвестно откуда взявшиеся тонкие и вроде бы женские руки сзади натянули на голову шлем, и в то же мгновение свет вокруг погас вместе со всеми мыслями и страхами. Затем, буквально в ту же секунду, вновь вспыхнул, а шлем пропал так же неожиданно, как появился…

Несколько секунд в глазах плыли круги, потом видимость восстановилась. Оглянувшись, Сергей не увидел той, что надевала и снимала шлем. Эр-тэр же сидел на том же месте и в той же позе, словно не прошло и минуты.

— И что теперь? — Сергей посмотрел вокруг, не понимая, что должно измениться.

— Теперь обдумай услышанное!

Он попробовал вспомнить то, что происходило с ним минуту назад. К его огромному удивлению, в памяти существовал широкий, минут в тридцать, участок, которого не было раньше — он ЗНАЛ, что прошли какие-то секунды и одновременно ПОМНИЛ, что только что прослушал получасовую лекцию!

— Вот, черт!

— Не отвлекайся, думай!

…Он видел большую карту галактики — бесконечное число звезд, среди которых выделялись обитаемые миры — затерянные точки в звездном море. Их насчитывалось всего двести сорок тысяч триста семнадцать среди биллионов необитаемых, безжизненных. Из этих двухсот тысяч только две тысячи миров населяли разумные существа, а из них, в свою очередь, существовали четыреста восемьдесят три планеты, где носителями разума служили люди. И, как это не казалось странным, человечество доминировало над всеми прочими существами, разнообразие которых просто пугало. Кроме десяти-одиннадцати других миров только человечество смогло покорить космос, и только люди стали полновластными хозяевами галактики.

Эти люди разных систем и планет отличались и по цвету кожи, и по сложению, и по умственным и физическим данным, и по уровню эмоционального и парапсихологического развития, но все же везде оставались людьми — существами, которых нельзя спутать ни с одной другой негуманоидной тварью. Как утверждали эрсэрийцы, все они являлись потомками древней цивилизации, сумевшей распространиться по галактике, достигнуть своего расцвета, а затем погибшей, бесследно растворившись в пластах истории. Причина предполагаемой гибели Сергею не сообщалась.

Как и на Земле, люди галактики никогда не могли найти общего языка друг с другом. Завоевание колоний и право первенства долгое время служили поводом многовековых галактических войн, закончившихся сравнительно недавно — около пятисот лет назад — относительной победой Эрсэрии. Это же время определялось, как время возникновения Большого Галактического Королевства, объединившего тридцать четыре высокоразвитые планеты соперницы, сто шестьдесят три колонии, четырнадцать изучаемых отсталых первобытных зон, к которым можно было бы причислить и Землю, и сто пятьдесят четыре планеты со смешанным правлением — главным образом торговые центры. Столицей королевства стала Эрсэрия, превратившаяся в дальнейшем в главный культурный центр мира. Остальные гуманоидные планеты по тем или иным причинам не вошли в состав империи. В основном все они были разрознены. Среди планетных объединений выделялись четыре, самым могущественным из которых в последнее время становилось Содружество Пяти Миров — планетарное сообщество, объединенное древней культурой и находящееся в отдаленной от других обитаемых планет части галактики… География и история на этом обрывались.

Далее, особое внимание Сергея заострялось на экономическом и социальном строе Большого Галактического Королевства, как государства, подданным которого он являлся.

Производство всех материальных ценностей возлагалось на синтезаторы — достаточно сложные установки на внутриядерном уровне образующие из одного вещества другое, одновременно формируя атомную решетку необходимых свойств и размеров. В результате, определенную стоимость в Королевстве имели только: запас вещества для синтеза, энергия, молекулярный шаблон и ценности нематериального характера, такие как информация или искусство.

Как небольшой, но явно преследующий свои цели комментарий, говорилось о достижениях биоинженерии и медицины: широко использовались специализированные синтезаторы, позволяющие производить полную замену или непосредственное обновление органов больных, по точной копии с заменяемых. Сообщалось, что в результате этого, в соединении с высокоразвитой генной технологией и рациональным управлением биологическими процессами, предел продолжительности человеческой жизни до сих пор не установлен — отдельные подданные, пережившие эпоху Великих Войн, перешагнули семисотлетний рубеж. Долгожителям периодически обновляли нервную систему и, по мере необходимости — где-то раз в двести-триста лет — стирали ненужную информацию с мозга.

Социальный строй показался Сергею сложнее. Система работала следующим образом:

Для поддержания жизни любого города требовалось некоторое количество исправных синтезаторов и запас некоторого количества свободного вещества для нормального круговорота. Этим занимались городские службы.

Основная масса населения Королевства состояла из «жителей» различных категорий. В зависимости от категории, жители получали определенное пособие в виде тонких кристаллических пластинок либо с аккумулированной энергией, либо с эквивалентным по возможностям цифровым кодом. В худшем случае этой энергии хватало на приобретение от городского синтезатора, линии которого доходили в каждый отдельный дом, как линии водопровода на Земле, всего необходимого для нормальной жизни.

Независимо от статуса, житель не имел права надолго покидать планету без специального разрешения миграционной службы, не мог заводить детей без согласования с властями (особенно это касалось наиболее развитых планет Королевства) и имел ограничения в использовании синтезатора, выражавшиеся в различных правах доступа к городской базе данных молекулярных шаблонов. Статус жителя определялся по его эмоциональным, умственным, эстетическим, гуманитарным и парапсихологическим способностям, именуемым знатностью, а так же по заслугам в любой области, что как раз оставалось доступно тем, кто в силу недостаточной природной одаренности не мог выделиться из общей массы чем-либо особенным. Обычно человек, не нарушавший закона и серьезно относящийся к своей карьере, без особых на то усилий достигал второй категории к девяностым годам своей жизни, и первой — где-то в возрасте ста пятидесяти лет. Любой житель, получивший первую категорию, за соответствующую плату мог пройти профессиональную подготовку на выбранную им специальность. Пройдя подготовку, он становился грондом — человеком, имеющим больше прав, чем простой житель. Сергей попытался сравнить понятие «гронда» с чем-либо земным и не сумел — галактический «житель» мог работать всю свою жизнь, мог хорошо зарабатывать и быть прекрасным специалистом и при этом даже не помышлять об обучении гронда. Гронды считались «дипломированными профессионалами» — людьми, на сто процентов способными выполнить то, чему их учили, и выполнить по самым современным стандартам и с помощью самых современных средств. Став грондом, человек получал право претендовать на выбранную по специальности высокооплачиваемую службу и, при условии, что его данные подойдут, стать элайтом — профессиональным служащим. Элайты уже не являлись «жителями» — их миром служило все Королевство, а законом — уставы профессиональных ассоциаций. Права элайта даже самой низкой категории значительно превышали права как жителя, так и гронда — элайт покидал и посещал другие миры, имел доступ к определенной секретной и дорогостоящей информации, чаще и интенсивнее использовал синтезатор.

На самой верхушке социальной лестницы располагались лорги — лучшие из лучших, люди с необыкновенно высокими дарованиями. В большинстве своем все они занимали важные государственные посты и потому обладали не только ПРАВАМИ но и ВЛАСТЬЮ.

И, наконец, сама ВЛАСТЬ в Королевстве распределялась среди советов: Великий Совет Королевства, Малый Совет, Советы Институтов, Совет Безопасности, Советы многочисленных служб и ассоциаций. Особую позицию занимал Король, решение которого пользовалось прерогативой в любом споре…

Единственное же, что сообщалось о текущем положении дел — это упоминание, что место Короля галактики освободилось в связи с таинственной гибелью последнего…

Информации получилось не много, но достаточно, чтобы Сергей смог представить, где он находится, чего от него хотят, а так же понять, что красивый паренек в кресле напротив — высокопоставленная в галактике персона, назвавшая себя лоргом.

— Теперь могу повторить свое предложение, — сказал Эр-тэр. Доброжелательная улыбка пропала, а выражение лица эрсэрийца стало серьезным. — Мне нужен человек, способный выполнить роль десантника в условиях, для которых лучше всего, по нашему общему мнению, подходишь именно ты. Поэтому, предлагаю следующее: без каких-либо предварительных условий с нашей стороны, мы готовим тебя как гронда-космодесантника; проводим условную аттестацию и оформляем на службу в Галактическую Ассоциацию Космодесантников Свободного Флота, что означает присвоение статуса профессионального служащего сразу же по завершению полного комплекса тренировок; лишь после этого представляем контракт на задание, ради которого ты и нужен.

Итак, во-первых: я ни к чему тебя не обязываю. Закончив тренировку и выслушав условия договора, ты все еще сможешь отказаться. В этом случае мы просто, без малейших претензий, вернем тебя туда, откуда взяли. Возможно, только уйдет какое-то время. Во-вторых: поскольку именно по моей вине ты попадаешь в совершенно незнакомый и чуждый землянину мир, я, лорг Эр-тэр, обещаю свою поддержку и всю необходимую помощь в пределах Королевства и до задания и после него и до тех пор, пока будешь в этом нуждаться. В-третьих: то, чего мы ждем от тебя, настолько важно, что размер вознаграждения даже в случае провала окажется так велик, что позволит освоиться в галактике и свободно посещать любые планеты, в том числе и родную Землю. Статус же элайта-космодесантника — это положение в обществе, интересная работа, постоянный заработок и возможность дальнейшего развития: в любой момент, если пожелаешь, сможешь наняться на любой корабль, на любую планету и в любую систему для задания, которое найдешь и выберешь сам — это прибавит тебе опыта, расширит познания о вселенной, повысит профессиональный уровень да и просто даст возможность пожить в новых условиях, в новом и интересном мире, сыграть в увлекательную, захватывающую, остросюжетную игру с самим собой, победить себя, доказать себе, что на что-то способен…

В итоге, поступая ко мне на службу, ты получишь такие права и привилегии, а также возможность жить такой жизнью, о которой недавно даже не мог мечтать. Я предлагаю не просто обеспеченное долгое существование со всеми удовольствиями и возможностями нашей цивилизации, я предлагаю тебе по-настоящему великолепное будущее. Любой житель первой категории любой планеты Королевства, включая даже саму Эрсэрию, мечтал бы о таком шансе.

С другой стороны, и прежде, чем найдешь, что ответить, прими во внимание, что идеальных миров вообще не бывает. Я открою тебе лучший мир, но и у него найдутся недостатки. Кроме того, вступление в новую жизнь обойдется не дешево. Во-первых, могу сказать сразу: обучение окажется намного тяжелее, чем ты себе представляешь. Во-вторых: работу, которую мы от тебя ждем, придется выполнять в условиях полудикого неизученного общества, и понадобится все твое везение и упорство, чтобы что-то получилось. Скажу правду — с этого задания можно и не вернуться. И наконец: тебе предстоит долгая разлука с домом, с друзьями, с прежними надеждами и привычками. Выбирай сам!

— Я могу погибнуть? — Сергей поймал себя на мысли, что спрашивает так, словно уже согласился. От этого открытия ему стало жутко. «С чего вдруг я верю во все это?! Что он несет?! Элайты, гронды, космодесантники… Как я могу сказать „да“ или „нет“ на такую ахинею?! Как я могу согласиться на то, чего вообще не бывает?..»

— Вероятность не велика. Мы вылечим тебя даже тогда, когда сохранится лишь треть головного и спинного мозга — сможем даже восстановить память, если перед заданием дашь согласие на создание нейронной копии. Но такая ВЕРОЯТНОСТЬ есть.

— Понятно. Так вы не бессмертны? — Сергей и сам удивился, почему такой очевидный факт заставил его злорадствовать.

— Даже галактика может погибнуть.

Несколько минут оба молчали. Эр-тэр намеренно давал своему гостю время помучиться. Сергей ощущал одновременно и страх и интерес, инстинкт самосохранения боролся в нем со стремлением к новому, а беспорядок в голове — с непоколебимой уверенностью, что в мире все должно быть логически объяснимо. Он со всех сил старался отвергнуть одну и ту же мысль, но все равно возвращался к ней — как бы не хотелось убедить себя в обратном, все происходящее было реально!

— Я ведь не прошу немедленного ответа. У тебя будет время подумать.

Сергей сделал последнюю попытку вырваться из захватывающего его водоворота.

— Но почему вы так уверены, что нужен именно я?! Если многие хотели бы быть на моем месте, то почему не попали на него? Почему, наконец, меня сразу причисляют к первой категории?

— Я отвечу, и это последний вопрос на сегодня. Ты не можешь знать, но твои природные данные дают право претендовать на высокое положение. По нашим понятиям ты знатен, хотя ничего пока и не умеешь. Вспомни, как разрывалось что-то у тебя внутри, когда сталкивался с чем-то загадочным, возвышенным, прекрасным, когда смотрел в зимнее звездное небо или слышал звуки хорошей незнакомой мелодии. Вспомни, как угнетало тебя любое однообразие, как заболевал от обыденности…

— Но этого нельзя знать!

— Можно, и очень скоро ты меня поймешь. Для общения не нужны слова, человеческий мозг способен говорить с другим мозгом без посредничества звуков. Ты не умеешь управлять своими мыслями — твой разум открыт. Я уже говорил, что знаю о тебе все, что хочу знать. Но даже не будь у меня возможности читать твои мысли, разве не достаточно за тебя говорит то, как мы встретились?

«Как мы встретились?! Случайная пьяная выходка Андрея с обучением, случайная машина на дороге, совершенно случайный кабак, случайная потасовка…»

Он тут же получил доказательства последних слов инопланетянина — Эр-тэр ответил на мысленное восклицание:

— Случайностей не бывает — есть необъясненные закономерности!

— Но я не гожусь в десантники!!! Я даже редко дерусь — в этот раз просто так получилось — перепил… потом настроение такое… Какой из меня боевик?! Вы же…

— Не годится твое тело — для нас это не важно.

— Что?..

Сергей понял, что разговор окончен. Прямо сквозь стену в комнату вошел темноволосый парень в синем комбинезоне, такой же загорелый, стройный и хорошо сложенный, как и сам Эр-тэр. Цвет глаз этого человека оказался таким же необычно-золотистым. Возможно, инопланетяне обменялись мыслями, потому, что вошедший, чей взгляд сперва выражал вопрос, согласно кивнул.

— У тебя есть время. Решай: либо вернешься домой, либо летишь с нами. — Эр-тэр улыбнулся и сделал прощальный знак рукой. Пришедший инопланетянин шагнул к стене и Сергей неуверенно последовал за ним.

Через десять часов после того, как за Сергеем закрылась дверь в его каюту, эта дверь вновь открылась перед Эр-тэром.

Землянин, для которого последний день — реальный день за вычетом бессознательного состояния — длился больше двадцати четырех часов и оказался настолько богат впечатлениями, что их хватило бы и на год, спал, полулежа на панели-кровати, в том положении, в котором застал его сон.

Эр-тэр, казалось, забыл, зачем пришел. Его задумчивый взгляд остановился на лице землянина и не двигался минуты две. Затем лорг осмотрел и попробовал холодный и почти нетронутый обед на столе, долго изучал простой рисунок на дешевом фарфоре, шагнул сквозь стену в большую ванную комнату, но сразу покинул ее, убедившись, что там гость еще не был, сел в кресло и еще некоторое время молча смотрел на Землю.

Только после этого Эр-тэр вернул взгляд к землянину и мысленно приказал тому проснуться.

Пробуждение Сергея не было обычным. Управляемый телепатической силой, землянин дернулся, открыл глаза, сразу узнал Эр-тэра и все вспомнил, словно совсем не спал. Ему не нужно было время, чтобы вернуться к действительности.

— Вы пришли за ответом?

Лорг кивнул.

Сергей сел на панели-кровати, собираясь с мыслями.

— Какие у меня гарантии?

— Гарантии чего?

— Что я не стану вашим домашним зверьком? Что меня не используют и бросят? Что я получу то, что мне обещали?

— Слово Советника и контракт, оформленный по всем правилам нашего государства… — Эр-тэр прервался и улыбнулся. — Вообще-то, ты прав — по твоим понятиям — никаких. Я не могу дать ни одной гарантии в понимании землянина. Тебе придется рискнуть или отказаться!

— Я согласен.

— Согласен?

— Да.

— Твердо уверен?

Сергей развел руками, давая понять, что окончательно приговорил себя.

— Я решился.

— Хорошо. Есть вопросы или просьбы?

— Мама и сестренка… Им можно сообщить обо мне?

Эр-тэр улыбнулся.

— Сообщить, что ты у нас?

— Нет, конечно. — Сергей глуповато посмотрел себе под ноги. Если бы он знал, что можно сказать родным людям, когда без предупреждения исчезаешь на несколько лет!

— Об этом не беспокойся. Все представят так, что родные еще смогут тобой гордиться. Например, им скажут, что ты понадобился стране для секретной операции, которую нет возможности поручить никому другому. Например, им передадут некоторую сумму в местных денежных единицах, как часть твоего будущего гонорара.

— Если получится правдоподобно…

— Это все?

Сергей вздрогнул, почувствовав по взгляду Эр-тэра, что время колебаний истекло — ответ нажмет курок, и возврата не будет.

— Да.

— Ты готов?

— Да…

Эр-тэр одобрительно кивнул и с легкой ободряющей улыбкой указал на потолок. Прежде, чем тот стал розовым, как десять часов назад, Сергей успел увидеть, что шарик Земли быстро превратился в точку, растворившуюся за огненным диском Солнца… Инопланетяне ждали только его ответа!

На четырнадцатые сутки пребывания Сергея на корабле инопланетян, а точнее, когда землянин в четырнадцатый раз проснулся у себя в каюте, перед стеной возникло пространственное изображение Эр-тэра.

— Тебя можно поздравить, — произнес лорг. — По словам нашего интруктора, самое трудное позади. Сегодня Дит-тэра не будет — ты заслужил небольшой перерыв. Жди меня в коридоре за жилым блоком!

Натягивая комбинезон, как всегда совершенно новый, Сергей поймал себя на мысли, что борется с нетерпением. За прошедшие две недели он уже начал забывать, что такое отдых, и за что его дают. Каждое утро землянина будил мысленный зов автомата, и времени оставалось только-только на принятие душа, одевание и завтрак. Потом появлялся Дит-тэр, а день проносился как в аду, без малейшей возможности поразмыслить над происходящим. Вечеров землянин почти не помнил. Уже на третий день Сергей заметил, что находит незамечаемые ранее двери-стены корабля — какое-то шестое чувство подсказывало, что впереди не монолитная стальная поверхность, а нечто другое — манящая неизвестностью пустота — и с тех пор землянина постоянно снедало желание войти в одну из дверей, узнать, что и зачем скрывают от посторонних глаз таким странным способом. Слова Эр-тэра обрадовали вдвойне, обещая и долгожданное расслабление и возможность наконец-то увидеть что-то более необычное, чем пол и стены каюты, коридор да сад за дверью. Кроме того, за четырнадцать суток Сергей не встретился ни с одним инопланетянином, кроме инструктора, а многочисленные двери «жилого блока» недвусмысленно намекали на наличие многочисленных соседей.

Поэтому уже через минуту комбинезон сидел на землянине, тонкая невесомая обувь была застегнута, а еще через мгновение Сергей пересек зеленый зал и нырнул в коридор.

Лорг шел навстречу. Полосы света над их головами сомкнулись.

Эр-тэр с явным удовлетворением окинул его взглядом:

— А ведь Дит-тэр из кого хочешь сделает человека!

Землянин рассеянно кивнул.

«Да… сделает… Тебя бы так помучили…» — ни злости ни обиды на самом деле Сергей не испытывал. Он действительно сильно изменился со времени расставания с Землей — преобразилась осанка, походка стала легкой и пружинящей, движения уверенными и четкими… Но воспоминания об ужасах последних двух недель не позволяли не думать, чего иногда стоят такие изменения. Наверное, Сергей предпочел бы умереть, чем пройти подобный курс от начала и до конца еще хоть раз в жизни…

— От лица Дит-тэра и моего собственного могу заявить, — Эр-тэр увлек землянина за собой по коридору, — что грондом ты станешь, теперь — что бы уже не случилось. Твой организм справился. Поздравляю!

Они достаточно далеко прошли вглубь корабля, затем поднялись, точнее взлетели по наклонной плоскости на один этаж. Пройдя еще несколько дверей, оказались во внутреннем коридоре перед большим люком из черной стали.

— С сегодняшнего дня, Сергей, ты — член моего экипажа. Пора познакомиться с кораблем. — Эр-тэр дотронулся до люка, и тот послушно исчез.

— Начнем отсюда. В этом зале расположено то, что называется синтезатором, — рука лорга указала в центр большого круглого помещения, где в разгорающемся, падающем с потолка свете, возникали огромные — метров сорок в диаметре — стальные полусферы. — Здесь если и не сердце, то жизненный центр «Звездного Странника». На современных кораблях вещество существует в непрерывном движении. Всевозможные отходы, газы, испарения, использованные вода, воздух и прочее поступают сюда, где превращаются в инертную массу, готовую к дальнейшим преобразованиям. Из этой массы мы получаем все — питание, одежду, воздух. Имея запас вещества на борту, корабли автономно курсируют в космосе десятки и сотни лет.

— Здесь никого нет?

Пол в зале слегка вздрагивал, свидетельствуя о непрерывной работе фантастических машин, но во всем помещении не видно было ни одной живой души.

— Здесь никто не нужен. Перед тобой только корпус синтезатора, основного его модуля. Библиотека молекулярных шаблонов, доставочные линии, системы вентиляции, главный центр управления — все, что на самом деле воспринимается людьми, как синтезатор — распределено по отсекам, и там, по мере надобности, присутствует кто-либо из персонала… Кстати, «Странник» начал переход в… — лорг запнулся. — …и сейчас мало кто болтается без дела. Буквально через минуту увидишь всех или почти всех бездельников.

Заставив исчезнуть соседнюю дверь, Эр-тэр продолжил экскурсию. В продолговатом помещении располагался длинный ряд устройств, напоминающих барокамеры или саркофаги.

— Вот как раз один из преобразователей на линии синтезатора — высокоточные биосинтезаторы. Это на них заменяют отработанные и поврежденные ткани человека, — лорг улыбнулся. — Когда загружали информацию, этот момент заинтересовал тебя особенно. Действительно на редкость сложные установки — в эти игрушки вмещены едва ли не все достижения нашей цивилизации. Часто замена ткани, даже такой сложной, как мозг, производится внутри живого существа без препарирования, под воздействием рабочих полей…

— И можно заменить тело целиком?

— Иногда вынуждены поступать и так, но очень редко. Центральная нервная система и мозг полной замене не подлежат, их обновляют, сохраняя информацию. А нервная система неохотно привыкает к новому. Иначе каждый выбрал бы себе тело по шаблону, галактика наполнилась бы живыми эталонами красоты, отличимыми только по биополю — в Королевстве подобное не принято и на большинстве планет даже вызовет отвращение… Только биороботов мы синтезируем от начала до конца — почти человеческое тело с магнитным мозгом…

— Как это — с магнитным?

Эр-тэр отмахнулся:

— Называй как хочешь. В Королевстве каждый занимается своим делом — информации слишком много, и она слишком дорого стоит для одной отдельно взятой жизни. Послушай совета: хоть ты и бывший инженер, и, к тому же, землянин, не старайся проникнуть в суть каждого увиденного прибора — замучает головная боль…

Сергей замолчал, решив больше не задавать вопросов, но Эр-тэр, похоже, хотел сохранить между ними свободные отношения, потому, что спросил:

— У тебя был еще вопрос?

— Зачем вам космодесантники, если у вас есть роботы? Надеюсь, они не глупее меня?

Последнее предположение развеселило лорга, но тот сдержал улыбку.

— Во-первых: глупее…

Они вернулись в коридор и двинулись дальше к центру. Сергей подумал, что с лоргом легко разговаривать. Эр-тэр держался с ним, как с равным, во всяком случае, так казалось. Про себя землянин все же радовался, думая, что эрсэриец не может теперь читать его мыслей.

— Во-вторых: на заре нашей эры биороботов попытались использовать в армии вместо людей. Тогда и выяснилось, что от человека больше пользы, чем от машины, какой бы высокоинтеллектуальной и разрушительной та не казалась. Наш мир принадлежит людям. Понимаешь: искусственный организм или механическое устройство напрочь лишены двух, казалось бы, незначительных характеристик: интуиции и везения — мелочь, определившая исход нескольких исторических битв и стоившая жизни двум-трем планетарным цивилизациям.

Они прошли сквозь стену, и Сергей решился задать еще один вопрос.

— Зачем такие стены?

Эр-тэр пожал плечами, как человек, настолько привыкший к подобным вещам, что удивляющийся, когда о них спрашивают:

— Безопасность требует, чтобы отсеки корабля герметизировались и как можно меньше соединялись друг с другом. Кроме того, сознание замкнутого пространства создает ощущение уюта. Я не лишаю себя удовольствия использовать столько дверей, сколько хочу, и не нарушаю при этом правил безопасности и дизайна помещений… Откровенно говоря, тут и нет никаких «дверей» — если точно знаешь, куда хочешь попасть, пользуясь любой одной такой «прозрачной стеной», можно шагнуть в любое желаемое помещение лайнера, при условии, конечно, что вход не запрещен изнутри. В твоем лексиконе самое точное слово: «телепортация». Честное слово, принцип действия мне и самому до конца не ясен — тебе же он вообще не нужен. Достаточно знать, что мы, на «Страннике», предпочитаем пользоваться быстрым перемещением как можно реже — чтобы не нарушать собственного восприятия пространства и не лишать тело дополнительного движения…

— Ну что ж, пойдем, «меченосец»! — Велт направился к расщелине в скале.

Сергей среагировал не сразу. На какое-то время он залюбовался грацией дикого зверя инопланетянина.

Уже войдя в пещеру, увешанную сталактитами и освещенную сумеречным светом расщелин, Сергей спросил:

— Меченосец?

— Из тебя готовят меченосца… Сейчас доберемся до места, поговорим…

Пещера оказалась большой, с ответвлениями, запутанными в настоящий лабиринт. По одному из ответвлений Велт привел Сергея в уютный круглый тупик или пещеру, хорошо освещенную, благодаря отверстию на потолке. В самом дальнем углу прятался в тени темно-бурый представитель семейства кошачьих — большая пантера, лениво открывшая один глаз, когда вошли непрошеные гости.

Велт улегся на землю и пододвинул пантеру к себе на колени, не обращая внимания на недовольное ворчание.

— Если захочешь понравиться одной из этих красавиц, — Велт как будто продолжил старый разговор, тоном старого друга, дающего дельный совет. — Тебе придется победить их знаменитую, не знающую границ, огромную, как драггорд, эрсэрийскую гордость. Правда, каждую из прекрасных дам сбивает с толку, что ты служишь на таком корабле, как «Странник», а они тут только гости, но все равно… — десантник притворно вздохнул, — трудно с ними.

— И что же такое «эрсэрийская гордость»? — Сергей с опаской посмотрел на урчащую на коленях космодесантника кошку, а Велт сделал вид, что не заметил его взгляда.

— «Эрсэрийская гордость» — эдакая болезнь, которую подхватывает каждый, осмелившийся однажды назваться эрсэрийцем. Понимаешь: Эрсэрия — не просто планета, на ней вот так вот просто не рождаются и просто так не живут. Эрсэриец — не столько происхождение, сколько заслуга. Каждый в галактике мечтает попасть туда, но может далеко не каждый. Планета знати, понимаешь? Планета элиты, планета со сверхбиосферой и неограниченными правами. Там самый чистый воздух, самое голубое небо, там нет вирусов и ядовитых насекомых, там самые красивые женщины и самая развитая в космосе индустрия развлечений… Одним словом — там рай. Потому-то, каждый эрсэриец так высоко ценит свое происхождение, что очень равнодушно относится к отдаленным «плебейским» мирам, вроде твоей Земли или моего Австранта. А чтобы прочие не забывали, что перед ними не простой смертный, а целый эрсэриец, эти «бациллоносители» красят глаза в «цвет Золотой Звезды» и на всем, на чем могут, цепляют эмблемы и гербы столицы Королевства.

Велт говорил с иронией, но без раздражения, словно лично его это только забавило.

«Если эрсэрийцы на самом деле такие гордые, то, интересно, что ты за птица, раз сам Эр-тэр простил выходку на спортплощадке?»

— Но Эр-тэр, как будто, ничем не показал своего превосходства? — уже вслух заметил землянин.

— Эр-тэр? Эр-тэр исключение из моей теории. Для него национальность — такая мелочь, из-за которой нет никакого смысла задирать нос (куда уже выше!) — сомневаюсь, что Эр-тэр вообще помнит, откуда родом. Эр-тэр — лорг, он член Великого Совета, он близкий друг принцессы, он владелец космической базы в ближайшей к Золотой Звезде системе звезды Пронекса, он управляющий двух секторов! К чему ему-то выглядеть лучше, чем есть на самом деле?! Наоборот, даже приятно иногда снизойти с божественных высот, да проникнуться чаяниями простых смертных, да пожить с инопланетным людом как равный с равными…

— Ну что, Ветер! — Велт потрепал за уши своего «кота». — Отправляемся в гости к прабабушке моей прабабушки и прадедушке твоего прадедушки?

— Кто этот зверь?

— Такой же космодесантник, как мы с тобой. И, прошу заметить, Австрантиец, как и я!

«Вот это уже ближе, — про себя Сергей улыбнулся. — Похоже, больное самолюбие совсем не у эрсэрийцев. Ну, или уж точно не у них одних!»

Неожиданно Сергей понял, что слова десантника могут скрывать гораздо больше смысла, чем показалось в первую секунду.

— Я тоже отправлюсь к прабабушке?

— Конечно, что за вопрос? Но только к моей — твоя станет ждать на Земле напрасно. Так что, если обещал навестить старушку, то поступил неосмотрительно! Хорошие внуки так не делают!

Велт имел настолько серьезный вид, что невозможно было определить, издевается тот или говорит что-то важное.

Сергей чувствовал себя неуютно, когда над ним насмехались. Он сменил тему.

— Так что значит «меченосец»?

— Меченосец? — Велт пожал плечами, нажимая носком ноги на выделявшийся из стены светлый камень. Из отверстия в стене прямо на пол выехали два хрустальных бокала, сделанные в форме морских раковин, которых обвивали щупальцами морские чудовища. Велт взял оба бокала, один протянул землянину.

В то время, как сам десантник задумчиво разглядывал свой сосуд под лучом падающего сверху света, Сергей решил попробовать содержимое. В сосуде колыхалось нечто густое, синего цвета, пахнущее йодом. Землянин сделал глоток и сразу непроизвольно выплюнул, ощущая сильнейшую тошноту, как если бы съел кусок мыла.

Велт насмешливо поднял глаза.

— Не нравится? — он сочувственно поморщился, швыряя свой кубок туда, откуда тот появился. — Знаешь, чего только нет у них в библиотеке! Я еще ничего не смог нафантазировать, чтобы заказ сорвался… — Велт поднялся, забирая у Сергея его бокал. — Если хочешь стать специалистом, не пей, что попало — такой мазью пресмыкающиеся с Тангозы лечат своих детенышей. — На этот раз взгляд Велта показался более чем серьезным, а, кроме того, Сергей обнаружил в нем следы разочарования.

— На! — австрантиец подал новый заказ. — Можешь пить.

Сергею все еще было дурно, особенно от сознания, что его так дешево провели, но новый напиток действительно заслуживал, чтобы его попробовали. Вкусовое ощущение оказалось настолько приятным, что просто не с чем было сравнить.

— Что это? — Сергей медленно проглотил второй глоток, растягивая удовольствие.

— Откуда я знаю? Заказал намешать чего-нибудь освежающего сладко-кисло-нежного сиреневого цвета…

Покончив с содержимым кубка, Велт вернулся, наконец, к тому, с чего начал.

— Меченосец, парень, это боец железного века: лезвия всех видов и форм, кнут, шест, копье, дротик, дубина… С такой специализацией нанимаются разве, что на отсталые дикие миры, или к историкам института времени, или в отряды правительственной охраны куда-нибудь на край света…

— Вот ты все спрашиваешь, — продолжил Велт. — А мне самому хочется узнать: на кой черт меня посылают вместе с тобой, или тебя со мной — если угодно?

Сергей вынужден был признаться, что не имеет об этом не малейшего представления.

— Я универсал — случалось конечно, что и нас превращали в меченосцев — бывало, мы с Ветром бродили в ущельях Танто с единственным оружием: камнями для метания да кожаным ремнем. Но чтобы кому-то одному дали в руки меч, а другому — поляризатор и лестель, вот такого маразма на моей памяти еще не было!

Сергей понял, что сейчас ему лучше слушать внимательно.

— Хочешь узнать, как я попал сюда? — глаза Велта сузились. — Совсем недавно здорово потрудился, выполняя задание службы миграции на Альфа-14 — дорогой заказ, очень дорогой, едва не поднявший нас с Ветром до первой категории (шучу — одного меня). Но потом, когда дело, по большему счету, было сделано, вдруг выясняется, что насекомые, от которых, правда, на той планете даже дышать становилось трудно, смертельно ядовиты для неподготовленного переселенца, хотя в нашем отряде никому не причинили вреда. Заказ сорвался — нам заплатили только треть обещанной суммы да и то шесть декад разбирались. А главное — на несколько месяцев я остался без дела и подал запрос в Центр Распределения ассоциации (всегда трудно надеяться на что-то хорошее, едва вписав в послужной список информацию о провале!). И представляешь, как мы с Ветром удивились, когда уже через декаду нам присылают пакет с приказом срочно прибыть на Эрсэрию и поступить на службу не куда-нибудь, а на самый роскошный корабль галактики, на легендарный «Звездный Странник»! У нас с парнями даже споры были, существует ли этот фрегат на самом деле. Говорили, что собирали его в строжайшей секретности, по спецзаказу, а молекулярные шаблоны для доковых синтезаторов поступали прямо из лабораторий, самых последних разработок. Говорили, что жить на нем приятнее, чем на самой Эрсэрии, что он кишит новейшими развлечениями, что его синтезаторы мощнее синтезаторов Сиона с Травера, а двигатели временного перехода построены по новому принципу и могут совершать невероятные по точности броска переходы между пространствами… — Велт сделал паузу. — Конечно, у меня не возникло и мысли ответить отказом…

— И что?

— «Что»? — Велт неожиданно расхохотался. Весь его серьезный вид как рукой сдуло. — Ну у тебя и лицо, землянин, ты бы видел! Правду говорили, вот что!

Даже смеясь десантник ухитрился сохранить над собой контроль — неожиданно резко оборвав смех, Велт опять совершенно серьезно спросил:

— Что особенного есть на Земле?

— Не знаю. — Сергей не ожидал такого вопроса, особенно после внезапного взрыва эмоций собеседника.

— Значит, я думал правильно.

Велт замолчал, словно тема разговора на этом исчерпалась. Его руки медленно погрузились в короткую бурую шерсть пантеры, а взгляд стал отсутствующим.

— О чем думал? — Сергей так и не дождался, когда десантник продолжит.

Велт посмотрел на него так, словно в первый раз увидел.

— Эр-тэр нанял не одного меня, землянин, а еще пятерых профессионалов более высокой категории — первой категории — они здесь, на фрегате — имена этих людей прославились далеко за пределами ассоциации и не могут стоять рядом с моим не в одном мыслимом здоровым человеком списке. А для задания выбрали меня. И знаешь, почему, парень? Я единственный австрантиец! Твоя же земля, похожа на Австрант, как сестра родная.

— Похожа?!

— Чему это ты так удивился? — Велт скорчил насмешливую гримасу и начал растянутым тоном замученного школьного преподавателя, которому попался совсем тяжелый случай врожденного тупоумия: — Когда наши далекие предки заселяли космос, им доставались два типа планет. Одни сразу годились для жизни, и ничего менять не приходилось, другие обладали недостатками — тогда предки создавали новую биосферу по образу и подобию своей родины, то есть привозили в новый мир и флору и фауну. Как утверждает наша наука, именно поэтому виды растений и животных на старых обитаемых людьми планетах так схожи, а иногда одни и те же… Тебя, что же, совсем ничему не учили?

— И люди произошли не от обезьян?

— Что? — Велт как-то странно посмотрел на него, но не ответил.

— Теперь будем готовиться вместе, землянин, — десантник неожиданно поднялся, и Ветер зарычал, упав на лапы. — Уверен, что доставлю тебе неприятностей, а пока пользуйся возможностью — дают отдыхать — отдыхай.

По лабиринту пещеры они вернулись к уступу над морем. Велт явно собрался прыгнуть в воду, и Сергей оглянулся, разыскивая, где можно спуститься. Однако спускаться ему не пришлось. Велт, не размышляя ни секунды, прыгнул, и, как бы невзначай, зацепил землянина носком ноги, так, что застигнутый врасплох Сергей сорвался с края и полетел вниз вслед за десантником. К счастью для землянина, кое-чему его уже успели научить — сработала программа биоконтроля, и тело, брошенное на произвол шокированным сознанием, автоматически сгруппировалось в воздухе и вошло в воду вниз головой, как и полагается. Но, уже окруженное толщей воды, оно вновь вернулось под контроль перепуганного сознания — Сергей судорожно рванулся наверх. Рассекая толщу воды, он, как ему показалось, заметил мелькнувшую совсем рядом черную спину дельфина — животное спешило на помощь и развернулось, видя, что в этой самой помощи уже не нуждаются.

Вылетев на поверхность, судорожно глотая воздух и видя смешное озадаченное лицо Велта, Сергей кое как подавил желание выругаться. Несмотря на все свои идиотские шутки, космодесантник ему нравился. А потом, по большому счету, он вполне мог и должен был предвидеть что-то подобное.

— Ты хорошо ныряешь! — заявил Велт, легко маневрируя на спине между двумя неизвестно откуда взявшимися дельфинами.

Чтобы уклониться от насмешки, Сергей спросил:

— Это действительно дельфины?

— Наверное. Не знаю, что ты называешь «дельфинами», но думаю, что дельфины и «гундены» — одно и то же. — Велт хлопнул проплывавшую рядом спину. — Значит на Земле полно гунденов?

— Да.

— Интересно… В галактике их почти не осталось…

Какое-то время они отдыхали, лежа на воде на спинах. Дельфины уже исчезали в облаке поднятой ими пены, когда Велт окликнул их:

— Эй, ко мне, Черный!

Умное животное послушно вернулось, подставляя свой плавник под руку космодесантника.

— Слушаются с полуслова! — удивился Сергей.

— Неужели слушаются?! — Велт играл с дельфином и на мгновение ушел под воду. Когда его голова опять возникла перед землянином, обдав потоком брызг, Велт продолжил: — Их для того сюда и выпустили, чтобы слушались! Вроде конферансье — следят за порядком, за безопасностью, за самочувствием отдыхающих, а заодно всегда к твоим услугам… — Велт нырнул и появился уже за спиной Сергея: — Биороботы.

Когда они вышли в коридор, Сергей почувствовал, что одежда уже сухая. Ветер, неизвестно откуда взявшийся, лизал лапу, опираясь спиной на дверной косяк.

— Он биоробот, как и дельфины? — сообразительность пантеры удивила землянина.

Велт сделал обиженный вид.

— Ты сам, часом, не робот? — Ветер, как большая кошка, потерся головой о ноги хозяина. — Или вы на Земле не держите домашних животных?

— Пантера — домашнее животное?

— Кому что нравиться. А, если серьезно, Ветер прошел такую подготовку, какая тебе, парень, и не снилась. Вообще, мы только с ним вдвоем по настоящему что-то можем — кошачьего нюха и интуиции у человека не добьешься никакими тренировками…

Велт вел Сергея к центру корабля, спустившись на один этаж вниз.

— Куда мы идем?

— Посмотришь на знаменитый эрсэрийский аттракцион. Тебя, приятель, ожидает великое будущее, и, если не хочешь быть поднятым на смех, когда станешь где-нибудь в светском кругу рассказывать, как несколько декад провел на «Страннике» и не видел знаменитой комнаты иллюзий…

— Почему обязательно великое? — Сергей не дал Велту договорить.

— А как по-твоему? Мне в жизни везло — в мои сорок семь лет я, житель Астранта, добился второй категории в крупнейшей ассоциации космоса, а теперь вот, к тому же, имею такую возможность отличиться, какая случается раз в жизни, и-то не у каждого. Ну, а о тебе тогда и говорить нечего: едва родился, не успел сделать и двух шагов и сразу, без обычной волокиты ожиданий и бесконечной учебы, прыгаешь в элайты, да еще с королевским контрактом!

Землянин остановился.

— Что значит «сорок семь лет»? По какому летоисчислению?

— По стандартному, — видя, что Сергей не понимает, Велт разъяснил: — В твоем земном отсчете это около пятидесяти трех лет, плюс-минус год.

— Тебе пятьдесят три года?! — глаза землянина расширились. Никакие замечания о «вечной жизни», о замене органов или генетическом омоложении не заставили бы его поверить, что Велт старше двадцати шести, ну, может, двадцати восьми. Человек, умудренный опытом пятидесяти лет, должен был бы выглядеть…

— Ты что, парень, сильно ударился головой? — в голосе Велта, выдававшем изумление, сквозила насмешливая жалость. — Объясни, по-твоему, это мало или много?!

Сергей проглотил ком, пытаясь примириться с услышанным.

— На Земле редко кто доживает до девяноста… — объяснил он.

— И что это меняет? — тон Велта не изменился. — Выходит, все мы тут для тебя живые окаменелости?

Через некоторое время уже участливее десантник добавил:

— Тебе придется привыкать, дружок. По нашим меркам, ты еще мальчишка, даже ребенок, а твое летоисчисление здесь никого не волнует. К твоему сведению, Эр-тэр и наша принцесса, они ровесники, родились на свет сто двенадцать лет назад, а некоторые вельможи до сих пор не воспринимают их серьезно — мол не видели войны и не знают жизни, а в рубке «Странника» даже рассказывают, что в обоих Советах Эр-тэра называют не иначе, как «наш мальчик», хотя, как мне кажется, сто лет — уже не так, чтобы мало!..

Пока они мерили шагами новый коридор, Сергей попытался привести мысли в порядок.

— В двадцать один год австрантийская молодежь проходит свою первую аттестацию для присвоения начальной категории жителя… Понимаешь теперь, какое ты исключение?

Землянин не ответил. Черт возьми, он был исключением куда в большей степени, чем представлял себе этот десантник!!! Он был сыном другой цивилизации, другой эпохи, другой планеты! Все эти короли, лорги, элайты, гронды, все эти меры, понятия, определения — все это казалось чужим, непонятным, ненормальным!..

В тот же день Сергею выдали обмундирование для будущей работы. Оно состояло из сияющего позолотой шлема с пучком коротких синих перьев наверху, из длинной прорезиненной рубашки со стальными нашивками и широким ремнем, из сплошь усеянного драгоценными камнями панциря, завораживающе переливающегося на свету, яркого красного плаща, украшенного искусной золотой вышивкой, золоченых щитков на перевязях, перчаток со стальными сегментами, двуручного меча с превосходным тонким лезвием светло-фиолетового цвета, круглого щита с красным зверем-гербом на синем фоне, трех коротких копий для метания, топорика, четырех кинжалов, острого ножа, похожего на шило, и сандалий.

Не считая некоторых мелочей, таких как магнитные подошвы сандалий или необычная легкость панциря, в руках у Сергея оказался арсенал древнего римлянина, причем римлянина, очень богатого.

Эр-тэр ничего не стал объяснять, а на вопрос Сергея о явно земном, по его мнению, происхождении выданного оружия, ограничился замечанием, что «человек везде оставался человеком».

Едва переодевшись, землянин отправился в зал тренажеров, напутствуемый словами лорга:

— Не теряйся в догадках о завтрашнем дне — все равно он скоро наступит. Думай о том, как стать единым с полоской стали в ножнах — поверь, сейчас это важнее!

— Все формальности соблюдены, — сообщил инспектор ассоциации космодесанта, когда через несколько минут все собрались в кабинете Эр-тэра. — Уровень обучения не ниже допустимого, природные данные достаточны, тест пройден. Кроме того — рекомендации первых людей Королевства. У Совета Правления Ассоциации, представляемого на этом корабле мной, возражений нет.

— Категория? — спросила Лен-ера.

— При всем уважении к Вам, максимум третья. После выполнения условий контракта будет видно.

— Я согласна.

Эр-тэр тоже кивнул.

— Тебе понравился лестель? — спросил лорг. Он подошел к Сергею и натянул на запястье его левой руки красивый широкий браслет из миллионов мельчайших прозрачных кристалликов.

— Что это?

— Обязательный атрибут каждого совершеннолетнего подданного. Усилитель биотоков, или, как у нас его называют — рангмер.

Подобные безделушки действительно украшали кисти всех эрсэрийцев, и сам Эр-тэр не был исключением.

— В Королевстве принята система идентификации личности по индивидуальному спектру биомагнитного излучения человека или по так называемому «биокоду», который может незначительно меняться со временем, но никогда не повторяется. Рангмер же упрощает процедуру выявления такого кода, то есть, в терминологии землянина, заменяет и паспорт и кредитную карточку и водительские права. Кроме того, в браслете прошиты некоторые полезные функции: термометр, индикатор физического и психического состояния, биологические часы, определяющие промежуток времени между любыми двумя произвольными событиями в ударах сердца, в основных или любых других производных единицах… Если хочешь, попробуй сам!

Без особой веры в успех, Сергей мысленно приказал браслету показать, сколько времени прошло со вчерашнего вечера, и сразу понял, что ему это хорошо известно, словно не стоило и спрашивать.

— Кроме того, — закончил Эр-тэр, — как и любой другой усилитель биотоков, рангмер может послужить оружием — разрешенное личное оружие каждого подданного — лестель, с которым ты познакомился, — прибор того же класса, только несравнимо более мощный… Теперь к делу!

Велт и Сергей сидели в креслах посередине. Лен-ера, Эр-тэр и Кам-тэн — по разные стороны от них. Все кресла были повернуты к стене, где сразу после слов лорга возникла большая объемная фотокарта.

В глаза бросился большой материк, со всех сторон окруженный океанами. Еще два материка, значительно меньших, располагались на огромном, по земным меркам, расстоянии от первого.

— Перед вами Австрант, — пояснил Эр-тэр. — Таким он был, точнее, такой он есть шестьдесят тысяч лет до нашего времени!

Оба космодесантника воспользовались контроллером для отдыха, необходимого перед длительным путешествием. Затем они приняли душ, поели все того же красного желе.

После этого оба облачились в новую форму. Плащ Сергея теперь оторачивал мех, герб на щите стал менее вызывающим, а прямой меч заменили на чуть расширяющийся с зазубринами на конце. Все остальное осталось прежним.

Велт, в просторной серой сутане до колен, с большим клобуком, скрывающим лицо, и широким поясом из черной кожи, выглядел мрачновато и одновременно смешно. Смешным его делали голые колени и сапоги, увешанные позолоченными бляшками — все это выглядывало из под серого сукна, из-за чего непонятно было, кого изображает Велт: солдата, монаха или шута. Зато наряд десантника как нельзя лучше помогал спрятать арсенал всяких штучек, как военного, так и бытового назначения.

Нарядившись, а затем пройдя дезинфекцию облучением, космодесантники и Ветер, смешно укутанный стальными нашивками, словно боевой слон, спустились в ангар, широким кольцом опоясывающий весь нижний этаж корабля.

Для Сергея это помещение оказалось, возможно, самым интересным местом на корабле — здесь, в полуметре над желтым шершавым полом, висела самая разнообразная техника, которой любой землянин мужского пола мог бы восхищаться как угодно долго: диски в два человеческих роста высотой, продолговатые корпуса небольших надземных летательных аппаратов, открытые, типа «кабриолет», катерки, поблескивающие полированными боками… и прочие машины, которых Сергею не удалось рассмотреть из-за нехватки времени — Велт, после того, как получил задание, спешил покинуть «Странник», а Эр-тэр, Лен-ера и выглядевший совсем мальчишкой светловолосый парень в белом мундире, назвавшийся капитаном фрегата, уже ожидали их отправления.

Велт решительным шагом направлялся к стене, у которой, с открытым в ожидании люком стоял агрегат, похожий на земной джип, несколько сплющенный и выглядевший достаточно воинственно из-за бортов, вытянутых в виде широких крыльев, опоясанных перилами из черного полимера. Под поднятым люком виднелись пульт с тремя-четырьмя рукоятями и два вертикальных сиденья, на которых нужно было не сидеть, а прислоняться, упираясь ногами в пол. Пятнистая окраска и длинные полоски фар за решетчатыми забралами еще больше придавали машине вид военного транспорта.

Ан-тэр высказал недоумение, почему десантник предпочел простой катер новейшей технике, которая, по его словам, битком заполняла ангар.

— Не простой катер, а мой катер, — объяснил Велт. — Друзей перед дракой не меняют.

Когда Сергей взбирался на крылья катера, ухватившись за поручни, меч в ножнах звякнул о металлическое покрытие. Поправляя оружие, землянин, несмотря на всю напряженность обстановки, не удержался от усмешки, представив, какое замечательное зрелище представляет он в своих золоченых латах на фоне повисших над полом ангара тарелок…

Прозрачная дверь-люк встала на место за спиной Сергея.

— Ну, удачи нам всем! — Велт взялся за рычаг, и катер заскользил над полом, напутствуемый ворчанием устраивающегося на полу Ветра.

Стена ангара приблизилась, на некоторое время стало темно, а затем в лицо ударил яркий свет чужого желтого солнца. Оглянувшись, Сергей проводил взглядом удаляющийся по своей траектории громадный, черный, как космос, диск «Звездного Странника».

Едва войдя в верхний слой стратосферы Австранта, десантный катер Велта замер с теневой стороны планеты, наблюдая за продвижением границы между светом и тенью.

Полуостров, на который предполагалось совершить высадку, еще освещался лучами заходящего солнца. Не зная, что можно ждать от своих предков, Велт не хотел рисковать быть замеченным и ждал, сначала — пока полоска тени скользнет по горным склонам и затянет их темным покрывалом, а затем — пока тень не помрачнеет, сгущаясь в настоящую темноту.

Два часа ожидания Велт и Сергей потратили каждый по-своему. Велт тщательно изучал карту. Землянин восхищался открытым космосом, от которого его отделяли только прозрачные стены кабины, а когда это занятие ему наскучило, бесцельно осматривал грузовой отсек. Что касается пантеры, то Ветер использовал свободное время по назначению — безмятежно спал, словно находился на твердой земле у себя дома.

Наконец тьма опустилась на полуостров, и Велт закончил расчеты. Сергей вернулся в кабину. Катер, опустив нос, нырнул вниз, выпустив вокруг себя облако серого газа.

— Как мы приземлимся в такой темноте? — поинтересовался Сергей.

— Вот так… — космодесантник переключил рычажок на пульте, после чего за стеклом стало светло, как днем.

К удовольствию Сергея, Велт не был предрасположен шутить и сразу объяснил:

— Кабина вовсе не «стеклянная» — на нее проецируется изображение с камер сверху и снизу катера. В такой, по твоим меркам, «темноте» камеры обрабатывают отраженное и собственное излучение земли и объектов на ней во всех существующих частотах, а затем, на основании известных шаблонов, преобразуют картинку к спектру частот, привычному для человеческих глаз… Это понятно?

Земля быстро приближалась. Прямо под ними текла река, выше по течению разбивавшаяся на множество рукавов. Велт повернул влево. Снизу выплыли горы с редкими остроконечными пиками, лишь изредка покрытыми снегом. Когда катер опустился так низко, что стали различимы деревья, растущие на склонах гор, Сергей разглядел внизу долину с деревушкой, показавшейся вымершей, стоило только забыть, что сейчас ночь. На самом деле деревушка спала, погруженная во мрак Австрантийской ночи, лишенной луны.

Велт продолжал снижаться. Скоро, за очередным перевалом, горы посторонились, оставив равнине широкое пространство, тянувшееся до горизонта. Горы окаймляли это пространство с левой стороны, спускаясь к нему зелеными пологими склонами. Вдали, справа, возникли размытые очертания стен города…

Австрантиец протянул Сергею карту, ткнув пальцем в обведенное место.

— Прибыли! — заявил он.

Сверясь с картой, землянин убедился, что океан не так далеко, как ему казалось. Океан находился справа, там, где должна была закончиться равнина. Нетрудно понять, почему Велт выбрал именно это место: тут, на площади не многим более двадцати тысяч квадратных километров разместились сразу три города, обозначенные Ан-тэром, как культурные центры, и еще несколько городов, размером поменьше. Сергей ничего не имел против: природа внизу очень постаралась, не пожалев ни красок (если можно было верить «глазам» катера), ни фантазии.

Обнаружив в горах дорогу, Велт отлетел чуть в сторону от нее и мягко опустил катер на поляну среди густого леса.

Люк-дверь кабины мягко и беззвучно ушел в сторону от прикосновения десантника. Свет салона выхватил из темноты дремлющего леса несколько хвойных деревьев с толстыми красноватыми стволами, раскидистыми, словно у дуба, ветками и большими круглыми шишками. Велт поспешил выключить освещение, и катерок укутал мрак — полный, без малейшего просвета.

Постепенно глаза привыкали к темноте. Ночь была звездной. Подняв голову, землянин ощутил себя совсем чужим на этой зеленой и цветущей планете — на всем небосклоне не нашлось ни одного знакомого созвездия — если последние и оставались на своих местах, то, расположенные под другими углами, оказались неузнаваемыми. Лишь Млечный путь сохранил верность земным традициям — светлым поясом опоясывал ночное небо именно в том месте, где и положено.

Встревоженный появлением неожиданных гостей, лес молчал. Его шорохи и звуки были неуловимы сейчас для человеческого уха. Зато пантера настороженно подняла голову, едва только отрылся люк наружу, и, как локаторами, стала обводить лес острыми подвижными ушами.

Запахло свежей хвоей, сухой травой и еще чем-то неопределимым. Ночь отдавала сыростью и прохладой. Воздух был чист и свеж, как нигде на Земле.

Велт свернул в трубку и воткнул в карман сапога электронный планшет с картой. Затем, вдвоем с Сергеем, они укрыли катер ветками и поваленными бурей или местным зверьем молодыми деревьями.

— Теперь мы с тобой расстанемся, — тихо сказал Велт катеру. И уже обратясь к Сергею, добавил: — Машина управляется дистанционно — если понадобится, вызовем катер в любой момент, только лучше, чтобы не понадобилось. Нужно использовать местные средства передвижения. Гамасов, например.

— Кто такие «гамасы»?

— Скоро увидишь. Теперь слушай: делай все так, чтобы не привлекать внимание: держись расслабленно, не оглядывайся, не останавливайся, ничего подолгу не изучай. Мы выйдем к дороге, затем — попробуем приблизиться к городу. Каждый прохожий, каждый встречный — источник информации, но пока — только визуальной. Никаких контактов, пока не поймем, за кого себя выдавать. Потом доверим ход событий твоей фортуне, как того ждут заказчики… Пошли — до рассвета нужно быть далеко!

Ветер, как хорошая служебная собака, бежал впереди, указывая дорогу. Темнота не мешала ему, ночному хищнику, вести людей по едва заметной звериной тропе, часто преграждаемой стволами поваленных деревьев или зарослями кустарника, пробираясь через которые, Сергей выставлял вперед щит и налегал на него, а Велт прятался за спину землянина.

Иногда тропинка петляла, и Сергей оглядывался, сомневаясь в верности выбираемого пантерой курса.

Через пятнадцать минут ходьбы лес неожиданно оборвался у песочного склона, за которым только узкая полоска «ельника» отделяла путешественников от белеющей в темноте песочной утрамбованной дороги. Тропинка в этом месте поворачивала, возвращаясь в лес, но Велт стал решительно спускаться вниз по склону, совершенно не беспокоясь впотьмах сломать себе шею.

Ступив на дорогу, десантники и Ветер тренированным походным шагом двинулись на восток.

Ночь прошла без приключений, не считая появления большого волка-одиночки, набравшегося наглости подкарауливать путешественников. Ветер загрыз беднягу с ловкостью, достойной его хозяина.

Около полуночи дорога, по которой они шли, вышла на другую, широкую и мощеную каменными плитами. Ночных прохожих и на этой дороге десантники не заметили.

Австрантийский рассвет ничем не отличался от земного. Солнце, такое же красно-золотистое в хрустальном предутреннем воздухе, окрасило золотом верхушки гор, заставило засверкать снежные шапки самых высоких из них, багровой бахромой покрыло легкие кружева редких облаков, вернуло природе ее цвета и звуки, и, наконец, само поднялось над великолепной картиной вечной гармонии, ослепляя идущих на восток космодесантников.

Ветер, всю ночь шаривший в придорожных кустах, вернулся к хозяину довольным и сытым. О себе люди не могли сказать того же. Ночной переход хоть и не утомил десантников, но возбудил их аппетит.

Чем выше поднималось солнце, тем осторожнее вел себя Велт.

Просыпался лес, просыпалась дорога. Где-то через час после восхода, позади послышался стук деревянных колес о каменные плиты, и странников обогнала повозка, запряженная существом, показавшимся Сергею ошибкой генетиков. Издалека эту тварь можно было принять за лошадь — та же большая голова, те же мощные ноги и сильная грудь, но стоило тележке приблизиться, как стали заметны разительные отличия — подвижные широкие острые уши; глаза с круглыми грязно-желтыми радужками; зубы и челюсти, по которым угадывался если и не хищник, то существо, не брезгующее ничем; и, наконец, не ноги, а лапы, оканчивающиеся не копытами, а заросшими мехом подушечками, почти такими же, как у Ветра, едва удостоившего незнакомца равнодушным взглядом. И хотя незнакомое существо и показалось Сергею каким-то не правильным, но и ему нельзя было отказать в прирожденной грации и благородстве.

— Это гамас, — мысленно объяснил Велт. — Придай походке статность и ступай четче, но так, чтобы видели, что мы давно в пути, устали и погружены в размышления — усталый человек с рассеянным взглядом не для кого не представляет опасности, а потому не привлекает внимания и быстро вылетает из памяти. Нужно, чтобы кучер видел, кто мы, но не придавал этому значения. По его реакции определим, как вести себя дальше.

Человек в простой, но чистой и аккуратной одежде, правивший гамасом, как раз посмотрел на них. Когда повозка приблизилась, «кучер» поднялся на козлах и почтительно поклонился, глядя в землю и не помышляя ни о чем спрашивать. Жест выполнялся отработанным автоматическим движением — глаза кучера остались заспанными и ничего не выражали. Велт и Сергей продолжали размеренно шагать дальше, словно никого не заметили. Повозка скоро скрылась из виду.

— Мы знатные персоны, — констатировал Велт, закрываясь плащем от поднятой повозкой пыли. — Не просто зажиточные и не просто офицеры, а знатные персоны… Это может усложнить ситуацию. Необходима хорошая легенда.

За очередным поворотом их ждал большой двухэтажный дом, сложенный из толстых поленьев и окруженный деревянной стеной с навесом. Дом располагался у самой дороги посреди небольшой вырубки. Его ворота гостеприимно распахнулись перед обогнавшей десантников повозкой.

— Постоялый двор? — спросил Сергей.

— Очень похоже.

В открывшемся их взорам внутреннем дворе стояло несколько повозок, в основном ветхих, и семь или восемь гамасов. В стороне, за отдельной оградой, на подстилках «возлежало» еще десять животных, но куда более породистых, стройных, с гибкими шеями. Сергей догадался, что эти гамасы верховые, в отличие от остальных, которых, использовали для перевозки тяжестей. Мальчишка лет пятнадцати, в одной простой длинной рубашке, распрягал гамаса вновь прибывшего. Сам же прибывший отряхнулся и вошел в дом.

— Войдем! — предложил Велт, подзывая пантеру.

За тяжелой из темного дерева дверью оказалось помещение, убедившее десантников, что они действительно на постоялом дворе или в любом другом месте, которое могло бы значиться на карте, как «пункт общественного питания» плюс «гостиница или мотель». Первый этаж напоминал трактир — свободное пространство заставляли массивные деревянные столы, расставленные безо всякого порядка, а в большом камине, очевидно служившем жаровней, горел огонь, на котором что-то пощелкивало и истекало жиром. Вверх, на второй этаж и на чердак вела ветхая лестница, покрытая чем-то похожим на остатки ковра.

Обогнавший десантников кучер присаживался за столом в дальнем углу комнаты. Копошившаяся возле него полная женщина заметила новых гостей и пронзительно закричала кому-то наверху.

Мужчина, бегом спустившийся по лестнице, являлся, очевидно, хозяином заведения. Как и положено, в ярком с бахромой халате, с густой светлой шевелюрой на голове, но, в понимании Сергея, не достаточно упитанный. Землянин всегда представлял трактирщиков древности толстыми, с лоснящимися лицами. Этот же оказался крепким, поджарым и очень шустрым. Он подбежал к десантникам, кланяясь и без конца болтая стал размахивать руками, вероятно расхваливая свое заведение, затем постелил цветастую скатерть на самый приличный столик у окна, выложил скамьи вокруг подушками, и убежал пятясь, так же быстро, как и появился.

Велт и Сергей переглянулись.

— Наш вид осчастливил его, но не озадачил, — констатировал Велт. — Вроде, все в порядке.

— Мне кажется, я понял последнюю фразу, — Велт спокойно и непринужденно опустился на подушки, и Сергей последовал за ним. — Трактирщик говорил что-то о холодных блюдах, оставленных вечером для неких знатных господ, вроде бы отказавшихся от ужина.

Велт кивнул.

— Мы начинаем адаптироваться к местным диалектам. Еще немного послушать и можно смело говорить, не боясь, что нас не поймут… Кстати, ты заметил, какие гамасы отдыхали в отдельном загоне? Уверен, их хозяева и есть те самые «знатные господа», которые сейчас еще спят наверху, и ужин которых нам пытаются подсунуть. Попробуем сторговаться с ними — их гамасы — как раз то, что нам нужно, а торговля — тема разговора, вызывающая меньше всего подозрений.

Хозяин очень скоро вернулся. Он нес в каждой руке по блюду, полному закусок вполне аппетитного вида. На столе перед десантниками оказались: несколько сортов чего-то твердого, желтого и по запаху больше всего напоминающего сыр, окорок, холодная рыба, паштеты и салаты, непонятно из чего приготовленные, фрукты, орехи и бронзовый кувшин с вином красивого янтарного цвета. Выставив все это, хозяин долго извинялся за скудость стола и умолял подождать, пока он приготовит свои фирменные блюда. После этого поставил перед устроившейся у ног Велта пантерой тарелку с кусочками мяса, отделенными от костей, и вежливо ждал реакции зверя, словно тот был человеком и мог потребовать чего-то другого. Сытый Ветер не оценил такой любезности и лениво отвернулся, а хозяин сразу же бросил испуганный взгляд на Сергея, готовясь встретить недовольство или даже гнев гостя. Но лицо землянина, которому, откровенно говоря, было наплевать, чем питается кошка Велта, осталось бесстрастным, и трактирщик нашел возможным удалится с миром.

Десантники не спеша принялись за еду, стараясь сохранять достоинство, несмотря на отсутствие каких-либо столовых принадлежностей. Постепенно помещение харчевни заполнялось как постояльцами — людьми, которые приходили, не на кого не глядя садились и ели или пили с таким видом, словно делали это уже тысячи раз — так и редкими путешественниками — оглядывающимися, не знающими, какой столик лучше выбрать — и теми и другими в основном бедно одетыми людьми.

Хозяин ни на кого не обращал внимания, предоставив обслуживать простой люд полной женщине — возможно, своей жене. Он суетился у камина, готовя что-то вроде горячей колбасы, и поминутно возвращался к столу десантников, чтобы узнать, не надо ли им чего-то еще.

Все же, несмотря на старания хозяина, Сергей и Велт утолили голод прежде, чем колбаса была готова. А когда хозяин в очередной раз подошел к их столу, Велт приказал (именно так истолковал тон десантника Сергей) сесть напротив. Тот поспешно подчинился.

— Ну, что у вас нового? — спросил Велт. Он строго и даже зло смотрел прямо в глаза бедному трактирщику, чем сглаживал любую некорректность вопроса, хоть и лишался непринужденной доверительной беседы.

— А давно ли господа не были в наших краях? — осторожно уточнил хозяин, при этом бросив взгляд на Сергея, словно проверяя, разрешает ли тот продолжать разговор с десантником. Оба, и Велт и Сергей заметили этот взгляд.

— Достаточно, — ответил австрантиец.

— И ничего не слышали о…

— Что мы слышали, то слышали, — вмешался Сергей, почувствовав, что золотые латы внушают трактирщику куда больше уважения, чем серый плащ Велта. — Один говорит одно, другой — другое. Расскажи, все что знаешь, а мы решим, что из этого интересно.

— Тогда, господин, осмелюсь заметить, что одежда вашего слуги, — при этих словах Велт мысленно воскликнул: «Вот те раз!» — как послушника ордена эпоритов, не пользуется былым уважением. И, если бы я поехал в город Каборс — я говорю «если бы» потому, что не смею спрашивать, куда господа изволят путешествовать — это только их дело и ничье больше — то на вашем месте остерегался бы в таком виде проезжать через Уирильский лес и Санорскую долину…

— В «таком виде»? — не понял Сергей.

— Ой, поверьте, я не хотел оскорбить вас, у меня даже в мыслях не было, я не сомневаюсь в… но если вам ничего… времена сейчас неспокойные…

Сергей мягко улыбнулся, чуть-чуть гипнотически воздействуя на трактирщика и стараясь его успокоить. Психология не была любимым коньком землянина на тренировках, но, во всяком случае, он ее учил, а, значит, мог и обязан был использовать.

— Продолжай. Почему мой слуга должен опасаться своего сана?

Лицо трактирщика покрылось багровыми пятнами — Сергей против желания зацепил больную струну, и все его успокаивающее воздействие пошло прахом. Землян уловил перемену и понял, что ключевое слово фразы, напугавшей трактирщика — «сан». Возможно, «должность», «звание», «сан» были в эпоху Хранителей каноническими китами, на которых держалась цивилизация, а комбинация слов «опасаться сана» воспринималось, как богохульство?

— Не его сана, нет, что вы! Орден эпоритов — орден воинов, и эпоритам нечего было бы здесь опасаться, если бы служение культу высших сановников ордена не возбудило недоверия со стороны…

— Со стороны кого?! — Сергей осторожно повысил голос — теперь, когда спокойный разговор не получился, оставалось только поддерживать возбуждение трактирщика — иначе тот вообще мог замолчать, оставив десантников в неведении.

— Я же не хотел ничего… — хозяин опять заскулил, но, видя, что от него ждут ответа, продолжил с затравленным видом: — Во всей провинции мятеж, вельможи Расверда привели армию ко стенам Каборса, а Каборс закрыл ворота — наши правители из страха перед Хранителями остались верны Герцогу, но народ города возмущен и во всей провинции волнения… Сами ведь знаете, Каборс и раньше сочувствовал Цевелам… — трактирщик прервался, а на его лбу заметно выступили капли пота. Сергей понял, что хозяин сказал что-то лишнее, возможно, дал намек, чью сторону поддерживает сам. — Не все, конечно, господин, конечно же, не все… Тут, у нас еще тихо. Мы люди мирные. Нам ведь не до… А вот в Уирильском лесу, скажу я вам, крестьяне да горожане, вооружившиеся, кто чем придется, устраивают западни курьерам самого Герцога! И не щадят никого в одеянии служителя культа! Даже эпориты, несмотря на их обычную храбрость, держатся в стороне и не выходят за ворота Каборса…

— А Санорская долина?

— Там, господин, стоят легионы из Расверда.

— Хорошо бы еще узнать, что он называет Санорской долиной и Уирильским лесом, и где находятся Каборс и Расверд, — услышал Сергей мысль Велта. — Этому парню бесполезно показывать карту — все равно ничего не разберет.

— Если спросим об этом, — так же мысленно ответил Сергей. — То раскроем, что никогда тут не были.

— Не страшно — хозяин трус и не любопытен — видишь, ему наплевать кто мы и откуда, лишь бы убрались с миром. Нам и так повезло с таким болтуном: по его словам, Хранители существуют и настолько реальны, что против них поднимают мятежи. Для первого контакта неплохо. Скажи трактирщику, что ты им доволен и пусть займется остальными гостями, а то, гляди — совсем разволновался.

Молчание десантников наверняка было истолковано бедным трактирщиком неверно, потому, что тот совсем побелел и поглядывал то на великолепный меч Сергея, то на дремлющую пантеру, словно хотел заранее угадать, каким способом его прикончат.

Сергей поспешил успокоить радушного хозяина:

— Хорошо. Спасибо, что предупредил. Мы со слугой подумаем. Сейчас оставь нас одних.

— Колбасы готовы, — пролепетал хозяин. Он и не прочь был бы убраться подальше от опасных вельмож, но стремился выполнить свой долг до конца и загладить возможную вину от излишней болтливости или неудачно подобранного угощения. — Если господа позволят…

— Не надо, — отрезал Сергей. — Мы удовлетворены.

— Что будем делать? — спросил землянин у Велта, зачем-то достававшего свой рулон с картой.

— Нам нужны гамасы, — лаконично отозвался тот, указывая на людей, спускающихся по лестнице.

Их было шестеро. Первым шел толстый, уже не молодой человек, в панцире, подвязанном поверх черного бархатного камзола с золотой вышивкой. Панцирь из светлой стали украшал большой рубин, вставленный в золотую оправу в виде некого магического знака или герба. Красные шаровары забраны за голенища кожаных сапог с алмазными застежками. Всем своим видом человек изображал усталость и презрение к окружающему.

За толстяком следовал высокий юноша с орлиным взглядом черных глаз и темными кудрями, пробивающимися из-под высокого золоченого шлема. На парне были доспехи, очень напоминающие доспехи землянина, но выглядевшие победнее, а на поясе в ножнах висел длинный с широким лезвием двуручный меч, и из-за которого темный дорожный плащ, который юноша еще не успел застегнуть, одеваясь после сна, смешно топорщился.

Остальные четверо — коренастые крепкие люди в полированных шлемах, кольчугах без украшений и в помятых плащах — являлись, судя по всему, простыми солдатами.

— Посмотри, — сказал Велт, — у толстяка вид зазнавшегося богача. Украшения заставляют его кичиться, а состоят только из шлифованных камней и золотых оправ. Вывод?

— Толстяк высоко ценит как золото, так и камни — мы без труда купим все, что нам необходимо, за несколько золотых слитков… Интересно, почему и на Австранте так любят этот желтый металл?..

В это время юноша, обводя надменным взглядом помещение харчевни, остановил внимание на стоящем у стены усыпанном бриллиантами щите землянина, вздрогнул и торопливо закивал оглянувшемуся на его возглас толстяку.

Сергею доставило немало удовольствия увидеть волну чувств, мгновенно отразившихся на вытянувшемся лице богача. Землянин невольно подумал, как мало изменили шестьдесят тысяч лет человеческую сущность. На некрасивом круглом лице за какой-то миг сменились удивление, зависть, неуверенность, страх, целая цепь не исполнившихся желаний, обида, наконец, возбуждение и радость. Удивление победило — глаза под высоко поднятыми бровями стали обшаривать харчевню в поисках владельца столь дорогой вещи.

Десантники сидели на видном месте, так что заметить их не составляло труда. Сергею показалось, что толстяк облегченно вздохнул, изучив серое одеяние Велта. Во всяком случае, богач смело поспешил к столу космодесантников, и лицо его расцвело.

— Какое чудо! — тонким, почти женским голосом закричал толстяк. — За одиннадцать дней пути от Нагаты ни одного цивилизованного лица! В такой глуши!.. Я так рад!..

Велт не изменился в лице, но Сергей угадал его досаду. Слишком словоохотливый богач мог за разговором раскусить в десантниках чужаков — это не осторожный, вежливый и пугливый трактирщик! Положение исправил Ветер — мгновенно возникшая между толстяком и столом грозно рычащая пантера охладила пыл знатного австрантийца не хуже ведра ледяной воды.

— Проходите, — улыбнулся Велт. Дело было сделано. — Зверя встревожил стук ваших сапог.

Теперь атмосфера стала напряженней, а толстяк — осторожнее, что и требовалось десантникам.

Толстяк послушно уселся на предоставленное место, но вопрос так и застрял у него в горле. Только выпив стакан вина, поданный следовавшим за ним юношей, богатый австрантиец смог справиться с испугом.

— В наших краях только у графа Тосата живет пантера, но она не такая огромная… Простите мой испуг, — толстяк тяжело выдохнул и после еще одного стакана смог говорить спокойно. — Разрешите представиться: барон Гурс из Небесной Таролы. Уже вторую декаду болтаюсь по бездорожью и прячусь от разбойников… И угораздило же меня взять с собой только племянника да еще четверых бездельников из гарнизона! Кабы знал, что здесь творится, ни за какие деньги не взялся бы за эту работу без настоящей охраны!.. Не поверите, так рад нашей встрече! Вы ведь направляетесь в Каборс, не так ли? Тут больше и некуда, по этой-то дороге. Судя по одежде вашего спутника, он эпорит, а значит Вы, как и Ваш покорный слуга, не из тех обезумевших глупцов, что осмелились восстать против первооснов порядка. Вот я и подумал, не попросить ли мне разрешения примкнуть к Вашему эскорту, и уж поверьте, Гурс умеет быть благодарным. Все эти опасности не для его старых костей. Понимаете, я художник, творец. Мне ничего не надо, ни денег, ни славы, ни приключений — лишь иногда проводить время в праведных размышлениях для поддержания гармонии несчастной израненной души… А эти дороги, лишения, эти страхи…

Толстяк говорил быстро, наверное, опасаясь, что его перебьют отказом. За время излияний, прерываемых заглатыванием новых порций вина, Сергей получил от Велта совет действовать по своему усмотрению. А так как целью их путешествия пока тоже был Каборс, то, имея такого провожатого, как толстый барон, десантники много выигрывали и ничем особенно не рисковали — толстяк уже считал их своими, ни в чем не подозревал и вообще, вроде бы, подозрительностью не отличался, да и вино глотал, словно уже давно не мог так расслабиться, как в присутствии новых знакомых.

— Мы действительно направляемся в Каборс, господин Гурс, — осторожно перебил барона Сергей. — Но я путешествую без эскорта.

— Как?! — Гурс даже оторвался от стакана, который едва успел пригубить.

— Меня сопровождает только мой товарищ…

— Вдвоем? Вы хотите добраться до Каборса вдвоем?! Воистину, до чего храбрые встречаются люди! Впрочем, велика ли разница, двое или пятеро, плюс один старый добрый Гурс… А у бедного Гурса совсем уже пропала надежда умереть в своей постели… И зачем он согласился, кто его заставлял?.. За что…

— Мы придерживаемся другого мнения. — Сергей равнодушно пожал плечами. — Два хорошо вооруженных мужчины могут проникнуть куда угодно. Кроме того, пантера предупреждает нас об опасности.

— Да? — Гурс с недоверием посмотрел на Ветра. — Вы, наверное, издалека?

— Нет, не очень. У меня, как и у вас, господин барон, срочное дело в Каборсе. Но если вы, человек мирный, зная о беспорядках в городе, решились проделать путь от Таролы до Каборса под охраной пятерых солдат, то стоит ли удивляться, что я, привыкший мечом служить делу, отправился в дорогу в сопровождении только своего товарища? К сожалению, ночью в горах пали наши гамасы, и теперь мы передвигаемся несравнимо медленнее. Намного медленней, чем планировали.

— Что правда, то правда. Тут никто не понимает толка в настоящих гамасах! Даже в самом Каборсе нельзя купить хорошего скакуна. То ли дело в моей провинции… — неожиданно толстяк прервал размышления серьезным вопросом: — Но пешком вам точно не выбраться из проклятого Уирильского леса! Эти мерзавцы готовы поубивать друг друга за все, что блестит, или за рясу служителя, за которую мошенники Расверда платят золотом…

— Поэтому я тоже рад встрече — мы заметили во внутреннем дворе десять превосходных скакунов и теперь понимаем, кто их хозяин.

— О! Мои «скакуны», как Вы их назвали, быстро устают, их нужно часто менять — длинные ноги привыкли к просторным равнинам, а не к горным склонам. Не удивительно, что в этих треклятых горах вы лишились гамасов, как еще шеи не свернули!

— Мне бы хотелось купить у вас двух.

— Купить?! — барон, как будто, удивился.

Вместо аргумента Сергей швырнул на стол два золотых слитка.

— Мои гамасы не продаются… — уверенно, но с жалобным вздохом выдавил Гурс. Видно было, что отказаться от золота этому «художнику» также тяжело, как и расстаться со скакунами. — Даже за такую цену.

— Тогда я не покупаю их, а еду с вами. Вы получаете еще двух храбрых охранников, а мы — приятного собеседника.

