Тусклые красноватые лучи освещали караван, который, благополучно миновав все опасности долгого пути, медленно приближался к цели своего путешествия. Только когда солнце садилось за горизонт, первые навьюченные животные миновали городские ворота. За воротами караван сразу же распался на десяток отрядов, которые степенно и неторопливо двигались к своим складам.

Самым большим отрядом руководил Лори, неизменный помощник самого богатого торговца города. Он еще раньше позаботился известить хозяина о прибытии каравана, поэтому не удивился тому, что почти сразу же, когда они достигли складов, со стороны главной улицы показался Вилт в сопровождении нескольких человек. Торговец очень спешил узнать новости из первых рук. И, действительно, первые же слова выдавали его нетерпение.

— Наконец-то! Рад видеть тебя в здравии, Лори! Селк сказал, что в пути на вас напали разбойники. Мы много потеряли?

— Нет, слава Богам! Негодяям удалось увести только две повозки, груженные тюками с полотном. Весь ценнейший товар нам удалось уберечь, животные тоже целы. Только пять рабов убиты, да восемь ранено.

— Говорил же я тебе, возьми больше воинов! Двадцать шесть слишком мало! Да и те не слишком опытные.

— Да я же специально взял так мало, Вилт, — рассмеялся Лори. — Возьми я больше, сразу пошли бы слухи, что я везу нечто особенно ценное, — он обменялся понимающим взглядом с торговцем. — Тогда бы сотни опытнейших воинов не хватило для охраны. Но ты все же недооцениваешь мою осторожность. Все наши люди хорошо вооружены, и я нанял несколько опытных воинов в ***. Именно благодаря одному из наших новых охранников мы потеряли так мало. Он просто великолепен. Какая мощь! Боги наделили его удивительной силой. Увидев его в деле, эти шакалы убежали так быстро, будто злой дух гнался за ними.

Услышав эти эмоциональные слова, Вилт в изумлении приподнял брови:

— Никогда не думал, что услышу от тебя такую похвалу простому наемнику.

— Он ее на самом деле достоин. Я очень рад, что нанял его, — Лори понизил голос: — Думаю, он может быть очень нам полезен, господин.

Торговец внимательно посмотрел на своего помощника.

— Ты уверен? — И уже громче добавил: — познакомь меня с этим храбрецом!

Лори обернулся и крикнул в сторону наемников, стоящих в стороне от остальных:

— Хонс, иди сюда! Господин хочет видеть тебя!

От группы вооруженных мужчин отделился один и направился к хозяину. Вирт внимательно рассматривал его. Одет так же как и остальные. Выше среднего роста, плотного телосложения, двигается уверенно и ловко. Правый глаз параллельно носу пересекал шрам. Чудо, что этот человек не лишился зрения. Глаза смотрели прямо и отчужденно. Хитрый торговец как ни старался, не смог прочесть никаких эмоций по выражению его лица.

— Ты — Хонс? Мой помощник говорит, что благодаря тебе мы почти ничего не потеряли.

— Да господин. Мы все сражались как и подобает. Нам за это неплохо обещали заплатить.

Вирт усмехнулся и тут заметил еще кое-что.

— Ты ранен? — он указал на следы крови на рубахе Хонса. — Мой лекарь осмотрит тебя.

Неожиданно Хонс напрягся и отступил на шаг.

— Благодарю, господин. Но я привык сам заниматься своими ранами.

— Как хочешь, — пожал плечами торговец. — Тебя наняли сопровождать мои товары только на этот раз?

— Да, господин. Говорят ваш город богат. Думаю, найдется, кому я смогу предложить свои услуги.

Вилт пристально всмотрелся в него:

— А ты хочешь работать на меня? Я хорошо плачу.

Хонс поклонился и изобразил на лице благодарность.

— Я буду рад служить такому благородному и богатому господину.

Торговец кивнул и обратился к своему помощнику:

— Лори распорядись, чтобы ему нашли место в доме.

Лори окликнул раба и отдал тому распоряжения хозяина насчет нового охранника. Хонс еще раз поклонился и последовал за рабом.

Когда он повернулся спиной к своему новому господину и его помощнику, с него слетела маска невозмутимости. Черты его лица приобрели привычное выражение высокомерия свободного человека. Он поднес руку к тому месту, куда действительно был ранен в недавней схватке, и иронично ухмыльнулся: «Лечить мои раны! Ха!»

Под наблюдением Лори и приказчиков привезенный товар был разложен по складам еще до захода солнца. Торговец Вилт все это время провел в роскошно обставленной комнате конторе над свитками, предоставленными ему помощником. Сидя за столом, он внимательно изучал их, когда дверь осторожно приоткрылась.

— Входи Лори! Вы уже закончили?

— Да, господин!

Следом за Лори вошел раб, неся в руках объемный мешок. Лори тоже нес в руках мешок поменьше, и, судя по тому, как он его нес, полегче. Вилт молча сгреб свитки в один конец стола, и жестом приказал рабу положить ношу на освободившееся место. Когда приказание было выполнено, раб поклонился и молча вышел из комнаты. Поймав взгляд торговца, Лори также положил свой мешок на стол, а потом запер дверь.

Вилт нетерпеливо развязал мешок, который принес раб. Он достал и небрежно отбросил в сторону мешочек поменьше, который ударившись о стол характерно звякнул; выложил на стол два свертка, дурной запах от которых пробивался даже сквозь большое количество материи, в которое они были обернуты; осторожно поставил рядом с пергаментами тонкой работы деревянный ларчик средних размеров. Вилт нетерпеливо открыл ларчик и взял в руки один из трех маленьких глиняных емкостей, лежавших на ложе из ткани.

— Это они?

— Да. Только осторожнее. Вы же представляете, что случится, если хоть одна из них разобьется.

— Конечно, конечно, — Вилт осторожно положил сосуд обратно, сморщил нос и кивнул на свертки. — Какая вонь!

Помощник рассмеялся.

— Да. В пути стоило большого труда отгонять животных: у них тонкий нюх, а это вещество непреодолимо влечет их. Мне даже показалось, что некоторых наших попутчиков заинтересовало такое поведение животных.

— Надеюсь, тебе удалось погасить их интерес?

— Да, я сумел отвлечь их. А потом это нападение…

Торговец зорко взглянул на Лори.

— Ты уверен, что никто не знает, что ты вез? Если б что случилось…

— Нет, нет, это невозможно, я был предельно осторожен.

— Ну, смотри, — и Вилт принялся изучать содержимое мешка, принесенного помощником. Он извлек оттуда три тубы, в которых обычно хранились папирусы. Открыв одну тубу, он наугад извлек бумагу и развернул ее. Пробежав глазами несколько строк, Вилт стремительно запихнул цилиндр обратно и закрыл крышкой. Положив обе руки на тубы, он устремил взгляд в пространство и еле слышно прошептал:

— Если кто узнает, если кто узнает… что они у меня…

Но необычной она была только для чужеземца Хонса. А жители города, предвидя зрелище, которое всенепременно поможет разыграться их аппетиту, охотно собирались и следовали за процессией.

Впереди важно шествовал человек в свободно развевающемся белоснежном одеянии. На голове у него был высокий и сложный церемониальный головной убор. Это был верховный жрец главного храма города. Всем своим видом он олицетворял важность происходящего. Следом за ним в установленном порядке шли послушники Храма. Несколько первых рядов гнусаво распевали религиозные песни, которые звучали то заунывно, то угрожающе. За ними несколько их собратьев исполняя танец, то бегали странными зигзагами, то вдруг с дикими воплями подпрыгивали высоко над толпой, то неожиданно как будто бы бились в припадке падучей. По краям этих рядов шли служители храма, несшие в руках чаши с курящимися травами. Завершали религиозную часть процессии два ряда одетых в лохмотья людей с глазами фанатиков, которые одновременно трясли какими-то предметами, добавляя еще больше гула к окружающему шуму.

Потом, отставая примерно на два шага, медленно тащился странно огороженный возок, окруженный, судя по эмблемам, элитными стражами главы города. Вокруг этой небольшой кавалькады столпилось столько черни, что увидеть, кого же таким образом перевозили, при всем своем немаленьком росте, Хонс не мог.

И, завершая процессию, с алым плащом на плечах, в окружении приближенных и самых богатых горожан следовал сам глава города. Его глаза медленно и внимательно скользили по окружающим. По непоколебимой самоуверенности его взгляда чувствовалось, что вот идет истинный повелитель жизни, вольный казнить и миловать, настоящий властитель города. В следующем ряду чуть правее от градоначальника Хонс увидел своего господина, торговца Вилта. За менее именитыми мужчинами города рабы несли несколько крытых паланкинов, в которых от любопытных глаз скрывались знатные горожанки.

За всем этим текла толпа, толпа, толпа….

Какое-то время Хонс с любопытством молча следил за всем этим шествием, как вдруг отчетливо ощутил нарастающую волну Зова. Он встрепенулся и с объяснимым интересом, по-новому взглянул на проходящих мимо людей. Где-то здесь, впереди, в толпе, находился другой Бессмертный.

И он медленно двинулся следом.

Как он предвидел, таверна была полна народу. Все собравшиеся активно обсуждали события у главной площади. Он огляделся. К нему тут же подскочил слуга, поклонился, и отыскав свободное место, усадил посетителя. Хонс сделал заказ и прислушался к разговорам соседей.

— … и тут он врезал этому верзиле и как побежит… Двое прихвостней Джанафа погнались за ним, столкнулись, запутались в своей одежде и грохнулись наземь. И тут такое началось…

— Да уж все разом как бросятся в погоню за беглецом… Только друг другу мешают, все натыкаются друг на друга, падают…

— Откуда ты знаешь, ты ж позади был.

— А мне Кан рассказывал, он как раз там был, все своими глазами видел.

Такой разговор вели три приятеля, сидевшие справа от него. Один из них, который сидел напротив Хонса был уже порядком навеселе. Немного подумав, наш герой все же решил вмешаться в разговор:

— Послушайте, сегодня все говорят только об одном, я никак понять не могу. Что же все-таки произошло?

Тот, что сидел рядом с ним усмехнулся.

— А случилось то, что жрецы наконец-то поймали птичку, а она взяла и улетела.

— Ты наверное чужеземец? — вмешался второй.

— Я совсем недавно приехал. Сейчас у торговца Вилта служу.

— Мой тебе совет — не лезь в дела богачей и жрецов, оно себе дороже. Да. Жрецы наказать сегодня одного хотели. В угоду богам. Он тоже, как ты, не местным был, — мужчина мрачно посмотрел на чужеземца. — Жил у нас в городе года три.

— Что ж убить его хотели?

— Да нет. В кои-то веки Джанаф спелся с жрецом. Народ-то сейчас не особо чем привлечешь. А тут Ситан, наш верховный жрец, такое представление сделать удумал. Аметир в живых бы остался, но так покалечили б его, что лучше уж умереть, чем жить таким.

Хонсу принесли хлеб с сыром и кружку пива. Он немного отхлебнул. Его собеседники тоже принялись за выпивку. Пользуясь паузой, Хонс лениво скользнул взглядом по залу. Его взгляд задержался на неприметном человечке, сидевшем в тени у окна. На мгновение их глаза встретились, и человечек правой рукой сделал странный знак. Хонс вернулся к своим собеседникам и пиву.

— Аметир?

— Чужеземец. Про него разные байки ходят. Кто говорит, что из всех соседних городов его прогнали, и деревенским принимать строго настрого запретили. Да и не случайно он будто здесь оказался. Наш Джанаф вроде его позвал. Тайно. Зачем — нам только не сказали. Но вроде не сделал он того, что обещал, вот Джанаф его и того… отдал жрецам. Те то на него с самого начала зуб точили.

— А я слышал, что ездит он много. Везде побывал, все-то видел. И у нас с господами звезды на небе разглядывал да разные пергаменты читал…

— Я всегда говорил, что грамотность до добра не доводит, — встрял в беседу наиболее пьяный. — Вот смотри, приехал он, а чем закончил? Грамота — она только жрецам доступна. Да нескольким богачам, избранным.

— Ну хватит… — прервал его товарищ, — в общем, неважно, почему он у нас оказался, только не успел он приехать, как стал крутить разные странные тайные дела с господами. Конечно, это жрецам не понравилось.

— А мне говорили, что крутить он стал не только с господами, но и с какой-то родственницей жреца. За это его Ситан и невзлюбил.

— Да будет тебе… не знаю, что на самом деле было, а только схватили жрецы Аметира, и Джанаф им против ничего не сказал. А те его сразу определили: богам он видишь ли не тем поклоняется, значит надо его научить каким надо. И способ наущения выбрали редкостный: давно они никого так не учили.

— А почему все ж не убить?

— То боги не приемлют. А так — останется жить калекой: и другим в назиданье, и жрецам для удовольствия — что они такую власть имеют, и черни на потеху.

— А мне вот, кум мой, что при храме служит, говорил, что как благочестивые наши в свои руки его получили, — вмешался в разговор третий, который до этого момента молчал, — так сразу пытать и начали. Дескать, узнать что-то хотели, а еще, — рассказчик понизил голос и все невольно склонились к нему головами: — будто когда пытали его, раны то, Аметира, заживали на чудо быстро. Чуть ли не на глазах. Так что все равно нечисто с ним, — и рассказчик многозначительно закивал головой.

