Автор: Келли Мединг

Книга: «Иные мертвецы»

Жанр: Эротика, городское фэнтези

Серия: «Город Падших» — 3

Возрастное ограничение: 18+

Похороны Алекса Форрестера проходили в яркий солнечный день. Я хотела, чтобы пошел дождь, чтобы небеса оплакали наши трагедии и друзей, которых мы потеряли. Но вместо этого солнечный свет светил ярко, словно издевался над нашим горем.

Мероприятие было простым и проходило на маленьком кладбище в пяти милях от города. Похороны организовали в течение дня после официального объявления о смерти. У нас нет тела, поэтому нет и гроба — чертовски трудно найти прах вампира-полукровки среди обломков после пожара в квартире. Но его отец, Лео Форрестер, хотел поставить небольшой мемориал. Ему нужна была вера в то, что его сын обрел покой, даже несмотря на то, что Алекс погиб, борясь с самим собой. И как еще можно предложить мертвым посмертный покой, если не древний ритуал погребения, призванный утешить живых?

Так хотелось ощутить утешительные капли дождя, когда следовала за Лео по кладбищу, но дождь раскрыл бы меня любопытным глазам всех, кто считал меня мертвой. Мы все были в большей безопасности благодаря фокусу, который придумал Вайят, и я согласилась.

Сонный священник уже стоял рядом с простым мраморным надгробием-плитой на земле. На надгробии над датами рождения и смерти выгравирована надпись: «Александр Форрестер, любимый сын, лучший друг». Это все, что мы могли себе позволить. Часть меня хотела чего-то более грандиозного, чтобы показать, что он был здесь и затронул наши жизни. Но другая часть меня знала, что этого достаточно, возможно, даже больше, чем необходимо. И не стоило тратить деньги на сентиментальность.

Тем более сейчас, когда мы с Вайятом оба остались без работы.

Лео остановился напротив священника. Вайят Трумэн, мой напарник и друг, стоял слева от него, как мы и договаривались. Я пристроилась справа от Лео и коснулась его локтя, чтобы напомнить о своем присутствии. Священник кивнул обоим мужчинам и начал читать молитву. Он не игнорировал меня. Благодаря осколку оранжевого кристалла и договоренности с магом по имени, Брут священник не мог меня видеть. Никто не мог меня видеть, благодаря заклинанию невидимости, содержащегося в кристалле.

Не слушая слова молитвы, я закрыла глаза и сжала в руке простой серебряный крестик на тонкой цепочке, что висел у меня на шее. Это был подарок Алекса своей лучшей подруге Чалис. Я попыталась вспомнить лицо Алекса, которого знала короткое время, — дружелюбные голубые глаза, широкие плечи, невинная улыбка, так не подходившая двадцативосьмилетнему студенту-медику. Я некоторое время наслаждалась этими воспоминаниями, пока они не наложились на другие. Волосы с серебристыми крапинками, радужные глаза, маленькие клыки, пронзившие его нижнюю губу. Он плакал и умолял меня его убить.

Это произошло чуть больше недели назад. Я выстрелила ему в затылок. Просто еще один грех в длинном списке, который никогда не смогу искупить.

Мне хотелось плакать, но у меня не осталось слез.

Хотя нет, это ложь. Я оплакивала Алекса, как могла, и мне надоело плакать. Пришло время перестать наказывать себя за смерть Алекса и жить дальше. Я хотела начать новую жизнь с Вайятом. И похоронить Алекса, оставив эту главу моей загробной жизни позади, было первым шагом.

Я надеялась, что так и будет.

— …и будет обитать в доме Господнем. Аминь, — закончил священник.

Я открыла глаза и отступила назад, чуть не задев локоть Лео, когда он протянул руку, чтобы пожать руку священнику. Все так быстро закончилось. Пара скорбящих, несколько слов молитвы и добрые пожелания священника, который не знал ни нас, ни покойника, над которым он только что молился.

Похоронные ритуалы были такими странными.

Священник поспешил прочь, вероятно, торопясь на следующие похороны, чтобы предложить пустое утешение тем, кто готов платить ему за это. Как только он оказался вне пределов слышимости, я сказала: — Это было мило. И тут же захотела дать себе за это пощечину. Глупо такое говорить.