Барон, как будто, еще колебался, с показной грустью поглядывая на темноволосого юношу, делавшего ему восторженные знаки. Сергей пододвинул к толстяку слитки.

— И это ваше, в счет неприятностей, которые причиним гамасам!

Барон удивленно поднял брови, а затем залпом опрокинул в себя полный стакан вина, произнеся самым блаженным голосом:

— Какой замечательный все-таки начинается день!

У хозяина постоялого двора удалось купить два седла, отличавшихся от земных конструкцией стремян и наличием спинки, так, что при езде в них всадник упирался главным образом на спину…

Восемь верховых отправились в путь еще до полудня. Два запасных гамаса бежали следом, ничем не привязанные, как верные собаки.

Сергей, ездивший верхом на лошади в деревне еще ребенком (про тренажеры эрсэрийцев даже вспоминать не хотелось!), был приятно удивлен удобством езды на гамасе. Благородное животное двигалось мягкой кошачьей иноходью, легко преодолевая неровности и кочки, и удержаться в седле ничего не стоило. Когда гамас переходил на галоп, то сохранять равновесие помогали спинки седел. Через какие-то полчаса знакомства с новым видом транспорта землянин уже чувствовал себя отменным наездником.

День становился жарким. Желтое солнце Австранта приближалось к зениту, а латы солдат так нагревались, что обжигали кожу, из-за чего путешественники старались держаться в тени, которой было много, пока они пересекали лес, и стало совсем мало, когда дорога вышла на голое скалистое плато, лишь кое-где украшенное пучками растительности.

Толстый барон, к удивлению десантников, держался в седле очень уверенно. Оставалось гадать, откуда в его неуклюжем теле появлялась такая слаженность движений. Но, на протяжении всего перехода через плато, Гурс не переставал стонать, плакать, вытирать пот с лица шелковым платком и проклинать богов, пославших на его голову еще и жару.

— Почему Вы не путешествуете ночью? — спросил Велт, которому порядком наскучили завывания.

— Ночью я боюсь разбойников, — вздохнул барон.

Космодесантники держались чуть в стороне от своих спутников. Со стороны, по гордой осанке, мускулистым телам и спокойным уверенным взглядам, эту двойку можно было принять за предводителей своего маленького отряда из восьми человек. Ветер легко и спокойно бежал рядом с гамасом Велта, хотя жара и доставляла ему не меньше неприятностей, чем толстому барону.

— О чем задумался? — мысленно обратился к землянину Велт.

— О том, какая странная вещь эта история. Мы пересекли шестьдесяттысячелетний барьер, а попали в эпоху, похожую на начало нашего тысячелетия на Земле.

— Что за эпоха?

Преимущество обмена мыслями заключалось в том, что собеседникам не надо было подыскивать подходящие точные слова, и не надо было стараться правильно выражать свои мысли. Сергей легко дал понять, что он представляет под «началом нашей эры» на Земле. Люди, их одежда, их занятия, их поклонение множеству богов и кастовые различия, почтение к богатству и власти, наконец, оружие — все словно проникло на Австрант из древнего Рима, с той лишь разницей, что десантникам не довелось пока встретить элементов рабовладельческого строя.

— Ты ожидал увидеть дикарей с дубинками? — подытожил Велт. — Может, через десять тысяч лет они и вернуться к дикости, как должно быть и вернулись повсюду, кроме нашего полуострова. Не забывай, с момента гибели Империи прошло не так много времени… То ли еще будет!

— Меня беспокоит совсем другое, — продолжил мысль космодесантник. — Ты ступил на очень зыбкую дорогу, заведя такого знакомого, как наш барон. Этот почтенный добряк только на первый взгляд безобиден. У него очень проницательный и умный взгляд, и не совсем понятно, что за затеи вынашиваются в его большой голове для нас с тобою. Кроме того, ты ведь заметил, что Гурс не просто какой-то посыльный. Он привык быть на самой верхушке власти. Вспомни, как решительно, без тени раболепства, направился этот тип к тебе, едва завидел бриллианты на золоченых латах. Гурс наверняка относится к тем людям, что не идут на поводу у истории, а сами делают ее. Мы рискуем попасть в самый стремительный круговорот событий.

— Что ты предлагаешь?

— Я только предупреждаю, чтобы ты не увлекался и был настороже. Любая оплошность может привести к осложнениям…

— Почему бы тогда не прозондировать Гурса и расстаться с ним? Барон наверняка многое знает о Хранителях — не отпускать же его просто так?

— Потому, что не знаем его парапсихологических способностей — если толстяк что-то почувствует, придется выкручиваться из неприятной ситуации, если можно так мягко выразиться. Кроме того, зондирование является насилием над личностью, а потому использовать его без особой надобности не рекомендуется — плохо же ты учил устав!

— Значит, следуем с бароном до города?

— Ты же слышал, Эр-тэр надеется только на твою интуицию. Действуй, как считаешь правильным, но будь осторожней…

Неожиданно мысленный диалог десантников прервал племянник Гурса. Юноша всю дорогу как-то странно поглядывал на них, а теперь решил приблизиться.

— Дядя не представил меня, — произнес юноша, когда его гамас в пару прыжков поравнялся с гамасами десантников. — Мое имя — Делс — я тысячник армии Великого Герцогства, — последнее было произнесено твердо и с холодной гордостью, как обычно представлялись на Земле ГАИшники — не хватало только резкого и одновременно ленивого движения руки к фуражке. — Вы ведь тоже офицеры, и наверняка недавно оставили северную провинцию вместе с легионами, еще не преодолевшими Нирского хребта? Верно?

Сергей промолчал, поймав на себе красноречивый взгляд Велта.

— Простите мою нескромность, но нам незачем таиться друг от друга. Я состою в личной охране графа Тосата и прекрасно осведомлен. — Делс улыбнулся. — Дядюшка не так глуп, чтобы путешествовать без охраны среди не усмиренных бунтовщиков. На его беду наши гамасы бежали так быстро, что обогнали армию, посланную с севера Великим Герцогом. Для его безопасности стоило бы немного подождать в таверне — может день, может два, а там уже трогаться в путь по следам наших легионов. Правда, если бы повстанцы узнали… — юноша бросил через плечо насмешливый взгляд на охающего толстяка. — Я был бы вам очень обязан, если бы вы успокоили бедного дядюшку, а то совсем извелся, столько дней не замечая признаков наших войск…

— К сожалению, — Сергей ответил то, что мог ответить. — Пока ему придется довольствоваться только нашим обществом.

Делс опять улыбнулся с понимающим видом.

— Вы мне не доверяете. Признаюсь, я тоже подозревал вас… — юноша прервался, как бы извиняясь за свою дерзость. — Вы ведь вовсе не эпорит, — эти слова были адресованы Велту. — Я никогда не видел такого гордого эпорита, и потом, ваша одежда из дорогой ткани и сшита хорошим мастером…

Десантники продолжали хранить молчание. Юноша тоже задумался на некоторое время.

— Признаюсь, — продолжил он минуты через три. — Больше всего меня удивила ваша скрытность. Барон Гурс — имя достаточно известное среди приверженцев Герцога. Но когда я понял, что вам знакома тайна бессловесного общения…

Велт и Сергей изумленно переглянулись.

— То последние сомнения развеялись, — закончил юноша, не заметивший замешательства десантников, так как в это время опять оглядывался на барона.

— И ты слышал, о чем мы говорили? — стараясь спрашивать непринужденно, поинтересовался Сергей.

— Значит я не ошибся? — в свою очередь воскликнул Делс. Он вдруг понял смысл вопроса и покраснел. — Что вы, в таинство общения без слов посвящены только избранные! Я ведь пока только тысячник…

— Делс, бездельник, не хочешь же ты, чтобы я умер от жажды?! — тонкий голос барона заставил юношу развернуть гамаса, обронить какое-то ругательство и вернуться к «дядюшке». Все фляги с вином приторочили к седлу племянника, так как «скакун» Гурса итак выбивался из сил, а ловить сменных каждый раз, когда барон просил пить, казалось слишком хлопотным делом.

— Вот так! — многозначительно заявил Велт, не открывая разума, так, что Сергей так его и не понял.

Деревеньку покинули за три часа до рассвета. Ехали молча, боясь нарушить тишину ночи. Гамасы мягко ступали по плитам дороги, и только ветки деревьев шуршали, цепляясь за плащи солдат.

Лес обступил путешественников, когда на востоке небо стало сереть в преддверии появления светила.

По совету Велта, в лесу гамасов пустили галопом, чтобы быстро пересечь опасное место.

Деревья, как хвойные, так и могучие лиственные гиганты, вплотную прижимались к дороге, вытягивали свои ветки, кажущиеся в темноте причудливыми руками мифических чудовищ, над головами путников, закрывали небо, где постепенно растворялись звезды в предрассветном свете. Таких девственных, диких, непролазных лесов на Земле почти не осталось. По крайней мере, Сергею не довелось побывать в них. Чуть отклонившись от дороги, уже ничего не стоило заблудиться. Не приходилось удивляться, почему такой лес стал оплотом недовольных крестьян и горожан, а страх барона легко переходил и к остальным.

Велт оставался спокойным до того момента, пока Ветер темной тенью бежал впереди. Как только пантера стала проявлять беспокойство, принюхиваясь и ворочая головой из стороны в сторону, десантник натянул поводья своего гамаса, делая остальным знак остановиться.

К счастью, причиной волнений стал всего лишь большой рогатый зверь, рогами похожий на лося, а сложением на зубра, стремглав умчавшийся ломая ветки, едва люди приблизились к нему. Дальше лес не преподносил путешественникам неожиданностей, и, когда солнце поднялось на востоке, десять гамасов и Ветер уже мерили шагами каменистую почву ущелья.

Когда же путники преодолели крутой подъем на холм, отделявший их от зловещей долины, взорам предстал расположенный внизу лагерь.

Лагерь напоминал макет, который Сергей видел на картинке школьного учебника истории. Красные и черные шатры, расположенные в строгом порядке, волнами расходились от центра лагеря. Со стороны выхода из долины их защищала насыпь из земли и каменных глыб. Маленькие фигурки людей ходили взад-вперед по этой насыпи. Солнце отражалось иногда от их лат и оружия…

— Дурачье! — заявил барон, презрительно глядя вниз на лагерь. — Они закрыли вход в долину и думают, что защитили себя со всех сторон!

Действительно, насыпь была только с одной стороны. С других сторон долину закрывали высокие горы с почти отвесными склонами, несколько холмов, на одном из которых сейчас стояли путешественники, и Уирильский лес. Казалось разумным, что защитники лагеря посчитали фланги и тыл надежно защищенными самой природой.

Как вчера решили Велт и Гурс, они должны были выбраться из долины, прячась в подлеске, находящемся между ополчениями в лесу и армией в лагере. Как опытный разведчик, Велт рассчитал, что именно эта зона охраняется хуже всего: солдаты не станут заострять на ней внимание, зная, что лес полон их сторонниками, а лесные ополченцы, убежденные, что подлесок охраняют солдаты, поленятся лишний раз бесцельно прочесывать кусты. Опасность заключалась только в контактах между армией и ополченцами, но Велт рассудил, что лучше поднять вероятность наткнуться на неготовых к встрече с врагом связных обеих сторон, зато уменьшить вероятность встречи с разъездами часовых и патруля.

Спускаться к лесу и двигаться дальше пришлось по бездорожью, часто, ведя гамасов на поводу. Избранный путниками путь был не только самым безопасным, но и самым коротким. Зато идти приходилось медленно, осматривая каждую полянку, закрываясь плащами, чтобы не выдал блеск оружия. За шесть часов движения они едва преодолели двадцать километров. Все устали, но думать о привале пока не приходилось.

Еще на холме Сергей почувствовал, что браслет связи с кораблем излучает энергию. Когда сообщил Велту, тот, усмехнувшись, заметил, что на «Страннике» решили полюбоваться землянином, пошутил на счет фотогеничности Сергея, а потом добавил, что подобная связь не является обязательным элементом снаряжения десанта. И с этого момента Сергея преследовала и раздражала мысль о постоянной слежке — он даже хотел избавиться от браслета, но сдержался, поймав насмешливый взгляд Велта…

— Слышал, что такое возможно, но вижу впервые! — заявил барон — единственный, кто, не считая десантников, не получил ни одной царапины. — Прошу простить моего племянника. Признаюсь, мы с ним думали, что вы просто богатые офицеры, оторвавшиеся от армии и ведущие себя как-то неестественно. Но такое! — Гурс имел в виду и гипноз Велта и боевое искусство землянина. Он был потрясен и не находил слов. — Я никак не ожидал, что воины Золотого Легиона встретятся мне здесь, в нашей глуши!!! Обещаю, что не я, не мой племянник не станем больше беспокоить вас пустыми вопросами… И, как только доберемся до города, буду счастлив пригласить вас, господа, на пир, по случаю нашей общей победы!

Толстяк остался очень удивлен и доволен тем обстоятельством, что по прежнему цел и невредим. Гибель двух охранников нисколько не обеспокоила Гурса.

— Ваш племянник, кажется, ранен, — хмуро заметил ему Велт.

Латы на плече юноши были разорваны, а из глубокой раны, оставленной мечом, текла кровь, которую Делс с хладнокровием, делавшим ему честь, пытался остановить обрывками плаща погибшего солдата.

— Мой племянник — солдат — ничего страшного, переживет, — равнодушно парировал барон. Он жадно втягивал в себя жаркий воздух, словно приговоренный к смерти, помилованный перед самой казнью. — Да, а почему Ваш зверь сбежал — он ведь тоже мог быть полезен?

— Не мог! — огрызнулся Велт, оглядываясь на своего четвероногого монстра. — Мы сами справились. Не хватало еще, чтобы Ветра подстрелили в этой сумятице. Он следопыт, а не легионер.

Сергея все еще окружал какой-то туман. Землянин с ужасом поглядывал на несчастных, зарезанных его рукой. За один день Сергей впервые в жизни совершил убийство и впервые в жизни влюбился с первого взгляда. От мысли о первом его тошнило, о втором — кружилась голова, тоже усиливая желания очистить желудок. Осознание того, что все происходящее нереально, что все окружающие люди давным-давно умерли каждый своей смертью, совершенно не помогало успокоить расстроенные нервы…

Следующие полтора часа пути оказались самыми тяжелыми. Только Велт и его пантера сохраняли прежнюю бодрость. Все остальные были измучены как физически, так и душевно. Небо уже окрашивалось в багровые краски заката, когда шестеро мужчин, девять гамасов и пантера наконец одолели подъем на высокий холм, поросший густым ельником — последнее препятствие перед выходом из долины. Оставалось только спуститься с холма и незамеченными выбраться на главную дорогу, выходящую из леса. На это ушло бы еще часа три, а люди и животные нуждались в отдыхе. Было решено сделать привал на опушке леса, откуда открывался прекрасный вид на лагерь противников власти Герцога и на высокую насыпь у входа в долину.

Велт и Сергей охотно согласились разделить припасы барона, перевозимые в седельных мешках его гамасов. Все отдыхали, наслаждаясь вечерней прохладой и слабым ветерком, обдувающем лица.

— Почему армия расвердцев закрылась в долине, как в крепости? Почему не штурмуют стен города? — спросил Велт у Делса, прислонившегося в изнеможении к стволу старого дерева.

— Стены Каборса высоки. Ждут осадных орудий. Заняв Уирильский лес, бунтовщики перекрыли главную северную дорогу к городу. Возможно также, надеются, что горожане сами откроют ворота…

Толстый барон задремал, положив под голову свернутый плащ своего племянника. Два измученных солдата переговаривались некоторое время, сидя под кустом дикой розы, а потом последовали примеру своего господина.

Сергея ничего не интересовало и спать ему не хотелось. Он бездумно смотрел вдаль, бессмысленно пытаясь разглядеть внизу, в лагере, хрупкий силуэт зеленоглазой воительницы. Иногда голоса из лагеря долетали до его ушей, но это были грубые мужские шутки или окрики часовых…

— Вот они! — вдруг приглушенно произнес Велт. Воспользовавшись тем, что и Делс заснул, десантник спустил на глаза прозрачную ленту, поддерживающую его волосы, и служившую на самом деле контактным устройством дальнего видения. Его глаза смотрели на юг, в сторону скалистых утесов за лагерем. Как Сергей не старался, он не смог разглядеть ничего, кроме серого камня.

— Что там? — спросил землянин.

— Долгожданная армия Герцога.

— Армия?

Велт снял повязку и подал Сергею. При стократном увеличении Сергей ясно различил легионеров, спускающихся со скал по канатам. Выправка и слаженность действий указывали на регулярную армию. Вернув повязку, Велт заметил, что скалолазов маловато. Но уже невооруженным глазом можно было видеть море копий и шлемов, размеренно колыхающихся на юго-востоке, как раз с той стороны, где должны были находиться стены Каборса.

— Наконец-то! — это был голос проснувшегося барона. — Вот хитрецы — обошли лес с востока. А бедный Гурс чуть не умер под ножами этих мясников, никак не беря в толк, где же его защитники…

Ровные шеренги перестраивались в боевом порядке. Серебристое море быстро и синхронно меняло цвет, когда легионеры поднимали щиты, перебегая с места на место. Подобное зрелище на Земле можно было увидеть на открытиях летних олимпиад, когда из цветных флажков тысячи зрителей на трибунах образовывали законченные цветовые картины. Но тут все выглядело куда торжественнее, куда серьезнее, а в ритмичном стуке ног и звоне оружия чувствовался ужас приближения смерти. Легионы Герцога образовали несколько полос, параллельных насыпи противника, и замерли, поставив длинные прямоугольные щиты на землю. Затем пробелы между этими полосами заполнили легкие воины с луками и чем-то подобным на арбалеты, образовав как бы слоеный пирог. Вперед, за первую линию выкатились, запряженные гамасами, развернулись и остановились в ожидании команды большие метательные орудия, имевшие весьма грозный вид, несмотря на кажущуюся простоту конструкции. Фланги заняла нарядная кавалерия. Все эти передвижения делались в полном молчании, под скрип колес, шелест лат и бряцание мечей, а затем, вдруг, все совсем замерло, затихло, как затихает природа перед бурей.

Расвердцы тоже следили с высокой насыпи за подготовкой врага. Их лагерь ожил, между палатками суетились люди, строились отряды, объединяясь в легионы.

— Течения Ворга! — пробормотал Велт. — Вот они, эти течения! Убивая, Сережа, ты не изменил истории — тем бедолагам суждено было умереть сегодня, часом раньше или позже. От судьбы не уйдешь!..

— Чего они ждут?! — нетерпеливо зарычал барон, не видевший того, что видели Сергей и Велт, и не знавший, что в зарослях за лагерем сейчас строилась еще одна армия, спустившаяся с отвесных скал по канатам.

— Вы, дядюшка, ничего не понимаете в стратегии, — объяснил разбуженный Делс. — Штурмовать хорошо обороняемую насыпь — самоубийство!

Барон удостоил племянника пренебрежительным взглядом.

— А вы как думаете? — Делс посмотрел на десантников, ожидая поддержки.

Велт какое-то время хмуро изучал лагерь.

— Думаю увидеть не сражение, а резню, — наконец сообщил он, на что Делс удивленно поднял брови, а Гурс самодовольно кивнул.

В это время резкий свист разрезал наступившую в ожидании боя тишину — заработали метательные машины герцогских легионеров. Большие стальные с острыми с зазубринами краями диски вращались, а затем с силой срывались с особых катапульт и стремительно проносились над валом, непредсказуемо меняя траекторию и продолжая вращаться стремительно падали вниз и, удерживаясь в восходящем воздушном потоке, разрывали полотна шатров, с легкостью срубая и молодые деревца и застигнутых врасплох людей. История Земли не знала такого оружия. Да и для Делса оно оказалось в диковинку — тысячник с восхищением смотрел на переполох, поднятый в стане врага. Только видавший виды Велт следил за происходящим с пугающим равнодушием. Даже когда лезвие диска врезалось в плотные ряды защитников лагеря, еще не успевавших перестроиться, и застревало в круговороте разбрасываемых в разные стороны человеческих тел, взгляд космодесантника не терял холодного выражения.

Диски все еще срывались с метательных орудий, когда к ним присоединились настоящие тучи стрел, маленькие диски, выпускаемые ручными арбалетами, и круглые глиняные кувшины с уже обыкновенных земных катапульт, либо разрывающиеся с грохотом, либо раскалывающиеся, выпуская клубы белого ядовитого газа.

Непрерывный обстрел продолжался минут десять. В лагере разносились истошные крики офицеров, пытавшихся сдержать панику. Затем ряды слоеного пирога герцогских войск расступились, пропуская прямоугольник пехотинцев, одетых во все черное и вооруженных одними широченными кривыми лезвиями. Этот прямоугольник рванулся к насыпи и скоро на самом верху разгорелось сражение.

— Черный легион! — потрясенно прошептал Делс. — Бессмертные солдаты! Говорят, их души находятся далеко…

Сергей, вновь взявший повязку космодесантника и видевший битву словно в пяти шагах от себя, заметно изменился в лице. Серые, с безумными фанатичными глазами лица ничего не выражали. Защитники насыпи наносили удар за ударом, обрубали руки, насквозь протыкали грудь, а черные легионеры продолжали неумолимо шагать вперед. Непонятно, какая сила заставляла искалеченные, полумертвые тела вновь подниматься, фанатично двигаться дальше и бездумно, глядя куда-то в никуда, наносить чудовищные удары. При этом каждый взмах широких двуручных мечей обладал такой мощью, что в одном касании сносил головы или разрубал противника от плеча до самого живота, невзирая ни на кольчуги, ни на латы, ни на щиты…

— Это же невозможно!!! — в потрясении, Сергей перешел на русский язык.

— Смотри! Еще не такого насмотришься! — прорычал Велт. Десантник не мог знать, что видит землянин, но догадывался о происходящем по душераздирающим крикам суеверного ужаса.

За Черным легионом в строгом порядке двинулась основная армия. Высыпавших из леса крестьян и горожан отрезал стремительный удар конницы…

Дальше на какое-то время все стало на свои места. Едва регулярные части перешагнули через насыпь, истекающий кровью Черный легион неожиданно пропал — все его легионеры, словно по команде, рухнули замертво. С защитниками лагеря теперь сражались обыкновенные люди, но хорошо обученные и отлично вооруженные. И только теперь началось настоящее сражение.

Несмотря на большие потери, расвердцы бросились в атаку с исступлением, едва ли не большим, чем фанатизм черных легионеров. Несмотря на потери, они успели перестроиться в ровную фалангу и яростно защищали свои позиции, периодически сменяя первый ряд со вторым, второй с третьим, а третий с четвертым. Бой шел с переменным успехом. Незаметно, шаг за шагом, герцогские войска все же наступали.

Так продолжалось более часа. И вдруг все изменилось. На стройную фалангу расвердцев напали с тыла. Напали отборные тренированные части, состоящие из людей достаточно сильных и смелых, чтобы спуститься по отвесной скале высотой в несколько сотен метров. Никак не ожидавшие этого, воины Расверда потеряли уверенность в себе. Каждому казалось, что в каком-то месте за пределами видимости противник уже прорвал оборону и окружил их. Как всегда бывает в таких случаях, паника постепенно овладевала людьми. Первые ряды фаланги все еще продолжали сражаться, не понимая доносящихся до них криков и не зная, что сзади уже все кончено.

Буквально через пять-десять минут фаланга рассыпалась. Отдельные отряды разбежались по лагерю, преследуемые сохраняющими боевое построение легионами герцогской армии. Только небольшая конная часть расвердского войска все еще сохранила порядок. Продолжая драться, эта часть отступала к лесу…

Сергей ни на миг не переставал разыскивать Литу. Девушки нигде не было. Землянин видел загорелых и обнаженных по пояс богатырей в два метра ростом, видел блистающих золотыми кружевами лат полководцев, видел почти безоружных пехотинцев в кожаных нагрудниках, видел треугольные знамена обеих армий, видел совсем молодых знаменосцев, совсем мальчишек, для которых это сражение стало первым и последним в жизни… Сердце Сергея обливалось кровью от бессильного ужаса, а со лба стекали струйки холодного пота. Он разыскивал среди хаоса сражения хрупкую фигурку Литы, и молился, чтобы с той ничего не случилось. Как правильно заметил Велт, Сергей заболел — подхватил вирус — после нескольких минут общения с женщиной, которой никогда не видел и не знал раньше и которой просто не существовало в его реальности, землянина била дрожь, у него кружилась голова, кожа горела, а воздух поступал в легкие рывками, такими порциями и в таком ритме, что можно было и задохнуться. И он ни на миг не задумался, как поступит, если поиск увенчается успехом…

Наконец землянин увидел ее. Роскошные, тонкой работы латы выделялись на фоне тяжелой брони окружающих мужчин. Лита находилась в отряде, отбитом от отступающей верховой части и тонущем в волнах сиреневых касок герцогской кавалерии. Отряд насчитывал всего человек пятьдесят — отборных могучих парней, среди которых выделялся сегодняшний усач, названный Литой Кернгом. На голову выше самого высокого бойца в своем отряде, огромный как стена, на таком же, как и он сам, здоровенном гамасе, Кернг рубил во все стороны, и, на какое-то время даже казалось, что под такой защитой девушке нечего опасаться. Сама Лита выглядела изнуренной и выбивалась из последних сил. Ее движения уже не были так быстры и уверенны, как при встрече с землянином, а меч, куда более тяжелый, чем тот, что разлетелся от удара Сергея, двигался с трудом, как бы нехотя. Землянин ощутил горечь вины — именно он сегодня днем разоружил девчонку, лишив привычного и, вероятно, единственного подобного в лагере оружия, тем самым обрекая на гибель. Во всяком случае, зеленые глаза Литы, мелькнувшие на миг сквозь прорези в шлеме, светились неподдельным отчаянием и страхом.

Сергей увидел, что от основной части к отряду Кернга пытается прорваться молодой светловолосый полководец с непокрытой головой, но в усыпанной драгоценными камнями броне. Вероятно, именно этот человек командовал отступлением. Но, несмотря на отчаянные попытки как основного отряда, так и пятидесяти человек Кернга опять сомкнуть ряды, их все дальше относило друг от друга людское море.

Неожиданно Лита вздрогнула и упала. Сергей не разглядел, что случилось, но увидел испуг на лице красного от возбуждения усача. Землянин не выдержал. Сорвавшись с места с единственной целью спасти свою мечту или умереть за нее, землянин бросился вниз по склону, слыша за спиной, как Велт объясняет барону и его племяннику:

— Горячий парень — не может видеть, как сражаются другие, и оставаться в стороне…

Скинув с глаз повязку, Сергей бежал вниз с холма, продираясь или прорубаясь сквозь сплетенные ветки кустарника. Постепенно шум битвы становился ближе, а когда ноги землянина оперлись о ровную поверхность долины, битва захлестнула Сергея хаосом звуков и беспорядком тел и красок. Вокруг раздавались крики, звенели мечи, хрустели кости, рвалась ткань, дурным голосом вопили раненные гамасы, лишившиеся седоков. Кто-то от кого-то убегал, кто-то преследовал, кто-то сражался, кто-то кричал и размахивал флагом, кто-то стрелял из арбалета, кто-то метался без смысла и видимой цели…

Сергей не пытался разобраться в происходящем. Ему было совершенно все равно, где противники Герцога, а где его сторонники. Едва оказавшись на открытом пространстве, он бросился бежать, стремясь как можно скорее добраться до места, где только что с холма видел Литу.

К несчастью, нужно было пересечь километровый участок долины, а это оказалось не так просто. Дорогие латы землянина слишком бросались в глаза, а так как Сергей не имел ни малейшего желания кому-то что-то объяснять, на него набрасывались как расвердцы, принимавшие землянина за приближенного Герцога, так и солдаты Герцога, уверенные, что перед ними знатный повстанец. К счастью для Сергея, они, по крайней мере, не нападали все сразу. Но, стоило землянину отделаться от трех-четырех лиловых легионеров, как какой-нибудь разъяренный житель Расверда с проклятием рассекал топором воздух над его головой, или непонятно чей ловкач метал в него дротик. В этом аду Сергей тоже не выбирал между своими и чужими — он двигался к цели и так размеренно и хладнокровно срубал мечом всех, кто мешал, словно все еще продирался через кустарник. Он спешил, он задыхался от нетерпения, он приходил в ярость и, несмотря на все усилия, едва продвигался с места.

В какой-то момент нападающих стало слишком много — Сергей понял, что отражает атаки сразу семерых или восьмерых. Выяснилось, что не он один сражается с этой группой, и даже не на него, судя по всему, нападали. Идя напролом, землянин сам влез в гущу какой-то драки, где семеро расвердцев стремились прикончить молодого герцогского офицера, защищенного одним серебряным нагрудником и уже порядком уставшего. Не зная, что кого-то спасает, Сергей принял нападавших на свой счет и, окончательно рассвирепев, заколол их всех, одного за другим. Только затем, обернувшись, землянин обнаружил за спиной юношу, не только не собирающегося нападать, но смотрящего с такой трогательной благодарностью, что в любое другое время землянин не сразу бы оправился от потрясения. Сейчас же, Сергей только отшатнулся, решив, что перед ним ненормальный, и побежал дальше.

Когда он наконец добрался до места, Литы там не оказалось. К этому времени битва уже затихала. Верховому отряду расвердцев удалось скрыться, рассеявшись по лесу — на опушке леса герцогская кавалерия топталась на месте, не решаясь продолжить погоню. Ни усача, ни кого другого из отряда блондинки Сергей не обнаружил ни среди мертвых, ни среди живых. Чтобы как-то справиться с собой, он взялся бесцельно бродить по полю и разглядывать лежавших на земле раненных или убитых. Ему попадались только мужчины, иногда представлявшие настолько ужасное зрелище, что землянин едва сдерживал тошноту. Расвердцы, способные держать в руках оружие, встречались все реже, а легионеры Герцога, занятые взятием пленных, теперь уступали Сергею дорогу — для человека обреченного, войско которого разгромлено, а жизнь или свобода уже не стоят и ломанного гроша, Сергей имел слишком отсутствующий вид — он не суетился, не реагировал на окрики или взгляды и не обращал никакого внимания на встречных, словно те были частью декораций, не стоящей даже взгляда — землянина принимали за своего, причем за такого своего, которого лучше не трогать.

Разглядывая очередного умирающего, встречаясь глазами с новым молящим взглядом, Сергей проклинал все на свете и шел дальше. В своем эгоизме землянин чувствовал, что найди он сейчас труп той белокурой красавицы, его заболевшая душа получит порцию необходимого лекарства, а вся жизнь станет проще и спокойнее. Одновременно, Сергей просто знал, что все не закончится так скоро…

Землянин добрел уже до кустарника, окаймлявшего тот самый подлесок, что днем служил ему и его спутникам укрытием. Тут шагом разъезжали герцогские всадники в нарядных кирасах. Их скучающие взгляды останавливались на молодом храбреце, сверкающем в последних красных лучах заката бриллиантами на своих забрызганных, кажущейся черной, кровью латах и отводились в сторону, видя, что землянину нет до них никого дела.

Сергей же все больше понимал бесплодность своих поисков. Заходящее солнце уже не освещало поле боя, и лишь на западе все еще гуляло пламя его бледно-розовых лучей. Велт периодически требовал связи, но Сергея мало волновало, что сейчас мог сказать десантник. Землянин брел куда-то, с кажущимся спокойствием философа обводил взглядом поле битвы, постепенно погружающееся во тьму, отчужденно изучал остывающие тела под ногами, перешагивал их и шел дальше, не представляя, как бороться с воцаряющимся в душе опустошением.

…В какой-то момент со стороны леса донесся шум голосов, и землянин побрел на звук, даже не надеясь увидеть что-то интересное.

Спорили четверо всадников, все четверо — офицеры, судя по золотым повязкам через грудь и ярким попонам, покрывающим спины их гамасов. Двое спорщиков стояли на земле, один из них наклонялся над чем-то. Еще двое жестикулировали, не слезая с седел. Спор шел жестокий и грозил перерасти в драку. Сергей не понимал и не старался понять ни слова из долетающих до него криков. При приближении землянина, спорщики одновременно замолчали, глядя на непрошеного гостя с нескрываемой неприязнью. Им явно не понравилась бесцеремонность десантника, но, до того момента, пока землянин не прошел между ними и не посмотрел на то, что стало причиной спора, офицеры не задали ни одного вопроса, не сделали ни одного предупредительного движения и вообще не шелохнулись, сомневаясь, кто перед ними и какими привилегиями обладает.

То, что Сергей обнаружил, заставило его замереть от неожиданности. Он увидел Литу. Девушка лежала без шлема, ее золотые волосы в беспорядке рассыпались по траве. Ногу уродовала глубокая рана от копья, само копье лежало тут же, извлеченное одним из спорщиков. Лицо австрантийки казалось мертвенно бледным, глаза были закрыты, всю одежду покрывала кровь. Лита лежала рядом с тем самым богатырем, Кернгом, меж лопатками которого торчал сейчас арбалетный диск. Богатырь был мертв. Кроме него можно было насчитать еще шестерых мужчин, павших рядом со своей госпожой. Тут же, в больших черных лужах крови, затихал красивый гамас, окраску которого нельзя было различить в вечерних сумерках. Сама Лита лежала так близко к благородному животному, что ее кровь смешалась с кровью гамаса. Казалось, девушка потеряла больше крови, чем могло уместиться в ее маленьком организме.

— Она мертва? — выдавил из себя Сергей.

— Жива.

На звук его голоса ресницы Литы, как будто, дрогнули, и губы шевельнулись, но глаза так и не открылись. С неимоверной осторожностью Сергей стал поднимать на руки тело девушки, оказавшееся совсем невесомым, когда его остановил голос офицера, не отличавшийся особой мягкостью тона:

— Господин, девчонка принадлежит нам. По закону военного времени она станет наложницей одного из нас.

— Кто из вас ее ранил? — спокойствию Сергея позавидовал бы сейчас даже Дит-тэр.

Офицеры заколебались.

— Мы нашли ее совсем недавно, — признался один из них.

— Тогда свободны!

Землянин поднялся и зашагал прочь, неся девушку на руках и еще не представляя, что станет делать со столь драгоценной ношей. Так неожиданно для себя достигнув цели, Сергей вообще не представлял, к чему теперь стремиться — на какое-то время все вокруг стало таким бессмысленным и глупым…

Среди мужчин пробежало волнение. Каким бы знатным типом не оказался этот нахальный вельможа, никто из четверых не хотел лишаться своей доли прибыли. К тому же их было четверо, а пришелец всего один. Никакого другого закона в подобной ситуации не существовало. Самый горячий из офицеров ударил гамаса и первым преградил Сергею дорогу с холодной решимостью вернуть добычу.

Опустошение сменилось злостью. Глаза землянина сверкнули. Он аккуратно положил Литу в траву под деревом, испытывая какую-то звериную радость, что возник таки повод разделаться с тварями, которые (или такие как они, какая разница?!) едва не убили нежное и красивое существо, еще совсем ребенка, никому не причинившее зла…

Увидев, что десантник вытащил меч, и остальные офицеры осмелели. Тот из них, что был верхом, ударил скакуна пятками, стоявшие на земле схватились за оружие.

Сергей не видел, что хотел сделать ближайший к нему всадник — это не имело значения. Со всей яростью, накопившейся за сегодняшний вечер, землянин схватил за шкирку налетевшего на него гамаса и швырнул на землю и скакуна и всадника. Остальные удивились, но не одумались. Второй всадник летел на Сергея, высоко подняв меч. Увернувшись от удара, землянин проткнул офицера мечом, и тот понесся дальше, увлекаемый неуправляемым животным. Двое оставшихся ничему не научились и даже не замедлили шага, окружая землянина с разных сторон и все еще на что-то надеясь.

В это время и Сергей и офицеры увидели группу всадников, приближающуюся к ним со стороны долины. Трое из этой группы держали в руках факелы — становилось совсем темно.

— Что здесь происходит?!! — проревел молодой командный голос, который, похоже, был знаком офицерам — те с досадой переглянулись, неохотно опуская оружие. Землянин тоже замер, с трудом подавляя в себе приступ агрессивности.

К ним приблизился юноша в серебряном нагруднике, сопровождаемый шестерыми офицерами. Увидев Сергея, этот юноша спрыгнул с гамаса, бросился к землянину и обнял его, предварительно сделав отрывистый кивок головой в знак почтения. Сергей готовился ко всему, но такого не ожидал. Он не узнал спасенного час назад «ненормального» и поспешил отстраниться.

— Благодарю вас! — на глазах юноши сверкнули слезы, но когда тот обернулся к офицерам, голос стал твердым и повелительным с нотами гнева.

— Что здесь происходит, Кавт?!

— Нашли девушку, из расвердцев. Ранена в ногу, — сообщил тот, которого звали Кавтом. Этот офицер только что выбрался из под гамаса и выглядел помятым и смущенным. — Этот господин присвоил себе наш трофей.

— Трофей?!! — Сергей крикнул это таким голосом, что напугал всех.

— Этот господин, — произнес юноша, — только что спас мне жизнь. Его слово — закон и для вас и для меня! Он легионер Золотого Легиона Хранителей!

То, как подействовали слова юноши на офицеров, удивило бы землянина, если бы у того оставались силы удивляться — все трое спорщиков упали на колени, задрожав и с какой-то обреченностью уставившись в землю под собой.

Из темноты возникли новые лица: Велта, Делса и толстого барона, шумно дискутирующего с каким-то величавым чудовищем в черной сутане. Лицо последнего уродовали три старых шрама, каким-то чудом не лишившие его зрения. Барон и человек в сутане остановились на расстоянии, тогда как и Велт и Делс подошли вплотную.

— Вы уже познакомились? — спросил Делс.

— Ты?! Здесь?!

— Не ожидал? — Делс и юноша в кирасе бросились обнимать друг друга.

Сергей смотрел то на молодых полководцев, то на офицеров, все еще стоящих на коленях. Он ничего не понимал.

— Граф Лерас, начальник храброго гарнизона Каборса. — Делс наконец представил друга. — Это он закрыл ворота перед расвердцами, рискуя быть убитым в собственной постели восставшими горожанами. Увидев наши легионы, Лерас не стал ждать победы, а присоединился к армии со всеми своими головорезами — узнаю старого друга!

— Какими судьбами здесь? — Лераса переполняли эмоции.

— Потом, — остановил Делс. — Интересно же, что тут происходит — вон стоят на коленях бледные, как смерть, даже смотреть противно… Велт успел предупредить?

— Угу… — неожиданно Лерас рассмеялся. Смех получился неестественный и нервный — вероятно, не каждый день находишься на грани гибели, а потом встречаешь друзей, которых не видел целую вечность. — Боюсь, иначе мой спаситель уничтожил бы весь гарнизон. И поспорили-то из-за какой-то девчонки…

В это время Сергей вновь поднял Литу на руки, так что вопрос «о какой» отпал автоматически.

— Клянусь, — воскликнул Делс. — Ее я знаю. Я ее видел! Но тогда — все правильно — господин Сергей сразил эту даму еще до того, как твои молодцы пересекли ворота Каборса! — Делс так расхохотался, что с трудом верилось, что он все еще тяжело ранен.

Велт ничего не захотел сказать, но глаза десантника горели таким гневом, что, казалось, вот-вот начнут высекать искры.

Лита оставалась без сознания. Кроме нее, землянина сейчас ничего больше не интересовало. Сергей держал на руках хрупкое прекрасное тело, смотрел в затянутое холодом смерти нежное бледное лицо и, к своему ужасу, не мог услышать ни единого импульса жизни. Он не знал, что делать, но, почему-то, не ощущал и грусти — только усталость и опустошение — Лита, к которой зачем-то так стремился весь этот день и вечер, оказалась рядом, зависела от него и принадлежала ему. Цель была достигнута, сделано все, что можно…

Лерас заглянул девушке в лицо.

— Она ранена, — пожаловался Сергей умоляющим тоном.

— У меня во дворце есть лекарь, один из лучших… — юноша неожиданно загорелся. — Умоляю вас, не откажите в чести отдохнуть в моем доме!

— Господин Велт уже принял наше приглашение, — напомнил Делс.

Сергей заставил себя улыбнуться.

— Буду очень рад, — ответил он.

Армия входила в город с триумфом, символизируя несокрушимость государства. Была уже ночь, но Каборс не спал. Освещенный тысячами факелов, город шумел и волновался. Горожане глазели на уставших солдат с балконов своих трехэтажных домов, встречали их на улицах — кто проклятиями, кто плачем, кто криками радости и приветствиями.

Город окружала высоченная каменная стена с нависающими сторожевыми башнями, казавшаяся в свете факелов часовых еще более грозной, чем была на самом деле. Северной своей стороной стена наклонялась над рекой, спокойная темная гладь которой отражала звезды.

Город утопал в зелени, от чего и без того неширокие улочки становились совсем узкими. Сергей толком не замечал, какой дорогой они едут. Еще две стены открыли перед ними ворота. И тогда город стал совсем другим: элегантным и богатым. Он словно раздвинулся. Тянущиеся к небу белоснежные постройки, легкие и нарядные, казались беззащитными, словно полностью доверяли трем городским стенам, закрывавшим их от посягательств врагов. Роскошные дворцы возвышались один над другим и, казалось, соперничали друг с другом в стремлении первыми достичь солнца. В этой части города горело столько огней, что было светло, как на земной автомагистрали. И здесь все кричали, хлопали и прыгали, не скрывая радости…

Дворец Лераса оказался едва ли не самым красивым. Все: и стены, и портики, и балюстрады, было сложено из полированного бирюзового мрамора, а многочисленные башенки выглядели хрупкими и легкими, как из китайского фарфора.

Когда Сергей, Лерас и сопровождавшие их офицеры приблизились к парадному крыльцу главного здания, на улицу высыпало не меньше сотни нарядных мужчин и женщин в пышных платьях из множества деталей, выполненных из золотой парчи и атласа, украшенных блестками и драгоценными камнями. Культура, определенная землянином, как культура эпохи Древнего Рима, по сложности и роскоши туалетов не уступала концу эпохи Возрождения.

Все кланялись перед Лерасом и его знатным гостем, а сам Лерас со сверкающими глазами суетился вокруг Сергея, угождая ему с едва ли не с сыновней нежностью. Сергей же был настолько измучен впечатлениями и событиями последнего дня, что перестал различать границу между явью и собственной фантазией. Мысленно он признавал реальным только то, что происходило с ним на Земле. Все вокруг сверкало, цвело, пахло тонкими духами и совсем не походило на правду. Землянин хотел только одного: отдохнуть, выспаться, собраться с мыслями.

Он спросил на счет Литы, но Лерас с готовностью заявил, что о девушке уже позаботились. Тогда землянин послушно пошел туда, куда его вели, не мешал, когда раздевали, и, едва голова коснулась чего-то мягкого, а тело провалилось в успокаивающую бездну кровати, мгновенно забылся сном.

Галереи дворца с высоким сводчатым потолком привели землянина и графа в башенку, находящуюся вдали от главных покоев, в тиши парка, окружающего дворец. Комнатка, куда Лерас поместил Литу, оказалась небольшой, но чистой, светлой, и выглядела очень уютно. Окно было открыто, и в комнате витал аромат цветов, росших под окном. Беглый осмотр убедил Сергея, что граф действительно выделил для рабыни, как он, должно быть, думал, лучшее, что мог выделить.

Лита лежала на большой мягкой кровати без одеяла. Она была обнажена и лишь на ноге, на месте раны, топорщилась повязка из зеленой ткани, и на груди искрилось красивое ожерелье из мерцающего темно-синего сплава. Вероятно, так ее оставили после осмотра врача. Сергей наклонился над девушкой.

Глаза Литы были закрыты, а дыхание почти не ощущалось. Нежная светлая кожа, сейчас, казалось, имела синеватый оттенок. Красивое тело безжизненно. И лишь волосы сохранили свою свежесть и золотистый блеск.

— Бедняжка! — Сергей вложил в это слово больше чувства, чем хотел бы.

Лерас внимательно посмотрел на него и, не выдержав, сочувственно отвел взгляд. В это время вбежал лекарь — маленький подвижный чернокожий с мягкими чертами лица. На этом типе красовались широкие шаровары, шитая золотом рубашка и парчовая жилетка, и напоминал он скорее франта, чем врача, жертвующего собою ради людей.

— Чем ты нас обрадуешь, Покт? — спросил граф.

Пробормотав что-то невнятное, Покт подошел к больной. Он снял повязку с ноги девушки, обнажая рану, нанесенную широким наконечником копья. Осмотрев ногу, врач послушал сердцебиение, опять занялся раной и наконец понуро повернулся к мужчинам.

— Что? — почти шепотом спросил Сергей.

— До вечера не доживет.

— Ты совершенно уверен? — строго потребовал Лерас.

Покт посмотрел удивленно, словно не понял, как кто-то здесь может сомневаться в его компетенции.

— Конечно, уверен! Что я могу сделать, если такова природа? Ни одно живое существо не выживет, потеряв столько крови. Если вы понимаете, кровь — такая субстанция, которую очень легко извлечь и совершенно невозможно вернуть! Мои скромные усилия и так помогли ей дожить до утра — немало, очень немало, смею вам заметить! Если еще учесть…

— Но ведь она еще жива! — Сергей не смог отделаться от немного наивного земного убеждения своего времени и своего возраста, что пока в человеке теплится жизнь, за эту жизнь нужно бороться. Фатализм лекаря его взбесил.

Покт только развел руками, поклонился графу и торопливо вышел.

— Он действительно хороший лекарь, — сочувственно произнес Лерас. — И, поверьте, сделал все, что мог. Это правда…

Сергей смотрел на Литу и не мог заставить себя поверить, что все кончено. Не могло быть так, чтобы назло десяткам тысячелетий и биллионам парсеков они встретились только для того, чтобы расстаться, едва узнав о существовании друг друга. Такого не могло быть!!!

Лерас стоял рядом, глядя под ноги.

— Оставь меня с ней, — хриплым от волнения голосом попросил землянин, не замечая, что перешел на «ты».

Граф кивнул и вышел, осторожно закрыв за собой дверь.

И тогда Сергей в первый раз грубо нарушил устав. Он вскрыл свою аптечку экстренной помощи, достал из нее тюбик с мазью и осторожно нанес мазь толстым слоем в глубокую рану на ноге Литы и вокруг нее. Затем ритмичными движениями пальцев стал втирать мазь в гноящуюся ткань, молясь, чтобы чудодейственное лекарство помогло. Неожиданно закончив, он поднялся, понимая, что больше ничего сделать не сможет. Оставалось только ждать…

Минут пятнадцать Сергею казалось, что ничего не меняется. Затем он заметил, что кожа вокруг раны начинает вздуваться, а мышечная ткань едва заметно поддергивается. Можно было предположить, что мазь вызвала активизацию деятельности клеток, ускорив их деление, рост и помогая бороться с инфекцией. Сергей вспомнил, что процесс должен был управляться программой биоконтроля космодесантника, использовавшего столь сильное средство. Лита не имела подобной программы — полагаться приходилось только на правильную естественную реакцию организма австрантийки.

Еще минут двадцать с раной происходило что-то страшное — землянин даже отвернулся, чтобы не видеть этого ужаса. Но уже через полчаса процесс стал затихать. Рана затянулась. Некоторое время кожа над ней образовывала большой пузырь, как от ожога, а затем натянулась, восстановилась и стала такой, какой была до ранения. От пореза не осталось и следа, лишь шелушение кожи и засохшая вокруг кровь напоминали о недавнем лечении.

Сергей так возбудился, что ничего уже не соображал. Его нисколько не интересовало, как эрсэрийцы отнесутся к тому, что дорогие медикаменты пошли не по назначению, и какое взыскание полагается за это по уставу. Землянин даже не заметил, что обновилась кожа его пальцев, вымазанных мазью. Он смотрел на Литу и радовался как ребенок…

Однако в себя девушка не приходила. Дыхание ее не стало не чаще, не глубже, и Сергей не знал, что делать дальше. Он понятия не имел о причинах беспамятства своей пациентки, ничего не знал об ее болезни — всего лишь рана, всего лишь потеря крови… Говоря откровенно, Сергей вообще ничего не понимал в медицине, и краткий курс эрсэрийцев здесь не спасал. Сергей понял, что еще немного, и потеряет самообладание — он все равно был бессилен!

Ему оставалось только одно, но землянин никогда не делал подобного и даже не знал, возможно ли это. Идея возникла как-то сама собой. Сконцентрировав внимание на рангмере, Сергей подошел к окну, так, чтобы свет солнца упал на кристаллики прибора, положил правую руку на холодный лоб девушки и всеми силами воли заставил солнечную энергию проникать в свой организм.

Рангмер действовал несравнимо слабее лестеля, но и он мог не только помочь, но и убить. Огромного труда стоило землянину сдержать в себе избыток сил и медленно, постепенно передавать его австрантийке. Скорее инстинктивно, чем интеллектом, Сергей понял, что перестараться, значит погубить девушку.

Удивительно, но новое лечение подействовало быстро. Лоб под рукой землянина потеплел, щеки покраснели, а рот Литы приоткрылся, впуская в легкие струю свежего воздуха.

Получилось!!! Теперь наконец Сергей смог расслабиться. Он выпрямился, с удивлением обнаруживая, что не только не устал, а наоборот накопил в себе много энергии и долгое время сможет пользоваться только ею. На тренировках Ди-тэр знакомил немного с дополнительными источниками питания, но тогда на руке землянина не было рангмера, силы накапливалось совсем не много, а упражнения казались глупыми и бесполезными. Сергей не представлял тогда своих способностей…

Обнаружив на диванчике у стены свернутую «тюль», землянин накрыл ею австрантийку, чтобы не смущать девчонку, когда та проснется.

И это слабое прикосновение разбудило Литу.

Заспанные зеленые глаза уставились в потолок. Когда осмысленное выражение вдруг вернулось к ним, эти глаза испуганно пробежали по комнате, на мгновение задержались на землянине, опустились к кровати, опять вернулись к Сергею и остановились на окне, словно боясь встречаться с глазами десантника. И в них застыла тревога.

Оба молчали. Сергей с вожделением смотрел на Литу, боясь спугнуть этот прекрасный мираж. Ему ничего не хотелось говорить, он боялся даже шевельнуться, чтобы не нарушить своего зыбкого счастья. Лита же пыталась сосредоточиться и соединить в памяти последние события.

— Я не чувствую боли? — жалобно и еще слабым голосом произнесла она, обращаясь сама к себе.

— Моя мазь заставила рану затянуться. Не осталось даже шрама, — тихо сообщил Сергей.

Лита удивленно посмотрела на него, словно до сих пор надеялась, что образ землянина всего лишь ей привиделся. Наверное, на девушку нахлынули воспоминания, потому, что, когда она отвела взгляд, этот взгляд оказался уже печальным.

— Как я сюда попала?

— Тебя нашли после сражения. Без сознания от потери крови.

— Кернг… Где он?

— Кернг погиб. Все твои защитники пали.

— Погиб… — она отозвалась как эхо. — Кернг погиб…

— Кто он тебе?

— Друг моего брата. Он был мне и за брата и за отца. Отец погиб пять лет назад, а брат часто покидал дом, оставляя меня Кернгу… Мой бедный силач…

Словно вдруг вспомнив, она вскрикнула, ослепляя Сергея вспышкой зеленых глаз:

— А брат, он жив?! Он свободен?!

— А он кто?

— Гелм, вел в атаку всадников, такой…

Лита хотела продолжить описание брата, но Сергей прервал ее:

— Гелм скрылся в лесу с отрядом в восемьсот человек. Сегодня его попытаются поймать.

Девушка внимательно посмотрела на него.

— Значит правда? — с задумчивой грустью сказала она, отвернувшись. — Я в Каборсе. Я наложница… твоя наложница.

— Ты в Каборсе, но ты свободна! — с жаром сообщил землянин.

— Но ведь ты солдат Герцога?

— Нет!

— А я принадлежу тебе? Ты привез меня сюда?

— Нет — первое и да — второе.

Лита опять посмотрела на Сергея, на этот раз недоверчиво.

— Я где-то видела тебя раньше… Но не могу вспомнить…

— Это Велт… — начал Сергей и замолчал. Он понял, что космодесантник заставил расвердцев забыть о встрече в пролеске перед Уирильским лесом. — Если закроешь глаза и постараешься ни о чем не думать, я попробую помочь тебе вспомнить.

Ответом был еще более недоверчивый взгляд, но девушка послушалась. Осмелев от предыдущего успеха, Сергей телепатически проник в сознание Литы и снял запрет, поставленный Велтом. На самом деле, он просто напомнил некоторые моменты, которые, на его взгляд, могли оказаться ключевыми. Остальное всплыло само. Резкие воспоминания словно доставили Лите боль — девушка сжала зубы, чтобы не вскрикнуть. Но теперь, Сергей точно знал, она вспомнила об их первой встрече, вспомнила те первые ощущения, что возникли в ней тогда. И Лита действительно посмотрела на него по-новому, но почему-то с еще большей тоской.

— Ты солдат Герцога, а я рабыня, — повторила она. — Ты спас меня и теперь я твоя пленница… Я твоя, а не ты мой.

— Поверь, — голос Сергея прозвучал неестественно тихо и мягко — землянин и сам не знал, что сейчас скажет. — Я не солдат Герцога. Мне нет до него никакого дела. Я солдат другого времени и другой эпохи. Я приехал издалека и совсем не для того, чтобы служить Герцогу.

— Тогда зачем же? — вопрос был логическим продолжением его же слов, и Сергею пришлось ответить.

— Те, кому я служу, хотят получить Корону Древних Императоров Космоса… Я выполняю задание… — сказав про Корону, Сергей совершил второе нарушение устава, причем куда более серьезное. Лита так удивилась, что поверила. Отступать было поздно, и землянин продолжил: — Там, откуда я пришел, совсем другие порядки, другие законы, другие возможности. Поэтому-то я так хорошо сражался, а мой товарищ настолько силен в гипнозе. Мне жаль погибшей расвердской армии, жаль Кернга, потому, что все это заставляет страдать тебя. Когда мы встретились в первый раз, я и мой товарищ вместе с бароном Гурсом пытались добраться до Каборса — совершенно случайного города, попросту ближайшего к нам. Ты и твои люди сами набросились на нас — можно ли винить меня, что я защищался? С бароном мы встретились два дня назад, и я не испытываю к этому человеку никаких дружеских чувств. Каборс гостеприимно принял нас, но это не значит, что мы сторонники Герцога. Поверь, ты для меня сейчас значишь гораздо больше, чем все эти герцоги, бароны, графы и прочая шушера!

Запутанное признание землянина совсем сбило девушку с толку.

— Я? — спросила она. — Почему?

Вопрос был задан так открыто и бесхитростно, что Сергей растерялся.

— Потому, что я нашел больше, чем искал.

— Что нашел?

— Нашел свою мечту, — почему-то и это прозвучало просто и бесхитростно, тон в тон Лите. Сергей удивился сам себе — настолько легко сорвались с его губ такие слова.

— И эта мечта — я?

— Да!

Лита рассеянно посмотрела на него, хотела что-то сказать, но не сказала. Она задумалась, глядя в окно на низко склоненные зеленые ветви дерева.

— Как все странно! — чуть слышно прошептали ее губы. Через минуту Лита опять подняла глаза, и на этот раз они блестели от почти сдержанных слез. В них светилась благодарность на фоне какой-то совершенно безнадежной роковой печали. — Каборсцы не отпустят меня. Они не простят мне своего страха последних дней перед штурмом и не простят, что брат опять ушел от них… Если то, что ты сказал, правда, если ты действительно хочешь помочь мне, то оставь меня, Сергей, и беги. Беги или отдай меня властям — тогда ты сам останешься жив, а мне будет не так… больно. Ты еще не понимаешь, что из этого города нам двоим нет дороги. Беги из Каборса, Сергей, иначе и ты погибнешь!

В словах австрантийки звучала такая мольба, что Сергей почувствовал себя на вершине блаженства: его судьба волновала Литу, он был не безразличен австрантийке уже сейчас, после нескольких минут знакомства! Но в музыке ее слов основным мотивом звучали до дрожи пугающая безнадежность и абсолютная покорность судьбе.

— Мы убежим вместе, — твердо заявил землянин. — Тебе нечего опасаться!

Лита не стала спорить — она сменила тему.

— Ты действительно хочешь найти Корону?

— Да. Она нужна тем, кто меня послал.

— Мой отец говорил, что если бы у Герцога удалось похитить Корону, тот лишился бы своей власти над Тьмой. А дедушка утверждал, что у Герцога нет никакой Короны, да и не может быть…

Девушка замолчала, стараясь восстановить дыхание. Она еще не совсем оправилась от болезни, едва не лишившей ее жизни, а сдерживаемое всеми силами волнение, то и дело вырывалось, разрушая еще хрупкое здоровье.

Сергей встревожился.

— Ничего не говори, — попросил он, дотрагиваясь до ее волос и рискнув положить руку на пылающий теперь лоб. Он излучал телепатическое успокоение, насколько умел это делать. Лита не отстранилась, а глаза даже блеснули благодарностью. — Я ничего не хочу знать. Ты для меня дороже и Короны и тех, кому она нужна.

— Странно… Ты совсем не такой… как все. У меня странное чувство… я должна тебе рассказать…

— Не надо…

— Я хочу. Ты странный человек, Сергей, и имя у тебя странное. Я никогда не знала, что мужчины могут быть такими… преданными и терпеливыми. Ты очень сильный, я это чувствую, и дело совсем не в том, как ты владеешь оружием… С самого детства я мечтала найти такого друга, а теперь боюсь верить, что он у меня есть… Быть может, ты действительно спасешь меня…

— Я обещаю!!!

— Мне было семь лет, когда я впервые увидела Герцога. Этот человек тогда еще не называл себя «Хранителем». Тогда еще он для всех оставался человеком, а его культ Тьмы казался слабым и не находил столько приверженцев, сколько сейчас. Герцог выглядел молодым и красивым, хоть все знали, что ему более трехсот лет. Мой дедушка был еще старше. И он был единственным, кто мог противостоять воле Герцога. Дедушка знал многие тайны наших далеких предков, покоривших когда-то этот материк. Он хранил реликвии, оставшиеся ему от его отца, и построил красивый город — Расверд, в котором хранил реликвии в храме Света. Дед презирал Тьму и поклонялся Свету, он говорил, что материальный свет сильнее нематериальной тьмы, что Герцог ошибается, выбрав этот путь, и потому рано или поздно проиграет в их споре, длившемся почти двести пятьдесят лет… А победил, почему-то, Герцог…

Неожиданно дедушка стал стареть, и никто не знал почему. Но никто не знал и причин его долголетия. По словам деда, произошла какая-то невидимая катастрофа — равновесие полей планеты сместилось, и силы Света потеряли былую доступность. Но мы во всем обвиняли Герцога — незадолго до того дня, когда дед почувствовал первое недомогание, из храма Света похитили все культовые ценности. Еще говорили, что в это время Герцог смог наконец проникнуть в подземелья Рагоны — легендарного острова предков, заклятие которого никто не преодолевал уже много веков — что Вечный Город открыл свои ворота и сделал Герцога по-настоящему всесильным. Тогда, не веря в случайность «невидимой катастрофы» и надеясь вернуть деду прежние силы, мой отец собрал армию и отправился на поиски Рагоны — острова, откуда теперь правил этот ужасный человек. Отец так и не вернулся, не вернулся живым. Его легионы были полностью разбиты колдовской силой герцогской армии. Дедушка тогда выглядел уже совсем дряхлым. Он заверил меня и Гелма, поклявшегося любой ценой отомстить Герцогу, а главное — Тимору, тому, кто собственной рукой отсек отцу голову — что колдовства не существует, а мир подчиняется только строгим законам математики. Он сказал нам, что Герцога нельзя победить силой оружия, только силой сознания и верой в нерушимость законов природы. Он сказал, что сила Герцога точно так же доступна и нам, нужно всего лишь почувствовать ее источник и правильно воспользоваться им. И еще: никогда не использовать силовые поля Тьмы настолько, чтобы сказалось на внутреннем мире… Я была еще девчонкой и не могла понять деда. Не знаю, понял ли Гелм, но с того момента, как дедуля скончался, брат не слезал с седла и проигрывал сражение за сражением…

Мне исполнилось двенадцать, когда Герцог увидел меня и говорил со мной. Он был страшен. Торжественным голосом заявил, что я должна принадлежать ему и Тьме. Что в этом мое «Великое предназначение», которым награждаются лишь самые избранные, один раз в тысячелетие. Я испугалась, но это случилось еще до того, как умер дедушка и погиб отец. Они успокоили меня, а дедушка долго и яростно спорил с Герцогом и даже выгнал его… Но с тех пор призрак этого чудовища повсюду преследует меня, а его слова каждую ночь мешают заснуть…

Стены Каборса не в первый раз видят перед собой армию Гелма. С того момента, как Герцог распространил свою империю на весь полуостров, это шестой поход моего брата и, наверное, самая большая его неудача. Каборс — столица власти Герцога по эту сторону гор. Он лучше всех укреплен, лучше других обеспечен водой и провизией на случай осады. Брат не мог отважиться на поход через горы, оставив в тылу такую, как он говорил, «занозу». В ночь после того вечера, когда на нас обрушились стальные диски с Герцогских катапульт, горожане сами должны были открыть ворота. Нам не хватило только одной ночи!..

Гелм говорил, что я принесу ему удачу, а я принесла большое несчастье! Скучно сидеть одной в пустом дворце и ждать, как и все другие женщины города, вестей от армии. Гелм оставлял меня с Кернгом, а сам уходил, собрав новые легионы и окрыленный новыми надеждами. А я ждала и скучала, скучала и ждала. Изучение астрономии и математики еще больше нагоняло на меня скуку. От ментальных упражнений я быстро уставала, а настоящего учителя после смерти дедушки у меня не было да и быть не могло. Однажды я заставила Кернга фехтовать со мной. Кернг долго не соглашался, но у меня было много времени, чтобы его переубедить. Кернг научил меня военным хитростям, научил держать меч и побеждать врага не силой и не гипнозом, а быстротой и ловкостью. Так, когда Гелм вернулся домой, я показала брату, что многому научилась, и уговорила взять с собой в следующий же раз. Брат всегда уступал мне. В этот раз он сказал, что я принесу нам победу…

Лита перевела дыхание. Ее глаза лихорадочно блестели. Сергей содрогнулся — только теперь он начинал представлять, насколько реален и темен мир, в который попал. Только теперь землянин начинал понимать, с какими силами готовится вступить в борьбу.

Минуты три в комнате было слышно только пение птички с ярким оперением, сидевшей на ветке фруктового дерева под окном, и шепот листьев под дуновением ветерка. Затем девушка произнесла, указывая на ожерелье на своей шее:

— Не знаю, насколько это важно, но вот это — последняя реликвия, сохранившаяся у нашего деда. Герцог не знает о ней. Дедушка подарил мне ожерелье из теплого металла, хорошо видного даже в темноте, сказав, что это самое дорогое, что у него осталось. Наверное, сказал он, Герцог не знал ценности этого предмета, поэтому и не покушался на него. Это ожерелье — талисман, имеющий великую силу, но только во внешней сфере. Дедушка не знал, как он может помочь мне сейчас, но предсказал, что рано или поздно этот предмет погубит жалкого жреца Тьмы, скрывающего свое настоящее имя…

Девушка опять замолчала, то ли от усталости, то ли потому, что сказала все, что хотела.

— Что такое «внешняя сфера»? — не удержался Сергей.

— Ты не знаешь? — она опять посмотрела недоверчиво. — Это ведь все знают… Мне казалось, что тебе известно намного больше, чем мне, потому, что ты сильнее и меня и Гелма и… отца, — она передернула плечами под покрывалом. — Слушай, если хочешь. Мир состоит из сфер, одна над другой — сфер пространства и времени. Вселенная не плоская, она плавно изгибается, замыкаясь сама с собой. Каждая сфера — свой мир, не похожий на наш и непонятный нашим чувствам и мыслям. Мы живем на одной из сфер. Внутренние сферы — это сферы, ниже нашей, сферы, в которые легко проникнуть, но трудно вернуться. На внутренних сферах другое представление расстояния и времени, а пройдя малый участок во времени или пространстве и вернувшись назад, можно обнаружить, что попал в совсем другой кусочек вселенной, намного дальше, чем мог бы предположить. Это так просто: шарик в шарике. Всего лишь математика… Внутренняя сфера всегда обладает меньшей энергией, во внешней сфере всегда больше состояний и превращений. Попасть во внешнюю сферу всегда намного труднее, чем во внутреннюю. Чтобы совершить прыжок внутрь, нужно всего лишь отдать часть своих сил, но, чтобы перейти во внешнюю сферу, нужно накопить их столько, чтобы покинуть нашу. Так говорил мой дед. Герцог иногда использует внутренние сферы, в основном, чтобы показывать «чудеса» доверчивым жителям — появляется то в одном городе, то в другом в один и тот же день или час. Но ни Герцог, ни дедушка не могли перейти во внешнюю от нас сферу. Они говорили, что секрет этого утерян, и лишь механизмы смогут когда-нибудь перенести нас в миры лучше нашего…

Рассказывая, Лита все больше погружалась в мир собственных воспоминаний. Когда она смолкла, Сергей ждал продолжения, но вдруг понял, что австрантийка заснула. Он поднялся и подошел к окну.

— Невероятно… — прошептал землянин, обводя сад невидящим взглядом.

Переданные Литой сведения оказались очень важными — Сергей попытался оценить их и не смог. И дело не только в том, что австрантийка говорила о предмете поисков десантников, как о чем-то общеизвестном. Знания Литы не могли быть знаниями женщины бронзового века — их широта потрясла землянина. Лита говорила, что занятия астрономией и математикой навевают на нее скуку, что законы природы нерушимы. Ею владело убеждение, что Герцог путешествует по пространствам, что ему помогают силы некой оккультной Тьмы, что древние реликвии способны обладать сверхъестественной силой. Она заявляла, что Герцог и ее дедушка прожили более двухсот пятидесяти лет каждый, так как по крайней мере столько лет «длился их спор». Она представляла вселенную в виде замкнутых пространств, многомерной и многогранной. Она воспринимала и замечала в людях их внутренний мир, способная оценить то, чего не видно… Сергей не знал, можно ли верить всему этому!!!

Если да, то опасения девушки не так уж беспочвенны. Невольно вспоминался Черный Легион, управляемый одним единственным человеком, без помощи каких бы то ни было устройств и усилителей…

Сергей вызвал Велта.

— Случилось что? — послышалась мысль десантника.

— Есть информация. Нужно поговорить.

— Наконец-то занялся делом! Я-то думал, все еще не отходишь от своей блондинки.

— Можешь меня выслушать?

— Угадай, где я сейчас?

— Откуда мне знать?

— А-а. Ну да, конечно. Отсиживаешься у Лераса, развлекаешься, давишься изысканной кухней, слушаешь музыку, ухаживаешь за моими прабабушками, а мне тут приходится сопровождать Тимора на охоте за людьми — симпатяга все время искоса поглядывает на меня, видно сомневается в рассказах Гурса. Вот, проявляю себя героем, притупляю бдительность. Сейчас въезжаем в тот самый знаменитый Уирильский лес. Мы — охотники. Весь лес окружен «гончими», «дичь» должна вот-вот объявиться…

Слушай, Тимор направляется в мою сторону — лучше прекратим разговор. Поговорим позже. Если что-то срочное, свяжись с фрегатом.

Велт пропал. Сергей прижал к виску браслет связи с кораблем и тут же четко представил образ Лен-еры. Он предпочел бы увидеть кого-нибудь другого.

— Ты галантный кавалер! — тут же выпалила принцесса, хитро улыбаясь. — Как очаровательно добиваешься у женщин доверия!

— Я же ничего не сделал?

— Я все видела.

— И слышали рассказ Литы?

— Ее зовут Лита? Красивая девушка! Восхитительная фигура, кроткий взгляд и глаза такого приятного изумрудного цвета, что их можно не красить. Сильная, умная. Жаль, что родилась не в наше время — с удовольствием взяла бы к себе фрейлиной… Ах да, Сергей, я слушала рассказ Литы от начала и до конца.

— И что? Насколько это серьезно?

— Не знаю. Теория «шарика в шарике», конечно, красивая. Только нету ничего такого. Нами открыто превращение, вызывающее переход в гиперпространство или подпространство, то есть, во внутреннюю сферу, как сказала бы Лита. Про переходы в другие «миры», или в некие «внешние сферы», мне слышать не приходилось. Скорее всего, поклонение Свету и Тьме и теория пространства — части религиозно-философского воззрения, обыкновенного красивого культа.

— А математика и астрономия?

— Откуда ты знаешь, что Лита понимала под этими терминами?

— Я думаю, что понял правильно.

— Не ты понял, а перевела программа биоконтроля. Отсутствие техники, довольно простых механизмов — результат слабого развития математики в нашем ее понимании. А потом, эта девушка даже презирает машины: «только с помощью техники когда-нибудь люди смогут…» Но в одном согласна: что-то тут не так — я это чувствую. Что — пока не знаю. Вокруг тебя аномально высокая напряженность. Слишком много информации, слишком быстрые результаты, слишком много событий. Вас с Велтом увлекают течения, которых мы не прогнозировали.

— Да, но как Герцог перемещается между сферами? Как Тимор руководит армией сомнамбул? Откуда у солдат Золотого Легиона такие же возможности и способности, как у нас с Велтом? Откуда в бронзовом веке искусные гобелены на стенах, дворцы, словно на Земле в эпоху Ренессанса, наряды, подавляющие своей роскошью, откуда тонкая изысканная кухня, откуда, наконец, катапульты, диски с которых ведут себя более, чем странно?!

Лен-ера посмотрела задумчиво. У нее наверняка не нашлось ни одного ответа.

— Некоторые знания рухнувшей цивилизации могли сохраниться. Вас предупреждали. Нету у нас времени загадывать загадки — нужно искать Корону. Просто будьте начеку и все… Кстати, полностью одобряю поступок с Литой — полученная информация оправдывает нарушение устава… на мой взгляд. Хуже, что ты действовал по наитию — вряд ли стоило совершать преступление лишь оттого, что Лита могла что-то знать — могла ведь и не знать. Таково мнение Кам-тэна. Но с ним разберемся. Пока, Сергей, твое везение приближает нас к цели, я заставлю ассоциацию простить любой проступок. Не думай о мелочах и действуй. Пока, удачи!

Образ пропал. Когда в комнату неслышно вошел Лерас, Сергей не шелохнулся, продолжая размышлять, уставившись в окно и ничего там не видя. Он обернулся только на изумленное восклицание графа:

— Она же спит!

— Спит, — согласился Сергей. — Но, если будешь так орать, проснется.

— Но она совсем не похожа на умирающую! — граф произнес уже тише, но даже не пытался скрыть, насколько потрясен.

— Я сам сделал то, что не под силу вашему шарлатану. Моя мазь воскресила Литу.

— Вы знаете только ее имя? — получив логическое объяснение, Лерас сразу сменил тему. Сергей с удивлением понял, что граф не обрадован выздоровлением девушки — юноша помрачнел, задумался, перестал смотреть в глаза.

— Да, только имя.

— А кто она и откуда, вам тоже известно?

— Меня это не интересует.

— Конечно, прошу прощения!

Лерас не задавал больше никаких вопросов. Он прислал со слугами одежду для девушки, как и просил Сергей, самую изысканную, и отказался от платы за нее.

Только начавшийся день омрачился массовыми казнями.

Скорый суд состоялся наутро. Барон Гурс, восседавший на троне перед городской площадью, окруженной тройным кольцом легионеров, выслушивал обвинение каждого горожанина или расвердского солдата, главным образом заключавшееся в том, что того или иного поймали в таком-то месте и в такое-то время. Никаких доказательств вины не требовалось. Выслушав обвинение, барон решал, какой казни предать обвиняемого: распять на колесе, утопить, сжечь на костре, колесовать, четвертовать, растянуть на рогатке, сбросить с городской стены или другой, более изощренной и жестокой. Приговор приводили в исполнение тут же, на глазах у собравшейся толпы горожан, оттесняемой солдатами.

К двенадцати часам казнили почти тысячу несчастных. Если среди пленных попадались молодые женщины или юноши младше семнадцати, приговор доставался особый — приговоренные должны были последовать на Рагону — столицу Великого Герцогства — где им надлежало сыграть некую роль в надвигающихся религиозных празднествах.

Все это Сергею передал Велт, попавший на площадь вместе с Тимором и Гурсом. По мысленному рассказу десантника выходило, что, не глядя на омерзительную жестокость победителей, в городе поддерживается праздничная атмосфера: каждый новый приговор встречается изрядно подвыпившей чернью с восторгом, как новое зрелище; на всех площадях бесплатно разливают вино и раздают копчености и пряности на закуску; на рынках и крышах бань играют музыканты и танцуют актеры, зазывая зевак на бесплатное шоу…

Сергей радовался, что знает о событиях в городе только по рассказам. У него не было ни малейшего желания видеть весь этот ужас. Лерас также не выходил из дворца, но признался, что ему-то на суде побывать еще придется: казнь простых пленных должна была затянуться на несколько дней, а только затем наступала очередь полководцев и офицеров — весь цвет Каборса готовился к этому дню…

Лите новости дня передавать не стали. Девушка и так извелась от ожидания. Ее горячая натура требовала действий и движений. Автрантийка заметно нервничала, хотя и пыталась улыбаться, шутить и даже посмеиваться над всеми: над землянином, Лерасом, придворными. Развлечения, придумываемые графом, ее занимали мало. В основном ими были фокусы придворного факира; игра на больших струнных инструментах, напоминающих пустые бочонки со струнами из жил; или акробатические трюки мальчиков-гимнастов. Чуть больше удовольствия Лите доставила настольная игра, по виду фигурок напоминающая шахматы, но с неравномерным полем и запутанными правилами — девушка развлекалась, легко выигрывая Сергея, которому никто толком не объяснил, что нужно делать…

В три часа дня Лерас примчался с сообщением, что на сегодня суд закончил работу, и что с минуты на минуту все блестящее общество явится к нему во дворец. Лита только тут почувствовала себя пленницей — пышный праздник и бал должен был проходить совсем рядом, а она не только не имела ни малейшей надежды побывать там, но и ненавидела всех тех, кто его устраивал. Она едва не заплакала от мысли, что теперь, возможно, навсегда лишена тех празднеств, что так часто устраивались в ее родном Расверде, теперь изнуренном долгой войной, обнищавшем и голодном.

Прежде, чем расстаться, Лита выпросила у землянина кинжал, говоря, что так покажется самой себе не такой беззащитной. На всякий случай, Лерас поставил у дверей комнаты часовых, и оба, и Сергей и граф, теперь уже сияющий нарумяненным лицом и сверкающий парчой и бриллиантами, отправились в главные покои дворца, где в огромном колонном зале уже ждали гостей накрытые столы, и скучали придворные музыканты и слуги.

Затем все закружилось кувырком. Откуда-то нахлынули люди, купающиеся в золоте своих нарядов, заиграла музыка, послышались песни. Кто-то уволок Сергея к вершине стола и усадил на почетное место, выделенное для городских старейшин. Воздух наполнился запахом духов, цветов, благовоний и горячих блюд, неожиданно возникших на столах. Сергей не заметил, как полившееся рекою вино развязало всем языки, как послышались шутки и забавные истории, как женщины стали чопорно вздыхать, пересказывая эпизоды своих биографий. Все зашумело, взволновалось и поплыло во времени. Скоро между столами возникли танцующие пары, которых закидывали ворохами маленьких лепестков фиалок и роз (или чего-то очень похожего). От световых эффектов, для которых, оказывается, совсем не обязательно было электричество, рябило в глазах…

Сергей очнулся, когда пиршество уже достигло своего апогея. Он неожиданно обнаружил, что пьет чуть ли не в обнимку с толстым Гурсом, уже порядком пьяным и красным. Гурс что-то нечленораздельно мычал и бросал в танцующих цветы сразу с корзинками, что только забавляло и его и остальных. Судя по тому, что свет во вращающихся светильниках с цветными стеклами казался до боли ярким, на улице вечерело — увидеть окна не удавалось из-за спин и голов веселившихся людей. Сергей рассердился на себя, что дал хмелю отуманить голову. Одной такой мысли оказалось достаточно, чтобы сознание окончательно прояснилось. «Программа биоконтроля» — понял Сергей, немного досадуя, что уже никогда не вернет былые земные загулы — пусть редкие, но по-студенчески бесшабашные — когда-то горячительные напитки служили одним из немногих доступных его сверстникам удовольствий.