— Брешешь!

— Ерунда! Не может такого быть.

— Может и ерунда, а кум мне так рассказывал.

— И не все ли равно? Аметира-то убежал. И шуму такого из своего побега наделал. Это надо ж: его, всего связанного, почти до места довезти, а он возьми, да удери. Ситан в бешенстве. Он-то хотел такой спектакль разыграть. Готов спорить на что угодно, что за поимку Аметира теперь немалую награду назначат. Так что никуда ему все равно не деться.

Сидевший рядом повернулся к Хонсу.

— Так говоришь, ты у Вилта работаешь? Он-то к Аметиру частенько захаживал. Дела у них какие-то были. Так что, смотри.

И троица дружно перенесла свое внимание на выпивку и еду.

В тени, вжимаясь в стену строения, закутанный в просторные одежды, на противоположном конце улицы стоял человек. Он внимательно следил за Хонсом. Когда тот зашел в дом торговца, незнакомец, шумно выдохнул воздух, закрыл глаза, всем телом привалился к стене. Однако такую слабость неизвестный позволить себе не мог. Через мгновение он открыл глаза, резво огляделся вокруг. И хотя кратчайший путь к нынешнему месту его обитания лежал мимо дома торговца, он предпочел не рисковать и пошел кружным путем. По тому, с какой легкостью он выбирал самые безлюдные улочки, было ясно, что он прекрасно с ними знаком. Проблуждав по городу вдвое больше времени, чем ему бы потребовалось, если бы он пошел напрямик, он, оглядываясь, подходил к своей цели — неприметной дверце в стене высокого, неухоженного глинобитного забора, окружающего пустующий дом. Осторожно приоткрыв дверцу, он проскользнул внутрь. Судя по большому пространству, отведенному под внутренний садик, и просторным помещениям, дом был построен по заказу зажиточного горожанина. Нынешний же владелец не спешил привести строение в надлежащий вид.

Не обращая внимания на плачевное состояние сада, он миновал лужайку и уверенно пошел по галерее, с трех сторон опоясывающей внутренний дворик. Открыв нужную ему дверь, он вошел в частично обжитую комнату. Очаг там уже горел. Подойдя к одному из стульев, стоявших возле стола, он скинул одежды, надетые им для того, чтобы иметь возможность выйти в город. Подойдя к столу, налил кубок вина и уселся возле очага. Огонь осветил лицо совсем еще молодого человека. В резких, неправильных чертах его лица без труда читались следы недавно пережитых страданий. В складке рта притаилась горечь. Устало глядя на огненные языки, он лениво потягивал вино.

«Конечно, с его стороны было непроходимой глупостью выходить сегодня вечером на улицы. Но с другой стороны, никто не мог предположить, что он может быть столь дерзок. По-настоящему его еще не искали, а ему надо было кое-что сделать. После сегодняшней рискованной вылазки, возможно, будут предприняты усилия, чтобы направить всех по ложному следу, убедить, что он бежал из города. Главное, чтобы его искали где-нибудь подальше от него, — он вымученно улыбнулся, — все сегодня прошло отлично, — он помрачнел. — Не совсем. Присутствие другого Бессмертного не входило в его планы. Черт! Ощутив его присутствие в первый раз, он испытал беспокойство. Всеми силами он старался избежать возможной встречи. Сейчас не время. И в то же время, как это он умудряется натыкаться на него в самые неподходящие моменты? Главное, не подпускать его к себе слишком близко».

Встав, он подошел к столу, налил еще вина. Когда он снова устраивался у огня, по его телу пробежали судороги. Поставив кубок рядом, он закрыл лицо руками. Нежданные, к нему пришли воспоминания о тех страданиях, которые он испытывал еще вчера. Он никогда не мог стойко переносить мучений. Боги! Почему единственным способом добиться чего-то считаются пытки? Ведь есть и другие способы. Почему люди, встретившись с чем-то непонятным, чуждым им, стараются именно мучить, а не принять и понять? Что движет ими?

Он убрал руки с лица и устало посмотрел на огонь. Взяв кубок, он одним глотком опустошил его и стал готовиться ко сну.

«Что ж, завтра будет другой день. Здесь ему больше нет места. Но он не уедет отсюда, пока не получит то, что ему причитается».

На следующий день Хонс рано проснулся. Он был полон энергии. Вилт первый раз намеревался взять его с собой на празднество, отправляясь в столь высокое общество. Это была первая ступень к той степени доверия, которая была ему необходима. Он и так тратит на эту затею гораздо больше сил и времени, чем предполагал. Во время его упражнений на тренировочной площадке слуга подошел к нему и предупредил, что он должен быть готов через два часа.

К назначенному времени Хонс ожидал господина в гостиной. Тот пришел одетый в парадную одежду, надушенный благовониями. Милостиво кивнув охраннику, Вилт дал сигнал двигаться.

Оглядев сопровождение Вилта, Хонс молча изумился: на какое же праздничное мероприятие он сопровождает торговца? Пара слуг-рабов, четверо охранников низшего ранга, он сам. Никаких женщин: ни жены Вилта, ни дочерей, ни даже молоденьких рабынь. Решив, что все разрешится на месте, Хонс дал себе обещание внимательнее присматриваться к происходящему.

В доме градоначальника уже находились приглашенные избранные богачи города. Так же как и Вилт, они прибыли в сопровождении только охраны и рабов. Это вызывало удивление. Гости и хозяин дома, поприветствовав друг друга и раскланявшись, прошли в пиршественную залу. Как один из приближенных охранников, Хонс проследовал за Вилтом и занял свое место позади него. Обещанный праздник начался. Гостям была представлена нехитрая развлекательная программа, а затем принесли еду. Все это время господа, одним глазом наблюдая за разворачивающимся перед ними действием, в полголоса вели разговоры. Хонсу со своего места разобрать о чем идет речь, было просто невозможно. Насытившись и насладившись зрелищами, господа отпустили охранников поесть.

Хонс был разочарован. Он ожидал другого. В невеселом настроении он бродил по пустым комнатам. К его удивлению, никто его не остановил. Так, слоняясь по дому градоначальника, он добрел до комнаты, из которой слышались голоса. Подойдя поближе, он приник ухом к двери. И удивился. Было плохо слышно, но голос несомненно принадлежал одному из гостей.

— … ты собирался сегодня на встречу с ним… будь осторожен… неизвестно, что он будет делать, — голос то приближался, то отдалялся. Хонс не мог расслышать полностью ни одного предложения, но и то что до него доносилось, было достаточно интересно, — … возьми с собой… если что… прими меры… из-за этого мы все в опасности… уж лучше бы мы… привезти эти запрещенные вещи…

Послышались шаги нескольких человек и голос опасно приблизился. Хонс, испугавшись, что его могут застать, бесшумно отошел от двери и направился в общую комнату дожидаться окончания визита…

Непонятно. Жаль, что услышать удалось так мало. Значит сегодня встреча…

В благодушном настроении Вилт возвращался домой. Было видно, что он доволен сегодняшним визитом. Едва они успели проехать ворота, как к нему тут же подбежал раб и начал что-то быстро и тихо говорить. Торговец внимательно выслушал слугу и вошел в дом. Следом за ним, на почтительном расстоянии следовал Хонс. Войдя в гостиную залу, торговец сел в кресло, и словно только сейчас заметив, что наемник следует за ним, обратился к нему.

— А, Хонс. Ты, наверное, устал. Думаю я не возьму тебя вечером.

— Нет, господин Вилт, я не настолько утомился, чтобы не суметь угодить вам…

— Нет, нет, не прекословь мне, — прервал его Вилт. — Думаю, твой день был очень напряженным и насыщенным. Я возьму с собой кого-нибудь другого. Иди, отдыхай.

Вилт взмахнул рукой в направлении двери, показывая, что разговор окончен, и охранник должен удалиться. На его лице отразились озабоченность и тягостные размышления.

Хонс поклонился и пошел в свою комнатку. По дороге он размышлял, почему это почти в самый последний момент хозяин вдруг поменял свои намерения и решил заменить его. Сомнений нет, тут какая-то тайна. Он должен знать, куда намеревается сегодня вечером пойти его хозяин.

Придя к такому выводу, Хонс изменил направление и двинулся к выходу. Быстрым шагом, продолжая строить предположения, он пошел к таверне. Войдя в нее, он понял, что не ошибся, думая найти здесь нужного ему человека. Сделав условный жест, он подошел к стойке и заказал выпивки. Один из посетителей таверны незаметно переместился за его спину. Не поворачиваясь, Хонс начал тихо говорить.

— Ло, сегодня вечером торговец, на которого я работаю, куда-то пойдет. Я хочу, чтобы ты проследил за ним. Никто не должен заметить тебя. Как только он придет на место, дождись, его ухода и тут же беги ко мне. Я буду ждать тебя здесь.

Ло сразу же испарился из таверны, бросившись выполнять поручение Хонса. Наемник же, предвидя долгое ожидание, заказал еды и уселся за стол.

Была уже середина ночи, когда в таверну вошел Ло. Он подсел к Хонсу.

— Ну?

— Я сделал так, как ты хотел. Проследил куда он пошел и вернулся к тебе. Пошли скорее, идти придется далеко.

— Сейчас. Тебя никто не видел?

— Нет.

Поднявшись со скамейки, Хонс бросил на стол несколько монет. Выйдя из таверны, он нетерпеливо ждал, пока выйдет Ло. Маска невозмутимости, которую он нацепил на эти долгие часы ожидания, сменилась откровенным нетерпением. Едва дождавшись, пока выйдет маленький человечек, он быстро подошел к нему, и они вместе двинулись в путь. Как и предупреждал Ло, идти пришлось долго, на другой конец города. Когда они были почти на месте, Хонс ощутил Зов. Он огляделся. Ло указал неприметную дверцу, в которую недавно входил торговец. Неужели здесь?!

Он отмахнулся от предложения Ло пойти с ним, фактически прогнал его. Переждав некоторое время после ухода сообщника, он подошел к обшарпанной двери. Зов усилился. Тихо открыв ее, он крадучись вошел внутрь. Немного пройдя вперед, он остановился.

Прямо перед ним, на лужайке, освещаемый светом луны, стоял человек.

На какое-то время оба застыли на месте. Очнувшись, Хонс вышел на середину дворика и встал напротив незнакомца.

«Наконец-то!»

Хонс жадными глазами рассматривал Бессмертного. Но разве много разглядишь ночью! Луна четко высвечивала силуэт худощавого человека, примерно одного с ним роста. Неизвестный пошевелился, и в складках его одежды блеснул меч.

Незнакомец также молча изучал Хонса, ожидая каких-либо действий с его стороны. И они не замедлили последовать.

— С тех пор, как я приехал в город, ты так старался избежать встречи со мной,… Аметир!

— А твое желание познакомиться со мной было так непреодолимо, — насмешливо протянул незнакомец, — что ты не поленился побегать за мной по всему городу,… если я не ошибаюсь, новый героический охранник многоуважаемого Вилта. И как это Вилт, с его чутьем так промахнулся!

— Так же как и с тобой!

Аметир засмеялся мягким мелодичным смехом.

— Интересно, с чего это ты взял, что он мог в чем-то промахнуться в отношении меня?

Хонс открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его. Он поймал себя на том, что почти забыл, зачем он здесь. И ввязался в разговор, который ему вовсе не был нужен. Да, обаяние этого Аметира впечатляет.

— Неважно. Я здесь по другому поводу.

— Да? И по какому же?

— Ты и сам прекрасно знаешь!

Его собеседник только хмыкнул в ответ.

Еще во время разговора Аметир осторожно начал перемещаться, выбирая более выгодную позицию для нападения. Хонс, увлеченный словесной пикировкой, вовремя не обратил внимания на эти маневры и теперь находился в менее выгодной позиции — свет ночного светила хоть и не ослеплял, но мешал следить за движениями противника. Поэтому он чуть было не пропустил первый выпад Аметира. Только молниеносная реакция спасла его от тяжелого ранения, последствия которого могли привести Хонса к неминуемому концу. Восстановив равновесие, Хонс сразу же попытался воспользоваться тактикой противника. Его прямой выпад имел еще меньше успеха: казалось, Аметир ожидал этого — при отражении удара он лишь слегка качнулся и тут же вновь ринулся в нападение. Какое-то время был слышен только звон клинков. Противники то яростно атаковали, то кружили как два тигра, то хитростью старались заставить друг друга сделать роковую ошибку.

Ввязываясь в поединок, Хонс не ожидал встретить в Аметире достойного противника. Он мысленно ругал себя за то, что не потрудился собрать об этом человеке больше сведений, поддался ложному самомнению, заведомо решив, что какой-то праздный подхалим не сравнится с ним. Теперь он признавал, что очень ошибался. Также его сильно беспокоило оружие Аметира. Оно было незнакомой конструкции и странной балансировки, позволявшее тому делать неожиданные странные финты, для отражения которых требовалось немалой сосредоточенности и усилий.

Для Аметира сегодняшний поединок был неожиданностью. Конечно, каждый Бессмертный должен быть всегда к нему готов — но все же должен быть определенный настрой. Сегодня же, почувствовав присутствие другого Бессмертного, он ощутил перст судьбы. Столько всего за один вечер!