— Да, — ответил Лео. Он повернулся, ища мое лицо, которого не мог видеть, и вместо этого сосредоточил свое внимание на Вайяте. Вероятно, ему легче вести беседу с невидимым человеком, смотря на того, кого он мог видеть. — Значит, теперь все кончено.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

Лео снял очки в проволочной оправе и протер линзы уголком салфетки. Его глаза покраснели от слез. Он долго протирал очки, словно старался подобрать нужные слова, а затем вернул очки на переносицу. — Этими словами все сказано, Эви, — добавил он. — Я похоронил последнего члена моей семьи. У меня нет дома. Для меня это конец.

Я положила руку ему на плечо. Он подпрыгнул от неожиданности, но не отстранился. Казалось, он легко воспринял то, что я невидимка и стою рядом с ним. Вчера мы разговаривали несколько часов. Ну, то есть я говорила несколько часов, рассказывая ему подробности моей прежней жизни в качестве охотника за Падшими, о моей смерти и случайном воскрешении в теле женщины, которая умела телепортироваться. Поведала о смелом желании Алекса помочь мне, которое привело его к смерти, о моей второй «смерти» во время пожара на фабрике в прошлую субботу. И Лео выслушал все с удивительным спокойствием.

— Выжившие должны жить ради погибших и наших близких, — уверяла я. В эти слова я стала верить все больше и больше после смерти моих бывших напарников по Триаде, Джесси и Эша, две недели назад.

Но сейчас мои слова не возымели на меня никакого эффекта. Я подумала о том, чтобы достать кристалл из кармана джинсов, произнести фразу и отменить магию раньше, чем истечет ее шестичасовой срок. Лео мог бы посмотреть мне в глаза, и я заставила бы его понять, почему он должен продолжать жить.

Но тренировки охотника победили эмоции. Все в мире, кроме пяти человек, думали, что я мертва — сгорела в пожаре на фабрике — и не могла рисковать и выставлять себя напоказ. Теперь у меня было больше врагов, чем союзников, а это означало, что я должна иметь любые преимущества. То, что все считали меня мертвой, уже однажды сработало в мою пользу.

Кроме того, я не могла бы понять Лео. Я знала многое из его жизни, он никогда не сможет попросить прощения у Алекса за прошлые грехи, и это съедало его изнутри. Сын умер, обвиняя отца. Нет, я не смогла бы понять его, но, возможно, Вайят может.

В конце концов, Вайят стал невольной пешкой в игре, в которой погибли мои напарники, погибла я сама, а затем вернулась в мир живых только для продолжения заговора, целью которого было выпустить древнего демона в мир людей. В прошлом Вайят пытался спасти одного из своих охотников и тем самым разрушил его жизнь. И этот охотник вернулся, пытаясь отомстить, в результате чего погибло шестьдесят четыре человека. У него было столько непрощенных грехов.

— Мне пятьдесят шесть лет, — произнес Лео. — Я не вижу смысла в моей жизни.

— Вы можете остаться в городе и помочь нам. — Я проигнорировала кашель Вайята где-то за моей спиной. — Мне нужны любые союзники.

Лео нахмурился и покачал головой, морщинки вокруг рта стали глубже. — Нет, не думаю, что смогу это сделать. Я принял то, что вы оба рассказали мне о том, что происходит в этом городе, но не хочу принимать в этом участие.

Думаю, он еще не пришел в себя после того, как стрелял в ягуара, превратившегося в голого человека. У меня в мыслях пронеслись образы того, как он лежит пьяный в канаве, мертвый от отравления алкоголем, обглоданный бродячими животными. Я хотела сделать для него больше, чем смогла для его сына.

— Ваш мотель оплачен еще на пару дней, — сказал Вайят.

Лео кивнул. — Я ценю это, но…

— Кто-то идет, — предупредил Вайят, оглянувшись через плечо. Со стороны узкой дороги кладбища к нам направлялся мужчина. Он был худощавым, среднего роста, с узким носом и растрепанными вьющимися волосами, в которых мелькало больше седых прядей, чем каштановых. Пожилой, на вид ему было за сорок, он шел усталой походкой человека, который слишком много повидал. Вероятно, полицейский.

— Я справа от тебя, Лео, — прошептала и старалась держаться близко, но в стороне, если он вдруг повернется. Не хотела, чтобы Лео толкнул меня локтем, повалив на траву.