Протрезвевшему Сергею праздник показался уже не таким пышным, веселье не таким бурным, а барон стал совсем противен со своей пьяной физиономией. Землянин разыскал глазами Велта — десантник сидел за другим столом, рядом с Тимором. Оба словно окаменели — совершенно не шевелились, не пили, и оба казались какими-то темными тучами на сверкающем небосводе праздника. Осторожно коснувшись сознания Велта, Сергей понял, что общество Тимора тяготит десантника, и что настроение у Велта такое, что лучше будет не привлекать его внимания.

Обернувшись, землянин заметил, что его уже довольно долго пытается пригласить дама приятной наружности — ее платье так сверкало в огнях светильников, что больно было смотреть. Сергею ничего не оставалось, как принять приглашение. Не разбирая лица партнерши, землянин закружился по залу, выручаемый врожденным чувством ритма, усиленным тренировками. Ему с обворожительной улыбкой заметили, что он великолепно танцует. Заметила уже не та, пригласившая — совсем другая женщина, стройная и румяная. Эту сменила третья, за ней — еще одна, и еще… Сергей быстро превратился в самого популярного кавалера, не слишком раздумывая, что за этим стоит его эрсэрийская выправка и сверкающее драгоценностями обмундирование…

Мотаясь в танце по залу, в какой-то момент землянин наконец вырвался из цепких рук женщин и вернулся на свое место. К нему сразу же пристал Гурс с рассказом, какая великолепная родилась идея нового публичного истязания. Неожиданно сменив тему, барон ошарашил Сергея вопросом, задаваемым с ехидной понимающей улыбкой:

— А я слышал, ваша красавица не попала в число обвиняемых? Уж сделайте милость, отдайте ее мне, доставьте старику удовольствие! Только, знаете: мне, а не Тимору… Это же нестерпимо — наказывать разных нищих, раненных, больных, уродов… А тут красавица, сильная, полная соков… Проклятый Тимор, он отобрал у меня лучший материал!.. А ведь с хорошим материалом… Можно ведь заставить зрителя рыдать от сострадания и восторга, терять сознание, дрожать и покрываться потом и даже кричать вместе с приговоренным от одной с ним боли! — Гурс вытер платком пот со лба, а его маленькие мутные от вина глазки засверкали от восторга и гордости. — Я! Я делал такое! И не раз делал! Ах, какое наслаждение, скажу вам! Во всяком деле есть свои тонкости. Для искусной казни необходим, во-первых: опытный умелый палач-профессионал; во-вторых: здоровый крепкий обвиняемый, лучше красивый, а еще лучше красивая; нужна публика, веселая и жаждущая развлечений. Вот тогда и получается праздник! Только тогда, Сергей! Только тогда и только так! А они не понимают, они не ценят… Подавай зрелище, а все самое лучшее спрячут, словно и не им это надо…

Сергей с отвращением отшатнулся, испытывая сильное желание воткнуть кинжал в толстое говорящее справа от себя брюхо. «Хорошо еще, — подумал он. — что этот дурак пьян и не соображает, что несет!»

Только барону, похоже, очень понравилась своя мысль.

— Ну так как же? Когда вы мне ее отдадите? — потребовал он. — Вы должны мне ее отдать, такова воля народа!

Потом он сменил тон с требовательного на умоляющий, чуть ли не плаксивый:

— Ну пожалуйста! Ну отдайте… Зачем она вам? Старый Гурс хорошо заплатит, очень хорошо! Только не говорите Тимору, а то он и эту утянет, что ему… Пусть потом… пусть сюрприз…

«Старый маньяк!» — подумал Сергей, силой воли вынуждая руку убраться с рукояти меча.

— Ах, вам она еще нужна? — барон вдруг понял, и его глазки хитро заблестели. — Но ведь не на долго, а? Правда? Успокойте меня, не такое же она чудо, чтобы быстро не надоесть? Они все, всегда надоедают — я-то знаю, я пожил, поверьте мне — Гурс знает толк…

Сергей глубоко вздохнул, чтобы сдержаться.

— Дайте мне хотя бы на нее посмотреть! — барон даже попытался встать и закричал, требуя позвать Лераса. — Мой негодяй племянник говорил, что на вашу пленницу можно просто смотреть и получать от этого удовольствие… Я не верю, конечно… Лерас! Где Лерас?!

Когда появившийся граф узнал требование барона, он на мгновение растерялся. Этой задержки оказалось достаточно, чтобы барон оповестил о своем желании весь зал, то умоляя, то требуя, в зависимости от того, как менялось нестабильное от винных паров настроение, но все это — во всю мощь своих легких.

Сергей начинал не на шутку волноваться. К счастью, Лерас быстро смекнул, что надо сделать. Позвав слуг, чтобы помогли Гурсу идти, он вместе с Сергеем отвел барона во внутренние покои и показал там некую симпатичную придворную, согласившуюся сыграть роль пленницы землянина.

Гурс остался недоволен. Он заявил, что племянник заслуживает наказания, так как «эта особь вовсе не златоволосая, и глаза у нее не зеленые, и вообще не на что смотреть». Сергей удивился, насколько просто оказалось провести толстяка — ведь Гурс и сам видел Литу так же близко, как и Делс, но, наверное, перепуганный тогда за свою жизнь, никого не замечал и не помнил. Гурс тут же выкинул новую штуку. Он позвал стражу и потребовал связать показанную ему девушку и отправить в башню. Пришлось и Лерасу и Сергею уговаривать выжившего из ума судью. Ничего не получалось. К счастью, землянин вспомнил о бриллиантах-архителксах в своей аптечке и, не долго думая, вручил барону один такой камешек, вспыхнувший на свету вращающимся клубком семи цветов радуги. Барон застыл в таком экстазе, что позабыл обо всем на свете. Его удалось благополучно отправить в спальню, напоить успокоительной настойкой и уложить в постель.

Избавившись от одной напасти, Сергей вдруг понял, что забыл о другой. В колонном зале он нашел Велта, мысленно сообщившего:

— Тимор оправился в восточное крыло дворца, в сторону парка. Услышав крики барона, этот тип сделал такое лицо, словно решил сложную задачу, давно не дававшую покоя. Вскочил, приказал прислать караул и ринулся в восточное крыло, никому ничего не объяснив…

— И что? — Сергей почувствовал, как холодеют пальцы.

— Что? Разве не там твоя нимфа? Разве не оттуда ты выходил со мной на связь?

Последних слов землянин уже не слышал. Он мчался через коридоры и галереи в сторону парка, к башенке, где оставалась Лита.

Галереи левого крыла оказались пусты. Шум праздника не проникал сюда через толстые стены, украшенные тяжелыми коврами, и большие двери из мягкого дерева. Тишина вернула Сергею ощущение реальности, усилив чувство тревоги. Он побежал быстрее.

Дверь комнаты в башенке была распахнута настежь. Караул, выставленный Лерасом, отсутствовал. Почувствовав недоброе, Сергей влетел в комнату.

Лита стояла на коленях. Ноги ее были стянуты сыромятным ремнем, рот закрывала темная повязка. В комнате оказались только два человека — солдаты из гарнизона Лераса. Один из них держал руки вырывавшейся девушки, а другой затягивал на них ремень. Все это землянин разглядел за долю секунды. Еще ему бросился в глаза собственный кинжал, лежащий на полу у окна…

Не останавливаясь, Сергей прыгнул, наклоняя корпус к полу, подогнув одну ногу и приготовив вторую для удара. Пятка должна была угодить в голову солдату, державшему Лите руки. По опыту тренировок землянин знал, что от подобного удара легко раскалывается бетонная плита. Уже ощущая тепловое излучение цели, Сергей понял, что убийство не в его интересах. Он успел опустить ногу немного ниже, к защищенной кирасой груди солдата, и смягчить удар, переходя с пятки на носок.

Все произошло за одно мгновение. Солдат, вязавший узлы на руках девушки, услышал хруст, а затем грохот и увидел, как его товарищ мешком перелетает через комнату и неуклюже бьется спиной о подоконник, не успев издать ни звука. Тут же он почувствовал, что кадык щекочет острие фиолетового меча землянина.

— Развяжи руки! — голос выдал ожесточенную внутреннюю борьбу с самим собой: Сергей испытывал сильнейшее желание наказать обоих мерзавцев.

— Но, приказ самого Тимора… — попытался объяснить солдат.

— А мой приказ ты слышал?! — Сергей заскрипел зубами, чтобы сдержать ярость. — Или тебе жизнь наскучила?!

Солдат как будто уже подчинялся, но в это время в комнату ввалился сам Тимор, сопровождаемый десятью здоровенными воинами с пустыми, ничего не выражающими физиономиями. Сергея оттеснили к окну с такой бесцеремонностью, словно на него вообще не стоило обращать внимания. Землянин попробовал прорваться назад, к все еще стоявшей на коленях Лите, но натолкнулся на твердую стену каменных фигур солдат, каждый из которых оказался на голову выше Сергея и почти в два раза шире в плечах. Землянин понял, что с таким же успехом может ломиться через мраморную стену дворца.

Тимор, будто бы не заметивший ни землянина, ни тела солдата, безжизненно завалившегося у окна, ни изменений на лице второго стражника, по-прежнему державшего ремень на запястьях австрантийки, с отрешенным задумчивым видом склонился над связанной девушкой. Его интересовала грудь — расстегнув блузку, он недовольно воскликнул:

— Почему нет клейма?!

Солдат замялся. Не дожидаясь ответа, Тимор откинул назад голову Литы, чтобы ее волосы не мешали ему смотреть.

— Принесите штифт, я сам…

С самой глубокомысленной отрешенностью Тимор поцарапал ногтем кожу на левой груди девушки. Лита была вне себя от ужаса и только дернулась, в бессилии отодвинуться от страшного садиста.

— Раскалите до красна еще и клинок кинжала, — потребовал Тимор, указывая пальцем на лежащее на полу оружие. — Нужно сделать глубокий надрез вот тут… — он опять царапнул по коже девушки, на этот раз с силой, так что на груди Литы появились капельки крови.

Сергей почувствовал, что голова пошла кругом от такой бессмысленной жестокости.

— Что вы делаете? — глухо спросил он.

Тимора не удивило, что кто-то тут в комнате задает вопросы. Он стал терпеливо объяснять, подняв глаза к потолку.

— Глубокие раны соединяют тело с космосом. Если тело красиво, оно портит душу, удаляет ее от настоящих ценностей вселенной, не дает космосу соединиться с сущностью. У этой женщины слишком красивое тело — с таким душа расстается неохотно, с содроганием и мукой, как с чем-то дорогим и полезным. Так ей не выдержать всех испытаний Восхождения. Лишь истязания плоти заставляют забыть о бессмысленных и уходящих ценностях, заставляют думать о возвышенном. Только истерзанная, ноющая, некрасивая плоть делает душу покорной и ясно видящей…

— Мир сумасшедших! — отчаянный стон землянина на этот раз вернул Тимора к действительности. Глаза под шрамами загорелись, отыскивая говорившего.

Сергей не заставил себя долго искать. Он и так находился на грани между яростью и отупением. Вскочив на подоконник, землянин оттолкнулся и перелетел в сальто через головы мешавших ему солдат, опускаясь на ноги лицом к лицу с Тимором.

— А, это ты… — насмешливо произнес монах, скривив губы. — Что ж, ты должен был прийти сюда…

Он поднял голос, и слова зазвенели под сводом потолка, а страшное лицо приняло торжественное выражение:

— Эта девчонка не может быть твоей избранницей, воин! Она последняя из рода Цевелов, она принадлежит Тьме и будет отдана Тьме на Великом Празднике Восхождения! Такова воля Герцога, такова воля Тьмы!

В это время в комнату внесли раскаленный до красна штифт и кинжал. В дверях появилось встревоженное лицо Лераса.

— Клеймо на груди, над сердцем, не дает избранникам другого мира забыть о своем великом предназначении…

Тимор не договорил, отвлеченный зазвеневшим от напряжения державших его рук длинным фиолетовым клинком, возникшим перед самым его носом. Монах презрительно посмотрел на землянина.

— Хорошее лезвие, но плохой воин. Сердце солдата должно быть таким же закаленным, как меч в его руках, легионер! Чувства — враги силы! Если Герцог узнает, что чувства одержали верх над воином Золотого Легиона, тебя уничтожат с позором!

Говоря нараспев, словно читая заученную молитву, Тимор еще больше бесил землянина, едва сдерживающегося от искушения отсечь говорящую уродливую голову от поддерживающих ее плеч.

Лерас понял, что положение критическое. Он попытался принять огонь на себя. Твердым голосом, не допуская возражений, граф произнес:

— Отпустите девушку, Тимор! Сергей — мой гость. Лита появилась в этом доме вместе с ним, и только с ним уйдет отсюда!

— Ребенок! Ты знаешь, о чем говоришь?! — когда сопротивление встретилось еще с одной стороны, лицо Тимора окаменело.

— Даже враг, придя ко мне в дом с миром, с миром его покинет. Никто не нарушит законов гостеприимства этого дворца!

— Ты делаешь ошибку! — невзирая на слова графа, монах послал мысленную команду своим людям взять девушку и следовать наружу. Сергей перехватил мысль Тимора и сразу ощутил на себе его пронизывающий взгляд, поражающий телепатически нагнетаемым страхом. Лерас не мог знать, какой приказ отдал людям Тимор, но увидел, что один из солдат поднимает Литу на руки, и понял все. Пока Сергей закрывал сознание, уходя в пустоту и стараясь ни о чем не думать, чтобы не выдавать способностей рвущейся к его сознанию мысли Тимора, граф громко крикнул, призывая стражу.

Монах резко обернулся. Его взгляд обдал молодого графа такой волной презрения, что парень схватился за кинжал с широким лезвием, украшавший его наряд и служивший больше указателем ранга, чем оружием. И вдруг Тимор ударил. Лита, Лерас и вбежавшие на зов графа стражники почувствовали проникновение чужой воли. Сильный удар волны ненависти и страха обрушился и на Сергея через завесу скрывающей разум пустоты. Попытка сопротивляться сразу причинила такую сильную головную боль, что задрожали колени и надрывно заныли зубы. Граф же, Лита и солдаты оказались совсем не способными противостоять телепатическому удару — их глаза мгновенно остекленели, руки безвольно упали, а тела как-то вяло обмякли на пол. Лита повисла на могучих руках воина Тьмы.

Вряд ли Сергей чувствовал себя намного лучше — ему казалось, что голова вот-вот лопнет. Жесткий, холодный как лед взгляд Тимора изнутри сверлил сознание, как сверлит зубы ненавистная с детства бор-машинка. Землянину казалось сейчас, что он жалок и слаб; ему хотелось, чтобы рядом появилась мама; расплакаться перед мамой, попросить защиты, спрятаться за ее спиной… Глупо закрываясь руками, Сергей случайно коснулся виска шершавой поверхностью рангмера…

Пелена с глаз упала, голова прояснилась, а изо всех сил сопротивляющийся разум, усиленный внешними биотоками, получил вдруг энергетический импульс, слишком мощный, чтобы удержать его внутри. Неожиданно для самого себя Сергей обрушился на Тимора, разнес защитный барьер, ворвался в мир вражеского сознания, слился с ним воедино и с жестокой яростью стал давить в себе чужое второе «я», так, чтобы нигде, ни в каких тайных уголках сдвоенной сейчас натуры не осталось ничего незнакомого, отталкивающего, нового. Сергей стал рушить в себе чужой мир, окончательно стирая грани между собою и Тимором. Тимор же, настроившись на атаку, ничего не смог противопоставить. Случайно отыскав в густой запутанной сети чужих ощущений ключи к сознанию находящихся в комнате людей, Сергей приказал всем очнуться — приказ исходил от обоих сразу — от покоренной воли Тимора и от торжествующей воли парня с далекой Земли. Неожиданно Тимор сник, его глаза потухли, и Сергей потерял ниточку, связывающую свой разум с разумом врага…

Потрясенно заглянув напоследок в стекленеющие мертвые глаза монаха, Сергей вдруг потерял остаток сил и осел на пол, не удержавшись на ватных ногах. Тимор тяжело рухнул головой вниз. Воины Тьмы смотрели на происходящее с широко открытыми глазами — в этих глазах застыло выражение птенцов, только что вылупившихся из скорлупы яиц — эти люди уже много лет не пользовались собственным разумом.

Все пришли в себя, все, кроме затихшего на полу Тимора и Сергея, у которого все плыло перед глазами, и все еще нервно стучали зубы.

Лерас испустил тяжелый болезненный вздох. Лита заскулила через повязку на губах. Стражники тяжело задышали, сдерживая эмоции в присутствии графа.

— Тимор мертв? — без интонации спросил Лерас, все еще находясь во власти пережитого ужаса.

— Не знаю… — что-то подсказало землянину, что Тимор жив и должен когда-нибудь очнуться. Если для Сергея сражения волей представлялись чем-то совершенно противоестественным, то для монаха удары телепатов могли стать вполне обыденными, как для боксера-профессионала — удары по подбородку.

— Тогда… — граф застонал, хватаясь одной рукой за голову, а другой опираясь о стену, чтобы не упасть. — Вам нужно бежать… Бежать как можно скорее!

Вспоминая много позже события на Австранте, Сергей всякий раз убеждался, что история не оставляла ему тогда выбора. Что бы не говорили эрсэрийцы о нарушении исторической гармонии, землянин ничего не нарушал. Он делал только то, что требовала ситуация. Увидев Литу в пролеске Уирильского леса, Сергей не мог попросту отмахнуться от своего видения. Он не мог оставить Литу умирать на поле боя. Не смог бы уступить эту девушку Тимору или Гурсу, то есть позволить ей погибнуть на его же глазах. События увлекали землянина бурным потоком, не оставляя времени, чтобы подумать над следующим шагом, чтобы сказать себе «стоп!». Впрочем, анализируя происходящее, Сергей понимал, что ему не о чем не приходится сожалеть…

Лерас довел землянина и Литу до городских ворот. Литу с головой укрывала темная сутана служителя культа. Гелм в лиловом офицерском обмундировании, с опущенным на лицо забралом шлема, выглядел, как обыкновенный стражник городского гарнизона.

Сразу за воротами ждали пять оседланных гамасов и два солдата в лиловых латах, судя по всему, товарищи расвердца, захваченные вместе с командиром прошлой ночью.

— К рассвету вы будете далеко, — сказал граф.

— Что станет с тобой, когда очнется Тимор? — спросил Сергей.

— Ничего. В Каборсе мое влияние сильнее влияния этого чудовища, — граф говорил беззаботно, но землянин уловил в его голосе нотки неуверенности.

— Когда все уляжется, — на лице графа мелькнула улыбка. — Ворота этого города и моего дома всегда для вас открыты!

Плотно обхватив локоть Сергея, Лерас ненадолго прижался своей щекой к щеке землянина, что, должно быть, являлось выражением самых дружеских чувств, а затем резко развернулся и твердой поступью солдата скрылся за воротами…

Через минуту в ушах свистел холодный ночной ветер, и монотонно топали по мостовой лапы гамасов. Серая громада городской стены Каборса постепенно растворялась во тьме за спиной.

Отвлекшись от происходящего, Сергей сделал то, что должен был сделать давным-давно: мысленным усилием заставил включиться передатчик — пустое украшение, когда сознание не желает его использовать — и стал шарить впотьмах в поисках разума Велта. Велт тут же отозвался.

— Ты где?! Что у тебя стряслось?!

— Скачу на юго-восток, к Расверду.

— Ну нет, только не сейчас! Ты что, с ума сошел?!

— Почему?

— Вернись в город! На суде оставили более пятисот молодых людей для отправки в Рагону. Сразу по окончанию празднеств караван должен отправиться в путь. Все, что нам нужно — пойти следом, а у тебя опять температура и галлюцинации в тяжелой форме! Что ты там задумал?!

— Теперь поздно, Велт! Ничего не исправишь. Тимор попытался загипнотизировать меня, а я сломил его волю…

Велт мыслил про себя, но Сергей ясно ощутил его волнение.

— Хорошо, что предупредил, — мысль десантника опять пульсировала в спокойном ритме. — Делай, как знаешь, но выходи на связь, как только вызову! И не теряйся — не сможешь связаться со мной, информируй командование на фрегате.

— На что-то решился? — понял Сергей.

— Будет видно…

Над дорогой склонились ветви кустарника, видимость, и без того ограниченная темнотой, сжалась до нескольких метров. Гамасы мчались быстро, и ветки иногда больно стегали по лицу, неожиданно возникая прямо перед глазами. Сергей недоумевал, к чему такая спешка. Все, что касалось внутренних нематериальных сил человека, было пока для землянина новой землей, где он, как первооткрыватель, делал первые осторожные шаги, но Сергей наверняка знал, что в их ментальном поединке Тимор получил тяжелое ранение, от которого скоро не оправится. Значит, опасаться погони, если, конечно, никто не следил за ними в городе, не приходилось. Но, то ли Гелм не знал об этом, то ли у него были свои причины спешить — расвердец непрестанно понукал своего гамаса, а остальные вынуждены были делать то же, чтобы не отстать от горячего командира.

Попытки Сергея мысленно соединиться с сознанием Литы ничего не давали — девушка находилась в шоке, даже удивляло, как она еще не выпала из седла…

Сразу за полосой кустарника начинались возделанные поля, поделенные на маленькие участки деревянными настилами. Поля тянулись достаточно далеко и в солнечную погоду отлично просматривались с башен Каборса — не стоило и думать незамеченным выбраться из города в южном направлении днем.

За полем, в овраге, вымытом в рыхлой почве бегущим с гор ручьем, к беглецам присоединился отряд из двадцати человек, со сменными отдохнувшими гамасами. Произошла заминка: солдаты, дожидавшиеся здесь не первый день, явно не надеялись увидеть своего полководца живым и невредимым, а потому не подготовились к встрече. Пересев на свежих скакунов и потратив минут пять-десять на сборы, маленький отряд помчался дальше. Никто не обменялся ни словом.

Дорога повернула, гамасы ступили на мягкую траву поля. По бездорожью бег замедлился — боялись повредить лапы гамасам на незаметных в темноте кочках и канавках с водой. Неожиданно Сергей обнаружил, что горы, оказывается, совсем рядом. Вот они уже и слева и справа, а отряд движется по лощине, разделяющей два пологих склона. Оглянувшись, землянин увидел, что их стало намного больше — неслышной тенью на некотором расстоянии следовал отряд человек в двести. Некоторые из вновь прибывших то и дело оглядывались, словно ожидая погони. Слаженность действий — никто так и не произнес ни звука — просто поражала.

Они вновь мчались по дороге. Через какое-то время та вывела на открытое пространство, поросшее редкими деревцами и пучками жесткой травы. Тут стало светлее, землянин вновь оглянулся. Теперь — не было сомнений — сзади двигался весь гарнизон Гелма. Более восьми сотен — как показалось Сергею, число всадников перевалило за тысячу. Как эти люди смогли так далеко уйти от преследования и незаметно пробраться до самых гор, оставалось только гадать.

Гелм даже не оглядывался. Он не сомневался в беспрекословном подчинении солдат и только бил по спине своего скакуна, когда тот пытался сбавить шаг.

Уже светало, когда прямо на пути показалась река. Гелм ожидал этого, потому, что сразу направил гамаса к невидимому из-за сада, окружавшего спящую поблизости деревеньку, плоскому мосту. Река, широкая, сильная, спокойная, отражала в своей темной воде звезды и едва заметные размытые тени воинов.

Сразу за мостом сделали остановку. Солдаты попрыгали на землю и бегом бросились к мосту, волоча большие охапки сена, словно заранее приготовленного на обеих берегах реки. Скоро позади уже трещало растущее пламя, озаряя дрожащим оранжевым светом крепкие деревянные крестьянские домики с закрытыми на ночь ставнями.

Было непонятно, зачем Гелму, так старавшемуся поскорее удалиться подальше от Каборса, понадобилось привлекать к себе внимание, уничтожая не в чем не повинные мосты, но очень скоро все разъяснилось. Сойдя с дороги, отряд опять выбрался к реке — наверняка той же самой. В этом месте река разлилась так широко, что больше напоминала искусственное водохранилище, чем естественную заводь. Тут, выстроившись в линию, люди и гамасы переправились по тонкой полоске брода. Кое-где вода доходила гамасам до груди, но животных это не смущало — они только опускали в воду морды и ворчали, скорее по-собачьи, чем по-лошадиному. Когда под ногами опять побежали ровные плиты дороги, уводящей от реки прочь, стал понятен и замысел расвердцев: пустить погоню по ложному следу. Действительно, какой смысл беглецам сжигать за собой мост, если не для того, чтобы задержать преследователей? У Сергея, правда, такая хитрость вызвала лишь мрачное предчувствие — познакомившись с методами Тимора, он не сомневался, что шестое чувство укажет монаху, где искать врага.

Между тем, занимался рассвет, а гамасы выбивались из сил от бешеной скачки. Гелм наконец оглянулся. Он смотрел не за тем, все ли на месте, а обводил взглядом горизонт. Сергей понял смысл его удовлетворенной усталой улыбки — за ночь они проскакали не менее ста пятидесяти километров и наверняка могли почувствовать себя в безопасности. По приказу Гелма все остановились на отдых.

Только тут послышались первые неброские фразы, роняемые друг другу солдатами. На изможденных, усталых лицах светилась слабая радость, скорее даже простое облегчение, что командир снова с ними, а сами они по-прежнему живы. Было заметно, что все эти люди еще совсем недавно считали положение безнадежным.

Под деревьями заброшенного сада, где остановился отряд, стали ставить палатки. Это делали следующим образом: вбивали в землю копье — острием вниз — а затем нанизывали на него петли своих плащей. Каждый плащ пуговицами пристегивали к соседнему, а полы, также с петлями, кинжалами или заостренными ветками прижимали к земле. Образовывались шатры из почти треугольных прочных полотен. Измученные воины забирались в них и валились прямо на траву — очевидно, они уже не первую ночь проводили без сна. Человек пятьдесят со слегка разочарованным видом, но без малейшего недовольства, разбрелись по округе, занимая наиболее удобные для наблюдения посты.

Пока шла подготовка ко сну, Сергей помог Лите спуститься с гамаса, ловя на себе недовольный взгляд Гелма. Девушка оперлась на предложенную руку, даже не посмотрев, кто ее подал. А когда стала на землю, неожиданно разрыдалась, опустив голову на колени. Сергей понял, что лучше всего ее сейчас не трогать. Ему больно было смотреть на лицо, залитое слезами бессилия перед пережитым страхом. Было больно, но он смотрел.

«Откуда такая сила? Тимор… наверняка, не нечто особенное. Способности монаха никого не удивляли, словно так и нужно, в порядке вещей… Значит, будут другие… Только когда — уже завтра или попозже? Выстоит ли он так легко в следующий раз?..»

Задумавшись, землянин не сразу услышал, что к нему обращаются.

— Эй, Хранитель, ты что оглох?

На него насмешливо смотрел Гелм.

— Это я — «Хранитель»? — не понял Сергей.

— Нет, я! Тебе не кажется, что пора бы убраться?! Нам, знаешь ли, нужно в Расверд, а тебе — куда-то совсем в другую сторону!

Сергей не ожидал такого. Гелм всем своим видом выражал насмешливое презрение.

— Или дорогу показать?

Землянин пожал плечами. Велт наверняка хотел того же. Что они, сговорились?

— Если Лита попросит, я уйду.

Гелм вздрогнул и оглянулся на сестру — та выглядела такой бледной и уставшей, что возмущение расвердца лишь усилилось.

— Незачем ждать, пока она скажет — и так все ясно! Ты не тот, кто ей нужен!

— Это еще почему?!

Гелм явно намеревался сорвать на землянине злобу за все последние неудачи. Напрасно — настроение у Сергея не располагало служить боксерской грушей — бал, борьба с Тимором и ночь сумасшедшей скачки не способствовали развитию доброжелательности и всепрощения.

— Почему? — Гелм смерил землянина взглядом с головы до ног. — Потому, что по предсказанию Цевела Мудрого, если ты о таком слышал, малышка Лита станет избранницей человека благородного, великого и сильного. А я уж постараюсь, чтобы предсказание деда исполнилось слово в слово! Теперь смотри: ты не отвечаешь ни одному из трех условий. Первое отпадает само собой — все Хранители — мерзавцы, отупевшие от фанатического служения Тьме. Величия в тебе не больше, чем в моем немом слуге, оставшемся дома. Ну а о силе и говорить не надо — только посмотри на себя!

Сергей увидел, что на повышенный голос Гелма, как на мед мухи, слетаются солдаты. Став полукругом с одной стороны и подавляя в себе усталость, они лениво ухмылялись. У землянина не было желания выглядеть посмешищем, да еще на глазах у Литы — к своему удивлению, Сергей обнаружил, что ситуация не раздражает его, а наоборот, кажется достаточно забавной. После Тимора Гелм выглядел таким безобидным!

Добрая улыбка землянина сильно контрастировала с задиристой насмешкой брата Литы.

— Начнем с того, — Сергей видел, как от его тона Гелм буквально звереет. — Ты не угадал — я не Хранитель.

— Неужели? Тогда кто же ты? Может быть, мамочка Рапса?

Солдаты загоготали, а громче всех, тот, которого, вероятно, звали Рапсом.

— А во вторых, — эту фразу Сергей начал таким слащавым голосом, что едва сдержался от злой усмешки, представив, как бы сам среагировал на такое. — Во вторых, мне нисколько не интересно, что обо мне думает какой-то простой побитый деревенский мальчуган — ничего, подрастет — поумнеет.

Лицо Гелма неожиданно окаменело. Солдаты, словно по команде, перестали пересмеиваться и насторожились в ожидании развязки.

— В одном убедил, — вдруг совершенно спокойно произнес Гелм. — Ты не трус. Впрочем, это я и так подозревал.

Резким движением расвердский полководец швырнул под ноги землянину свой меч, словно Сергей стоял безоружным, а сам взял здоровенную секиру у все того же Рапса.

— Нам, кажется, ничего не остается… — говоря ледяным голосом, Гелм провел пальцем по острому лезвию. — Если победишь меня, ребята ничего тебе не сделают. — Он окинул солдат повелительным взглядом, но видно было, что те настолько уверены в командире, что даже не допускают мысли о подобном исходе. — Если нет — похороним, как мужчину.

С этого момента Сергею стало не до шуток. Он поймал на себе растерянный непонимающий взгляд Литы — австрантийка сидела у шатра и не слышала их разговора. Гелм ждал, насмешливо скривив губы.

— Ну нет уж! — носком ноги Сергей отшвырнул меч. — Если тебя убить, Лита останется сиротой.

Гелм с деланным изумлением поднял брови.

— Какое тебе дело до Литы? О ней ты вот-вот забудешь!..

Насмешливость расвердца сменилась действительным удивлением, когда Гелм увидел, что ошибся: землянин не отказался из страха за свою жизнь драться с ним — он отвязывал с пояса шест из гибкого, как веревка, голубовато-белого металла, сразу же спружинившего и вытянувшегося в сжавших его руках.

Почему-то Сергею расхотелось драться. В присутствии Литы, да еще с ее братом. Но он вполне сознавал, что, отказавшись от поединка, потеряет все. Было как-то неприятно от мысли, что придется хвастаться перед любимой девушкой тем, что, по его мнению, ему не принадлежало — эрсэрийским умением владеть собой. «А, впрочем, какая теперь разница?» — рассудил Сергей, занимая позицию и концентрируясь.

Сразу же обострившимся чутьем Сергей ощутил молчаливое одобрение солдат и понял, что ему нельзя проиграть, но лучше и не выигрывать. Лучше всего было бы подвести дело к ничьей.

Землянин попробовал проникнуть в сознание Литы — не зондировать, знакомясь с содержащейся там информацией, а только соединиться с аурой поверхностных чувств — и тут же понял, почему девушка только смотрит на него и не пытается ничего предпринять — Тимор так сильно повредил ее внутренний мир, что страх подавлял все остальные мысли. Такой страх доводит людей до самоубийства или помешательства. Лите хотелось закричать, броситься между братом и Сергеем… но внутренний ужас перед тем, что уже произошло и еще могло бы произойти, подавлял все, делал даже гибель близких людей только еще одним штрихом к и без того ужасному портрету ужасно несправедливой реальности. Какой-то внутренний барьер заставлял Литу оставаться на месте и обреченно ждать непоправимого. Сергей подумал, что можно было бы этот барьер и снять, если раскопать в глубине сознания Литы какое-нибудь приятное незабываемое воспоминание и заставить девушку обратиться к нему, отодвинуть события последнего дня на задний план, рассеять гнетущие впечатление своего бессилия простой волной дружбы, любви, теплоты…

Сергей переключился на Гелма — брат и сестра мыслили на одной волне — и понял, что расвердец тверд в намерении прикончить противника быстро, одним ударом — у парня было плохое настроение, он устал, долгая борьба была бы ему неинтересна и даже неприятна. Пока его сдерживало только врожденное чувство собственного достоинства — из благородства Гелм не хотел бить первым…

Но… Лита важнее. Руководствуясь единственным желанием помочь как можно скорее и лучше, действуя по чистой интуиции, землянин решительно воздействовал на ауру австрантийки, расслабил сознание Литы и смешал ее последние воспоминания, добавив каких-то бессмысленных посторонних картин и образов, каких-то несуществующих ощущений и фантазий, первых пришедших к нему в голову…

Сидевшая неподвижно Лита вдруг насупилась и помотала головой, отгоняя наваждение. Потом она словно что-то поняла и вскинула на Сергея взгляд полный теплоты и признательности. Еще через долю секунды, ее глаза расширились — она вдруг пришла в себя — и тут же все чувства австрантийки выплеснулись наружу.

Крик был таким, что некоторые солдаты успели выхватить мечи из ножен. Ничего не подозревавший Гелм чуть не поперхнулся собственной слюной и не уронил секиру. Еще через мгновение Лита, прорвавшись сквозь полукруг растерянных солдат, возникла между готовыми сцепиться противниками и возмущенно посмотрела в глаза брату.

— Ты что?! Что с тобой?! Остановись! — испуганным, тонким голосом закричала девушка.

— Тебе жалко этого Хранителя? — Гелм свел брови, намереваясь как можно быстрее разобраться с ситуацией, понять, что происходит, а потом прикончить землянина и пойти спать.

— Если бы не он, ни тебя, ни меня уже бы не было!

Гелм недовольно дернулся, отстраняя сестру.

— Не должен же я благодарить Хранителя, — слово «Хранитель» прозвучало как отборное ругательство, — за снисходительность его дружка Лераса! Я в ней не нуждался!

— Ты ничего не понял! Он спас меня от Тимора, никакой он не Хранитель! Послушай, Гелм!.. Мне нужно тебе рассказать… ты все поймешь!

Сергею показалось, что Гелм смутился. Удивленно перешептывались и зрители — заметно, что Лита тут всеобщая любимица.

— Ты не понимаешь… — начал Гелм.

— Нет, это ты не понимаешь!

В Лите проснулся бойцовый дух, тот самый, что горел в ее зеленых глазах в день первой встречи с землянином. Она демонстративно развернулась, подошла к Сергею, поднялась на носки и нежно глядя ему в глаза потерлась носом о его нос.

— Сестренка, да ты с ума сошла! — послышался в установившейся тишине потрясенный возглас Гелма.

Сергей ничего не понял. Лита смотрела на него так, словно совершила нечто очень важное и интимное, такое, как признание в любви. Она заметно ожидала ответного движения, но увидела на лице землянина одно недоумение. С некоторой досадой австрантийка опустилась с носков, и теперь ее глаза расположились на уровне подбородка Сергея.

Удивление ошеломленного Гелма достигло предела.

— Теперь я точно убью его! — проорал расвердец в запале.

Лита испуганно обернулась, посмотрела на Сергея снизу вверх и многообещающим шепотом произнесла:

— Только, пожалуйста, не убивай брата, он ведь не понимает…

У Гелма от такого выпада открылся рот, а глаза вылезли из орбит.

— Что? — пробормотал он, рассеянно глядя на ноги сестры. — Не убивать меня?!

Ярость, накопившаяся за все последние дни: дни лишений, надежд, неудач, дни унижения; опять вспыхнула в расвердце, отразившись яркой краской на его лице. В запале, Гелм отшвырнул в сторону свою секиру и потребовал, чтобы принесли «ветроруб». Через мгновение ему подали оружие, состоящее из двух широченных обоюдоострых лезвий, насаженных с двух сторон на одно деревянное древко.

Жестко ухватившись за деревяшку посередине, Гелм грозно бросил:

— Защищайся… парень!

Лита отбежала в сторону.

Оружие завертелось в руках расвердца, быстро, очень быстро, почти так же, как у автомата для единоборств. Свист, разнесшийся по саду, тоже внушил уважение. Солдаты одобрительно заулыбались.

Вернувшись минут через десять, Гелм без всякой неприязни подошел к Сергею, сжал его локоть и прикоснулся щекой к щеке землянина. Сергей изумлено взглянул на улыбающуюся Литу — что такого она рассказала брату? Но, исполнив ритуал братания, Гелм потерял к землянину интерес — очевидно, расвердец уступал требованиям Литы, но своего мнения менять не собирался. Сделав солдатам знак расходиться, он бросил Сергею:

— Снимаемся через три часа (время измеряли по солнцу, приставляя к глазам несложный прибор). Если ты с нами — пока отдыхай…

Скоро весь лагерь заснул. Сергей отправился искать куда-то пропавшую Литу и нашел ее сладко спящей под специально для нее собранным навесом из круглых щитов.

Солнце уже взошло. Было часов восемь утра, и Сергею совсем не хотелось спать. Несмотря на физическую и душевную усталость он чувствовал сильное возбуждение и только лежал, глядя в лазоревое небо, теребимый воспоминаниями пережитых впечатлений.

Через какое-то время, чтобы чем-то заняться, землянин стал играть с солнечными лучами, пропуская их через рангмер и наслаждаясь растекающимся по жилам теплом и охватывающим чувством опьяняющей сладкой неги. Ощущение оказалось приятным и необычным. Однако, когда энергии внутри накопилось слишком много, ее избыток выплеснулся наружу, как показалось Сергею, яркой вспышкой, а сознание в это мгновение стало каким-то другим — на несколько секунд Сергей словно заглянул в свое будущее. Лента тревожных и радостных видений мелькнула перед ним, он испугался, спрятал левую руку за спину и постарался больше ни о чем не думать.

Ему даже удалось задремать.

Около одиннадцати часов лагерь ожил, солдаты перекусили у кого чем было, набрали воды из ручья, оседлали гамасов. В половину двенадцатого сад покинули, продолжив путь на юго-восток, в глубь материка. В течении семи часов, сделав всего одну остановку, чтобы напоить скакунов, верховая часть Гелма быстро двигалась по старинной заброшенной дороге, потрескавшиеся огромные плиты которой верно служили путешественникам никак не меньше десяти поколений подряд.

Сергей ясно представлял, что делает совсем не то, что требует от него контракт с эрсэрийцами, но, глядя на неутомимую фигурку Литы, появляющуюся то в авангарде части, то в ее хвосте, смеющуюся, сыплющую остротами, рассказывающую невероятные истории, заставляющую угрюмые лица солдат светлеть и улыбаться, играющую на ярком солнце золотом своих волос, землянин не хотел даже думать о будущем. Ему нравился чистый воздух, нравилось голубое небо, нравился салатовый цвет молодой травы и насыщенно-зеленый цвет листьев деревьев, нравилось жаркое чужое солнце, нравилась царящая вокруг атмосфера теплоты и доброжелательности, и он ничего больше не хотел от жизни — только, чтобы так продолжалось как можно дольше.

На протяжении своего семидневного путешествия Сергей часто связывался с Велтом. Космодесантник сообщал, что Тимор быстро оправился от ранения и, на второй день после ухода землянина, выехал с караваном пленных на юг. По всей вероятности, монах не собирался преследовать Гелма и его людей, что удивляло, но имело вполне логичное объяснение — раненный Сергеем, Тимор потерял целые сутки и при всем желании не смог бы нагнать беглецов, двигавшихся предельно быстро. Оставшись один, Велт принял решение выйти из контакта с австрантийцами. Первый день десантник скрывался в зарослях Уирильского леса, а на второй последовал за Тимором, держась от того на почтительном расстоянии. Судя по всему, из-за выходок землянина, у десантника почти пропала надежда выполнить задание вовремя, но, по складу характера, Велт не спешил расстраиваться и продолжал делать свое дело. Первое время десантник пытался убедить Сергея оставить австрантийку в покое и присоединиться к нему, но потом понял, что это бесполезно, и махнул на землянина рукой, предупредив только, что ассоциация редко прощает подобные выходки. Еще Велт сообщил о странной смерти Лераса — на следующий вечер после побега Литы, Гелма и Сергея расвердский полководец внезапно умер от инсульта…

До самого вечера Велт так и не отозвался, а землянину было, что ему сказать. У Сергея накопилось множество вопросов, сам решить которые он был не в состоянии. Но космодесантник молчал.

После сражения расвердцы наскоро похоронили погибших, прогнали пленных и поплелись дальше вдоль ущелья. Если бы сейчас на пути встретился еще один отряд врагов, пусть даже обыкновенных людей, сопротивление было бы не долгим. Все измотались, и что еще ужасней, пали духом. Всем стало понятно, что Герцог, пожелай он того, легко достанет их где угодно.

До вечера преодолели миль сорок. А когда поставили шатры, все в изнеможении повалились спать, кто в чем был, не раздеваясь. Даже есть никто не хотел.

Лита выглядела бледной, но поддалась на успокоения землянина и, засыпая, даже улыбнулась ему.

Самому Сергею долго мешала заснуть головная боль, но, в конце концов, усталость взяла свое…

— Смотри-ка, очухался! А ты говорил «отошел»…

В неровном свете факела Сергей увидел говорившего. Им был здоровенный детина в черной рясе, с толстой, обитой медью, дубиной на поясе. Он и его товарищ, одетый и вооруженный также, склонились над землянином и дышали ему в лицо.

Сергей находился в темном сыром коридоре, лежал на полу, отдававшем холодом. Серые мрачные стены из гранитных блоков покрывала слизь и низкорослый мох. Было темно, как в склепе, и свет факела терялся вдали коридора, как свет луны в колодце.

На землянине красовался то ли саван, то ли балахон из грубой белой ткани. Ни лат, ни оружия, ни аптечки. Даже ноги босые. К счастью, на руке оставался браслет рангмера — наверняка снять его оказалось не так-то просто. Зато к этому браслету прибавилось еще по одному на каждой руке и ноге — и руки и ноги заковали в ржавые цепи с такими толстыми звеньями, что Сергей ужаснулся — в таких цепях не убежал бы и слон!

Землянин прислушался к себе. Боли в голове и животе не ощущалось. Даже раны затянулись — программа биоконтроля сделала свое дело. Зато, стоило пошевелиться, напала такая слабость, что из глаз посыпались искры, а пол, как показалось, сам ударил холодными плитами по лицу. То ли слабость, то ли голод, то ли и то и другое…

Туповатые лица над ним ухмылялись. Сколько времени он провел без сознания? Рангмер не ответил — то ли недостаточно энергии, то ли вообще не работает. Где он? Что произошло после того, как он угрожал Тимору? Где Лита?

Последний мысленный вопрос вырвался наружу. Детина довольно загоготал.

— Только что хотели его закопать, а теперь ему уже подавай бабу! Во молодец!

— Куда его?

— Отнесем назад…

Сергея подняли за руки вместе с тяжеленными цепями с такой легкостью, словно склеенного из папье-маше. Цепи тяжело брякнули о пол. Два служителя поплелись по коридору, продолжая переговариваться и оказывая Сергею не больше внимания, чем слизи на стенах.

Оказавшись над полом, землянин почувствовал, что, если в самое ближайшее время не поест, у него не много шансов выжить. Увлекшись восстановлением поврежденных тканей, программа биоконтроля вытянула из организма все резервы, высосала все жизненные соки, но, почему-то, не рассчитала, что и здоровому Сергею нужно чем-то питаться. Голова кружилась; в глазах то темнело, то светлело; конечности не ощущались; в груди царствовал холод.

— Куда вы меня тащите? — голос показался слабым, но нормальным, не хриплым. Ответом его не удостоили.

— Дайте поесть! Сволочи! Я же не могу…

— Что он лопочет? — спросил один детина у второго. — Может, бредит?

— Я ничего не понимаю.

— Я тоже.

Они опять перестали обращать на землянина внимание. Подумав, что бы такое могло случиться, Сергей вдруг понял, что говорит, оказывается, по-русски. Язык австрантийцев он понимал как и прежде, но сам сказать не мог — в голове все путалось. Такая слабость, что охватывало отчаяние.

Ему ничего не оставалось, как поискать «чистой энергии», то есть вытянуть жизненные силы из окружающего. Но и это оказалось не так-то просто. Рангмер вместе с руками болтался внизу — цепи оттягивали руки вниз, едва не разрывая сухожилий, а за плечи держали здоровенные ручищи служителей — а сосредоточиться и обойтись без помощи рангмера никак не получалось.

Тут вдруг оказалось, что энергии вокруг и нет вовсе. Стены и пол не излучали никакой ауры, они поглощали даже слабый свет факелов, а организмы служителей, вероятно, привыкнув к жизни в гиблых коридорах, держали жизненную энергию внутри себя, почти не теряя ее во внешнюю среду. Сергей понял, что погибнет. Отчаяние заставило его остатками воли внушить волочившим тело истуканам, что те истекают потом от жары. Получилось далеко не сразу. Но затем усилия оправдались — Сергей получил наконец доступ к спасительной энергии и подсознательно взахлеб стал поглощать ее. В груди приятно потеплело, стали ощущаться затекшие руки и покалывание в ногах. Несравненное удовольствие!

— У меня закружилась голова… Да и жарко! — неожиданно удивился первый детина.

— С чего бы, а? — согласился второй. — Может этот? — он указал на землянина.

— Может… Но как?

Поняв, что говорят о нем, Сергей расслабил волю. Полученного «топлива» могло хватить на несколько часов… Впрочем, они все равно пришли.

Толстая решетка поднималась вверх на канатах, наматываемых на барабан третьим служителем. За ней пряталось темное квадратное помещение с торчащими из стены кольцами. К своей радости, Сергей увидел Литу. Девушку приковали к стене, к счастью, куда более легкими цепями, чем те, что украшали землянина.

Австрантийка встретила потрясенным возгласом:

— Ты жив?!!

— Конечно…

Его подтащили к стене и вставили цепи в кольца. Затем служители удалились, погасив факелы, а решетка с грохотом стукнула о пол. Стало совсем темно.

— Мы тут уже долго, может не один день, — прозвенел рядом голосок Литы. — Ты не приходил в себя. Они сказали, что не дышишь…

— Где мы?

— Наверное, в подземелье храма Тьмы. Не знаю. Когда вели, мне завязали глаза… Ты как?

— Нормально. Только есть хочется… А ты?

Лита вздохнула.

— Я напугал тебя?

— А ты как думаешь?

— Не нужно так волноваться. Я живучий.

— Да уж…

Опять вздох — едва различимый.

Глаза чуть привыкли к темноте. Почувствовался сильный запах плесени. Ноги стояли на холодном, мокром полу. Воздух — застоявшийся и сырой. Лита закашляла. Разглядеть ее лицо Сергей пока не мог. Вспомнив, какой была любимая еще совсем недавно, как радовалась жизни, как смеялась и острила, как сверкала глазами с озорством и беззаботностью красивого маленького ребенка, Сергей задрожал от ненависти. Он готов был разломать решетку, перебить охрану, задушить самого Герцога хоть голыми руками, заставить Тимора на коленях молить о прощении… Но едва подняв руки, ощутил лишь прилив бессильной злобы и такую тоску, что захотелось рыдать — тяжелый металл сделал его неподвижным. «Эрсэрийский десантник» ничего не мог сделать для любимой — безоружный, ослабевший, голодный, закованный в цепи…

Сергей только кончиками пальцев смог дотянуться до австрантийки, сидевшей совсем рядом. Когда он коснулся ее плеча, Лита вздрогнула и открыла глаза. Затем, вглядываясь в серую мглу, скрывающую противоположную стену, наверняка такую же мокрую, холодную, черную и поросшую грязным мхом, как и та, к которой их приковали, задумчиво произнесла:

— Отсюда не возвращаются…

Сергей не нашел, что ответить, несмотря на то, что глаза Литы с печальным ожиданием смотрели ему в лицо.

— Ты боишься?

— Про храм Тьмы ходят такие слухи… Но теперь, когда ты рядом… Больше меня не оставишь?

Он услышал, что Лита тихонько всхлипывает. Девчонка плакала.

— Перестань! Пожалуйста!

— Ты не понимаешь… У меня ведь ничего и никого не осталось. У меня нет ни города, ни дома, ни родных, ни друзей… Никого нет! Только ты…

— У меня тоже, — говоря, чтобы успокоить любимую, Сергей понял, что сказал правду.

— У тебя? — в голосе Литы послышалось недоверие.

— Мой дом, мои друзья и родные далеко… так далеко, что существуют лишь в воспоминаниях!

— Но они ведь живы?

— Может быть… — Сергей грустно усмехнулся. — Черт! Живы — да они еще даже не родились!..

Лита молчала, но было понятно, что девушка ждет объяснений. И землянин почувствовал решимость совершить любое преступление только бы вернуть австрантийке ее счастье.

— Лита, я ведь не просто с другой планеты. Я из будущего.

Опять тишина, но уже ощущаемое удивление во взгляде.

— Я появлюсь на свет через шестьдесят тысячелетий.

— Это невозможно. — Лита не поверила. — Времена не могут соединяться — закон Вселенной.

— Но ведь мы соединились?

— Да… — чувствовалось, что она растерялась. — Но тогда должно произойти что-то ужасное!

— Ничего ужасного уже не произойдет. Раз мы встретились, значит так должно быть! И не отдам я тебя ни людям, ни природе с ее законами! Поверь — мы выберемся отсюда и тогда…

— Времена не могут соединяться, так говорил мой дед!

— Выходит, ошибся!

Лита задумалась.

— Но если так…

— Скажи лучше, хочешь отправиться со мной?

— Куда?

— В мое время.

— Ты смешной, Сергей. Сначала нужно выйти на свободу. Попали в когти самого Герцога!

— А что он может, этот Герцог? Ничтожный колдун, сказочник, маньяк!.. Если бы мне только получить у Велта оружие!

— Меч?

— Какой «меч»?! Я говорю про настоящее оружие, ломающее стены, рушащее города, бьющее дальше, чем видят глаза, сжигающее, разрывающее, пронзающее, разметающее в клочья! От которого не спасут ни латы, ни крепости! — презрение к жестокому прошлому наконец вырвалось наружу — презрение землянина двадцатого века, униженного, оскорбленного, обездвиженного, лишенного счастья простыми аборигенами. И Сергей не говорил, он кричал.

— Оружие Тьмы, — встревожено заключила Лита. — Откуда оно у тебя?

— Да пойми ты, не знаю я никакой Тьмы! Я говорю про механизмы, про устройства уничтожения, про автоматы, лазеры, ракеты… В наше время нет такой религии, как у вас. Тьмой мы называем только отсутствие света.

— И можете перемещаться во времени?

— Да.

— Но как?

— На космических кораблях.

— Механизмах?

— Да.

— И ты веришь, что с механизмами победишь Герцога?

— Я не верю, я знаю!

— Но, если вы, в будущем, пользуетесь механизмами, значит вы не можете обойтись без них? Вы не умеете управлять природой с помощью воли?

— А вы умеете?

— Герцог умеет! — Лита сделала ударение на первом слове, словно подводя черту под их спором.

Через несколько минут раздумий она произнесла:

— Если бы ты появился на Австранте на сто лет позже или раньше, — ее голос заметно задрожал от волнения. — Мы ведь не смогли бы увидеть друг друга, так ведь?

— Да, — удивленно согласился землянин, не понимая, к чему Лита клонит.

— Ты мог бы прилететь и через двадцать-тридцать лет (немножко раньше, немножко позже — какая разница), и тогда я стала бы совсем взрослой, может быть, старой — ты даже не посмотрел бы в мою сторону. А мы встретились и сразу полюбили друг друга. Такое могло случиться? Это невероятно!

Сергей кивнул.

— Но тогда… просто не может быть, чтобы мы погибли. Если мы соединились назло расстояниям, назло тысячелетиям и законам природы, значит не может быть, чтобы нас разлучили какие-то люди?

Выводы австрантийки потрясли Сергея. Он думал точно также.

— Конечно! — уверенно заявил землянин, и скорее почувствовал, чем различил в темноте слабую улыбку на лице Литы, едва пробившуюся сквозь слезы.

Неизвестно, как долго царило молчание. Сергей думал о своей странной судьбе, о доме, о Земле. Когда посмотрел на Литу, увидел, что та спит, устало склонив голову на грудь. Жалость подавила все прочие мысли — в глазах сами собой возникли слезы…

Вдруг послышался сигнал вызова — значит, передатчик в порядке! Сергей поспешил включиться.

— О, ты еще жив! — послышалась в голове насмешливая мысль десантника.

— Велт!.. — если бы напарник прятался где-то рядом, Сергей бы точно кинулся его обнимать, плача от радости.

— Спокойно, приятель! Что там у тебя?

— Сижу в подземелье.

— Безоружный и крепко связанный?

— Откуда ты знаешь?

— Догадываюсь. Почему меня не послушал?

— Я не мог.

— Что значит, не мог?

— Не мог бросить Литу.

— Конечно, ты ей сильно теперь поможешь, сидя связанный.

— Но откуда ты мог знать, что на нас нападут?

— Да ладно, долгая история. Следуя за Тимором и его караваном, я за пять суток добрался до Рагоны. Рагона — даже не остров, а кусок гранитной породы, поднимающийся над океаном в километре от берега. Тогда началось самое интересное. Тимора встретили с целой армией тех самых «золотых легионеров», которых мы с тобой пытались изображать — эти парни так профессионально расставили караулы и прочесали окрестности, что едва меня не выловили. А затем, на моих глазах, какой-то монах силой воли превратил воздух в плазму, раздвинул ее и отправил туда полк солдат с осадными машинами — могу поклясться, глядя им вслед, я видел белые крепостные стены какого-то большого города…

— Расверда. Он пал на следующий день после твоего предупреждения.

— Ага. А потом я увидел тебя с друзьями… Но дело не в этом. Я понял, да и на «Страннике» тоже поняли, что мы недооценили предков. Они не слабее нас! Просто эволюция их цивилизации шла не в том направлении. Мы с самого начала стали изменять мир вещей с помощью самих вещей, а они двигались в сторону познания нематериального мира и, в том числе, самих себя. То, что за нас делают сложные приборы, предки выполняют усилием воли, то есть меняют мир вещей снаружи, с помощью управляемой волей энергии… Понимаешь, они сильнее нас и больше нас знают! Они воспринимают мир целиком, а не только его материальную часть, и их возможности не ограничены, как наши. И если этот самый Герцог решил прибрать к рукам Литу с Гелмом, то уж ты, с твоими возможностями и полномочиями простого десантника, уж точно не смог бы ему помешать!

— Зато овладев нематериальным миром, они ничего не знают о материальном. — Сергей очень хотел верить в то, что сказал.

— Почти так же думают и на «Страннике». Они все еще на что-то надеются… Кстати, а зачем ты выбросил браслет связи с кораблем? — мысль десантника наполнилась иронией. — Ее Высочество огорчилась!

— Бог с ней.

— Да?.. Ну, тебе виднее. Будь у тебя, дурачок, связь со «Странником», тебя бы подкормили энергетически. Или мне кажется, или чье-то сознание просто кричит от голода!

— Сомневаюсь, что подкормили бы. Тут даже стены всасывают энергию, как пиявки… Ты знаешь, где я?

— Думаю, да. Видел, как эти «золотые» волокли тебя и твою красавицу. Ты в храме Трех Миров, точнее в том, что под ним — тут на острове тридцать храмов, храм Трех Миров самый большой и находится посередине. Если правильно понимаю, Корона, если она вообще существует, должна храниться как раз там.

— Можешь помочь мне?

— Чем, по-твоему, занимаюсь уже третьи сутки?

— Третьи сутки?!

— Ну да. А твои дела так плохи?

— Да. Хуже некуда. Я не могу пошевелиться и мне нечего есть. А еще мне нужен лестель… пока Герцог про нас не вспомнил.

— Лестель? Собрался сражаться с Герцогом его же оружием? Думаешь, этот доброжелательный и справедливый вельможа не сплющит одного маленького землянина вместе с его лестелем? Ты, дружок, и так уже внес вклад в историю, о чем тебя, кстати, не просили!

— Без оружия я погибну…

Вместо того, чтобы подбодрить, Велт сразу же согласился:

— Скорее всего.

— Не можешь что-нибудь посоветовать?

— Мог, и советовал — когда ты был на свободе. Терпи, раз попался… Для тебя тут, кстати, есть новость: послезавтра должен состояться праздник, ради которого и везли пленных из Каборса — судя по приготовлениям, нечто грандиозное. У меня такое предчувствие, что твоя красавица сыграет там не последнюю роль — помнится, она настолько хорошо выглядит, что вполне сгодится для сольного выступления в местном ритуале…

— Да замолчи ты!!! Какое предчувствие?!

— Скажем так: кое что услышал.

— Что слышал?!!

— Сейчас неважно. Хотел совет? Так вот — постарайся пока не высовываться. И, наконец, оставь в покое Литу — у нее своя судьба, у тебя — своя! Во всяком случае, ее судьбу разделять не советую — точно не понравится… — Велт тут же сменил тему, словно до этого просто трепались о погоде. — Как там с информацией?

— Какая тут информация?! Могу описать стены камеры…

— Спасибо, не надо. Красавица далеко?

— Рядом.

— Прозондируй ей мозг, когда уснет. В этом ведь нет ничего особо плохого — я вот уже так поступал, если помнишь — зато девчонка наверняка знает что-то такое, что поможет тебе выпутаться.

— Нет!

— Почему? В твоей ситуации любые сведения пригодятся. Если такой щепетильный, усиль импульс передатчика — сделаю все сам.

— Я не дам тронуть ее ни тебе, ни кому другому.

— Сережа! А ты совсем там рехнулся! У тебя, что — есть выбор? В конце концов, кто у нас командует: ты или я?

— Все, Велт!

— Понял. Знаешь, ты — неплохой парнишка! Только в следующий раз я лучше прострелю висок, чем возьмусь за дело, если тебя предложат напарником!

Сергей примирительно сменил тему.

— Еще не все потеряно — двадцать дней не прошло, а мы в двух шагах от Короны.

— Это верно. На корабле тоже все удивляются, как это мы пришли к одной точке и почти в одно время такими разными путями, и ломают головы, нет в ли в этом скрытого смысла… Только, Сережа, двадцать ни двадцать, а один из нас — связанный в темнице, а второй — за скользкими стенами пирамиды, бьющимися статикой с силой хорошей молнии и очень замечательно охраняемыми. А знаем мы ровно столько же, сколько и двадцать дней назад!.. Ладно, не падай там духом — что-нибудь придумаем…

Передатчик выключился. Землянин бессильно отклонился к стене. Лита спокойно спала, не подозревая, какие страшные подозрения на ее счет передали единственному оставшемуся у нее на Австранте человеку.

А часа через три Литу увели. За ней явилась целая процессия из шести факельщиков в золотых ливреях, четверых служителей в черном и одного монаха в белой мантии с клобуком, скрывающем лицо. В землянине все клокотало от ярости, когда на все его вопросы ответили молчанием. Лита попыталась сказать что-то вроде «без Сергея я никуда не пойду!», но ее согласия идти никто и не спрашивал, хотя обращались с нею достаточно вежливо, даже с почтением.

— Что будет с ним? — уже выходя, Лита обернулась для прощального взгляда.

— То же, что со всеми, — монах пожал плечами.

После этого девушку подхватили под локти и увели.

— Передайте Герцогу, если с ней что-то случится, я из него душу вытрясу! — крикнул Сергей вдогонку.

Решетка стукнула, и землянин остался один в темноте камеры. На душе сразу стало совсем темно и тоскливо. От бессилия хотелось выть и плакать.

— Хватит! — спокойный размеренный баритон остудил, как ведро ледяной воды. Сергей обернулся к Герцогу, прервавшему поединок, испытывая сильнейшее желание броситься на него, но стон боли за спиной отвлек внимание.

Стонал тот легионер, что лишился руки. Оказывается, он весь обгорел — даже лицо покрывали водянистые пузыри. Бедняга лежал на полу и издавал душераздирающие вопли, которые до сих пор не достигали ушей землянина. Метатель дисков оказался приваренным к полу — он не мог не стонать, не кричать, а только смотрел на Сергея расширенными от боли глазами.

— Что я натворил… — прошептал землянин, с трудом веря, что один мог совершить такое.

За его спиной в полу тянулся ров, в полметра глубиной — изо рва клубами вздымались языки ядовитого дыма — след движения лестеля. Шикарный ковер весь обгорел, и кое-где все еще тлел и дымился. Одну из колонн покрывали трещины со спекшейся по краям крошкой — туда пришлось попадание плазменного удара… Сергей понял, насколько крепкие люди ему противостояли — они все еще оставались в живых! Сейчас землянин не верил, что такое вообще возможно — посмотрев вокруг, можно было подумать, что тут только что разорвалась ракета.

Меньше всех пострадал медведеподобный — он так и лежал в том самом месте, где недавно пересекала зал силовая стена — легионер пребывал в глубокой коме, но дышал, вздымая и опуская могучую грудь.

При всем при этом, Герцог смотрел на землянина точно так же, как и пять минут назад, к взгляду прибавилась лишь слабая искорка любопытства.

— Они не куда не годились, — задумчиво произнес Герцог, сужая глаза и вглядываясь в тела обреченных легионеров. Все трое растаяли, рассыпались в воздухе. Вибрация потрясла весь зал, и волосы на голове Сергея встали дыбом, как от сильного электрического разряда.

Герцог опять смотрел на землянина.

— Теперь ты будешь жить, — равнодушно произнес он, тем же тоном, каким говорил: ты должен умереть.

— Постоянство — главная добродетель в этом мире, — пояснил Герцог. — Золотой Легион не должен меняться в числе. Мне нужно столько легионеров, сколько их было. Ты убил четверых моих людей — троих сейчас, одного раньше. Легион лишился четверых. Твоим наказанием будет не смерть, а жизнь и верная служба силам Тьмы. Ты сам сделал выбор — захотел жить — живи — вольно или невольно, станешь тем, кого сейчас не стало. Служба в Золотом Легионе — почетная награда для любого смертного, тебе же, я знаю, покажется наказанием менее достойным, чем смерть…

Герцог сделал паузу. Он разглядывал землянина, на этот раз внимательно. Его сознание настойчивей устремилось к мозгу Сергея, но и на этот раз, наткнувшись на барьер, не стало его ломать.

— Скажи мне, — в голосе впервые появилась вопросительная интонация. — Кто научил тебя сражаться сознанием, превращая его в пламя?

— Не важно! — Сергей испытывал что-то похожее на жалость к погибшим от огня лестеля австрантийцам, и нечто большее, чем ненависть к Герцогу, так легко отправляющему на смерть тех, кто ему служит.

— Ты говоришь невежливо, и смотришь мне в лицо, — опять спокойно и даже равнодушно заметил Герцог, — так не подобает солдату Золотого Легиона. Я накажу тебя.

— Разве я согласился служить тебе? — Сергей намеренно перешел на «ты» и произнес это с гримасой призрения на темном от сажи лице. Вообще-то сажа покрывала не только лицо — обнаженный и грязный землянин стоял перед одетым в шелк Герцогом, как индейский вождь перед испанским королем.

— Чего ты хочешь? — казалось, Герцог устало вздохнул.

— Смерти Тимора! — Сергей не поверил своим ушам — у него не было намерения говорить ничего подобного. Конечно, хотелось наказать того садиста в монашеской рясе, но сейчас, когда перед ним стоял сам Герцог, все деяния Тимора казались лишь забавами жестокого ребенка.

— Пожалуйста. — Герцог не удивился такой просьбе, наоборот, удовлетворенно кивнул, что попросили так мало. — Ничего не может быть проще. Тимор выполнил свою миссию, он мне не нужен. В новом мире ему нет места.

Тимор возник из пустоты — неподвижный, в коконе энергии, с закрытыми глазами. Руки плотно прижимались к бедрам, ноги составлены вместе. Изуродованное шрамами лицо казалось неживым.

— Вот он. Если хочешь, убей.

Равнодушный спокойный тон вывел Сергея из итак очень слабого равновесия.

— Нет! — закричал он. — Я хочу его смерти, а не убийства!

Герцог поднял брови, словно говоря: тебя трудно понять.

— Освободить Тимора от оков? — спросил он. — Но тогда почему ты уверен, что ты убьешь Тимора, а не он тебя? Я не могу рисковать еще одним легионером из-за такого пустяка. Золотой Легион только на заре своей великой роли, тогда как этот раб уже сделал свое дело. А потом, почему убийство в поединке кажется тебе лучше убийства мгновенного и беспрепятственного? Подумай: человек сражается с тобой, верит, что победит, надеется, думает о будущей жизни. Зачем так, ведь он все равно должен погибнуть? Это жестоко. Ты жесток, солдат, а жестокость вредна, она ослабляет разум и портит волю…

Сергей понял, что слушая Герцога, начинает сомневаться в верности прописных человеческих истин. Он тряхнул головой, отметая услышанное.

— Ты не хочешь убивать его так? — понял Герцог. — Ну что ж.

Сознание Герцога оставило землянина и переключилось к Тимору. Любопытство оказалось таким сильным, что Сергей стал следить за сознанием хозяина Австранта, не решаясь проникнуть в него поглубже. Это сознание, полностью исчезнув на какое-то время, вдруг вернулось и стремительно бросило что-то в сторону монаха. Волна воли и энергии, пронесшаяся через зал, имела уже мало что общего с сознанием, вроде бы, породившем ее.

Сергей обернулся на хруст. Те самые воля и энергия как невидимый пресс давили Тимора к еще горячему после сражения полу. Хрустели ломаемые кости. Сергей с отвращением отвернулся.

— Ему не больно, — успокоил Герцог. — Он без сознания. Это урок для тебя.

Интересно, но силы продолжали делать свое дело, когда сам Герцог уже не управлял ими. Эти силы словно обладали собственным разумом. Сам Герцог уже вернулся в мыслях к своему гостю.

— Теперь ты доволен? Ты предупреждал его, что он умрет, и Тимор умер. Ты удовлетворен?

— Нет. Я буду удовлетворен только, когда увижу Литу счастливой и свободной!

— Не горячись. Горячие люди глупы — они не успевают думать. Ты забыл, что я сказал тебе? Ты не понял меня? Лита будет отдана Тьме — в этом ее счастье. Человеческие свобода и счастье — иллюзия, фикция — сегодня кажется, что они в одном, завтра — в другом… — Герцог прервался и его взгляд сверкнул, хотя голос остался таким же бесстрастным. — Ты должен говорить с опущенными глазами, легионер!

— Герцог! Я не буду легионером и не могу служить тебе, потому, что ты не стоишь даже Тимора! Ты хуже его! Неужели ты так глуп, что не понимаешь?! — Слова Герцога разносились на весь зал, тогда как слова землянина оставались едва слышны. Поэтому Сергей орал, а не говорил, и вся его ненависть открыто выливалась наружу.

Герцог не сделал ни одного движения, но Сергею показалось, что тот пожал плечами.

— Тогда ты станешь рабом.

Еще не представляя, что должно произойти, Сергей инстинктивно заслонился заряженным энергией лестелем. Некая сила ворвалась к нему в сознание, легко прорвав заслон, и уже чужой разум соединился с его разумом. Это чужое «я» должно было сломить сопротивление, уничтожить все личностное, что жило в Сергее, но вместо этого, землянин ощутил, что оно не действует, а только с каким-то удивлением знакомится с тем, что захватило. Потом почувствовалась неуклюжая попытка гипнотического воздействия, как ни странно, не имевшая успеха. Боясь радоваться, Сергей сосредоточил все внимание на энергетических потоках вокруг себя, и, напрягшись, очистил разум от мыслей. Чужое «я» пропало!

Герцог смотрел с недоумением.

— Что это? — воскликнул он.

— Я не в твоей власти, древнее чудовище! — Сергей зашелся нервным смехом, прозвучавшим по-настоящему дьявольски из уст голого вымазанного сажей мужчины со светящимся шестом в руках.

— Кто ты?! — в глубоком взгляде Герцога появились первые огоньки гнева.

— Где Лита?!

— Я спросил: кто ты?!

— Тогда ты умрешь! — едва не теряя сознание от избытка чувств, Сергей рубанул лестелем, направляя удар в сторону трона. Энергетический поток наткнулся на в то же мгновение возникшую силовую стену и разошелся по ней синими всполохами. Герцог холодно улыбнулся.

— Глупый человечек! Маленькое глупое органическое существо, вообразившее себя героем времени. Есть тысячи способов уничтожить твою тонкую материальную оболочку и ввергнуть в муку твое сознание! Я могу заставить тебя дрожать так, что мышцы сами отделятся от костей, я могу ослепить тебя таким светом, что лопнут сосуды, могу заставить слушать звуки, от которых нервы покажутся тебе чужими, могу убить тебя запахом, страхом, газом, холодом и жарой, могу раздавить тебя, как раздавил Тимора, и растворить в воздухе, как растворил нерадивых легионеров! Я могу заставить тебя отречься от самого себя, унизить в собственных глазах, заставить презирать то, что было тобой! Но, кажется, ты спросил меня: «где Лита»?! И еще подумал «где Корона»?!

Сергей оторопело посмотрел в сверкающие сейчас над ним каким-то адским блеском глаза — ярость вдруг сошла и теперь землянин ясно почувствовал, что существо перед ним действительно намного сильнее, чем все, что он мог бы себе представить.

— Ни про какую корону я не думал, — пробормотал Сергей, перебирая последние воспоминания.

Герцог расхохотался уже как настоящий демон — только телом — глаза не смеялись, накаливаясь злобой с каким-то непонятным в такой ситуации восторгом.

— Ты сам выбрал себе погибель, чужак — ты сам убьешь себя, и более изощренной смерти мне не придумать! Чтобы попасть туда, куда ты хочешь, мне понадобилось несколько столетий трудов, учебы, пыток, крови, слез и пота! У тебя не будет столько времени! У тебя ничего не будет! Хочешь пройти в Вечный Город? Хорошо, дай мне посмотреть на это!!! — Опять демонический смех, на этот раз полный торжества. — Я хочу увидеть, как далеко пройдет твое жалкое тело, прежде чем душа начнет искать дорогу в царство Тьмы! Дай мне посмотреть на эту душу!!!

Неожиданно все смолкло и на землянина смотрел прежний холодно-равнодушный взгляд прежнего Герцога.

— Ты хотел увидеть Литу, не так ли? Я покажу, где ее искать. Она в лабиринте, в святилище Вечного Города. Там, чужак, ты и погибнешь!

— Идем! — сильный поток подхватил Сергея и вынес на площадь. Был вечер, солнце еще не зашло, но на западе небо посерело, набухая темными тучами приближающегося дождя. За спиной возвышалась громадная, в несколько сот метров высотой, правильная многогранная пирамида, сверкающая полупрозрачными скользкими гранями, по которым то и дело пробегали цепочки синих всполохов и желтых разрядов статического электричества. Вершинами многоугольника, центром которого служила пирамида, вокруг нее размещались пирамидки поменьше, с усеченными верхушками, на верхних плоскостях которых фосфоресцирующим светом светились пустые алтари. Остроконечная стена, даже издалека кажущаяся покрытой чем-то слизким и скользким, из-за чего взобраться на нее казалось совершенно немыслимым, описывала вокруг многоугольника пирамид правильную окружность и завораживающе переливалась разрядами, словно тропическая грозовая туча. Пространство перед главной пирамидой и вокруг нее занимали невзрачные каменные строения. Сергей оказался перед входом в одно из них — плоское, приземистое и большое, как стадион.

По взмаху руки Герцога здоровенный каменный блок стены строения отодвинулся, открывая уходящие вниз широкие, вырубленные в грунте ступени. Герцог недвусмысленно указал на них, произнеся со сталью в голосе:

— Там!

В это мгновение раздался сигнал вызова. Сергей и Герцог вздрогнули одновременно — первый от неожиданности, второй, вообще непонятно как услышавший мысленный сигнал передатчика, настороженно.

— Ты где? — мысль Велта тоже слышали оба. Герцог посмотрел вопросительно, словно спрашивая: «Вас двое?!»

— Перед храмом, — отозвался землянин, злорадствуя над удивлением последнего.

— Я на катере, иду к тебе!

В небе над ними возник изящный корпус десантной машины Велта. Он камнем падал вниз.

— Мне приказано любыми средствами вытянуть тебя отсю… — Велт осекся. — Кто это рядом с тобой?

Взглянув на Герцога, Сергей увидел на его холеном лице гримасу бешеной ярости.

— Осторожно! — успел предупредить он. Было видно, как катер качнуло, и как в след за этим из открывшегося порта в его борту щелкнул выстрел. Там, где стоял Герцог, вверх взлетели осколки черного гранита, но самого Герцога уже не было — он исчез за секунду до удара.

Катер замер над землей, дверца отъехала.

— Давай скорее! — скомандовал Велт. — Операция сворачивается!

Сергей покачал головой.

— Мне туда, — он указал на отверстие в стене строения и ступени.

— Что это значит? — не понял Велт. Он уже стоял на земле, бегло озираясь и держа в руках портативный бластер.

— Нам туда, — повторил Сергей.

— Если там твоя девчонка, уволь. Тебя приказано доставить на корабль.

— Тебе уже не нужна Корона?

— Поздно, на корабле решили… А в чем дело?

— Корона в этом здании. Там святилище.

Велт замялся.

— Рискнуть можно, — заключил он. — На твое вызволение дали двое суток, значит сутки-полторы у нас в запасе.

Велт уже сделал шаг к ступеням, но Сергей удержал его за руку.

— Герцог сказал, что там я погибну.

— Герцог? Ты говорил с Герцогом?

— А ты в него стрелял.

Велт присвистнул, но вернулся в машину. Сергей вошел следом. Склонившись над пультом, десантник кивнул:

— Над этим зданием сильное излучение. Никогда в жизни не видел подобного, но аж датчик зашкаливает.

— Оно опасно?

— По-моему, не особенно. Живые клетки к этой части спектра нечувствительны. Предостеречься, конечно, стоит.

Все вокруг будто вымерло. Вечер опускал покрывало сумерек, и очертания пирамид становились мрачными и таинственными в своих синих сполохах. Казалось, что за окружностью стены нет ничего живого. Расстроенные нервы делали тишину зловещей. Даже Ветер, забившийся в угол салона катера, казалось, не дышал, глядя на людей сквозь чуть приподнятые веки.

Велт подал Сергею легкий защитный скафандр из металлоткани. Когда землянин одевался, десантник оглядел его с усмешкой:

— Что ни говори, а одет ты был стильно, да и раскрасили тебя неплохо!

Все обнаженное тело Сергея покрывали ссадины и кровоподтеки. Кровоточащих царапин насчитывалось столько, словно землянина заставили играть с сотней сиамских котят. Зато все они, как и рана на бедре левой ноги, заживали и рубцевались просто на глазах — вероятно, организму и программе вполне хватало сейчас жизненных сил и ресурсов.

— Это Герцог?

— Нет. Но по его приказу.

— Что ты скажешь о нем самом?

— Как-нибудь в другой раз, ладно?

— Ладно. — Велт кивнул. — Тебе много чего еще придется рассказывать, напарник! — Оба опустили на головы зеркальные колокола шлемов.

— Теперь нам не страшна любая радиация, — заявил Велт. — Остается только надеяться, что мы действительно у цели.

— Это точно, — заверил Сергей, и встретил недоверчивый взгляд десантника.

Ветра заперли в салоне, где тот жалобно заныл, как щенок, которого оставляют одного дома; катер, чтобы никто не обнаружил, дистанционно спустили с острова и окунули в воду океана, а сами ступили на гранит черных ступеней.

Когда десантники спустились на несколько ступеней, их окутал мрак. Чем ниже они спускались, тем темнее становилось. Наконец стало так темно, что идти дальше стало просто невозможно. Велт включил фонарь на своем шлеме.

— Вот ерунда! — выпалил он. — Сергей, ты что-нибудь видишь?

— Только тебя.

Действительно, сам Велт освещался отлично, но вот пол и стены разглядеть не получалось — их по-прежнему окутывала тьма.

— Камни поглощают свет, — предположил Сергей.

— Они абсолютно черные?

— Скорее, абсолютно голодные, как все на этом острове.

— Ладно, попробуем в инфракрасной области. — Велт и Сергей переключили приемники своих шлемов на инфракрасное, а затем, так как это не помогло, на ультрафиолетовое излучение — на всех частотах одно и то же.