Ярость исказила лицо Хонса. Его рука с оружием опасно дернулась. Аметир, словно не обратив на это внимания, продолжал напряженно смотреть на Хонса. В глубине глаз побежденного затаились страх, ожидание и надежда, но победитель, захваченный чувствами, этого не замечал.

— И к чему ты мне это рассказал?

— Просто хотел проверить. Я не ошибся?

— Даже если это так, что это для тебя меняет?

— Тебе решать. Ты ведь неспроста здесь. Я могу быть полезным тебе.

— Чем же?

— Ты следишь за своим хозяином. Мне известны многие тайны Вилта. Чего он хочет, чем дорожит. Что бы ты ни задумал, я мог бы тебе помочь!

— Ты проиграл!

— Да, ты победил. Но может мне известно что-то, что пригодится тебе?

— Хочешь отсрочить свою смерть?

— Как и всякий человек, я хочу жить. Пусть еще совсем немного, — голос Аметира стал вкрадчивым, заискивающим.

Хонс не был дураком. Действительно, если богатый торговец посреди ночи, тайно, с риском для жизни и репутации, отправился к находящемуся в бегах чужеземцу! Значит у Аметира было нечто, нужное богачу. Может это пригодится и ему? Хонс и так уже не раз мысленно упрекал себя, что решился на это дело. На большой дороге проще, а здесь, в городе, свои тонкости. Кроме того, прошло уже много времени, а он до сих пор так и не мог решить, с чего начать. Все планы, которые он придумывал, не годились, страдали серьезными недостатками.

— Я согласен отсрочить твою смерть. На время. А ты поможешь мне покончить с торговцем. Только не уверен, что ты не убежишь до того времени.

— Клянусь, — голос Аметира неожиданно зазвучал мрачно и торжественно, — что помогу тебе, что бы ты ни задумал. И никуда не уйду. Я буду с тобой до конца.

— Надеюсь, этого достаточно.

С этими словами Хонс убрал меч от шеи Аметира. Тот с облегчением вздохнул, сделав приглашающий жест, пошел в дом. Хонс последовал за ним.

Хонс ожидал чего угодно, но не этого удивительного заявления.

— Что?! Зачем ему это понадобилось?

— Да уж понадобилось, — горько усмехнулся Аметир. — Не уверен, что он задумал это с самого начала, однако подозреваю, что такой вариант предусматривался… В конце концов, я ему еще был нужен, но он опасался меня, и во время нашей содержательной беседы Вилт утвердился в своих сомнениях, поэтому решил немедленно от меня избавиться. Во всяком случае, яд он принес с собой.

— Вы что-то не поделили?

— Если б все было так просто. Торгаш пытался поставить мне неприемлемые условия, запугать меня. Такое, конечно, я спустить не смог. Я пригрозил ему. Разумеется, он решил избавиться от возможной угрозы в лице моей несравненной персоны. Только вот что он будет теперь делать со своими «сокровищами», не представляю.

— Использует по назначению.

— Да не сможет он! Вилт не знает, что со всем этим делать, и как их правильно применить. Меня это очень забавляет. Только вот…

— Только вот ты сам хотел бы получить эти «сокровища».

— Я много сделал, чтобы привезти их сюда. И слишком много потерял, чтобы отступиться.

Сказав это, Аметир запихал еще несколько вещиц в свой узелок и огляделся.

— Ну вот и все. Здесь больше делать нечего.

Он накинул на себя несколько кусков тонкой материи, умело завернулся в них так, что было невозможно определить, кто в них завернут, мужчина или женщина, старый или молодой. Подошел к очагу и при помощи кочерги разбросал тлеющие головешки по полу. Деревянный пол занялся мгновенно.

— Пошли.

Когда они оказались перед дверью в тени деревьев, Хонс спросил:

— Зачем ты это сделал?

— Ну как же! А вдруг кто-нибудь пришел бы за моим трупом. Ведь и мертвый я здесь неплохо стою, — по голосу было слышно, что Аметир забавляется. — А трупа нет. Зато теперь вопросов не возникнет.

— И куда мы теперь?

— Мы? Нельзя, чтобы нас видели вместе. Ты — в дом Вилта, я — в очередное укрытие. Надеюсь, ты теперь особо озаботишься безопасностью своего господина, расположением комнат, различными тайниками в его доме ну и всем остальным, что может пригодиться, — говорящий с легкостью перескочил на следующую тему. — Как мне называть тебя?

— Здесь меня зовут Хонс.

Аметир полусерьезно поклонился, заставив Хонса странно поморщиться, и потянулся к ручке двери.

— Постой! Ты куда?

— О, я всегда буду неподалеку. Когда придет время, я сам свяжусь с тобой. Скоро.

И тенью проскользнув на улицу, исчез.

Такая реакция Дарида была вполне объяснима. На его глазах глубокие раны, из которых сочилась кровь, начали затягиваться, не оставляя за собой и следа. Отсутствовал и шрам, который должен был остаться после ранения, полученного при нападении разбойников на караван, произошедшего уже больше двух недель назад. Сидя рядом с распростертым телом, Дарид взирал на чудо, происходящее перед его глазами. Поэтому и пропустил момент, когда, Хонс открыл глаза. Не двигаясь, тот какое-то время наблюдал за сидящим рядом человеком.

Из-за того, что все внимание молодого воина было целиком сосредоточено на созерцании невероятного явления, он слишком поздно заметил движение рядом с собой. Вернее, даже не заметил, а ощутил. Инстинктивно он попытался увернуться от нападения, но было уже поздно. Кинжал безошибочно нашел свою цель. Бездыханное тело Дарида опустилось на землю.

Хонс сел на корточки и вытащил свой кинжал из неподвижного тела. Вытер кровь об одежду мертвеца и заткнул оружие себе за пояс. Поднял на руки мертвое тело Дарида и отправился с ним в дом торговца.

Несколько часов назад день закончился. На улице, на которой в течение всего дня кипела торговля, стало тихо. В павильонах оставались только хозяева.

В лавке, принадлежащей Вилту, находился только его неизменный помощник Лори. Итоги прошедшего дня были подведены, подготовка к завтрашнему дню закончена. Лори был доволен прошедшим днем и теперь наслаждался тишиной.

Склонившись над столом, при свете лампы он что-то быстро писал на пергаменте. Вдруг он услышал странный шум. Лори поднял голову от бумаг и удивленно прислушался. Рабов, трудившихся в дальних комнатах отсюда не должно быть слышно, а посетителей он сегодня не ждал. Он встал и медленно подошел к двери.

— Кто здесь?

В ответ на его голову обрушился удар, и тьма поглотила его.

Для пущего эффекта постояв немного молча, Аметир демонстративно вздохнул.

— Нет, не вижу у тебя радости при виде меня, Вилт. Но разве ты не знаешь, что я не могу покинуть этот мир, не завершив своих дел? — невероятное видение стало медленно обходить торговца. Тот, как завороженный, поворачивался следом за говорящим, не сводя с него полубезумных глаз. — Я не могу уйти, не получив свои свитки, которые ты должен был мне отдать согласно нашему уговору. Кстати, где они?

Вилт издал некий нечленораздельный звук и в его глазах промелькнул иной страх.

Аметир укоризненно покачал головой.

— Я так и думал, что ты просмотрел их. Ну и как, много уяснил? — Аметир прекратил ходить вокруг Вилта остановился, шагнул к нему. Он сделал движение, словно желая дотронуться до торговца, но тот стремительно отскочил.

— Хонс! — раздался нечеловеческий вопль.

— Да мой господин?!

— Ты видишь… его? — Вилт дрожащим пальцем указывал на Аметира.

— Конечно.

— Он живой… или мертвый?

Хонс удивленно посмотрел на Вилта.

— Конечно он живой. Мертвых я не вижу, господин. А вы?

Вилт без сознания рухнул на пол. Хонс присел рядом с распростертым телом.

— Похоже ты перестарался, Аметир.

— Не думаю.

Вилт мчался, не разбирая пути, не обращая внимания на дым, к одному ему известной цели. Он скользил по крови, разлитому вину, то спотыкаясь о предметы интерьера, распростертые тела, то перепрыгивал через них. Следом за ним, не отставая, бежали Аметир с Хонсом. Сквозь дым и крики они неслись за своим безумным проводником прямиком в бушующий огонь.

Они всего лишь на шаг отставали от Вилта, когда на них рухнула балка. Потеряв несколько драгоценных минут, Аметир с Хонсом выбрались из-под нее и продолжили свое преследование. Бессмертные потеряли торговца из виду, но это не имело значения: угадать, куда тот направлялся, не составляло труда. Аметир, передвигавшийся быстрее Хонса, первым увидел как Вилт вывалился из какой-то каморки, прижимая ларец к своей груди. Футляров, в которых хранились свитки, у него не было. Заметив своего бывшего советника и сообщника, Вилт беспомощно покосился назад, но, боясь возвратиться, застыл на месте. Аметир, мгновенно приняв решение, кинулся в захваченную огнем комнату.

Пробегая мимо Вилта, Аметир задел его рукой. Тот испуганно шарахнулся в сторону. Не удержавшись на ногах, торговец рухнул на пол. Ларец вылетел из его рук. Не выдержав удара, он треснул. Его содержимое, как ни странно, оставшись целым, покатилось по полу. Ни на что больше не обращая внимания, торговец бросился подбирать небольшие глиняные сосуды. За этим занятием его и застал подоспевший Хонс.

Ухватив один из сосудов, Вилт радостно бросился к другому. Он не заметил лужицы под ногами, поэтому падение стало для него полной неожиданностью. В момент приземления он услышал, как под ним что-то хрустнуло. Перекатившись на бок, торговец с ужасом закричал: от одного из флаконов остались одни черепки. Ядовитая жидкость растекалась по полу, смешиваясь с водой из разбитой цветочной вазы. Он откатился от страшного места, но было поздно: яд коснулся его тела. Агония была недолгой. Через несколько минут наблюдавший за трагедией Хонс, вынул из руки мертвеца неповрежденный глиняный сосуд, подобрал с пола второй. Оглядываясь по сторонам — не появился ли Аметир — Хонс спрятал их в своей одежде. Почти сразу же в комнату возвратился Аметир, весь вид которого свидетельствовал о постигшей неудаче. Его руки были пусты.

Два уставших человека готовились к ночлегу. Их лошади, накормленные и убранные, стояли неподалеку. Один из них возле костра готовил ужин. Другой, полуотвернувшись, сидел в стороне. Когда еда была готова, они молча поели, и второй снова вернулся на свое место.

Занимаясь починкой своей одежды Хонс изредка поглядывал на Аметира, сидящего в стороне. Полдня они запутывали возможную погоню. Только под вечер решив, что преследователи давно сбились со следа и город уже далеко позади, беглецы остановились на ночлег. Хонса очень беспокоило состояние его спутника.

Когда возбуждение боя прошло, Аметир сразу же погрузился в какие-то мрачные раздумья. Заметив это, Хонс промолчал. Теперь же он полагал, что этому пора положить конец.

— Все никак не можешь смириться с тем, что сгорели те свитки? Эй, Аметир! Я с тобой разговариваю.

Аметир вздрогнул и непонимающе посмотрел на Хонса.

— Да?

— Может, ты все-таки расскажешь, что в них было такого? Я тоже с тобой погорюю…

Осознав смысл вопроса и никак не отреагировав на попытку пошутить, Аметир нехотя ответил:

— Зачем тебе это знать теперь? Их уже нет. Все кончено.

— И все-таки, — продолжал настаивать Хонс. — Ты так хотел их получить! Мне интересно знать ради чего ты был готов пойти на все! И ведь из-за этих чертовых пергаментов я оказался в этом городе. Думаю, я имею право знать, что же они такое.

— Ах, да, — окончательно вернувшись на бренную землю, и кое-что припомнив, Аметир улыбнулся. — Действительно, ведь именно из-за них ты оказался в ***.

— Да, и мне хотелось бы знать, для чего такая таинственность? Что в них такого?

Аметир удивленно посмотрела на Хонса. Для любого человека, живущего в этих землях, опасность обладания этими вещами была очевидна.

— Откуда ты пришел в этот край, Хонс? — удивленно спросил Аметир.

— Из ***.

— А-а. Видишь ли, в здешних землях, запрещено владеть ядами и магическими записями. Это привилегия жрецов. Только у них могут быть эти вещи и только они могут ими пользоваться. Любого другого человека за хранение ядов и запрещенных пергаментов ждет ужасная смерть. Перед ней изобличенного в этом преступлении изощренно пытают. Все его имущество жрецы забирают себе, семья и слуги навсегда изгоняются. И, несмотря на все это, желающих получить яд и знания колдунов, находится много. Вилт хотел заполучить сильнодействующие яды. В обмен на них он обещал мне привезти некие пергаменты. На самом деле они никак не связаны с волхвами и колдунами, но здесь их могли посчитать таковыми. Результат нашей сделки с этим торговцем тебе известен.