Незнакомец подошел к нам и приятно улыбнулся, засунув обе руки в карманы брюк цвета хаки. На нем была синяя рубашка и пиджак, рукава которого закатаны. Вайят напрягся и занял оборонительную позицию между незнакомцем и Лео, опустив руки по бокам.

— Мистер Лео Форрестер? — спросил мужчина, глядя мимо Вайята. Голос у него приятный, невзрачный и вежливый.

— Да, — произнес Лео. — А что?

Мягкое выражение лица незнакомца еще больше смягчилось, как будто хотел сгладить грубость Лео. Только это не выглядело игрой. — Я искренне сожалею о вашей утрате, мистер Форрестер.

Лео хмыкнул. Я улыбнулась и почти могла слышать внутренний монолог Вайята, который задавался вопросом, кто был более грубым, я или Лео.

— А вы кто? — задал волнующий всех нас вопрос Вайят.

— Извините, — сказал мужчина. — Меня зовут Джеймс Рейли. Я частный сыщик, мистер…

— Трумен.

— Мистер Трумен. — Рейли протянул руку с той же приветливой улыбкой.

Вайят посмотрел на руку Рейли. Я не могла видеть его лица, но по наклону головы Вайята поняла, что ему любопытно и он настороже. — Частный сыщик? — переспросил он, слегка встряхнув руку Рейли. — Что вы расследуете, мистер Рейли?

— Меня интересует недвижимость, в основном.

— Выбираете собственный участок?

— О нет, не эта недвижимость. Меня больше интересуют многоквартирные дома.

И он приехал сюда в день похорон Алекса. В моей голове зазвенели тревожные колокола. Этот парень наверняка исследовал здание, где Алекс «официально» умер. Пожар, охвативший весь пятый этаж дешевого многоквартирного дома, признан несчастным случаем, по крайней мере, так говорилось во всех официальных отчетах. Но это никогда не останавливало любопытных. Особенно, когда пожар на самом деле устроен скопой-оборотнем, который хотел отомстить за смерть своего клана. И к тому времени, когда начался пожар, Алекс давно уже был мертв.

— Мне нечего вам продать, — отрезал Лео. Он шагнул вперед и встал плечом к плечу с Вайятом. — Если не заметили, я только что похоронил своего сына.

— Я понимаю, что сейчас неудачное время, мистер Форрестер, и приношу извинения, — сказал Рейли, словно говорил по сценарию, но все же честно. И это раздражало. — Но за последние девять дней полицию трижды вызывали в квартиру вашего сына. Причем один из этих вызовов поступил на следующий день после его смерти. Уверен, вы согласитесь, что эти факты немного странные, особенно третий звонок.

— У него была со…

Я пнула Лео по икре до того, как он выпалил фразу «соседка по квартире». Его правая нога подогнулась, и он немного споткнулся, но тут же выпрямился. Рейли изумленно приподнял брови.

— С вами все в порядке, мистер Форрестер? — спросил он.

— Просто судорога в ноге. Старая травма, пустяк.

— Что вы хотели только что сказать?

Лео хранил молчание. Он достаточно умен, чтобы понять, когда проявить осторожность, но не был хорошим актером, чтобы быстро придумать ложь. Поэтому выбрал пустой взгляд.

— Вам обязательно задавать свои вопросы сейчас? — с рычанием спросил Вайят.

— Еще раз, я приношу извинения за то, что задаю вопросы в такое время, — произнес Рейли, — но мистера Форрестера трудно найти.

— Так бывает, когда нет дома, — вставил Лео.

Искреннее сочувствие Рейли и вид хорошего парня начинали действовать мне на нервы. Люди просто не были такими хорошими. — Я буду краток, обещаю, — заверил он. — Видите ли, я разговаривал с агентом по аренде в здании вашего сына, и очень услужливая мисс Янг сказала, что в договоре аренды были указаны два имени. Однако в компьютерных записях нашлось только имя Александра, а в печатной копии отсутствовало несколько страниц. Именно на этих страницах стояли подписи.

Лео не нужно было изображать замешательство. — И что? Может, это таинственное второе имя выехало?

— Возможно. Но видите ли, я также разговаривал с молодой парой по соседству из квартиры пятьсот пять. Они были соседями все два года, пока Александр жил в квартире. И миссис Гейтс сказала мне, что он жил там с симпатичной брюнеткой по имени Чалис.