— Как тебе это нравится? — поинтересовался Велт. — Придется ориентироваться, как ночным хищникам — по звуку. Хорошо еще, что в этих шлемах есть эхолокаторы.

Не отключая приемники отраженного света, картинку соединили с контурным одноцветным изображением с приемников-передатчиков ультразвука. Получилось непривычно, но терпимо. Друг друга десантники видели цветными, с четко обведенными контурами и складками скафандров, а все вокруг казалось карандашным наброском.

Ступеней через сто они догадались, что спускаются в воронку. Дальше лестница переходила в спираль и уходила глубоко вниз. Наклонившись над пустотой между ступенями, Велт засек время, за которое звук дошел до дна и вернулся обратно.

— Глубина километров десять, — подытожил он. — Если даже побежим бегом, на дно спустимся часа через два с половиной, не раньше.

— Что же делать?

Велт прищурился, вглядываясь вниз.

— Ты уверен, что нам туда надо?

— Уверен.

— Тогда придется вернуться. Кое-что мы забыли в катере.

Они развернулись и поплелись наверх. Тут оказалось, что перед ними сплошная стена — выход исчез. Велта это нисколько не обеспокоило. Он перехватил руку Сергея, потянувшуюся за лестелем.

— Прежде, чем выберемся наружу, нужно кое-что тебе рассказать.

Сергей остановился.

— Что пообещал Герцог, отправляя сюда?

— Он не мог придумать, как меня прикончить. Сказал, пусть «я сам убью себя» и показал, где искать святилище.

— Чудесно! — Велт иронически усмехнулся. — Твой Герцог похож на шутника?

— Не очень.

— Я так и думал. — Велт взвешивал в руках устройство из трех соединенных трубок. — Знаешь что это?

— Понятия не имею.

— Быстрый поляризатор — одно из самых опасных ручных орудий. Все, что попадает в полосу действия волны излучателя, распадается сперва по границам зерен, а затем на молекулы — компенсируется энергия межмолекулярных связей. Материя рассыпается в доли секунды. Если образующиеся молекулы активны, то процесс сопровождается взрывом… Обычно поляризаторы не входят в экипировку десанта — слишком сильное средство.

— Ну и что?

— А вот что. Два часа назад со мной вышли на связь с фрегата. Я получил указание использовать любое оружие и любые подручные средства, какие есть в наличии, чтобы вызволить тебя и закрыть операцию! На корабле решили наплевать на историческую гармонию и на все, что за этим последует, и совсем не потому, я думаю, что мы с тобой им там так дороги.

Ан-тэр обнаружил быстрое смещение космических масс, какую-то солнечную бурю и еще чего-то… и в общем заявил, что самое позднее через двое суток наступит последний срок, когда он еще сможет гарантировать возвращение в наше будущее. Энергетики и техперсонал, так, между делом, исследовали строение Рагоны и спектр магнитного излучения над ней и составили отчет, от которого у Лен-еры и Эр-тэра волосы встали дыбом. Оказывается, эта самая Рагона, вероятнее всего, представляет собой мощнейшее из известного в обозримой истории оружие космической безопасности — по утверждению техперсонала, если бы кто-то знал как и когда, то энергетика, строение и направленность Рагоны позволили бы этому «кому-то» контролировать космос в пределах всей солнечной системы Автранта! И все это — просто естественные силы планеты, просто сконцентрированные и направленные совершенно непонятным образом… Веришь, нет — но я родился и вырос на Австранте и никогда не слышал ничего подобного! Оказывается, мы с австрантийцами этого времени в лучшем случае на равных, а это надменно-покровительственное «не вмешиваться в ничью историю, не нарушать ничьего менталитета…» больше не актуально — как говорят у вас на Земле: «не до жиру, быть бы живу!». Короче говоря, мне заявили: «делай что хочешь, выпутывайся, как можешь, никаких запретов, никаких ограничений! Если завяжутся открытые военные действия, вызывай помощь, но что бы через двое суток вас там не было!!!» Правда, так сказал Кам-тэн, и все это очень утрировано и преувеличено. Естественно, если мы с тобой развернем «открытые военные действия», нас по головке не погладят…

— Велт! — Сергей не мог слушать так долго. — Ты хочешь сказать, что можно делать все, что захочется?

— Нет, конечно. Но — во-первых: все очень серьезно. Во-вторых: у нас очень мало времени. В-третьих: я делаю гигантскую, невероятно большую глупость, что слушаю тебя, а не командование, и лезу за какой-то Короной в жерло какой-то космической пушки. И в-четвертых: раз уж я это делаю, раз я решился приземлиться прямо в центре острова на глазах у всех этих Хранителей, раз уж у меня в руках поляризатор, а не игрушечный дротик, то давай попробуем наплевать на все течения Ворга и перестанем церемониться со всякими Герцогами, Тиморами…

— С Тимором и не придется — опять перебил Сергей. — Тимор мертв.

— Неужели? Кто его убил?

— Я… То есть Герцог.

Велт понимающе усмехнулся.

— Это я и имел в виду… Вперед, напарник! — он навел дула поляризатора на каменные плиты с той стороны, где раньше располагался вход в строение. В воздухе появилась вибрация, ощущаемая кончиками пальцев даже через перчатки скафандра; стена слой за слоем осыпалась мельчайшей летучей пылью. Через какое-то мгновение в ней зияла здоровенная дыра.

Сергей невольно поморщился.

— В чем дело? — не понял Велт.

— Точно так же Герцог уничтожил обожженных лестелем легионеров. Только он сделал это не поляризатором, а взглядом!

Велт искоса посмотрел на землянина и что-то несуразное пробормотал себе под нос, предварительно отключив мысленную связь.

В грузовом отсеке катера они взяли продолговатые металлические ранцы. Повесив их на спину и вновь отправив катер в море, десантники вернулись к спиральной лестнице в темноте здания. Щелкнув переключателями на ранцах, они отрегулировали гравитацию и попрыгали с лестницы в темную бездну. Ближе к земле увеличили уже антигравитацию, чтобы сбавить скорость. Полет продолжался секунд тридцать — тридцать секунд сумасшедшего падения в колодце из ступеней. Если бы ранцы не притягивались к земле сильнее, чем их владельцы, то есть центр тяжести размещался не на спине десантников, им пришлось бы еще изрядно потрудиться, балансируя, чтобы не удариться о края колодца или вообще не вылететь на ступени и разбиться в лепешку — а так основной задачей стало не потерять сознание и вовремя выключить притяжение, плавно сбросив его до нуля — тоже достаточно сложная задача для тех, кто решает ее в первый раз в жизни, спиной вниз да еще в темноте…

Внизу, под лестницей, открывалось широкое пространство, протяженностью напоминающее туннель. Этот туннель дугой уходил в даль.

Над полом клубился туман, светящийся голубоватым светом. Через две минуты ходьбы через него, и скафандры до пояса засверкали голубым огнем.

Велт согнулся, разглядывая вещество, густо покрывшее ткань скафандра.

— Герцог не шутил, — хмуро заметил десантник. — Без скафандров мы бы тут не долго протянули. Вокруг не туман — это скопление фосфоресцирующих микроорганизмов — каких-то мелких энергетических вампиренышей.

— Откуда ты знаешь?

— Увеличь изображение в сто тридцать раз — сам увидишь. Того и гляди, что эти твари растворят металлоткань!

Туннель постепенно сузился и стал заметно закругляться. Затем он разветвился, пересек три других туннеля, еще раз разветвился, и так все время. В конце концов, десантники уткнулись в тупик.

— Лабиринт, — констатировал Велт. — Точно такой же, как наверху. Два нуль в пользу Герцога…

Теперь, когда они поняли, что коридоры расположены специально, чтобы запутать непосвященного, десантники пошли, опираясь исключительно на интуицию. Когда между ними возникал спор — Сергей хотел отправиться в одну сторону, а Велт в другую — то сходились на выборе землянина. Больше двух часов они блуждали по узким коридорам и широченным туннелям, по несколько раз оказываясь на одном и том же месте. Под ногами клубился светящийся туман, а стены и пол отражались только на эхолокаторе.

— Мне все это надоело, — признался Велт, когда очередной коридор закончился тупиком. — Куда нам, как ты думаешь, теперь двигаться?

Сергей со злости заехал кулаком по стене.

— Наверняка прямо! Какого черта…

— Что, интуиция, да? Мы сейчас в самом центре лабиринта — все туннели ведут к одному месту и оканчиваются тупиками… Кому пришло в голову строить такое бестолковое сооружение?

— Готов поспорить, что Герцог этой дорогой не ходит.

— Отойди-ка, — Велт навел на стену дула поляризатора. — Говоришь, стены тут быть не должно? — Оружие беззвучно заработало. С шипением и треском стена, толщиной метров в пять, наконец рухнула, образовав гору пыли. За ней эхолокаторы угадывали пустое пространство. Не думая долго, десантники шагнули в проем и едва удержались, чтобы не упасть.

— Смотри! — они находились на краю вертикального, круглого туннеля, диаметром около сотни метров. Это в его стены упирались коридоры лабиринта. Глубина туннеля выходила за пределы фантазии — звук вообще не возвращался. Зато выше, где-то на трехкилометровой высоте, угадывались неясные очертания горизонтальной плоскости.

— Кому понадобилась такая архитектура? — пожал плечами Велт. — Нам куда?

— Наверное, наверх.

— Тогда включай ранец… — Велт потянулся к переключателю.

— Стой! — Сергей нервно огляделся. — У тебя нет ощущения, что мы на волосок от смерти?

Десантник прислушался к себе.

— Нет, нету.

— Такое чувство, что на нас со всех сторон смотрят.

— Вообще-то, мне тоже не по себе… Что так и будем стоять и ждать?

Они включили антигравитацию и медленно поплыли вверх, придерживаясь в вертикальном положении, касаясь пальцами стен. Едва поднявшись на несколько метров, оба переглянулись — и у одного и у другого зрачки глаз расширились от смутной тревоги. С каждым метром выше чувство страха усиливалось. Волосы на голове встали дыбом, ладони вспотели, внутри все сжалось.

Сергей не мог сказать, чего боится — пугала бездна внизу, откуда не возвращается не только свет, но и звук, пугала мысль, что антигравитаторы могут неожиданно выйти из строя; мучило предчувствие, что обратной дороги уже не будет; он трепетал от мысли, что все в пустую, что Лита уже несколько часов, как мертва; он дрожал от воспоминания о пронзительном взгляде Герцога и от мысли, что одного желания этого человека достаточно, чтобы расправиться и с ним, и с Литой, и с Велтом. У него было чувство, что он маленький, слабый, глупый, наивный. Чем больше Сергей прислушивался к себе, стараясь определить источник опасности и справиться с ситуацией, тем сильнее сдавливало виски предчувствие непоправимого. Когда взгляд случайно встретился с глазами Велта, Сергей отшатнулся, увидев в зеленых глазах звериную панику, и понял, что еще мгновение, и сам закричит от ужаса и тогда уже не сможет сопротивляться страху. С неимоверным трудом Сергей заставил себя выдавить:

— Велт, мы сходим с ума! Это Герцог! — даже язык разбух и не слушался.

Велт только с мычанием мотнул головой — наверное, десантнику приходилось еще туже.

Когда они преодолели лишь половину пути, страх все же вынудил остановиться. Вены на лицах вздулись от напряжения, но десантники не могли заставить себя двигаться дальше, потому, что там находился источник страха. Но возвращаться было еще страшнее.

— Я понял… — Сергей тяжело дышал. — Самое страшное, это сознание, что я могу не справиться с самим собой. Все остальное — глупость!

— Резонатор чувств, — подтвердила догадку землянина мысль Велта. — Туннель усиливает наше чувство самосохранения. Неимоверно усиливает!!! — было видно, что десантник на пределе — его била сильная дрожь, и руки все время стучали по стене, вместо того, чтобы просто на нее опираться. — Нужно дотянуться до переключателя!

Сергей подумал, что Велт сейчас включит гравитацию, и едва удержался от желания самому сделать это и рухнуть вниз, в надежде, что страх пройдет вместе с жизнью — эта идея выглядела такой заманчивой! Но десантник не уменьшил, а наоборот, усилил антигравитацию своего ранца — он заскользил вдоль стены вдвое быстрее, успев ухватить землянина за руку. Тогда Сергей тоже вынудил пальцы другой руки щелкнуть переключателем на спине — они оба стали двигаться с одинаковой скоростью — один под другим. Сразу показалось, что Велт совершил безрассудную и непростительную глупость, так как ужас усилился в несколько раз, совершенно лишая возможности думать. Но туннель должен был когда-нибудь кончиться!!!

…Сергей уже твердо решил покончить с собой и тянулся непослушными руками к выключателю, рыча и рыдая от того, что переключатель располагался так далеко и неудобно, когда вдруг страх пропал. Пропал так резко, словно его выключили. И сразу наступила пустота. Оба десантника ничего не помнили и ничего не хотели. Они глупо смотрели друг на друга, не только не узнавая в соседе напарника, но даже не понимая, что за твари есть они сами. Вокруг них не было ничего. Не было ни мыслей ни желаний. Ранцы продолжали тянуть вверх, а мужчины бездумно задирали головы, уверенные, что смотрят себе под ноги и вот-вот туда упадут.

Ощущение полной тупости сменила ярость. Она постепенно накапливалась в людях, когда те видели идиотское выражение лица товарища, когда пытались понять, что им сейчас нужно сделать, но не могли ничего сообразить, потому, что ничего не могли вспомнить. В обычной ситуации, когда сознание десантников отключалось, управление организмом принимала на себя программа биоконтроля, но теперь та предательски бездействовала, оставляя хозяев на произвол судьбы.

Ошалело, не соображая, что делают, десантники потянулись друг к другу, желая только одного — прикончить один другого. К большому счастью для них, оба настолько отупели, что не понимали, что держат в руках грозное оружие. Для них сейчас и лестель и поляризатор были всего лишь тяжелыми металлическими предметами, пригодными, чтобы швырнуть или ударить. Сергей первым ухитрился стукнуть Велта по шлему. Велт неуклюже перевернулся лицом вниз, но оттолкнул таки землянина ногой. Еще больше обозленный сопротивлением, Сергей стал неистово колотить находившегося теперь под ним австрантийца по спине, совершенно не беспокоясь, что попадает главным образом по ранцу и, таким образом, может действительно погубить друга…

И в это время антигравитаторы выбросили обоих на твердую поверхность. Десантники прошли через нечто вязкое, жидкое, вырвались наружу, увидели вокруг себя свет и продолжили подниматься, пока наконец не уперлись спинами в светящийся потолок.

По инерции Сергей ударил еще раз, сам удивляясь, зачем это делает.

— Ты что, рехнулся! — Велт завопил от боли — скафандр не мог до конца смягчить удар.

И тут оба поняли, что все кончилось. Они стали сами собой. Под ними плескался фонтан, а вокруг фонтана, на полу из хрустальных плит, раскинулся целый город. Материал, из которого строились его здания, больше всего походил на разноцветное стекло, только что вышедшее из трубки стеклодува-гиганта и оставленное им в той форме, в которой явилось на свет. Все строения выглядели причудливыми, фантастическими, не годными для использования, но сверкающими и завораживающими взгляд. Большей частью они нависали над хрусталем своих фундаментов или постаментов (смотря как назвать), подобно кронам деревьев. Сразу бросалось в глаза, что архитектура не имеет ничего общего с архитектурой других городов Австранта. Высотные здания не имели окон или балконов, а круглые арки дверей, если такие вообще существовали, располагались ниже уровня хрустальных улиц, в толще постаментов-фундаментов. И, не смотря на то, что город скорее напоминал картинку из будущего, в нем явственно ощущалась некая таинственность древности.

— Что с нами было? — сиплым голосом мученика спросил Велт.

— Нас что-то напугало… — неуверенно предположил Сергей.

Воспоминания вернулись к обоим сразу.

— Мы живы! — подытожил Велт, закрывая тему происшедшего.

— Герцогу на это понадобились столетия… — оставалось только подивиться их удачливости. Несмотря на то, что десантники не растворились, благодаря скафандрам; не заблудились, благодаря интуиции; проломали стену колодца, благодаря мощному оружию Велта; и, наконец, смогли взлететь вверх вдоль отвесных стен, благодаря антигравитационным устройствам ранцев — то есть сделали то, чего не мог сделать ни один современный австрантиец — даже несмотря на все это, настоящее чудо, что им обоим удалось выбраться из колодца живыми и невредимыми. Тренировка или везение, но ни один из десантников не потерял рассудка, ни один не успел нанести другому серьезных увечий, ни один не выключил ранец, когда так сильно хотелось… Встретившись взглядами, они вздрогнули, ощутив, как близко только что приблизились к смерти — та буквально смотрела им в глаза, сводя с ума от ужаса.

— А у меня болит спина, — неожиданно пожаловался Велт, красноречиво глядя на лестель в руках Сергея. Оба облегченно расхохотались.

— Так и будем висеть? — устав смеяться, поинтересовался Сергей. Он вспомнил о Лите и теперь внимательно оглядывался. Вокруг не было не души. Город казался брошенным много веков назад.

— Ну нет, — кивнул десантник. — Иначе я сверну себе шею, — он упирался в потолок, очевидно заменявший тут небо, плечами, опустив голову, и не мог повернуться. — Нужно думать, мы у цели?

Велт первым переключил ранец и плавно спустился на пол у самого бассейна фонтана.

Над мрачной громадой Рагоны поднималось солнце, а на «Страннике», живущем по собственному корабельному времени, было десять часов вечера.

Свободный от работы экипаж и именитые пассажиры, исключая тех, кто отвечал за работу десантной группы или проявлял к ней какое-то участие, убивали время, кому где нравилось; коридоры пустовали, а машинные отделения тонули в темноте. В центре управления хозяйничали автоматы — все управление кораблем взяла на себя электроника.

Ан-тэр и его второй помощник Сирол Текорс, алголец по происхождению, сидели перед главной картой Австранта в центре управления, пили медовый напиток и разговаривали, поглядывая на цветовую диаграмму энергетического состояния планеты.

— Вроде стабилизируется? — спросил капитан.

— Трудно сказать, сэр, может быть…

Все расчеты давным-давно сделали и перепроверили и людьми и Мозгом, и сейчас обсуждение технических деталей не имело ни смысла ни интереса. И вопрос и ответ были произнесены просто так, для поддержания беседы. Все теперь зависело от двух человек внизу, на планете, которым оба офицера в тайне от самих себя немного завидовали — успеют вернуться, или нет. Что-то заставило десантников пренебречь приказом и, рискуя остаться на Австранте навсегда, спуститься в подземные лабиринты какого-то каземата… Но и об этом говорить не хотелось…

— Так всегда, — произнес капитан. — Смотришь на планету с высоты палубы — душа разрывается. Хочется ступить на твердую почву, пожить нормальной спокойной жизнью, насладиться нежностью природы, дать нервам расслабиться, долго-долго ни о чем не думать — даже иногда ловишь себя на желании выпрыгнуть в шлюз в одном скафандре… А потом оказываешься там, внизу, живешь, живешь… и так быстро забываешь, что, собственно, туда тянуло! Обычное небо, обычная природа, обычные люди. Начинаешь томиться от скуки и уже смотришь в небо, как недавно смотрел оттуда на землю… И почему, человек — такое эмоционально неустойчивое создание?

Текорс, человек на целое столетие старше Ан-тэра, понимающе улыбнулся.

— На Эрсэрии тоже так?

— Там сильнее всего.

— У тебя два пристрастия, а надо выбрать одно… Не понимаю, почему бы тебе не взять Гель-еру с собой?

— Куда, на «Странник»?

— Почему нет? Эр-тэр не откажет. «Странник» — не военный крейсер.

— Я подумывал об этом.

— И что?

— Сейчас слишком опасно — сам посмотри, куда забрались.

— Опасно будет всегда. Не зря же ты здесь. А потом, что толку от жизни, если в ней нет ничего рискованного?

— Это я, а Гель-ера…

— Эрсэрийка, как и ты! Ты хоть раз говорил с ней об этом?

— О чем?

— Она не меньше тебя обрадуется испытать иногда приток адреналина. Готов поспорить, Гель-ера была бы счастлива подрожать от страха где-нибудь рядом с тобой, например здесь и сейчас.

— Текорс, ты…

Ан-тэра перебил звук сирены. Оба собеседника сорвались с мест, разворачиваясь к пульту.

— Не понимаю, что происходит? — капитан изучил сообщения компьютера.

Текорс окончил осмотр диаграмм технических средств и двигателей корабля и обернулся, пожимая плечами.

— Все в порядке…

Сирена продолжала выть. И капитану и помощнику стало понятно, что по какой-то причине изменилась энергетика корабля, но обнаружить саму причину магнитный Мозг категорически отказывался. Автомат упорно повторял, что проверка оборудования завершена успешно.

Мужчины начинали волноваться.

В кабину центра ворвался Эр-тэр.

— Что-то случилось? — с порога крикнул он.

— А что? Тебя вызвала сирена, или видел что-то необычное? — наморщенный лоб Ан-тэра сразу выдал его недоумение.

— Выйди в коридор! Там свет мигает, даже глазам больно!

— Что? — удивился Текорс. — Свет не может зажигаться сам по себе — его включает тепловое излучение биологического тела.

— Сходи посмотри!

Вместо того, чтобы ходить, вызвали изображения тех отсеков корабля, где замечалась повышенная активность. Там творилось что-то совершенно непонятное: металлические предметы светились, ни с того, ни с сего воздух вдруг вспыхивал яркими заревами, освещение либо вообще не работало, либо включалось и выключалось, как ему хотелось. И так повсюду, по всему кораблю.

— Что ты на это скаже… — сильный толчок не дал Эр-тэру договорить. Пол заходил ходуном. Ан-тэр и его помощник, встававшие, чтобы поприветствовать лорга, с профессиональным автоматизмом успели ухватиться за поручни и нырнуть в кресла пилотов, а вот Эр-тэр больно ударился спиной о панель с приборами и некоторое время лежал, не двигаясь.

— Срочно свяжитесь с десантом! — крикнул Ан-тэр подчиненным, примчавшимся по вызову и занимающим свои места. — Сообщите, что у нас непредвиденная ситуация!

— Может как раз они понимают, что тут происходит? — предположил Эр-тэр, потирая спину.

— Связи нет! — доложил пилот, в обязанности которого входило слежение за эфиром.

— В каком смысле? — не понял лорг. — Они не отвечают?

— Они пропали. Их нет.

— Обоих?!

— Да, сэр.

Палуба качнулась еще раз, сильнее, чем раньше. В центре управления никто не обратил на это внимания — все уже сидели в креслах — а с кают, с «моря», с комнат развлечений посыпались встревоженные вопросы застигнутых врасплох пассажиров. Перед главным монитором вместо карты появилась в виде голограммы Лен-ера, убедилась, что экипаж знает о неполадках не больше ее самой и пообещала через минуту быть в центре.

Капитан уже хотел объявить о включении боевого режима — режима максимальной защищенности, но минимальной экономичности — но не успел, потому, что то, что творилось по всему кораблю, перебралось в центр управления. На какое-то время все были ослеплены вспышкой в центре помещения, а затем еще и сильным потоком жгучих бело-голубых лучей. Всем показалось, будто в комнате взорвалась сверхновая. А когда боль в глазах стала затихать, и изумление сменилось тревогой, свет быстро ослаб.

Точно в середине помещения центра медленно материализовалась высокая худощавая фигура в слепяще-белой ткани. Еще не приняв достаточно законченного образа, она горящими глазами стала шарить по побелевшим лицам эрсэрийцев.

— Это еще что за голограмма? — громко произнес Эр-тэр, внимательно разглядывая гостя. Он был вознагражден таким взглядом, что решил некоторое время помолчать.

Лицо гостя выглядело матово-белым, холеным и даже красивым, но за его, как будто, равнодушной неподвижностью эрсэрийцы прочитали такую волну гнева, презрения, оскорбленного самолюбия, ненависти и ярости, что им всем стало холодно и неуютно в своих удобных креслах. Никто из них не представлял, что столько чувств может содержаться всего в одном человеке, тем более в голограмме человека.

— Люди! — могучий, как у оперного певца, голос заставил звенеть панели приборов. — Чем старше вы становитесь, тем ничтожнее, глупее, омерзительней ваша порода! Как низко вы пали! Вы — наши дети, наши потомки, наше жалкое будущее! Как посмели вы нарушить то, что не нарушал даже сам Император?! Кто дал вам право возомнить себя равными природе и очернить ее творения?! Как могли вы преступить священные законы Вселенной?! Вы — забывшие учения своих предков, потерявшие истину своего существования! Вы — покоряющие пространства на своих городах, страшащиеся даже на миг расстаться с домом! Вы — ничтожные создатели механизмов! Жалкие, глупые варвары! Как, спрашиваю вас, посмели вы явиться сюда, нарушить Время, вмешаться в жизнь корней ваших и предков ваших?! И где та кара, достойная вас и деяний ваших?!

— Простите, а вы кто такой? — решился спросить Эр-тэр, пока гость в ожидании ответа взирал с высоты своего роста, метая молнии гнева.

— Я Гоаан-Дирле-Круссар-Туаллонт-Голлард! Я коахт-герцог династии Великих и сын Великих! Я тот, кто овладел тайнами Тьмы и Света и тот, кто взял на себя труд править миром людей и всем низшим миром!

— Герцог, — понял Эр-тэр. Он не даром был лоргом. Какую-то минуту назад, Эр-тэр ввел себя в состояние покоя и полной защищенности, направив разум только на созерцание. Если тот Герцог, о котором знал Советник, сильный гипнотизер, то сознание Эр-тэра стало для него теперь недосягаемо, а вот сам лорг в любой момент мог нащупать слабую сторону гостя и внезапно обрушиться на него.

— Для непосвященных, я Герцог, — смерив Эр-тэра презрительным взглядом, согласился гость.

— Непосвященных во что?

— Кто ты такой, чтобы задавать мне вопросы?! Желторотый юнец. Неужели во всем вашем железном городе нет никого постарше и хоть немного умнее? Или вами правят дети?

Посмотрев на Эр-тэра, Ан-тэр понял, что тот слишком далеко от подобных мелочей, чтобы вспылить. Лорг со спокойной рассудительностью пояснил:

— Корабль, который ты называешь «городом», принадлежит мне и потому мое слово здесь — слово мудрости. Это мой «город», я правлю здесь и я принимаю решения. Что до того, что я юн и глуп, то в моем мире, те, кто выше и мудрее, признали меня достаточно взрослым, чтобы решать за других. Возможно, я молод, но за мои полторы сотни австрантийских лет я видел и познал больше, чем любой австрантиец твоего времени, Герцог.

Брови Герцога вопросительно шевельнулись.

— Если ты получил право говорить так, то должен знать законы мира?

— Я знаю их.

— Знаешь?! Но тобой нарушен закон Времени! Или тебя наделили и правом созидать историю своих предков?!

— Такого права у меня нет, — признал Эр-тэр.

— Хорошо! Согласен ли ты, что тот, кто нарушил незыблемость истории, заслуживает кары?

— Да, согласен. По нашим законам история не может нарушаться, и за вмешательство в ее ход предусмотрено наказание.

Герцог удовлетворенно кивнул.

— Это то, что я хотел услышать. Я прощаю тебя. Деяния двух солдат, покинувших твой город, будут наказаны?

Эр-тэр поколебался мгновение, потом ответил:

— Да. Они будут наказаны, если выяснится, что ход истории изменился.

— Ты покараешь их на моих глазах. Они заслуживают смерти, — последнее было сказано абсолютно спокойно, с убеждением, что иначе быть не может.

— В чем дело?! — послышался возмущенный оклик принцессы. Она только что вошла и слышала последнюю фразу Герцога.

— Женщина, оставь нас, — хмуро потребовал гость. — Женщинам не место там, где говорят о смерти.

— Что здесь происходит? — ледяным тоном спросила Лен-ера, обводя пилотов требовательным взглядом.

— Ты не слышала меня, женщина? — Герцог удивился неповиновению даже с этой стороны. Лен-ера бросила на него такой взгляд, словно он был вещью.

— Герцог требует смерти для Велта и для Сергея, — объяснил принцессе Эр-тэр.

— За что это?!

— Я должен говорить с женщиной? — усомнился Герцог, ожидая ответа у лорга.

— Если вы с кем-то будете здесь говорить, то только со мной! — заявила Лен-ера тоном привыкшего повелевать человека. Ее уязвило презрение гостя. — Вы обвиняете наших десантников и требуете смерти. За что?

— Они посмели помешать мне!

— Насколько я знаю, вы стараетесь уничтожить безобидную девчонку, почти ребенка. Наш десантник поступил благородно и единственно правильно, заступившись за нее. Его поступок заслуживает не кары, а поощрения!

— Ваш десантник — человек другого времени! — Лен-ера быстро закрыла уши руками, чтобы не оглохнуть от рева Герцога. — Он не смеет вмешиваться в мои дела! Лита не может принадлежать ему — его просто не может здесь быть!

— Хорошо, — принцесса примирительно смягчила тон. — В ваших словах есть смысл. Только не надо так кричать — оставьте эти детские игры для своих подданных. Оглушить — не значит убедить, — сразу сменив тему, она спросила: — Что вы хотите сделать с девочкой?

— Лита отдадут Тьме.

— Это я уже слышала. То есть?

— На языке черни, единственно для вас доступном, отдать Тьме — значит принести в жертву.

Лен-ера содрогнулась.

— Что бедняжка вам сделала?

Герцог больше не пытался сдерживать презрение.

— Я не хочу говорить с непосвященными! Вы подчинитесь мне и выполните мою волю, какой бы та ни была, иначе Тьма выбросит вас в такое время, откуда никому не найти дороги! Не накажете двоих, поплатитесь все!

Принцесса гордо вскинула голову.

— Милый Герцог, я никогда никому не подчинялась и не собираюсь в дальнейшем!

Оба одновременно впились друг в друга глазами. Поединок слов перешел в поединок воли. Даже непонятно, кто на кого напал. Глаза Лен-еры горели едва ли не ярче глаз Герцога. Пилоты затаили дыхание. Эр-тэр вернулся к нормальному восприятию происходящего и испуганно вызывал охрану.

Ощущалось даже, как колеблется воздух. Дыхание Лен-еры и Герцога сделалось ритмичным и неглубоким. Сразу стало очевидно, что австрантиец не в силах сломить волю принцессы, но и та для него не опасна.

Вдруг Герцог расхохотался. Лен-ера оскорбленно хмыкнула.

— Ты сильная женщина! — прогрохотал Герцог. — Даже очень сильная!

— Конечно! — надменно подтвердила Лен-ера.

Герцог продолжал хохотать. Затем он вскинул руки и громыхнул:

— Смотри!

Пол заходил ходуном; стены затрещали под напором невидимой силы. Свет забушевал яркими красками; покрытие пола задымилось. Лен-ера крикнула от неожиданности, падая на пол. Ее подхватил поток ветра и сильно прижал к стене. Принцесса задохнулась от боли и унижения. Герцог же продолжал хохотать, его тело светилось и переливалось разными оттенками от желтого до бело-голубого.

— Вы подчинитесь мне, иначе я уничтожу всех вас! — раскаты голоса били по барабанным перепонкам пилотов. — Я зашвырну вас туда, откуда вам не выбраться!

— Эр-тэр, он блефует! — лорг услышал дрожащее сознание принцессы. — Это ископаемое ничего не понимает в устройстве корабля — откуда ему знать, что мы можем, а что нет! — она сделала паузу, глотая воздух, потому, что невидимая сила сдавила ей грудь. — Немедленно включите все защиты… Включите… энергетическую…

Эр-тэр все понял. Он скомандовал Ан-тэру, большими от удивления глазами следящему, как швыряет их корабль по всей карте вокруг Австранта:

— Быстро, боевой режим! Переходи на автономное питание! Никаких взаимодействий с внешней энергией!

Капитан молниеносно подчинился. Одновременно с тем, как очертания предметов в помещении менялись на еще более округлые, что соответствовало переходу в боевой режим, сила Герцога ослабевала, а «Странник» принимал в пространстве все более фиксированное положение. Наконец Герцог стал нормальным человеком, обладающим всего лишь сильно развитой волей, что глубоко его самого потрясло. Эр-тэр бросил взгляд на принцессу. Лен-ера поднималась с пола, и глаза ее светились победным блеском — к счастью, сознание победы умиротворило Ее Высочество, вынуждая держаться в рамках разумного. Иначе она наверняка приказала бы уничтожить наглеца, даром, что солдаты охраны наконец возникли в дверях с барвапами наготове.

Герцог продолжал держаться с прежним достоинством, но и не скрывал некоторой растерянности.

— Я не сомневалась, что он — не голограмма, — с торжествующей улыбкой заявила Лен-ера.

— Тогда как же он попал сюда? — удивился Эр-тэр.

— Как видите, Герцог, кое-что умеете вы, кое-что мы! Мы не совсем варвары, как вы там говорили. Если нас забросить куда-нибудь далеко, мы все равно наверняка вернемся. А вот вы, лишившись связи с планетой, потеряли все свои феноменальные способности и теперь в нашей власти!

— Нет. Вы не можете ничего мне сделать. Я могу убить любого из вас и не изменю своего настоящего. Я в своем времени! А вот вы, уничтожив Герцога, сами исчезните. Ваше настоящее зависит от моего будущего.

Лен-ера задумчиво кивнула.

— Мы действительно не хотели бы изменять историю. Все мы не с Австранта, и ничего с нами не случится, не станет вас, Герцог, годом раньше или годом позже, а вот… Конечно, нам бы не хотелось изменять свое время…

— Я повторяю: вы обязаны подчиниться мне!

— Ладно, только без убийств. Чего вы хотите?

Герцог на глазах успокаивался. Мудрость брала верх над гневом — лишившись привычной всесильности, властитель Австранта почувствовал себя не так уверенно.

— Остановите своих людей и убирайтесь в будущее. Забирайте все, что принесли с собой. Я дам вам уйти.

— Хорошо.

— Сергея отдайте мне!

— Нет.

Герцог попытался объяснить:

— Они нарушили святость Вечного города! По нашим законам оба должны умереть, причем умирать медленно, умирать годами, умирать в муках! Я же прошу жизнь только одного из них!

— Не может быть и речи!

— Почему же вы сами не остановили десантников, если так всемогущи? — вмешался Эр-тэр.

Герцог посмотрел на него, как на недоумка.

— Я не могу.

— Не можете? Как это?

— В Вечном городе мои силы не действуют… Как сейчас. В Вечном городе остановлено время и энергия неподвластна разуму.

— А у меня есть информация, что вы сами направили туда десантников? — принцесса подняла брови.

— Никто не может проникнуть в Вечный город через лабиринт. Они должны были погибнуть!

— Но остались живы?

— Да… и осквернили святилище. Остановите их!

— Зачем? Вы же требуете смерти. Закончат задание — вернутся сами.

— Остановите и убирайтесь!

— Хорошо, Герцог, остановим. Заберем обоих и больше о себе не напомним. А вы, взамен, отпустите Литу, — явно выигрывая в поединке, Лен-ера попробовала поторговаться.

Герцог нахмурился.

— Лита не в моей власти. Я поменял бы ее на Сергея, но должен отдать Тьме. Так должно быть!

— Но…

— Я не могу повелевать тем, что вне меня, — Герцог не угрожал, но предупреждал — его терпение тоже имело границы. — Но сам я все еще в своей власти. Я могу уйти, как пришел… и соединиться с силами Тьмы! Тогда…

Эр-тэр решил прервать спор.

— Мы остановим своих людей, потому, что давно должны были так поступить. Как нам попасть в Вечный город?

— Я доставлю вас, если воссоедините меня с аурой Австранта.

— Мы дадим вам нескольких человек и спустим на планету, там соединяйтесь с кем и с чем хотите. Корабль останется в боевом режиме.

— Только помните, Герцог, — предупредила принцесса. — Мы уже нарушили закон природы, так ведь? Кто может поручиться, что не сделаем этого еще раз? Представления о нашем могуществе у вас нет. Так вот: если с моими людьми по вашей вине что-то случится, обещаю: на Австранте не останется ничего живого! В будущем как-нибудь обойдемся, — это был блеф, но блеф воистину королевский. — Ничего! — повторила она и ушла, гордо вскинув голову.

Город только от фонтана казался безжизненным. Едва десантники зашагали по одной из широких улиц, лучами расходящихся от того места, где бил фонтан, как в глаза бросились неподвижные фигуры часовых у подножий арок, нависающих над улицами, как мосты над реками. Даже Велт, не сталкивавшийся с ними лицом к лицу, сразу распознал в солдатах золотых легионеров — характерное свечение лат трудно было не узнать.

Фонтан не являлся центром города. По крайней мере, различалось еще несколько центров, где улицы сходились лучами. Одна из таких площадей-центров находилась недалеко, километрах в трех — там возвышался большой зеркальный купол, как раз за тремя парами охраняемых арок. Купол привлек внимание десантников и потому, что свечение потолка над ним казалось самым ярким, насыщенным. Можно было даже подумать, что купол излучает свет, а тот уже отражается от потолка и освещает город. И Сергей и Велт как-то сразу, не сговариваясь, решили, что двигаться нужно именно туда.

Прежде чем вынырнуть из-за высокого, в виде свисающей с дерева капли, строения и показаться на глаза легионерам, до которых оставалось еще не меньше двухсот метров, Велт взялся готовить оружие из своего арсенала.

Сергей же не мог ждать. Он ходил взад и вперед, то выглядывая из-за строения, то перебрасывал с одной руки в другую свой лестель, мешал Велту и изводил и его и себя упреками за медлительность. Теперь, рядом с целью, терять драгоценные секунды казалось преступлением!

Наверное, землянин и не заметил бы, что лестель не действует — настолько он возбудился. Зато Велт стал спокоен, как никогда. Борьба с самим собой в туннеле под фонтаном, похоже, только встряхнула профессионала. Велт указал на холодный кончик оружия и спросил:

— Ты что же, ничего не чувствуешь?

Сергей опомнился. Прибор не действовал. Энергия вокруг не ощущалась — усилитель биотоков ничего не усиливал. Попробовал ударить силовой волной по стене здания, но ничего не сделал, только еще больше ослабел от напряжения.

— Больше не пробуй, — предупредил Велт. — Дело не в лестеле — я перестал замечать рангмер на руке.

— Не хочешь же ты сказать, чтобы я дрался с Золотыми обыкновенным мечом?

Велт кивнул:

— А ты совсем разленился!

Из арсенала австрантийца удалось выбрать несколько предметов, которые вели себя, как обычно: портативный бластер, игломет со слюдяными патронами, легко растворяющимися в крови противника и усыпляющими его, многозарядный вибратор с похожим на сдутый мячик выбрасывателем и громоздкое на вид, так называемое, воздушное ружье. Поляризатор, как и другие прочие безделушки, почему-то не действовал.

— Нас, можно сказать, разоружили. Что тебе больше нравится?

Сергей пожал плечами — оружие выглядело совсем не как земное, а на тренировках с подобным даже не знакомили. После некоторого размышления Велт выбрал себе игломет, сильнодействующее средство лишь в руках настоящего снайпера, а землянину дал воздушное ружье. Подняв вертикально пластинку монитора на стволе, Велт объяснил:

— Когда будешь стрелять, поглядывай сюда. На мониторе видно только то, что будет уничтожено при выстреле, и ничего больше. Вот это кольцо, — он ткнул пальцем в трубку ствола, — изменяет дальность обстрела. Это — интенсивность воздушной волны. А это — ширину зоны обстрела. Все понял?

Велт оперся на стену строения-капли, изменился в лице и взялся внимательно осматривать хрусталь фундамента.

— Что-то случилось? — не понял Сергей.

— Как тебе сказать… Знаешь, из чего здесь дома?

— Нет.

Велт потрясенно поднял взгляд.

— Это вообще не материал, Сережа. Это — силовое поле! Все строения не из стекла, ты понял?! Их в любой момент можно выключить и включить, изменить высоту, ширину, форму… Надоел вид города — взял и в пару минут все перестроил… Фантастика! Излучатели — внутри хрустального фундамента… но где?

— Это что-то значит? — в голове у Сергея не находилось места архитектурным чудесам. «Любознательный» Велт отвлекался на ерунду, в то время, когда Лита могла так нуждаться в помощи, могла стоять на грани гибели…

Велт встрепенулся.

— Да, ты прав. Ничего не значит. Готов?

Сергей нервно кивнул.

— Тогда вперед!

Они выскользнули на улицу и бросились бежать прямо к арке, где стояли легионеры. Их заметили. Послышались изумленные вскрики и сверкнули мечи.

— Стреляй! — гаркнул Велт.

На мониторе-прицеле как раз разместилась вся арка и все ее окружение на пять метров в радиусе. Сергей потянул за спусковой рычаг.

Хлопок показался очень громким даже через герметичный шлем — на некоторое время мир звуков прекратил существование. Зато и легионеров буквально смело мощнейшей волной воздуха, а сама арка растворилась в пылевом облаке — ее хрустальное подножие разлетелось осколками хрусталя. Сергея же удивило только одно — он не ощутил отдачи. Думать о подобной чепухе не хватило времени — Велт уже перепрыгивал через хрустальные глыбы.

Выстрел послужил сигналом объявления войны. Дальше, выше по улице, из домов выбежал целый гарнизон стрелков из арбалетов, и через какую-ту секунду улица превратилась в свистящий рой маленьких дисков, которые, попадая в силовые стены зданий, отлетали от них, практически не теряя скорости и мчались дальше, уже непредсказуемые и потому еще более опасные, и застревали лишь в хрустале улицы или фундамента. Пальнув наугад, Сергей нырнул в переулок, едва поспевая за Велтом. Диски пронеслись совсем рядом. Десантники тут же выбежали, сделали короткую перебежку и прижались к колонне, едва не настигнутые новым роем. Выкатившись боком на мостовую, Сергей выстрелил три раза едва ли не очередью, не глядя толком, куда попадет. Не дожидаясь результатов, десантники опять мчались по улице, ритмично ударяя пятками по хрусталю под ногами и не видя впереди себя ничего, кроме серого тумана.

И только когда облако хрустальной да и обычной пыли улеглось, стало ясно, что арбалетчиков на прежнем месте нет. Искать их тела, чтобы убедиться, что все погибли, желания не нашлось. Едва миновав еще одну арку, на этот раз не разрушая ее, Велт подал мысленную команду «Пригнись!» и молниеносно снял из игломета двух стрелков на крыше дома, похожего на баобаб. Сергей не удержался и пальнул туда же, когда один из уже пущенных легионерами дисков изменил под напором воздуха траекторию и вертикально, с надрывным визгом пилы, вошел в хрусталь мостовой у самых его ног.

— Спокойнее! — приказал Велт. — Стреляй реже, иначе нас засыплет обломками!

Дальше находилась площадь. Оказалось, что светящийся купол значительно дальше, а на этой площади построено нечто вроде трибуны и амфитеатра ступень-скамеек. Строение располагалось ниже уровня мостовой, поэтому с улицы не замечалось. Сразу за площадью улица продолжалась и по прямой выходила уже непосредственно к дворцу со светящимся куполом наверху, но зато вокруг амфитеатра непрошеных гостей ждало целое кольцо монахов в таких же черных рясах до колен, какую еще недавно носил Велт. Едва увидев врага, монахи разбили о мостовую шары размером с человеческую голову, выпустили из них густые облака дыма, и сами растворились в них.

— Газ парализующего действия, — констатировал Велт не останавливаясь — вероятно, шлемы скафандров хорошо защищали от отравления.

Для пущей верности Сергей стрельнул в дым, но затем споткнулся и кубарем покатился по ступеням амфитеатра. Внизу, невидимые из-за дыма, его уже поджидали монахи с тяжелыми секирами. К счастью, Велту повезло больше — едва оказавшись на ступеньку ниже мостовой, десантник высоко подпрыгнул, перелетел через те ступени, которые Сергей пересчитал шлемом своего скафандра, и оказался рядом как раз вовремя, чтобы усыпить пятерых монахов и еще троих приколоть ножами-иглами для метания. Девятого монаха Сергей уже сам сшиб ногой из положения лежа.

Глянув в ту сторону, куда по всей вероятности лежал путь, десантникам показалось, что дым там становится все чернее. Только Велт, так и не отключивший звукового видения, сообразил, что перед ними не дым, а черная одежда монахов, число которых переваливало уже за триста… Вместо того, чтобы спускаться дальше, австрантиец потянул Сергея назад. Они выбрались на мостовую и побежали вокруг ямы амфитеатра. Несколько человек преградило дорогу, и Велт подстрелил их, не замедляя бега. Но дальше ждало целое море — ровные светящиеся когорты легионеров. Они запрудили всю улицу. Размышлять было некогда — Велт свернул в переулок. Тут никто не прятался, но зато в конце переулка явно обозначалась гладкая черная стена тупика. Сергей уже целился, но Велт одернул:

— Бесполезно! Ее так просто не возьмешь. Стреляй лучше…

— Куда?! — пользуясь задержкой, Сергей попытался отдышаться.

— Куда хочешь! Надо остановить их!

За ними бегом двигался ровный квадрат легионеров, надежно закрывающихся щитами от пуль Велта. С крыши на крышу прыгали арбалетчики.

Сергей усилил мощность и занялся разрушением изящных многовековых строений. За какую-то минуту поднялся настоящий смерч, так что сам землянин с трудом удержался на ногах. Воздух наполнила такая хрустальная пылища, что и эхолокация не спасала, а о шлем дождем застучали острые осколки. Велт выбрал направление и побежал между фундаментами, Сергей — за ним. Если преследователи и догоняли, то теперь их не было видно.

— Хватит стрелять!!!

Землянин действительно вошел в азарт. Он рушил все, словно все вокруг винил за разлуку с любимой; хлопки воздуха его уже не нервировали — он их не слышал, а поднимающиеся после каждых пяти-шести выстрелов вихри вполне соответствовали настроению и ничуть ему не мешали. Велт, наоборот, оставался хладнокровен, насторожен и ловок. Он чуял опасность заранее и усыплял одного стрелка за другим, непонятно как находя слабые места в броне их лат и нагрудников. Впрочем, смельчаки на крышах напрасно рисковали сломать шею — поднятый Сергеем ураган все равно не позволял дискам двигаться в заданном направлении.

Когда тяжело рухнула коробка дома перед ними — почему-то вполне обыкновенная, из голубого мрамора — цель — купол — появился совсем рядом. Перебравшись через растрескавшийся хрусталь фундамента и груду мраморных обломков, десантники оказались на площади, а дальше, метрах в трехстах от них, сверкал голубоватый купол на хрустальном ложе. Там же десантников ждал едва ли не весь Золотой Легион — все свободное пространство огромной площади вокруг купола заняли неподвижные фигуры бойцов.

Ветер подул так сильно, что десантники вынужденно спрыгнули на площадь — иначе бы их туда просто смело. Легионеры не шелохнулись. Зато прямо к иновременцам выдвинулась процессия монахов в черном. Сергей предостерегающе поднял оружие. Монахи остановились. Тот, что шел первым, поднял руки и прокричал, заглушаемый порывами ветра:

— Кто вы? Что вам нужно?

— Литу! — крикнул Сергей.

— Корону! — голос Велта оказался несравнимо громче, усиленный громкоговорителями шлема, о которых землянин и не подозревал.

Потом десантникам показалось, что они ослышались. Монах произнес:

— Станьте на колени и расстаньтесь с оружием!

— Только это? — уточнил Велт.

В голосе монаха они различили следы сожаления. Нечто подобное было в голосе Герцога, когда он говорил Сергею: «Ты должен умереть»:

— Подчинитесь мне! Тогда души ваши уйдут с миром!

— А что будет с телами? — чтобы распознать шутливый тон Велта, нужно было хоть немного знать его. Монах же ответил серьезно:

— Этот город не менялся вечность! Вы принесли в него разрушение и смерть! Тела должны быть жестоко наказаны, должны быть наказаны… — монах не находил слов, чтобы передать, какой суровой каре следует подвергать за такое. Он едва справился с волнением. — Я сам отрублю руки, поднявшие оружие на святыню, ноги, принесшие вас в Вечный Город, расколю головы, в которых родилась преступная мысль, и, возможно, тогда… будете прощены…

— Здорово. А если не согласимся?

Несколько тысяч солдат, как один, подняли оружие, хотя даже первые их шеренги едва ли могли слышать слова монаха или Велта.

— Вы и тогда умрете, но навечно…

— Хватит! — перебил Велт. — Если на счет три не освободите дорогу, мы сами ее расчистим!

Велт досчитал до трех, но ни один солдат не шелохнулся. Ветер трепал перья на их шлемах и резал лица битым стеклом, но они стояли неподвижно, как стена. Только монахи предусмотрительно удалились.

— Стреляй, но сбавь интенсивность, а то ветер достигнет такой силы, что и мы запорхаем, как бабочки!

Беглые выстрелы Сергея прорубили глубокие просеки. Легионеров на прицеле сметало, но остальные не дрогнули, потрясая своей тупостью. Едва образовался достаточно широкий проход, десантники устремились в него, стреляя теперь уже во все стороны.

— А ведь дядя в сутане прав, — заметил Велт мысленно. — Нам за такие дела действительно поотрывать бы и руки, и ноги!

Сергей не ответил. Он рисовал в воображении безжизненное тело Литы, такое, как подобрал в Санорской долине, вспоминал две недели, проведенные с девушкой, вспоминал ее шутки, ее рассказы, ее смех, ее глаза… — больше его ничего не трогало. Он рвался вперед, подымая ураганы ветра. Он с великой радостью разрушил бы не только этот «вечный» подземный город, но и весь Австрант до самого ядра и со всей его солнечной системой!!!

И все же, в какой-то момент легионеры ухитрились приблизиться настолько, что стрелять пришлось бы в упор, что равносильно самоубийству. Велт еще целился в кого-то из игломета, а вот Сергею пришлось перекинуть ружье в левую руку, а правой подхватить с мостовой меч — вовремя, чтобы не лишиться жизни.

Он уперся в хрусталь ложа купола и только тут сообразил, что рвался вперед, не думая, как проникнет вовнутрь. Пока размышлял, какой-то ловкач выбил из руки ружье ударом плети. Сергей остался лишь с тем оружием, владению которым обучен. Сжав меч обеими руками, он сцепился с напавшим легионером с таким исступлением, что противник отступил. Пыль и ветер скрывали остальных солдат и даже Велта, который должен был быть где-то рядом…

Легионер захрипел, хватаясь за пораженную шею, ветер сбил его с ног и спрятал в пылевом облаке, раскачивающемся, подобно смерчу. Землянин быстро огляделся. С того момента, как у него не стало ружья, истекло секунд пять. Велт в рукопашную отбивался сразу от троих, и делал это так ловко, что через несколько мгновений оказался рядом.

Они запрыгнули на хрустальную плиту. Сергей, успевший подобрать ружье, взялся очередями лупить вниз, не давая опомниться полчищам солдат, на какое-то время потерявшим их из вида, а теперь набросившимся с новыми силами. В это время Велт попытался прорубить бластером отверстие в стене купола — как и здание перед площадью, купол оказался настоящим, не из силовых полей, по крайней мере, снизу, в основании — будь иначе, пытаться что-либо сделать было бы смешно.

Легионеры уже влезали на плиту фундамента и слева и справа — землянин не успевал менять зону обстрела. И тут — надрывный свист, толчок в ногу, резкий шок и боль — арбалетный диск вонзился таки в ногу Сергею, как раз под прежней, еще сегодняшней раной. Сергей рухнул как подкошенный, тщетно пытаясь найти опору, и задохнулся от боли, подсознательно проклиная предательски лопнувшую металлоткань скафандра. Но и купол наконец поддался — землянин почувствовал, как его подхватили крепкие руки Велта, и увидел над собой желтый вогнутый потолок. Вой ветра приглушили стены.

— Идти можешь? — спросил десантник.

— Боюсь, что нет.

Диск крепко застрял в ране — рваные края цеплялись за кость, да и времени заниматься ногой не хватало — в проломе купола и без того слабый свет заслонили фигуры солдат. Велт выстрелил два раза, но иглы разлетелись о сталь щитов.

Если бы легионеры решились шагнуть под купол, на этом бы все закончилось… К счастью, какое-то суеверие, связанное с этим местом, остановило солдат. Они даже не стреляли.

Кровь хлестала из раны. Штанина скафандра прилипла к коже. Велт хотел сделать перевязку, но Сергей не дал:

— Потом, я стерплю.

Десантник не стал спорить. Они находились в треугольном секторе под куполом, маленьком и лишенном дверей. Стены перегородки сходились под углом в шестьдесят градусов.

Легионеры ждали снаружи. Оставалось только надеяться, что никто из них не выстрелит в отверстие — промахнуться было невозможно. Подчиняясь настойчивой просьбе Сергея, Велт взялся дырявить перегородку. Стена самого купола имела толщину более, чем пятьдесят сантиметров, а перегородки оказались раза в три толще, правда, их материал лучше поддался лучу бластера. Вырезав прямоугольник в человеческий рост, Велт с трудом вытолкнул плиту в соседнее помещение, где та громыхнула о пол. Сергей поспешил пролезть в образовавшийся проем. Он опирался на меч, как на костыль.

За перегородкой открылось пустое пространство, слабо освещаемое фосфоресцирующим потолком. Как оказалось, купол внутри полый, пустой, и поддерживается треугольниками перегородок по краям и широченной колонной посередине. Но, кроме этой колонны, под куполом вообще ничего не пряталось.

— Я начинаю сомневаться, что нужно было лезть в это пекло, ради… — Сергей перебил Велта, указывая на едва различимую дверь в колонне. Десантник понял без слов.

Это действительно была дверь. За ней, в полости колонны, вверх поднималась винтовая лестница, вьющаяся вокруг уже цельной колонны потоньше. Десантники стали взбираться.

Для Сергея подъем оказался настоящей пыткой. Гравитационные устройства в ранцах, как выяснилось, не работают и только создавали лишний вес. Внизу послышался шум — вероятно, ворвались таки солдаты.

— Мы уже выше неба этого проклятого города, — понял Сергей.

Колонна стала толще, радиус между витками лестницы увеличился. Тогда сверху неожиданно набросились монахи. Велт был начеку, поэтому успел увернуться от удара копьем, а вот Сергей почувствовал жгучую боль в плече. Посмотрел и в ужасе отвел взгляд — арбалетный диск разворотил все, что можно. Рука сама разжалась, роняя ружье.

— Держись, землянин! — подбодрил Велт. Он не оглядывался и не знал, что Сергею действительно огромных усилий стоит «держаться».

Одной рукой Велт разбрасывал лезвия, другой стрелял из бластера, но даже явное превосходство оружия не защищало его полностью — даже профессионал Велт получил несколько царапин и лишился треснувшего под могучим ударом секиры шлема. Сергей прятался за его спиной и силился здоровой рукой дотянуться до ружья. Он даже метнул кинжал, и довольно удачно — раненный монах покатился по ступенькам вниз, едва не утянув за собой и самого землянина.

Эти монахи оказались настоящими мастерами: бесшумно скользили по ступеням, легко уклонялись от выстрелов, слетали вниз, зацепившись кошкой за отверстия в колонне, рассекали воздух серией ударов и взмывали вверх, как мячики на резинке. Всего шесть человек, но отняли минут пять, и лишь когда четверо из них в конце концов сгорели под лучом бластера, а один не смог подняться, раненный кинжалом землянина, оставшийся скрылся.

Десантники продолжили подъем. Когда Велт оглядывался, Сергей сгибался, скрывая рану в плече — он боялся любой задержки, любого промедления.

Лестница неожиданно кончилась. Они стояли в круглом зале с множеством дверей, из которых следовало выбрать одну. Этот дешевый фокус наверняка рассчитывался на людей начисто лишенных интуиции и предвидения. По крайней мере десантники не колеблясь выбрали дверь слева и забыли про остальные.

— Давай-ка свое ружье…

Сергей кивнул на сапог скафандра. Ружье волочилось за ним, зацепленное за крючок в сапоге. Велт посмотрел на ружье, удивленно поднял брови и только тут обнаружил ужасную рану на плече землянина. Он открыл было рот, но сдержался, молча подобрал оружие, выстрелил в дверь, разлетевшуюся в щепки, и сочувственно подставил плечо, давая Сергею опереться на него. За дверью оказался коридор, а по обе стороны от дверей ожидало по шеренге монахов в белых сутанах. Едва перебравшись через порог, Сергей получил еще и рубец на боку. Не церемонясь, Велт, которого еще раз ударили по неизвестно как удержавшемуся на голове шлему, открыл огонь из бластера с максимальным рассеянием. Теперь монахов оказалось слишком много, чтобы свободно маневрировать по коридору. Мешая друг другу, на замкнутом пространстве они оказались обречены, не смотря на все свое мастерство. И хотя рассеянный огонь ранил намного слабее направленного, его хватало, чтобы попавший в зону обстрела уже не поднялся.

Пока Велт возился с монахами, Сергей завалился в углу, пытаясь самовнушением вернуть послушность мышц или, хотя бы, нервов.

Секунда, и Велт уже выносит новую дверь. За ней открылся ярко освещенный, украшенный фресками зал, в центре — хрустальный цветок, с бутоном, площадью не меньше сотни квадратных метров, поднимающийся над дымящимся обширным бассейном. В бутоне, на подогнутых лепестках, в хрустальных чашах-росинках лежали предметы настолько бесполезные на вид, что десантники сразу узнали в них те самые «реликвии» Герцога: что-то вроде жезлов, шариков, браслетов, гребней, блюд, украшений — каждый предмет в отдельном сосуде и на видном месте.

Рассматривать долго не дали. Круглый бассейн окружали белые монахи, в числе не меньше тысячи. Велт уже поднял бластер, но не выстрелил, отвлеченный величественным жестом одного из них, украшенного светящимся обручем на голове, и изображением пересекающихся полумесяцев на груди длинной слепяще-белой сутаны — вероятно, главного здесь. Монах приблизился на длину копья и пристально вгляделся в лица десантников. Для Сергея любое ожидание приносило муки, но Велт не стрелял. Монах ничего не сказал, не вслух, не мысленно. Он только смотрел, тоскливо и изучающе, а потом поднял руку, и все войско с траурной медлительностью скрылось в примыкающих к залу галереях. Монах же продолжал смотреть. В этом взгляде явственно различались ужас, потрясение, отвращение. Сергей понял, что монах смотрит на них как на самое отвратительное проявление зла, какое только могло зародиться на всех измерениях, как на нечто лишенное разума и неспособное остановить свою алчность. Даже не презрение, даже не отвращение, а нечто еще более глубокое и тяжелое.

А потом удалился и он сам, в глубокой задумчивости, печально опустив голову…

Велт выглядел, как обиженный ребенок, а Сергею вообще было не до того, как и кто к нему относится. Он с какой-то жалостью смотрел на без конца текущую из раны кровь и удивлялся только двум вещам: почему он еще не умер, и откуда в одном организме может взяться столько жидкости. Боль не прекращалась ни на минуту, поэтому землянин начал даже привыкать к ней.

— Странный он какой-то… — Велт встрепенулся и полез в бассейн.

— Так я и думал, — кивнул он, болтая ногами в облаках тяжелого пара. — Кислота.

— Ты же сгоришь, — промямлил Сергей.

— Не сгорю. Снизу мой скафандр цел, а кислота не доходит до пояса. Так что не сгорю. Задохнуться могу… Хромай сюда!

Велт бережно поднял Сергея и понес над кислотой. У землянина шлем оставался целым, и запаха не почувствовалось, но зато раны заныли, словно их посыпали солью. Сергей застонал, даже не стараясь бороться с собою.

— Ничего, — заверил десантник. — Если выберемся, тебя живо склеят. Потерпи, малыш! И не из таких переделок выходили!

Велт перекинул Сергея в чашу цветка, а сам подтянулся на руках и вскарабкался следом. Его скафандр дымился, как кипящий чайник.

Вокруг было то, ради чего они рисковали жизнью — десятки странных, непонятных предметов, бесценных древних драгоценностей. Сергей лежал у одного из них, похожего на скипетр и лихорадочно соображал, куда могли спрятать Литу — шестое чувство привело в эту комнату и теперь замолчало, словно до конца исполнило свой долг. В горящем сознании Сергея даже появилась мысль присвоить скипетр и потребовать у монахов, которых, наверное, полным полно вокруг, вернуть возлюбленную, взамен на реликвию. Однако, чтобы взять скипетр, нужно было, по крайней мере, разбить стекло «росы», в которое тот заключен, а на это требовалось столько сил, что Сергей боялся даже подумать.

Велт бродил среди сокровищ, как зачарованный, подолгу разглядывая то одно, то другое.

— Помнишь, как нам сказали, — произнес он. — Саму Корону мы и не увидим. Это мол «нечто». Напрягись-ка, последний раз, как думаешь, что здесь самое ценное?

Сергей как раз смотрел снизу вверх на пестик цветка из желтого хрусталя. На его верхушке находился изумительно красивый шар, напоминаюший по игре света знаменитый Архителкс эрсэрийцев. Больное сознание как раз пыталось решить проблему, почему пестик желтый, а шарик на нем разноцветный, и лежит ли он тут с самого начала или был перенесен позже. Велт проследил за взглядом землянина.

— Ого! Как же я не заметил? А ведь на самом видном месте… — австрантиец подошел и легко снял шар с пестика. — Похоже, то, что нам нужно.

Сергей послал импульс недоумения.

— Сфероид. Такие шарики мы используем, как носители информации. Должно быть, наши предки делали то же самое.

— Это и есть Корона?

— Что? — Велт не понял, но потом увидел, куда указывает Сергей. Золотистые тычинки образовывали вокруг пестика нечто напоминающее два пересекающихся полумесяца.

— Нам ведь показывали такое…

Велт кивнул.

— Так или иначе, задание мы выполнили. Если сфероид и не Корона, то ничего другого просто не существует — Хранители не пускали нас именно в эту комнату, следовательно, и «хранили» они именно этот хлам… Нам осталось только вернуться!

Как будто речь шла о такой мелочи — только вернуться!

Они перебрались через бассейн, и Сергей потребовал, чтобы Велт поставил его на ноги.

— Мне туда! — твердо заявил землянин, указав пальцем на одну из галерей — внутренний навигатор вновь ожил, и все внутри заныло от тоски и страха по любимой.

— Это еще зачем?

— Так нужно.

— Да тебе, похоже, совсем плохо, — встретив молящий взгляд Сергея, Велт все-таки согласился и помог землянину ковылять в выбранную им сторону, заставив перед этим проглотить таблетку антисептика.

Решимость спасти Литу помогла Сергею не только стоять самостоятельно, но и двигаться. Кровотечение прекратилось — вероятно, на раны подействовали кислотные пары. Наверняка от этих паров следовало ожидать еще чего-то и менее приятного, но пока от них была только польза.

Галерея, по которой шел Велт и хромал Сергей, оказалась поразительно красивой. Все стены покрывали плавно изогнутые на углах зеркала, отливающие синеватым блеском металла. Под стеклянным полом, в прозрачной воде бездонного аквариума, плавали ярко-красные медузы с причудливой бахромой щупалец. В нишах стояли статуи, настолько похожие на людей, что первую из них Велт импульсивно разрезал лучом бластера — невозможно сказать, из какого материла их сделали, но одежда на статуях была самая настоящая, новенькая, приглаженная и богато украшенная драгоценностями, а стекло глаз, казалось, имело осмысленное выражение.

— Смотри. — Велт указал на фигуру мужчины в белом мундире. — Этот наверняка при жизни был полководцем, а его солдаты едва ли рубили врага тем же, чем наши знакомые легионеры… Надо думать, тут настоящий музей австрантийских знаменитостей… Да и не только австрантийских! — внимание десантника привлекла фигура невысокого мужчины с короткой седой бородкой и раскосыми глазами.

Сергей не разделял восторга товарища. Галерея казалась ужасно длинной, а он все еще надеялся не свалиться до встречи с Литой. Что путь выбран верно, землянин не сомневался — его чувства обострились, как никогда.

— У нее ведь должен быть конец… — пробормотал Сергей, вглядываясь вперед. — Вся Рагона короче, чем эта чертова галерея!

— Все может быть — мы сейчас ниже уровня моря. Но мне все же кажется, что ты просто медленно шагаешь…

— Мы глубоко под землей, «Вечный» город еще ниже, лабиринт еще ниже, а тоннель между городом и лабиринтом вообще упирается в ворота ада, если не протыкает Австрант насквозь… Какому дураку все это понадобилось?!

На это заявление Велт задумчиво усмехнулся.

— Те кто это строил, знали, что делали. Не даром наше оружие здесь бесполезно, да и город, если бы не ты, может и в самом деле простоял вечность…

Голоса десантников разносились по галерее звонким эхом, многократно отражаемым стенами, и Велта это заметно нервировало.

— Не понимаю, куда подевались монахи?

Сергей ответил с безразличием, ошеломившем десантника:

— Они нас боятся.

— С чего ты взял?

— Понял по глазам того Хранителя… Мы для них не люди. Люди не могли сделать того, что сделали мы. В этом городе теряют «магическую» силу, как мой лестель или твой поляризатор… Иначе нас бы уже давно не было…

— Охотно верю.

— А раз мы не люди, нас нельзя остановить тем, чем останавливают людей… Вот они больше и не пытаются.

Галерея оканчивалась шагов через двадцать. Тут до десантников донеслось красивое, звонкое пение. Заунывная мелодия то плавно опускалась, то взлетала высокими нотами и долго дрожала в высоте хрустальным звоном. Она волновала и затягивала, очаровывала неясной магией. Голос поющего был женским, высоким, звонким, чистым и нежным. Он пробирал до самого последнего нерва, нагнетал необъяснимую легкую тоску. На глаза сами собой наворачивались слезы.

— Вот это голос! — прошептал Велт зачарованно. — Та, кто так поет, могла бы стать первой леди Королевства…

Сергей тяжело дышал. Несмотря на сильную потерю крови, его лицо из бледного стало пылающим, а глаза тревожно забегали.

— Велт, это Лита!

Ответный взгляд Велта не был укоризненным, скорее ободряющим.

— Держись, приятель…

Они вошли в помещение, напоминающее яйцо изнутри. Пол и потолок были черными. Своды потолка находились высоко наверху, очень высоко. Они освещались розовыми с золотом облачками, повисшими в воздухе, и пылающими неровным чарующим светом. Казалось, что тончайшая ткань облачков колеблется и дрожит. Сами своды были бы абсолютно черными, если бы не золотые светящиеся точки, как будто в беспорядке рассыпанные по всей поверхности и потолка и стен. Точки тоже казались живыми. Одни то вспыхивали и темнели, другие слабо мерцали, третьи лучились то синим, то желтым светом. Длинные тонкие золотые полоски разбивали потолок на участки разных размеров и форм.

Как-то сразу складывалось впечатление, что десантники попали в собор. Было потрясающе красиво.

— Карта галактики в экваториальном сечении! — воскликнул Велт. — И форма должна быть не случайна…

Они стояли на балконе, кольцом опоясывающем помещение и разделяющем его на две части — верхнюю, усыпанную светящимися точками и озаряемую светом облаков, и нижнюю, в виде покатой чаши. В центре чаши поднимался бутон цветка, похожего на цветок в святилище, но вылитого из драгоценных металлов и казавшегося более нежным из-за едва заметных вкраплений крупных камней, подобранных друг к другу по цвету и форме граней, из-за тонких прожилок более темных металлов на лепестках, казавшихся прозрачными, и розовой жемчужной пыльцы, словно случайно осыпавшейся и приставшей к листкам. Трудно сказать, могло ли существовать что-либо более красивое и величественное.

На балкон выходило шесть галерей по вершинам правильного шестиугольника, и зеркала каждой создавали иллюзию струящегося, как морские волны, света, проецировавшегося на дно чаши зала в виде неясных подвижных фигур.

На равном расстоянии друг от друга по всей окружности балкона замерли солдаты в белых и черных латах — здоровенные истуканы двухметрового роста. Они были живыми нормальными людьми, но стояли неподвижно, не замечая непрошеных гостей и отрешенные от всего происходящего.

— Сергей, записывай, записывай в память шлема! — Велт восхищенно озирался. — Невероятно! Если такое покажем на Эрсэрии, клянусь своим именем, нас сделают лоргами!

Сергей его не слышал. Он смотрел вниз, на пестик цветка. Там, на площадке в один квадратный метр, стояла на коленях девушка в прозрачной розовой тунике, усыпанной золотой пыльцой. Золотые волосы девушки поднимались в фантастической прическе, красивое нежное лицо с закрытыми глазами обращалось к звездному своду, и, казалось, что вся хрупкая фигурка готова взлететь в высь; ярко-алые губы приоткрытого рта слабо двигались, и с уст срывались слова песни; звонкий голосок парил в огромном зале — громкий, чистый и красивый. Даже тот, кто никогда раньше не видел этой девушки, посмотрев на ее неземную красоту, оглянувшись на окружающее ее великолепие и охваченный едва ли не ощутимыми волнами дрожащих звуков, должен был сойти с ума от невыносимой тоски. Сергей же почувствовал, что беспричинные слезы заливают лицо и стекают по шее. Никогда он еще не представлял Литу такой небесно красивой и такой безмерно далекой!

Велт тоже был не из камня. Когда первое потрясение прошло, посмотрев на своего напарника: бледного, слабого, тяжело больного, изувеченного, в рваном, темном от собственной крови, безнадежно испорченном скафандре, посиневшими руками опирающегося на австрантийский меч и непонятно как еще держащегося на ногах, с просветлевшим мокрым от слез лицом — Велт ясно прочитал все его чувства и понял, что в следующую минуту землянин умрет. Он рванулся к стоявшему совсем рядом солдату, требуя показать спуск к цветку. Вместо ответа тот холодно улыбнулся, глядя на десантника сверху вниз.

В это время Сергей потерял контроль над собой и шагнул с балкона. Велт предостерегающе закричал, но землянин не остановился. И, вместо того, чтобы упасть вниз и разбиться о далекое дно чаши, Сергей оказался в бутоне цветка, совсем рядом с Литой.

Солдат улыбнулся еще шире, все так же холодно.

— Что тебя так веселит?! — Велт хотел ударить, но солдат каким-то непонятным образом перехватил руку, оставаясь таким же невозмутимым.

— Все дороги ведут к цветку, но назад нет ни одной, — пробасил богатырь, снизив голос как только мог, чтобы не нарушать парящего звука песни.

Велт удивленно уставился на него.

— Как это понимать?

— Цветок соединяет наш мир и мир Тьмы. Ступивший на него уже не принадлежит миру людей.

— Кто может пойти туда и вернуться?

— Никто!

— Ты в этом уверен?

Солдат смерил его насмешливым взглядом.

— Попробуй.

— А Герцог? — не унимался Велт.

В глазах солдата появились огоньки собачьей преданности.

— Герцог может все. Ему подвластна Тьма.

Велт не знал, что делать. Он хорошо видел Сергея, видел ничего не замечающую певицу… В конце концов, десантник подошел к краю балкона и сделал шаг вперед — под ногой возникло золото драгоценного бутона. Оглянувшись, Велт увидел все совершенно иным, каким-то насыщенным, ярким, а, главное, живущим очень быстро. Он увидел монаха в белой рясе, который прибежал, как в быстро проматываемой киноленте, смешно замахал руками и состроил несколько гримас с торжествующими выражениями. Десантник догадался, чему так радуется Хранитель — монах думал, что погубил наконец нарушителей спокойствия своего города.

Велт хотел вернуться на балкон, но на этот раз под ним действительно оказалась стометровая бездна — десантник почувствовал, что еще движение и он рухнет вниз. Сдержав первый порыв тревоги, Велт прицелился и выстрелил из игломета в бегающего в свете галерей Хранителя. Монах неестественно быстро упал и заснул. Значит, дорога в реальный мир все еще существовала, по крайней мере для слюдянистой иглы.

В это время Сергей приблизился к двухметровому пьедесталу пестика, на котором стояла девушка. Меч визгливо царапнул по алмазам в полу бутона. Лита испуганно открыла глаза. Песня резко оборвалась.

— Сергей?! — землянин поперхнулся от ее крика. Звук был высоким чистым и звенел отовсюду, усиленный далекими сводами. Голос казался таким обрадовано встревоженным, что Сергей почувствовал, что еще один такой крик не переживет — нервы итак были на пределе.

— Лита…

Девушка смотрела на него сверху. Смотрела с такой тоской в зеленых глазах, что Сергей не мог ответить ей взглядом. Он ясно представлял, что сам причиняет Лите боль, пугая ее своим видом. Но, как не старался, выглядеть бодрее он не мог, как не мог даже избавиться от шума в голове, возникшего сразу, едва наступила тишина. Землянин попытался спрятать плечо, натянув на него ткань скафандра, но ткань слиплась от крови и не хотела отрываться, вызывая приступы боли.

Сергей увидел, что Лита плачет. Сначала ему показалось, что та сделала неловкую попытку подняться, но колени девушки словно приросли к золотому постаменту.

— Лита, спускайся, — он поднял руки, даже не думая, сможет ли удержать девушку, если сам едва стоит на ногах.

— Я не могу… — Лита всхлипнула, но глаза уже сверкали счастливым блеском — она дождалась.

— Не можешь? — Сергей не знал, услышал это или почудилось. — Попробуй спуститься!

Она повернулась, но вскрикнула от боли:

— Я не могу подняться!

— Почему? — это уже спросил Велт.

— Колени…

— Что колени? — но Лита не ответила.

— Ничего страшного. Подожди! — Велт ловко ухватился за черенок пестика и стал взбираться наверх. Лита терпеливо ждала, оставив бесполезные попытки освободиться самостоятельно.

Сергей смотрел вверх, на Литу, а в глазах рябило и стройная фигура расплывалась в радужных кругах. Землянин хотел только одного — успеть хотя бы дотронуться до любимой. Велт благополучно добрался, извинился перед Литой за возможные неудобства, стал возиться с бластером…

Крик Литы заставил Сергея очнуться. Лита стояла на пестике во весь рост, а Велт заклеивал ей ногу чем-то из своей аптечки. Что там у них случилось, оставалось только догадываться. Потом десантник привязал девушку ремнем за талию и стал спускать вниз. Сергей попытался подхватить Литу на руки, но вышло как раз наоборот — Лита обхватила его шею руками, и только потому он не упал. Как во сне, Сергей ощутил прикосновение мокрой щеки, нежную ласку тонких пальцев, услышал вкрадчивый шепот, смысла которого не мог уловить… Вот подушечки ее пальцев дотронулись до прилипшего к ране на плече обрывку комбинезона, и землянин болезненно дернулся. Чьи-то более грубые руки стали помогать девушке.

Сергей никак не мог разогнать окутавший его туман. Едва ли он сознавал, что Велт и Лита пытаются раздеть его, чтобы, наконец, обработать раны. Их старания заставляли его задыхаться от боли, но от Литы он готов был стерпеть все, что угодно…

— Вот угораздило же его… — это говорил Велт.

— Он ведь не умрет, правда?

«Какая глупая мысль!» — подумал Сергей. Он был уверен, что успокаивающе улыбается, но на самом деле его лицо мало кого могло успокоить…

Какое-то волнение вокруг заставило Сергея напрячь зрение. Рядом стояли какие-то люди. Кто-то заставил Литу подняться.

Смутное предчувствие обострило чувства, и пелена на некоторое время спала с глаз. Перед ним стояли солдаты в спецодежде десанта. Землянин никогда не видел этих парней, но Велт разговаривал с ними, как со старыми знакомыми, хоть и выглядел потрясенным и ошарашенным. Да и сами парни казались растерянными. Впрочем, одного из них Сергей знал — инспектора ассоциации Кам-тэна.

— В чем дело, инспектор? — похоже никто не ожидал от него такого вопроса.

— Ты арестован, — коротко отозвался Кам-тэн. — Предстанешь перед судом Ассоциации за многократные нарушения устава.

— Что?.. — в этот момент Сергей увидел еще и Герцога. Чудовище стояло в стороне, не выражая никаких эмоций. Сергей сидел, но нашел в себе силы подняться и подойти к Лите. Теперь он оказался между растерянной девушкой и пятью хмурыми десантниками.

— Лита, я тебя не оставлю…

— Не волнуйтесь, сейчас его заберем. — Кам-тэн обращался к Герцогу, а Велт смотрел на них обоих огромными от удивления глазами. — Помогите ему, ребята!