— Знаешь, Аметир, я уже не в первый раз замечаю, что ты вроде как отвечаешь, но на самом деле ничего яснее из твоего ответа не становится. Ну ладно. Если не хочешь рассказать мне, не надо. Но почему у тебя их нет? Ты что не смог их там найти? Этот сумасшедший их еще куда-то запрятал?

Аметир вздохнул.

— Я нашел пергаменты. Огонь не пощадил их. Они рассыпались в пепел в моих руках.

— Ясно, — Хонс перевел разговор на интересовавшую его тему. — А яд-то был очень сильный. Только мой покойный хозяин поранился об осколки сосуда, в котором хранился яд, как сразу же умер.

— Это да. — Аметир грустно улыбнулся. — Одна капля на кожу — и ты покойник. Столько же в жидкость — и все, кто ее выпьют, несколько дней промучаются и помрут от неизвестной причины.

— А противоядие есть?

— Насколько мне известно — нет. Тебе зачем?

— Да так. Интересно. Иногда, наверное, яд сильнее меча.

— Может быть.

— Ладно, пора спать. И нечего переживать из-за того, что не получил каких-то записей. Будут и другие.

С этими словами Хонс начал готовится ко сну. Он осторожно, украдкой поглядывая на Аметира, который все равно не смотрел на него, вытащил из своих одежд два глиняных сосуда, обернул их тряпками и бережно положил в сумку.

Выполнив все необходимые действия, он растянулся на земле и сразу же захрапел.

Не сговариваясь, они остановили лошадей и стали рассматривать людей, шедших к ним навстречу. В них было что-то странное, неподдающееся объяснению. Что-то вызывавшее инстинктивную тревогу. Оба Бессмертных одновременно почувствовали ее. Кронос пытался определить, что вызвало у него такое ощущение, но так и не смог.

Никто из этих людей не выделялся одеждой. Создавалось ощущение, что все они одинаково бедны. Лица их были сосредоточенными и напряженными.

Вперед вышел старейшина поселения и заговорил. С первых же слов Кронос понял, что не знает их языка, поэтому едва заметным движением руки предоставил возможность вести разговор Метосу, с интересом наблюдая за окружающими. Несколько раз он даже улавливал знакомые слова. Через некоторое время Метос обратился к нему.

— Кронос, нам не удастся заночевать в их поселке. Они этого не хотят.

— Черт! А я думал, что мне удастся сегодня понежиться в постели… да еще с какой-нибудь красоткой. Хотя, глядя на них, и не подумаешь, что тут есть такие! Пусть хотя бы дадут нам еды и воды.

— Я уже просил их об этом. Старейшина сказал, что они не могут этого сделать.

— Что?! Отказать путникам в воде и пище? Ну и нравы!

— Они сильно испуганы. Посмотри на них. От них так и веет страхом. Старейшина сказал, что их божество, которому они поклоняются, не любит когда они принимают путников и дают им пищу. Они уже долгое время не давали приюта и пищи странникам. В последний раз, когда они это сделали, божество разорвало этих путников на клочки и сильно разгневалось на жителей. Им пришлось долго его умиротворять.

— Местное божество?

— Да. Они говорят, что оно живет за их селением, в горах.

— Божество живет в горах? — Кронос закатил глаза. — Распроси их об этом божестве. Может можно как-то обойти его гнев. Ты сам знаешь, что у нас нет воды. И мы не успеем никого поймать себе на ужин — сейчас начнет темнеть.

Метос согласно кивнул. Он слез с коня и подошел поближе к воинам, настороженно смотревших на них. Всем своим видом выказывая дружелюбные намерения, он обратился к старейшине. Их разговор, на этот раз длился гораздо дольше и сопровождался оживленной жестикуляцией. После переговоров Метос подошел к Кроносу. На его лице отражалась досада.

— Если коротко, то они сказали, что ни при каких обстоятельствах не будут гневить своего бога. Его месть за их проступок будет ужасна. Они хотели бы дать нам ночлег и пищу, но не могут. Не смеют.

— Хотел бы я посмотреть на этого Бога! — в ярости вскричал Кронос.

— О, это очень интересный момент. Они несколько раз видели что-то в темноте, но ни разу не видели свое божество при свете.

— Так скажи им, что мы идем посмотреть на их божество!

Метос повернулся и сказал несколько фраз вооруженным людям. Услышав его, те в ужасе попятились, наставив на чужеземцев все оружие.

Передернув плечами, Метос легко запрыгнул на лошадь и вместе с Кроносом они поехали к обители божества.

Шаман сидел в своей хижине, перебирая травы и зелья. Его мысли были заняты странными путниками. Уже несколько лет их селение обходили стороной, так как слухи об их покровителе отпугивали всех. Он был удивлен их появлением. Эти чужеземцы были наглыми и слишком гордыми. И заслуживали наказания. Он стоял среди воинов и слушал, как незнакомцы говорили со старейшиной. Старый Кохинсг не сказал им ничего лишнего. «Но если они действительно хотели узнать что-то о боге, им надо было спрашивать его, — шаман усмехнулся. — Что ж, теперь эти чужеземцы на себе испытают могущество их божества!»

Он как раз обдумывал, какой бы обряд провести завтра, чтобы порадовать божество и еще больше возвысится среди соплеменников, когда услышал оклик воина, оставленного на страже. Шаман вздрогнул. Он услышал, как кто-то подошел к стражнику. Разобрав их тихий разговор, кряхтя, приближенный местного божества вышел из хижины.

К селению второй раз за день кто-то направлялся.

— … Я по-прежнему не уверен, что это надо делать.

— Ты повторяешь это все утро, Метос.

— И что толку? Ты все равно притащил меня сюда…

— Только потому, что ты увязался за мной, — попытался пошутить Кронос. — И я не понимаю, почему ты считаешь это неудачной идеей. Помнишь, когда мы разговаривали о будущем, о том, что мы собираемся делать, ты предложил собрать несколько Бессмертных и …

— Это была шутка.

— … сделать нечто такое, чтобы наши имена повторяли в веках. И когда ты это предложил, я не подумал, что это всего лишь шутка. Мне это понравилось. Я тоже давно об этом раздумывал. Только не знаю, как это сделать. Ты только представь, — оживился Кронос, — как несколько Бессмертных соберутся вместе…

— …и перережут друг друга! — с деланным воодушевлением закончил за него Метос.

Кронос внимательно посмотрел на собеседника и спокойно сказал:

— Необязательно. Мы же с тобой не убиваем друг друга.

Слово «ПОКА» многозначительно зависло непроизнесенным. Метос, открывший было рот для очередного возражения, промолчал. Потом, отыскав следующую тему, которая все равно привела их к обсуждению вопроса «не надо было нам сюда приходить», заговорил снова.

Заметив, что взгляды двух Бессмертных устремлены на заросли справа от него, Кронос остался на месте. Хрустнула ветка, и из-за зелени появился Бессмертный. Это был мужчина среднего возраста, плотного телосложения. Он смотрел только на Кроноса, было ясно, что он еще не заметил других Бессмертных. Кронос встал, оскалился в лицо незнакомца. Тот оскалился в ответ, и демонстративно повел рукой с оружием, приглашая к поединку. Кронос усмехнулся, оставаясь стоять на месте. Его противник все время переступал с ноги на ногу, не понимая, что происходит. За его спиной послышался кашель. Он вздрогнул, и обернулся. Перед ним стоял худощавый мужчина, по всем признакам — Бессмертный. Откуда-то со стороны с воплем выпрыгнул еще один Бессмертный. У незнакомца закружилась голова. Он никогда не видел трех Бессмертных в одном месте.

— Вы все… Вместе? — Задавая вопрос он по выражению лиц прочел ответ. Незнакомец был вынужден все время кружиться на месте, стараясь не выпускать всех Бессмертных из поля зрения. Он понял, что если он оставит кого-то за спиной, то для него все закончится мгновенно. — Но как такое может быть?! Это неправильно.

— Почему же неправильно? Мы делам что хотим, — ответил второй Бессмертный.

— Но ведь мы не можем…

— Почему же? Можем, если захотим.

— Но ты, конечно, не захочешь, — вступил в разговор первый Бессмертный. — Ты так многозначительно крутил передо мной своим мечом, — говоривший снова нехорошо усмехнулся. — Мы не против.

— Да, мы не против, — третий Бессмертный повторил слова своего друга и подошел к незнакомцу, сделав недвусмысленное движение рукой. Пришелец непроизвольно отшатнулся.

— Не спеши, — остановил его второй. — Он же сначала хотел подраться.

— Зачем все усложнять, — недовольно возразил третий. — Все равно я его съем.

Незнакомец в ужасе посмотрел на остальных. Казалось, он только сейчас начал сознавать, чем ему грозит встреча сразу с тремя Бессмертными. И еще такое заявление. Двое других, кажется, серьезно восприняли это замечание. Он быстро прокручивал в уме сложившуюся ситуацию. Умирать совсем не хотелось. Может, все же удастся вырваться. Он уже приготовился осуществлять задуманный маневр, когда в разговор вступил первый Бессмертный.

— Да, действительно. Драться так драться, — с улыбкой глядя на озадаченного незнакомца, он сказал: — выбирай.

— Что выбирать?

— Противника разумеется.

— А зачем? Вы меня все равно убьете.

— Нет. Если ты победишь, то не убьем, — вмешался второй. Третий Бессмертный возмущенно открыл рот, чтобы что-то сказать, но, посмотрев в угрожающие глаза второго, передумал.

— Я вам не верю.

— Как хочешь. Ну, если ты не хочешь жить, то, действительно, зачем все усложнять…

— Нет! Постойте, — незнакомец лихорадочно ухватился за предложенную возможность. — Я согласен. Могу я выбрать?

Первый согласно кивнул головой.

Пришелец был рад возможности выбора противника. На самом деле его выбор был уже сделан. Не задумываясь, он ткнул мечом в щуплого Бессмертного: — Я выбираю его.

Не говоря ни слова, избранник вышел вперед и встал напротив противника. Двое других вышли за пределы воображаемой площадки и приготовились наблюдать за поединком.

Метос должен был признать, что этот Бессмертный неплохо владеет мечом. Он это оценил сразу же. Поначалу мощные, уверенные атаки Бессмертного изумили троицу, заставив их сомневаться в победе Метоса. Несколько раз незнакомец чуть не достал его. Метос подозревал, что первоначальная удаль незнакомца вызвана не только мастерством, но и отчаянием. Выдержав напор, Метос ускорил темп своих атак и вскоре его противник сделал роковую ошибку. При других обстоятельствах исход поединка, возможно, был бы другим. Возможно, именно обстоятельства и не позволили незнакомцу одержать верх. Трудно полностью собраться в ситуации, когда он, охотник, мгновенно превратился в жертву, когда ему навязали этот поединок, заманив надеждой, что если он победит, его оставят в живых, когда за спиной все время прыгает Бессмертный, мешая сосредоточиться, клацает зубами и издает звериные крики…

Метос едва удерживался на ногах в потоке витано. В это время Кронос с трудом удерживал Каспиана, который все рвался вперед, к обезглавленному трупу. В течение поединка он все время носился за спинами дерущихся, издавая жуткие вопли. Кронос не понимал, что они означали, но все время одним глазом следил за Каспианом. Он чуть не упустил момент, когда после окончания поединка тот рванулся — Кронос не знал куда: к Метосу или к трупу, — но все равно, ему там нечего было делать. Когда вся сила перешла ему, Метос, обессилев, сел на землю. Кронос, отпустив Каспиана, подошел к победителю. Каспиан бросился к трупу. Он подхватил голову на руки, любовно оглаживая нос, уши, рот, ероша волосы. Огорченно констатировав, что из головы не течет кровь, он осторожно положил ее рядом, с надеждой посмотрев на тело. Придвинувшись к трупу, он вытащил нож, примериваясь с чего бы начать.

— Каспиан! — крикнул Метос, наблюдавший за его действиями. — Прекрати сейчас же!

На звук своего имени тот поднял голову, непонимающе посмотрел на говорившего и вернул свое внимание телу. Если начать с сердца, то…

— Каспиан! — Подошедший к нему Кронос как следует встряхнул его. — Да что с тобой!

Словно вернувшись откуда-то, Каспиан изумленно оглянулся и пробормотал: — Я, я… — и разрыдался.

— Пойдем! — сказал Метос, с трудом поднявшись с земли.

Вечером, сидя у костра, Метос задумчиво смотрел на Каспиана. После всего случившегося, он решил, что им лучше уехать. И хоть они недалеко уехали от того места, это все ж лучше, чем ночевать там. Кто знает, что могло прийти в голову человеку, сидевшему напротив него. После отъезда, Каспиан погрузился в себя и ни разу не выходил из состояния отрешенности. Решившись, Метос подался к нему.

— Каспиан, — осторожно начал он. — Скажи нам, что с тобой происходит?

— А что со мной происходит? — неожиданно агрессивно откликнулся Каспиан. — Я в порядке.

— Я понимаю, — примирительно сказал Метос. — Но все же. Твоя реакция сегодня. Это нас беспокоит. И тогда, тот мужчина, — проигнорировав свирепый взгляд собеседника, Метос продолжил: — Мы хотим, чтобы ты остался с нами. Но если ты останешься, мы должны знать.

— Почему ты думаешь, что что-то есть?