— Вероятно, это была его девушка, — сказал Вайят.

— Миссис Гейтс так не думала. Ее дочь, Энджи, призналась, что они с Чалис Фрост хорошие подруги и что у них общие секреты.

Энджи — та маленькая девочка, которую я встретила в лифте в день моего воскрешения. Любознательный ребенок дал мне запасной ключ и впустил меня в квартиру женщины, в теле которой я находилась. И та встреча вернулась, чтобы укусить нас за задницу. И я не могла вмешаться в разговор.

— И какие секреты есть у ребенка? — спросил Лео.

— Я задал Энджи тот же вопрос, но немного другими словами. Она сказала «женские секреты».

— Очаровательно, — протянул Вайят.

— Да, на самом деле так и было, — сказал Рейли, не обратив внимания на сарказм Вайята. Он либо делал это нарочно, либо тупее, чем выглядел. Я ставила на первое. — Я спросил Энджи, когда она в последний раз разговаривала с Чалис, и она ответила, что в прошлый вторник, во время обеда. Чалис была в смешной одежде и где-то забыла ключи, поэтому Энджи дала ей запасные.

— Есть множество причин, почему женщина приходит домой в странной одежде.

— Да, это так. — Рейли казался довольным собой, заметив словесную ошибку Вайята. — И это также подтверждает, что Чалис действительно жила там с Александром. Вот почему я здесь. Я пытаюсь найти Чалис, чтобы задать ей несколько вопросов.

— Вы пробовали воспользоваться телефонной книгой?

— Да, но в договоре аренды квартиры указан номер Форрестера. И, как уже сказал, компьютерные поиски ничего не дают. Миссис Гейтс не знала, где работала Чалис, поэтому я зашел в тупик.

— Почему бы вам не попросить кого-нибудь из своих друзей-копов пустить вас в квартиру, чтобы вы там все обнюхали?

Мы с Вайятом оба знали ответ на этот вопрос. Триады вошли вскоре после того, как коты-оборотни напали на меня и Лео, и вычистили дом. Убрали вещи, мебель, ковер, вымыли помещение и сделали это эффективно, чтобы удалить все следы того, что произошло. Рейли ничего не смог бы найти.

Однако он дал ответ, которого я не ожидала. — Я бы так и сделал, мистер Трумен, но недавно в этом городе. И все еще устанавливаю связи с местными.

Кого-то со стороны привлекли расследовать пожар?

Потрясающе.

Рейли переключил свое внимание на Лео. — Вы можете что-нибудь рассказать мне о Чалис, мистер Форрестер? Что-нибудь, о чем мог упомянуть ваш сын?

Лео сделал паузу — идеальный сигнал для всех, кто знал, что искать. И Рейли гораздо умнее, чем показывал. Я подумывала о том, чтобы стать видимой и напугать его до усрачки. Это забавная фантазия, но я не могла ее реализовать. Сохранить мое прикрытие было важнее.

— Я никогда не встречал Чалис, — наконец сказал Лео. — Мы с Алексом не часто разговаривали. Я приехал в город, надеясь все исправить, но было слишком поздно. Я упустил свой шанс.

— Но вы все еще здесь.

— Как я уже сказал, мне некуда идти.

Рейли кивнул, затем переключил свое внимание на Вайята. — И вы были другом покойного, мистер Трумен?

Вайят даже не моргнул; он, вероятно, репетировал свою историю с того момента, как подошел Рейли. — Мы с Алексом были приятелями в начальной школе. Однажды нам даже понравилась одна и та же девушка на игровой площадке.

— В какой школе это было?

Вайят задумчиво нахмурился. — Это было двадцать лет назад, на другом конце штата, — ответил он, отлично изображая глубокую задумчивость.

— Начальная школа Манчини, не так ли? — спросил Лео.

— Да, именно там.

— Конечно, — сказал Рейли. — Извините, мистер Трумен, но я не расслышал вашего имени.

— Это потому что я его не называл, — произнес он как ни в чем не бывало, без намека на конфронтацию или гнев. Словно эта шутка между друзьями, и Рейли не стал настаивать. Этот человек был непробиваемым.

— Верно. Полагаю, вы не можете пролить свет на эту таинственную подружку или на то, где я мог бы ее найти?