Сергей плохо понимал, что происходит. Но воздушное ружье оказалось на расстоянии вытянутой руки, прислоненное к одной из тычинок цветка, и Сергей схватился за него. Он почувствовал, что на карту сейчас ставится его жизнь, его судьба, его счастье. Лита находилась рядом — землянин ощущал ее слабое дыхание, к нему проникало ее отчаяние, ее удивление и растерянность…

— Не двигайтесь! — голос прозвучал слабо, но ствол оружия придавал словам весомость, которой им не хватало. — Я буду стрелять!

— Ты что, свихнулся? — это произнес уже один из десантников.

— Не двигайтесь, или, клянусь, я выстрелю!

Десантники неохотно потянулись за оружием.

— Оно не действует, — предупредил землянин. — А мое работает как надо… Кам-тэн, я не могу оставить Литу!

— Но ты должен ее оставить! — теперь настало время удивиться инспектору.

— Ее нельзя оставлять с этим подонком!.. Помогите мне!.. Я умоляю…

Все молчали. Сергей продолжал бормотать, так, что его едва слышали:

— Дайте мне поговорить с принцессой! Она должна понять… Она разрешит… Я отработаю, как захотите… Все, что угодно, только… Позовите Лен-еру… Она…

— Принцесса знает. Мы выполняем приказ Ее Высочества.

— Возьмите Литу с собой!!! — захлебнувшись отчаянием, Сергей рухнул на колени, замечая презрительный взгляд Герцога. Он едва не потерял сознания от боли в ноге и упал бы, если бы не поддержала Лита. — Я умоляю вас! Я сделаю все, что захотите!..

Десантники смотрели себе под ноги. Даже голос Кам-тэна стал мягче:

— Неужели не знаешь, что это невозможно?

— Он не хочет этого знать… — хмуро подтвердил Велт.

Лита склонилась над землянином. Она не плакала, а наоборот стала пугающе спокойной. Оружие опустилось дулом вниз, но десантники не сдвинулись, отказываясь использовать временное преимущество.

— Мы должны расстаться. — Лита действительно пыталась его разубедить! — Это моя судьба — ничего не сделаешь, — она говорила жалостливым тоном, от которого Сергей онемел. Изумруды глаз смотрели тоскливо, но в них горело только одно желание: помочь ему. Лита вздохнула: — Меня нельзя было спасти…

— Что ты несешь?! — она закрыла ему рот рукой, и у него не хватило сил убрать эту руку, показавшуюся сейчас необыкновенно сильной.

— Не спорь… Пожалуйста!

Десантники потрясенно молчали. Кам-тэн стал насвистывать легкий марш, делая вид, что ничего не замечает. Герцог стоял мрачный, злой и с трудом сохранял терпение.

— Послушай меня. Дедушка говорил правду, а ты не хотел верить: времена не могут соединяться. Но, — Лита прервалась, стараясь успокоиться и избавиться от дрожи в голосе. — Я счастлива, что в моей жизни был ты, и…

— Кам-тэн! — Сергей отстранил наконец руку девушки. — Оставьте меня здесь!

Инспектор возмущенно хмыкнул.

— Скажите, что я погиб, что вы опоздали…

— Не слушайте его! — Лита быстро перебила Сергея. — Если он останется, Герцог убьет его!

Кам-тэн хмыкнул еще раз:

— Не волнуйся девочка, мы не имеем права оставить его, как, к моему глубокому сожалению, и забрать тебя.

Сергей ощутил, что пальцы Литы что-то настойчиво пытаются закрепить ему на шее.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Мое ожерелье… Хочу, чтобы ты меня помнил…

— Лита… — он пытался сказать, но слова застряли в горле. В землянине не осталось места ни единому чувству, кроме боли и гнетущего отчаяния.

Девушка слабо улыбнулась.

— Оно приносит удачу… подарило ведь мне тебя. Я была счастлива… как никто на целом Австранте! Может быть, и тебе поможет… Ты должен жить, должен стать счастливым… за нас двоих…

Сергей со всех сил сжал в кулак теплый металл, обхвативший шею.

— Стой! — крикнул Кам-тэн Лите. — Ты не можешь ничего ему дать! Он не имеет права ничего брать с собою!

— Но почему?

— Оставь, Кам, — один из десантников поддержал девушку.

Инспектор смерил говорившего сердитым взглядом, но уступил.

— Он тяжело ранен, долго не выдержит… — Велт тихо обращался к своим товарищам.

— Вы вернете нас на катер, как доставили сюда? — вопрос Кам-тэна предназначался Герцогу. Тот коротко кивнул.

Собирая последние силы, прогоняя отчаяние и заставляя себя поверить в то, что хотел сказать, Сергей закричал, обращаясь ко всем сразу, словно сразу всем бросая вызов:

— Я вернусь! — и добавил тише, задыхаясь: — Поверь мне, Лита! Я тебе обещаю… Я клянусь тебе!!!

Кто-то поднял его на руки. Он увидел лицо Герцога и угрожающе выдавил:

— Ты ведь знаешь, что я вернусь! — все видели, что Герцог вздрогнул. — Она должна жить!.. Я вернусь за ней!

Все поплыло, не хватало воздуха, сильно сдавило грудь… Последнее, что он услышал, был спокойный голос:

— Скорее, в лабораторию!

Очнулся Сергей абсолютно здоровым, бодрым и сильным. От шрамов на теле не осталось никаких следов. Кожа стала красивой и новенькой. Крепкие мышцы действовали послушно и уверенно. Но, едва сознание вернулось к землянину, Сергей ощутил, что обновив организм, биосинтезатор не позаботился о ранах душевных. В следующую минуту после того, как землянин поднялся с кушетки и испытал радостное возбуждение от мысли, что остался жив, нахлынули воспоминания, и тоска бессилия мгновенно сделала мышцы вялыми, а сознание отрешенным.

Сергей совершенно машинально натянул красивый парадный комбинезон, обручем поднял волосы, закрепил на шее синее ожерелье Литы и отправился за ожидавшим его выздоровления незнакомым десантником, рассеянно бросив биоинженерам слова благодарности.

У кабинета Эр-тэра поджидал австрантиец.

— Забирай своего дружка, Велт! Еще лучше, чем был! — провожавший Сергея десантник хлопнул Велта по плечу и ушел упругой походкой спортсмена.

— С возвращением, приятель! — австрантиец тепло улыбнулся.

— Меня долго… не было?

— Сутки. Эрсэрийские сутки. У тебя обнаружилось заражение крови да кое-что еще в придачу, так что ребятам пришлось повозиться…

— Мы далеко от Австранта? — Сергей догадывался, что перелет во времени не отдалит их от планеты, но не сомневался, что Велт поймет правильно.

— Нет, стартовали несколько часов назад…

— Вас ждут! — сообщил эрсэриец в форме пилота.

— Кто ждет?

— Нам должны сообщить результаты задания, — пояснил Велт. — Не знаю даже, чего ждать, но шарик из зала с реликвиями я передал принцессе в руки…

Человек стремится к счастью — противоестественный инстинкт высокоразвитых существ. В зависимости от того, что человек выбирает определяющим в данный период жизни: деньги, славу, знание, любовь, семью, развлечения, спокойствие и уют — для одних счастье в деньгах, для других — в славе, для третьих — в спокойствии или любви. Те, кто не знают, чего хотят, глядя на других, ищут счастье там, где нашли другие. Но все сходятся в одном: счастье — это длительное душевное удовлетворение, это возможность наслаждаться каждой отпущенной жизнью минутой, это то, чего всегда не хватает.

Сергей нашел свое счастье там, на Австранте. Естественно, он стремился вернуться в покинутый мир любви, мир достаточно цивилизованный, чтобы умеющих думать не сжигали на кострах, и достаточно дикий, чтобы позволить каждому найти свою нишу и жить, как тому хочется. Естественно, что землянину казалось, что в будущем нет смысла — все лучшее оставалось в прошлом…

Велт и Сергей поселились теперь в одной каюте. Ветер стерег у дверей, ничем не отличаясь от коврика для ног до тех пор, пока хозяин не решал заказать автомату что-нибудь съедобное. Тогда Ветер поднимался и принимался усердно попрошайничать, забывая о своем высоком звании космодесантника.

В первый же день, когда, после объявления результатов высадки, двум десантникам предоставили новую, большую по размерам каюту, Сергей уселся в ложе, обхватил руками колени и потерял интерес к происходящему.

— Не бери в голову, землянин, — бодро произнес Велт, отметив состояние друга. — Все эти заявления об аресте ничего не стоят. За нарушение истории мы отвечать не можем, за это в ответе наши заказчики. Кам-тэн имеет право обвинить нас с тобой только в нарушении устава, но и тут есть смягчающее обстоятельство: мы выполняли задание с ничтожно малой вероятностью успеха. За такие задания прощают все! Твои дела несколько хуже моих, но, если Эр-тэр подаст в суд свою протекцию — отделаешься легким испугом. Зато теперь, дружок, мы богаты!

— Угу… — Сергей почти не слушал, но не хотел обижать невниманием. — А я думал, ты меня презираешь.

— Презираю? Да ты представляешь себе, что такое пять сотен королевских кредиток?! Этого достаточно, чтобы навсегда оставить десант! На такую сумму можно построить кораблик класса «Д» или «Е», нанять на три года команду из двадцати человек, взять долгосрочный отпуск и шататься по галактике, смотреть, изучать, торговать, богатеть, отрываться со старыми друзьями, не думать о времени, о запретах, о законах… Ну, а разорюсь и останусь в форме, всегда смогу доказать ассоциации, что по-прежнему ей нужен — слава-то о наших с тобой достижениях на службе у самой принцессы не скоро уляжется… Да я не презирать, а молиться на тебя должен! Если бы не ты, с твоей импульсивностью и взбалмошностью, мы никогда не забрались бы в подземный город и не нашли святилища…

— Хмм… Ты собираешься торговать? — вяло поинтересовался Сергей. — Чем же это вы торгуете? За вас, бездельников, все штампуют синтезаторы.

— Ну, это не совсем так, парень, а точнее, вообще не так! — устроившись в кресле, Велт заказал автомату блюдо фруктовой мякоти, стал медленно и с наслаждением втягивать ее и, похоже, готовился выступить с лекцией на любимую тему: — Не везде же такие синтезаторы, которым под силу сделать все, что захочешь. Точнее, нигде таких нет… А потом, что проку от синтезатора, если ты, например, пожелал отведать яблоко, а в библиотеке нет молекулярного шаблона этого фрукта, а разработать его не так-то просто? «Странник» тебя разбаловал. Это тут головастый автомат всегда выкрутится — проникнет в сознание, выяснит, чего именно тебе хочется на самом деле и подсунет бутафорию, очень похожую на яблоко. Возможно, ты даже останешься доволен, только выданный фрукт на самом деле не будет иметь с настоящим яблоком ничего общего. А новый молекулярный шаблон стоит баснословно дорого, и даже правительство не всякой планеты позволяет себе приобретать каждую новинку, будь то выкройки модной одежды, новый сорт яблок, особо легкий материал или последняя конструкция домашнего биоробота. Предположим теперь, что некая планета выращивает на полях необычный пух, из которого получается ни с чем другим несравнимая ткань. Так вот, этот пух охраняют и берегут, как зеницу ока! Если инопланетянка, например наша принцесса, пожелает сшить перчатки из той самой ткани, ей придется либо купить перчатки целиком, либо потратить куда более весоменькую сумму за удовольствие раскрыть своему синтезатору тайну их изготовления. Или вместо пуха получена особого состава сталь — тогда никто, кроме жителей планеты, не имеет права ни синтезировать такую же, ни экспортировать без соответствующей лицензии…

Информация, парень, стоит дорого. Поэтому в королевстве полным полно искателей чужих миров. Новый мир — это море нового, это долго неиссякающая сокровищница идей, это бурлящий круговорот азартной, увлекательной жизни. Конечно, богатые развитые планеты соперницы, как Алгол например, не говоря уже о столицах секторов, могут себе позволить обеспечить свою знать всем, что существует в природе. Они тоннами скупают все новое и интересное, битком забивают библиотеки шаблонами всякого нужного и ненужного хлама, скупают всевозможные важные и неважные сведения, как коршуны кидаются на любое неизвестное произведение искусства любого направления человеческой и нечеловеческой фантазии, будь то музыкальная соната, литературная ода, живописное панно, звуко-запаховая картина, или художественные фильмы для аппаратов внушения и пространственных голографов. Вот они-то и подогревают торговую эйфорию; они-то и прикармливают всевозможных сорвиголов и искателей приключений, выдавая им многоуровневые лицензии и предоставляя различные льготы… У нас даже говорят: «чтобы разбогатеть, достаточно выйти в космос». Правда, не так-то это просто — выйти в космос — даже элайты высших категорий самых видных ассоциаций не год и не два должны потрудиться, чтобы заработать на пригодную для таких дел посудину… Но у нас-то с тобой с этим проблем нету!

— А Земля?

— Что «Земля»?

— Ну, как там у тебя по поводу «новых неисследованных миров»?

— Земля… Твоя Земля в секторе нашего знакомого, Эр-тэра, а в его сектор никто не сунется без разрешения, которого не получишь, не подумав сто раз о возможных последствиях… — Велт неожиданно загорелся. — Вот если бы коренной землянин организовал экспорт идей, то это другое дело!

Но Сергей уже потерял интерес к разговору. Мысль о Земле вернула его к воспоминаниям о прошлом, так или иначе сводящимся к потере Литы. Некоторое время Велт пытался отвлечь землянина, а потом махнул на все рукой. В конце концов, австрантиец вызвал автомат и приказал ему спроецировать вокруг себя голографический фильм, богатый приключениями, как земной американский боевик, но так снятый, чтобы зритель ощущал себя действующим лицом, так или иначе влияющим на развитие сюжета. Велт намеренно не включил этот фильм или игру, смотря как назвать, непосредственно в сознание, чтобы заинтересовать Сергея, но тот даже не смотрел на живой куб голограммы. Землянин тоскливо уставился в потолок, изучая его с апатичным и горестным видом.

Через некоторое время им сообщили, что временной переход миновал «критическую фазу», полет проходит нормально, и ровно через пятнадцать суток «Странник» возвратится в реальное время.

— Не знаю, как ты, — заявил Велт, прерывая на миг свое развлечение, когда объемное изображение пилота исчезло из каюты. — А я рад, что со всей мистикой наконец покончено! Все опять станет понятно и закономерно…

Сергей не среагировал. Минут через пять Велт заметил, что землянин мысленно общается с синтезатором. Еще через минуту Сергей держал в руках большой граненый графин и рюмку.

— Что ты задумал?

С отсутствующим видом Сергей стал проглатывать рюмку за рюмкой. Он пил водку и очень надеялся опьянеть. Ему было тоскливо и одиноко, и общество Велта ничего не меняло. Лита удалялась в бездну времени, удалялась так же неумолимо, как растворялась в тумане спиртных паров шикарная обстановка каюты. Велт протянул руку, и Сергей не думая налил и ему. Космодесантник глотнул и выругался.

— Если хочешь отравиться, — хмуро заметил он. — Выбери другое средство — это малоэффективно!

Сергей ритмично наливал и глотал, обжигая гортань. Слов Велта он не расслышал.

— Да, что за дрянь ты пьешь?! — через какое-то время взорвался космодесантник.

— Водку. — Сергей только пожал плечами.

— Где ты ее взял?!

— Объяснил автомату, как приготовить…

Поведение Сергея заметно обеспокоило Велта. В конце концов, он и сам проглотил две рюмки, подождал результата и перестал обращать на землянина внимание.

— Дуралей! — был его вывод.

На какое-то время Сергея заинтересовало, почему так изменилась вдруг реакция товарища, но интерес забылся после двух следующих рюмок. Внимание землянина заняло другое: графин опустел, а голова все еще неплохо соображала. Раньше ему хватило бы и третьей части выпитого, чтобы полностью потерять контроль над собой. Водка казалась хорошей, даже слишком, но, вроде бы, вполне настоящей. Сергей заказал еще бутыль и стал нарочито медленно потягивать жгучий земной напиток, пытаясь подавить в себе остатки сознания.

Велт смотрел голографический фильм, делая вид, что в каюте кроме него никого нет…

Как и было рассчитано, через пятнадцать суток после возвращения Сергея к жизни временной переход закончился. Сутки «Странник» пробыл на орбите Австранта, собирая информацию о происшедших там исторических изменениях. Затем фрегат вошел в Полюсный коридор и на максимальной скорости устремился к столице Большого Галактического Королевства.

Время в залах корабля летело быстро. Сергей проводил его с десантниками, с фрейлинами, удивлял всех нестандартным воображением в комнате иллюзий, учился быстро плавать в «море», играл в «логбит», участвовал в развлекательно-боевых поединках на простых видах оружия… После того, как, к всеобщему удивлению, обнаружилось, что история Австранта абсолютно не изменилась на всем доступном историческом участке, Кам-тэн снял с землянина все ограничения. Сергей по-прежнему считался арестованным, но обвинения против него не были уже такими суровыми.

За два дня до прибытия в Эрсэрийский порт экипаж и пассажиры стали готовиться к высадке. Сергей получил новенькую пятнистую форму члена Галактической Ассоциации Космодесантников, соответствующую его статусу и рангу. Кричащая бравым стилем бойцовской спецодежды куртка оказалась лишенной знаков отличия и украшалась всего одной эмблемой системы, где пришлось побывать ее владельцу. Это была форма зеленого новичка, но зато форма Свободного флота и Ассоциации, а на рукаве поблескивал орден «Звездного Странника», что, как объяснил Велт, больше, чем какой-нибудь ветеран навигатор с галактического лайнера.

Все ордена и знаки приобретали свои цвета и блеск только в руках того, для кого синтезировались, так, что человеку, облаченному в мундир, не требовалось дополнительных удостоверений личности. У самого Велта весь парадный китель переливался эмблемами систем и созвездий, а большой украшенный камнями герб на плече указывал на высокое звание. Рядом с десантником Сергей ощутил себя каким-то неполноценным, но, когда к ним в каюту зашла Сель-вена, сама сверкающая в пышном серебристом с голубым платье, она почему-то сразу выпалила, что землянин в форме великолепен, а Велта словно и не заметила.

Она сообщила, что Сергея хотят видеть в центре управления, и попросила поспешить.

Сергей впервые вошел в центр управления кораблем. Это было большое помещение, состоящее из двух полукругов и разделяющей их прямоугольной горизонтальной платформы. Гладкая, без углов, стена разбивалась на множество больших панелей-мониторов, на самом крупном из которых красовалась пространственная, с пятью координатными осями, цветная карта галактики. Кроме разноцветных звезд и теневых границ между секторами, на карте размещалось множество непонятных деталей: сиреневые, фиолетовые, розовые и синие линии разной толщины, сложная путаница полупрозрачных желтого цвета труб, условные знаки и часто меняющаяся координатная сетка…

— Это не совсем то, что ты называешь картой, — тут же пояснила мысль Эр-тэра. — На экране видна область, просматриваемая навигационной службой «Странника». И не пытайся найти свое Солнце — ты его все равно не узнаешь, а потом, его здесь и нет. Прямо перед тобой — Золотая Звезда. До нее тридцать один час полета по коридору.

Сергей увидел желтую звездочку, о которой говорил лорг, обведенную несколькими концентрическими окружностями. Он отвел взгляд от карты и огляделся. По всей первой полуокружности зала тянулись многочисленные пульты самой разной формы и вида, перед которыми, в бегающих, управляемых креслах сидели люди в голубых комбинезонах пилотов. Перед людьми непрерывно мелькали не на что не проецируемые изображения и ряды цифр. Пилоты просматривали их, в основном не делая никаких движений руками, и перебирались на новое место. Эта часть зала кипела такой бурной жизнью, что голова кружилась от неразберихи информации, стоило только подключиться к мысленному обмену пилотов. Второй полукруг поднимался над первым на пол-метра. Он был уставлен мебелью, зеркалами, большими обзорными экранами на стенах и напоминал кают-компанию богатой яхты земного миллионера. Там, на отдельном возвышении за голубой полупрозрачной стеной-ширмой возлежали в ложах Эр-тэр и Лен-ера.

Когда землянин сел в предложенную принцессой ложу, ширма стала черной и отделила ложи от делового оживления центра, поглотив его шум.

Некоторое время Эр-тэр и Лен-ера смотрели на него бесстрастными взглядами.

— Скажи, Сергей, ты всем доволен на моем корабле? — спросил Эр-тэр. — У тебя нет каких-нибудь пожеланий или неудобств?

— Нет, сэр. — Сергей послал импульс непонимания — лорг начинал совсем уж издалека.

— Сейчас объясню, — согласился лорг. — Ты выполнил задание — контракт, заключенный с тобой, теряет силу. Сейчас ты — свободный человек, у тебя есть деньги и статус — твое право решать, с кем и где быть дальше.

— Вы хотите, чтобы я вас оставил?

— Наоборот, не хотим. Ты нам еще нужен. Расшифровали карты из сокровищницы Герцога — теперь нам известно место, где, по данным карт, может находиться Корона.

— Новый контракт? — не понял Сергей.

Эр-тэр улыбнулся, перекинувшись взглядом с принцессой.

— Не совсем, так. Возможно, твой статус изменится, так, что не о каких контрактах речи не будет. Возможно, тебе даже ничего не придется делать — просто остаться со мной еще на некоторое время. Ее Высочество, да и я тоже, считаем, что с тобой у нас больше шансов, чем без тебя. Ты нашел путь к Короне на Австранте — это только твоя удача, и, если кто-то и сможет найти саму Корону, то, вероятнее всего, что этот кто-то — ты. Твое везение станет нашим талисманом. Поэтому, Сергей, тебе нужно решить, жить дальше самостоятельно или остаться на «Страннике». В последнем случае, обещаю, что в долгу не останусь! За вторую поездку за Короной, несмотря на то, что потребуется не больше, чем твое присутствие, ты заработаешь в два раза больше, чем за первую, а потом, когда все закончится, я научу, как потратить эти средства, и помогу освоиться в галактике — у меня найдется много свободного времени… Решайся!

Сергей не мог понять, почему его персоне оказывают такое внимание. Он уже несколько недель готовил себя к мысли, что больше никому и никогда не понадобится, во всяком случае, на этом корабле…

— Сергей, — в голосе Лен-еры звучало нечто такое, что землянин окончательно потерял смысл происходящего. — Еще немного, и ты сможешь отдохнуть. Я тебе обещаю. Нужно сделать последний шаг!

— Но… меня должны судить… и потом…

Принцесса поморщилась.

— Не думай об этом. Я все улажу, — она улыбнулась. — То, о чем мы говорим, намного важнее. Если я получу Корону, в галактике сохранится мир и… многое другое. Помогая мне, ты поможешь всему Королевству!

— У тебя есть возможность узнать, что такое королевская благодарность! — добавил Эр-тэр.

Сергей неуверенно кивнул. Он совершенно не ожидал подобного предложения, но пока и не представлял себе самостоятельной жизни в космосе. Вариант траты денег, предложенный Велтом, заинтересовал землянина, но Сергей чувствовал, что этим не удовлетворится. В нем многое поменялось с тех пор, как он впервые ступил на палубу «Звездного Странника». Ему не хватило бы сейчас просто возможности вернуться на Землю и жить двойной жизнью — то на Земле, то в космосе. Он уже понял, что всегда будет мечтать о Лите, как о самом лучшем, что может быть в жизни, что он обречен жить неудовлетворенным, пока не вернет австрантийку или не забудет о ней. Эр-тэр оставался единственной ниточкой, связывающей землянина с прошлым.

— Я боялся, что вы оставите меня, — признался Сергей. — И… мне кажется, не готов пока жить один. Есть слишком много вещей, которых я не понимаю… Конечно, согласен.

— Даже, если уже не будешь десантником?

Не понимая, что имеет в виду лорг, Сергей утвердительно пожал плечами.

Лорг и принцесса одобрительно улыбнулись. В этих улыбках сквозила убежденность, что другого ответа они не ждали — эрсэрийцы просто выполнили формальность, как бы давая Сергею возможность думать, что он все для себя решил сам.

За ширму вступил Ан-тэр в парадном серо-голубом мундире со стоячим воротником.

Он по форме отдал честь, чего раньше не делал, и отчеканил:

— Патрульный крейсер Галактической Безопасности.

Эр-тэр кивнул и ширма исчезла. На главном мониторе Сергей увидел изображение продолговатого предмета на темном фоне безграничного глубокого космоса. Предмет постепенно вырастал в иглу с треугольниками крыльев, унизанных массивными цилиндрами.

— Патруль, — сообщил Эр-тэр Сергею. Лорг бесстрастно ожидал, пока мощный крейсер суровым гигантом разрастется на экране. Сергей, наоборот, смотрел на военного гостя с нескрываемым интересом и уважением.

— Не смотри так и привыкай! — заметил лорг. — Это только класс «В». Хоть в своем деле он и не уступит иному настоящему лайнеру…

Изображение сменилось. Теперь на центральном экране появился человек в строгой черной форме с серебряными нашивками. Холодным проницательным взглядом он быстро осмотрел находящихся в центре управления людей.

— Лейтенант Вер-вэр, вахтенный, старший помощник капитана Вар-тэна. Охрана сектора, — раздался его скрипучий голос. — Ваш корабль направляется к центральной системе. Проверка груза и цели визита.

— Вы приняли опознавательный код? — спросил Ан-тэр.

— Да.

— Наш фрегат может проходить без досмотра.

— Совершенно верно. Вы капитан корабля?

— Да.

— Прошу открыть разум.

— На каком основании?

— Группа судов нарушила распорядок движения. Мы разыскиваем…

— А какое отношение это имеет к нам?

Офицер задумался. Через миг он отдал честь кивком головы.

— Вы правы, никакого. Ваш корабль тоже в розыске. Он объявлен похищенным, но, очевидно, тревога ложная. Благодарю вас.

Изображение исчезло. Огромная игла быстро удалялась.

Эр-тэр приказал ширме вернуться на место.

— Что он такое нес?.. — лорг отмахнулся от неясных подозрений, вызванных странным поведением патрульного, чтобы акцентировать внимание на главном. — Ты слышала, нас уже искали?

— Уэл-тэр не стал бы сидеть сложа руки… — Лен-ера усмехнулась, глядя на лорга. — Отправившись за Короной прямо сейчас, мы доведем его до истерики. Может быть, подождать немного, пока страсти вокруг нашего «похищения» улягутся?

— Наш старый друг наверняка все еще носится со своей «ассамблеей». В новостях — ничего нового — Малый Совет так и не рискнул сообщить галактике о смерти Неск-тэра (прости, что напоминаю). Ждут нас. Поэтому прямо сейчас за Короной лететь нельзя, но и не лететь тоже. Страсти все равно не улягутся.

— Как тебя понять?

— Уэл-тэр не уймется, пока не узнает всего и в деталях. Чем больше дадим ему времени, тем больше у него шансов все испортить.

— Тогда, что делать? — Лен-ера и лорг разговаривали так, словно землянин не сидел рядом. Сергею от этого стало как-то не по себе. Он захотел напомнить о своем присутствии, но, понимая, что речь идет о чем-то очень важном, перебивать не решился.

— Нужно успокоить Уэл-тэра, попробовать притупить его бдительность. Для начала ты объяснишь наше отсутствие давней страстью к истории (тем более, что это правда) — скажешь, что искала в прошлом причины, побудившие отца расстаться с жизнью — в конце концов, что может быть важнее? Затем останешься во дворце и развернешь такую бурную деятельность, чтобы Уэл-тэру и его Малому Совету хотя бы на какое-то время стало не до меня.

— Бурную деятельность?

— Займись подготовкой к общегалактическому собранию. Пусть Уэл-тэр думает, что нам не осталось ничего лучшего, чем бороться с ним на выборах. Пусть избавится от подозрений. Надолго, конечно, нас не хватит — Уэл-тэр свое дело знает, и кто-нибудь обязательно проболтается, что мы вернулись с Австранта не пустыми — главное, чтобы отсрочки хватило.

А я пойду на конфликт с Малым Советом, наотрез откажусь участвовать в каких бы то ни было ассамблеях, считая их противозаконными по своей сути, и скажу, что, в подтверждение слов, намерен куда-нибудь исчезнуть на край света. К тому же, у меня есть и повод. Ты же знакома с Яс-тэром? Это мой брат и единственный в Королевстве ученый, которому позволено проводить исследования прямо на обитаемых мирах — Яс-тэр работает на навигационную службу Королевской разведки и по этой причине имеет особые полномочия. Одна из его наземных лабораторий расположена на Конвекте, а место, где, если верить картам и моим инженерам, спрятана Корона — за пределами навигационной галактики и как раз в секторе Ларконы.

Я прикинусь убитым жизнью и скажу, что в такое тяжелое время хочу забыться «в кругу семьи». Кроме того, полечу не пустой, а выполню, наконец, заказ брата, присланный за декаду до гибели твоего отца — действительно важный заказ «Институту Твердых Тел» на Гельбене, который нельзя доверить обычной почте. Совпадений нет: брат постоянно присылает заказы, не имеющие ко мне никакого отношения — я не устаю отправлять их обратно: у брата какое-то свое странное мнение, что моя близость к королевской семье должна ускорять доставку его грузов. Единственное, что нужно, чтобы придать затее «пикантность» — виза Высшего Командования твоей разведки и какой-нибудь ее представитель — лучше всего фиктивное лицо, не станущее задавать вопросов. Если заказ Яс-тэра еще не выполнен, я объявлю о намерении помочь брату. «Странник» отправится на Гельбену, а с Гельбены на Конвект. По Внешнему коридору на это уйдет около десяти дней — как сказал Ан-тэр, это едва ли не самый скоростной коридор в галактике. Если за мной установят слежку, за пределами основных трасс я оторвусь от нее, да, думаю, и не установят — после посещения Конвекта, самые подозрительные агенты Правительственной Охраны поверят и оставят «Странник» в покое. Кроме того, следить за кораблями, зафрахтованными Королевскими спецслужбами (а именно так должна выглядеть перевозка груза для Яс-тэра), мягко сказать, дурной тон — если всплывет, Уэл-тэру придется отмываться накануне выборов — вряд ли Первый Советник пойдет на такую глупость… Ты же, тем временем, как можно дольше подготавливай Советы к созыву и как можно оттягивай начало ассамблеи. Аргументировать можно, например, отсутствием нескольких лоргов Великого Совета — меня и Сэр-вэра — и собственным нежеланием принимать участие в настолько серьезном процессе при неполном Совете. Попробуем…

Заметив рассеянный взгляд Сергея, старавшегося не слушать и думать о своем, лорг прервался и наконец предложил землянину вернуться в каюту. Сергей направился к выходу, когда произошел эпизод, давший землянину новое представление о королевстве эрсэрийцев.

Через сутки Сергей опять вошел в центр управления. На этот раз там находился еще и Кам-тэн. Инструктор собирался уходить и на ходу бросил:

— На Эрсэрии даю вам с Велтом два часа, чтобы добраться до Дворца Ассоциации, и советую не задерживаться. Если бы не Ее Высочество, я непременно взял бы вас под охрану!..

Золотая Звезда на карте главного монитора стала уже величиной с апельсин и заметно увеличивалась в размерах. Скоро можно было различить шарики шести планет на разном расстоянии от светила. Одновременно у одного из экранов включили голограмму изображения с носа корабля. Золотое зарево наполнило своим пылающим светом помещение центра, заставив пилотов возбужденно переговариваться. На большом диске Золотой Звезды вырисовывалась сверкающая в желтых лучах, красивая, бело-голубая планета.

— Через двадцать семь минут войдем в лабиринт, — сообщил Ан-тэр.

— Не терпится ступить на твердую землю? Спешишь к прекрасной Гель-ере? — Эр-тэр улыбнулся, но видно, что говорил он об одном, а думал совсем не о капитане и его пристрастиях.

Ан-тэр пожал плечами:

— Я и не отрицаю. Эрсэрия для меня самое чудесное место в галактике.

— Да? — лорг едва заметно помрачнел. — А вот мне с некоторых пор «Странник» кажется куда надежнее…

Планета стала достаточно большой, чтобы тень от нее закрыла пылающий диск светила. Как и предсказывали эрсэрийцы, Эрсэрию окружало запутанное энергетическое море, создаваемое антеннами космических станций-спутников, самих полностью скрытых энергетическими коконами. На карте невидимые глазу слои энергии изображались лиловыми, размытыми по краям сферами. Это и был лабиринт, защищавший столицу Королевства от опасных излучений, метеоритов и непрошеных гостей. Как сказали Сергею, этот лабиринт являл собой самое грандиозное творение эрсэрийской цивилизации. Ни один корабль ни одним известным науке способом не смог бы достигнуть поверхности планеты. Только телепортационные станции-спутники, орбиты которых располагались между внешними коридорами лабиринта и сплошными внутренними его сферами, соединяли Эрсэрию с остальным внешним миром.

— Входим в ворота! — прозвучал голос Ан-тэра.

На экране ничего не поменялось, а вот на карте стало видно, как треугольник, обозначавший «Странник», постепенно тормозится силовым полем сфер лабиринта. В помещении появилась голограмма человека в красивой серой униформе.

— Сообщите свой опознавательный номер! — отрывисто скомандовал гость.

Ан-тэр дотронулся до пульта.

— Кто капитан корабля?

— Я, Ан-тэр, капитан корабля ВБУ 210А, прогулочного типа «фрегат». На борту находится его владелец, лорг Эр-тэр.

— Пусть сообщит свой биокод и откроет разум!

Эр-тэр сделал то, что его просили, не поднимаясь со своей ложи. Открытие разума не означало сканирования сознания — просто проверяемый подтверждал отсутствие дурных намерений. Через мгновение человек отдал честь кивком головы.

— Двенадцатый коридор открыт. При прохождении остальных коридоров, повторите, пожалуйста, ваш код!

Человек исчез. Треугольник корабля стал медленно передвигаться между сферами энергии по узкому свободному туннелю — коридору.

— Зачем такие строгости? — мысленно поинтересовался Сергей, не обращаясь ни к кому конкретно.

Лен-ера улыбнулась и промолчала. Сергей вообще заметил, что принцесса предпочитает разглядывать его, как нечто необычное и бессловесное. Иногда его передергивало от мысли, что им любуются, как красивой игрушкой, а он не может ответить тем же. Отозвалось сознание Эр-тэра:

— Серая форма — служба Охраны Планеты. Триста лет назад наш Король превратил Эрсэрию в цветущий рай, из которого исключили все, что может доставлять человеку неудобства и наоборот, привезли со всех концов галактики все самое лучшее, что может вызвать физическое или эмоциональное удовольствие: на планете оставили или завезли только те виды растений, животных, насекомых, грибов и бактерий, которые не могли причинить человеку вреда; изменили состав морей и океанов; уничтожили спутники, вызывавшие приливы и ветра; очистили атмосферу; заменили верхние слои почвы; установили контроль температурного, радиационного, вулканического и влажностного режима… То есть Эрсэрию сделали тем, чем должна быть настоящая столица. Не удивительно, что за таким миром приходится следить — для этого и набрали службу экологической Охраны, предоставив ей в пределах планеты неограниченные полномочия. Кроме всего прочего, эта служба строго контролирует население Эрсэрии и число инопланетных посетителей, так, что покинуть столицу всегда легче, чем потом проникнуть на нее… А потом, Эрсэрия — Королевская резиденция — она и должна соответствующе охраняться…

В центре то и дело раздавались отрывистые фразы:

— Код принят! Седьмой коридор открыт… Третий открыт… Код принят…

Последней прозвучала команда:

— Третий порт, специальное отделение!

Пилоты тут же убрали руки с пультов. Лабиринт был пройден. На карте оставались только сплошные лиловые сферы, а в дали, на теневой стороне планеты, показался гигантский искусственный спутник, к которому энергетическое течение коридора и несло «Звездный Странник».

Спутник увеличивался на экране, превращаясь в бесконечную плоскую платформу, усеянную антеннами всех видов и форм, башнями, подвижными хоботами роботов, самооткрывающимися люками, из которых выплывали иногда огромные иглы крейсеров или маленькие тарелки яхт…

Перед «Странником» раздвинул герметичную пасть самый большой люк, имевший площадь не менее десяти гектаров. Фрегат опустился в него, затягиваемый под стальную крышу…

Марлинги расслабленно парили над городом, который Эр-тэр назвал Виалс-Тэррой, точнее не над городом, а над целым регионом, начинавшимся за одним горизонтом и тянувшимся за другой — административным регионом Эрсэрии и всего Королевства, самой густонаселенной областью планеты. Но, в понимании землянина, даже Виалс-Тэрра мало походила на город: строений много, но каждое из них стояло настолько далеко друг от друга, что создавалось впечатление некой феодальной застройки: редкие замки и крепости на холмах среди безлюдных лесов. Зато, еще усиливая сходство с замками, каждое строение потрясало и размерами и формами, возвышаясь над густым покрывалом многоярусной ухоженной зелени индивидуальным и неповторимым памятником гордого и смелого зодчества. Свет играл и преломлялся на стенах из стекла, стали, благородных камней и материалов, о которых землянин не имел ни малейшего представления. Одни дворцы кричали о своем величии и изяществе, вырываясь под лучи Золотой Звезды остроконечными зеркальными шпилями километровой высоты и изогнутыми галереями и мостиками, развешанными высоко в небе и перепутанными, словно лианы; другие сливались с диковинной разноцветной массой растительности, и не только не нарушали красоты окружающего пейзажа, но сами украшали его своими цветущими фасадами, создавая иллюзию гигантского естественного творения природы, возникшего сам собой под действием ветра, солнца и избытка жизненных сил. Справа и слева, насколько хватало глаз, все занимали живописные холмы и густые пышные кроны самого смешанного, какой только можно вообразить, леса. Кое-где легкие, искрящиеся отраженным светом строения, похожие на стеклянные тарелки, висели высоко над деревьями и соединялись друг с другом и с высоченными шпилями дворцов лентами переходов, на которых иногда сидели, глядя вниз и поджидая людей, рычащие крылатые марлинги. Дальше, прямо впереди, раскинулся океан. Неестественно спокойные воды изрезали живописный берег густой сетью природных заводей и заливов, и там, у берега, строения становились чаще, их камень — ярче, а формы — более фантастичными. На самом горизонте над водой океана так же поднимались округлые немыслимые формы дворцов, похожих на уснувшие космические лайнеры, и там, рядом с ними, разрезали спокойную, как стекло, гладь сине-зеленых вод сооружения, напоминающие издалека мифические белые парусники.

Воздух казался теплым, как парное молоко, его наполняла сложная гармония запахов и звуков. Руки Сергея ощущали удивительно мягкую шерсть крылатого существа. Рядом парил Велт, погруженный в такое же зачарованное созерцание, как и его товарищ. Землянин испытывал чувства, каких еще не было в его душе. С одной стороны: необъяснимую, дрожащую радость, природы которой он и сам не понимал, чувство полной безопасности, облегчение, успокоение, родство и близость со всем окружающим миром и гордость за человечество, сумевшее все-таки создать свой воображаемый рай; с другой стороны: все внизу напоминало ему о роскоши и великолепии, какой не может быть, доступной лишь избранным, об Олимпе, похожем на рай лишь потому, что он и предназначался для богов, а не для людей…

Все на Эрсэрии было настолько приближено к человеческому идеалу, подогнано ко вкусу самого притязательного ценителя, какого только можно найти в галактике, что казалось невозможным придумать хоть одну деталь, хоть один штрих, которого бы не хватало, или наоборот — заметить хоть что-то, что бросалось бы в глаза своей никчемностью или неуместностью. Эрсэрию буквально пропитывала невидимая аура самых теплых человеческих чувств, складывающаяся из всего: из запахов, красок, форм, звуков, ощущений и еще чего-то, исходившего снизу от всего живого, способного вдыхать воздух планеты и тянуться к Золотой Звезде. Как и всякая другая планета, Эрсэрия обладала своей живой душой, и эта душа казалась кристально чистой и доброй к каждому, кто получал право попасть сюда.

Марлинг вдохновлялся полетом — его черные глаза пылали, уши, большие и острые, ловили каждый шорох ветерка в листве, ноздри вздувались, втягивая потоки воздуха, крепкие мышцы под бархатистой кожей ритмично сокращались в такт сильным взмахам крыльев, могучая шея была напряжена. Сергею казалось, что он и сам рожден, чтобы летать — он, человек — свободный полет над верхушками башен и зелеными кронами на вершинах холмов захватил все мысли землянина. Стоило только подумать, чтобы спуститься, свернуть или взмыть вверх, так, чтобы сдавило грудь и забилось сердце, как чуткое существо, рыча от удовольствия, мгновенно подчинялось мысленному желанию так, что появлялось ощущение, что Сергей сам взмахивал крыльями, сам планировал по ниспадающим струям воздуха, сам ложился на крыло или на большой скорости проносился над застекленными галереями дворцов…

— Пора спускаться, — мысленно предложил десантник, но Сергей покачал головой, и марлинги шумно одобрили его отказ — крылатые существа обладали такой же чувственной натурой, что и люди, но были лишены человеческого воображения — воздушные фантазии своих седоков они воспринимали, как некий захватывающий аттракцион, который должен был продолжаться вечно.

Под ними показалось здание центрального правления Ассоциации — неправильной формы строение, похожее на обветренные скалистые глыбы, поднимающиеся высоко над водой залива суровой, но по-своему красивой черной крепостью. Один из пиков этой скалы имел более сложную форму — в его центре располагалась пологая воронка арены. Там, на арене, шло ожесточенное сражение, за которым несколько десятков человек следили со стеклянных балконов. Переливы боевых сигналов разных народов мира оказались почти неразличимы для десантников, но марлинги тут же навострили чуткие уши, прислушиваясь.

— Вы тоже будете драться? — спросил марлинг Сергея у Велта.

Велт покачал головой.

— А зря! — заключил марлинг.

— Ты мой поклонник?

— Может быть. Мой дом в одном взмахе отсюда — я вас помню… Или кого-то вроде вас… Или другого такого же… — марлинг зарычал и мотнул головой на недовольный рев своего напарника — вероятно, разговаривать с седоками у марлингов считалось не слишком учтивым поведением, особенно — с чужими седоками.

— В Ассоциации два способа повысить ранг и категорию, — пояснил Велт. — Первый — отличиться на задании, а второй, — он указал вниз. — Выиграть в поединке. Свою вторую категорию я заработал на арене.

Марлинги пронеслись над пиками здания правления и свернули вдоль береговой линии океана.

— Послушай, — решительно позвал Велт. — Ты, конечно, можешь убить тот час, что нам остался, как тебе нравится, но у меня на этот счет свои идеи. Идешь со мной или нет?

Развернувшись вдоль побережья, Велт направил полет марлинга к гигантскому, словно целый город, сверкающему золотым навесом крыши, полумесяцу, центральная часть которого располагалась на суше, а рога уходили далеко в океан. Строение горело на солнце, как ни одно другое здание на Виалс-Тэрре. Оно не могло не привлечь внимания каждого, кто смотрел вниз с высоты полета марлинга.

— Что это такое? — крикнул Сергей.

— «Серп наслаждения», — весело отозвался австрантиец. — Самый большой центр развлечения на Виалс-Тэрре. Один из лучших ресторанов Эрсэрии, куда еще может попасть инопланетянин с деньгами. Здесь отдыхают лорги, императоры, правители, советники, маршалы… Еще отсюда открыта связь к местам, к которым простых смертных обычно не допускают — что мне и требуется…

Оставив марлингов нежиться на солнце, Велт повел Сергея к порталу, вырезанному в цельной глыбе камня, похожего на высококачественный алмаз. Створчатые двери из золотистого сплава распались, когда Велт дотронулся рангмером до выступающей из камня стальной пластины — оценка платежеспособности посетителя, и из внутренних помещений здания на десантников вылетел поток музыки и шума.

— Как думаешь, сколько можно потратить за один час? — спросил Велт, словно сейчас это интересовало десантника больше всего. — Я угощаю!

Сразу за порталом разноцветные бегущие дорожки разбегались вправо и влево, свет бил ярким желто-розовым дождем, высокие черно-зеленые растения отбрасывали глубокие тени, мебель и статуи играли гранеными камнями, вогнутый потолок, явно указывающий на наличие верхних этажей, переливался, словно на нем периодически разливали краску, потоки потрясающе красивой музыки падали откуда-то сверху, запахи, подобные запахам в «море» на «Страннике», приятно щекотали нос, предупредительные лакеи — как дамы, так и мужчины, ослепительно красивые и в великолепных нарядах, вежливо и восторженно улыбались, ожидая, что кого-то из них выберут гидом, или потребуют чего-то, что они будут счастливы исполнить…

Велт не колеблясь стал на одну из дорожек, и Сергей шагнул следом. Их быстро вынесло на второй этаж. Широкая длинная галерея с одной стороны ограничивалась аркадой, за колоннами из черного мрамора с глубокими золотыми прожилками которой открывался вид на сине-зеленые воды океана, плескающиеся о хрустальные стенки и дно открытого и солнцу и самому океану бассейна, где стройные девушки показывали чудеса грации в фигурном плавании и в танце на круглых досках, скользящих над искусственными волнами и потоками воды, рушащимися водопадами с этажей выше второго, и иногда брызгами закрывающими посетителям второго этажа вид на бассейн…

Посетителей было много. Одни сидели за разной формы столиками ближе к колоннам аркады или наоборот, в тишине глубоких уединенных помещений-ниш, другие играли в игры, которых было столько, что ресторан походил на земное казино, третьи танцевали или заключали пари на очередную участницу водной феерии в бассейне… Все они веселились с таким азартом, так раскрепощенно, что не верилось, что в Королевстве, или, по крайней мере, в этом месте, не употребляют наркотиков или спиртных напитков. Большинство людей в нарядах, способных состязаться по роскошности с убранством ресторана — дорогие тонкие ткани из разных миров взвивались от свежего океанского бриза, в высоких прическах женщин горели камни, свободные наряды мужчин самых разных расцветок украшали голограммы гербов и ордена… На Велта и Сергея в их пятнистой строгой парадной форме многие поглядывали с недоумением.

Через секунду после того, как десантники огляделись вокруг, перед ними возник автомат в виде мифического золотого многорукого и многоглазого бога, танцующего в такт музыке.

Этот бог улыбнулся красивой и загадочной улыбкой, сверкнув сразу всеми глазами, глядя одновременно и в глаза землянину и в глаза Велту.

— Простите, сэр, но вы ошибаетесь — это не сам «Серп», — услышал Сергей мысль робота. — Это фойе «Серпа» — место, где вы сможете отдохнуть и определиться, что именно в этом раю будет вам угодно. Еще раз простите, и да вкусить вам наслаждения!

— Итак, что же пожелаете? — робот обратился уже вслух сразу к обоим десантникам. Его голос был мелодичным, а тон почтительным.

— Стол подальше ото всех этих взглядов, лучше открытый ветру — я хочу пообедать и связаться с друзьями.

Робот понимающе кивал на каждом слове, а его руки и тело продолжали двигаться в танце.

— Идите за мной.

Сергей не заметил, как опять наступил на дорожку — он, Велт и робот оказались на самом верхнем этаже, под сверкающим навесом, среди настоящего леса цветущих деревьев. Здесь ничто не скрывало горизонта, бассейн располагался в ста метрах внизу, а музыка полностью поглощалась нижними этажами, замененная красивым многотональным пением птиц и странных существ, карабкающихся по веткам. Большинство эрсэрийцев, находящихся здесь, неторопливо прогуливалось, разбившись на небольшие группы; тихо беседовало, задумчиво глядя в даль; или спокойно обедало, усевшись или лежа прямо на мягкой и упругой траве.

— Отлично, — одобрил Велт.

Столик и два кресла поднялись из под зелени пола. Робот присел в поклоне и исчез.

— Присаживайся. — Велт привычным жестом подхватил со столика один из лежащих там приборов и щелкнул переключателем. В центре стола поднялся большой стеклянный шар.

— Для начала закажем что-нибудь, — десантник сел в широкую ложу и посмотрел на шар. В шаре появились объемные снимки разнообразных блюд в посуде из стеклянных кружев. Одновременно с этим вокруг распространился запах свежеприготовленного яства. Повинуясь нажатию кнопки прибора, зажатого в руке Велта, блюда сменились.

— Вся хитрость этих шаров, — пояснил австрантиец. — В том, что картинка всегда повернута к зрителю, под каким бы углом и с какой стороны он бы не смотрел — красивая и бестолковая игрушка… — Велт неожиданно сменил тон. — Почему не выбираешь? Мне, что ли, за тебя решать? А, может, еще и ложечкой накормить?

— Я должен выбрать? Ты сам-то понимаешь, на что смотришь? Если бы хотя бы попробовать…

— Ага, чуть не забыл, нет ничего проще. — Велт вытащил из отверстия для обеденных приборов, откуда недавно извлек пульт управления, металлическую пластинку и показал Сергею. — Положи рецептор на язык, только осторожнее — в библиотеке этого заведения может попасться что-нибудь экстра-любительское. Можно, конечно, попросить транслировать вкусовые ощущения прямо тебе в мозг, но это уже не советую…

— Свяжите меня с Тио-Вэрсой, особняк Гун-вэра, — произнес Велт пульту. Затем повернулся к Сергею: — Ну, ты выбрал?

Землянин как раз морщился от лимонного привкуса зеленого плода, тонувшего за стеклом шара в миске с супом. Он сплюнул пластинку.

— Я лучше доверю это тебе, чем отравлюсь по собственной глупости. Тогда хоть будет, кого обвинить.

— Хорошо, тогда… — Велт выбрал что-то и так быстро, что Сергей не успел понять, что именно. Тут же неизвестно откуда появились четыре ошеломляюще красивых девушки в прозрачных воздушных нарядах, быстро и ловко расставили на столе заказы и бесшумно исчезли. Велт проводил их взглядом. — В этом месте возможно все, что угодно — если хочешь…

В это время шар показал мускулистого человека в свободной тунике с большим объемным гербом тигра на груди. Человек сидел в холле некоего строения в окружении мужчин и женщин.

— Особняк! — сообщил чей-то голос.

— А, Велт? — воскликнул мужчина. — Ты откуда взялся? И где это ты? Мне говорили, что для тебя нашлась работенка, а он вот…

— Гун-вэр, салют! — с насмешливой небрежностью перебил десантник. — Ты забыл поздороваться! Я в «Серпе наслаждения», завтракаю.

— Где? У тебя маразм от тренировок или ограбил Гин-нэра и не знаешь, как избавиться от денег? Опять дуришь голову своими придурковатыми шуточками? Почему не зашел ко мне? Давно в столице?

— Чуть больше часа. Закончу одно дело и появлюсь.

— Так ты свободен?

— Еще к вечеру буду.

— Отлично! Нам как раз тебя не хватало. Помнишь Борга? Десантник «гильдии сумасшедших» или как их там… Веселый парень. Он привел посудину в Золотой сектор и зовет прогуляться. Тут как раз вспоминали о тебе. Летишь с нами?

— На корыте Борга? Я?!

— А он и в правду спятил. С чего вдруг у Борга «корыто»?! У тебя есть что-то получше?.. — мужчина прервался, оглядываясь на кого-то, кто мешал ему говорить. — Со мной Каль-эра, ты не прот…

Мужчина со смехом свалился с ложи, на которой сидел, от толчка в плечо, и вместо него в шаре появилась золотоглазая светловолосая эрсэрийка. Судя по гербу на плече и обтягивающей униформе — тоже из какой-то десантной ассоциации. Она затараторила, сверкая глазами от возбуждения:

— Велт ты вернулся! Где тебя носит?! Скорее давай к нам! Я соскучилась!.. Ты на Эрсэрии?.. Борг, знаешь…

— Мне уже сказали. Я же не сошел с ума, чтобы опять отправляться неизвестно куда на его раритетной рухляди!

Девушка издала возглас изумления.

— Ты не летишь?

— Конечно лечу. Только сам и на своем корвете. Ты со мной?

— Корвете? У тебя есть корвет? — в голосе эрсэрийки не возникло и тени доверия — видно как раз она-то уже привыкла к шуткам австрантийца.

— Пока нет, но через пару дней будет… Хочешь, выберем его вместе?

— Ты разбогател? Вообще, где ты был? Ты же в самом деле не думаешь, что я поверю…

— Куда ты денешься… Ну да ладно, а то тут мой напарник никак не разберется, что можно есть, а что нельзя. Еще отравится… Ждите к вечеру!

Велт потушил шар. Сергей как раз оглядывал странные кулинарные изделия, занимавшие весь стол, не столько с аппетитом, сколько с тревогой от мысли, что все это, возможно, придется попробовать.

— Возьми вот его, — австрантиец пододвинул к Сергею вазу с пористой мякотью ярко-желтого цвета. — Если не ошибаюсь, мясо дроггорда. Деликатес. Многие вельможи австранта за это блюдо бы жизнь отдали…

— А вот для этого мы пришли! — Велт опять щелкнул пультом.

— «Королевскую» верфь! — потребовал он с весельем человека, взявшегося сорить деньгами. В шаре появился богато разодетый эрсэриец с отсутствующим взглядом. Велт сразу же набросился а него: — Мне хотелось бы заказать небольшую шхуну!

Человек немного оживился.

— Яхту, катер, для деловых поездок или увеселительных круизов?

— Что-нибудь небольшое, быстрое и надежное. Для непрерывного полета на восемьдесят тысяч световых лет или около того.

— Вы в «Серпе наслаждения»? К вам прислать консультанта или сперва посмотрите каталог?

Велт некоторое время делал вид, что размышляет, разыгрывая из себя вельможу.

— Пока каталог.

— Хорошо, отправляю.

— И мне, если можно, — вмешался Сергей.

— Конечно, сэр. По той же тематике?

— Лучше по полетам во времени.

— Не думаю, что… Вы знаете, сколько это стоит?

— Мне все равно.

Велт насмешливо окинул землянина взглядом.

— Делаешь успехи! — подмигнул он.

Экран погас, и практически одновременно с этим рядом со столом появилась улыбающаяся девушка с двумя прямоугольными планшетами.

— Ваш заказы, господа!

Планшет работал по тому же принципу, что и шар в центре стола — то есть показывал то, что его просили. В нем хранилась информация о форме, интерьере, технических характеристиках и стоимости кораблей, выпускаемых лучшей правительственной верфью Королевства.

— За это, — Сергей указал на каталог. — Нужно платить?

— Конечно, Сереженька! — Велт усмехнулся с видом отца, сынишка которого сказал замечательно наивную глупость.

— А как?

— Смотри. — Велт вставил край своего рангмера в специальный паз пульта. — Они проверяют твой код и возьмут из банка то, что им причитается…

За спиной десантника опять появилась девушка.

— Сэр, вы хотите уйти?

— Нет, немного позже, — улыбнулся Велт. — Просто, заплатили вперед.

— А, простите…

— Дай, я попробую.

— Ну, само собой! — австрантиец протянул пульт Сергею. — Не думал же ты, что рассчитываться за твое неуемное любопытство тоже мне?

Землянин коснулся рангмером пульта, но ничего заметного не случилось. Зато через минуту за его спиной возник красивый и одетый так, чтобы не привлекать внимания посетителей, парень, в осанке и движениях которого явно угадывался солдат.

— Не делайте лишних движений! — приказал парень. — Вставайте и идете к выходу.

— В чем дело? — удивился Велт.

— Там объяснят, — он обернулся к Велту и слегка поклонился. — К вам, сэр, никаких претензий нет, прошу простить вторжение. Если ситуация вам неприятна, мы готовы компенсировать моральный урон по вашему желанию. Разумеется, вы можете остаться.

— Он мой товарищ.

— Тогда следуйте за нами.

В руке парня находилось что-то, что Велт опознал как шоковый излучатель. Это «что-то» смотрело Сергею в голову.

— Не спорь с ним. Идем! — посоветовала мысль десантника.

Дорожка, бегущая в обход главных помещений, доставила их троих к одному из выходов. Рука солдата оставалась предупреждающе поднятой.

— Стой! — приказал парень. По его взмаху дверь наружу исчезла. — Не делать широких шагов! Выходите медленно, руками не шевелить!

Солдат подождал, пока дверь закроется между ним и десантниками.

— В чем дело? — на вопрос Сергея Велт ответил импульсом растерянности.

За дверью уже ждали три парня в серой форме. Все трое вооружены излучателями.

— Служба Охраны Планеты, — представился один из них, меняя прозрачность шлема, чтобы показать лицо. Велт кивнул, давая понять, что узнал профессию эрсэрийцев.

— Ваши биокоды не опознаны в общей группе, — объяснил эрсэриец. — Возможна ошибка — усильте излучение через рангмеры.

Велт выполнил указание и мысленно посоветовал сделать то же самое Сергею. Когда нужная информация была передана, брови эрсэрийцев заметно поднялись.

— Твой код опознан, австрантиец, — сказал один из них. — А вот твой, — он обратился к Сергею. — Форма Свободного Флота действительно соответствует твоему рангу? Ты знаешь, что за подделку знаков отличия…

— Он космодесантник третьей категории, меченосец, — ответил за землянина Велт. — А в чем дело?

Эрсэрийцы перебросились несколькими мысленными фразами.

— Ты уверен?

— Конечно!

— Откуда ты? Сектор, система, планета?

— С Земли.

— Откуда?

— Он землянин, — подтвердил Велт.

Охранники выглядели удивленными. Их явно что-то не устраивало. Они переговаривались друг с другом и еще с кем-то невидимым — у двоих из них взгляды стали невидящими, как у людей, что-то внимательно слушающих.

Велт начал волноваться и, похоже, не из-за того, что ему испортили праздник. Сергей попробовал спросить, что происходит, но австрантиец не ответил. Он только посоветовал ни в коем случае не открывать разум. Сергей послушно сосредоточил внимание, не позволяя импульсам мысли распространяться дальше собственного сознания.

— Как тебя выпустили из порта? — наконец удивленно поинтересовался один из охранников.

Опять ответил Велт:

— Нас провел лорг Эр-тэр.

— Эр-тэр?

Некоторое время они опять молчали.

— Эр-тэр не имеет полномочий приглашать гостей в столицу без согласования с нами, — заявил тот охранник, что первым обратился к ним. — Мы вынуждены задержать тебя, землянин. Твой биокод не зарегистрирован. Если ты действительно с корабля Эр-тэра, пусть Советник подтвердит твой ранг для регистрации.

Сергей почувствовал, как его словно стянули жесткой невидимой материей — заработал прибор в руках охранника. Сами эрсэрийцы удобно устроились на траве, намереваясь ждать.

— Это какая-то ошибка… — Велт ничего не понимал. — Я видел собственными глазами… Вы сообщили Эр-тэру?

— С ним мы не имеем связи. Как и большинство лоргов, Советник скрывает свою волну. Службы оповещены. Подождем.

— А Кам-тэн?.. Это здесь, рядом…

— Кам-тэн?

— Инспектор Галактической Ассоциации Космодесантников. Он регистрировал биокод Сергея…

— Хорошо, сохраняйте спокойствие, с ним свяжутся.

Сергей тоже хотел обратиться к эрсэрийцам, но рот его не открывался, даже брови и веки не подчинялись. Что касается мысленного обмена, то сознание не находило охранников, словно на самом деле их здесь и не было. Никаких ощущений, кроме раздражения, это не вызывало. Ладно хоть, ему оставили возможность думать!

— Придется ждать, — мысленно сообщил Велт. — Я плохо понимаю… то есть, вообще ничего не понимаю!..

Этим человеком был маршал эрсэрийского военного флота, самый знаменитый и самый могущественный человек на Эрсэрии. Его звали Рэс-вэр, ему исполнилось пятьсот девяносто три года, и его карьера начиналась во времена Великих войн под предводительством самого Нэск-тэра.

Это был великий человек и, к чести его надо сказать, он не стремился к власти большей, чем уже обладал. Он и так считал себя могущественнее любого короля или лорга. Маршал презирал власть законодателя, зато власть силы, явная, реальная, ощутимая власть могучей армии всегда находилась в его руках и всегда могла своротить любые горы, с планетой, над которой те возвышались, или без нее. Но, на свою беду, этот могущественный человек оказался подвержен заболеванию роковой любовью. Третьей и самой тяжелой раной в его длинной жизни стала Лен-ера.

Когда она родилась, Рэс-вэр был рядом. Он участвовал в грандиозном празднике, устроенном по этому случаю Неск-тэром, он проверял каждого, кто стремился взглянуть на малютку, он не доверял никому, кто проявлял к ней хоть какой-то интерес. Еще бы — первенец самого Неск-тэра, человека, которого маршал обожествлял и в тени которого готовился провести всю жизнь день за днем, даже не помышляя о более высоком звании. Затем Лен-ера росла, делала свои первые шаги и в жизни, и в науке, и в политике. Рэс-вэр не то, чтобы был рядом, но всегда знал, где его любимица, с кем она, о чем думает, к чему стремится. Ее таланты восхищали маршала, ее идеи приводили его в восторг, ее творчество ставило его в тупик, а ее фантазии заставляли признать собственную ограниченность. Маршал не заметил, когда впервые, возвращаясь из учений, рейдов, небольших военных компаний, начал чувствовать острую необходимость увидеться со своим ангелом, услышать ее смех, послушать ее беседы с фрейлинами, узнать об ее успехах или поражениях. Не заметил, в каком именно году стал чувствовать себя одиноким и обделенным, едва дела разлучали их на каких-то пять-шесть декад. А потом он начал мечтать о Лен-ере, как о самом чистом, благородном, бесценном объекте женского пола. Ему грезилось, что рано или поздно он сможет быть рядом постоянно — и днем, и ночью, и в радости, и в горе. Он представлял себе, какими красивыми и умными могли бы стать их общие дети… Все это длилось не год и не два. За это время у маршала было множество женщин, а у нее — множество мужчин, но все отношения носили случайный, недолгий характер. Такие пристрастия не проникали глубоко и ничего не меняли. Мечта Рэс-вэра оставалась чистой и нетронутой, но, до самого последнего времени, оставалась не больше, чем просто мечтой, возможно, даже не до конца осознанной и несбыточной. А потом Неск-тэр в один миг разрушил этот сон, объявив во всеуслышание, что Король нуждается в замене. Замена Неск-тэру?! Маршал не мог представить себе ничего более крамольного и бессмысленного. Как сказать псу, что ему пора сменить хозяина? Как можно заменить бога? И тогда Рэс-вэр стал как-то естественно приближаться к Лен-ере — теперь их связывала общая тревога — они оба не представляли себе ни королевства ни собственного места в нем без Неск-тэра. Тогда маршал впервые стал относится к своей мечте, как к цели, которой вполне можно и нужно достигнуть. И, наконец, уход Короля из жизни окончательно вскружил голову самому сильному человеку в галактике, заставив его ожить, прийти в движение и начать действовать только по собственному усмотрению.

И тут третий раз в его жизни подтвердилось, что мозг поразительно верткий и хитрый в стратегиях любого рода и ни разу ненашедший себе равного во всем Космосе, никуда не годится в делах любви, особенно, если предметом ее служит тонкая, возвышенная натура. Но, во всяком случае, маршал умел ждать и не терпел конкурентов — он не сомневался, что сражение за сердце Ее Высочества ведет только одна армия — его собственная, а, значит, можно ждать и ждать, столько, сколько потребуется. Рэс-вэр рассуждал так: Уэл-тэр равнодушен к его избраннице (он сам тайно зондировал мозг друга) и желает только получить право иногда посиживать на королевском троне — что же, он, Рэс-вэр, без сожаления уступит корону ради своей страсти; Гин-тэр, этот чудак-флегматик, способен только на научные размышления, и, если за его высоким лбом и зародятся мысли о Лен-ере, то одного намека на возможные неприятности будет достаточно, чтобы отбить у Третьего Советника всякую охоту вообще о чем-то думать… Да и где ему, недоразвитому математику, найти место в сердце женщины, до сих пор отвергающей притязания даже такого красавца, как он, Рэс-вэр? О Сэр-вэре, конечно, разговор особый — этот могущественный вельможа, никогда никому не открывавший своего разума, непроницаемый и благородный, мог, по мнению Рэс-вэра, заставить полюбить себя любую понравившуюся ему красотку, что, наверное, и делал, но адмирал находился сейчас где-то далеко за пределами галактики вместе со своим навигационным флотом и, если и вернется, то уже к шапочному разбору. Оставался еще один человек — Эр-тэр. Этот мальчик с благородными манерами всегда нравился маршалу, и Рэс-вэр предпочел бы иметь его в числе подчиненных, а не противников, но Лен-ера явно отдавала ему предпочтение. Еще бы, лорг молод, красив, знатен, талантлив, у него хорошая репутация. Пока, правда, Эр-тэр не давал повода для серьезного беспокойства, но, кто знает — маршалу не удалось еще зондировать его мозга. Сегодня парень выбывал из игры, и это главное. Маршал отбрасывал всех прочих лоргов и другую знать Королевства — они не стоили его внимания, он даже не думал о возможном появлении новых соперников — кто бы это посмел! Теперь, когда он оставался один на один со своей любимой, Рэс-вэр возьмет воздвигнутую ею крепость, чего бы это ему не стоило!

Кроме того, сам маршал имел о себе неплохое мнение. Физически он был сильнее всех, кого знал. Его интеллект высоко возвышался над средней для Эрсэрии планкой, и, хотя Уэл-тэр зачастую оказывался хитрее, даже он не мог вести свою игру за спиною Рэс-вэра. Карьера маршала ознаменовалась победами в Малом Шаровом Скоплении, в битве у Луатары, в сражениях с Большим Графством и Всегалактическим Союзом… Из более чем шестидесяти битв, позднее названных великими, Рэс-вэр выходил победителем и только один раз потерял часть эскадры при взрыве сверхновой… Внимательно разглядывая свое лицо, маршал каждый раз приходил к выводу, что оно великолепно, и ни одна женщина, в принципе, не должна перед ним устоять — сильный бронзовый загар, волевой подбородок, стремительный взгляд серых глаз, цвет которых он никогда не менял, брови и нос, придающие сходство с бесстрашным хищником, всегда готовым к битве — разве это не лучшие черты, какими природа может наградить мужчину?

Рэс-вэр знал у себя только один недостаток (хотя самому ему никогда не пришло бы в голову считать это недостатком) — он был равнодушен к чистому искусству. Маршал не без оснований считал, что любое творение рук человеческих должно иметь явный смысл и определенное предназначение, а не являться некой аурой чувств сумасшедшего автора, которую еще необходимо в нем обнаружить… Но Лен-ера обожала искусство. Она слыла непобедимым бойцом комнат иллюзий, которые сам Рэс-вэр терпеть не мог (как и вообще все нереальное и внушаемое), она держала большую коллекцию мыслительных картин и не пропускала ни одной выставки на Эрсэрии. Однако этот маленький недостаток маршал намеревался изжить, как только ему удастся достаточно сблизиться с возлюбленной, не у себя, так у нее…

Рассуждая таким образом, Рэс-вэр проводил взглядом Эр-тэра и вошел в центр связи, где сидел, в сотый раз пересчитывая карту вероятностных положений, Первый Советник.

— Ну как беседа? — прогремел маршал прямо с порога.

Уэл-тэр поднял голову и подождал, пока вокруг помещения сомкнется звуко и волнонепроницаемый силовой колпак.

— Как всегда — самоуверен и непоколебим. Даже нагл, — ответил он, скрестив на груди руки и поднимаясь со своего места.

— Наши сведения подтвердились?

— Полностью, Рэс-вэр. Он отказался присутствовать на ассамблее, утверждая, что спешит отвезти посылку любимому брату.

Маршал хмыкнул.

— Бедный мальчик, его конспирация никуда не годилась!

Уэл-тэр многозначительно поднял указательный палец.

— Их конспирация! — поправил он.

— Лен-ера?

— Конечно.

Рэс-вэр недовольно зашагал по комнате.

— Этого следовало ожидать, — заметил он. — Как и я, она всегда борется до конца… Почему же не поймет, что для нее все только к лучшему — к чему такое сопротивление?.. Неужели не видит, что я жизнь готов отдать… — маршал резко прервался, замер и поднял голову. — Что они затеяли?

— А что, по-твоему, можно искать в прошлом?

— Что — понятно. Но, как-то не верится, что ЭТО можно найти. Кто был от Института?

— Церт-тэр.

— Угу. Он, конечно, не умеет держать язык за зубами?

Уэл-тэр улыбнулся.

— Да, конечно. Послал извещение в свою коллегию еще с орбиты Австранта.

— И что?

— Короны они не нашли. Нашли что-то другое.

— Эр-тэр спешит покинуть Эрсэрию…

— Да, накануне настолько важных для него событий. Жертвует своим голосом и голосами своих сторонников на ассамблее просто потому, что «брат ждет какой-то заказ». Как тебе такая мудрость?

— Игра становится серьезней.

— Согласен. И Лен-ера и Эр-тэр сильные противники. Возможно, им даже удастся помешать нашему плану. Пока не знаю как, но вероятность есть.

Маршал поморщился.

— Ты опять о своем. Давай сперва проведем ассамблею, а там посмотрим.

Уэл-тэр смело посмотрел в глаза маршалу.

— Прекрати ты ее жалеть! Они играют жестко. В этой игре нас с тобой жалеть не станут!

— Тебя — может быть. Я ничего не потеряю, найдут они Корону или нет.

— Да ты же сам говорил, что нужна встряска…

— Говорил, и что?

— И сам говорил, что Лен-ера станет недосягаемой, если распустит оба Совета. Сам говорил, что ее гордыня приводит тебя в бешенство…

— А это тебя не касается!

— Они же разрушат Государство!

Советник задел больную струну. В глазах Рэс-вэра вспыхнуло что-то разрушительное, но тут же угасло. Маршал задумался.

— Они или мы, Уэл-тэр? — тихо спросил он.

Советник непонимающе поднял брови, но его голос прозвучал жестко:

— Рэс-вэр! Мы обсуждали это тысячу раз!

— Ладно… Договорились действовать, давай действовать.

Советник нахмурился.

— Я предпочел бы более активные шаги. Пришло время!

— Еще нет, — теперь голос маршала отдавал такой сталью, что даже Уэл-тэр вздрогнул, понимая, что продолжать спор не в его интересах. — Свое решение сообщу вечером. Поздно еще не будет.

— Возможно и нет…

— Куда летит наш мальчик?

Уэл-тэр указал на карту.

— Вот сюда, — он мысленно выделил область между двумя черными дырами и сверкающим за ними двойным белым гигантом, сразу занявшую весь экран. — Это за пределами основных трасс.

— Хорошенькое местечко… — пробормотал маршал, изучая информацию, выданную в виде таблицы Магнитным Мозгом.

— Эр-тэр уверен, что все сохраняет в тайне, — на губах Уэл-тэра мелькнула слабая улыбка. — Мы оставим корабли тут, — две точки на карте осветились. — Когда его «Странник» получит приветственный сигнал с кораблей патруля, у парня уже не будет возможности отступить — тут негде разогнаться. Эр-тэр выбрал прекрасное место для собственной ловушки!

— Ты его недооцениваешь, — проворчал маршал. Как и Лен-ера, Эр-тэр рос на его глазах. Про себя Рэс-вэр всегда считал Эр-тэра своим учеником и втайне даже гордился им.

— А ты переоцениваешь…

— Хватит. Зови своих молодчиков.

В дверях появились два офицера — офицер Безопасности и офицер Правительственной Охраны — силовая стена мешала им пройти. Уэл-тэр отключил стену и включил за спинами эрсэрийцев.

— Тенс-тэн и Вар-тэн, — обратился он к офицерам. — Вы с максимально возможной скоростью, прямо сейчас отправитесь в точку, указанную на ваших маршрутных картах, дождетесь фрегат «Звездный Странник», арестуете лорга Эр-тэра по обвинению в неподчинении решению Малого Совета и будете держать его подальше от Эрсэрии до особого моего распоряжения!

— Можно вопрос, сэр? — осведомился офицер безопасности. — Советник Эр-тэр сейчас в столице?

— Да, Вар-тэн. Думаю, еще сегодня он выйдет в космос.

— Почему тогда не арестовать его здесь и сейчас?

— Ты задаешь слишком много вопросов, — сообщил маршал. — Вам вручили официальные приказы? Этого службе Правительственной Охраны теперь недостаточно?!

— Не волнуйтесь вы оба — все в рамках закона, — успокоил Уэл-тэр. — Было бы проще арестовать Эр-тэра здесь, на Эрсэрии, но, пока он здесь, он еще ни в чем не виноват.

— Еще вопрос, сэр, — это уже спрашивал Тенс-тэн. — Что делать в случае сопротивления?

Уэл-тэр удивленно поднял брови, словно не понимая, как могут возникнуть подобные вопросы. Вмешался маршал.

— Вас это не касается. На этот случай на заданной позиции будет ожидать «Гордость Трона». Еще вопросы есть?

Офицеры потрясенно переглянулись, но промолчали, развернувшись на каблуках. «Гордость Трона» являлся одним из самых мощных королевских тяжелых крейсеров — до сих пор этот монстр нес охрану пограничных секторов Королевства. Вызов такого корабля для захвата какого-то фрегата указывал на особую серьезность задания.

— «Гордость Трона»? — удивился Уэл-тэр, когда они остались одни с маршалом. — Зачем столько шума?

— Говорю тебе, ты недооцениваешь мальчика — от этих двух недоумков Правительственной Охраны он уйдет даже на корвете и даже в метеоритном облаке. Ладно, шучу. В любом случае стоит перебазировать крейсер — скоро он понадобится мне в семнадцатом секторе… Ларкона всегда была оплотом недовольных…

— Независимых, — поправил Уэл-тэр.

— Это одно и то же.

— И на этом ограничишься? — недоверчиво уточнил Советник.

— Пока да.

— Мы потеряем время.

— Неважно. Чем сложнее, тем лучше! — не обращая внимания на укоризненный взгляд друга, Рэс-вэр отправился на встречу с любимой.

Прошло минут пятнадцать. Ничего не менялось. Охранники занимались своими делами, все время болтая по связи, Велт сидел на траве и переговаривался с Сергеем, пытаясь его успокоить. Белоснежные корабли скользили по океану, а «Серп наслаждения» слепил глаза своим блеском…

Наконец Сергей увидел, что Велт, а затем и охранники смотрят вверх. Сам землянин не мог проследить за взглядами эрсэрийцев и терпеливо ожидал, пока пятнистый марлинг не опустится настолько, чтобы и он мог разглядеть седока.

К ним приближался Кам-тэн. Инспектор был удивлен, рассержен и страшно недоволен, что его вызвали. Минуты три он усердно спорил с охраной, а затем развел руками и тоже уселся на траву рядом с Велтом.

Еще через несколько минут все повскакивали на ноги и стали навытяжку, почти так же неподвижно, как и парализованный Сергей. Только Кам-тэн, хоть и поднялся, но не выказывал того почтения, которое застыло на лицах охранников и Велта, нетерпеливо барабаня пальцами по ордену на груди.

С неба опускалась антигравитационная повозка, золоченая, с огромным ослепляющим игрой света королевским гербом, запряженная тремя парами чисто-белых марлингов. С двух сторон от нее на здоровенных огненно-рыжих марлингах восседали два офицера в коричневой форме. Кортеж возник неожиданно, стремглав упал с неба и замер прямо перед носом Сергея, обдав его потоком воздуха и едва не сбив с ног. В карете сидела Лен-ера в черном с серебром и с маленькими, похожими на жемчуг, голубыми камешками наряде, и в высоком головном уборе. Она выглядела красивой, как никогда, а воздушная карета, запряженная крылатыми львами, превращала принцессу в мифическую богиню древности. Все, в том числе и Кам-тэн, отдали честь, все были удивлены, а инспектор, к тому же, не скрывал возмущения.

— Что это значит? — выпалил он, едва Лен-ера ступила на землю.

— А в чем дело? — принцесса обвела всех взглядом и заметила землянина, стоящего неестественно прямо. Она вздрогнула. — И давно он так стоит?

Охранник открыл было рот, но Лен-ера резко остановила его.

— Немедленно отпустите! Это так вы обходитесь с моими гостями?

Охранники разинули рты. Они действительно никому в галактике не подчинялись, никому, кроме Короля, а теперь его дочери. Прибор тут же щелкнул, освобождая землянина, и Сергей с непроизвольным стоном вытер со лба пот и осел на траву.

— Ваше Высочество, — отрапортовал охранник. — Биокод этого человека неопознан. Я приказал задержать его на основании…

— Не опознан? Вот как… — принцесса с улыбкой посмотрела на Кам-тэна.

Тот вскипел.

— Вот, слышите?! Что это значит?! Я сам, лично, произвел регистрацию этого мальчишки! Один раз до задания и второй после… Как так, неопознан?!

— Что вы говорите? — игривая ирония Лен-еры удивила всех еще больше, чем ее появление.

— Что за шутки, принцесса?

— Никаких шуток, Кам-тэн. При чем тут «шутки»?

— Но я два раза…

— Не расстраивайтесь так, инспектор. Не помните ли, где находился «Странник» в момент обоих регистраций?