— Возможно, я ошибаюсь. Но если что-то есть, будет лучше, если ты скажешь, — осторожно нащупывая дорогу вперед, Метос двигался дальше. — Ты ведь, наверное, никогда ни с кем об этом не говорил? Ты можешь рассказать мне сейчас, если хочешь.

Затаив дыхание, Метос ждал реакции на свое предложение. Прошло уже много времени и он потерял всякую надежду получить ответ, когда неожиданно услышал из темноты:

— Хорошо. Я расскажу.

— Я слушаю. — Метос поудобнее устроился, ожидая услышать интересную историю.

— Даже не знаю, с чего начать… — Каспиан снова сидел с таким видом, словно разглядывал себя изнутри. — Ладно. Там где я вырос, мы все преданно служили одной богине. В благодарность за ее защиту она ежегодно выбирала одного из нас себе в мужья. И так было всегда. Избранный становился царем, — на этой фразе рассказчик задумался. В это время из темноты появился Кронос. Метос сделал ему знак, чтобы тот не подходил ближе, не отвлекал Каспиана от рассказа. — Быть мужем богини — великая честь, — на этот раз рассказчик надолго замолчал.

— И что? — не выдержал Метос.

— Однажды я стал таким избранником. Я был всего лишь пастухом. И вот я — муж богини, царь! Было столько претендентов, но выбрали меня. Я был… не знаю, как сказать… я был на вершине всего. Меня выбрала сама богиня! В честь того, что я был избран, был праздник, который длился несколько дней. В моей деревне, в которой часто не хватало еды, опьянели не только от вина, но и от гордости, что выбрали меня. Я жил как во сне. На меня одели красивые одежды, увезли в город. Там все это продолжилось. Праздники, вино, женщины. Восседая на золотом троне, я принимал послов других стран, горожан. Я вершил суд, участвовал в ритуалах. Для меня неважно было, что я все это делал с их подсказок, так, как они мне говорили. Я был на вершине. Властелин мира. Я жил тем блеском и лестью, которые окружали меня. Но однажды все это прекратилось.

— Как? — увлеченный представшими картинами, Метос участливо спросил. — Тебя свергли?

— Нет, — с горечью ответил Каспиан. — Хотя лучше бы свергли. Понимаешь, оказывается, меня избрали только на год. И этот год подошел к концу, — рассказчика затрясло. — И мой сон закончился.

— Привезли другого царя, а тебя отпустили?

— Нет! Все было гораздо хуже. Богиня избирала себе мужа на год. Но после этого года удовольствий и роскошной жизни, его не изгоняли, нет. Его убивали. В день годовщины моего царствования был устроен очередной пир, во время которого неожиданно закончился мой сон. С меня сорвали одежды, знаки моего высокого положения. Уложили на специальное деревянное ложе, которое принесли в зал…

— И что же было дальше? — зачарованно спросил Метос.

— Дальше? Я сопротивлялся, но меня крепко держали. Меня подняли на помост, привязали. Жрицы вокруг пели о том, что я, спасая нашу богиню, добровольно следую за ней в потусторонний мир, из которого она не может выбраться без моей помощи. Следуя ритуалу, верховная жрица, которую я любил больше всех, вонзила нож в мое сердце. И я умер. Умер первый раз в своей жизни. Я не знаю, сколько я был мертв, но, когда я очнулся, я весь был в своей крови. А вокруг меня в зале танцевали и пели песни празднующие. Когда одна из женщин отпила из кубка, из уголка ее рта потекла тоненькая красная струйка. Я вдруг понял, что это моя кровь! Другая поднесла что-то ко рту — я понял, что это моя плоть. Они все там ели меня и пили меня! Не знаю как я нашел силы встать. Один из пирующих глянул на меня, крикнул «Царь воскрес!» и упал. Что тут началось! Не знаю, что стало с остальными, но, надеюсь, что огонь неплохо поработал, немного их выбралось из того зала, — мстительно закончил Каспиан, — а я убежал, куда глаза глядят.

— А потом?

— Потом ничего не было.

— Но ты ведь не удивился, когда увидел нас? Ты сказал, что это была твоя первая смерть — откуда ты узнал о нас, о Бессмертных?

— Как я сказал, я убежал, куда глаза глядят. Только потом я осознал, что тогда я умер на самом деле. Когда это понял, я не знал, что делать. Я испугался. Я тогда сразу убежал из города, ушел далеко-далеко. Нигде подолгу не задерживался. Я не мог жить с людьми. Мне от них было плохо, очень плохо. Потом, в каком-то селении я встретил одного из нас. Он почему-то не убил меня, рассказал все о Нас, учил меня. Потом пришел другой Бессмертный и они сразились. Мой учитель победил. Тогда впервые со мной случилось то, что вы видели… Не знаю, как я не убил его тогда. Я рад этому. Тогда я ушел. Никогда не сидел на одном месте. Встретил двух-трех Бессмертных — не помню точно сколько — они оказались слабее. Потом оказался там, где вы меня нашли. Мне там было неплохо. И вот теперь я здесь, с вами, — закончил свой рассказ Каспиан. — Ладно, я пошел спать.

Он встал, забрал себе сосуд с вином и пошел готовиться ко сну. Кронос неслышно подошел к Метосу, и глядя в спину удалявшегося Бессмертного, задумчиво протянул: — Мда-а.

— Зато теперь мы знаем, почему он такой. Не уверен, смогу ли я заснуть.

Каспиан беспокойно вертел головой.

— Ты уверен, что я тоже должен идти туда, Метос? Там много людей…

— Я уверен, ты справишься с собой, Каспиан.

— Да, ты это уже говорил. Но я так привык быть один.

— Да хватит тебе, Каспиан, — лениво протянул Кронос. — Ты уже с нами несколько недель, и ничего. Считай, привык. И в этом городишке не так уж много народу живет.

— Ага, вам-то легко говорить, — возразил Каспиан и недовольно пробубнил под нос, передразнивая своих спутников — «я уверен в тебе», «ты привык», «не так уж много народу»… Ага, как же. У них там праздник.

— Отличный повод для тебя заново научиться жить среди людей.

— Угу, — пробурчал Каспиан и тихо, так, что его никто не услышал, пробормотал: — А может, я не хочу?

В деревушке никто не обратил внимания на их появление. Здесь действительно был праздник, поэтому пришлых было много. Со всей округи земледельцы свезли на продажу или обмен урожай, ремесленники тоже вовсю предлагали свои изделия. Приценяясь к товарам и пробуя предложенные яства, наши герои неторопливо пробирались через всю эту суету. Неудивительно, что они в конце концов потеряли друг друга в этом море соблазнов.

Радуясь, что избавился от бдительных взглядов Метоса, Каспиан выбрался из толпы. Облегченно вздохнув, он спрятался под навес и прислонился к плетенке из ивняка. Взял кувшин воды, стоящий на столе и сделал два больших глотка. Как же хорошо! Он вылил остатки воды на себя. Очутиться среди людей средь бела дня было странно, так необычно. Может, это не такая плохая идея как ему представлялось раньше, думал он, провожая взглядом аппетитную девицу. Он заприметил ее раньше, и вот она снова попалась ему на глаза. Приятные размышления Каспиана неожиданно прервал грубый голос, раздавшийся из-за плетенки. Продолжая следить глазами за приглянувшейся женщиной, Каспиан невольно слушал разговор, не предназначенный для его ушей.

— … И вот он снова победил. Ты говорил, что сделаешь так, что он проиграет! Ты меня обманул.

— Это не так.

— А как? — голос говорящего дрожал от ярости. — Как? Из-за тебя я потерял деньги и уважение. Ты слышал, как все смеялись надо мной?

— Умоляю, вас, тише! Нас могут услышать. Еще не все потеряно, — прошептал второй голос. — Те кто смеялись над вами вчера, сегодня будут плакать.

— Неужели?

— Конечно. Все думают, что вы потерпели окончательное поражение. Но смеявшиеся над вами вчера, будут посрамлены. Я позабочусь об этом. Сегодняшняя победа в наших руках, как мы и договаривались. И Ваши враги будут разорены. Мы победим, обещаю вам.

— И как ты этого добьешься, мерзавец?

— Я не говорил вам, но вчера я ничего и не предпринимал, — из-за плетенки послышались удары и хруст костей. — Не надо, умоляю вас. Я верно служу вам. После вчерашнего поражения никто не ожидает вашей победы. Ваш триумф будет особенно сладостным. Я сделаю все, что обещал.

— Да?

— Точно, уверяю вас. Я поставлю на вас все свои деньги.

— Учитывая, что у тебя их не так много, невелика потеря. Но теперь мне этого мало.

— Что же вы еще хотите от вашего ничтожного раба?

— Я хочу преподать урок этому негодяю, осмелившемуся победить меня. Он сегодня не только позорно мне проиграет. Я хочу, чтобы после заката ты доставил его в наше место. Там я сам разберусь с ним, раз и навсегда.

— Но как я это сделаю?

— Это твое дело. Оглуши его, свяжи и притащи ко мне, болван. Если этого не сделаешь, то я тебе припомню вчерашнее унижение.

Видя, что красотка вскоре исчезнет из поля его зрения, Каспиан пошел за ней. Разговорчик он, конечно, услышал занимательный, но ничего необычного в нем не было. Люди везде одинаковые. Только как извлечь из него выгоду, он пока не знал. Ну и ладно. А деваха-то очень ничего.

Маневр Каспиана не прошел незамеченным для обоих Бессмертных. Они сразу заметили его исчезновение, но предпочли сделать вид, что ничего особенного не произошло. Медленно пробираясь среди веселящегося люда и ощущая себя частью праздника, Метос и Кронос услышали зазывалу, который приглашал посмотреть на бой двух силачей. Схватка между ними должна состояться через час на специально подготовленной площадке за окраиной деревушки. Это объявление привело в неописуемый восторг многих людей на празднике, которые почти сразу же стали стекаться к месту предстоящего поединка, чтобы занять места получше. Переглянувшись, Метос и Кронос последовали за остальными любителями драк.

Из разговоров и возбужденных реплик окружавших, они узнали, что это последний этап местных состязаний и победитель будет объявлен сегодня. В решающем поединке сойдутся два давних соперника. Пикантность предстоящего боя состояла в том, что непонятно по каким причинам, вчерашний финальный бой между ними же не засчитали и переназначили на сегодня. Никто из зрителей не сомневался, что победитель состязаний не изменится. Уж слишком могуч и силен был этот боец. Проигравшего не любили. Поэтому все азартно делали ставки на победителя.

Наслушавшись рассказов, Метос язвительно комментировал происходящее, а Кронос с видимым удовольствием слушал его. Неожиданно, уже возле площадки они ясно ощутили Зов.

— Это что за…? — Кронос в недоумении обернулся к Метосу.

— Не знаю. Мы же видели, как Каспиан пошел за той красоткой совсем в другую сторону.

— Он просто не может быть здесь.

— Конечно не может, — согласился Метос. — Не думаю, что он здесь. Это кто-то другой. Пойдем? В конце концов, нас двое. Мне интересно посмотреть кто это.

— Мне тоже. И его не было в деревне.

— Наверное, он просто был здесь.

— Пошли, найдем его.

Приняв решение, оба Бессмертных вступили в толпу, которая плотным кольцом окружала место предстоящего поединка. Медленно, но настойчиво они пробираясь вперед и к началу боя как раз оказались в первых рядах. Взглянув на бойцов, Кронос прошептал на ухо Метосу:

— Я подозревал, что это будет один из них.

Бой начался.

Не дождавшись реакции, он посмотрел Метосу в лицо и понял, что он знает этого Бессмертного.

Сделав это открытие, Кронос насупился и исподлобья все время посматривал то на дерущегося Бессмертного, то на стоящего рядом с ним. Метос совсем не обращал на него внимания. Он, не отрываясь, смотрел на дерущихся. Он знал возможности этого Бессмертного и не сомневался в его победе. Так оно и было поначалу. Бессмертный уверенно побеждал противника, когда вдруг, тот неожиданно покачнулся. Было видно, как он покрылся обильным потом. Мощное тело Бессмертного содрогнулось и в этот момент его противник нанес удар. Бессмертный оступился и под удивленный рев толпы начал оседать на землю. Встать он больше не мог. Победителем стал его противник.

Дождавшись когда закончились все официальные мероприятия награждения победителя были завершены, и люди стали расходиться, Метос кинулся вперед. Он приподнял лежащее тело, обхватил его за плечи. Вглядываясь в лице он шептал.

— Силас, Силас! Очнись же наконец.

Кронос стоял рядом, наблюдая за действиями Метоса. Он видел как задрожали ресницы побежденного, как тот открыл глаза.

— Метос, — было видно, что говорящему с трудом давались слова. — Не ожидал увидеть тебя здесь.

Сказав это, Бессмертный снова потерял сознание. Словно только сейчас вспомнив о присутствии Кроноса, Метос посмотрел на него и заметил странное выражение его лица. Метос открыл рот, чтобы объяснить, но Кронос не дал ему этого сделать.

— Молчи! Ничего мне не говори, — разъяренный Кронос метал громы и молнии. — Ты с самого начала все это задумал. А я-то тебе поверил. Доверился тебе. А ты играешь со мной в эти свои игры…

— Какие еще игры… — недоуменно протянул опешивший Метос.