Я прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать удивленное фырканье. Если бы только знал, как близко стоял к таинственной девушке, он бы обосрался. Я ненавидела слушать разговор, в котором не могла участвовать.

— Как уже сказал, — ответил Вайят, повторяя предыдущие слова Лео, — я не видел Алекса двадцать лет. Я услышал, что он умер, поэтому пришел поддержать его отца.

Рейли полез в карман своего пиджака. Я напряглась, но вместо оружия он достал изрядно потрепанный блокнот и огрызок карандаша. Пролистал исписанные страницы с загнутыми уголками, пока не нашел чистую ближе к концу, затем что-то написал. Я не могла подойти и прочитать через его плечо — возможно, я была невидимой, но мои ноги все равно оставляли отпечаток на траве, а джинсы шуршали при движении. Не могла рисковать рядом с кем-то, кто так привык замечать мельчайшие детали.

— Я прошу прощения за то, что отнял у вас время, — в сотый раз сказал Рейли. Тому, кто так сильно извинялся, нужно поработать священником и принимать исповеди. Он заправил кончик карандаша за ухо, затем перелистнул несколько страниц. — Еще один вопрос, и я оставлю вас в покое.

— Какой вопрос? — спросил Лео.

— Мне также не удалось найти кое-кого еще причастного к пожару, в результате которого погиб ваш сын, мистер Форрестер. Человек, в квартире которого произошел пожар, мужчина по имени Руфус Сент-Джеймс.

Я хмыкнула, прежде чем смогла себя остановить. Рейли быстро повернул голову и уставился в пространство между Вайятом и Лео, прямо туда, где я стояла. На мгновение мне показалось, что он посмотрел мне прямо в горло, затем опустил взгляд на место, где были мои ноги. Я проследила за его взглядом.

Самая жуткая вещь в заклинании невидимости заключалась в том, что я была не только скрыта от других людей, но и сама не могла видеть саму себя, черт возьми. Ни руки, ни ноги или ступни. Только смутно различимые следы на траве от подошв моих ботинок. Я замерла и затаила дыхание.

— Я его не знаю, — ответил Лео.

Рейли взял себя в руки и поднял взгляд. — А вы, мистер Трумен?

Вайят покачал головой. — Ничем не могу вам помочь. Вы обращались в больницы или местные мотели?

— Да, но спасибо за предложение. — Рейли коротко пожал им обоим руки, затем повернулся и побрел обратно к узкой дороге, где, вероятно, припаркована его машина.

Никто из нас не произнес ни слова, пока он не оказался вне пределов слышимости.

— Это было странно, — сказала я.

Лео испуганно подпрыгнул на милю, прижав руку к сердцу. — Господи, я и забыл, что ты здесь.

— Именно это нам и нужно, — проворчал Вайят. — Чтобы какой-то жаждущий славы частный детектив рыскал повсюду, задавая вопросы.

— Мы имели с ними дело раньше, — вставила я. Из-за всех странных событий, которые ежедневно происходили в городе, кто-то всегда задавал неправильные вопросы. Пытаясь найти объяснение деформированным, гниющим телам, которые не выглядели как люди. Репортеры из газетенок искали ответы на вопросы, которые им лучше было не задавать, пока Триады вежливо не просили их заткнуться к чертовой матери.

Я всегда ненавидела угрожать мирным жителям, но в противном случае они бы задали неправильные вопросы не тому человеку и погибли бы. Или еще хуже. И вопреки распространенному мнению, есть вещи похуже смерти.

— Да, но тогда мы не были фрилансерами, помнишь? — сказал он.

— Он кажется безобидным, — поделился Лео.

— Да, — ответила я, — и роза тоже, пока не проткнет тебя шипом.

— Люди часто натыкаются на шипы.

Я начала возражать, но не знала, что сказать. Хорошо, что он не мог видеть выражение моего лица, иначе узрел бы мое замешательство.

— В любом случае, — возразил Вайят, — мне не нравится, что он расспрашивает о Чалис или Руфусе.

— Так сообщи о нем Триадам и покончим с этим, — предложила я. Мне не очень понравилась идея, но не могла предложить другого варианта. Я не горела желанием быть объектом расследования частного детектива.

Он вздохнул и засунул руки в карманы джинсов. — Думаю, нам стоит уйти отсюда.