— Но… — неожиданно инспектор понял, и его взгляд стал совсем сердитым.

— В то время, как вы понимаете, общегалактической картотеки еще не существовало. — Лен-ера шутливо развела руками. Даже Сергей, не совсем представляющий, что происходит, понял, что все это заранее подстроено ею.

— Но, по возвращению в наше время, картотека корабля должна была соединиться с общим каналом св…

— Но не соединилась, — вздохнула Лен-ера. — Кто-то на корабле поступил халатно. Что же теперь делать?

— Вы смеетесь надо мной! Их обоих задержали в «Серпе наслаждения», а туда Велт никогда не попал бы, если бы не получил обещанной суммы! Картотека соединилась, но… не вся… не так ли?

— Удивительно, правда? — озадаченно согласилась принцесса. Весь вид красавицы говорил о полной невинности, а блестящие глаза не давали сомневаться в обратном.

— Нет, вы невыносимы! — инструктор хмуро уставился в землю. — Что мне теперь делать?! Я уже подал иск…

— Иск на человека, который не является еще членом Ассоциации? Но, как вы могли?

— Прекратите издеваться! Ваши шутки… — Кам-тэн серьезно расстроился.

— Иск можно забрать.

— А Велт? С ним что делать?

— Он обвиняется в том, что не по уставу обходился с младшим по званию, у которого, как выяснилось, звания в помине нету… — она виновато улыбнулась. — Я правильно понимаю?

— Ну… Ваше Высочество! — инспектор стал пунцовым от возмущения. Быстро развернувшись, он полез на своего марлинга, сопровождая все действия ворчанием себе под нос. На смех Лен-еры Кам-тэн оглянулся, но только укоризненно покачал головой.

На протяжении разговора офицеры в коричневой форме мало отличались от статуй, а вот охранники планеты растерянно смотрели то на инструктора, то на принцессу. Один из них не выдержал.

— Что же нам делать, Ваше Высочество? — почтительно спросил он. — Человек с незарегистрированным биокодом не может оставаться на планете.

— Так зарегистрируйте его, — пожала плечами Лен-ера. — Чего же вы ждете?

— Ах вот как! — Кам-тэн еще не успел взлететь и теперь собирался слезать обратно. — Он все-таки будет зарегистрирован?!

— Но вам-то я его не отдам, не надейтесь, — милая улыбка принцессы заставила инспектора выругаться про себя и поспешно поднять марлинга в небо.

Когда ситуация прояснилась, охранники стали действовать с профессиональной быстротой. Один из них отстегнул с пояса коробку передатчика, извлек из нее тонкую пластинку, приложил на некоторое время к рангмеру Сергея, вставил на место и вопросительно посмотрел на принцессу.

— Регистрировать код? — спросил он тоном подчиненного.

— Да, конечно.

— В какой группе?

Лен-ера задумалась, словно не ожидала этого вопроса.

— Он прошел подготовку, как десантник… Думаю, К-241 дробь У.

Пальцы охранника уже скользнули по пульту, когда он неожиданно поднял голову.

— Что вы сказали? Специальная группа?!

— А что? — своим неповторимым движением Лен-ера передернула плечами. — Группы бывают разными, что тут удивительного?

— Нет, но ведь это секретный отдел?

— Да, Королевская Разведка. — Лен-ера умышленно стала показывать нетерпение.

— На нем форма Свободного Флота! — не унимался охранник. Остальные его товарищи удивленно смотрели на принцессу, думая, что та их разыгрывает.

— Ну и что?

— Чтобы человек, никогда нигде не числившийся сразу попал в спецгруппу? У него даже нет статуса жителя…

— И, что вас удивляет? — на этот раз удивилась Лен-ера. В ее голосе послышались повелительные нотки. — Я не могу выбрать в собственную часть того, кого считаю нужным?

— Я не смею спорить, — охранник развел руками, возвращая прибор на пояс. — Но мой ранг не позволяет мне регистрировать в группу, по статусу выше моей собственной…

Сергей не мог знать, что все это для него значит. Он только догадывался, что благодаря власти этой красавицы может попасть куда-то повыше, чем этого хотелось бы, наверное, Эр-тэру. Самого Эр-тэра тут не было, а Велт выглядел таким потрясенным, словно наблюдал рождение нового чуда света, и Сергей боялся обращаться к нему за разъяснениями.

— Хорошо, я сама зарегистрирую его, — заявила принцесса, нетерпеливо подзывая своего офицера. Охранник послушно кивнул, подавая пластинку с биокодом землянина. Офицер в коричневой форме вставил ее в паз своего ремня.

— К-241 дробь У? — повторил он.

— Да, Тэл-тэр. Третья категория, пятое подразделение, должность младшего офицера.

— Свободный разведчик! — понял охранник планеты. — Я такого еще не помню!

— А ты помнишь еще одного землянина? — уточнила Лен-ера.

Охранник посмотрел на Сергея с интересом и с каким-то уважением. Видимо, он пытался оценить, что такого особенного есть в этих самых никому неизвестных землянах.

— Нет, не помню, но… Обычно в эту группу переводят только старших офицеров специальных служб и только за особые заслуги…

— Этот человек их имеет.

Офицер продолжал делать какие-то операции с пластинкой.

— Повтори свой код! — обратился он к Сергею.

— Подтвердите регистрацию, — обратилась Лен-ера к охранникам, а затем и к совсем ошарашенному Велту. Наконец и она сама дотронулась браслетом до пластинки.

— Все. Ответ получен! — отчеканил офицер. Он подошел к Сергею, крепко сжал его локоть и закрепил на груди небольшой королевский герб с изображением комет трех цветов: синего, белого и красного — уже настроенный на биокод землянина, а к поясу пристегнул неизвестное Сергею тяжелое короткоствольное оружие.

Лен-ера удовлетворенно улыбнулась.

— Садись в карету! — бросила она Сергею и сама легко взлетела на мягкие сиденья. Едва землянин поднялся следом, белые марлинги тяжело взмахнули крыльями.

— Значит, я свободен?! — сам у себя спросил Велт. Уже сверху Сергей видел, как десантник с самым веселым видом оседлывает откуда-то взявшегося марлинга. Мысль Велта лучилась оптимизмом и жизнелюбием: — Еще свидимся, землянин!

Вернувшись в свой кабинет, Рэс-вэр отослал офицеров, вызванных им еще утром. Сейчас маршала интересовало другое дело. Впрочем, оно интересовало маршала уже давно, но при жизни Короля Рэс-вэр не решался, а потом и до сих пор все его старания оказывались напрасны — не выпадало подходящего случая… В этот день все, как будто, складывалось удачно.

Рэс-вэр удобно уселся в кресло перед экраном. Поразмыслив некоторое время, он решил начать и вызвал доверенного офицера армейской разведки. На экране возникла щеголеватая фигура.

— Все в порядке, Зег-тэр?

— Да, сэр!

— Камера установлена?

— Операция проведена успешно.

— Коричневые не догадываются?

— Они не могут догадываться — камеру доставила живая певчая птичка.

— Ты думаешь, их не удивило, что пернатый прошел силовое поле?

— Его никто не видел. А потом, птица могла влететь через ворота, когда их открывали посетителю, или ее могла принести сама принцесса — она ведь любит птиц.

Маршал удовлетворенно кивнул.

— После операции приборы должны быть уничтожены!

— Конечно, сэр! Я знаю свою работу.

— Проверьте людей и ждите!

На экране появился другой человек и на другом фоне.

— Где Лен-ера? — спросил его маршал.

— Она зарегистрировала человека со своего корабля, после чего занялась подводным плаванием в Древнем городе.

— Человека со своего корабля? Что еще за человек?

— Землянин. Утверждал, что прошел подготовку на космодесантника на «Звездном Страннике» и выполнил одно задание.

— Интересно, — на мгновение Рэс-вэр задумался. — К какой группе его причислили?

— Нет возможности узнать.

— Значит, спецгруппа. Гм… Интересно какая? И зачем это ей вербовать себе каких-то инопланетян?

— Мне не известно, сэр.

— Уэл-тэр много бы дал, чтобы получить этого землянина и все, что тот знает… Задание… Впрочем, она может делать, что пожелает. Все-таки она принцесса… Сообщите, когда вернется!

Рэс-вэр потер руки. Все было готово. Пока, чтобы не возбуждать нервы, маршал решил отключиться, погружаясь в нечто среднее между медитацией, сном и потерей сознания.

Через час его вернул к жизни сигнал в браслете. На экране терпеливо ждал молодцеватый парень в фиолетовой форме.

— Слушаю? — отозвался Рэс-вэр.

— Ее Высочество возвращается во дворец.

— Пешком?

— В карете.

— Отлично. — Рэс-вэр стал ждать. Через некоторое время ему сообщили:

— Принцесса направляется в комнату грез.

Все шло просто превосходно. Маршал самодовольно усмехнулся — что ж, для него это не самая большая победа. После долгих полетов Лен-ера заболевала ностальгией и любила посмотреть на Древний Город, а после города всегда отправлялась мечтать. Расчет верный!

Вот уже перед ним появилась комната грез в королевском дворце. А вот и принцесса… Как всегда в таких случаях выглядит чуть уставшей и задумчиво-мечтательной. На губах загадочная улыбка… Она прошла к стене, включила автомат, устроилась в легкой ложе, почти полностью разогнув ее. Вот она приподнялась… Распускает волосы и они закрывают все лицо темной вуалью, спускаясь до груди… Освобождается от легкой черной с серебром накидки: она любит чувствовать себя как можно свободнее…

Рэс-вэр видел все так, словно стоял рядом. Экран просто убрал разъединяющие их стены и соединил расстояния. Маршал чувствовал себя, как сумасшедший. Увидел бы его сейчас капитан Терлот, разбитый со всей своей эскадрой в Горящей Пустыне! Терлот не за что не узнал бы врага, которого называл бесчувственным роботом с магнитным мозгом…

Маршал любил так страстно, как только мог любить непобедимый непреклонный гигант. Ему великого труда стоило не забыться и не шагнуть в пластик экрана, широко раскинув руки для объятия…

Мгновение, и солдат победил человека, как побеждал всегда. Рэс-вэр вспомнил, зачем он здесь, и что должно сейчас решиться. Его рука коснулась клавиши. Лен-ера находилась в забытьи, а значит не могла почувствовать слабые импульсы маленького приемника, закрепленного у изголовья ее ложи. Запрокинув голову, маршал зондировал мозг своей нимфы…

Через минуту коробочка биозонда разложилась на молекулы, растворилась в воздухе и в материале пола и ложи. Рэс-вэр тяжело поднялся на ноги. Состояние Лен-еры, сложность микроскопического устройства, импульсы которого не должны были быть замечены ни одним прибором охраны — все это делало изучение поверхностным, все это не давало маршалу проникнуть в глубину сознания и изучить память возлюбленной. Но Рэс-вэр узнал все, чему принцесса придавала значение, как самому важному, он соединился с ее ощущениями и видел ее мечты. Он узнал все, что хотел знать.

Он узнал, что нужен Лен-ере только как нечто привычное и обыденное, без чего стало бы пустовато, так как оно существовало всегда, всю ее жизнь. Лен-ера оставалась к нему равнодушна, он ожидал этого и заранее готовился к борьбе. В самых глубинах ее души маршал не смог отыскать заветного чувства или, хотя бы, намека на него. Зато он обнаружил в ее сердце влечение к другому. Не любовь, это чувство трудно было даже назвать влечением, но, отличный психолог во всем, что не касалось его самого, Рэс-вэр решил, что понял смысл обнаруженного — женский интерес и даже немного больше. Лен-ера сама еще могла не знать, что симпатизирует этому человеку, но уже стала пленницей своего интереса!

Принцесса предпочла ему какого-то ребенка с никому неизвестной Земли! Рэс-вэр был взбешен. Он жалел только об одном: образ землянина остался ему неизвестен. Будь Сергей сейчас рядом, его не спасло бы ничто — ни Лен-ера с ее Королевской Охраной, ни Служба Безопасности — никто и ничто!

Опять мгновения оказалось достаточно, чтобы укротить клокочущую в груди ярость. Шагнув сквозь стену, Рэс-вэр оказался в центре связи. Не обращая внимания на пронизывающий взгляд друга, он подошел к глазу Мозга и через секунду уже кричал эрсэрийцу на экране:

— Конвект! Немедленно!

— Что такое? — равнодушно осведомился Уэл-тэр.

— Эр-тэр улетел?

— Да.

— Землянин с ним?

— Понятия не имею! — Уэл-тэр заинтересовался. — Ты за ним охотишься?

— Я начинаю операцию!

— Превосходно! — Советник импульсивно вскочил, приближаясь к пульту у центральной карты. Маршал произнес заветную фразу, и Уэл-тэра больше ничего не могло интересовать.

— Капитан «Гордости Трона» слишком скрупулезен и честен, от него мало толку… — вслух рассуждал маршал. Затем он обратился к экрану:

— Губернатора, быстро!

Еще минут через десять на экране возник мужчина с усталыми глазами в белом с драгоценностями кителе, украшенном орденом старшего офицера армии.

— Слушаю, — сообщил он.

— Нан-вэр, в ближайшее время, где-то через десять суток, — Рэс-вэр стал уже совершенно спокоен. — К вам прибудет фрегат ВБУ 210А лорга Эр-тэра. На этом корабле пассажиром летит некий землянин, имя — Сергей. Этот человек опасен. Проследить за его исчезновением! На физическом уничтожении не настаиваю. По исполнению — доложить!

— Не совсем понял?

— Я не повторяю дважды! Исчезновение землянина должно быть произведено под видом любого разбоя, которого у вас там хоть отбавляй — как тебе заблагорассудится, и тихо — никто, в том числе и Эр-тэр, не должны подозревать спецслужбы!

— Кто этот человек?

— Тебя не касается! Тебе поручают самое важное задание за последние двести лет! И смотри: на Конвекте давно пора навести порядок!

— Но, сэр…

— Все! — Рэс-вэр щелкнул по выключателю. Переведя дыхание, добавил уже для Советника: — Плюс ко всему, это должно задержать Эр-тэра на Конвекте — у твоих людей будет лишнее время подготовиться к встрече.

Уэл-тэр, хоть и удивился, не подал вида: у него оставались куда более серьезные дела, и ему, в принципе, было безразлично, с кем и как маршал выясняет отношения. Откинувшись в кресле, Первый Советник посмотрел на Рэс-вэра.

— Ну что, начинаем?

Рэс-вэр коротко кивнул.

— Она станет моей, я завоюю для нее весь Космос! — на приглушенный рев маршала Уэл-тэр пожал плечами и улыбнулся — мотивы Рэс-вэра казались ему забавными, но это не имело значения.

— Что мне делать?

— Немедленно закрой маяки. Допускать к связи только по моему паролю. Ненадежных людей сними. Отдай приказ кораблям Галактической Безопасности перейти на вторую готовность. Собери моих офицеров — я вызываю флот! Для всех остальных служб — мы проводим крупномасштабные учения в связи с намечаемой ассамблеей и возможными в ситуации смены политического курса террактами со стороны различных группировок оппозиционеров…

Уэл-тэр многозначительно усмехнулся:

— Таким ты мне больше нравишься!

Маршал направился к выходу.

— Ты куда? — насторожился Уэл-тэр.

— Хочу поговорить с ней!

Советник недовольно поморщился, но отговаривать Рэс-вэра было бы бесполезно.

На «Страннике» Эр-тэр провел Сергея в центр управления. В центре стояла тишина. Пилоты переговаривались в полголоса. Все давно подготовили к отправлению, и ждали только капитана.

— Все в порядке, — сообщил Ан-тэр, появляясь сквозь стену. — Отметил маршрут у служб безопасности — до Конвекта.

— Можно посмотреть на карты? — поинтересовался Эр-тэр.

— Да, — капитан кинул в паз на пульте стеклянный шарик, который принес с собой. На мониторах возникли пространственные карты разных участков галактики. — Трасса не из лучших. — Ан-тэр стал мысленно указывать на условные желтые трубы коридоров. — Весь путь до Конвекта займет девять суток двенадцать часов. До Ларконы — столицы сектора — по Внешнему коридору покроем большую часть пути — шестьдесят семь тысяч световых лет. Затем по Коридору Мучеников вернемся до лаборатории, и опять мимо Ларконы до Конвекта. Все таможенные вопросы улажены — остановок не будет… А вот дальше…

Эр-тэр внимательно посмотрел на последнюю карту, куда указывала сейчас мысль капитана. Нечеткая звездная ветвь спиралевидной галактики находилась в стороне от обозначенной другим цветом цели путешествия. Ближе всего к цели сверкали две белые звезды, линии гравитации которых переплетались. Еще два странных цветных объекта находились на значительном даже в астрономических понятиях расстоянии от этой двойной звезды, но толстые линии их полей практически дотягивались до звезд, создавая с разных сторон от них энергетическую сеть.

— Сектор не изучен, — сообщил Ан-тэр. — Обе звезды даже не имеют названий — только номера в астрономической картотеке. Число спутников не известно, как мы думаем, место на карте с Австранта может располагаться на одном из них. Двигаться придется медленно, высылая вперед зонды. Велика опасность попасть в энергетическую яму на каждом переходе из гиперпространства.

— Сможешь пройти по этому курсу?

— Да, сэр, я стажировался на «бездорожье». Утроим внимание… В лучшем случае от Конвекта до цели уйдет шесть суток.

— Итого, полторы декады, — подытожил Эр-тэр. — Хорошо. Стартуем. — Советник уже поднялся, когда его окликнул пилот.

— Сэр! Портовый катер. Просят впустить.

— Что еще такое? — Эр-тэр напрягся, готовясь увидеть кого-нибудь из людей Уэл-тэра, но тревога оказалась ложной — в центр вошла одна Сель-вена.

Кивнув всем, фрейлина сообщила:

— Я лечу с вами.

— В какой роли? — не понял Эр-тэр.

— Сергею нужна помощь. Мне поручено быть рядом с ним.

Сергей и лорг переглянулись. Землянин пожал плечами.

— Тебя ведь, как и твою госпожу в прошлый раз, бесполезно отговаривать? — на всякий случай спросил Эр-тэр.

Сель-вена улыбнулась, кивая.

— Отправляемся. — Эр-тэр вышел один.

Сергей вопросительно посмотрел на девушку. Ее общество доставляло много приятных минут, к тому же, они неплохо понимали друг друга — Сель-вене едва исполнилось тридцать лет, и, по меркам королевства, она считалась таким же ребенком, как и сам землянин. Новое путешествие обещало стать не таким уж скучным.

Однако на Гельбене ничего узнать не удалось. «Странник» приземлился в северном полушарии планеты, где размещались подземные хранилища. Сель-вена, как и обещала, сразу после посадки покинула каюту, неизвестно куда направляясь.

Сергей заказал синтезатору земной вишневый компот, ел его и разглядывал унылый пейзаж снаружи, спроецированный на стену каюты.

Из темноты какой-то луной проглядывало белое светило. Над каменистой неровной почвой нависала густая дымка, напоминающая туман. Почти рядом поднимался огромный металлический купол склада. Над ним тяжело кружили машины, только отдаленно напоминающие те тарелки, которые Сергею уже приходилось видеть. Свет их узких фар оставлял за камнями и острыми выступами длинные расплывчатые тени. «Странник» висел над ровной площадкой, загроможденной металлическими конструкциями, между которыми деловито копошились покрытые инеем многорукие роботы…

Погрузка по каким-то причинам заняла вместо трех часов, как предполагалось, все шесть. Как только контейнеры доставили, фрегат взмыл во вселенную, стараясь нагнать потерянное время за счет скорости.

Сель-вена вернулась ни с чем. Сергей не сомневался, что фрейлина старалась получить нужную ему информацию — ей очень хотелось убедить землянина раз и навсегда оставить мысли о Лите.

Полет продолжался около тридцати часов и не ознаменовался ничем интересным. Сергей купался с Сель-веной в «море», играл с ней в комнате иллюзии и обучался стрельбе из барвапа.

Когда голос капитана объявил о прибытии в порт Конвекта, Сергей поспешил в центр управления, надеясь застать там Эр-тэра. Стоянка обещала быть долгой, и землянин убедил лорга разрешить ему отправиться с Ан-тэром в управление порта. Сам Ан-тэр не возражал, но заметил, что в городе лучше появляться в серо-голубой форме пилота, чем в пятнистом многофункциональном обмундировании разведчика — не стоило привлекать к себе такого внимания. По той же причине Сергею посоветовали оставить свое оружие в каюте. Сель-вена отказалась сопровождать их, так как, несмотря на все уверения в обратном, считала атмосферу Каборса непригодной для дыхания.

Едва открытый белый бот с большим гербом Эрсэрии на корме прошел шлюзовую камеру ангара, как его встретил эскорт маленьких катеров, на самом большом из которых, в парадном кителе, во весь рост стоял рослый краснокожий начальник порта.

— Приветствую вас на Конвекте! — громко произнес он, кивая в знак почтения к гербу на боте.

— Мы хотели бы поскорее попасть в управление. — Ан-тэр, совершенно проигнорировав правила хорошего тона, не остановил бота, и катера вынужденно двинулись на той же скорости следом.

— Вы не могли бы сначала представиться? — вежливо уточнил начальник.

— Капитан фрегата «Звездный Странник» лорга Эр-тэра Ан-тэр. Этого достаточно?

— А имя вашего спутника?

— Мой пилот Сергей.

Удовлетворенный ответом, начальник дал команду людям на катерах, и эскорт выстроился правильным кубом вокруг эрсэрийского бота.

Конвект выглядел довольно дружелюбно. Солнца видно не было — оно скрывалось за густыми высоко повисшими облаками, но ветер, трепавший серо-голубую куртку Сергея, казался теплым. Дышалось легко, и гравитация явно слабее земной — ощущалось слабое головокружение и какая-то не слишком приятная легкость.

Позади исчезало поле космодрома, а дальше, насколько хватало глаз и в ширину и в высоту, раскинулся город. Его постройки делились на те, что стояли на земле и те, что размещались в несколько ярусов прямо в воздухе. Одни корпуса поражали своей угловатостью, другие имели сглаженные округлые формы. Материал домов казался одним и тем же — большие матовые плиты, которые можно было бы принять за монолитные, если бы не полупрозрачность, выдающая упругость полимера. Голой земли нигде не наблюдалось — кругом одни и те же серые плиты.

Жизнь в городе шла своим чередом. С порта непрерывно поднимались корпуса лайнеров, куда меньше тех, что Сергей видел на Эрсэрии, но все равно достаточно большие. Небо представляло собой многоярусную улицу, по которой в строгом порядке проносились катера, больше похожие на красивые игрушки, чем на средства передвижения. Улицы и воздушные эстакады наполняли пешеходы всевозможных рас и наций. Со стороны порта доносился грохот, смешивающийся с шумом улиц в единый низкочастотный гул. Повсюду на пути встречались экраны разных размеров с рекламой, увеселительными шоу или дорожными знаками — они издавали свои звуки, мелодии, крики или визг, которые при приближении на время поглощали окружающую какофонию, но затем сразу же растворялись в ней.

Тарелка бота и ее эскорт послушно скользили в потоке общего движения над крышами наземных домов, в большинстве своем плоских, окруженных высокими парапетами и покрытых зеленью из деревьев и цветников. Впрочем, зелень здесь встречалась только на крышах, из-за чего нижний ярус города имел вид увеличенных в сотни раз клумб земной городской площади…

Бот и катера эскорта направлялись к длинному небоскребу, протыкающему собой все ярусы города и уходящему своей верхней, кажущейся цельно металлической, частью в скрывающие солнце облака. На уровне каждого яруса города на небоскребе размещались большие круглые площадки, края которых светились сигнальными огнями.

Промчавшись над краем одной из площадок, бот, только теперь оставленный катерами сопровождения, плавно затормозил в нескольких сантиметрах над плитами пола. Начальник порта уже молодцевато спрыгнул с борта своего катера и спешил к гостям.

— Позвольте мне, сэр, лично сообщить о вашем прибытии! — крикнул он. — Я скоро вернусь!

Начальник сбежал по лестнице внутрь здания, на ходу отмахиваясь от почтительных приветствий. Сергей и Ан-тэр осмотрелись, не вставая со своих кресел.

— Странно как-то, — недовольно заметил Ан-тэр. — Похоже, нам хотят устроить торжественный прием, а это не входит в планы.

Через минуту человек в зеленом мундире офицера порта пригласил капитана последовать за ним.

— Подожди в машине. Через три минуты буду. — Ан-тэр кивнул землянину, открывая дверку бота.

Сергей остался один.

Кроме их тарелки, на платформе располагалось полным полно как разной техники, так и ее владельцев. Одни инопланетяне сидели в своих машинах, другие расхаживали от одной машины к другой, третьи обедали, устроившись в креслах на парапете… Сергей то и дело ловил на себе любопытные взгляды, привлеченные торжественным появлением эрсэрийского бота и золотистым гербом на его корме.

Народ тут был разный. Одних выделяли чрезмерно быстрые глаза с совершенно черной радужкой и худощавые подвижные фигуры, других — слишком короткие мощные ноги и широченные плечи…

Особенно привлекла внимание землянина группа пилотов, держащаяся обособлено от всех остальных совсем рядом с его ботом. Их насчитывалось десять человек. Все они имели рост не больше метра шестидесяти, все носили длинные волосы ярко-желтого цвета, все обладали совершенно белой, нежной кожей, сквозь которую просвечивались прожилки, и лицо каждого скрывала маска из темного стекла. Тонкие звенящие голоса этой группы долетали до слуха землянина. Приглядевшись, Сергей заметил среди инопланетян четырех женщин. Их фигуры, как ни странно, оказались заметно мощнее фигур парней, и даже голоса звучали более грубо. Вся компания беззаботно чирикала на языке, не входившем в число известных землянину.

Еще Сергей обратил внимание на трех спортивного телосложения молодцов в темно-красных комбинезонах, лениво переговаривающихся, опираясь на стенку чуть вытянутой тарелки, выглядевшей воинственно из-за дополнительных крыльев и толстых прозрачных перекрытий между сиденьями. Все трое были в черных непрозрачных шлемах, из под которых, как показалось землянину, они то и дело поглядывали в его сторону.

Ан-тэр отсутствовал не долго — через четыре минуты он появился на посадочной площадке вместе с усатым краснокожим в зеленой форме, с которым оживленно спорил. Капитан махнул Сергею рукой, и землянин ответил кивком.

И тут какое-то движение заставило Сергея повернуть голову.

Один из парней в красном в два прыжка оказался рядом с компанией белокожих пилотов. Два его товарища уже сидели в своей тарелке, подводя ее к первому. Быстрым тренированным движением первый нанес удар двумя пальцами руки по шее нежному белому мужчине. Тот бесшумно обмяк, упав на руки парню в красном, легко взвалившему тело на спину и нырнувшему в распахнувшуюся дверь своего катера, тут же оторвавшегося от парапета и взмывшего в небо.

Прежде, чем Сергей смог опомниться от изумления, одна из белокожих женщин запрыгнула в единственный готовый к старту транспорт, обнаруженный ею поблизости — в эрсэрийский бот, в котором сидел землянин. В одно мгновение она оказалась на переднем сиденье бота, едва не перевернув его. Ее друзья подняли такой шум, что Сергей не услышал слов Ан-тэра, бегущего к нему по площадке.

Еще мгновение, и желтоволосая «амазонка» делает ему знак, которого землянин, конечно же, не понял, рвет рычаг ручного управления, издает гортанный крик и падает в кресло, прижатая сумасшедшим ускорением. Сергея едва не стошнило, а когда он смог успокоить селезенку и оглядеться, то не увидел ни площадки, ни Ан-тэра, ни самого небоскреба. Его бот с огромной скоростью мчался выше основных городских магистралей, не обращая внимания на дорожные знаки и вой сирен постовых катеров.

Собравшись с мыслями, Сергей понял, что ничего изменить не сможет, так как не умеет управлять ботом — он не сомневался, что в любой момент легко справится с инопланетянкой, но только не в воздухе — приходилось ждать естественной развязки.

«Амазонка» же управляла ботом с таким лицом под стеклом солнцезащитной маски, словно вела воздушный бой. Ее огромные чувствительные глаза ночного существа горели чисто мужской яростью, а учащенное хриплое дыхание глушило слабые потрескивания двигателя. Сергей боялся долго смотреть на инопланетянку — у него появлялось ощущение, что он сходит с ума.

Тарелка красных, захвативших белокожего мужчину, висела чуть впереди, не приближаясь и не отдаляясь. Глядя на нее, складывалось впечатление, что и она и их собственный бот неподвижно повисли в воздухе и лишь покачиваются из стороны в сторону на поворотах. Но стоило посмотреть вниз, и голова начинала кружиться от стремительности движения. Давления воздуха не ощущалось — женщина додумалась включить рассекающее поле…

Секунды бежали, как показалось, с огромной скоростью. Город мчался под корпусом бота. Высоченные небоскребы разрастались и резко уходили в сторону. Тарелки виляли между ними, словно лыжники на слаломной трассе. Ярусы повисших в воздухе строений то оказывались над головой, то ныряли вниз, открывая вид на небо.

С тоской, смешанной со страхом, Сергей понял, что уже не найдет ни порта, ни того здания, где остался Ан-тэр. Ему оставалось только надеяться, что запал инопланетянки кончится, и та сама приведет бот туда, где взяла…

На какое-то мгновение им показалось, что они настигают, но расстояние между тарелками вновь увеличилось.

Женщина бормотала какие-то угрозы, а ее тонкие пальцы так сильно вцепились в рычаг, что стали синими.

— У тебя нет оружия? — бросила она Сергею на ломаном эрсэрийском. Сергей покачал головой.

— А, как вывести эту штуку из базового режима движения, знаешь?

— Нет…

Управление ботом занимало все внимание инопланетянки, но она все же отыскала время для презрительного взгляда на мужчину-землянина в соседнем кресле.

Сергей скоро пришел к выводу, что тут кругом город — вся планета город. Иногда кое-где между домами образовывался просвет, открывающий поле нового космопорта, загроможденного огромными кораблями. Тарелки сразу уносились в другую сторону, очевидно боясь столкновения с портовым транспортом.

— Ты не знаком с ними? — подозрительно прозвенел голосок инопланетянки. Сергей промыслил ей, что первый раз на Конвекте. Она издала возглас раздражения. Затем промыслила в ответ с жалобной тоской, словно ожидая сочувствия и понимания: — Бедный Ляувиувэй! Как он… один…

В другое время Сергей бы долго смеялся, но сейчас только взялся за голову. Чего тут собственно смешного: слабых мужчин похищают, а отважные женщины бросаются на помощь?..

— Они снижаются!!! — крик амазонки заставил землянина вздрогнуть и вернуться к действительности.

Катер впереди действительно нырнул вниз. Выбранное им место казалось мало приятным. Небоскребы и красивые постройки с садами на крышах не встречались до горизонта, как и не видно было ни одного живого существа — одни угловатые корпуса, высотой самое большое в десять метров.

— Где это мы? — не понял Сергей.

— Подземные склады. Тут ни жителей, ни охраны — одни роботы. Проклятье!.. — они быстро спикировали вниз, выравниваясь лишь у самых крыш, и даже поцарапав о них накренившийся борт.

— Тебя вызывают! — закричала возмущенная бездействием землянина инопланетянка, тыча пальцем в мигающий пульт. — Ты что, не видишь?! Скажи им, пусть помогут!

В это время тарелка гангстеров рванулась вперед, легко отрываясь от преследования, остановилась над площадкой между корпусами и открыла дверцу. Сергей увидел, что с нее скинули что-то вытянутое, скорее всего, белолицего пленника. Инопланетянка издала гортанный вопль негодования, направляя бот вниз. Сергей наугад включил микрофон связи на пульте, и лампочка вызова сразу потухла.

Он услышал знакомый голос Эр-тэра, но воздух вокруг бота неожиданно вспыхнул безумным пламенем. Сергей закричал, хватаясь за жженую рану на правой руке, через секунду в ужасе обнаруживая, что правый рукав куртки полностью сгорел, а на коже повскакивали большие пузыри, и между ними видна чуть задетая кость. Здоровой рукой Сергей ухватился за поручни, чтобы не вылететь за борт, трясущийся во все стороны. Стреляли как-будто отовсюду, но самих стрелков не было видно. Повернувшись к «амазонке», Сергей увидел, что та отстреливается из маленького огнестрельного устройства, но ее пули только рикошетят от черных полимерных стен корпусов.

Он разглядел лицо стрелка на крыше, и в то же мгновение их бот разлетелся под метким выстрелом снайпера. Землянин и девушка вылетели в воздух, подброшенные защитными устройствами кресел.

Упал Сергей неудачно — прямо на раненную руку за высокий парапет тротуара, рядом с длинным зданием без окон. Некоторое время боль казалась такой сильной, что землянин только грыз зубами воротник своей куртки. Ему было с чем сравнивать — ожог бластера оказался несравнимо болезненнее резной раны от меча и даже от арбалетного диска австрантийцев. Когда землянин приподнялся и выглянул из-за угла, то увидел, что «амазонка», настороженно оглядываясь, приближается к светлому телу, неподвижно лежащему на тротуаре перед белой трехэтажной башней. Со своего места Сергей заметил четырех парней, стоящих за стеной одного из корпусов, спиной к нему. Они следили за женщиной, и землянин понял, что с их позиции невозможно промахнуться. Ему показалось так же, что четверку беспокоит вовсе не инопланетянка — большую часть времени они всматривались в осколки и обломки эрсэрийского бота, завалившие площадь.

Женщина почти приблизилась к своему подопечному, когда эти четверо вышли из-за укрытия. Трое тут же разбрелись что-то искать, четвертый же небрежным, но четким движением вскинул руку с оружием, даже не глядя на жертву. Инопланетянка едва успела повернуть голову, когда вспышка света швырнула ее тело на стену, словно мешок с соломой.

Сергей сдержал крик ужаса. Он не знал где находится, не понимал причин происходящего, его мучила боль. Нужно выбираться отсюда!

Стиснув зубы, чтобы не застонать от боли, землянин пополз вдоль парапета, тянувшегося до угла дома — за углом можно было спрятаться, при условии, конечно, что там уже не затаился кто-нибудь еще. Убийцы разбирали обломки бота, продолжая искать что-то… или кого-то. Внезапно Сергей подумал, что ищут его — невольного свидетеля преступления. Какое счастье, что его кресло перелетело через головы затаившейся четверки!..

Добравшись наконец до угла, землянин заметил, что двое парней направляются в ту же сторону. К счастью, убийцы не могли пока его видеть.

Поднявшись на ноги, Сергей побежал. Подошва легкой эрсэрийской обуви пружинила, не издавая ни звука — землянин мысленно поблагодарил ее создателей. Единственным шумом мертвой улицы стало его собственное дыхание.

Вот и край стены. По какому-то наитию, развитому тренировками на «Страннике», Сергей не шагнул, а прыгнул за угол и тут же услышал грохот разрывающейся за спиной стены. Взрывная волна подтолкнула в спину. Заметили! Теперь все зависело от того, как быстро он побежит…

Превозмогая боль и страх, Сергей мчался от одного угла здания к другому по запутанному лабиринту узких улочек и чувствовал, как все сильнее стучит о ребра сердце. Он не видел своих преследователей, но знал, что их все время отделяет всего одна стена, всего несколько секунд…

Впереди упала смутная тень, и Сергей рванулся в сторону. Рядом взлетел в воздух монолитный блок покрытия улицы, шипя обугленными краями. Сергей почувствовал, как волосы на голове встают дыбом, а пот, кажущийся холодным, затекает в глаза — прямо впереди в небе скользил катер.

Если бы не подготовка, он был бы мертв уже минут десять. Землянин вилял, как преследуемый заяц, а мостовая вокруг него грохотала, взлетая в небо…

А, может быть, с ним играют?!

За новым поворотом Сергей увидел элегантную беседку без двери, каким-то чудом занесенную в эту глушь. Другого укрытия все равно не нашлось — землянин кинулся внутрь, надеясь, что оружие сидящих в катере не пробьет хрупкой зеркальной крыши.

На какой-то миг его окутала темнота, с ним что-то происходило, а затем Сергей увидел, что беседка имеет второй выход. За выходом, как ни странно, вздымался корпус великолепного небоскреба.

Город стал каким-то другим. Не понимая, что произошло, Сергей продолжал бежать по улицам, распугивая редких прохожих.

Прежде, чем он почувствовал, что силы изменяют ему, позади осталось еще несколько беседок с двумя выходами — являвшихся, на самом деле, перебросочными станциями, похожими на ту, что доставляла эрсэрийских гостей со спутника-станции на планету-столицу. Пройдя сквозь последнюю «беседку» и вновь очутившись в незнакомом месте, Сергей оперся о стену и понял, что падает.

Приближалась ночь. Город постепенно серел, очертания небоскребов на горизонте сглаживались. Сергей сидел, прислонившись спиной к большому черному камню стены возле кабины переброски — там, где его оставили силы. Перед ним вилась улочка, по сторонам которой двух-трехэтажные коттеджи плотно примыкали друг к другу, образуя сплошные стены.

Улочка казалась пустой. Разрывая пелену сумерек разгорались огни на зеленеющих крышах. Откуда-то из-за стен доносилось многоголосое фальшивое пение под аккомпанемент целого оркестра. Из дома напротив на улицу вылетали голоса двух спорщиков…

Сергей даже не пытался разгадать причину того, что произошло с ним — он слишком устал, да и зачем впустую теряться в догадках?

Чем больше темнело, тем ярче светились крыши, и деревья на них превращались в сказочных великанов…

Землянину показалось, что становится прохладно. Ледяной порыв ветра заставил мурашки побежать по коже. Рука болела ужасно, подавляя все прочие ощущения.

Он сидел, вытянув ноги. Элегантная форма пилота выглядела совершенно серой от пыли, так, что даже невозможно было разглядеть эмблем. Куртка стала ни на что не похожа. То, что служило ее рукавом, болталось жженым отрепьем. Потянувшись к шее, Сергей с облегчением убедился, что, по крайней мере, подарок Литы на месте.

И вдруг землянин понял, что замерзает. С чего бы это стало так холодно?! Колкий ветер уже не только пронизывал, но и обжигал холодом. За какой-то час температура упала градусов на тридцать и продолжала убывать дальше… А на крыше ближайшего дома беззаботно колыхались большие листья похожего на пальму растения…

Поднеся рангмер к лицу, Сергей хмыкнул — темно синий цвет обещал скорое воспаление легких или что-то в этом роде. Еще час-другой на таком морозе и цветовая гамма закончится на пульсирующе-фиолетовом — остановится сердце.

Боль в руке не уменьшалась — даже наоборот, на фоне все большей слабости рука ныла нестерпимее.

Нужно было вставать и идти, разогреть окоченевшие мышцы, растереть лицо, но Сергей не двигался. Мысленно, в воображении засыпающего сознания, он уже бежал по улочке, спасаясь от холода, но на самом деле оставался на месте…

Землянин не слышал приближающихся шагов, но видение, быстро скользящее по улице, могло оказаться реальным. Оно походило на женщину, наверное, молодую…

Мысленно землянин кричал, звал на помощь, но его рот даже не открылся.

И все же она обернулась!

Большие глаза инопланетянки стали еще большими, когда она приблизилась к Сергею.

— Ты что, с ума сошел?! — закричала она. — Кто же остается на улице ночью?!

Сергей подумал, что ответил, но на самом деле только смотрел на нее слезящимися от холода глазами.

В глазах конвектийки жалость сочеталась с интересом.

Сергею показалось, что с того момента, как он окликнул девушку, прошло несколько часов свирепой зимы. На самом деле уже через несколько секунд два приземистых цилиндрических робота несли землянина к особняку из камня под дерево под присмотром внимательных темных глаз конвектийки. Сергей увидел, как пропала тяжелая дверь, а затем его обволокло спасительное тепло комнаты…

Выходя вместе с Алаирой на улицу и ощущая утреннюю прохладу согретого лучами солнца воздуха, Сергей испытал уверенность, что его приключениям на Конвекте приходит конец. Несколько случайностей, едва не приведшие к гибели — главное, что все распутывалось также легко, как закрутилось.

На землянине, не желавшем привлекать к себе внимания «граждан высших категорий», был прочный зеленый комбинезон портового рабочего, а верхнюю половину лица закрывало зеркальное стекло защитного шлема. Узнать его в таком виде без предъявления биокода не смог бы и сам Эр-тэр.

Алаира как будто оправилась от потрясений, но, несмотря на просьбы Сергея, не могла удержаться от чрезмерной почтительности в обращении с ним. Напоминания же о проведенной вместе ночи, вместо того, чтобы уравнять их в положении, вызывали у конвектийки взрывы раскаяния и страха.

Найти «Странник» оказалось совсем просто. Алаира привела Сергея к той самой будке, что вчера едва не стала надгробным памятником первому землянину на Конвекте. Войдя в темноту, она не спешила шагать дальше, а остановилась, потребовав указать пункт переброски к секции, где в метре над землей парковался корабль ВБУ 210А. Информация пришла быстро, засветившись в темноте электронной таблицей. Только после этого Алаира почтительно предложила совершить переброску.

Сделав два шага вперед, Сергей увидел прямо перед собой необъятный простор космодрома. Они оказались в самом его центре, среди машин, ящиков, контейнеров, кораблей. Конвектийка терпеливо ждала решения землянина, не решаясь сама даже поднять взгляда.

«Какой же я идиот!» — подумал Сергей. — «Входил в кабины, не подозревая, куда попадал на самом деле! Не понять такого простого… Интересно, неужели Алаира не видит, как я глуп для того, за кого меня держит?»

Оглядевшись, землянин не нашел «Странника» — огромные корпуса ближайших кораблей надежно скрывали панораму за собой.

— Куда теперь?

Конвектийка указала на широкую красную полосу, тянущуюся широкой лентой через весь порт и исчезающую за белоснежной тарелкой большого лайнера.

— Фрегат слева, через три пролета.

Назначение красной полосы разъяснилось сразу же — какой-то человек в зеленой форме сделал несколько шагов вдоль нее, невидимый поток подхватил его, и, оказавшись на середине, человек стремительно умчался из виду. «Движущийся тротуар» — понял землянин.

Приблизившись к тротуару, Сергей заметил, что идет один. Он удивленно обернулся к своей спутнице.

— Ты не проводишь меня до конца?

— Позвольте мне уйти! — глаза Алаиры смотрели вполне искренне. — Вы и так плохо обо мне думаете, а появиться на правительственном крейсере без приглашения его владельца… Вы ведь знаете этикет!

Сергей понял, что настаивать глупо. Он и так отдавал себе отчет, что нежелание расставаться с конвектийкой вызвано в первую очередь боязнью потеряться в неразберихе инопланетной техники. Этикета землянин не знал… А потом, на фрегате Сель-вена… Зачем же ставить человека в неприятное положение своей трусостью?

— Что мне сделать для тебя… за все? — спросил Сергей.

— Ничего не нужно… — какую-то секунду Алаира колебалась, но все же осмелилась добавить: — Разве… можно получить разрешение поселиться на Гралкусе?

Рука конвектийки, подававшая пластинку с личным кодом, слегка дрожала.

— Я постараюсь, — закрепив пластинку в узком кармане на груди, Сергей помахал Алаире рукой и пошел вдоль красной полосы в нужном направлении. Поток подхватил его, и корабли и здания порта замелькали с обеих сторон. Конвектийка пропала.

Движение не создавало никаких ощущений — стоило закрыть глаза, и становилось невозможно определить, движется пешеход или стоит неподвижно. Над головой шел встречный тротуар — в какой-то момент землянин заметил мелькнувшие сверху фигуры людей. Оставалось только понять, что называется «пролетом».

Он не сразу заметил, что полоса под ногами уже не красная, а зеленая. Может быть, смена цвета — новый пролет? А, может быть, цвет меняется уже не первый раз? Корпус «Странника» на такой скорости ничем не отличался от любого другого крупного объекта темного цвета!

Несколько испугавшись, Сергей решил сойти с тротуара. Достаточно оказалось отклониться влево, изменяя центр тяжести — под ногами появилось серое покрытие космодрома, а поток, ослабевая, еще некоторое время поддерживал землянина в воздухе. Не будь этого постепенного сбрасывания скорости, Сергей бы разбился, словно спрыгнув с поезда.

Почувствовав под ногами твердую поверхность, землянин огляделся. Точно можно было сказать только одно: он все еще на том же космодроме. Исполинская двукрылая игла заслоняла горизонт по ту сторону движущегося тротуара, но с другой стороны, из-за корпусов меньших кораблей и одного-двух портовых сооружений поднимался покатый черный купол корабля, который мог быть только фрегатом Эр-тэра. До него оставалось километра два или три, но Сергей не хотел больше экспериментировать с тротуарами — так, двигаясь пешком, землянин по крайней мере мог видеть, куда идет.

Почувствовав, как поднимается настроение, Сергей решительно зашагал через открытое пространство космодрома.

Ему нужно было пройти между двух дискообразных кораблей — большого и маленького. Возле маленького суетились люди в комбинезонах рабочих, но Сергей спешил — его не интересовали ни люди, ни их занятие. Краем глаза он видел, что метрах в десяти от каркаса поддерживающих маленький диск лесов стоит большой портовый катер. Еще один катер, меньших размеров, висел в воздухе чуть в стороне. С большего катера снимали нечто подобное на запаянные капсулы, которые на платформах переправляли к кораблю, где грузили в трюм через прозрачную подъемную трубу…

Что-то здесь было не так. Оказавшись в нескольких шагах от людей, Сергей ощутил в воздухе странную тревожную настороженность. Рабочих оказалось семеро. Один человек спускал капсулы с катера на антигравитационные тележки, подгоняемые двумя другими рабочими. Еще двое разгружали тележки, вставляя их содержимое в трубу корабля, где капсулы уносились, затягиваемые воздушным потоком. Оставались еще двое, стоящие с разных сторон от катера и ничего не делающие, если не считать работой осматривание окрестностей. Один из этих последних резко обернулся к Сергею, подходящему к нему со спины. Быстрый взгляд конвектийца с ног до головы обшарил землянина, на мгновение задержался на скрывающем лицо стекле, и, прежде чем Сергей успел открыть рот, рабочий выхватил из кармана огнестрельное устройство.

Но раньше, чем намерения конвектийца раскрылись до конца, его отвлек шум распахивающегося люка и громкий стрекот. Повернувшись к кораблю, Сергей встретился взглядом со странным существом с чешуйчатой мордочкой, на вершине которой качались глаза-усики. Эти глаза смотрели на землянина, а чешуйки дрожали, издавая неприятный резкий стрекот, наверняка имевший смысл — у рабочего, стоявшего у самой трубы, на лице отразились сначала непонимание, а затем испуг. Остальные шесть рабочих смотрели на своего товарища, очевидно переводчика, и тот вдруг замахал им руками, указывая на катер…

Пользуясь заминкой, Сергей отступил в сторону от опасного соседа и поспешил дальше, но едва успел сделать пару шагов. С неба, прямо перед его носом, упала вытянутая полицейская машина. Четверо солдат в пятнистых комбинезонах стального цвета, напоминающих по форме пятнистые латы, и в черных непрозрачных шлемах с длинным узким отверстием на уровне глаз, посыпались из распахнувшихся бортов, вооруженные одними короткими шестами с утолщениями на концах. Машина тут же ушла в сторону, скрываясь за диском корабля чешуйчатых.

Эта четверка «пятнистых» упруго выпрямилась, выпрямив колени после прыжка. Они оказались всего в метре перед Сергеем и, по крайней мере, три пары глаз прощупывали землянина из под глубоких щелей шлемов.

— Картры! — истеричный крик сзади заставил землянина слегка повернуть голову. В тот же миг шест одного из солдат рванулся к его голове, а трое других «пятнистых», тут же списав землянина со счета, бросились на рабочих, едва начинающих отступать к своему катеру — к меньшему из двух, сразу приземлившемуся рядом — большой тяжело оторвался от земли и стремительно уходил в небо.

Сергей присел, шест прошел сверху, описал полукруг и щелкнул по мостовой, затем спружинил и колющим выпадом двинулся ему в живот. Сергей увидел, как глаза за полоской шлема сузились и заблестели, приветствуя удачный уход.

— Эй, в чем дело?!

Вместо ответа солдат вновь ударил. Блок получился неаккуратный — шест жестко врезался в здоровую руку, но, кроме боли от ушиба, руку насквозь пронзил еще и электрический разряд. Землянин дернулся, парализованный на долю секунды, а глаза солдата насмешливо заблестели.

— Ты что, ненормальный?! Я же…

Шест просвистел возле самого лица, едва не коснувшись шлема. Продолжать в том же духе становилось опасно. Резко согнувшись, Сергей подался вперед, блокировал удар наэлектризованного оружия и ребром ладони рубанул по скрытой под тканью шее. Рука ощутила твердую поверхность защитного материала, но пятнистая металлоткань все же упруго прогнулась, и этого хватило, чтобы солдат потянулся к горлу и упал, потеряв сознание.

В это время Сергей услышал звук выстрела. Выпрямившись, он увидел, что агрессивных солдат уже только двое — одного усыпил он, второго ранил рабочий — один из тех, что «осматривали окрестности». Сам стрелявший тут же поплатился, снесенный ударом шеста.

— Лежать! Всем на землю! — прозвучала первая реплика «пятнистых». Четверо рабочих безоговорочно подчинились, вероятно, не лелея больше надежды добраться до своего катера. Еще трое их товарищей итак уже лежали неподвижно.

— А тебе что, не ясно?!

Обращались к Сергею, но и его и солдат отвлек корабль чешуйчатых инопланетян, который с шумом вырвался в небо, растворяясь за облаками.

— Я сказал лежать! — один из двух солдат метнулся к землянину, вращая шест с такой скоростью, что концы оружия слились в единый диск. В это время второй побежал среди лежащих рабочих, покрикивая на них и заставляя принять безопасные позы.

Все произошло как-то очень быстро. Сергей увернулся, ударил в центр вращающегося диска по сжатым на рукояти пальцам, обманул противника и, к собственному удивлению, абсолютно беспрепятственно провел удар локтем. Удар пришелся в шлем, и тот хрустнул. В некоторой растерянности землянин отшатнулся от падающего тела, когда перед ним возник последний «пятнистый». В глазах солдата ясно читалась тревога.

— Давай помощь, — услышал Сергей мысленный призыв, усиленный и закодированный передатчиком шлема. Шифр был известен землянину как один из языков. — Ошибка — контрабандисты организованы лучше, чем ожидалось! Присылай Уваерта! Если смогу, удержу их пока…

Боковым зрением Сергей видел, что рабочие зашевелились. На него смотрели со странным потрясением, заглушающим даже мысли о бегстве.

— Эй! — солдат сделал шаг к землянину — осторожный, с одной целью — придать веса словам. — Ты же не думаешь, что мы тебя выпустим? Веди себя спокойно, не дергайся!

Если бы на «Страннике» заметили эту потасовку!

— Что тебе от меня надо?

— Что надо? — глаза солдата сверкнули. — Ничего, конечно. Только спокойно… спокойнее…

Рабочие поднимались. Двое или трое подползли к раненным товарищам и солдат не отвлекался на них, стоя в напряженной стойке лицом к лицу с землянином. Но, по крайней мере, на одного рабочего ему стоило бы отвлечься — один рабочий, тот самый, которого Сергей окрестил про себя переводчиком, пробирался за спину «пятнистому» и в его руках находился подобранный с земли шест.

Отказываться от помощи не было ни возможности ни смысла — когда рабочий ударил солдата шестом по спине, и тот, чего Сергей и ожидал, ухитрился блокировать удар своим оружием, землянин тоже ударил. «Пятнистый» уклонился развернувшись, на какой-то миг потерял равновесие, и тогда шест рабочего благополучно достиг его груди, уперся в нее и вызвал сильный разряд, полностью вырубив сознание бедняги. Какой-то миг задержки, чтобы осознать происшедшее, и конвектийцы повскакивали на ноги, теперь уже смело бросаясь к своему к катеру.

— Скорее! — переводчик по-дружески кивнул. С удивлением замечая, что Сергей колеблется, он схватил землянина за руку: — Тебе что, жить расхотелось?! — он указал на четыре неподвижных тела солдат. — Такого никому не простят! Бежим, пока дают!

Сомневаясь в том, что делает, потрясенный стремительностью событий, землянин шагнул за рабочим. Они услышали вой сирены. Спеша унести собственные ноги, кто-то уронил товарища и побежал, бросив раненного на произвол судьбы. Катер взлетел, но дверца оставалась открытой. Сергей и переводчик последними ухватились за поручни и влезли в салон, уже подтягиваясь на руках — катер сорвался с места, едва не стряхнув их обоих.

— Что с ними сегодня?! — прорычал кто-то.

В катере стояли сиденья, на которых тяжело завалились конвектийцы. Взгляды, которыми встретили Сергея, казались одновременно почтительными и недоверчивыми.

— Ну что? — встревожено спросил светловолосый парень, снявший шлем, чтобы вытереть пот с лица.

— Вот он! — переводчик высвободил из-за пазухи руку, которая сжимала блестящий сверток. Рабочие застонали от восторга. Послышался первый нервный смех. Кто-то хлопнул Сергея по плечу.

Переводчик сам задрожал от беззвучного смеха, протягивая землянину руку.

— А ты молодец, дружище! Первый раз слышу, чтобы кто-то ушел от гвардейцев, да еще чтобы этот кто-то был я сам!

— Что с ними сегодня? — повторил кто-то. — Кобонец нам не поверит… Бреод остался там!

Шум стих — конвектийцы переглядывались. Их осталось только шестеро, причем двое имели тяжелые увечья, хоть и оставались в сознании и только что смеялись вместе с остальными.

— Ему теперь не поможешь. Слушай, грузили ведь уже третью партию и ни разу не наткнулись на службу… ни разу. Что сегодня творится?.. Хорошо еще, «кодировщик» им не достался…

Сергей перевел дыхание. Стекол в салоне не было, а за все еще раскрытой дверцей свистел ветер и мелькали здания.

— Черт возьми, что это было?!

Все взгляды направились на него.

Один из раненных простонал:

— Э, парень…

— Я могу узнать…

Переводчик, очевидно старший в группе, придвинулся ближе.

— Можешь. Теперь чего уже?.. Мы грузили корабль нуартов контрабандным товаром — мазью еазаров — за это потеря памяти или работа где-нибудь на Гельбене. Нуарты заплатили нам вот этим, — конвектиец указал на сверток. — Как они утверждают, это блок перекодировки городского синтезатора с копией биокода самого губернатора — а нуарты не умеют ни врать ни хитрить — считай, промывка мозгов гарантирована… А ты был с нами — значит ты — один из нас. Гвардейцы картров умеют бить, а не разбираться… Но кто ж знал, что они появятся?

— Так вы не работаете в порту?

Раненный конвектиец жалостливо ухмыльнулся.

— Зато ты, похоже… хм… работал!

— Ты теперь повязан с нами. Герби застрелил одного из них, а ты изувечил трех — если тебя выловят, то… — переводчик многозначительно присвистнул.

В это время катер замер. Переводчик кивнул Сергею, выпрыгнул сам и дождался землянина. Катер с остальными умчался дальше, уводя возможную погоню.

— Представлю тебя капитану Тансу, — сказал конвектиец, улыбаясь. — Там получишь, что заслужил, а, может быть, и намного больше. Только скорее — нам нельзя тут стоять.

Сам не понимая, зачем это делает, Сергей пошел за увлеченным своей идеей конвектийцем. Район, где они оказались, выглядел богатым и престижным, что успокаивало. Виллы, больше напоминающие дворцы, удивляли неповторимостью форм и роскошью отделки и удивительно хорошо гармонировали с непохожими на них соседями. Живые вывески отелей и клубов говорили о солидности и вкусе как владельцев, так и посетителей, которых должны были привлекать…

Конвектиец хорошо знал город. Он вел землянина по узким улочкам между виллами с уверенностью хозяина. Иногда он направлялся к совершенно гладкой стене, и только в последний момент в ней обнаруживалась дверь к новому проходу между стенами.

Только когда Сергей, несмотря на все свое чутье, окончательно заблудился, конвектиец наконец заметил, что они пришли, и толкнул дверь небольшой, но очень красивой виллы, из зарослей на крыше которой доносились странные звуки, похожие на собачий лай.

За дверью оказался круглый зал, посредине которого висел над полом большой черный шар с насечками в виде стрелок, непрерывно дымивший и вращающийся, как некий магический символ. Сам зал был подстать своему главному украшению — черные стены с янтарными каплями наростов, морды космических тварей, смотрящие со стен, и их ни на что непохожие светящиеся глаза, освещающие помещение призрачным светом. Когда за Сергеем закрылась дверь, землянину стало не по себе. Однако ждать пришлось не долго. Откуда-то из-за шара появился силуэт человека.

— Капитан Танс, кобонец, — представил конвектиец вошедшего.

Кобонец выглядел нормальным человеком только на расстоянии. Когда он приблизился, Сергей увидел его высокий наклонный лоб и маленький острый подбородок. Большие круглые глаза светились умом.

— Вернулся? Ты, Саерк? — голос кобонца походил на шелест листьев. — Я уже все знаю — Туалт сообщил.

— Что он сообщил?

— Я не успел вас предупредить. По всему Конвекту кого-то ищут. Подняли на ноги все службы. Порты просматриваются сектор за сектором. Мы тут не при чем… Но… Туалт сказал, что тебя и Бреода перехватили патрульные?

— Так и было. — Саерк с самодовольным видом подал сверток.

На какое-то мгновение глаза Танса раскрылись и сверкнули чернотой, но голос остался спокойно шелестящим, словно существовал сам по себе:

— Все в порядке? А это кто с тобой?

— Он был с нами.

— И что?

— Это он справился с гвардейцами.

— Один со всеми?

— С тремя.

— Неужели? Это многое меняет. Снимите шлем, юноша.

Сергей послушался, удивляясь, как инопланетянин смог определить его возраст. Казалось, Танс даже не посмотрел на него, продолжая расспрашивать конвектийца.

— Где Бреод?

— Ему не повезло — он остался. Я не мог рисковать…

— Правильно, но плохо… Хотя могло быть и хуже, — взгляд кобонца наконец впился в лицо Сергею. — Хочешь помогать нам?

— Я еще ничего не говорил ему, — вставил Саерк.

— У меня… — движение кобонца остановило Сергея.

— Не сейчас и не здесь. Идемте вниз.

За странным шаром оказалась лестница, а внизу, за подвижной стеной — большой ярко освещенный спортивный зал, в котором развлекалось несколько десятков парней в формах всех цветов и покроев.

— У нас есть время, пока обработают Бреода. Нужно все закончить раньше, — произнес Танс. Обращаясь к Сергею, он добавил: — Для тебя сегодня найдется работа, справишься — сделаю своим помощником.

Танс тут же оставил их, окликнул четверых молодцов, игравших в углу зала со светящимся невесомым шаром, и скрылся за дверью в соседнее помещение.

Появление кобонца привлекло всеобщее внимание. Игроки оставили свои занятия и разошлись по углам, переговариваясь в полголоса. Сергей опять почувствовал общую настороженность.

К ним приблизился один из конвектийцев в обмундировании пилота без знаков отличия.

— Кого я вижу? — усмехнулся тот, смешно размахивая руками.

— Что, Туалт, уже списал меня со счета? — насмешливо отреагировал Саерк. — Как видишь, я работаю лучше тебя!

— Уже все понял. Капитан ворвался, как ошалелый — значит, дело выгорит.

— Верно.

— А этого зачем притащил? — взгляд Туалта остановился на землянине. — Что, деньги понадобились?

— Если бы не он, меня бы здесь не было. Ты ведь бросил нас охране и побежал рассказывать капитану о провале! А этот парень вытащил и меня и все дело из лап гвардейцев.

— Горк же с вами остался. Надо было, чтобы захватили оба катера — так, что ли? А на счет твоего дружка — тем подозрительнее: простой горожанин справляется с профессиональным бойцом…

— Ладно тебе — все мы тут «простые горожане»! Его оставил сам капитан — ему-то виднее.

— Да? Пойду-ка и я к капитану, чем он там занят? — Туалт развернулся и скрылся за дверью.

— Что тут происходит? — поинтересовался Сергей, которого все больше нервировали недомолвки и таинственные взгляды. Ему ничего так не хотелось, как поскорее вернуться на «Странник» и забыть обо всех этих последних событиях. Нужно было найти какой-то способ связаться с Эр-тэром, и чем скорее, тем лучше.

— Еще не понял? — Саерк сделал насмешливо-удивленное лицо. — Зачем может понадобиться перекодировщик?

— Не знаю!

— Вот именно — знаешь, но об этом нельзя говорить. С помощью перекодировщика можно синтезировать любое оружие из военной информационной базы порта. Ручное и… даже лучше. А зачем нужно оружие, а?

— Оружие?

— Э, приятель, перестань меня разыгрывать! Ты наверняка все понял еще до того, как вошел сюда. Такие, как ты, рождаются с излучателем в руках и умирают вместе с ним…

— А притворяешься ты здорово! — Саерк рассмеялся грубым смехом. — Слушай! Танс — капитан, бывший наемник Лиги, лишен категории за стычки со службой Безопасности. Превосходный капитан. Туалт — отменный штурман. Тут, — он обвел руками зал. — Полная команда, да несколько бойцов вроде тебя — самоучек или оставшихся без работы. Неужели таким людям, как мы, можно запретить смотреть в небо?

Сергей начинал понимать.

— Ты мне сразу понравился. Я сразу понял, что ты тот, кто нам нужен. Свободный воин, прозябающий под личиной простого горожанина. Тебе работенка найдется! Скоро Танс принесет игрушки, и выбранный им кораблик станет нашим домом еще до того, как мозг бедолаги Бреода расскажет под зондом много интересного портовым ищейкам. Я уже видел наш лайнер. Чудесная шхуна, только название у нее дурацкое — какое-то туземное женское имя — она и тебе понравится. Места не особо много, но мы ведь не собираемся тупеть от торговли, а на такой экипаж, как наш, вполне хватит. Зато какие двигатели, какое оснащение! Когда, пообщавшись с Бреодом, портовики явятся сюда, чтобы арестовать «будущих похитителей», похитители уже уйдут по Внешнему коридору далеко за пределы пограничного сектора!

— Но мне не нужно в космос, — пробормотал Сергей, оглядываясь в поисках выхода.

— Не веришь в успех? — болтливый конвектиец не слышал, что ему говорили. — Когда меня взяли в команду, я тоже не верил. Ты думаешь, я всю жизнь был горожанином Конвекта? Я — настоящий гронд? Когда-то я вообще ничего не слышал о мире с таким названием — семьдесят лет прослужил инструктором по особенностям мышления негуманоидных рас! А потом приволокли существо, мышление которого невозможно понять, если у тебя в голове человеческие мозги, а тупой капитан нашего брига утверждал, что тварь достаточно разумна, чтобы указать дорогу через туманность, а я, мол, пристрастился к «дурману» и ничего не соображаю… Знал бы он, какую сделку я провернул с нуартами, так понял бы, кто из нас «некомпетентен»!.. А знаешь, что заставило меня поверить, что захват лайнера пройдет, как по нотам? Оружие? Чушь! У нас есть нечто куда более сильное, чем бластеры и излучатели — наш капитан! Скоро и сам поймешь. Если все жители Кобона такие же, не хотел бы я побывать на той планете…

— О чем вы тут болтаете? — рядом неожиданно возник Туалт. На этот раз тот держал в руках коробку с отверстием для руки и параболическим зеркалом. Туалт указал на свою ношу. — Вот смотри — первый экземпляр. Выпросил себе в подарок. Немного тяжеловато, зато надежно — с такой штукой я не испугаюсь всех портовых головорезов вместе взятых!

— Нуарты не обманули! — Саерк сразу забыл о землянине.

— А-а, специалист по контактам! Что, все не можешь поверить в собственные способности? Но, в следующий раз, они тебя обязательно обманут, тебя стыдно не обмануть! Так что не переживай… А хочешь, я тебя обману? Правда, я не негуманоид, но уж если обману, так обману!..

— Что-то ты слишком веселый? Что капитан, штампует лучевые установки?

— Нет. Пока нет. — Туалт с любовью покрутил в руках свой прибор. — Гости ему помешали.

— Какие гости?

— Некто из Правительственной Охраны.

— Они что-то пронюхали?!

— Едва ли. Когда я уходил, беседовали вполне дружелюбно… Да успокойся ты, какое дело Охране до такой мелочи, как мы с тобой?

— О чем говорили?

— Разыскивают какого-то там зенлянина. Это из-за него нас накрыли в порту… — Туалт вспомнил что-то и сделал озадаченное лицо. — Вот странно, Ссакат тоже ищет зенлянина, может того же. Говорят, за его жизнь обещали большие льготы.

— Ссакат? Странная компания: глава мафии и центральное правительство! Так они быстро найдут, вместе! — Саерк нашел свою мысль очень смешной.

— Я же не говорю, что они ищут вместе, — огрызнулся штурман. — Может у них на каждого по своему зенлянину?

— Ну что, приятель, — Саерк повернулся к Сергею. — По душе наши планы?

Сергей понял, что события затягивают его, как когда-то на Австранте. Но там, по крайней мере, в них имелся какой-то смысл… Нужно было срочно разорвать временную цепочку, пусть даже с любым риском! Из двух зол наименьшим становилась Правительственная Охрана.

Он кивнул:

— Да, по душе. Но я должен поговорить с человеком из Охраны.

Сергей шагнул к двери, но Саерк тут же испуганно преградил дорогу.

— Ты что, рехнулся?! Тебе нельзя там показываться. Если ты сунешься, все пропало! Это у Танса безупречная репутация, а тебя сразу вычислят. После случая в порту твой образ знает каждый конвектиец в униформе! Теперь ты не горожанин, а нарушитель! Ты преступник!

Цепочка не рвалась.

— Я был в шлеме…

— Ага, и в той же форме, что и сейчас на тебе.

— Да никакой я не преступник! Я только защищался! — нервы наконец не выдержали. — Мне нет до вас и ваших проблем никакого дела: уведите хоть все корабли на Конвекте, синтезируйте оружие, убивайте, грабьте, делайте, что пожелаете… Я — Королевский Разведчик! В порту я искал корабль Эр-тэра, и мне нужно поговорить с Охраной о вещах, никак с вами не связанных!!!

— Ты выбрал плохое место для шуток! — предупредил Туалт.

Привлеченные шумом, приблизились остальные члены «команды». Несколько человек стало между Сергеем и дверями.

— Если тебе действительно есть, что сказать Охране и Тансу, то сперва сообщи это нам, — глаза Туалта угрожающе сверкали. — Испугался и хочешь выпутаться, заложив всех нас?!

— Но я действительно Королевский Разведчик! — магическое слово, так напугавшее Алаиру, не действовало — ему не верили.

— Он насмехается над нами! — процедил сквозь зубы здоровенный парень, выступая вперед.

— Стой! — скомандовал Туалт. — Не будь дураком — если этот «разведчик» управился с картрами, то ты для него не пара. Лучше я попробую.

Туалт стал хладнокровно разбираться в устройстве своего оружия, направив зеркало на землянина. Сергей понял, что, что бы он сейчас не сделал, хуже уже не будет.

— Я землянин! Тот, которого ищут! И я Королевский Разведчик!

— Все посмеиваешься? — Туалт отводил руку с оружием, качая головой, как умная овчарка.

Голос прозвучал неожиданно и заставил разгоряченных конвектийцев расступиться перед его обладателем.

— Он говорит правду, — это был кобонец. Танс только что появился в дверях и медленно приближался. — Он не разведчик, а пилот, но действительно землянин, и разыскивают действительно его. Образ совпадает.

Все изумленно посмотрели на капитана.

— С разведкой тоже не все ложь — он как-то связан с Королевской Разведкой. Скорее всего, что-то натворил на Эрсэрии — оттуда пришел его фрегат. Поэтому-то наши планы под угрозой.

— Как так?

— В порту стоит сверх-лайнер разведки. Если его владельцы заподозрят, что землянин у нас, нам уже не уйти — на этой планете, а может и во всей галактике, нет кораблей быстроходнее королевских — их собирают на Алголе по особой секретной технологии. Однако, Нан-вэр убедил меня, что землянин нужен разведчикам только живым. Если его не станет, разведка не будет интересоваться, почему так случилось.

Сергей оглядывался, как загнанный зверь, прикидывая свои шансы добраться до двери невредимым и проклиная прежнюю нерешительность.

— Нан-вэр?! — штурман неестественно поперхнулся.

— Нан-вэр. Хозяин Конвекта сейчас у меня в доме.

Несколько секунд все молчали, ошарашенные словами капитана. Однако глаза следили за Сергеем, так, что землянин не мог бы сделать ни одного движения незаметно.

— Губернатор нанял все группировки планеты, у которых более или менее серьезные проблемы с законом. И… пришел ко мне. Кто-то из вас думал, что не вызывает подозрений? Молчите? Нан-вэр швырнул мне на стол емкое досье на каждого из вас… ну, или почти на каждого. Он не такой простак, каким казался. И он сам выдаст нам лайнер класса ниже «д», на мой выбор, в обмен на этого вот парня. Пока я ничего не обещал — есть возможность подумать.

Конвектийцы зашевелились.

— Не воспринимайте все на веру. Лично я не доверяю Охране и Нан-вэру особенно. Что скажете?

— Если о нас знают… — голос едва прозвучал в толпе.

— Тогда скажу, что решил я. Нан-вэр ждет. Мы покажем ему землянина, живого. Не знаю, что задумал губернатор, но он боится огласки. Потребуем хорошее судно и прикончим победителя картров уже за атмосферой — выбросим через шлюз. Нан-вэр сможет это видеть по связи и убедиться в нашей честности. Да нам и нет смысла лукавить — не цеплять же за собой Королевских шакалов. Тогда и свою сторону договора ему придется выполнить в точности, чтобы мы смогли выполнить свою.

Среди конвектийцев послышались возгласы одобрения.

Сергей резко рванулся, чтобы прорваться сквозь строй инопланетян, но огромные глаза кобонца неожиданно вспыхнули у него в голове горячим пламенем. Телепатический удар оказался сильным, неожиданным и не имел ничего общего с телепатией обычного человека, с которой землянин уже умел бороться. Сергей потерял сознание.

Конвектийцы с восхищением смотрели на своего вожака.

Начинало темнеть. Двадцатая секция полярного космодрома и в обычное время почти не посещалась, а к вечеру выглядела совсем покинутой и необитаемой. Этим вечером даже службы освободили от вахты на двое суток.

Возле единственного навигационно-разведывательного скоростного катера «Пириралида Лиола», стоящего рядом с приземистым зданием центра сообщений, не пряталось ни души. Сигара катера, длиной не более ста метров, тускло светилась сигнальными огнями, указывая на готовность к полету.

Шесть тарелок, возникшие в свете огней «Лиолы», не нарушили тишины пустынного порта, где единственным хозяином являлся колючий холодный ветер, неожиданно просыпавшийся и вновь успокаивающийся. Одна за другой тарелки опускались возле спущенного с корабля трапа.

— Почему ты молчишь? — спросил бывший космодесантник у бывшего штурмана, когда их тарелка замерла, едва не касаясь земли.

— Я молчу потому, что молчит капитан. — Туалт казался погруженным в размышления.

— А что с капитаном?

Кобонец действительно имел вид, мало напоминающий вид человека, у которого все получается, как надо. Он казался мрачным, а его большие глаза настороженно вглядывались в каждую тень.

— Капитан осторожен, — лаконично ответил Туалт.

Люди, спускавшиеся с тарелок, были хорошо вооружены. Первыми на землю ступили бойцы. Прижимаясь к серым плитам космодрома, с оружием на изготовку, они долго обследовали каждую щель, каждый бугорок, а затем скрылись под корпусом корабля.

— Я тебя не понимаю, — включился в разговор Саерк. — Ни тебя, ни командира… Если бы была ловушка, то проще уничтожить нас вместе с кораблем — всех вместе, быстро и надежно…

— Дурак! — огрызнулся штурман. — Если атаку не выдержит корпус катера, то космодрому и подавно не сохраниться. Вдруг, ни с того, ни с сего разносят целый космодром. А на планете Королевская Разведка и корабль лорга.

— А в космосе?

— Для чего по-твоему существует пространственная защита? Нет, если мы выйдем в космос, то бояться уже нечего. Танс сам выбрал этот катер. Он знал, что выбирал!

Бойцы вернулись. Нигде никто не скрывался. Казалось, Нан-вэр честно выполнил обязательства, на которые согласился скрепя сердце. Наконец и остальные решились покинуть тарелки. Бойцы первыми приблизились к трапу, поднялись по нему, обшарили отсек за отсеком. Все оставалось тихо. Прежний экипаж оставил свой корабль. В тишине дальних помещений потрескивали включенные приборы…

Все в порядке. Их надежды осуществились благодаря человеку, которого они без жалости готовились уничтожить, едва оторвавшись от притяжения планеты.

— Корабль наш! — сообщил кобонец собравшимся у трапа товарищам и выбравшимся из «Пириралиды» бойцам.

— Я сразу говорил, что губернатор глупить не станет — нужно быть тупым, чтобы беспокоиться о смерти землянина, если нам на хвост может сесть крейсер разведки! Я ведь говорил, — самодовольно заявил Саерк.

Двое бойцов стащили с тарелки тело человека. Его руки и ноги стягивал обычный земной жгут.

— Ну что, дружок, хорошую службу ты сослужил, — мягко прошелестел кобонец. — Поверь, я не хочу тебя убивать. Так уж получилось…

Сергей оставался в сознании, но говорить еще не мог — мысли путались, как от артиллерийской контузии.

Туалт заметил сквозь расстегнутую рубашку на груди землянина синее ожерелье и со странной злостью сорвал его. Сергей нервно дернулся.

— Меньше эмоций, — прошипел Танс. — Тебе оно уже не понадобиться, пусть Туалт покрасуется. Не вынуждай опять усыпить тебя — не хочу убивать спящего.

— Я подарю его Саерку, — хохотнул штурман. — Ему лучше подойдет.

Саерк что-то буркнул, но ожерелье взял не колеблясь.

Первым в новый космический дом вошел капитан. Он с наслаждением вдыхал запах мускатного ореха кожаных обшивок кресел и особый, ни с чем несравнимый запах машинного отделения. Если бы не плохое предчувствие, не оставлявшее Танса уже несколько часов, капитан был бы счастлив. Но он еще не вышел в космос.

Осматривая второй отсек, Танс обнаружил дверь в кладовую, которой не должно было быть в этом месте в кораблях такого типа. Это его заинтересовало. Нахмурившись, Танс толкнул дверь ногой, та распахнулась, капитан замер. Жизнь кобонца оборвалась. Так же внезапно и быстро распрощались с жизнью еще трое, вошедшие на палубу вслед за своим капитаном.

На поднимавшихся по трапу людей обрушился шквал огня. И прежде, чем конвектийцы успели понять, что происходит, на быстро опустевшем трапе возникли до зубов вооруженные солдаты в тяжелых энергозащитных костюмах и черных шлемах. Те конвектийцы, что оставались за спинами менее удачливых товарищей, и потому пережившие первый шок, бросились врассыпную, пытаясь скрыться за корпусами своих тарелок. Бойцы, которые по первоначальному плану должны были прикрывать остальных, не успевали поднять недавно синтезированное оружие — беззащитные в своей нарядной форме, они гибли, как мухи — солдаты стреляли с быстротой мысли. Неожиданно ожил и башенный поляризатор на центре сообщений, разметая на молекулы сорокаместные тарелки вместе с теми, кто успел до них добраться.

— Предатель! — Саерк, близкий к истерике, заорал, замахиваясь кулаком в небо. Он добежал до тарелки и уже думал, что спасется, когда машина превратилась в пыль под невидимым ударом поляризатора. Доли секунды, и устройство наведения, настроенное на уничтожение всего, что не посылает опознавательного сигнала, выбрало новую цель, маленькую, размахивающую руками. Из пушки стреляли по воробьям. Саерк почувствовал инстинктивный ужас и осыпался на гладкую поверхность космодрома невесомой пылью.

Через две минуты после гибели кобонца от двухсот человек осталось только шестнадцать.

Сергей этого не видел. Его уронили на землю лицом вниз так, что он больно ударился, когда еще первые шеренги солдат появились на трапе. Освободившись от ноши, тащившие его люди немного выиграли. Их крепкие фигуры сразу привлекли внимание солдат, и Сергей почувствовал себя придавленным тяжелыми телами бойцов, не успевших сделать и шага. Удушливый запах горелого мяса стал душить землянина, неспособного ни пошевельнуться, ни крикнуть, ни сложить мысли в слова.