— Твои обычные, вот какие. Ты специально привел меня сюда, — продолжал кричать Кронос, — чтобы встретиться с ним. Ты совсем не собирался выполнять обещания, данные мне. Ты хотел меня использовать…

— Как? — рявкнул выведенный из себя Метос. — Как я собирался тебя использовать. Я не знал, что Силас здесь. Откуда я мог это знать? И вообще, хватит. Здесь не место выяснять отношения. Надо куда-нибудь отнести Силаса. Тебе чего? — Метос наконец заметил несимпатичного смертного юношу, который кругами ходил вокруг них во время этой перепалки.

Поняв, что обращаются к нему, юнец весь сжался и испуганным голосом ответил:

— Ничего, благородный господин. То есть… Я это … Вот он… я его слуга, — он указал на Силаса. — Могу я забрать его?

— Куда?

— Да мы вот… остановились здесь неподалеку.

— Мы пойдем с вами.

— Зачем, благородный господин? Мой хозяин, я уверен, скоро очнется. Я скажу ему где найти вас, вы же мне сообщите…

— Что?! Я же сказал, что мы пойдем с вами. Ты думаешь, что сможешь дотащить его сам? Мы вместе позаботимся о твоем хозяине. Как тебя зовут?

— Хозяин называет меня Хорьком. Так меня родители назвали. Я недавно служу господину, — и мальчишка с гордостью добавил: — он обещал, что скоро даст мне настоящее имя.

Сказав это, юноша хлюпнул носом и неожиданно погрустнел.

Он покорно подчинился всем дальнейшим приказаниям Метоса по переносу бесчуственного Силаса с площадки в его хижину. Кронос молча следовал за ними.

В хижине Метос тут же отослал слугу по каким-то делам. Трое Бессмертных остались одни.

— Теперь мы одни, нас никто не услышит. Что ты мне скажешь? Хотя у тебя было время придумать правдоподобные отговорки.

— Послушай, Кронос, — Метос вытащил из сумки, которую принес с собой матерчатый сверток. Этот сверток он получил от Лори. — Мне не нужны никакие отговорки. Не знаю, что ты там себе напридумывал, но я тебя не обманываю. И не собираюсь этого делать. Я помню, что нас связывает. Время, которое мы провели вместе, открыло мне многое. Я увидел какие мы получаем преимущества оттого, что мы рядом, на одной стороне. Раньше я не знал, чего хочу, а теперь знаю. И я не знал, что Силас окажется здесь и был очень удивлен, увидев его. Должен сказать, что его присутствие здесь очень кстати. Он нам понадобится. Я придумал, что мы будем делать, — разговаривая, Метос развернул материю и извлек из нее небольшой, приятно пахнущий темный камешек. Отколол от него несколько частичек, бросил их в кувшин с водой и размешал. Потом окунул туда материю и начал обтирать влажной тряпкой тело Силаса.

— И зачем же нам понадобится твой приятель? Думаешь, нам мало Каспиана?

— Он не мой приятель. Мы с ним как-то давно столкнулись в одном дельце и мирно разошлись. Он мне тогда помог. А то, что я придумал я скажу только когда с нами будет Каспиан.

— Тогда иди и позови его.

— Кронос, я должен присмотреть за Силасом.

— Я тоже могу за ним прекрасно присмотреть.

— Не доверяешь мне? — Метос печально улыбнулся. — Хорошо, пойду, приведу сюда Каспиана. — Он отколол еще несколько частичек от темного камня, бросил их на дно кубка, добавил воды и размешал все, добившись, чтобы камень растворился. — Дашь это ему выпить, когда он очнется. И, надеюсь, убедишься, что сообщник из него никудышный.

Сделав все необходимое, Метос бережно завернул остатки камня в материю, кинул сверток обратно в сумку и пошел искать Каспиана.

На ограниченном пространстве одному Бессмертному найти другого довольно просто — достаточно лишь прислушиваться к себе и ощущение Зова обязательно выдаст местоположение другого Бессмертного. Этим Метос и воспользовался. Он нашел Каспиана на противоположной стороне деревни. Тот сидел на земле, мерно раскачиваясь. Его одежда была в красноречивом беспорядке. Рядом с ним в неестественной позе лежала девушка, чье платье было разорвано, а на шее виднелись следы удушения. Мгновенно все оценив, Метос начал поднимать Каспиана. Тот смотрел на него безумными глазами.

— Я не хотел этого, не хотел! Не знаю как все это случилось. Я не понимал что делаю, просто вдруг почувствовал, что будет лучше, если я так сделаю. Я не мог сдержаться, — настроение Каспиана резко изменилось, — Это было так необычно. Так не было никогда, — не соображая, что делает, он снова потянулся к мертвой девушке и начал ее судорожно ощупывать.

Метос с трудом оторвал его от трупа и увел. Про себя он уже перебрал все мыслимые ругательства и уже принялся изобретать новые, когда Каспиан вдруг поинтересовался:

— А куда это мы идем?

— К Кроносу. Мы хотим тебя познакомить с одним человеком.

— Женщиной? — на лице Каспиана расплылась отвратительная мечтательная улыбка.

— Нет. С Бессмертным. Мужчиной.

— Зачем нам еще один? — Каспиан был явно разочарован и хотел пойти в другую сторону.

— Потом скажу, — Метос с силой, чуть ли не за шиворот тащил Каспиана вперед.

— О! А вот и они.

Вскоре Метос и Каспиан вошли в хижину.

— … и тут я почуствовал, что мне не хватает воздуха. Голова закружилась. Глаза уже ничего не видели и я почуствовал удар. А дальше ничего не помню. Очнулся я от голоса Метоса. Был очень удивлен, — при виде Метоса Силас улыбнулся до ушей.

Каспиан остался стоять возле входа. Метос кивнул Силасу и встал возле его ложа.

В этот момент влетел слуга Силаса. Он расторопно выставил четыре кубка, налил в них вина, которое принес собой.

— Вино, чтобы утолить жажду, — сказал Хорек и подобострастно поклонился.

— Конечно, — добродушно произнес Силас. — Только сбегай-ка в деревню, принеси нам чего поесть. Наши запасы очень малы, — смущенно признался он трем Бессмертным. — Скажите Хорьку, что вы хотите, он все принесет.

Слуга услужливо справился у всех, чего бы они хотели и умчался в деревню.

— Способный мальчишка, — кивнул в сторону выхода Кронос. Было видно, что все подозрения Кроноса по поводу Силаса улеглись. Он снова уверовал в честность Метоса. За время отсутствия последнего он сумел ловко вытянуть из наивного Силаса историю его мимолетного знакомства с Метосом, и понял, что тот никогда бы не смог плести заговоры с помощью этого простодушного увальня. — Пока вас не было, если бы ты видел, как он летает.

От этой похвалы Силас снова довольно улыбнулся.

— Да, Хорек молодец. Я недавно выкупил его у родителей. Думаю из него выйдет толк.

За это время идиотическое состояние Каспиана прошло и он полностью пришел в себя. Едва услышав голос слуги этого Бессмертного, он попытался что-то вспомнить. Ему казалось, что он где-то его слышал. Поэтому услышав такое заявление Силаса, он не смог сдержаться и пробормотал себе под нос: «Не думаю».

Метос, уже давно бродивший по комнатке, услышав эти слова, стремительно повернулся к нему.

— Почему?

— Да вот… — и тут Каспиан понял, что заставило его так сказать. Он вспомнил, где слышал этот голос и выложил подслушанный разговор остальным.

— Мда-а, — протянул Метос. — Все встает на свои места. Теперь понятно, что произошло. Но ты уверен, что это точно он? Понятно, речь шла точно о Силасе. Но чтобы его слуга… Ты что-нибудь пил перед поединком?

— Да, сделал глоток воды, — признался явно расстроенный Силас. Он не мог поверить, что Хорек мог предать его. — И он растер меня маслом. Сказал, что оно какое-то чудодейственное, поможет мне сохранить силы. Ему с трудом удалось его получить.

— А что тут было? — удивился Каспиан.

Кронос вкратце рассказал ему, что произошло, а также пересказал все, что рассказал ему Силас о своем самочувствии во время поединка.

— Все ясно, — сделал вывод Метос. — Средство было очень сильное и быстродействующее. Я все удивлялся как долго оно действует. Однако не будем спешить. Может, Каспиан все же ошибся и это кто-то другой. Подождем этого Хорька, он нам все подтвердит или не подтвердит. А там посмотрим, — он перевел взгляд на кубки. — Думаю, мы не станем из них пить.

Пить вино, предложенное Хорьком, они действительно не стали. Им было о чем поговорить. В своей ироничной манере Метос поведал, в какой ситуации он недавно отыскал Каспиана. Каспиан слушал этот рассказ с видимым удовольствием, Кронос с ухмылкой, зато выражение лица Силаса выдавало его удивление. Вкусы Каспиана никак не укладывались в его голове. Метос решил закрепить свой успех и рассказал Силасу о том, как они встретились. Когда его история подошла к концу к беседе подключился Кронос, рассказав несколько историй из своей жизни.

Хорек долго не возвращался, и это внушало новые опасения. Когда Бессмертные были уже готовы признать, что он попросту сбежал, подтверждая их подозрения, слуга вбежал в хижину, неся провизию в руках. Крупные капли пота блестели на его лбу, он тяжело дышал, его взгляд никак не мог ни на чем сосредоточиться. Отметив, что все на месте, он промчался мимо хозяина и гостей и принялся раскладывать еду.

— Хорек, что произошло? Почему ты так долго? — удивленно спросил Силас. — Мы уже заждались и хотели идти тебя разыскивать.

— О хозяин, там такое, — возбужденно начал слуга, раскладывая лепешки. — нашли труп одной из местных. Кто-то ее убил… Она вроде как куда-то с каким-то неместным ушла, а нашли ее придушенной вроде… Да одежка на ней была вся растрепана… Вы понимаете, — слуга плотоядно ухмыльнулся и заглянул в кубки. — А что это вы не пили? — Хорек удивленно констатировал несомненный факт. — Вино-то хорошее.

— А мы вот тебя ждали, — вкрадчиво сказал Метос. — Твой хозяин сказал, что ты ему служишь хорошо… вот он и решил, вознаградить тебя глотком или двумя доброго вина. Хорек удивленно глянул на хозяина и Силас, улыбаясь, согласно кивнул головой. По-прежнему недоумевая, слуга поглядел на четыре кубка.

— Из какого мне пить? — Задал он риторический вопрос.

— Да из любого, — мгновенно откликнулся Кронос.

Хорек все так же непонимающе посмотрел на Силаса и его гостей и залпом выпил из ближнего кубка. Бессмертные напряженно следили за ним. Когда по его действиям они поняли, что их подозрения были ложными, все кроме Каспиана, вздохнули облегченно. Он был уверен, что тогда слышал голос именно Хорька.

Выполнив, все что хотел его хозяин, Хорек взглядом спрашивал Силаса, что ему делать дальше. Силас в ответ просиял:

— Налей нам снова вина. Пришло время отпраздновать нашу встречу, — добавил он, обращаясь к Бессмертным. — И знакомство.

Хорек поспешил выполнить приказание, и, загородив от четырех мужчин чарки, налил вина в ту, из которой только что все выпил, и долил вина до самого края во все остальные. После этого предложил еду и выпивку хозяину и его гостям. Удостоверившись, что все готовы приняться за еду он отошел в сторону, делая вид, что чем-то занят и одновременно поглядывая на хозяина и его неизвестных друзей. Но Каспиан не позволил никому ничего попробовать.

— А как же ты, Хорек? Выпей с нами. И еды здесь точно хватит на пятерых.

— Я не могу… это неправильно… слуга… раб не должен есть вместе с хозяином…

— Ну что ты! Сегодня ведь такой особенный день. Мы хотим, чтобы ты пил и ел вместе с нами.

Хорек в отчаянии смотрел на всех. Было видно, что у него на языке вертятся разные отговорки, но ни одну из них он не считал достаточно убедительной, чтобы произнести ее вслух.

— Мы понимаем твою скромность, Хорек, — доверительно произнес Кронос, подходя к перепуганному слуге и слегка приобнимая его за плечи. — Видим, твой хозяин хорошо обучил тебя. У него верный и расторопный раб. Силас очень доволен твоей работой и хочет наградить тебя. Правда, Силас?

Тот молча кивнул. На лицо силача вновь легла тень сомнения, ему совсем не хотелось верить в предательство раба.

Кронос получив безмолвное согласие Силаса, продолжил:

— Видишь, твой хозяин согласен со мной. Можешь пить из моего кубка, — с этими словами Бессмертный вплотную приблизил вино к губам побелевшего от ужаса Хорька. — Ну же, пей. — Тот отшатнулся. — Тебе не нравится вино? Но ты ведь только что его пил. Уверен, тебе оно понравилось. Но ничего, я тебе помогу, — с этими словами Кронос сжал плечи юноши и наклонил кубок, собираясь насильно влить вино в рот Хорьку. Тот вскрикнув от ужаса вывернулся из рук Кроноса (впрочем, тот его и не держал), и бросился к выходу. Но там его поджидал Каспиан. Не церемонясь, он швырнул Хорька на середину хижины.