Из оставшихся в живых только двое обладали оружием — вооруженных убивали в первую очередь. Один из этих двоих, лежа на земле, придавленный телом товарища, успел таки разрядить батарею излучателя в солдата, пробирающегося к нему между телами и добивающего раненных. Тот даже не повернулся. Защищенный отражающей системой своего энергозащитного скафандра он знал, конечно, что в него стреляли, но намеренно не обратил на стрелка внимания, издеваясь над тем своим спокойствием. Стрелка уложил другой солдат.

В то время, как солдаты расхаживали среди тел, башенный поляризатор уверенно уничтожал следы бойни. Слева направо исковерканные тела преступников теряли очертания и рассыпались.

Нан-вэр сам руководил нападением. Он не мог доверить группе неудачников свою карьеру и жизнь. Одетый в защитный костюм, он шел впереди подчиненных с биолокатором наводящего устройства на шлеме. Его интересовал только землянин.

Сергей задыхался. Он не представлял, какая опасность ждет его, выполни он непреодолимое желание выкарабкаться из под обожженных останков. А если бы представлял, то, наверное, предпочел бы задохнуться.

Еще через минуту в живых осталось только трое. Все они оказались ранены при рассеянной стрельбе в первую минуту атаки и не могли сбежать. Нан-вэр бросил их на «милость» поляризатора.

С того момента, когда капитан Танс вошел в недостаточно обследованный лайнер, прошло всего три минуты…

И все же Нан-вэр ошибся, полагая, что единственным свидетелем его расправы станет холодный вечерний ветер — солдаты заметили точку света в темноте облачного неба. Точка разрасталась на глазах.

— Что им тут надо, Лакк?! — губернатор разгневанно заорал связному в центре. — Сообщите, что секция оцеплена Правительственной Охраной!

Точка увеличивалась с огромной скоростью, в несколько раз быстрее, чем простое падающее тело. Нан-вэр опознал военный кетбот.

— Кого это принесло? — губернатор перевел взгляд на поляризатор, обязанный уничтожить новую крупную цель, попавшую в радиус его действия. Поляризатор не двигался, остановленный некой кодовой командой.

Нан-вэр все понял.

— Лакк! — скомандовал он. — Переведи оружие на ручное управление и попробуй снять кетбот! Динак, вышли штурмовую бригаду — у меня вооруженное вмешательство. Давай Вин-тэра, пусть прижмет их с воздуха, только быстро!

Солдаты, те, что проследили за взглядом губернатора, вопросительно переглядывались.

Трое конвектийцев все еще были живы. Нан-вэр собственноручно прикончил одного из них, резко обернувшись на его стон. На остальных времени уже не оставалось.

Нервно усмехаясь, губернатор смотрел, с какой быстротой десантируются на антигравитационных досках за низко пронесшимся над землей кетботом вооруженные барвапами солдаты в коричневых куртках. У каждого из них на груди и спине слабо светились мениски искривителей пространственной защиты. Губернатор не двигался, наблюдая, как приближаются «коричневые», и уходит вверх кетбот, чтобы шоковым полем отключить всех людей Нан-вэра в случае активного сопротивления.

Впрочем, активного сопротивления быть и не могло. Солдаты губернатора не обладали оружием, способным пробить пространственную защиту «коричневых», зато те без труда выбросили бы солдат Конвекта из реального пространства вместе с их энергозащитными костюмами. Нан-вэр очень надеялся, что положение вскоре изменится, но пока только Лакк сообщил, что поляризатор не действует, и почему, он не знает.

Через семь секунд двадцать «коричневых» уже держали на прицелах пятьдесят солдат правительства. С такой быстротой больше не действовал никто во всей галактике.

— Оружие сюда! — Тек-тэр слабо ухмыльнулся через прозрачное стекло своего десантного скафандра. — Снять шлемы!

— Но, сэр, мороз… — один из солдат попробовал возразить, но тут же скинул шлем первым, когда Тек-тэр смерил его взглядом.

Нан-вэр остался в шлеме, надменно сложил на груди руки и оглядывался вокруг с таким видом, словно возмущение не давало ему выжать из себя хоть слово. Тек-тэр заглянул губернатору прямо в лицо, улыбнулся шире, но ничего не сказал.

Оружие и шлемы пропали под выстрелами барвапов.

— Что вы тут устраиваете?! — наконец выпалил Нан-вэр. — Я выполняю свой долг! Мы едва не упустили группу вооруженных корсаров… Они сопротивлялись… Да кто вам дал право тут распоряжаться?!

Тек-тэр просто отвернулся. Он вел себя так, словно перед ним не губернатор, а неопытный лейтенант. Один из его людей, какой-то неосторожный, спотыкающийся о трупы, позволил себе даже большее — он подлетел к Нан-вэру и сильно ударил того по шлему. Губернатор удивленно отшатнулся. Его охрана не шелохнулась, синея на морозе.

— Что вы натворили?!! — закричал этот «коричневый» красивым женским голосом. — Как ты посмел? Ты… Я вас отправлю на Эмис, я… Ты предстанешь перед принцессой!..

— Кто это? — вопрос предназначался Тек-тэру, осматривавшему мертвых. Тот пожал плечами, не поднимая головы.

Девушка открыла сердитое лицо, причем губернатор узнал ее.

— Это тебе не пройдет! — она ударила Нан-вэра в живот, так, что тот согнулся — его костюм защищал от излучений, но не от механических деформаций, тем более, не от деформаций, наносимых мышечными усилителями многофункционального скафандра разведки.

— Да в чем дело?!

— Ты спрашиваешь? — Сель-вена поймала его взгляд. — Тогда, что же здесь происходило? А, губернатор?

— Я уже сказал! Остановлена попытка захвата катера в порту. Преступники не могли знать, что мы окажемся в защитных костюмах, поэтому у нас потерь нет… — Нан-вэр понял, что под натиском эрсэрийки говорит не очень убедительно. Вин-тэр, с помощью которого губернатор надеялся сохранить достоинство, все еще не появлялся.

— Неужели?! — Сель-вена наступала.

— Башенный поляризатор включили с целью лишить преступников техники…

— Да? Обыкновенных преступников?

— Конечно…

— Открой-ка разум!

— Ты не имеешь права…

Сель-вена ударила губернатора вновь, на этот раз ногой с ловкостью профессионального бойца. Поднимаясь с земли, Нан-вэр зло проворчал:

— Я ведь не могу защищаться?

— Почему же? Пожалуйста!

Тек-тэр не обращал на Сель-вену внимания. То, что она завязала с губернатором настоящий поединок, его не волновало — всем известно, что фрейлины принцессы так же вспыльчивы, как и сама Лен-ера. У него было свое задание, часть которого уже, судя по всему, становилась невыполнимой. Люди Тэк-тэра усердно разбирали трупы, те, которых еще не коснулся луч поляризатора, большей частью неузнаваемые из-за ожогов от бластеров, а он сам прозондировал мозг сначала раненных конвектийцев, а затем одного из солдат, не посмевшего спорить, видя, что даже его начальнику приходится туго. После этого людей губернатора отправили в здание центра сообщений, чтобы они окончательно не замерзли.

Сель-вена явно превосходила по ловкости своего противника. Губернатор покрылся потом и начинал серьезно беспокоиться за свою жизнь.

— Динак! — кричал он по связи, когда падал и поднимался. — Где тебя носит?!

— Да, сэр?

— Где Вин-тэр? Где…

— Уже в пути. С вами все в порядке?

— Да…

— Ищите среди живых — он должен быть жив! — бросила Сель-вена разведчикам, вновь сбивая с ног губернатора. — Важный пост распустил тебя, Нан-вэр! Когда-то, говорят, ты годился для большего!..

— Вы что-нибудь узнали? — крикнула она Тек-тэру.

— Солдат о землянине не слышал, а те двое не видели Сергея с момента прибытия сюда.

Тек-тэр согнулся над землей. Пыль лежала неравномерно: маленькое пятно, там, где погиб Саерк, и большое — на месте тарелки рядом с ним. В пыли маленького разведчик обнаружил непонятный предмет синего цвета. Пыль была и под предметом и над ним. Тек-тэр смерил взглядом расстояние до центра сообщений, а потом вытащил из чехла на голени излучатель и разрядил его в находку. Та даже не изменила цвета.

— Ты не могла бы отвлечься? — капитан позвал Сель-вену.

— Что? — фрейлина сразу же подбежала к нему, оставив губернатора потирать ушибы.

Тек-тэр указал на предмет. Сель-вена вскрикнула.

— Это его ожерелье! С Австранта… — вдруг осознав, что может означать покрывающая ожерелье пыль, она замолчала. — Не может быть?

— Поляризатор на него не действует, излучатель не действует… — Тек-тэр размышлял, оглядываясь вокруг. — Губернатора ко мне!

Нан-вэр сам подошел к нему, сопровождаемый полным ненависти взглядом Сель-вены.

— Видела бы Лен-ера, что вытворяют ее фрейлины… — с оскорбленным видом пожаловался он.

— Вы знаете, кого уничтожили?

— Да — около двухсот нарушителей…

— И одного личного разведчика Ее Высочества.

— Что?.. — только сейчас Нан-вэр осознал, что означал приказ маршала. Остатки его духа улетучились. — Это еще нужно доказать.

— Ты сам докажешь, — многообещающая улыбка Тек-тэра заставила губернатора в панике отвести взгляд.

— В нашем секторе запрещена смертная казнь, — глухо произнес он.

— Смертная казнь? — очищая от пыли знакомое ожерелье, Сель-вена едва сдерживала слезы. — Какая смертная казнь?! Я обещаю тебе не меньше, чем «Вечность»!

Нан-вэра передернуло. Упавшим голосом он спросил:

— Она ведь шутит?

«Вечностью» называли высшую меру наказания, которой удостаивали вельмож — длительное — иногда в несколько столетий — психическое воздействие, под которым тело наказуемого находилось в состоянии близком к анабиозу, а сознание мучилось в иллюзорном мире аппаратов внушения.

— Не знаю, — пожатие плеч Тек-тэра могло означать все, что угодно.

В это время над космодромом, выше кетбота, появились два корабля почти одинакового размера. Один из них был сверхлайнером разведки. Нан-вэр без всякой надежды встретил корабли взглядом.

— Не много ли вы себе позволяете? — поинтересовался Тек-тэр, глядя не в небо, а на губернатора. — Вооруженное сопротивление?

— Нет… Это только охрана… Я все-таки губернатор…

С другой стороны, совсем низко, появились портовые военные катера и неповоротливая медицинская лаборатория.

— Твоя карьера закончена, Нан-вэр, — спокойно сообщил разведчик. — Можешь оказать сопротивление, но отвечать за результаты такого предприятия придется одному тебе.

В переговорном устройстве губернатора удивленный голос спросил:

— Сэр! Мы не можем приблизиться — разведка установила силовой экран. Какие будут указания?

Губернатор не ответил. Он понял, что погиб — ценой его, Нан-вэра жизни Рэс-вэр расправился с неугодным ему разведчиком. Опустив руки, губернатор безвольно слушал, как капитан Королевской Разведки отдает команды по своей линии:

— Сив-вэр! Сообщи средствам массовой информации и Императору Ларконы об аресте нами губернатора Конвекта эрсэрийца Нан-вэра. Во избежании беспорядков пусть вышлют подразделение Правительственной Охраны Сектора и установят временное правление до выборов его заместителя. Соединяйся по прямой линии — на маяке не должны знать. Пусть Эр-тэр займется службами Конвекта. Если тебя атакуют, действуй как обычно. Лабораторию пропусти…

— Тек-тэр! Мы нашли его!

Это сообщение потрясло всех. Нан-вэр так удивился, что даже не понял, что в новости его спасение. Сель-вена закричала. Тек-тэр удовлетворенно ухмыльнулся.

Сергей, обнаруженный в куче тел, находился без сознания, но все еще дышал.

Появилась медицинская лаборатория. Ее служащие специальными приспособлениями подхватывали тела мертвых конвектийцев и вносили их в прямоугольный корпус лаборатории. Большинство из этих исковерканных тел вскоре могло ожить, чтобы понести наказание за свои незаконные действия. Если часть мозга у некоторых из них уже погибла без кислорода, это ничего не меняло — контрабандистов все равно ждала коррекция личности. Однако мельчайшая пыль под ногами служащих говорила о жизнях тех, кого уже нельзя оживить никакими методами.

— Теперь вы меня отпустите? — спросил Нан-вэр со слабой надеждой в голосе.

— Все зависит от того, что у тебя в голове, — по знаку Тек-тэра за спиной губернатора возник солдат в коричневой форме.

— Как это? Зондирование?

— Именно. Я должен знать все.

Кетбот уже ждал на земле. У его люка Сель-вена задержала капитана.

— Не говори Сергею, что я бываю… не… несдержанной. Зачем ему знать? — на прелестном раскрасневшемся лице фрейлины отражалось смущение, заставившее Тек-тэра непонимающе пожать плечами.

— Как тебе угодно.

Когда Сергей очнулся от очередного лечения, прямо над собой он увидел настолько неприятное незнакомое лицо, что подумал, что все еще видит сон. Однако рядом с этим лицом улыбалось участливое лицо Сель-вены, а оно никогда еще землянину не снилось.

— Проснулся.

Сергей находился в маленьком катере, за иллюминаторами которого чернела вечная ночь космоса. В выдвижных креслах напротив сидели фрейлина и незнакомец в форме офицера Королевской Разведки.

Сергей вопросительно посмотрел на Сель-вену.

— Этот суровый господин — капитан Тек-тэр. Ее Высочество послала сверхлайнер разведки за «Странником», как охрану, — пояснила фрейлина.

— Не знаю, зачем тебя наняли — это не мое дело, — с приветственным кивком произнес капитан. — Но рад видеть живого и в сознании. Думаю, ты действительно чего-то стоишь для Королевства, раз ради тебя Рэс-вэр рискует преданными людьми.

Сергей выпрямился, оперевшись на локоть.

— Рэс-вэр? При чем тут Рэс-вэр? Что произошло после… Где я? — он схватился за руку — само собой, ожога там уже не нашлось. Следующая мысль была об ожерелье, привычного тепла которого он не ощущал, затем об Алаире, о драке в порту, о Саерке, о Туалте, о Тансе, о намерении конвектийцев прикончить его, о непонятном нападении и переполохе…

— Все устроил Рэс-вэр, — объяснила Сель-вена. — Это по его приказу губернатор Конвекта должен был любой ценой выманить тебя со «Странника», а потом лишить жизни руками преступных синдикатов планеты, которых и нанял для этого. Тебя спасли только чудо и Тек-тэр.

— Рэс-вэр — это… маршал флота?! Чем же я ему помешал?

— Для меня — такая же загадка, как и то, зачем ты нужен Ее Высочеству, — задумчиво ухмыльнулся капитан. — Нан-вэр ничего не смог сообщить на эту тему — все, что ему передали — твое имя. Для того, чтобы узнать образ жертвы, губернатор Конвекта посылал на «Странник» начальника порта с визитом вежливости, а тому посчастливилось встретить тебя и Ан-тэра по дороге… Если объяснишь мне, за что тебя ценят, я смогу предположить новое нападение и подготовиться к нему, как надо. Буду очень обязан.

— Не знаю… — Сергей погрузился в воспоминания, чувствуя, как на ладонях выступает пот. Он никогда не видел маршала и ничего не знал об этом человеке. Власть Рэс-вэра должна быть неимоверной… Этот человек дает приказ убить его, никому неизвестного парня, инопланетянина? Связано ли это с тем, что он стал разведчиком? Или, может быть, Тек-тэр и Сель-вена просто ошиблись?..

— Если не доверяешь мне, то напрасно. В полном неведении трудно отвечать за твою безопасность.

— За мою безопасность?

— Для этого я и послан.

Сергей удивленно посмотрел на Тек-тэра. По словам Сель-вены, звание Королевского Разведчика являлось едва ли не наивысшим титулом в галактике, а офицер, посланный принцессой охранять его, Сергея, даже капитан разведки. За всем этим могло что-то таиться. Лен-ера должна была знать, чем ее маршалу помешала жизнь обыкновенного землянина.

— Где мы? — Сергей заставил себя говорить спокойно.

— Твое спасение подняло много шума, и мы оставили Конвект, едва оказавшись на корабле Тек-тэра. — Сель-вена улыбнулась такой счастливой улыбкой, словно ее избраннику уже ничто не могло угрожать. — До сих пор «Странник» и «Буря» разведчиков шли параллельным курсом, а сейчас нас с тобой доставляют на фрегат — через семь часов коридор кончится, и тогда корабли могут потерять друг друга…

Она сказала еще что-то, но Сергей не услышал — его отвлек синий предмет, возникший в руках фрейлины.

— Ожерелье! — землянин с жаром протянул руку.

— Что тебе о нем известно? — поинтересовался капитан. — Это может быть важно.

— А что?

— Я так и не определил, из какого ЭТО материала. Человека, шею которого ОНО украшало, распылил поляризатор, а с НИМ ничего не случилось.

— Я привез его с Австранта. Это ожерелье — реликвия Императоров и подарок Литы… — Сергей замолчал — ему не хотелось говорить большего. Сигнал о прибытии и шуршание отъезжающего люка как нельзя лучше заполнили паузу.

Эр-тэр встретил их в ангаре «Странника». Он обнял Сергея, как старого друга и пригласил Тек-тэра пообедать на фрегате, но тот нашел повод отказаться:

— Я должен охранять вас, а находясь на «Страннике» не могу этого делать.

Прежде, чем вернуться на свой катер, капитан коротко напомнил:

— Будьте осторожны. Ассамблея должна была состояться несколько дней назад, а у меня до сих пор нет вестей из столицы. Если вестей нет — значит вести плохие. Маяки до сих пор не работают. Не знаю, что там творится, но если Рэс-вэр с Уэл-тэром знают о ваших планах, то обязательно постараются их разрушить, как уже один раз попытались.

Дверца катера еще не закрылась, когда Сель-вена с непонятным смущением убежала, сказав, что ей нужно переодеться.

— Смотри, будь с ней внимательней, — насмешливая мысль принадлежала Тек-тэру, во весь рост стоящему у закрывающегося люка катера. Сергей уловил особенную ухмылку капитана.

Оставшись с землянином вдвоем, Эр-тэр сказал:

— Я искал тебя. Сразу, как вернулся Ан-тэр. Может, ты еще не понимаешь — без тебя у нас нет надежды найти Корону.

— Но ведь я не буду ее искать?

— Ты будешь со мной, и этого достаточно… И все же сильно сомневаюсь, что Рэс-вэр хотел убрать тебя, чтобы помешать мне — не его методы. Уэл-тэра — может быть, но не маршала.

— Тогда что же?

— Я думал об этом с момента твоего исчезновения, даже когда еще не знал, кто стал его причиной. На Эрсэрии, когда вы с Ее Высочеством находились вдвоем, принцесса не делала тебе никаких знаков внимания? Когда это могли бы видеть?

Сергей удивленно поднял брови.

— Как будто, нет.

— Ладно…

— Сэр!

— Называй меня по имени.

— Я хочу спросить. — Сергей извлек из кармана карточку Алаиры — она все еще оставалась там.

— Что это?

— После погони на катере Ан-тэра меня ранили, а потом ловили по всему городу. Ночью не оставалось сил бороться с холодом… Если бы не одна конвектийка, я бы замерз на улице…

Эр-тэр внимательно смотрел на него.

— Это ее карточка?

— Да. Ее имя Алаира. Она просила разрешения поселиться на Гралкусе. Я могу помочь?

Эр-тэр принял пластинку из его рук.

— Житель первой категории?

— Она художник.

— Если все кончится удачно, я сам найду и отблагодарю ее. А что касается Гралкуса, то, пока мы в пределах слышимости Конвекта, просто вернись в свою каюту и соединись с миграционной службой сектора — это сделает автомат — там уже выполнят любое твое указание — достаточно будет сообщить биокод. Ты ведь разведчик Ее Высочества. Придумай убедительную причину и, если хочешь, пересели хоть всех женщин системы…

Коридоры на самом деле оказались совсем не тем, что могло означать земное слово «коридор». Коридорами называли участки космических трасс, на которых устанавливался строгий режим движения. Корабли выходили и входили в гиперпространство в определенных областях, в указанное в маршрутных картах время, страхуясь, таким образом, от столкновений друг с другом или с какими-либо другими космическими объектами. Угроза излучений, бурь и прочих непредсказуемых проявлений космической активности здесь снижалась до минимума. На определенных участках коридора корабли шли на большой скорости, на других двигались медленно или даже останавливались. Все указания компьютеры лайнеров получали заранее, еще до взлета — пилоты могли управлять кораблями, даже не зная навигации. Существовала возможность, конечно, лететь и напрямую, где вздумается — космос огромен, а вероятность встретить другой корабль или метеорит мала. Но тогда пришлось бы рассчитывать и анализировать каждый новый маневр, на что ушло бы немало времени, да и риск таких путешествий становился несравненно большим. Здесь же, в коридорах, всегда рядом находились станции техобслуживания, маяки, доки и медстанции. Коридоры хорошо охранялись…

Когда, через двенадцать часов после отправки с Конвекта, «Странник» вышел за коридор, характер его движения изменился. Область, оказавшаяся перед пилотами, лежала ниже плоскости галактики на значительном расстоянии от ее края. По сути, даже систему Конвекта долгое время не причисляли к системам Королевства, как слишком отдаленную от центральных планет. По той же причине Ларкона практически не зависела от Эрсэрии и управлялась самостоятельно…

Исследователи, проникшие в эту область несколько столетий назад, нанесли на карту местоположение обоих черных дыр и обеих звезд, а также частично изучили их взаимное влияние. Пилоты «Странника» знали координаты этих четырех объектов, а также характер и скорость их движения относительно диска галактики. Они могли рассчитать строение и форму гиперпространства между ними. Но им оставалось только надеяться, что исследователи, разработавшие карту, не позабыли одну или несколько звезд, свет которых не достигал кораблей навигаторов из-за туманностей, а гравитационные возмущения терялись на фоне энергетических ям черных дыр. На древних картах с Австранта означалось по крайней мере три таких объекта, о которых современные ученые ничего не слышали. Поэтому, совершив последний безопасный прыжок, «Звездный Странник» замедлил скорость, разослал на несколько световых лет вокруг себя разведывательные зонды и дальше к своей цели продвигался с осторожностью слепого. Каждый последующий прыжок через гиперпространство был подвигом и безумством одновременно. «Буря», на которой не знали, куда, в конечном итоге, хочет попасть Эр-тэр, следовала за фрегатом на расстоянии в один световой год, постоянно находясь с ним на связи и легко повторяя все его сложные маневры…

До падения оставалось двадцать четыре минуты.

Ан-тэр старался прийти в себя. Как капитан, он должен еще многое сделать, даже, если все попытки спастись окажутся бессмысленными. И все же он был еще слишком молод для капитана такого корабля. Сейчас Ан-тэр это чувствовал.

Рядом стоял владелец судна, лорг Эр-тэр. Ему еще все нужно объяснять. Сейчас, когда все силы Ан-тэра уходили на то, чтобы примириться с неизбежным, разговор с лоргом казался самым тяжелым наказанием — Эр-тэр до самого конца не поверит, что все кончено.

— Что происходит? — резко спросил Эр-тэр.

— Через двадцать три минуты мы упадем в черную дыру.

— Что можно сделать?

Ан-тэр болезненно поморщился — он так и знал.

— Ничего. Совсем ничего… сэр.

— Приди в себя, Ан-тэр! На «Страннике» есть дополнительные ресурсы, у нас в запасе…

— Мы уже перешли область, где наши ресурсы что-то значили, сэр. Для этой дыры двигатели «Звездного», что для океана весла.

— Но…

— Нам не хватает энергии: сколько бы ее не вырабатывалось, эта бездонная бочка все высасывает. Первый гипердвигатель уже сгорел. Если будем продолжать, сгорят остальные — нас разорвет минут на десять раньше, чем в случае свободного падения. А это, сэр, очень много!

Эр-тэр как будто понял. Он вернулся в свое кресло на возвышении и затемнил ширму.

Ан-тэр огляделся. Пилоты в центре управления лихорадочно работали — это хорошо, работа отвлекает людей от мыслей о предстоящей катастрофе. Технический персонал сейчас озабочен не меньше. Оставались пассажиры: подруги некоторых членов экипажа, ученые-инструктора, биологи, инженеры синтезаторов, пятеро десантников, фрейлина, землянин и… Гель-ера… Гель-ера в первую очередь!.. Проклятье, она ведь на первом месяце… Ан-тэр мечтал об этом всю жизнь, а теперь… Но она и все остальные должны пока пребывать в неведении…

Когда Ан-тэр очнулся от мыслей, оставалось пять минут свободного полета. Через двести-двести десять секунд могла пропасть искусственная гравитация. Нельзя ждать больше.

Ан-тэр вскрыл аварийную панель на своем пульте и набрал нужную комбинацию. Открылось отверстие, в котором пряталась всего одна большая кнопка. Оставалось выполнить последний долг капитана — нажать кнопку и подождать несколько секунд, пока излучение пронижет все помещения корабля, незаметно усыпляя людей…

«Странник» приближался к бездне. Силой воли Ан-тэр заставил себя выйти из шока. Его голос разорвал методичное гудение надрывающихся двигателей:

— Объявляю готов…

Рука Эр-тэра сжала плечо капитана.

— Еще не сейчас!.. Слушай внимательно и отвечай быстро, не раздумывая!.. Нельзя выйти из ямы, используя антигравитацию?

— Нет. — Ан-тэр был вынужден слушать, но не мог скрыть, как это его нервирует.

— Это я рассчитал. Но временной переход совершить сможем?

— Что?! — Ан-тэр изумленно уставился на лорга. Пилоты вопросительно повернулись на его крик. Они выглядели заметно спокойнее своего капитана, хотя прекрасно знали, что означает незаконченное «объявляю готов…».

— Если мы направим работу двигателей не против поля ямы, а наоборот, то можно добиться нужной скорости…

— Но мы не совершим временного перехода! Какой переход?! Здесь?! Это вообще невозможно! Мы окажемся в области аномалий и… не удалимся от ямы… — Ан-тэр замолчал, уловив мысль лорга. — Смысл?

— Не знаю! — Эр-тэр сделал ударение на каждом слоге.

Капитан что-то прикидывал в уме.

— Если не получится, мы ничего не теряем! — лорг нажимал.

— Но аномалии, это… лучше ли… смерти?

— По крайней мере, это еще не смерть!

— И то и другое — неизвестность, и второе не исключает первого! — в отличие от Советника, Ан-тэр не видел выхода.

— Я понимаю тебя, — произнес лорг. — Ты боишься, чтобы Гель-ера не умерла страдая?

— Да ничего я не боюсь! — Ан-тэр с такой силой повернул кресло, что сам едва не выпал из него. — У меня есть устав, которому обязан подчиняться! Сто тринадцатый раздел… — Ан-тэр прервался, бессмысленно глядя себе на ноги. — И зачем я взял ее, дурак проклятый?..

Уже через секунду он встрепенулся и взглянул на монитор.

— Я могу исполнить свой долг?

— Есть еще три минуты.

— Уже через минуту будет поздно… — он закричал, совсем потеряв самообладание. — Только капитан может решать, как и когда нажать эту кнопку! Я обязан облегчить судьбу команды и пассажиров! Я, понимаешь, только я!

— Нужно попробовать, Ан-тэр!

— Не могу!

Лорг отчаянно взмахнул руками.

— Я не дам тебе нажать кнопку — мы не должны погибнуть! Это невозможно! Предсказание Неск-тэра…

— Эр-тэр! — капитан застонал, видя как истекают последние секунды. — Сейчас не время для всех этих мистических убеждений лоргов!

— Ты должен совершить переход, в ином случае я отстраню тебя от управления кораблем!

— Сейчас это невозможно!

— А кроме того, на «Страннике» нет обычных систем самоликвидации — кнопка, возле которой дрожит твой палец — украшение, дань стандарту — это мой корабль, его строили как я того хотел!!!

— Но это же… — Ан-тэр отшатнулся от пульта и побелел, как мел.

— Что тебя удивляет?! Я не могу доверить свою жизнь нервозности какого-нибудь капитана! Я не хочу и не позволю, чтобы кто-то решал за меня, жить мне или нет!

Экипаж слушал спор своего начальства, причем по лицам людей Эр-тэр понял, что большинство поддерживает капитана.

Гравитация в корабле могла отключиться через десять секунд — если бы при этом оказалось, что против поля дыры работает хотя бы один двигатель, люди были бы раздавлены ее тяготением. Ан-тэр не мог больше медлить, чего бы от него не требовали.

— Я подчиняюсь! — быстро бросил он, а его пальцы уже забегали, переключая двигатели на противоположное ускорение.

Когда «Странник» наткнулся на корабль полиции, Сергей и Сель-вена спали — по корабельному времени наступила ночь, а лучшего способа провести ее оба не придумали. Голос Тенс-тэна, требовавшего сдачи лорга, ворвался в каюту, как сигнал тревоги. Через минуту фрейлина и землянин были уже одеты и готовы ко всему. Сидя, они молча слушали, как Эр-тэр скомандовал уводить фрегат, и как Тенс-тэн пытался его предупредить. Потом корабль тряхнуло — пол дернулся, как при землетрясении, но гравитация не изменилась, и потому Сель-вена и Сергей отделались падением на ложу, на которой сидели. Слова Ан-тэра продолжали разноситься по каюте — они узнали, что «Странник» атаковал крейсер Галактической Безопасности. Потом к голосу Вар-тэна присоединился голос капитана разведки.

— Я хочу узнать, что происходит. — Сергей поднялся, но Сель-вена удержала его.

— Не надо. Им сейчас лучше не мешать…

Пол опять дернулся, одновременно исчезли голоса из центра управления. Несколько минут тишина казалась невыносимой.

— Мы оторвались? — непонятно у кого спросила Сель-вена.

Обоим было невдомек, почему Ан-тэр, позаботившийся, чтобы пассажиры знали о происходящем, не предупредил их, когда все кончилось. Бытовой автомат что-либо сообщить отказался. Вывод напрашивался сам собой: это еще не конец.

Когда голос Ан-тэра произнес «объявляю готов…» оба вздрогнули — Сергей от неожиданности, Сель-вена от ужаса — она поняла, что может означать в такой ситуации объявление готовности не только экипажу, но и всему кораблю. Потом опять наступила томительная тишина, правда не на долго. Сергей не понял, а почувствовал, что что-то не так. Сразу за невидимой угрозой налетел страх, в глазах потемнело, возникло желание вскочить, броситься в центр, остановить Ан-тэра или что-то сделать, но это желание ушло далеко внутрь, гонимое тошнотой, туманом, потерей осязания окружающего, наконец, острой болью от мгновенной перегрузки…

И вдруг все прошло. Какое-то время в голове творился разлад, вспоминались какие-то ужасы, возникали галлюцинации, но и это исчезло. Сергей понял, что не успел толком испугаться. Ужас остался в подсознании, он только начинал просачиваться оттуда, встречаясь с мыслью: «Я жив. Все в порядке…»

Сергей взглянул на Сель-вену — та глуповато озиралась. Как ему показалось, девушка выглядела несколько необычно, но в первую минуту он списал это на свой испуг. Важнее было другое. Всегда, с того самого момента, как он адаптировался к помещенной в мозг программе биоконтроля, Сергей всегда ощущал вокруг себя присутствие живого — человеческого тепла или человеческой мысли — он не знал, как это назвать. Ощущение того, что не один, единства с теми, кто находился рядом, кто чувствовал и думал… Сейчас Сергей ощущал пустоту. Рядом сидела Сель-вена, но ее видели только глаза.

Ощущалось только одно «я», оно жило в нем самом, незнакомое и едва различимое. Это «я» молчало.

— Откуда на «Страннике» этот ужас? — спросил Сергей, болезненно разминая пальцы.

Биолог вздрогнул — вопрос землянина вернул эрсэрийца к реальности.

— А если он не один?

Биолог опять не ответил, но рука, коснувшаяся виска Сель-вены, дрогнула.

— Такое состояние может продлиться дней пять. Как жаль, что наша аппаратура обесточена… Больше я ничем не могу ей помочь.

Сель-вена уже сидела, но мужчины не знали, понимает ли она их разговор. Сергей взял руки девушки, а та словно и не заметила.

— Мне нужно идти, — эрсэриец поднялся. — Другим пассажирам тоже может понадобиться помощь… А ты… — он обернулся к Сергею. — Все собрались в центре управления. Они не знают о пришельцах…

— Я понял. — Сергей тоже встал.

— Только смотри, в корабле все обесточено: двери, машины, оружие. Будь осторожнее…

Сергей поднял с пола шест, обвязал его вокруг пояса, снял со стены меч, который сохранил на память об Австранте.

Чья-то рука вцепилась в его запястье. Сергей с шумом выпустил воздух, увидев, что это всего лишь Сель-вена. Девушка хотела что-то сказать, но не могла. Зато ее взгляд говорил яснее слов: фрейлина боялась оставаться одна.

— Хорошо. Идем вместе.

Сель-вена так и не отпустила его руку. В зеленом зале было тихо и красиво. Только запахи отсутствовали. Сергей удивился, как не заметил этого раньше. Коридор, непривычно светлый, казался пустым.

Большую часть пути они прошли молча, и Сергей постоянно ощущал на себе испуганный взгляд Сель-вены.

Этажом выше они наткнулись на тело техника. Глаза эрсэрийца были широко открыты. В них застыл ужас, который показался землянину знакомым. Ногти Сель-вены с такой силой впились Сергею в руку, что появилась кровь. Сергей склонился над телом. Сель-вена тоже. На теле эрсэрийца не нашлось ни одной раны.

— Он жив, — успокоил землянин. — Сердце бьется.

Они стояли одни рядом с раненным, и Сергей не знал, чем ему помочь. Пришлось оставить парня и идти дальше.

Прозрачные стены Сергей находил по памяти — теперь он не чувствовал пустоты на их месте, но сами стены, по крайней мере, вели себя, как обычно.

В центральном коридоре они увидели еще одного эрсэрийца, биолога, сидевшего у стены без сознания. А еще через несколько шагов, у подъема на следующий этаж, Сергей услышал шум драки.

Поднявшись наверх, они оказались напротив центра управления, за спинами трех новых чудовищ, черных, с огромными головами и молниеносной реакцией. Этих тварей Сергей сразу узнал — они напоминали «Чужих» из земного фильма ужасов… Реальность оказалась отвратительней фантастики — землянин с трудом сдержал приступ тошноты.

Двое десантников дрались с тварями, точнее сказать, отвлекали их внимание, пока четыре эрсэрийки и два эрсэрийца в форме техников отступали к центру.

Сергей и Сель-вена оказались так близко от сражения, что сбежать уже не смогли. Ближайшее чудовище находилось всего в двух метрах от них, и оно как раз обернулось…

Бросок твари Сергей предвидел. Челюсти щелкнули там, где только что стояли он и Сель-вена. Фрейлина, сама того не желая, чуть не погубила их обоих — едва увидев пришельцев, девушка лишилась сил, так, что землянину пришлось подхватывать ее на руки и делать кувырок с тяжелой ношей. Тварь не собиралась оставлять их — бегство жертвы привело ее в ярость. Сель-вена выпала из рук Сергея, а поднимать ее не было времени. Чтобы спасти девушку, землянин пошел навстречу пришельцу, привлекая его блеском поднятого меча. Потом: миг стремительного движения навстречу меча и черных языков твари, (Сергей не помнил, были ли языки у Чужих) шлепающий звук, звук рвущейся резины, закрывающаяся пасть и удар черной конечности, от которого землянин увернулся, едва сохраняя равновесие.

Тварь отступила на шаг, мотая головой и разбрызгивая едкую слюну. Сергей глянул на меч — один из черных языков прилип к лезвию, извиваясь, как живой… Кто-то шевельнулся сзади, там, где лежала Сель-вена. К счастью — всего лишь Дит-тэр. Инструктор, мокрый от пота, осматривал девушку.

— Ее нужно в центр. Она не в летаргии, как остальные — скоро очнется. Я сразу вернусь к тебе…

Уже в броске наперерез пришедшему в себя чудовищу землянин краем глаза увидел, что Дит-тэр с фрейлиной через плечо бегом пересек большую часть пути до центра управления. Десантники заметили инструктора и постарались прикрыть.

— Осторожно! — снизу поднимался новый десантник, меченосец, как и землянин когда-то, вооруженный круглыми лезвиями. Не зная еще, о чем его предупреждают, Сергей припал на одно колено как раз вовремя, чтобы увернуться от пришельца, свалившегося на него сверху. Десантник указал глазами на потолок, коротко бросив: «Они проходят сквозь стены!», и тут же растворился в гуще сражения, стремясь тоже помочь Дит-тэру и другим гражданским.

Десантников насчитывалось уже четверо, считая Сергея, но и пришельцев стало четверо. К счастью для всех, девушки, техники, а затем и Дит-тэр с Сель-веной все же благополучно скрылись за дверями центра.

Покалеченная землянином тварь стала осторожнее, теперь она внимательней следила за лезвием, не поддаваясь на обманные движения.

— Если они проходят через стены, почему бы им не проникнуть в центр? — крикнул Сергей десантнику, отброшенному к нему ударом пришельца.

— Отвяжись!..

Другой десантник, тот, что пришел последним, оказался более словоохотливым.

— Ты о другом думай! — крикнул он. — Этим тварям нельзя смотреть в глаза — уснешь, как все, кто им уже достался!

— Гипноз? — ответа Сергей не услышал — что-то холодное, липкое и жесткое обхватило его за горло сзади. Покалеченная тварь тут же выбила меч, едва не сломав руку. Задыхаясь, землянин молотил руками, но удары разбивались обо что-то твердое и скользкое. Какой-то шум рядом показал Сергею, что ему пытаются помочь, но хватка пришельца становилась сильнее, а спасение не приходило. Чувствуя уже, что слабеет, Сергей испытал предсмертный ужас и… рухнул на пол.

На месте пришельцев, как и в первый раз, воздух искрился. Десантники озирались. Среди них стоял и Дит-тэр.

— Такого я еще не видел, — заметил инструктор, подавая землянину руку. — Хорошо бы знать, что их погубило. Ты не знаешь?

Из горла Сергея вырвался только слабый хрип.

— Пока отсюда не выберемся, тебе нужно лечиться самому.

— Выберемся ли? — пробормотал эрсэриец-меченосец, вытирая свое оружие. — Да и откуда «отсюда»?

Инструктор не ответил. Когда Сергей поднялся, Дит-тэр поволок его к дверям центра, попросив десантников оставаться в коридоре на случай нового нападения.

— Передай Эр-тэру: долго мы не продержимся, — напомнил десантник-универсал, видно старший из группы, устало прислоняясь к стене. — С шестом против этого ужаса — самоубийство.

В центре управления было многолюдно, как никогда. Перепуганные красавицы тихо жались в креслах пилотов, пилоты понуро осматривали свои пульты, словно надеясь, что пропустили какую-нибудь неисправность, Ан-тэр успокаивал Гель-еру, Эр-тэр спорил с учеными, два десантника разбирали свой арсенал, оставляя то, что не действовало, очевидно готовясь к какой-то операции.

— Да, обследуйте двигатели… — напутствуемые словами Ан-тэра четверо техников и десантники действительно вышли, как только Сергей вошел.

— С тобой все в порядке? — спросил Эр-тэр Сергея.

Сергей отыскал глазами Сель-вену — биолог массажировал ей виски.

Дит-тэр посмотрел в след уходящей группе.

— Зря ты их отпустил, — сказал он Ан-тэру. — Они не вернутся.

— Оставь свои прогнозы! — лорг поморщился.

— Что мне осталось? — Ан-тэр грустно усмехнулся. — Надо же как-то выбираться отсюда! Если они встретят пришельцев, мы потеряем шестерых, а если будем сидеть и ждать — лишимся всех.

— Ты действительно думаешь, что сможешь вернуть фрегат в наше измерение? — поинтересовался инструктор.

Ан-тэр отвернулся.

— Нет, я думаю, что давно сошел с ума, — пробормотал он.

— Твое мнение? — спросил Эр-тэр.

— Мое? — Дит-тэр хмыкнул. — На этом — я говорю о том, что вокруг нас — мы никуда не улетим. Это уже не корабль, а скорлупа, оболочка.

— Что ты хочешь сказать? — рассерженно уточнил Ан-тэр.

— Мне кажется, что аппаратура не обесточена. Мы видим что-то, видим там, где привыкли видеть, но, может быть, нам так только кажется? Когда Пен-тэр создавал свою «комнату иллюзий», он заявил, что существуют условия, при которых то, что происходит с человеком под воздействием искусственных полей комнаты, может произойти с ним в естественной среде.

— И ты веришь в это?

— По крайней мере, так все объясняется. «Биопрозрачные» стены остались прозрачными, несмотря на то, что их механизмы обесточены, мы ходим по полу, а не парим в невесомости, несмотря на то, что искусственной гравитации нет, в помещениях светло, несмотря на то, что их ничто не освещает, воздух нормальный, несмотря на то, что его циркуляция остановлена, а температура не поддерживается… Можно продолжать долго. Наконец, что бродит сейчас по «Страннику»? Спросите у биологов — таких существ в галактике нет и никогда не было. Заметьте: наших гостей не останавливают стены кают, а меч из не на много отличающегося сплава отрубает им конечности. Единственный вывод — они не то, чем нам кажутся.

— Что тогда делать? — с сарказмом поинтересовался Ан-тэр.

Дит-тэр спокойно взглянул на него.

— Ждать. Так или иначе все разъяснится. Все имеет смысл и все кончается.

— Очень успокаивает! — пробормотал капитан.

Гель-ера слушала весь разговор, а когда мужчины замолчали, осторожно спросила:

— А что мы будем есть? Мы ведь не умрем с голоду? — она поймала взгляд Ан-тэра и пожалела о том, что спросила.

— Ты ведь этого хотел?! — Ан-тэр находился на грани слома. Его вопрос предназначался лоргу, который хмуро отвернулся.

Нападение чудовищ на центр управления стало неожиданным и закончилось трагически: десять человек лишились сознания, а один, эрсэриец-техник, как будто, умер. В число уснувших попала и Гель-ера.

За последние шесть часов это было уже четвертое вторжение. Пришельцы появлялись, наводили ужас и пропадали, не дожидаясь, пока что-то или кто-то взорвет их. В центр они проникли первый раз…

У Сергея болели шея и горло, и он больше слушал и смотрел, чем говорил. В последнее нападение землянин заметил одну закономерность: каждый, кто один раз заглядывал тварям в глаза, терял способность сопротивляться, а на него самого это правило не распространялось. Пришельцы, как показалось Сергею, сами старались не смотреть в его сторону. Тем, что последнее нападение удалось отбить, эрсэрийцы были обязаны именно землянину — чудовища неохотно, но уходили с его пути. Сергей объяснил себе этот факт тем, что, как землянин, отличается от других биологически…

За пять часов от восьмисот человек, находившихся на борту «Странника», в сознании осталось менее половины. Многие уснули, не выходя из своих кают, многие лежали в коридорах или в машинных отделениях.

Чудовищ развелось много. Их можно было встретить в любом отсеке. Эрсэрийцы насчитали по крайней мере пять видов пришельцев, поведение которых не отличалось, несмотря на различный внешний вид. Один вид пришельцев вообще не имел очертаний — там, где те появлялись, ощущался холод, людей охватывал панический парализующий страх, возникало желтого цвета облако, кто-то начинал задыхаться, хрипеть, а потом засыпал, как и жертвы «чужих» или «медведей». Остальные вынуждены были только смотреть, не имея возможности помочь.

Голода почему-то никто не чувствовал, но сознание того, что ни один синтезатор, даже с аварийным питанием, не работает, постоянно беспокоило людей. Вода оставалась в «море» — там плавали разбившиеся о камни во время обстрела «Странника» биороботы рыб и гунденов — только смельчаки, отправлявшиеся за нею, не всегда возвращались. В оранжерее росли фруктовые деревья, но их скорее декоративные плоды не могли прокормить четыреста человек.

Кроме того, повысилась температура. Это почувствовалось уже на второй час после «падения» в область аномалий. Тот, кто не двигался, почти не замечал перемен, но, стоило встать и пройтись, как на коже выступал пот. Эрсэрийцы — идеальные люди, профессионалы — на десятый час после падения не могли уже заставить себя двигаться. Мастера-десантники, которых к этому времени осталось всего двое, показывали чудеса стойкости, но и сами понимали, что это не на долго. Дорогая ткань комбинезонов не успевала просыхать, и многие эрсэрийцы предпочли раздеться. Холод, предшествующий чудовищам-облакам, не охлаждал кожи — его характер был скорее внутренним.

Нападения пришельцев происходили все реже по мере того, как уменьшалось число людей — чудовища приходили, не встречая сопротивления усыпляли кого-нибудь взглядами и уходили. На десятый час после падения пришельцам не могли сопротивляться — их встречали кто обреченно, кто с надеждой на избавление от реальности, но практически все — покорно — изнеможение от жары, вызываемой любой мышечной активностью, побеждало страх перед гипнотическим сном…

Одна опасность миновала, но другая приблизилась — оставив уснувшего лорга, Чужой двигался к Сель-вене. Сергей находился слишком далеко, чтобы помешать ему. Он поймал молящий взгляд фрейлины, заставил себя идти, и, понимая, что не успеет, закричал, вложив в крик всю свою волю:

— Не трогай ее!

Чужой развернулся с самоуверенной медлительностью.

— Она должна уснуть.

Сергей встревожено вытер пот со лба — ему показалось, что голос, слишком спокойный и слишком мягкий для такого обладателя, исходит именно от пришельца.

— Нет, — сам не понимая, с кем спорит, пробормотал землянин. Он посмотрел прямо в глаза Чужого, и тот не отвел взгляда. Это невероятно, но в глазах чудовища светился разум и даже мудрость — отвратительная тварь обладала взглядом мудреца!

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — мягко и медленно продолжил голос, и Сергей не смог ему воспротивиться. — Пусть девушка уснет.

Землянин растерянно смотрел, как покорно подчиняется своей участи фрейлина, как спокойно закрывает глаза, устало прислоняясь к стене, как соскальзывает на пол…

Когда Сергей поднял взгляд на пришельца, тот уже осматривал его самого.

— Нам нужно поговорить, — мягко повторил голос. — Думаю, мой вид не совсем подходит для этого.

— Да… — Сергей машинально согласился. — Ты на самом деле здесь, или я…

— Закрой глаза и представь образ Старца, из подводного города. Ты помнишь?

— Помню.

— Представь его ясно, а когда почувствуешь боль, пожелай увидеть этот образ, как избавление от мук.

Чужой что-то сделал — боль исходила от ушибленных костей. Она исчезла быстрее, чем Сергей успел хорошенько осознать ее. Вместо Чужого перед землянином стоял Старец, высокий, спокойный, мудрый и красивый. О недавнем присутствии чудовища в ангаре напоминали только тела Эр-тэра у колеса и Сель-вены у стены — эрсэрийцы спали, хотя в таких позах мало напоминали спящих.

Огромные глаза Старца смотрели на землянина, пронизывая его насквозь. Старец казался таким же реальным, как тогда, в подводном храме, но ощущения ничтожности перед ним Сергей уже не испытывал. Он испытывал что-то новое: сомнения в собственной нормальности как-то отошли на второй план, и сознание отмечало, что второе незнакомое «я» теперь отделилось от него и стояло напротив в образе из Эрсэрийского храма.

— Кто вы? Вы действительно Старец?

— В твоем сознании мой образ — образ Старца.

— А настоящий образ?

— У меня нет образа. Ни у меня, ни у тех Остальных, кто говорит с тобой моими устами. В измерении, куда мы ушли, нет материи. Оно не подвластно разуму до тех пор, пока разум не освободится от всего материального. Даже здесь, на границе между измерениями, ничего нет — ни меня, ни тебя, ни «Звездного Странника». Все это — в твоем сознании. Но это — твоя реальность.

— Я не понимаю.

— Тебе и не нужно понимать. Ты пришел к нам слишком рано, чтобы я мог сказать все, что хочу сказать. Знания только тогда полезны, когда наступит их время.

Сергей огляделся. Ангар напоминал свалку, Эр-тэр и Сель-вена спали, красивые, как боги. Было тихо и очень жарко.

— Ощущение тепла подвластно тебе, — размеренно произнес Старец. — Но сейчас не это важно. Твое сознание свободно — готов ли ты слушать меня?

— Почему я могу быть не готов?

Старец поднял руку с тростью, как тогда, в храме.

— Смотри мне в глаза, землянин!

Сергей неохотно подчинился и опять, как и тогда, почувствовал, что перестает быть Сергеем. Он слился с чем-то несоизмеримо большим, чем скрывалось в нем до сих пор, он потерял ощущение времени, ощущение пространства и ощущение самого себя. Все, что творилось вокруг — жара, перевернутый ангар, спящие эрсэрийцы, чудовища — все потеряло смысл. Все утраты и поражения прошлой жизни показались ничтожными и нестоящими. Сергей не видел больше Старца. Перед ним был Разум, землянин ощущал его, трепетал перед ним и сливался с ним…

— Готов ли ты? — повторил Разум.

— Да, я готов, — мысль, материальная и ощутимая, возникла твердой и правильной, как граненый алмаз.

— Тогда слушай!

— Я младший Император династии Великих, точнее, тот, кто был им, — начал Старец. — Я был последним императором, Императором Конца. Цивилизация Великих погибла не по моей вине, но я был тем, кто мог остановить стихию, когда та только зарождалась в наших умах. Я был таким как все, я желал Знать и потому рвался к знанию. Я первым приблизился к Новой Эпохе и последним вступил в нее. И потому мне поручено встретить тебя и говорить с тобой.

…Империя становилась огромной. Мы не знали границ времени, а расстояние не могло связать нас, как связывает людей твоей реальности. Мы познали себя. Мы знали о себе все и могли все. Мы принесли разум на сотни галактик, в десятки миров и пространств. Мы, как никто в твоей реальности, умели ценить жизнь и наслаждаться жизнью. Но мы узнали то, чего не должны знать люди, если хотят оставаться людьми…

Мы — Императоры — являли больше, чем люди: эрсэрийцы создали расу лоргов за десятки столетий, Императоры взращивались тысячелетиями. Наши мысли стали правильны, стремления чисты и благородны, души свободны, а тела совершенны. Мы поднимались долго. Мы строили человека, как вы строите живые машины. Мы берегли свои достижения, мы восторгались ими и продолжали совершенствоваться до последнего дня.

Нас погубил не взрыв. Это произошло иначе. Мы перешли границу познания и смысл жизни утратился. Мы имели все, и этого нам показалось мало. Но больше в нашем мире ничего не было. А другой мир, другое измерение скрывалось совсем рядом, оно было открыто для нас. Перейдя туда, мы опять могли начать все сначала. Мы могли искать и находить, меняться и изменять. Тогда начался Конец нашего мира и Начало Другого, на пороге которого сейчас ты. Мы ушли, мы не могли остаться, а это ужасно. Многие поняли, и я был среди тех, кто понял. Мы должны были сохранить наших детей, наше знание, должны были спасти мир наших предков, спасти человека. И тогда мы основали новые поселения, оставили жизнь тем, кто мог и хотел жить. Среди них остались настоящие личности, остались Великие, нашедшие в себе силы отказаться от Будущего для сохранения Настоящего. Но будущего у них не было!..

Свои планеты, измененные так, что не могли существовать без нас, мы сожгли или взорвали…

Так начался Упадок. Конец Конца и начало Начала. Жизнь возвращалась к дикости, чтобы навсегда забыть о былом Величии и начать другой путь, путь Возрождения. Мы не могли не уйти, но мы не хотели уходить без следа. Гибель цивилизации стала неизбежной, но в будущем могла возродиться новая, для которой достижения наши навсегда бы канули в прошлое — мы поднялись так высоко, и так часто — по воли случая! Наше знание должно было осветить путь нашим детям. И мы сделали так, чтобы творения наши пережили творцов своих — мы сохранили Императоров, землянин!

Гены Великих должны были продолжаться по трем ветвям: Белой, Голубой и Красной. Ветви ничего не значили друг без друга — только соединившись когда-нибудь, Носители любых двух ветвей могли вернуть миру новых Великих. И случиться такое могло лишь в эпоху нового Расцвета. По десять планет в противоположных частях галактики — твоей галактики! — приняли наследников каждой линии. Только высокая культура могла соединить их, разделенных космосом. От потомства к потомству гены Императоров переходили от отцов к детям и ждали своего часа…

— Они должны были ослабевать, разбавляться? — сомнения Сергея возникли лишь на мгновение, но Старец услышал их.

— Этого не происходило. Гены Императоров могли не проявиться в течении всей жизни Носителя, но всегда «доминировали при любом скрещивании». — Сергей понял, что Старец находит слова в его собственном сознании. «Доминировали», «скрещивали» — эти понятия казались какими-то серыми, не полными — Сергей практически не владел ими, они хранились где-то в тайниках памяти еще с уроков школьной биологии.

— Но это ведь невозможно? — Опять не совсем вопрос. Вспомнив источник первого сомнения, Сергей натолкнулся и на второе.

У Старца возникла эмоция, подобная на смех.

— Ты еще не отвык от этого слова?

— Но тогда к нашему времени могли возникнуть целые народы Носителей?

— Мы тоже так думали. Вероятность удачного исхода казалась большой. Вероятность того, что произошло, еще не существовала. Мы предвидели, что твоя галактика — оставляемая нами последней — станет наиболее устойчивой к случайным отклонениям вероятности, но и их вполне хватило. Голубая ветвь погибла через несколько столетий после Конца от космической катастрофы. Выжила лишь одна планета голубой ветви, но ее население так мутировало, что лишилось всего человеческого — эрсэрийцы не знают о ней, и пусть не узнают как можно дольше. Белая ветвь исчезла постепенно — ее погубили войны, болезни и человеческая глупость. Ты видел гибель последних Носителей белой линии на Австранте. Ими служил род Цевелов. Нелепо, но Герцог, как он сам себя назвал, тоже Носитель и тоже Цевел. Этот человек воспользовался своим наследием, разбудив себе часть знаний, но так и не узнал самого важного, потому, что боялся познать себя до конца. Герцог получил власть реликвий моей семьи, но использовал ее для создания культа Тьме. Погружаясь в транс, этот носитель научился ощущать колебания нестабильных полей Верхнего Мира, открывающие ему новое видение на реальность миров нижних. Чувствуя могущество своего видения, он переоценил его значимость, стал рабом собственного транса и возвел это рабство в культ, думая, что служит величайшей силе. Страх перед этой силой и самим собой заставил Герцога погубить наследников собственной ветви и самому остаться бездетным. Сам Герцог погибнет через несколько месяцев после убийства Литы — первого убийства, в долине перед Каборсом (если бы не ты, ей не пришлось бы умирать еще раз немногим позже) — вблизи Австранта пройдет метеорит, от возмущений которого Рагона затонет вместе с Хранителями и реликвиями, оставив после себя жестокий культ Тьмы и пугающие легенды, определившие дальнейшую историю Австранта. Лишь красная ветвь дожила до твоего времени, но и она немногочисленна: только две планеты и только шесть человек…

Сергей не мог больше слушать — его разум кипел, как раскаленная лава. Он мучился от сомнений и догадок.

— Почему вы говорите это мне?!! — перебивая крикнул он.

— Потому что ты — Носитель! Ты, твоя сестра, твоя мать и ее двоюродный дядя, лишившийся семьи в последнюю войну. Ты ТОТ Носитель, которому суждено возвестить время Расцвета!

Некоторое время Сергей думал, что сгорит в пламени собственных мыслей. Он никогда не испытывал столько чувств одновременно. Все, что скрывалось до сих пор глубоко внутри, всплыло наружу, пелена спала, впуская свет, и этот свет причинил боль, разрывая остатки прежнего мировоззрения. Все перепуталось. Все потеряло смысл. Он был потомком далеких Императоров! Он!!!

Неожиданная догадка пронзила Сергея:

— Если Носители разных линий встречались, как они могли узнать один другого?

— Природа. В вас заложено влечение друг к другу. Лита и ты…

— Да, я понял! — жар в сознании стал еще сильнее. Быть может, это было жарко телу, которого он не ощущал?

— Еще одно: только потомки одной из трех ветвей могли оживить образ Старца в храмах Света. Схемы «установок» «Старцев» мы вложили в память многих ветвей Великих архитекторов и художников — храмы стоят по сей день твоей реальности, бессознательно возрождаемые вдохновенными авторами.

— И Лен-ера?!

— Лен-ера и Неск-тэр. Я сказал, что вас, Носителей красной линии шестеро: четверо на Земле и двое на Эрсэрии. Малое время назад вас стало пятеро…

— Но, почему у меня нет влечения к принцессе?

— А разве ты чувствуешь влечение к сестре? Ты и Лен-ера братья по крови — ваши праотцы были родными братьями. Соединения внутри ветви — единственное, что могло бы привести к вымиранию генов Императоров.

— Невероятно…

— Неск-тэр был великим человеком. Мы надеялись на него. Этот человек разбудил в себе кровь своих предков и узнал все. Он знал о продолжении своей ветви на Земле. Он знал, что голубая ветвь погибла вместе с цивилизацией Императоров и даже знал, что последним носителем генов белой линии был Герцог из рода Цевелов. Он знал, что только красная ветвь дожила до его времени и ошибочно заключил, что человечеству не суждено возродиться. Им овладела апатия к жизни, он нашел путь к нам, и мы приняли его.

— Неск-тэр был не прав?

— Отчасти прав. Не найдя выхода для себя, Неск-тэр уступил место тебе.

— Мне?..

— Да. И ты меньше всего подходил для этой роли. По крайней мере не в этом возрасте. Ты пришел рано.

Все шло не так плохо. Человечество возрождалось и даже больше — Носители уже достигли власти — то, что отличало их, начинало цениться. Оставалась всего одна ветвь, но было еще и Прошлое, а эрсэрийцы уже научились перемещаться во времени. Приближался день, когда люди начнут понимать себя — комнаты иллюзий — уже не просто аппараты внушения. Еще пять-шесть столетий, и цивилизация эрсэрийцев могла принять Императоров. И эрсэрийцами правили Носители.

Но потом история нашла поворот, какой всегда случается неожиданно. Неск-тэр заставил заговорить Старца. Рано, для него слишком рано! Он еще не был готов жить с тем, что узнал. Отец ушел к нам, а его энергия передалась дочери, которая и зачеркнула все.

Так появился ты — Носитель, которому больше подошла бы роль спускового крючка, а не терпеливого ваятеля. Ты получил карты и Амулет, ты занял сердце Литы и остался в истории, закрыв дорогу в прошлое всем остальным Носителям. Теперь никто, в том числе и ты сам, не сможет уже проникнуть на Австрант ни до твоей высадки там, ни во время ее — иначе изменится твоя история, а такое почти невероятно. Для спасения твоего и вашего будущего осталась совсем узкая полоска истории Австранта — одни сутки — с момента твоего расставания с Литой до ее смерти. Пройдут тысячелетия, прежде чем люди смогут изменять историю с такой точностью, твоя же жизнь не могла тянуться так долго. Тебе понадобились мы, наши знания и сила. Тебе понадобилась Корона.

— Но сюда меня привез Эр-тэр. Я…

— Не Эр-тэр тебя, а ты Эр-тэра. Корона нужна тебе!

Неизбежный вывод потряс Сергея.

— Чтобы забрать Литу?

— Да.

— Это возможно?!

— Да!

Теперь Сергей почти не сомневался, что сойдет с ума. Чтобы прояснить все до конца, а точнее, чтобы ухватиться за последнюю разумную нить своих рассуждений, он крикнул:

— Но зачем?! Зачем нам возрождать «Великих»? Почему нам нельзя выбрать собственный путь?! Зачем НАМ все это?!!

— Вам? — произошла некоторая пауза. — Я должен был вспомнить, что мы уже давно не совсем люди, даже совсем не люди, хотя и Императоры не являлись бы людьми в твоем понимании. Я не учел всех чувств, которые двигают человечеством. Я забыл про самую сильную движущую силу — эгоизм. Да, это нужно НАМ! Человек стремится получить только то, что достанется его миру, а его мир — это он сам. Все, что я говорил до сих пор, я говорил от своего ЭГО, точнее от всех нас, потому, что понятие личности в этом измерении намного сложнее и объемнее. Мы, а не вы, нуждаемся в свежем притоке, который даст слияние цивилизаций, мы, а не вы, хотим поднять уровень вашего развития, чтобы позволить вам сделать шаг между измерениями. Находясь здесь, мы лишились возможности материально повлиять на мир, из которого пришли, мы не можем проникнуть к вам и воскресить свое прошлое, но теперь мы знаем, что сосуществование возможно. Пока еще это нужно только нам — пока вы не способны понять, насколько ВАМ ЭТО НУЖНЕЕ!

С точки зрения ваших ЭГО все выглядит иначе. Разбудив Старца, Неск-тэр узнал, что все, чего он может достичь, ничто по сравнению с тем, что мог бы осуществить его сын, будь он рожден от носительницы противоположной ветви. Он узнал, насколько ничтожны все его успехи, которыми так гордился. Он узнал о том, чего ему никогда не постичь, не ощутить, не увидеть. И хотя почти во всем он ошибся, существование Неск-тэра потеряло прежний смысл. Этот могучий человек сломался и бежал от самого себя — от стыда собственной ничтожности. Все, что он оставил в вашем измерении — надежду на случай, в который сам не верил — маленькую поправку в завещании: «ЕСЛИ появится законный наследник, коронованный…»

Точно также Лен-ера не догадывалась о надеждах, возложенных нами на нее и на ее отца. Эта женщина, как была, так и осталась избалованным, изнеженным ребенком. Она не хотела спешить с браком, не хотела делить свою по-настоящему безграничную свободу с кем бы то ни было. Все ее стремления, направленные на поиски Короны, сводились лишь к одному — сохранить прежнее спокойствие и беззаботную жизнь.

Теперь Эр-тэр. Выращенный и вскормленный королевской семьей, он понял для себя главное — чего хотят Король и принцесса, того хотят боги. За жизнь этого лорга ни разу не было случая, чтобы Неск-тэр совершил ошибку. Ни разу желание Лен-еры не расходилось с его собственными желаниями.

И, наконец, ты. Твое попадание в космос не настолько случайно, как ты до сих пор думаешь. Стремление Носителей друг к другу в пространстве и во времени заложено в вас нами. Ваше «везение», как понятие, определенное эрсэрийцами, и только на треть ими понятое, всегда направлялось в сторону сближения между собой. Вам всем «везет» со встречами. Лен-ере «повезло» найти тебя на Земле, тебе — напороться на агента принцессы. Лите «повезло» обнаружить твой маленький отряд на Австранте, тебе — найти раненную Литу и вернуть ее к жизни.

Как Носителю, тебе нужна Корона. Но как личности, как отдельно взятому эгоисту, тебе нет дела до Короны, до Расцвета и Императоров, кем бы все они ни являлись. Но тебе нужна Лита, а значит и Корона и мы. Все связано и рассчитано нами!

Подсознательно Неск-тэр устроил нашу встречу. Если бы не Амулет, ты бы пришел к нам и уже не смог бы вернуться. Амулет стал связующим звеном между временами, он выполнил миссию, на которую не рассчитывали его создатели. Амулет спас тебя и всех вас. Вы искали место на карте, думая, что найдете планету. На самом деле тут когда-то располагалась последняя станция Уходящих. Между двумя черными дырами образовалась естественная воронка, облегчающая необратимый переход из низшей реальности в высшую. Вы вошли в нее. На переходе между реальностями, там, где Амулет обладал вторым воплощением, ты испугался — это остановило «Странник». Потом твои чувства создали все, что должно существовать в твоей реальности: стены корабля, освещение, воздух, гравитацию, образы эрсэрийцев и тебя самого. За время, которое нельзя оценить. Если бы при этом удалось полностью сохранить рассудок, Амулет воссоздал бы ту реальность, к которой ты привык. Повышение температуры, кривые стены и чудовища — все это результат нарушений твоего сознания. В нашей реальности есть третье воплощение Амулета — мы помогли тебе выжить, мы заставили чудовищ вести себя смирно, мы усыпили экипаж корабля и способны теперь говорить с тобой.

— Амулет? Вы говорите об ожерелье?

— Да — это — Амулет.

— Синий кусочек металла… — в своем состоянии Сергей не мог увидеть украшения на груди, но он с нежностью вспомнил Литу, подарившую ему самое дорогое, что у нее оставалось.

Разум-Старца затуманили воспоминания.

— Синий кусочек, — повторил он. — В наше время создавалось много таких игрушек — в Императорской семье существовало что-то вроде течения в искусстве: мы соединяли несколько воплощений в одном предмете. По сути, все эти игрушки служили различного рода усилителями возможностей, которыми мы и так обладали. Амулет или «Защитник» был собственностью и произведением Разариты — Младшей Императрицы Туманности. В свое время она слыла трусихой и большой выдумщицей… Амулет только в твоей реальности и даже только в твоей сфере выглядит, как украшение. Здесь он соединен… в твоем сознании нет нужного термина… с аурой, да, с аурой знаний, управляющей энергетическими потоками внутреннего пространства. Эта аура изменяет баланс полей и воплощений, смещая равновесие от одного воплощения к другому. Стоило Разарите испугаться, Амулет создавал что-то, что ее успокаивало и защищало. Ты испугался, тебе нужен воздух — Амулет воплотился в кислород, тебе нужна гравитация — Амулет создал ее ощущение, ты вспомнил о свете — Амулет отделил фотоны и научился управляться с ними.

Когда-то несколько подобных предметов-реликвий перевезли на Австрант первые поселенцы Начала. Какое-то время, пока между планетами существовали соединения, Австрант должен был служить своего родом музеем. По прошествии времени игрушки превратились в культовые ценности, а затем попали в руки Герцога, который, обладая могучей волей и некоторыми знаниями предков, смог получить власть, которой не заслуживал.

— Аура? Я не понимаю…

— Еще не пришло время понять. Но у нас нет выбора — мы должны довериться тебе. Я скажу, а ты думай. Ты способен предсказывать, предчувствовать, видеть невидимое. Что, если существует второе твое воплощение в другом измерении, позволяющее тебе делать это? Что если в твоем мире все отражается в другие измерения и имеет грани, о которых ты не подозреваешь? Тогда не трудно поверить, что одни предметы обладают более сложными воплощениями, чем другие…

— Вы сказали, что усыпили экипаж?

— Да, это сделал я, пользуясь своим воплощением Амулета.

— Но некоторых убили?

— Нет. В этой реальности нельзя умереть, как нельзя жить. Правда, сохраненные тобой сознания эрсэрийцев не защищены от моральных, то есть психологических травм, которые перенесут с собой вместе с воспоминаниями. Только этим и опасны выдуманные тобой чудовища. Смерть от разрыва сердца или перелома позвоночника, как и вообще смерть — очень плохое воспоминание для человека.

— Значит и «Странник» и все мы остались в своей реальности, а тут только наши вторые воплощения?

— Вас и корабля сейчас нет нигде, не в одной реальности. Если бы не Амулет, вы бы перешли к нам и постигли сущность мира, но вернуться бы уже не смогли. Та реальность, в которой мы говорим, создана Амулетом — вне ауры тут нет ни пространства ни времени. За пределами «Странника» не пустота, как думал ты, и не материальная структура, как думал Эр-тэр. «За пределами „Странника“» — такого понятия здесь не существует.

— Но вернуться мы сможем?

— Да. Сможете. Но сначала мне нужно передать тебе Корону.

— Что это?

— Все, что мы сохранили в память об Империи, единственное, что можем передать из нашей реальности в твою. Короной обладал Великий Император Космоса. Только он, и больше никто. Корона служила воплощением верховной власти и силы. Одно из величайших достижений нашего времени, все, чего мы достигли. Корона — это кокон космической энергии, имеющий множество воплощений в разных измерениях и сферах и ни одного — в твоем мире. Она невидима и неощутима, но дает сознанию власть над всеми доступными нам тогда измерениями. Именно сознание определяет ее возможности. Корона должна была быть передана первому Императору Расцвета. Я передам ее тебе, иначе время Расцвета никогда не наступит.

Слушай меня, Сергей! Ты не Император и никогда не станешь им. Ты — только Носитель. Тебе не овладеть всеми воплощениями Короны — не пытайся сделать этого, иначе потеряешься в измерениях и пространствах. Твое сознание не сможет получить полного контроля. И все же, какое-то время Корона будет безраздельно подчинена тебе. Постепенно управление ею перейдет и к Лите, а с рождением первого сына или дочери практически полностью передастся младенцу. При этом только твой первенец сможет полностью освободить вас с Литой от управления Короной, и не раньше, чем научится управлять ею самостоятельно. До тех пор тебе нужно многое сделать и многому научиться.

Императоры должны править. По завещанию Неск-тэра галактика перейдет к человеку, коронованному Короной Императоров Космоса. Таким человеком станет твой первый сын или твоя первая дочь. Твоя задача сохранить государство, созданное Неск-тэром. Ты должен подготовить галактику к встрече Первого Императора Возрождения. В галактике должен быть мир. Королевство должно иметь достойное мудрое правление и продолжать развиваться. Не упраздняй Великого Совета. В тебе достаточно сил, чтобы управлять Сферой Правления — собери ее сразу, как наступит мир. Необходимости в Малом Совете больше не будет — люди, составляющие его, почувствовали запах безраздельной власти — этот запах трудно перебить чем-то другим — теперь любая власть в их руках станет представлять опасность. Но и ты сам не должен править, у тебя другой путь. Попробуй, и сам поймешь, что я прав. Оставь трон Лен-ере, но сперва отведи ее в Храм Света и оживи Старца. Она Носитель, она поймет.

Тебе и Лите предстоит тяжелый труд — рожденный Императором, ребенок должен стать Великим. Растите его на древней Земле, но не закрывайте для него Космос — пусть Император увидит Вселенную, ощутит Бесконечность и прикоснется к Мудрости. Пусть идет туда, куда позовет его сердце — вся галактика должна помочь ему в этом. Природа вокруг ребенка должна быть прекрасна, небо — безоблачно, люди — чисты и благородны. Если нужно — измени свою планету. Если не сможешь, выбери другую.

Когда наступит мир, не удаляй Рэс-вэра. Излечи его от любви и сделай воспитателем своего ребенка — этот человек даст Императору твердость и уверенность. Наоборот, Уэл-тэр и Сэр-вэр не должны повлиять на характер наследника — держись подальше от людей хитрых и эгоистичных или самоуверенных и гордых. Рядом с молодым Императором не может быть солнц ярче его. Овладев Короной, он сам решит, как жить и с кем, кого любить, с кем бороться.

Корона поможет тебе сделать все, что я сказал. Она вернет тебя и эрсэрийцев в свою реальность, она поможет тебе найти Литу. Не бери корабля — отправляйся на Австрант один. Выбери время. Ты не сможешь проникнуть туда, где был сам, ты не должен вмешиваться в события, ты не должен забирать Литу или встречаться с Герцогом до праздника Тьмы — иначе, даже неожиданная пропажа девушки может изменить взгляды Герцога, и праздник не состоится — гибель Литы в сражении под Каборсом или принесение ее в жертву — и то и другое подтверждало величие Тьмы над Светом, тогда как спасение девушки будет свидетельствовать об обратном. Независимо от того, была жива Лита в это время или погибла, праздник Тьмы оказал влияние на всю будущую историю планеты — он был и он должен быть. Если после праздника Герцог встанет на иной путь, это уже ничего не изменит — тысячи приверженцев культа останутся тверды в своей вере и история Австранта сохранит свое лицо. Не появляйся до конца праздника, не вмешивайся в его ход. Дождись, пока все решат, что Лита мертва, и лишь тогда возьми ее, вдохни в нее жизнь, покажи ей свое время. Иначе ты погубишь и девушку, и весь Австрант, и свое будущее…

И еще помни: Корона — не оружие! Она часть того, кто владеет ею, она — ты сам, только сильнее и свободнее, чем ты без нее. Бей, если знаешь, что должен ударить, строй, если должен строить — человек, не готовый принять Силу, часто теряет разум и становится ее рабом. Помни, что Корона должна служить твоим помыслам, а не помыслы витать вокруг овладения Силой, даруемой Короной! В тебе последняя надежда человечества, землянин!

Разум смолк, и Сергей долго оставался наедине с самим собой.

— Старец, — произнес он. — Я не смогу жить с ЭТИМ! Я слишком много знаю…

— Ты будешь жить, как прежде. Покинув нас, забудешь этот разговор.

— Забуду?!

— Он останется с тобой и будет твоим — каждое мое слово отпечатается в памяти, но не станет тяготить тебя, как сейчас. До поры до времени ты забудешь о нас, но у тебя появится цель.

— А эрсэрийцы? Они будут помнить?

— Как ты хочешь?

— Я не знаю…

— Мы сгладим краски, но главное в их сознании сохранится. Они находились тут вместе с тобой, твоя иллюзия была и их иллюзией — пусть помнят.

— А «Странник», его нет сейчас нигде?

— Ты не правильно все понимаешь. Мы вернем корабль в твою реальность таким, каким он был до падения. Он будет исправным, так как может тебе понадобиться. Это все?

— Как мне быть с Сель-веной?

Разум размышлял.

— Она любит тебя. Если оставишь ее, станет ненавидеть. Сначала тебя, потом Литу, потом Императора. Мы заставим ее забыть о влечении к тебе.

— Но… мне бы этого не хотелось.

— Хорошо. Все будет, как прежде, ее любовь заменит дружеская привязанность.

— Вы можете влиять на всех людей?

— Только на тех, кто рядом с тобой, пока ты здесь, а у нас Корона. Мы можем следить за вами, но не влиять на вас… Теперь прощай!..

Сильная головная боль и тошнота подавили все остальные ощущения землянина. Ему снился сон, в котором он падал в бесконечную черную бездну…

Ангар был таким, как всегда. Зеркальные корпуса висящих на своих местах катеров поблескивали в равномерном свете с потолка.

Сергей лежал на полу. Эр-тэр полулежал, зачем-то держась за рукоять колеса ручного открывания шлюза. Сель-вена опиралась спиной о стену…

Все трое очнулись одновременно и одновременно посмотрели друг на друга. Никто ничего не сказал. Каждый ждал, что начнет другой.

В ангаре царила тишина. Температура не ощущалась — было ни тепло, ни холодно.

Первым впечатлением Сергея стала головная боль, настолько сильная, что землянин сразу забыл о желании вспомнить, с кем и о чем говорил не за долго до… Однако главное он помнил: с ним произошло что-то очень важное. Сель-вена и Эр-тэр тоже помнили что-то, что заставляло их с непонимающим видом оглядываться по сторонам.

Молчание нарушил биоробот — их всегда было много в ангаре.

— Вам нужна помощь, сэр? — биоробот, невозмутимый, только по взгляду отличимый от нормального человека, предупредительно наклонялся над Эр-тэром. Приятный, мелодичный голос робота заставил лорга вздрогнуть от неожиданности.

Эр-тэр посмотрел на свой рангмер, имевший обычный цвет, потряс руку и прижал ее к виску, как будто не мог обратиться к прибору на расстоянии. Сергей и Сель-вена растерянно следили за Советником. Рангмер работал. Он показал, что с момента падения в черную дыру прошло несколько минут. Эту новость Эр-тэр промыслил вслух, даже не пытаясь комментировать.

Убедившись, что мужчины не спешат что-либо выяснять, Сель-вена первой проявила активность, обратившись к роботу.

— Расскажи, что ты запомнил за последний час, — потребовала она.

— Нас атаковали корабли полиции, «Звездный Странник» получил повреждения, мы начали гиперпрыжок, попали в поле действия крупного гравитационного объекта; в результате перегрузки сгорели первый и второй гипердвигатели, после чего была предпринята попытка совершить временной переход.

— Это все?

— Да, леди.

— Тогда скажи, как я попала сюда?

— Не знаю. На моей памяти этого нет.

— Хорошо, спасибо…

Эр-тэр поднялся на ноги, Сель-вена тоже зашевелилась. Сергей сел, отмечая про себя, что головная боль не проходит, но мучает уже меньше — организм привыкал к ней, как когда-то к программе биоконтроля — ощущение такое, словно что-то острое все время давит в затылок.

Дверь ангара бесшумно открылась перед десантником-меченосцем. Эрсэриец оказался обнажен по пояс, в руке держал шест, но выглядел бодрым и здоровым, так, что никак не верилось, что некоторое время назад ему сломали позвоночник.

— Пришельцы пропали… — сказал десантник. Потом он опомнился и замолчал, поняв, что произнес нелепость.

— Так, что бы это ни было, сон снился не одному мне, — спокойно заключил Эр-тэр.