— Хватит, может ему действительно не хочется пить, — вмешался Метос. — Может быть он хочет поесть? — взяв со стола кусок мяса, Метос подошел к лежащему в ужасе Хорьку, легко присел на корточки и поднес к его рту еду. — Ты ведь не будешь отрицать, что выбрал для своего хозяина и его друзей самую лучшую пищу, которую смог найти? На, поешь.

Хорек отчаянно покачал головой и задом подметя весь мусор с пола, отполз в самый темный угол хижины. Бессмертные последовали за ним.

— Попей!

— Поешь!

— Не-е-е-е-ет! — Хорек не выдержал и от страха залился слезами. — Нет. Я не могу.

— Почему не можешь? Ты отравил еду и вино? Негодяй! — для увеличения устрашающего эффекта, Бессмертные буквально нависли над ним.

Хорек с ужасом смотрел на них.

— Нет, не отравлены, не отравлены, только не отравлены.

— …и перед поединком сегодня ты что-то дал Силасу? Такое, что он проиграл этому слабаку.

— Это не я, — поспешно заверил Хорек. — Это Ташху. Он хотел победить. Я не мог причинить вред хозяину, правда. Он меня заставил… всыпать порошок… сказал, что ничего плохого не будет. Не яд, нет. Хозяин ведь не умер… А как вы узнали? — сообразив, что своими объяснениями выдал себя с головой, Хорек умолк.

— Догадались, — усмехнулся Метос. — И если это был не яд, тогда что?

— А вы мне ничего не сделаете?

— Ничего, — пообещал Метос. Кронос за его спиной ухмыльнулся.

— Точно?

— Конечно.

— Тогда ладно.

Уверившись, что спасет свою шкуру, рыдая и размазывая слезы, сопли и грязь по щекам, Хорек принялся выкладывать «чистую правду». Его рассказ правду обходил очень далеко — Хорек как мог, выгораживал себя. Но Метос верил рассказу Каспиана, и поэтому приблизительно представлял, как все произошло на самом деле. Поэтому его не интересовала та чушь, которую рассказывал Хорек, ему необходимо было иное.

Полная луна ярко освещала поляну, посреди которой стоял Ташху.

Увидев, что от края поляны отделилась массивная фигура и направляется к нему, он пошел ей навстречу.

— Не ожидал, что ты выполнишь, свое обещание.

— Разве мог я вас обмануть? — пропыхтел Хорек под тяжестью тела своего хозяина, которого он практически тащил на себе. — Тяжелый.

— Еще бы. Не тем ты занимаешься, Хорек. Тебе бы тяжести носить — глядишь, и получился бы из тебя честный человек, — Ташху увлеченно разглядывал своего соперника, находящегося в одурманенном состоянии и не заметил, как три фигуры скользнули вдоль ближних кустов. — Ты все сделал, как я тебе говорил?

— Да. Добавил порошок в вино и еду. Он как съел, так сразу вырубился, как вы и говорили.

— Поставь-ка его попрямей, — Ташху явно производил в уме какие-то сложные расчеты. — Да вот так, прямо напротив меня. Ага. Чуть левее…

— Тяжелый он. Я устал его держать. Ой!

Силас как-то странно покачнулся в руках Хорька. Тот разумеется не смог его удержать и Силаса упал прямо на Ташху, придавив того к земле. Ташху грязно выругался.

— Чего стоишь? Сними его с меня немедленно.

Хорек не двинулся с места. Ташху вдруг почувствовал, что давящий на него вес начал перераспределяться, и руки Силаса непонятно как оказались на его горле и теперь сжимают его. Он поднял глаза и захрипел: прямо ему в лицо смотрят полыхающие яростью глаза Силаса.

— Ты, ты… — едва слышные слова дышали бешенной злобой. Силачь Силас совсем не контролировал свои силы, поэтому все закончилось раньше, чем подбежавшие Бессмертные успели оттащить его. Высунутый язык, остекленевшие глаза… А может, они и не смогли бы оторвать Силаса от его жертвы.

— Ну вот, — огорченно заметил Каспиан. — Не успели. А я так хотел поиграть… Хотя остался еще один. — И он повернулся к Хорьку.

Хорек растерянно посмотрел на Метоса.

— Вы же обещали…

— Я — да, он — нет, — равнодушно произнес Метос. Ему не очень понравилось слово «поиграться», произнесенное Каспианом, но в настоящий момент его больше заботил Силас.

— Ты — дважды предатель, — жестко сообщил Хорьку Кронос. — Один раз ты предал своего хозяина, другой раз того, из-за которого совершил первое предательство. Мир не пострадает, потеряв такого мерзавца, как ты.

Хорек с надеждой посмотрел на своего хозяина, но тот стоял спиной к нему. Поняв, что надо спасать свою шкуру, он бросился бежать. Каспиан довольно издал дикий крик и в несколько прыжков догнал беглеца, повалил на землю и связав веревками, которые он предусмотрительно взял с собой, потащил к остальным. Возле них он привязал пленника к молоденькому деревцу и приступил к «играм». Силас во все глаза наблюдал за его забавами. Каспиан наслаждался не только мучениями жертвы, его криками, но и вниманием к нему Силаса. Он всем своим нутром ощущал, что тот чуствует только омерзение от его действий, и это добавляло Каспиану еще больше чувственного возбуждения. Он старался изо всех сил.

Все еще глядя на Каспиана и его жертву, Силас вдруг услышал, что Метос разговаривавший с Кроносом заговорил вдруг необычно взволнованно, громко и торжественно.

— … Я уверен, Кронос, это именно то, что нам надо. То, о чем мы мечтали. Ты, я… и даже Силас, Каспиан. Только они об этом не догадывались. Я уверен, что они так же, как и мы, устали скрывать от людей свою непохожесть. Почему мы должны скрываться? Уступать им, этим ничтожествам, которые нас предают, преследуют? Встретив Силаса, я понял, что нам надо. Я вспомнил, во что эти людишки верят. У них есть предание, согласно которому неизбежно должен наступить конец света и предвестниками его будет явление четырех Смертей. Четырех! Теперь нас четверо. Каспиан был богом для какого-то жалкого племени, а мы сможем стать богами для всех! Мы сможем стать для всех началом конца. Наши имена будут с ужасом произносить все люди.

Во время этой речи Каспиан оторвался от своей жертвы и встал рядом с Силасом. Глаза всех Бессмертных лихорадочно блестели.

— Ну как, согласны? — спросил их Кронос. Согласие дружно раздалось по поляне. Для того чтобы услышать его, не надо было слышать их голоса, оно виделось в выражении их лиц, позах. — Мы будем братьями, братьями во всем! Поклянемся на крови, что с этого момента, мы навсегда будем одним! До самого конца. Братьями.

С этими словами Кронос ножом сделал надрез на запястье. Его примеру вдохновенно последовали остальные. Они поднесли руки друг к другу и струйки крови на долгое мгновение слились. Когда они убрали запястья, ранки уже зажили.

Кронос хрипло и гортанно рассмеялся:

— Начало конца — мне это нравится!

* * *

Мальчик осторожно выглянул из своего укрытия. Солнце садилось за горизонт, когда он осмелился это сделать. Он был голоден, страшно хотелось пить. С опаской оглянувшись вокруг, он разрыдался. Он впервые позволил себе такую слабость. До этого он боялся, что его найдут и сделают, что-то нехорошее. Как со всеми остальными. Он выбрался и не мог понять, где он.

Вчера в их городке была ярмарка, праздник. Было много народу. Он вдоволь наигрался, наелся разных вкусностей. Было очень весело. А ночью мать неожиданно разбудила его и повела куда-то. Он плакал, сопротивлялся, но она велела ему сидеть тихо, а сама куда-то ушла. Он слышал, как кричали люди, животные, слышал как с треском горели строения. Как мышонок он затаился в своем укрытии. Он думал, что задохнется в огне. Ужасные крики смолкли на рассвете. Среди них он разобрал, как кто-то из их мужчин, отец его друга Лина, кажется, кричал про Конец света. Что это такое, он не знал. И как может свет кончиться?

Обходя пепелища и изуродованные трупы людей и животных, он пробирался к дороге, стараясь не смотреть по сторонам. Ему хотелось есть и пить, но он не осмеливался искать еду и питье здесь. В соседней деревеньке жил его дядя, ребенок помнил, что идти туда недолго. А тут оставаться он боялся. Вскоре он вышел из спаленного селения и спотыкаясь побрел по дороге. Где-то за его спиной вдруг прогремел гром, сверкнула молния, и мальчик в страхе оглянулся: «Может, этот неизвестный Конец света пришел за ним?»

Митос задумчиво смотрел на три простых надгробья и пытался найти нужные слова, не зная, есть ли слова для того, что ему хочется сказать.

— Я так и знал, что найду тебя здесь.

Чуть повернув голову, бессмертный, не глядя, ответил:

— Уходи.

— Я бы предпочел остаться и послушать твою версию. Мне кажется, Мак кое-что упустил.

— Он не понимает, — Митос снова повернулся к могилам — к тем троим, кто только и мог понять, но никогда уже не сможет — и вздохнул. — Никто не понимает.

— Я могу попробовать, — заметил Джо.

Вместо ответа Митос посмотрел на него с нескрываемым недоверием.

Доусон пожал плечами:

— Это Маклауда все считают чем-то вроде реинкарнации Галахада. А я простой парень.

Услышав, как Джо вывернул его же слова, Митос не сдержал улыбки. Но стоило его взгляду упасть на свежую грязь могил, она тут же померкла.

— Они тоже не поняли.

Едва сказав это, он ощутил, будто что-то внутри него сломалось, какая-то преграда, что сдерживала горе, жуткое ощущение свободы и облегчение, о котором он запретил себе думать в первые же мгновения после боя. Колени подогнулись, Митос стремительно опустился на траву — холодная роса тут же промочила брюки — и склонил голову. Позади раздался шорох и ему на плечо легла рука Джо. Бессмертный почувствовал ее тепло даже через плащ, и понял, что еще не все позади.

— Я убил человека, которого любил, как брата, против которого клялся никогда не поднимать меч. Ради того, кто теперь ненавидит меня. Я рухнул с пьедестала, на который меня возвел Маклауд, не понимая даже, как туда попал, — слова вырвались сами собой и Митос мысленно выругал себя за несдержанность.

А в ответ — тишина.

«Черт, он ждет, что я скажу что-то еще. И будет стоять тут, пока я не заговорю. Плевать. Мне пять тысяч лет. Ты долго можешь ждать, Джо?»

— Ты правда хочешь знать? — голос Джо звучал мягко, отвечая на вопрос, который Митос просто-напросто не мог произнести вслух. Или мог?..

«Совсем ты спятил, старик», — сказал он себе. Поднял голову и удивленно взглянул на Доусона.

— Что?

— Насчет Мака. Ты действительно хочешь знать, в чем дело?

Митос раздраженно и с облегчением вздохнул, и отвел взгляд.

— Он злится, потому что я солгал ему о моем прошлом, — он закрыл глаза, — о том, кем я был.

«Ну, может, не совсем еще спятил. Все в порядке. Все просто замечательно. Черт!»

— Это не ответ, — в голосе его собеседника послышалась озабоченность.

— Что ты об этом знаешь, Джо? — раздраженно хмыкнул бессмертный.

— Митос, я наблюдаю за Маком всю жизнь. Я прочел и изучил все, что только можно о его четырехсотлетней истории, — Доусон помедлил и глаза его весело блеснули. — В нем несложно разобраться.

Митос невольно усмехнулся.

— Ну, просвети меня, мудрый ты наш, — он поднялся и отряхнул колени. — Только не здесь. Думаю, тут я все закончил. Давай пройдемся.

Они зашагали по застеленному туманом кладбищу. Отойдя подальше, Митос засунул руки в карманы и спросил:

— И какую же великую правду о Маклауде ты хочешь мне поведать?

— Ты смертен.

«И он так просто об этом говорит…»

Митос нетерпеливо покачал головой:

— Будь так, я давно был бы мертв.

Джо остановился и тяжело оперся о трость.

— Не в этом смысле смертен. Но ты можешь умереть. И Мак не может это принять.

Митос немного удивленно посмотрел на Джо:

— Он всегда знал, что я могу умереть.

— Возможно, он понимал это умом, — наблюдатель медленно пошел вперед — вкрадчивый туманный холодок пробирал до костей. — Но сердцем он знал, что по крайней мере за тебя можно не беспокоиться.

Митос цинично усмехнулся.

— Ему бы о себе побеспокоиться. А уж остальной мир как-нибудь выживет.

— Просто послушай, — отмахнулся Джо. — За последние несколько лет Мак потерял почти всех, кто был ему дорог. Тессу убил наркоман, Дария прикончили охотники, Фицкерна — Калас, а дюжину старых друзей — его собственные понятия о чести, будь она неладна. Смерть Тессы подкосила Мака не на шутку, но он всегда знал, что когда-нибудь потеряет ее. Гибель Дария сказалась очень тяжело — ведь он и представить не мог, что кто-то, живущий на святой земле, может пострадать. Мак часто навещал Дария, когда ему был нужен совет или просто хотелось поговорить. Фиц был ему приятелем, с которым хорошо выпивать, искать приключений, дебоширить. Фиц не искал убежища на святой земле, но был слишком добродушным, чтобы много драться. Он мог просто-напросто заболтать вызвавшего, или напоить его до беспамятства и смыться.