Сергей поморщился — он стал вспоминать. Наверное, тоже было и с остальными — взгляды эрсэрийцев стали отсутствующими.

— Нужно попасть в центр управления. — Эр-тэр выразил общее желание.

В коридоре, над людьми, возникла полоска света. По приказу лорга телепортационные установки в стенах пропускали сквозь себя или перебрасывали в нужные отсеки…

Через минуту Сергей, Сель-вена, Эр-тэр и десантник уже входили в двери центра. Там стоял обычный порядок, только людей собралось больше, чем обычно. Многие не одеты. Ан-тэр, здоровый, но растерянный, отдавал первые указания натягивающим комбинезоны техникам. «Странник» находился на орбите одной из двух звезд, на безопасном расстоянии от обеих черных дыр, одна из которых едва не поглотила и его и его обитателей.

Эрсэрийцы потрясенно разглядывали землянина.

— Ты уверен? — с сомнением спросила Сель-вена.

Сергей кивнул.

— И чем же таким оказалась эта «Корона»? — поинтересовался разведчик.

— Еще не знаю…

— Подождите! — Эр-тэр опять поднялся. — Я попробую разобраться. Кто уснул первым: ты или Сель-вена?

— Сель-вена.

— А потом появился кто-то или что-то, кто передал тебе Корону?

— Да.

— Кто это был?

— Не могу сказать. Он был в образе Старца… Старец из подводного города на Эрсэрии… Думаю, что я не должен говорить этого — голова раскалывается, когда стараюсь вспомнить.

— Хорошо. Потом ты уснул?

— Не помню. Потом заболела голова, и я потерял сознание.

— С нами было иначе… Значит тот, кто дал тебе Корону, вывел нас в наше пространство?

— Да. С помощью Короны.

— Может быть, ты знаешь, и почему вы не погибли при падении? — присоединился Тек-тэр.

— Мое ожерелье. — Сергей снял с шеи синее украшение, ощущая в руках прилив тепла. — Его настоящее название — Амулет. Лита говорила, что Амулет имеет большие возможности во внешней сфере. Не знаю, где мы были, но Амулет на самом деле спас нас от перехода в другое пространство, где мы могли бы… «понять сущность мира» и из которого не смогли бы вернуться… Так мне сказали.

Тек-тэр многозначительно хмыкнул.

Молчание длилось минуты три. Планы лорга, разведчика и даже фрейлины менялись с появлением Короны, и каждый обдумывал, что может извлечь из этого факта.

— Теперь ты вернешься к австрантийке? — спокойно, но с налетом грусти спросила Сель-вена, первой прервав молчание. — Если ты сможешь сделать это, тебя ничто не остановит.

Сергей кивнул.

— Я должен. Иначе жизнь не имеет смысла.

Эр-тэр пристально посмотрел на землянина.

— Скажи, ты можешь передать Корону мне или Ее Высочеству? Ты ведь понимаешь… Ты сам не сможешь…

— Не могу. — Сергей задумался на мгновение. — Я действительно не могу. Не знаю, как можно передать это…

— А, что ты чувствуешь? — вмешалась Сель-вена.

Сергей глуповато улыбнулся.

— Боль в затылке. Больше, как будто, ничего.

— Что ты намерен… — начал Эр-тэр, но его перебил капитан.

— Стоп! Пустые разговоры! Мы не можем ему верить только оттого, что он так говорит — вопрос слишком серьезный!

— Да, действительно, — согласился лорг. — У тебя должны появиться новые возможности.

— Но я…

— Попробуй! — интерес Сель-вены смешался с почти детским восторгом.

Сергей почувствовал неуверенность. Эрсэрийцы ждали от него чего-то, Корона была где-то рядом, так что он сознавал ее присутствие, как некую силу, к которой боялся прикоснуться, ощущая только боль в голове. Сергей еще не был готов, но взгляды эрсэрийцев давили на него, и он решился.

Прислушавшись к себе, Сергей нашел источник боли и мысленно прикоснулся к нему. Там же скрывался источник безграничной энергии, который он ощущал и которого боялся. До сих пор боль и землянин существовали независимо — Сергей знал, что может управлять ЭТИМ, но пробовать не хотел. На мгновение поборов в себе страх, землянин глубоко вздохнул, закрыл глаза и мысленно проник туда, откуда исходила боль…

Произошло что-то страшное!!!

Это было похоже на падение с большой высоты. Он, как будто, заснул, потеряв ощущение собственного тела. Его «я» вырвалось из привычного мира, проникло сквозь что-то и замерло на другом, более высоком уровне восприятия. Сила, которую Сергей ощущал до сих пор, перешла внутрь, она стала повсюду, она слилась не с его телом, которое исчезло, а с самим сознанием, давая ощущение беспредельного, ни с чем несравнимого могущества. Сергей оказался в океане энергии, подвластной его разуму, как недавно были подвластны мускулы рук и ног. Мир перестал существовать, такой, какой он знал раньше. Вселенная изменилась. Она стала проще, намного проще, и одновременно не укладывалась ни в одну логическую формулу…

В измерении, внезапно погрузившем в себя сознание землянина, расстояния не существовало, как понятия. Сергей ощутил сразу все: физические места метагалактик, галактик, звезд, планет, людей, животных, каждого, самого крохотного создания, которое существует сейчас, будет существовать, или существовало когда-то. Все они оказались одинаково близки к нему, Сергей мог дотянуться до любого из них волной энергии, ставшей его бесконечным телом…

Неожиданно для самого себя, Сергей осознал, что времени тут тоже не существует. Прошлое, настоящее и будущее казались равноправны и равнодоступны. Они имели свои места в странном, но потрясающе правильном порядке вещей. Сергей видел их, как видел, или чувствовал (сейчас он не мог сказать, что именно создавало ощущение реальности) тепло звезд, ритм планет, биение Жизни. Вселенная раскинулась перед ним, под ним, вокруг него, в нем. Он не ощущал себя, но ощущал Вселенную. Он был повсюду и не был нигде. Это состояние оказалось настолько необычным, что возбудило землянина до предела. Восторг, потрясение, испуг переполнили его — он не мог перечислить своих чувств и даже не пытался разобраться в них. Ему показалось, что он задыхается, но Сергей догадался, что причиной тому стала мысль, что ему просто незачем и нечем больше дышать.

Чувствуя, что сам создает прилив паники, нарастающей волнами страха, Сергей стал оглядываться в поисках самого себя. Он ощутил Землю. Он узнал искру жизни своей матери, видел, как та зародилась, как выросла, как отделились от нее другие искры — он и его сестра. Он видел будущее этих искр, всех, кроме своей. Он ощутил сильное притяжение материнской души и с трудом удержался, чтобы не отозваться на него. Другое притяжение — оно исходило от Австранта. Не понятно, как землянин узнал в мерном ритме жизни, каких бесконечно много пульсировало вокруг, именно Австрант. Он ощутил призывное тепло Литы и это тепло притягивало сильнее тепла матери. Крохотная искорка жизни девушки разгоралась в прошлом, страдала в настоящем и не имела будущего. Боль этой искорки проникла в Сергея. Землянин увидел искру, затушившую жизнь Литы. Герцог!!!

Вспышка была мгновенной, но ужасной. Сергей едва не стал причиной космической катастрофы, глобальность которой не смог бы даже оценить. Он только сейчас вдруг осознал, что способен уничтожить Австрант, способен потушить тысячи солнц и зажечь миллиарды новых, способен заглушить биение одной человеческой или животной искры, как способен остановить ритм всей галактики, своей или любой другой — могущество Императоров не имело границ!!! Ненависть к Герцогу и желание попасть к Лите взяли верх над ним всего на мгновение, но переплетения энергетических потоков Вселенной уже вздрогнули, сотрясая мироздание… Сергей надеялся, что ничего не случится, но не мог быть в этом уверен, пока находился вне привычной реальности. И он сам был ТАМ, он видел себя, он мог уничтожить свое прошлое и настоящее! И он не знал, как ЭТИМ управлять!!!

— Не-е-е-ет! — всплеск эмоций, лишенный звука. Перепуганный, растерянный, близкий к отчаянию, Сергей стал успокаивать самого себя, наблюдая, как успокаивается море жизни вокруг него. Но внутренний ужас не проходил. Сергей являлся маленьким человеком, песчинкой, ничтожным электроном в архитектурном чуде Вселенной, но он был над Вселенной и едва не погубил и ее и самого себя! Неужели Императоры не придумали ничего, чтобы обезопасить себя от беспредельного могущества Короны?!

В какой-то момент страх и ужас все же подавили сознание землянина. Ощущение, несравнимое ни с чем, даже с тем, что душило в туннеле Вечного Города на Австранте. Он еще не был готов представить этот мир вот так, он не имел права вмешиваться в Законы Жизни!!!

Сергей забыл обо всем: о Лите, о советах Императора, о матери, о сестре, о Земле. Его сознание стало безумно шарить в складках покрывала ощущений, бывших сейчас его собственным «я», в поисках того места в пространстве, откуда неопытное эго землянина проникло в эту другую Вселенную. Там его ждали, там были напуганы и потрясены. Сергей рванулся туда, вспомнив, как закрыл глаза и как обратился к боли. Трудно сказать, что именно он проделал. Энергия Вселенной материализовалась в того землянина, которого Сергей оставил на «Страннике». Мир стал прежним!

Сергей проснулся в большом помещении, которого никогда не видел на «Страннике». Он сидел в большом упругом кресле с металлическим колоколом над головой. Рядом с ним стоял Тек-тэр.

— Проснулся? — спросил капитан, пытаясь мягко улыбнуться, что у него совсем не получилось. — Ты на моей «Буре»… Или мне нужно говорить «Вы», или «Ваше Величество»? Как никак, ты коронован Короной Древних Императоров Космоса?

В голосе Тек-тэра возникли нотки уважения, каких Сергей никак не ожидал в нем услышать. Землянин потянулся. Сон пошел ему на пользу — пугающие впечатления почти изгладились из памяти, а головная боль хоть и ощущалась, но почти не мешала.

— Не коронован, — поправил он капитана. — Я только получил Корону.

— Сейчас это не важно. В галактике нет второго человека, который бы ее получил. Скажи лучше, ты согласен стать королем?

Сергей посмотрел на капитана. Раз он на «Буре», а капитан разговаривает с ним таким тоном, значит у Тек-тэра свои планы — можно было догадаться сразу.

— Я не должен править, — произнес Сергей, освобождаясь из объятий кресла. — Лен-ера сохранит престол до…

Разведчик ухмыльнулся.

— Отлично. Я побаивался, что получив Корону, ты грезишь властью. Только, сэр, чтобы оставить Лен-еру на троне, тебе нужно сначала получить трон самому. Если потом передашь власть принцессе — сделаешь очень популярный шаг, но это уже позже и не так важно. Законный Король, король по завещанию, да еще послуживший до престола в разведке, нас вполне устраивает.

— Что для этого нужно?

— А вот это серьезный разговор, Ваше Величество! Я, если позволишь, уже сейчас стану считать вас своим Королем — так мне будет легче убедить других. У нас нет возможности предстать перед ассамблеей и даже собрать Великий Совет Королевства, поэтому убеждать придется каждого правителя в отдельности, и начинать нужно с оппозиционеров. Дальше слухи разойдутся, как круги по воде. Вам нужно показать, что вы умеете, перед некоторыми сеньорами на некоторых планетах, а остальное — уже моя задача… Сейчас «Буря» движется к ближайшей из планет, где…

— Я не смогу… — воспоминания пережитого ужаса сразу стали отчетливее.

— Ничего, ничего. — Тек-тэр отточенным движением отдал честь. — Там будет видно! — широко оскалив зубы в своей неприятной улыбке, которая, по мнению самого капитана, могла убедить землянина в самом дружеском расположении, Тек-тэр шагнул в коридор.

Сергей последовал за ним и столкнулся с Сель-веной.

— Ты здесь? — он почти не удивился.

Сель-вена присела в реверансе.

— Ты что, с ума сошла? — Сергей схватил ее за руки, но девушка кротко заглянула ему в глаза — совсем не так, как раньше.

Они стояли, глядя друг на друга и молчали.

— Вот черт… — в сознании землянина всплыли последние слова Старца. С тревогой ожидая реакции красавицы, Сергей медленно произнес: — Сель-вена… У меня Корона, но я еще не готов с тобой расстаться. Ты — единственный человек в космосе, с которым я могу почувствовать себя свободно и спокойно. Я привык к тебе. Мне будет трудно, если ты…

На лице фрейлины возникла тень улыбки. Сергей насторожился.

— Скажи, только правду — что ты ко мне теперь чувствуешь?

— А разве ты не знаешь? — Сель-вена улыбнулась уже шире, сверкая молочно-белыми зубами.

— Я бы хотел… — Сергей не мог подобрать слов, но и не воспользовался мысленным общением, чтобы не сказать лишнего. — Мне бы хотелось, чтобы между нами все оставалось… по-прежнему.

— Конечно. — Сель-вена чуть приподнялась на носках, чтобы дотянуться до его губ.

Через минуту фрейлина добавила, мягко улыбаясь:

— Какой же ты глупый, мой землянин. На Эрсэрии не заключается таких браков, как на твоей Земле. Избранник или избранница обычно один, но только, пока этого хочется обоим, и не на всю же жизнь! Рождение общего ребенка связывает людей крепче любого закона, но вовсе не означает, что они всегда и везде должны быть вместе… Не стану же я ревновать самого Короля Галактики, если ему нужен кто-то еще, кроме меня?

Сергей посмотрел ей в глаза, но промолчал. Императоры все-таки изменили фрейлину принцессы!

С капитанского мостика в центральной рубке управления «Бури» Сергей смотрел на планету, расположенную за псевдостеклянной сферой. Далекая белая звезда Агета, давшая имя системе, находилась теперь за спиной землянина и имела размер, чуть больше видимого размера ближайшего к сверхлайнеру спутника Ларконы, который сейчас располагался справа от Сергея. Всего, по словам Тек-тэра, Ларкона обладала двенадцатью спутниками разной величины, но из рубки наблюдалось сейчас только три из них — один ближе и два серебристых в отраженном свете звезды блюдца по разные стороны от «Бури». Справа и немного сзади иногда вспыхивала полированным корпусом игла одного корабля сопровождения, слева, поддерживая постоянную дистанцию с «Бурей» — игла второго. Впереди, едва заметный из-за своей не отражающей света обшивки, маневрировал треугольник крейсера планетарной охраны Ларконы.

Прошло уже полчаса с того момента, как этот крейсер преградил дорогу кораблям разведчиков. Патрульные Ларконы предупредили о неприятностях, грозящих сверхлайнерам, если те проигнорируют средства обороны, размещенные на спутниках, и посоветовали ждать, ничего не предпринимая.

— Сообщите свои биокоды! — уже в третий раз потребовала голограмма офицера, повисшая между стеной сферы рубки и мостиком. Офицер, как и все коренные жители Ларконы, был негром.

Вообще же ларконцы оказались первыми настоящими неграми, увиденными в космосе Сергеем. Они сильно отличались от негров-землян, но все же их расовая принадлежность казалась очевидной. Все ларконцы, а за последние полчаса Сергей видел голограммы уже шестерых, были низкого роста, очень плотной комплекции, мощного телосложения — что определялось, скорее всего, повышенной гравитацией планеты, в два раза превосходящей земную. Их кожа выглядела золотисто-черной, они обладали мясистыми губами и черты их лиц казались не поземному грубыми, а пепельно-серые короткие волосы вились и укладывались естественным путем…

Разведчики в очередной раз предъявили «документы».

— Простите, сэр, нашу настойчивость, — продолжил офицер. — Планета уже четвертую декаду закрыта.

— Я ведь изложил причины, по которым должен видеть адмирала Ларконы! — терпение Тек-тэра тоже имело границы.

— Понятно. Ваши биокоды и экипировка не дают возможности сомневаться, что вы действительно разведчики Королевской Охраны Ее Высочества, но это еще не доказывает, что вы не посланы Рэс-вэром. Как вы знаете, капитан, Арагорра восстановила Союз, и мы приняли его, а потому представители принцессы не имеют никаких полномочий в секторе Ларконы. Вы утверждаете, что хотите нам помочь. Помочь в чем?

Допрос порядком надоел как Тек-эру, так и всем, кто находился в рубке.

— Вы сообщили Нарцгоку-Ра о моем прибытии?

— Мы связались с Ларконой, но ответа еще не получили. Адмирал очень занятый человек, капитан.

— С этого надо было начинать! С вашего позволения, я отключу связь. Вызовете, когда адмирал освободится.

Голограмма пропала.

Сель-вена хотела рассерженно ударить кулаком по той части пульта, где не видела кнопок, но пилот с равнодушным выражением лица между делом предупредил ее движение, чем еще более вывел фрейлину из равновесия.

— Что все это значит?! — воскликнула девушка, топая ногой по полу — сделать это ей никто не мешал. — Как они посмели?! Что он себе думает, этот… Нарцгок?!

— Они действуют так, как должны действовать. — Тек-тэр в очередной раз взялся изучать планетарную карту Ларконы.

— «Как должны»?! Теперь я понимаю Рэс-вэра, который так ненавидит Независимых! Они заставляют нас ждать уже почти час после того, как капитан Королевской Разведки сообщает, что на его корабле законный Король!

— На твоем месте я бы успокоился, — рассудительно заметил Тек-тэр. — Лично я намерен позавтракать.

— Что?.. — Сель-вена утомленно перевела взгляд на Сергея, ожидая найти поддержку хоть с этой стороны. — А ты перестань посмеиваться, Ваше Величество! — она с досадой отвернулась. — И что нас тут держит?!

— Я уже говорил. — Тек-тэру не надо было прерываться, делая заказ — Мозг хорошо знал вкусы своего капитана и, как обычно, сам выбирал меню. — Запомни мои слова: не пройдет и декады, как к Ларконе будут привлечены глаза и уши всей галактики. Если Ларкона признает Сергея Королем, то совсем скоро он станет королем всех Независимых. Тем временем Эр-тэр подготовит почву на Эрсэрии.

Через десять минут патрульные вновь вызвали «Бурю». Человек низкого роста и очень могучего телосложения, со шрамом через весь лоб, который, по словам Тек-тэра, он сохранил на память о бурной молодости, в ослепительно белом кителе с золочеными эмблемами, появился там, где десять минут назад стоял офицер патруля. Это был сам адмирал Нарцгок-Ра. Адмирал имел запыхавшийся вид, и глаза выдавали намерение поскорее закончить разговор, который еще даже не успел начаться.

— Вы — капитан Тек-тэр? — спросил адмирал. — Не имею счастья знать вас и вынужден сообщить, что не могу доверять только вашему званию. Что можете сказать в доказательство своих честных намерений?

— Вас, как и всех Независимых, больше всего волнует честность! — Сель-вена не скрывала своего дурного настроения, но адмирал не обиделся.

— Конечно, леди, — спокойно ответил он.

— Если бы вы меня знали, то нужда в «доказательствах честности» отпала бы? — спросил Тек-тэр.

— Думаю, да. Я много слышал о вас, капитан, и даже видел в новостях нетерпеливую леди за вашей спиной, но этого недостаточно.

— Сив-вэр должен быть вам знаком. В его послужной список входит та самая кампания, где вы приобрели свой знаменитый шрам. Сив-вэр служил тогда вашим адъютантом?

Сив-вэр поднял белокурую голову из-за скрывающих ее мониторов, широко улыбнулся голограмме, а потом встал и отдал честь. Черное лицо адмирала просветлело.

— Малыш?! — от такого имени Сергея едва не разобрал смех — рядом с Сив-вэром «малышом» выглядел сам ларконец. — Рад тебя видеть! Наслышан о твоей карьере, но не ожидал… — Нарцгок-Ра замолчал, и Сергею показалось, что в темных глазах адмирала появилась слеза.

— Так вы пропустите нас, адмирал? — Тек-тэр проигнорировал всю трогательность сцены встречи старых друзей. — У меня, как и у вас, я думаю, совсем мало времени!

Нарцгок-Ра сурово посмотрел на капитана, но его голос прозвучал мягко:

— Да, конечно. Вам укажут место посадки на одном из спутников. Потом вас проводят…

Сергей вошел в центральную рубку управления «Бурей», ощущая приятную легкость гравитации в один «g» или около того.

— Что вам угодно, Ваше Величество? — в голосе капитана не осталось ничего, кроме почтения.

Сергея передернуло. После пышных церемоний на Ларконе он итак ощущал себя едва не полубогом. Нельзя правда сказать, что это ему совсем не нравилось. Его настроение еще вчера было отличным, еще вчера он переполнялся гордостью, когда десятки тысяч ларконцев в синей форме флота припадали перед ним на колено и почтительно склоняли головы. Но сейчас от вчерашних амбиций осталось одно воспоминание, которого стоило стыдиться. Сейчас Сергей хотел остаться только Сергеем, без всяких «Величеств».

— Куда мы летим? — спросил он. За псевдостеклом кабины менялись цвета условного изображения материи гиперпространства, проецируемые Мозгом.

— В столицу, Ваше Величество. У Эр-тэра имелось двое суток, чтобы подготовиться к нашей встрече. Посмотрим, что он успел.

— Угу… — Сергей машинально кивнул и пошел назад, в каюту.

— Какие-то проблемы, сэр? — спросил Сив-вэр, вылетевший из коридора, вися на карабинах.

— Нет, никаких проблем. Просто мне нужно побыть одному.

— Освободить для вас каюту?

У Сергея возникла мысль согласиться и посмотреть, сделает ли пилот на самом деле то, что предлагает, но эта мысль осталась мимолетной.

— Не надо.

По корабельному времени было раннее утро. Сель-вена спала в каюте, забравшись с ногами в противоперегрузочное кресло и ухитрившись свернуться там, как котенок. Человек пятнадцать солдат-десантников — Сергей не собирался их считать — находились кто в медитации, кто под иллюзией информационных аппаратов внушения.

Землянин нырнул в кресло, в котором провел «ночь», и закрыл глаза. Сновидение все еще стояло перед глазами. Сон приснился ему в первый раз, но Сергей почему-то знал, что не в последний — этот кошмар будет преследовать до тех пор, пока он совсем не перестанет спать естественным образом.

…Он потерял тело, он падал и падал в бездну, а там, на самом дне, до которого было бесконечно далеко, ждал пронзительный взгляд зеленых глаз Литы… Потом еще кошмар — Лита лежала на жертвенном камне перед египетской пирамидой; над ней склонился с почерневшим ножом фараон с пустыми глазницами; она кричала, она звала землянина и проклинала его, а он не мог прийти к ней, потому, что потерял себя — он видел Литу, но не знал, откуда смотрит — сверху, снизу, или отовсюду…

Сергей тряхнул головой, словно так можно стряхнуть неприятные воспоминания. Он должен соединиться с Короной, должен пересилить себя, иначе все бессмысленно! Он опять закрыл глаза, осторожно прислушиваясь к боли в затылке. То, что сидело ТАМ, послушно нахлынуло волной ощущений и эмоций. Оставалось только продлить эффект, окунуться в волны энергии и перейти в другую реальность. Но как раз этого у Сергея не получилось. Он понял, что причина не только в нем — Корона сама усилила барьер неуверенности, перейти который можно только со спокойным разумом и твердой волей. Сергея прошиб пот и он сдался, расслабляясь. Когда-нибудь позже, когда будет необходимость, когда выбора просто не останется, он вернется к своим попыткам, но сейчас…

Через несколько часов тишину каюты разорвали три пронзительных свистка. Сергей еще не понял, что они означают, когда десантники уже покинули свои кресла, на ходу просовывая руки в жилеты с менисками искривителей пространства и закрепляя на бедрах излучатели и барвапы. Сель-вена еще только потягивалась, разбуженная свистком, а в каюте кроме землянина и ее самой уже никого не оставалось. Выглянув в коридор, Сергей увидел, как последний коричневый жилет мелькнул в направлении к хвосту судна. Его едва не сбил с ног Сив-вэр, вылетевший с противоположной стороны в сопровождении еще четверых десантников.

— Ваше Величество, пройдите в каюту! — потребовал помощник капитана. По его кивку четверо солдат нырнули в помещение и выстроились у дверей с внутренней стороны.

— Что-то случилось? — в коридор неуверенной походкой вышла Сель-вена.

Сив-вэр мгновение колебался, оглядываясь по сторонам, потом произнес:

— Мы попались, сэр…

— Как это?

— Вышли из гиперпространства прямо в центре армады Рэс-вэра. — Сив-вэр невесело усмехнулся, скривив губы, невольно подражая своему командиру. — Потрясающее «везение», не правда ли, сэр?

По коридору, мимо землянина и Сив-вэра стремительно пронеслись два техника. Они скрылись в одном из машинных отделений.

— Нас притянуло гравитацией к какому-то гиганту — тяжелый крейсер или что-то в этом роде — удивительно, как вообще не столкнулись — а там, не будь дураки, тут же выбросили силовой мешок, в котором мы и увязли. Они настолько близко, что мы не можем открыть огонь — это так же опасно для нас, как для них.

— Сив-вэр, о чем ты говоришь? — еще заспанное личико Сель-вены посерело. — Ты что, опустил руки? У тебя такой тон, словно мы обречены! Это же сверхлайнер! А Тек-тэр? Он ведь лучший разведчик в галактике! Он…

— Он все же человек, леди.

— Так делайте же что-нибудь!

Сив-вэр грустно хмыкнул.

— А мы и делаем. Войдите в каюту — сейчас в коридорах будет жарковато…

— Что? — не поняла Сель-вена.

— Нас берут на абордаж, леди. Черти Рэс-вэра действуют быстро, чтоб им сгореть!.. Мы готовимся к встрече гостей…

Передатчик на шлеме помощника капитана неожиданно включился.

— Внутререзание над седьмой палубой, сэр! — сообщил Мозг. — Я бессилен.

— Что такое «внутререзание»? — переспросил Сергей.

— Разрушение межмолекулярных связей на очень узком участке… Скорее в каюту!

Сергей был вынужден сделать шаг назад под натиском могучей фигуры Сив-вэра, когда Мозг сообщил:

— Они прошли, сэр! Веборианцы. По действию внутри корабля мне нужны специальные указания.

— Окружи силовым полем и поджарь их звуком… — это были последние слова, которые Сергей и Сель-вена услышали от помощника — двери наглухо задвинулись, поглотив звуки коридора.

Фрейлине, землянину и четверым их охранникам осталось только ждать. Автомат отказался связаться с главным Мозгом, а другой связи с кораблем каюта не имела.

Солдаты со спартанским спокойствием поигрывали излучателями, направив их в сторону двери. Один из десантников стоял рядом с рычагом отстрела каюты, ожидая сообщения от главного Мозга. Сергей и Сель-вена напряженно прислушивались, хотя и догадывались, что это бесполезно.

А потом стена вдруг с грохотом рухнула, за какую-то долю секунды распиленная снаружи. В проеме появились странные существа, похожие на гигантских пауков или крабов. На их угрожающе поднятых передних лапах поблескивали цилиндры излучателей. Солдаты Тек-тэра среагировали с непостижимой скоростью, открыв огонь и рассредоточившись вдоль стены, противоположной от разрезанной. Что произошло дальше, Сергей понять не успел — мощный удар в плечо скинул его с кресла, множество жестких, как из стали, лап вцепилось в руки и ноги, он взлетел и перевернулся, оказавшись на спине паука-краба и его глаза столкнулись с блуждающими щелями-глазами захватчика. Потом его больно укололи в спину и голова утонула в тумане…

В узком и длинном помещении десантного бота Дилло увидел парня в форме штурмовика. Высокий, хорошо сложенный эрсэриец, с хмурым лицом и рассеянным взглядом. На его плече поблескивал такой же сержантский значок, как и у самого Дилло.

Привычка подшучивать над людьми появилась у гионусца, наверное, с самого рождения, но профессиональное чутье подсказало Дилло, что с этим эрсэрийцем пока шутить не стоит. Быть может потом, в казарме…

— Ловец? — Дилло произнес быстро, одним звуком, как всегда задавал вопросы.

— Нет — стрелок, — вяло отозвался эрсэриец. Так же вяло представился: — Ор-кэн, сержант. А ты?

— Дилло Арр Риккрохх, сержант и «ловец». — Дилло насторожился, ожидая насмешки, какую обычно вызывало его свистяще-рычащее имя у незнакомцев, но сержант только вяло кивнул.

— Будем служить вместе, Ор-кэн, — подмигнул ему Дилло.

— Будем, — равнодушно согласился эрсэриец.

Пока продолжалось падение, Дилло мог повторить задание. Высадка штурмовиков должна произойти в короткий миг отключения батарей противника, расположенных на двенадцати спутниках. Если отключения не произойдет, весь батальон обречен. В случае удачной высадки проблем нет — уничтожать все, в чем виделась угроза, разрушать правительственные здания и космопорты, разрывать транспортные линии — Ларкона должна покрыться потом ужаса и завопить о помощи…

Первые минуты всегда больше всего действовали Дилло на нервы. Время бездействия и слепой надежды, что в тебя не попадут… Но планета приближалась, Дилло, как и другие штурмовики, оставался жив, а, значит, это задание могло и не стать последним…

— Спасибо, свободен!

Полковник, охранявший Сель-вену, кивнул и вышел. Фрейлина осталась стоять, с оскорбленным видом глядя себе под ноги.

Осада Ларконы была в самом разгаре — маршал надеялся, что штурмовики поднимут столько шума, сколько будет нужно — временно Рэс-вэр остался без работы. Он уже расположил свою эскадру таким образом, чтобы атаковать флот Сэр-вэра, откуда бы тот не появился — тут не требовалась особая хитрость — имея значительное преимущество в силе, маршал собирался просто раздавить противника, не затрачивая фантазии на хитроумные планы. А пока, пока шел штурм, слухи о котором должны заманить адмирала Независимых в ловушку, Рэс-вэру оставалось только сидеть и ждать, что он умел, но не любил. Поэтому маршал приказал привести фрейлину, разговор с которой тоже служил важной частью общего плана.

— Рад тебя видеть! — любезно поздоровался маршал. Сель-вена не ответила.

— Ты напрасно злишься, — улыбнулся Рэс-вэр. — Для действующей армии, находящейся в боевой обстановке, тебе оказан очень хороший прием.

Фрейлина опять промолчала.

— Ты могла даже заметить, что к тебе приставлены мои лучшие офицеры, а каюта, которую ты перевернула вверх дном в порыве непонятного мне гнева, — моя собственная каюта. Сам Неск-тэр остался бы доволен таким обхождением.

Сель-вена вскинула на него глаза, но сдержалась и отвернулась.

— Не хочешь разговаривать? — маршал пожал плечами, давая знак Мозгу вернуть охрану. — Твое дело.

Сель-вена подозрительно посмотрела на богатыря, уверенная, что тот не стал бы тратить на нее время для нескольких банальных фраз, но появление полковника убедило девушку в обратном. Она сердито посмотрела в глаза Рэс-вэру. Эти глаза блестели сдерживаемым смехом.

— Пусть он уйдет! — потребовала Сель-вена.

— Конечно, — маршал улыбнулся, делая знак офицеру. — Императрица сменила гнев на милость?

— Ты подлец! — в раздражении выкрикнула фрейлина, с трудом заставляя себя оставаться на месте.

— Я так не думаю, — отозвался богатырь. — По крайней мере, не больше, чем другие лорги.

— Ты используешь хватеров! Против людей! Да как ты смеешь?!!

— Вот ты о чем. Грубые твари, эти хватеры. Но я действительно не знал, что найду на «Буре» леди Сель-вену. Это мне можно простить?

— Ах вот оно что? Если бы меня там не было, можно делать все, что угодно?! Тек-тэр служит Ее Высочеству, он эрсэриец по происхождению, он… а ты останавливаешь его, нападаешь, натравливаешь веборианцев… Ты…

— Все мы служим Ее Высочеству… — перебил Рэс-вэр. — У меня не было выбора. Я отправил на «Бурю» шестьдесят специально подготовленных «абордажных» хватеров, а тридцать восемь из них, благодаря гостеприимному приему, оказанному твоим любезным капитаном, остались где-то в подпространстве или передохли в пространстве нашем. Доброй леди хотелось бы, чтобы на их месте оказались люди?

— Ты не только подлец, ты лицемер!

— Спасибо. Значит, извинения не приняты…

— Зачем ты меня держишь?

— А что я должен сделать? В такое неспокойное время не могу же я допустить, чтобы лучшая подруга Ее Высочества рисковала жизнью. На «Вершителе» ты в безопасности… К стати, даю тебе слово — очень скоро ты вернешься к своей госпоже — при первом же удобном случае.

Сель-вена недоверчиво взглянула на маршала.

— Я сам отвезу тебя к ней, — прибавил Рэс-вэр. — Не хочешь присесть?

Сель-вена села в тяжелое кресло на капитанском мостике Рэс-вэра. Сам маршал остался стоять, опираясь на поручни.

— Зачем ты все это делаешь? — грустно спросила девушка — оказавшись в огромном капитанском кресле, она невольно почувствовала себя маленькой и беззащитной и потому на время лишилась своего пыла.

— Что делаю? — мысль Сель-вены читалась вполне определенно, и маршал помрачнел. — Ты не поймешь… — отмахнулся он.

— Все шло так прекрасно… У тебя было все…

— Не все… — маршал встряхнулся. — Хватит об этом!

Сель-вена вскочила, сразу же возвращая прежнюю агрессивность.

— Конечно, ты можешь делать все, что хочешь, но при чем тут я? При чем тут Лен-ера? При чем тут другие люди, которые страдают от твоего эгоизма?

Маршал пожал плечами, отворачиваясь.

— Хорошо, можешь не отвечать. А что ты сделал с разведчиками?

— С разведчиками? — маршал небрежно махнул в сторону Ларконы, видной за псевдостеклом центра в виде шарика, размером с апельсин. — Они воюют.

Сель-вена растерянно проследила за рукой Рэс-вэра.

— Как это «воюют»? — не поняла она.

— Обыкновенно. Как солдаты.

— А Сергей?!

— Сергей? — Рэс-вэр повернулся к фрейлине. На его лице мелькнула недобрая усмешка.

— Что с ним?! — испуганная этой улыбкой закричала фрейлина.

— А что с ним? Он что, особенный?

— Ты!.. Верни его! Верни немедленно! Ты что, не слышишь?!

— Думаю, уже поздно.

— Что значит «поздно»?!..

Маршал приблизился к Сель-вене, возвышаясь над ней, как скала. Эта скала пошатывалась от переполнявших ее чувств. В темных глазах мрак глубокой обиды поглощал блеск ярости.

— А что, — сквозь зубы прошептал Рэс-вэр. — Ее Высочество велела тебе сторожить этого щенка?! Чтобы не достался другой, пока сама наберется смелости?!

— Что?.. — растерянность фрейлины соединилась с естественным страхом перед огромным мужчиной.

— Сергей, Сергей, Сергей… Весь мир закрутился вокруг какого-то землянина!.. Передашь госпоже, что ее любовник поступил ко мне на службу… — горько и вместе с тем зло Рэс-вэр усмехнулся. — Сержантом!

— Чей любовник? — на глазах испуганной девушки появились слезы. — Несчастный сумасшедший!.. Что ты наделал?!

Рэс-вэр удивленно посмотрел на нее.

— Что это с тобой?..

— Он не ее любовник, не ее… Понял?!.. — Сель-вена всхлипнула и выглянула из центра, разыскивая свою охрану. — Где этот… полковник…

Маршал смотрел на нее нахмурившись. Полковник, ждавший за дверью, не замедлил появиться.

— Не ее, а мой! — крикнула Сель-вена и обернулась к офицеру. — Веди!..

— Стой, что это значит? — маршал шагнул в коридор и преградил ей дорогу. — Объясни! — грубо потребовал он.

— Мне нечего объяснять! Ты несчастный дурак! Лен-ера выбрала Сергея для меня, для меня, понятно?! Она и генетический контроль хотели…

— Ты уверена? — пробормотал богатырь.

Сель-вена не могла и не хотела больше разговаривать.

— Уведешь ты меня наконец или нет?! — крикнула она полковнику, и, не дождавшись ответа, бросилась бежать по коридору.

Ошарашенный, сбитый с толку маршал вернулся в центр. В полной растерянности он сел в свое кресло и невидящим взглядом уставился в экран. Землянин не был его противником? Он не был его врагом? Все, что двигало маршалом уже половину года, оказалось ошибкой?..

— Где землянин? — спросил Рэс-вэр у своего адъютанта, имевшего неосторожность не к стати войти в центр.

— Землянин, сэр?

— Разведчик, которого мы сделали сержантом.

— Сейчас узнаю, сэр, — адъютант обратился к Мозгу, который связался с «Независимым», а затем с «Армадой».

— Мы сделали двух сержантов. Один получил личностные качества лейтенанта истребительной дивизии Ор-кэна, второй — сержанта Дилло Арр Риккрохха…

— Да! И где этот… Арр?

— Он оставил основную группу и долго не выходил на связь. На «Армаде» считают, что сержант и его охранение пересекли океан. Сейчас с ним свяжутся…

Взгляд маршала остался пустым.

— Сэр! — адъютант возбужденно поднял голову, получив еще одно сообщение Мозга. — Этот человек атаковал императорский дворец и захватил пленного — самого адмирала Нарцгока! Ему приказано возвращаться.

Маршал очнулся.

— Адмирала? — удивленно и с какой-то грустью в голосе переспросил он. — Он счастливчик, этот землянин… Пошлите кого-нибудь навстречу.

Впервые за последние шесть месяцев Рэс-вэр почувствовал неуверенность, постепенно, но настойчиво перерастающую в угрызения совести. Никогда, ни разу за всю свою долгую жизнь маршал не нарушил приказа. Выполнение приказа было для Рэс-вэра более, чем дело чести, выше, чем проявление благородства, важнее, чем любое человеческое чувство, единственное, что, на его взгляд, отличало настоящего человека, от вялого и беспринципного его подобия… Маршал любил и уважал Неск-тэра как старшего брата, иногда даже как бога. Каждое слово Короля служило для маршала законом, неоспоримой истиной… Неужели он ошибся? Неужели то, что он делает, делается вопреки королевскому желанию? Неужели не судьба, случай или стечение обстоятельств, а сам Неск-тэр назначил этого Сергея своим преемником?

Неожиданно Мозг ожил, включив сразу несколько экранов и развернув прямо перед людьми огромную радарную карту.

— Что такое? — Рэс-вэр вздрогнул от неожиданности.

В помещении возникла голограмма генерала Бер-тэна, командующего эскадренной разведкой.

— Сэр! Он появился!.. Корабли Сэр-вэра на 80,165*74,36 градусе. Жду указаний!

Сразу прогнав ненужные мысли, Рэс-вэр поднялся с кресла, и его глаза хищно заблестели.

— Назови мне свое имя, мерзавец! Ты слышишь меня?!

Дилло улыбаясь следил за человеком, метавшемся по камере его линсора. Пока машина набирала высоту, чтобы затем выйти на орбиту «Армады» и совершить посадку, Риккрохх развлекался, разглядывая свой «улов». Человек был низкого роста, мощного телосложения, с грубыми жесткими чертами лица. Его китель сверкал такими орденами, за каждый из которых Дилло не раздумывая отдал бы жизнь. Человек ритмично мерил шагами пол камеры, вниз головой к Ларконе. Тяжелый предмет, захваченный вместе с ним, оказался глыбой полированного синего гранита, весом килограмм в триста. Дорогостоящему офицеру крупно повезло, что этот «камушек» не ударил его по голове…

— Эй, ты слышишь? — офицер посмотрел себе под ноги, где, по его мнению, должен находиться пилот, и несколько раз сильно ударил ногой по полу. — Я требую уважительного обращения! Увеличь гравитацию, ты слышишь?! Я ненавижу эту мерзкую легкость!

— Скажи спасибо, что не паришь в невесомости! — проворчал Дилло.

Пленный не унимался.

— С кем я разговариваю? Отзовись, чтоб тебя… Эй, негодяй! Я хочу увидеть твое лицо!

Дилло приказал компьютеру включить связь с камерой.

— Зачем это тебе? — насмешливо спросил он.

— А, так ты меня слышишь! — мужчина перестал стучать, оглядываясь, словно надеялся найти источник звука. — Могу я знать, кто осмелился посягнуть на мою неприкосновенность?

— Ого, говори понятнее! На что посягнуть? Ты что, император Ларконы? — Дилло расхохотался, а на темном лице офицера выступили багровые пятна.

— Тебе неизвестно кто я? Зачем же ты тогда…

— Я знаю, чего ты стоишь — достаточно, чтобы поиграть со смертью. Так кто ты такой?

— Неважно… — офицер сел на гранитную глыбу и вытер со лба пот. — Я хочу видеть твое лицо!

— Пожалуйста. За это я не возьму денег…

Компьютер вывел изображение маленькой рубки в камеру.

К удивлению ловца, у пленного задрожали руки.

— Вы?!

Дилло недоуменно пожал плечами.

— Мы знакомы? — не понял он.

— Вы… Вы сержант… — офицер смотрел такими большими глазами, что Дилло испугался, как бы его «улов» не свихнулся до того, как они доберутся до «Армады». — Невозможно… Невозможно!..

— Невозможно, что я сержант? — внимание Дилло больше не принадлежало пленному целиком — линсор окружало безвоздушное пространство — машина вышла на нужную орбиту. — Ты ожидал увидеть генерала?

— Невозможно… Вы… Почему…

— Что «почему»? Тебе нехорошо?

Пленный не ответил. Он с глухим стоном обхватил голову руками и затих. Дилло даже пожалел могучего офицера в его несчастье. Пожалел где-то в подсознании. Сознание занималось поиском ракетоносца-базы. Дилло не находил «Армады». Космос оставался таким, каким он был до прихода человека, Ларкона светилась огромным пятнистым шаром, как в момент высадки. Сержант помрачнел, сознавая, что если не найдет базы в самом скором времени, его дела плохи. Далеко не каждый пилот линсора мог отважиться нырнуть в открытый космос в поиске других кораблей эскадры, находящихся на значительном, для такой маленькой машины, расстоянии.

— Но почему, поглоти тебя тьма?!! — яростный крик офицера заставил Дилло вернуться к непосредственной реальности. Пленный стоял во весь рост, в исступлении потрясая тяжелыми кулаками. — Зачем ты убедил меня и императора, зачем у тебя такое честное лицо, такие правильные мысли, зачем мы поверили Тек-тэру, зачем… Вероломство!!!

— Свихнулся, — констатировал про себя сержант, отключая связь с камерой. — Ничего, там тебя подлечат… Впрочем, это уже не мое дело… — Теперь он видел только космос, засоренный обломками метеоритов, огромную раненную планету, далекое слепящее светило и серебристый крылатый кораблик своего подчиненного, идущего след в след за командиром.

— База, ответьте! — в ушах стояла тишина. — Где вас носит? — недовольно пробормотал Дилло. Сержант не сомневался, что легко свяжется с ребятами там, внизу, но ему не хотелось демонстрировать свою слабость перед кем бы то ни было.

— Весмерх, видишь что-нибудь?

— Да, сэр. Шестьдесят градусов справа…

Дилло развернул машину в указанную сторону. Увеличив изображение, он разглядел большой объект, двигающийся навстречу линсорам.

— Слава Космосу, нашелся… — сержант расслабился, включая автопилот. Объект быстро приближался.

Сам не зная, почему, через несколько секунд Дилло ощутил неуверенность. Он вгляделся в правильные обтекаемые контуры несущегося навстречу корабля. Большой скоростной лайнер, навигационный крейсер, красивый и маневренный. Риккрохх нахмурился — компьютер не спешил классифицировать цель.

— Эй, думай побыстрее! — тревога стала усиливаться. Крейсер был уже километрах в шестидесяти, не больше. — Эй, бестолковая машина, ты будешь думать?! Скорее же! Ну!

— Сэр, это наш корабль? — спросил голос Весмерха, в котором ощущалась неуверенность.

— У ларконцев таких машин нет, нас бы предупредили, — не очень веря своим словам, огрызнулся Дилло. — На таком расстоянии нас уже сто раз можно было сбить — должно быть, свои…

— Может быть, мы нужны им живыми? Они могли ведь предположить, что ловец идет с добычей…

— Заткнись… О, наконец-то! — компьютер начал сыпать информацией: класс машины, расстояние, координаты, ликвидация невозможна, …опасность атаки 100! — Проклятье! — сержант захлебнулся ужасом. Черный матовый корпус крейсера находился в каком-то километре, прямо по курсу!

— В чем дело, сэр?

— В чем дело, дуралей? Мы покойники, вот в чем дело! — всем своим весом Дилло лег вперед. Послушный линсор нырнул вниз носом. — Молись, чтобы у них на брюхе не оказалось орудий!..

Крейсер на большой скорости оказался над маленькими машинами и ухитрился мгновенно сбросить скорость до нуля. Теперь последняя надежда сержанта пропала — их не только заметили, за ними охотились. Двигатели линсоров визжали от перегрузки, скорость падения стала сумасшедшей, но что в таких случаях значила скорость? Забыв о своей обязанности прикрывать ловца, Весмерх обогнал сержанта и уменьшился в размерах, наращивая отрыв.

— Куда, дурила?! — солдат не ответил. — Не думаешь ли ты, что нас так и отпустят…

Ему не дали договорить. Крейсер отрезал окружающее стеной света своих излучателей. Дилло оказался как бы в тоннеле света, стенами которого служили потоки смертоносной энергии. Теперь сержант не мог свернуть, но мог продолжать снижаться, что и делал. И тут он увидел внизу вспышку — компьютер сообщил об уничтожении последнего линсора сопровождения. Дилло всмотрелся — внизу блуждали истребители — три крылатых стервятника ларконской обороны. Не трудно понять, что их вызвали с крейсера…

Истребители поднимались, войдя в огненный туннель ниже Дилло. Поднимались так быстро, что, продолжай Дилло падать с той же скоростью, через три-четыре секунды врезались бы в его линсор! Боясь отпустить рукояти-гашетки кресла, Риккрохх не мог даже вытереть пот со лба. Инстинктивно он откинулся назад, поднимая линсор подальше от стервятников, и скривился от ужаса — крейсер снижался еще быстрее, чем поднимались истребители. Сержант задрожал — его нервы не выдержали. Он не знал, что делать. Прямо, слева, справа, сзади — везде стояла стена пламени, прикосновение к которой превратит металл линсора в газ. Снизу — истребители, сверху — крейсер…

Дилло сжал зубы, чтобы не стучали так часто. Он остервенело смотрел на крейсер, который, как казалось, падал прямо на него и должен был вот-вот раздавить своей массой. Смерть казалась неминуемой.

— Свяжись с ними!.. — в панике приказал Риккрохх компьютеру, хотя и знал, что тот запрограммирован не подчиняться подобным приказам. — Скажи, что у меня пленный, что это большая шишка, что…

Ужас не дал договорить — крейсер оказался в ста метрах. Дилло видел его полированную обшивку и два ряда тяжелых лазерных орудий, направленных прямо в сержантский линсор… Он увидел, как зашевелился люк — и все это, за какую-то долю мгновения, которого невозможно оценить. Его брали в плен, как он сам взял ларконского офицера! Если бы оставалось время для этого, Дилло зашелся бы нервным смехом. Он с силой надавил на гашетку, поливая огнем бронированное брюхо, он рванулся вперед, чтобы уйти от открывающейся пасти гравитационной ловушки, он прижался к стали крейсера, надеясь, что так близко его не достанут пушки…

И тут гионусца осенило, как часто бывает, в самый последний миг. Дилло переключил двигатель, притянулся к стальному брюху и прилип к нему. Зев уже открытой ловушки находился всего в двадцати метрах, но поле ловушки не захватывало линсора. Дилло еще мог выжить! Пленный больше не интересовал Риккрохха — найдут, шут с ним, нет — туда ему и дорога. Компьютер замолчал, основные системы выключились. Дилло провел рукой между скафандром и шлемом — нужно надеяться, что стык герметичный, иначе в скором будущем он — кусок льда… Выбора все равно не было.

Крышка линсора поднялась. Дилло увидел мир собственными глазами и глубоко вздохнул — кислород поступал нормально. Он осторожно освободил ноги, и, держась руками за бортики своей машины, зацепился носками за кольцо ремонтного люка — к счастью для таких, как он, при ближайшем рассмотрении поверхность даже самого полированного и гладкого корабля изобиловала кольцами, поручнями и углублениями — все это делалось для ручного ремонта, на случай отказа автоматики… Согнув ноги, Риккрохх взялся за кольцо руками, подыскивая удобное для пальцев углубление, чтобы переместиться по брюху крейсера подальше от линсора, который очень скоро смогут найти. Какую-то секунду он размышлял, глядя на в бездействии маневрирующие внизу истребители. Дилло понял, что можно сделать. Впереди, за излучателями, создающими проклятый туннель смерти, Риккрохх увидел небольшой люк, который можно открыть снаружи. О том, что ждет дальше, за этим люком — каморка для контроля за охлаждением обшивки, или маленькая ниша для робота-чистильщика, Дилло сейчас не думал. Ему нужно было только выиграть время. Только выжить, а дальше — там будет видно.

Ползти по гладкому брюху в полной невесомости оказалось тяжелой работой. Дилло передвигался намного медленнее, чем хотел бы. Но он ни на миг не поднимал головы и плотно прижимался к стали корпуса всем телом — электронные глаза-радары крейсера не должны были заметить нарушителя. Добравшись до рядов излучателей, Дилло остановился, чтобы оглянуться и перевести дыхание. Он увидел, что люк ловушки закрывается. Наверняка они уже знают, что добыча по какой-то причине ускользнула — скоро начнется поиск. Риккрохх с усмешкой посмотрел на плоскую антенну радара, которая вращалась, как сумасшедшая, в метре от брюха корабля и не замечала его.

Нужно было проползти между толстыми стволами излучателей, выглядывающими из открытых портов на арматуре установок наведения. Стволы поднимались над корпусом в высоту до двух метров, они имели цвета раскаленной стали, а над ними плоскими и широкими лучами расходилась смерть. Дилло осторожно протиснулся между арматурой, дрожа всем телом — сталь стволов могла оказаться настолько наэлектризованной, что не защитит ни один скафандр. И в тот момент, когда ему казалось, что опасная зона позади, раздался громкий щелчок, передавшийся по металлоткани скафандра. Дилло осторожно поднял голову — излучатели отключились — крейсер прятал свои жала.

Риккрохх постарался не радоваться раньше времени — его положение все еще оставалось незавидным. Люк манил, обещая отдых и время подумать. И вдруг этот люк повернулся. Сначала Дилло не поверил своим глазам — от последних событий можно ожидать галлюцинаций! — но спасительный люк не только повернулся, он открылся! Дилло прижался к арматуре излучателей, всей душой моля, чтобы их не вздумали спрятать в портах корпуса. Из люка выбирались люди в легких скафандрах, в руках — поляризаторы. Их было пятеро. Они стояли во весь рост, удерживаемые магнитной подошвой сапог, и оглядывались. Потом один из них заметил прикрепившийся к брюху крейсера линсор и подал знак остальным. Вся группа, растянувшись в линию, побежала к штурмовой машине, тяжело переставляя ноги, и покачиваясь из стороны в сторону. Дилло затаил дыхание, хотя в безвоздушном пространстве это было смешно и глупо. Солдаты прошли кольцо излучателей, не заметив прячущегося между ними сержанта, и излучатели крейсера в тот же момент вновь включились, ослепив Риккрохха едким светом.

Дилло увидел, что истребители в каких-то ста метрах — удивительно, как их пилоты не заметили подозрительного человечка на обшивке крейсера. Останься сержант в своей машине, у него не осталось бы никаких шансов.

Люк остался открытым, а Дилло находился на грани обморока, по крайней мере, он так думал. Он видел, как пятерка солдат осматривает его машину. Нельзя медлить!

Рискуя сорваться в пустоту космоса, Дилло быстро пополз, точнее поплыл, цепляясь за выступы, отталкиваясь, проплывая в невесомости до следующей неровности и опять отталкиваясь. Вот и люк, в нем никого, магнитный туннель лестницы рассчитан на быстрый спуск…

Если внизу ждут солдаты, Дилло вылетит прямо под их прицелы, но выбирать не приходилось. Риккрохх вытащил из кобуры маленький бластер, подключил питание и прыгнул в люк головой вниз. В глазах замелькало. Два или три люка заблаговременно исчезли, а больше Дилло ничего не успел сообразить. Он вылетел из туннеля, увидел перед собой пол коридора, успел согнуться и упал не на голову, а на спину, оттолкнулся от стены и покатился по наклонному спуску коридора, нечаянно сбив с ног офицера, командующего еще одной такой же пятеркой, как та, что осталась наверху. Эти шестеро ждали у туннеля лестницы, на случай, если первой группе понадобится помощь…

Судьба дала Дилло всего несколько мгновений, пока не улетучилось замешательство от его появления. Еще не встав на ноги, Риккрохх боковым зрением увидел взлетающие к плечам ружья поляризаторов, поднялся и, каждую секунду ожидая почувствовать сжигающее пламя в спине, побежал… Первый выстрел, второй… Он еще бежал, но вдруг понял, что левой руки у него больше нет… Боль пришла не сразу, еще через мгновение…

— Проклятый коридор!!! — Дилло взвыл от боли и того чувства, которое заставляет выть загнанного волка. Коридор оказался длинным, бесконечно длинным, и прямым, отвратительно прямым!.. Еще выстрел, и он падает, кувыркается, хочет вернуть равновесие и не может… Он еще не сознает, что из четырех конечностей у него сохранилась только одна… Боль, страшная и резкая, пронзающая весь позвоночник, горький, кисло-горький привкус во рту, запах гари, проникший через разгерметизированный скафандр и острое чувство обиды на судьбу, которая должна была сложиться как-то иначе…

Солдаты… Они приблизились. Они стояли над тем, что еще недавно было человеком, они разговаривали, они щелкали языками… Придурки! Он все еще оставался Дилло, он все еще жив! Риккрохх с трудом поднял с пола голову, презрительно глядя на них, а затем его правая рука — все, что осталось — выпрямилась, сжимая курок маленького бластера… Он заулыбался, видя, как в замедленном кино, теряющее выражение лицо одного солдата, гримасу непонимания и боли на лице другого, раскидывающиеся руки третьего… И все! Офицер и еще двое… он не может их достать… они стреляют… стреляют в упор… Горечь… Пламя… огонь… адский огонь в пораженной груди…

Он умирает!.. Он мертв!.. Когда он успел понять это?.. И… боже, кто он?! Сергей… Дилло… Кто такой Дилло?..

…Мир не рухнул. Он приблизился, он разросся, он слился с Разумом. Мир лег перед ним. Сергей, уничтоженный, сожженный, превратившийся в пыль, расшвыриваемую ногами освирепевших от утраты друзей солдат, взирал на свои останки с высоты бесконечности. Он был вечен. Он лишился тела, но перешел в Корону. Он был самим собой. Буря эмоций, буря ощущений, но страха не было. Ему принадлежала Вселенная…

Война, мир… Какая ему сейчас разница? Он ранен, ему тяжело, его душа скулит, как щенок, выгнанный на мороз… Отвратительная горечь все еще переполняла Сергея, только теперь она уже не во рту, а в самом сознании, в самой душе… Теперь землянин понимал и ощущал свое могущество, но ему было плохо. Корона дала Сергею не ту реальность, которой ему сейчас хотелось. Он вспомнил Литу: зеленые глаза, смеющиеся губы, мягкие нежные руки… Теперь он мог и хотел быть с нею!

Вселенная жила обычной жизнью. Ее пульс оставался ровным, ее ритм не могло изменить кровопролитие, развернувшееся в Настоящем в системе Агеты. Тем более Вселенная не могла заметить исчезновение одного землянина. Это казалось Сергею несправедливым, но таков был Закон. И этот Закон заставил землянина успокоиться, напоминая о ничтожности всех человеческих проблем на фоне величайшего порядка и величайшего хаоса мироздания. Сергей чувствовал только одну потребность, его мучило только одно желание, ему было необходимо лекарство, способное исцелить раненную душу, пережившую смерть тела. Ему нужна была Лита.

Он направил внимание на Австрант, в ту часть Вселенной, где еще горела искра жизни его любимой. Это было равносильно перемещению его «я» в нужное место и в нужное время. По какому-то наитию землянин догадался, как нужно настроиться, чтобы сосредоточить это «я» только на Рагоне. К своему удивлению, Сергей обнаружил, что многие времена ему недоступны. Раньше, первый раз соединившись с Короной, землянин не замечал этого, ослепленный собственными эмоциями. Корона не могла проникнуть дальше в прошлое — там находился он сам — Сергей видел самого себя верхом на гамасе по дороге в Каборс, видел счастливое путешествие с Литой, видел тени и холод подземелья Храма Трех Миров… Огромного слоя истории, где правили Императоры, совсем не существовало — на его месте Сергей ощущал одну пустоту.

Он отыскал внутри острова Вечный Город. На самом деле тот не был вечным. Построенный в то время, которого Сергей не мог видеть, Город оказался не просто вырубленным в скале — саму скалу воздвигли таким образом, чтобы естественное поле Австранта искривляло пространство внутри Рагоны, создавая полосу аномалий, за которую невозможно проникнуть снаружи. Туннель, по которому землянин и Велт поднялись в Город, служил особым участком энерголинии, где искривления достигали своего максимума. Неудивительно, что десантники едва не погибли от собственных ощущений. Энергия, питающая Город, поступала по огромной сети подземных лабиринтов, самый верхний из которых выходил на поверхность, а самый нижний располагался значительно ниже морского дна. Туннель каким-то образом соединялся со всеми лабиринтами. Невозможно было определить, какую роль играли Святилища — если в Городе поддерживался постоянный баланс энергии, то в Святилищах энергия, напротив, непрерывно переходила из одного состояния в другое. Зачем и кто устроил все это, оставалось только гадать.

Импульсы жизни Литы исходили из яйцеобразного Святилища. Сергей поддался излучавшемуся оттуда притяжению, чтобы приблизиться к возлюбленной. Теперь он видел ее такой, какой та была на самом деле. Он ощущал пульсацию энергии Литы, как мерный стук в висках, которых на самом деле у него не осталось, и одновременно смог воссоздать в сознании реальную цветовую гамму происходящего. Лита лежала на пестике цветка. Ее голова безжизненно склонилась набок, руки обнимали колени, а волосы рассыпались по спине. Глаза закрыты, но веки и ресницы то и дело вздрагивали — Лита боролась со сном, но не спала. Покрытое болезненным румянцем лицо казалось таким же очаровательным, как тогда, когда Сергей видел его в последний раз…

Землянин огляделся. На галерее вдоль стен Святилища стояли неподвижные солдаты. Они могли помешать встрече — Сергей обрушил волю на ничего не подозревающих легионеров, и те заснули на постах, не успев даже понять, есть ли возможность сопротивляться. Меч одного из них упал на пол, зазвенев высоким звоном хорошей стали, но Лита этого не услышала — ее ресницы дрожали той же нервной мелкой дрожью. Чтобы прикоснуться к любимой, Сергею нужно было вернуться в нормальную реальность. Он нашел самого себя в прошлом и перенес копию тела в настоящее, а затем соединил сознание с телом. Все это проделал интуитивно — он не мог и даже не пытался понять, что именно делает. Сергей не мог сказать, что оживил тело — просто его зрение стало зрением человека, а ощущения ограничились обонянием и осязанием человеческого тела. Он опять был человеком, хотя и не до конца — пока Сергей не хотел расставаться и с Короной — каким-то внутренним зрением он продолжал слабо ощущать скопление энергии, колыхающейся над ним в виде гигантского протуберанца, и потоки энергии Святилища, похожие на холодные и теплые течения.

Дорогие латы, выданные эрсэрийцами, Сергей перенес из прошлого вместе с телом. Он стоял в цветке, окруженный величием и красотой Святилища, а стальной в золоте пестик поднимался над его головой. Снизу Сергей видел пальцы ног Литы и золотую прядь ее волос. Он напрягся, воплощая в Короне желание подняться выше. Тело послушно взлетело, и ноги землянина оказались на уровне ног Литы.

Лита дышала с трудом — Сергей находился так близко, что слышал ее слабое дыхание. Он не хотел думать о предупреждении Императора — только услышать ее голос, узнать, что она его ждет, что она не изменилась…

— Лита! — привычный собственный голос прозвучал в огромном помещении как-то неестественно тихо и ласково.

Лита вздрогнула, открыла глаза и пробежала вокруг себя бегающим взглядом — ее не покидали видения и голос Сергея она приписала одному из них. Рука землянина сама собой легла ей на лоб — энергия руки передалась Лите, как когда-то в Каборсе. Теперь глаза девушки взглянули на него осмысленно. Лита выпрямилась, оставаясь на коленях. Ее голова оказалась на уровне живота землянина, повисшего в воздухе, и Сергей тоже присел на невидимой плоскости, чтобы стать одного с девушкой роста. Он сам удивился, как, оказывается, не хватало ему света этих зеленых глаз, смотревших сейчас недоверчиво и удивленно.

— Ты не ушел? — ее голос был слабым, но настолько приятным, что Сергей не хотел сначала заглушать его своим ответом.

— Нет, я вернулся.

Лита посмотрела ему под ноги — там была пустота.

— Ты видение. Тебя нет…

Сергей молча сжал ее руку. От этого прикосновения Лита задрожала, как в лихорадке, а в зеленых глазах появились слезы.

— Сергей…

— Все хорошо…

— Ты не можешь остаться — Герцог убьет тебя. — Сергей с трудом различил движение ее губ.

— Герцог ничего не может мне сделать, Лита. Я всесилен. У меня Корона Древних Императоров Космоса.

— Корона? Ты нашел Корону?!

— Да. Благодаря тебе. Твое ожерелье спасло мне жизнь и помогло получить Корону… а я… его не сохранил. Оно осталось у солдат Рэс-вэра… Теперь все будет прекрасно… Наконец-то ты увидишь мой мир, и помешать мне никто не сможет…

— Сегодня Праздник Тьмы. Со мной…

— Я знаю. Ничего не бойся. Я не могу забрать тебя до конца праздника — так сказал Император — но я буду рядом. С тобой ничего не случится.

Лита жалобно подняла глаза.

— Мне плохо, Сергей.

Землянин положил руку ей на голову.

— Так легче?

— Да.

— Тут нельзя находиться. Твоя внутренняя энергия попала в общий круговорот, ты ослабла… Герцог ненормальный…

Лита улыбнулась, и Сергей ощутил, что ждал этой улыбки больше, чем целую жизнь.

— Не знаю… Сколько времени тебя не было?

— Здесь, у тебя, прошел только один день.

— Нет… Не может быть… Прошло больше…

Лита бросила взгляд на галерею, казавшуюся из Цветка каким-то другим миром.

— Сюда идут! — прошептала она.

— Да, я слышу. Мне нужно идти… Тебя поведут на праздник, но я буду рядом. Если будет тяжело, так тяжело, что… в общем не волнуйся!..

Через секунду после того, как Сергей ушел в Корону, растворившись в энергетическом протуберанце, и привел в сознание солдат охраны, в святилище вошли жрецы Тьмы.

Землянин материализовался сам и материализовал свою любимую в одном из флигелей королевского дворца на Эрсэрии. Флигель оказался пустым. Он находился над зелеными зарослями сада и имел форму цилиндра, одна половина которого образовывалась из прозрачного подвижного стекла, а вторая примыкала к галерее к внутренним покоям и соединялась с ней через телепортационную арку.

Роскошные, воздушно-гравитационные ложи стояли по разные стороны арки, с них можно было наблюдать красоту сада.

Возвращение на Эрсэрию стало для землянина началом новой жизни. Сергею хотелось все видеть в новом свете. Из прошлого он не хотел забирать ничего, даже одежду — он и Лита появились обнаженными, как перволюди, с обновленными органами и цветущей кожей, а Сергей словно и не заметил этого: мягко опустив девушку на гравитационную подушку ложи, он уверенно вышел в галерею.

Эта часть дворца была пустой и тихой. Крепкий парень, неторопливым шагом пересекавший галерею, остановился при виде землянина. Сергей, который начал уже привыкать к своему второму зрению, даваемому Короной при неполном отключении от нее, и даже находить в нем удовольствие, сразу понял, что перед ним биоробот.

— Сэр… — начал робот, но Сергей повелительным тоном перебил его:

— Одежду мне и леди, быстро!

Автомат смерил его взглядом. Уверенный вид землянина убедил робота, что человек имеет право ходить в этом месте в таком виде.

— Да, сэр. Можно взглянуть на леди?

— Конечно. Она там.

Автомат вошел во флигель и быстро оценил пропорции девушки.

— Что именно вам угодно?

— Ей — что-нибудь королевское, и мне…

— Королевское, сэр? Только если вы докажете свое право…

— Я имел в виду: что-нибудь такое, что достойно принцессы. А мне — праздничный наряд лорга.

— Ваш биокод, сэр?

Сергей с усмешкой посмотрел на левую руку — взгляд робота был направлен туда же, и в нем читалось вполне человеческое непонимание — в первую секунду рангмер отсутствовал, а потом материализовался из пустоты. Человек бы стал выяснять, как такое могло случиться, но придворный робот не задал вопросов. Он принял код и вышел, отдав честь кивком головы.

Сергей едва успел взглянуть на сад, когда робот уже вернулся.

— Ваша форма, сэр. А это для леди, — два новых комплекта только что синтезированной одежды играли дорогой тканью.

Вместо «наряда лорга» у Сергея в руках оказался парадный мундир Королевской Разведки из тонкой коричневой кожи. Знаки отличия принадлежали именно землянину, так как попав к нему в руки, приобрели свои цвета и блеск. У Сергея не было настроения спорить. Он стал одеваться, не обращая внимания на бесстрастный взгляд робота.

— Одень леди, дуралей, — весело кивнул землянин автомату.

Робот возмутился таким обращением, но повернулся к ложе.

— Но, сэр! Леди в летаргии?

— В летаргии? Ах да… — Сергей приблизился к возлюбленной, проник к ней в сознание, разбудил жизнь, но прежде, чем Лита успела открыть глаза, передумал и опять усыпил австрантийку, на этот раз обычным сном.

— Одевай так. Пусть получит все сюрпризы сразу!

Робот неохотно взялся за дело, а когда увидел, что левая рука девушки тоже лишена браслета, на некоторое время замер, подозрительно взглянув на Сергея.

— Я закончил, сэр, но должен сказать, что вы могли бы вызвать…

— Спасибо, мне не интересно.

— Я хотел сказать: вашей даме необходим дизайнер прически.

— Ты этого не умеешь?

— Я не…

— Можешь идти.

Робот поколебался, но вышел.

Сергей взглянул на возлюбленную. Наряд, принесенный автоматом, состоял из коротких суженных снизу брюк и пышной дымчатой блузки, и, хоть и не мог называться королевским, так шел Лите, словно долго выбирался специально для нее лучшими домами моделей. Тонкий ирист имел необычную зелено-бирюзовую расцветку и красиво играл на свету. Узоры, вышитые золотыми нитями и украшенные золотистыми камушками, каких Сергей раньше не видел, как бы дополняли золото распущенных волос…

— Теперь можешь просыпаться. — Сергей наклонился над девушкой. — Лита, ты слышишь?

Ответом ему послужил слабый зевок, тут же резко оборванный — сознание вернулось к Лите одновременно с воспоминаниями. Зеленые глаза красавицы распахнулись, ослепив, как ему показалось, Сергея своим блеском. Мгновенно Лита спрыгнула с ложи, удивленно оглянулась на то, на чем лежала, огляделась, не понимая, куда попала, и, наконец, встретилась глазами с землянином.

— Мы в другом мире? — спросила она. — Мы оба умерли?

— Зачем же, мы оба живы. — Сергей приблизился, дотрагиваясь до ее руки. — Это, — он указал за стекло стен. — Эрсэрия — столица космического государства, в которое входит и моя Земля и твой Австрант, государства моего настоящего — шестьдесят тысяч лет после твоего рождения. Это, — он обвел рукой флигель и остановил указательный палец в направлении арки и галереи, — дворец Королей галактики. А это, — Сергей притянул австрантийку к себе, — самая красивая леди во Вселенной!

Лита случайно взглянула на свои ноги, затянутые в ирист, подняла взгляд выше и невольно оглянулась в поисках чего-нибудь такого, что могло заменить ей зеркало. Сергей подвел ее к стеклу, за которым шептали листья и побеги самых красивых растений галактики, где глаза разбегались от обилия цветов, а вдали поднимались шпили воздушных павильонов, над которыми резвились, ритмично ударяя крыльями по воздуху, пушистые, смешные и величавые одновременно, белые и желто-бурые марлинги. На какое-то мгновение Лита замерла, широко раскрыв глаза, а затем в этих глазах появились искры восторга. Не давая австрантийке прийти в себя, Сергей схватил ее за руку, увлек за собой, выбежал за арку и побежал по лабиринтам галерей в поисках покоев принцессы, не обращая никакого внимания на изредка встречающихся на пути людей.

Одна из галерей обманула его ожидание и вывела в сад, где маленькое меховое существо, похожее на белку, только с кошачьей мордочкой и огромными одноцветными глазами, прыгнуло в руки Литы в ожидании ласки, и землянину пришлось набраться терпения, пока умиление и восторг девушки не ослабли настолько, чтобы идти дальше.

Сад оказался небольшим и находился во внутреннем дворике. С его противоположной стороны Сергей обнаружил биопрозрачную стену и через нее вернулся во дворец. Там дежурили солдаты в коричневой форме, которые не остановили землянина и его спутницу, хоть и посмотрели на них подозрительно. Сергей нашел лестницу, взлетел по ней, дождался, пока взлетит Лита, и подхватил ее на руки.

Лита, впервые за очень долгое время, прыснула от смеха.

— Ты сумасшедший! — крикнула она, вырываясь.

— Я знаю!

— Этот дворец — твой?

— Нет, он твой, тебе его подарят…

Хмурое лицо стройного парня в форме старшего офицера Королевской Разведки исказила ухмылка. Офицер стоял сразу за лестницей и уже довольно долго следил за странной парой, не удосуживавшейся его заметить.

— Вы куда-то направляетесь?

— Направляемся? — Сергей опомнился, но веселое настроение его не оставило. — Да, к Ее Высочеству.

— Вот как? — парень насмешливо повел бровью. — Это интересно. Может быть, мне представиться?

— Как хочешь, — на выпад Сергея офицер едва не потерял опору под ногами. Не дожидаясь, пока тот найдет, что ответить, землянин с Литой на руках влетел в раскрытые двери большого зала, нашел дверь напротив, нырнул туда и оказался лицом к лицу с молодцами в защитных костюмах и с излучателями наперевес.

— Стой!

Сергей замер от неожиданности, не отпуская Литы.

— Кто этот нахал? — крикнул из зала офицер разведки. Через минуту он приблизился к землянину со спины.

Старший из вооруженных людей, капитан Личной Охраны Ее Высочества, как понял Сергей по нашивкам на его форме, направил дуло излучателя в голову землянина. Его мысль, перехваченная Сергеем, выражала недоумение.

— Это твой человек? — спросил капитан.

— Мой? — офицер подошел ближе, внимательно разглядывая ордена на куртке Сергея. — Может быть, и мой. Интересно, как он проник во дворец?

— Твой биокод! — потребовал капитан.

Сергей ответил.

— Твой подчиненный, Арро-тэн, все верно. Разберешься сам?

— Конечно… А твой биокод, леди?

— Ребята, у меня нет на вас времени, — солдаты посмотрели на Сергея удивленно, но тому если и было знакомо действие барвапов, на прицелах которых красовалось его лицо, то он явно не боялся исчезнуть. — Если хотите, поговорим позже…

Лита испуганно вскрикнула, когда Сергей с ней на руках рванулся в потоке энергии мимо охраны, посбивав с ног солдат. За дверью оказался небольшой кабинет, за ним — большая комната, называемая «комнатой грез». Какая-то женщина спрыгнула с ложи, на которой лежала, и стремительно повернулась к нарушителям ее спокойствия. Однако гнев эрсэрийки тут же угас — сурово поджатые губы раскрылись от удивления.

Сергей поставил Литу на ноги.

— Лита, перед тобой Ее Величество, Королева Галактики — леди Лен-ера, — представил он. — А это, Ваше Величество, Лита — королева всех женщин и моего сердца.

Лен-ера ошеломленно посмотрела на Литу, затем на Сергея.

— «Королева»?.. Откуда ты взялся?.. Как ты сюда попал?.. Почему с тобой Лита?.. Где Эр-тэр?.. Что происходит?!..

— Не двигаться! — в комнату ворвались солдаты, но Лен-ера нетерпеливым жестом указала им на дверь.

— Ваше Высочество, они… — Арро-тэн имел озабоченный вид, на что, наверное, стоило обратить внимание, но Лен-ера требовательно кивнула и ему в сторону выхода.

— Все в порядке — этот человек служит лично мне.

Солдаты неохотно попятились.

— Невероятно! — прошептала Лен-ера, когда шаги охраны стихли. Она смотрела на Литу. — Это действительно она!

— Да, конечно. И мне придется оставить ее вам не на долго…

Лита изумленно сверкнула на него глазами, а принцесса посмотрела на них обоих.

— Ты весь сияешь!

Сергей кивнул.

— Но как тебе удалось…

— Неважно.

Только сейчас Сергей заметил, как сильно изменилась принцесса. Ее лицо казалось истощенным, глаза не светились, как раньше, в них застыло что-то поземному серьезное и грустное, да и держалась Ее Высочество уже не так гордо.

— Я думала, ты погиб. Ты и Эр-тэр. А вы прилетели…

— Я прилетел без Эр-тэра.

— Без? А он где?

Сергей задумался, используя мысленное зрение Короны.

— Он на «Гордости Трона» и он… мне кажется… мертв… но не полностью…

— Как это?

Видение приняло законченный образ, и хорошее настроение землянина улетучилось.

— Эр-тэр заморожен. Он спешил сюда, чтобы сообщить обо мне, но был схвачен… «Странника» больше не существует.

Лен-ера импульсивно сжала и выпрямила пальцы, справляясь с душевной болью.

— А Ан-тэр и… остальные? — она вдруг поняла, что Сергей появился не с той. — Сель-вена?! Она…

Сергей продолжал медицировать, общаясь с Короной. Лита восхищенно следила за ним, а принцесса была так озабочена, что не замечала в состоянии землянина ничего необычного.

— Экипаж фрегата на Конвекте — Ан-тэр, Дит-тэр, десантники… они хотят вернуться, но нет транспорта. Капитаны отказываются лететь к столице, да и вообще куда-либо… Сель-вена, — Сергей вздрогнул. — Она на «Вершителе Судеб», у маршала… «Вершитель» атакуют… Тек-тэр… Он был превращен в другого человека, ему изменили память и личность, он первым атаковал ларконцев… Он мертв, погиб… Я… тоже перепрограммирован… Я…

Сергей резко замолчал.

Лен-ера закрыла лицо руками.

— Я лишилась всех! — прошептала она. — Всех! У меня нет ни друзей, ни королевства…

Повинуясь безотчетному порыву, Лита осмелилась обнять принцессу, и та рассеянно улыбнулась ей.

— В системе Агеты идет война, которую я должен был остановить в самом начале, — хмуро произнес Сергей. — Мне нужно побеседовать с Рэс-вэром.

— Сергей! — голос Литы остановил землянина, когда тот уже соединялся с потоками космической энергии.

Сергей ободряюще взглянул на Литу.

— Теперь я скоро. Лен-ера покажет тебе планету, расскажет о нашем времени — тебе не будет скучно. Тут ты в безопасности…

— Тебе нет смысла никуда лететь, — с оттенком меланхолии напомнила Лен-ера, — самый быстрый лайнер разведки доберется к Ларконе через шесть-семь суток — там все уже кончится, — неожиданно глаза принцессы расширились от догадки. Она вдруг поняла, что так и не узнала, как Сергей попал в оцепленный Охраной дворец, и как он мог спасти Литу, и как… Она вдруг поняла, что землянин пришел один — все, все кто сопровождал Сергея и помогал ему: Эр-тэр, Тек-тэр, Сель-вена, три корабля разведки с экипажем и экипаж «Странника» — все попали в плен, пропали или погибли. А он…

— Я скоро! — воздух задрожал в том месте, где стоял Сергей.

— Что он вытворяет?! — потрясенная принцесса едва пошевелила губами.

— Это Корона, Ваше Величество… — на вопрос Лен-еры Лита пожала плечами, свободно легко вздохнула и мечтательно улыбнулась.

В системе Агеты и вокруг нее в пространстве, диаметром в один световой год, свет бесился в темноте космоса. Его источником служила не только звезда, давшая имя системе, но и человеческая мысль, воплощенная в титаническом оружии.