— Но потом вдруг Фиц погиб тоже — погиб из-за Мака. А потом Мак нашел тебя. А ты сначала предложил ему пиво, а потом — свою голову. Что, к чертям собачьим, ты думал, он сделает?

Митос недоуменно наморщил лоб.

— Джо, за кого он меня принимает? Никто не совершенен. Я такой же человек, как все остальные, просто… — он беспомощно пожал плечами, — …старше.

Джо усмехнулся.

— Я-то это знаю. Я помню, как ты обчистил меня в покер, когда я встретил тебя в первый раз, у Дона. Но когда Мак увидел тебя, прожившего дольше, чем кто бы то ни было, тебе удалось просочиться в опустевшее после гибели Дария и Фица место в его сердце. Ты угощаешь его пивом, таскаешь его собственное, даешь ему советы и заставляешь внимательнее на все смотреть. И за пять тысяч лет ты умудрился не потерять головы. Он решил, что за тебя может не волноваться. А потом началась эта заварушка с Кроносом, и он вдруг понял, что ты не всегда был таким. Он увидел, что ты тоже боишься. И осознал, что ты просто человек. А если ты человек, значит, ты можешь умереть. И тогда Мак накрутил себя до праведного гнева, чтобы было не так больно, если Кронос тебя убьет. И праведный гнев, как всегда, помог ему выжить.

Митос остановился и покачал головой. В словах Джо, определенно, был смысл, но Старейший слишком давно перестал смотреть так на жизнь. Сейчас от одной лишь попытки у него почему-то заболело сердце.

— Спасибо за разъяснения, Джо, — сказал он, помолчав, — но он все еще сердится. И всегда будет сердиться.

— Да, — пожал плечами тот. — На что-нибудь — непременно. Но не всегда на тебя. Ты обо всем позаботился, Кронос не убил тебя. Мак понимает, что гнев уже не нужен, но не знает пока, куда его девать. Но он справится. Ты его друг и он дорожит тобой. Он уже слишком многих потерял. И, судя по тому, что творится, потеряет еще немало.

Отвернувшись, Митос задумчиво посмотрел на очертания надгробий в тумане. Чуть погодя он мрачно заметил:

— Ты хотел услышать мою версию.

Расслышав в его голосе напряжение, Джо умиротворяюще ответил:

— Только если ты хочешь рассказать.

Митос коротко кивнул. Джо мог разглядеть лишь одну сторону его побледневшего лица.

— Кронос… я был мелким полевым командиром, когда встретил Кроноса. Он был сильным, сказал, что видит во мне что-то… Сказал, что может сделать меня великим… — он запнулся и со свистом втянул воздух. — То была паршивая тысяча лет. Что я только ни творил, и почти все было… малоприятным. Я видел, кто он, и в чем его сила. Он мог заставить кого угодно сделать что угодно. И я присоединился к нему. Не по принуждению или из страха. Я сделал это добровольно.

Помолчав несколько минут, Митос обернулся проверить, не ушел ли Джо. Он боялся, что ушел. Но тот стоял неподалеку и терпеливо слушал.

— Ты у наблюдателей выучился слушать, Джо? Все эти столетние истории о далеких временах… Полезный навык для бармена.

Джо невозмутимо повел плечами:

— Это природный талант.

На губах Митоса появилась едва заметная улыбка и Доусон ухмыльнулся. Но передышка оказалась короткой. Слова просились наружу, и Митос подчинился их зову:

— Жизнь важна. Она драгоценна и, одновременно, ничего не стоит. Было легко предпочесть мою жизнь жизням остальных. Со временем мне это даже стало нравиться. А когда появился Кронос… — он пожал плечами и невесело усмехнулся. — Власть над телом дается легко — человек или подчиняется, или умирает. Но мы получали власть и над разумом тех, кто трепетал перед нами. Мы забавлялись, играя их душами. И это — настоящая власть. Быть кошмаром во плоти… — услышав в собственном голосе жажду, желание, вкрадчивый, притаившийся в глубине сознания и, казалось, навеки позабытый голод, Митос остановился.

Когда он заговорил снова — сухо и нарочито небрежно — голод был обуздан и смирен.

— Вот от чего мне, в конце концов, пришлось отказаться. И это было едва ли не самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать.

Он помялся, провел рукой по коротко стриженым волосам и продолжил:

— Я не оправдываю себя. Я сделал то, что сделал, и сожалею об этом. Но однажды нужно поставить точку. Наступает момент, когда смертям пора прекратиться… а потом — когда пора прекратить расплачиваться за содеянное. Люди меняются. А если не могут измениться, то погибают, — он пожал плечами. — А я хочу жить.

Джо смотрел на него молча, и Митос уже готов был закричать, лишь бы не слушать эту тишину, но вдруг тот ухмыльнулся и тягостное напряжение исчезло, словно его и не было.

— Идем. Я угощу тебя пивом.

Митос улыбнулся, а потом вдруг замер и огляделся. Сквозь клубящийся туман неподалеку проступил знакомый силуэт. Митос вздохнул.

— В другой раз, Джо. Я зайду попозже. А сейчас нужно с этим покончить, — и направился к Маклауду.

— Митос?

Тот обернулся:

— Что?

— Будь с ним помягче.

Митос снова улыбнулся невеселой, полной горькой иронии улыбкой висельника.

Оставшийся позади Джо покачал головой, глядя на уходящего друга.

— И с самим собой тоже, приятель, — пробормотал он.

Приблизившись к Маклауду, Митос постарался взять себя в руки и не казаться слишком уязвимым.

— Я думал, тебя уже нет в городе.

— Ты похоронил их, — невпопад отозвался горец.

«Да, и можно было не надеяться, что ты поймешь».

— Может, я не доверяю даже мертвому Кроносу.

Маклауд ничего не ответил. Молчание затянулось и, наконец, Митос решил подтолкнуть разговор:

— Ты пришел только чтобы это сказать?

— На твоем месте я бы не стал рассказывать об этом Кассандре. Думаю, она предпочла бы оставить их тела на растерзание собакам, — натянуто произнес Маклауд.

Митос плотнее запахнул плащ.

— Я не планирую с ней встречаться, — и принялся ждать, когда же горец заговорит о том, ради чего явился.

Но тот молчал, скользя взглядом по окружающим памятникам и не глядя на собеседника.

Митос подождал еще.

Наконец он мягко произнес:

— Дункан.

Тот немедленно обернулся — Митос очень редко называл его по имени.

— Просто скажи то, что собирался сказать.

— Как я могу теперь тебе доверять? — вырвался у того отчаянный вопрос.

— Иными словами, ты хочешь услышать от меня, что я не виноват, — Митос вздохнул — вопреки происходящему, он словно разочаровался в чем-то. — У меня нет для тебя объяснений, Маклауд. Ты или доверяешь мне, или нет, — он бессильно развел руками. — Я не тот, кем был раньше.

Горец отвернулся, а когда заговорил, голос его прозвучал глухо и напряженно.

— Ты вернулся к ним.

— Чтобы выжить. Я очень давно понял, что сделаю почти что угодно, лишь бы остаться в живых.

Маклауд по-прежнему смотрел куда-то в туман.

— А если бы Кронос победил?

— Я бы продолжал выживать, — пожал плечами Митос.

— Даже если бы тебе пришлось стать тем, кем ты был раньше, — это был не вопрос, но где-то в глубине все еще таилось отчаянье, не заметить которое было невозможно.

Митос помедлил.

— Так вот в чем дело, — он еще плотнее запахнул плащ — чертов туман пробирал до костей. — Ты хочешь знать, заплатил бы я душой за возможность выжить.

Они замолчали, и молчали до тех пор, пока оба не испугались, что тишина не закончится никогда, что вот-вот они задохнутся под тяжестью всего, что не могли высказать.

Маклауд первым стряхнул наваждение.

— Туман рассеивается, — заметил он.

Так оно и было — белесая пелена поднималась, превращая небо в безликое серо-белое поле, а Митос даже не заметил.

— Я не знаю, Маклауд, — сказал он после долгой паузы. — Я не знаю, какую цену мне пришлось бы заплатить на этот раз. Не знаю, пришлось бы мне жить без души, — худощавое плечо под тонкой тканью плаща едва заметно дернулось. — Однажды пришлось.

— Но раз ты не знаешь, как я могу узнать? — в неуверенном, хриплом голосе Маклауда послышалась боль.

Митос устало улыбнулся — разговор вернулся к тому, с чего начался.

— Тебе придется просто поверить мне.

— Поверить тебе, — горько усмехнулся горец.

Митос вдруг понял, что устал постоянно защищаться, оправдываться, взывать к прежней дружбе, и злиться на себя за то, что спустя пять тысяч лет ему не все равно.

— Не всем из нас дано пройти по дороге в Дамаск, Маклауд. Некоторым приходится прокладывать свой путь, ползти к свету шаг за шагом.

Горец побледнел и вздрогнул, словно его ударили.

— О чем ты?

— О Дарии.

У Маклауда на лице мелькнула боль, сменилась облегчением, и тут же превратилась в гнев. Но Митос зашел слишком далеко, чтобы оставлять недосказанности.

— Ты никогда не сомневался в Дарии, никогда не раскаивался, что доверяешь ему. Неужели ты думаешь, что во время его походов не гибли невинные? Что он никогда не насиловал женщину?

Маклауд начал заливаться краской. Сердитый румянец медленно поднимался по шее.

— Но ему повезло — ему было дано откровение. И когда шоры пали с его глаз, он стал другим человеком. Новым. Переродился, — продолжал Митос. — И почему-то оттого, что свет снизошел на него в мгновение ока, ты никогда в нем не сомневался.

Маклауд хотел что-то сказать, но Митос шагнул вперед и, оказавшись почти нос к носу с ним, договорил:

— Но некоторым из нас приходится делать все самим. Когда я стал Всадником, я сделал это добровольно, никто не принуждал меня. Я мог одолеть Кроноса. Когда я оставил Всадников позади и пополз обратно к человечности, я тоже сделал это сам, — каждое слово сопровождалось тычком пальцем в грудь горца. — Я выбирался, как мог, подбирая самого себя за шкирку, иногда поскальзывался, иногда падал, а иногда меня толкали, но я все равно выбрался. Я сам. Не на каждого снисходит чудесный свет, Маклауд. Некоторым откровения не дается никогда.

Гнев внезапно оставил его и слов тоже не осталось. Он отвернулся и отошел, а потом позволил себе обернуться и посмотреть на горца.

Зря. В глазах Маклауда бушевали растерянность, возмущение и ярость. Не выдержав, Митос отвел взгляд, ругая себя: «Я осквернил память Дария. Этого он не простит. Черт, о чем я думал?!»

Не желая дождаться, когда Маклауд смирит свой праведный гнев, он отвернулся и пошел прочь. «Боже мой, он совсем как Кронос — переделывает мир под себя, делает таким, каким он хочет его видеть, одной только силой воли и страсти, и никому не устоять перед его напором. Если бы Кронос использовал эту силу во благо… — он иронично усмехнулся. — Ну да. А еще я всегда хотел пони».

Он успел отойти довольно далеко, и едва расслышал, как Маклауд спросил:

— Ты ушел сам?

Митос остановился, и, не оборачиваясь, ответил:

— Да. Вроде того, — его плечи поникли и он постарался объяснить то, что Маклауд все равно не смог бы понять: — Мы не все время были вместе. Годами мы жили порознь, а потом встречались снова, — он обернулся и увидел, что Маклауд подошел ближе. — И однажды я не стал возвращаться.

— Но ты должен был знать, что когда-нибудь Кронос найдет тебя.

Митос снова повел плечом:

— Я старался не думать об этом.

— Ты мог убить его. Почему ты этого не сделал?

— Я хотел, — признался Митос. Он хотел убить Кроноса, хотел тысячу лет, но не мог. И, глядя на Маклауда, понял, что должен объяснить, почему. — Мы были братьями — по оружию, по крови, братьями во всем, кроме рождения. И если бы я счел его достойным смерти, тогда себя я должен был бы судить так же.

Маклауд молчал, и в его молчании ясно читалось желание понять, почему Митос не сделал этого. У того не было иного ответа, кроме самого простого:

— А я хотел жить. И все еще хочу, — он повернулся и пошел прочь, лишь бы не видеть этот взгляд.

— Кронос был прав. Ты специально все это подстроил. Так ведь?

Митос сделал еще несколько шагов, остановился и спросил:

— О чем ты?

— Ты знал, что он последует за Кассандрой. И ты позволил ему, потому что знал, что я тоже пойду за ней. Ты не мог убить его сам, и надеялся, что я смогу.

— Может быть, — и Митос снова двинулся вперед. Маклауд нагнал его.

— Может быть? — повторил он. Митос не мог заставить себя посмотреть на него.

— Митос…

Тот остановился.

— А как же Кассандра?

Все, что можно было сказать, уже было сказано, или не могло быть сказано никогда.

— Одна из тысячи ошибок, Маклауд, — ответил он и зашагал снова. — Одна из тысячи.