Лео еще раз взглянул на надгробие своего сына, затем неловко повернулся и пошел обратно к машинам. Его машина была припаркована на дорожке перед машиной Вайята. Мы не разговаривали, и меня это вполне устраивало. Десятки мыслей вихрем пронеслись в моей голове — вопросы о том, что нас ждет дальше, что будет с Вайятом, который застрял в каком-то подвешенном состоянии с Триадами. Его не уволили, но и не разрешили уйти. А меня считали мертвой (снова). Город все еще восстанавливался после резни в Паркер-Палас, и люди задавали вопросы. Заголовки в газетах пестрели разными версиями: от буйства местной банды до утечки газа, которая свела всех в театре с ума и они начали убивать друг друга.

Все, что мы защищали всю свою жизнь, начало рушиться.

Земля задрожала под моими ногами, вибрация прошла по моим ступням, ногам, вплоть до груди. Я споткнулась и замерла. Вибрация была настолько слабой, что я не сомневалась, что мне это померещилось. Словно это самое тихое землетрясение и прошло за считанные секунды.

— Ого, — пробормотала я.

— Ты тоже это почувствовала? — спросил Вайят. Он остановился на расстоянии вытянутой руки от своей машины и смотрел в точку прямо над моей головой, но достаточно близко.

— Да, я это почувствовала.

— Почувствовала что? — спросил Лео.

— Небольшое землетрясение. Вы этого не почувствовали?

— Нет.

Я видела по его лицу, что он не лгал. Так почему мы с Вайятом это почувствовали?

— Тогда, наверное, это пустяк, — сказал Вайят.

Я нахмурилась, но не стала настаивать. Это не стоило обсуждать в присутствии Лео.

— Думаю, что мне пора идти, — произнес Лео. — Нет смысла торчать здесь весь день, когда мне нужно преодолеть столько миль.

Мое сердце забилось быстрее. Я не хотела, чтобы Лео оставался, так бы беспокоилась о его безопасности, но и не желала, чтобы он уходил. Он спас мне жизнь и сохранил мой странный секрет. Я никогда не знала своего собственного отца, и хотя у Лео было множество недостатков, в конце концов, он любил своих детей.

Но в мое мире он никогда не был бы в безопасности. Мы говорили об этом в течение долгих часов и, наконец, согласились, что покинуть город было меньшим из двух зол.

— Хотел бы я увидеть твое лицо, чтобы попрощаться.

— Это небезопасно, — предостерег Вайят.

Я могла бы ударить его по руке за эти слова, но сдержалась. — Вам не обязательно уходить. Но мы все знали, что Лео это сделает.

Он посмотрел в мою сторону. Я переместилась так, чтобы он смотрел мне в глаза. — Спасибо, что была его другом, — сказал Лео. — Ты сделала для него больше, чем я когда-либо мог.

Ирония в его словах ударила словно кулаком. Как отец, Лео дал Алексу жизнь. Как его друг, я забрала ее. Я познакомила его со своим ужасающим, страшным миром, а затем и со смертью.

Я дотронулась до его лица. Лео вздрогнул от неожиданного контакта, затем расслабился. Я хотела обнять его, но не сделала этого. Мне нужно его отпустить. — Прощайте, Лео. Берегите себя.

— Ты тоже, Эви Стоун. — Он обошел невидимую меня, затем пожал Вайяту руку. — Позаботься о ней.

— Я сделаю это, если она мне позволит, — пообещал Вайят.

На этот раз я все же стукнула его по плечу. От удара ткань его рубашки зашуршала. Каким-то образом он поймал мою руку в свою и нежно сжал ее. То, как его пальцы сжимали воздух, несмотря на то, что я чувствовала тепло его прикосновения, выглядело немного нелепо.

Губы Лео изогнулись в задумчивой улыбке. Он хотел покинуть город и ехать на север, мимо гор. Там было несколько симпатичных городков. Я надеялась, что он найдет новое начало, которое хотел. Он забрался в свою машину. Двигатель чихнул и через мгновение ожил. Мы наблюдали, как он ехал по узкой дороге, которая вилась через кладбище, пока машина не скрылась из виду.

— Это было не землетрясение, не так ли? — спросила я.

— Не обычное. — Вайят снова сжал мою руку, потом отпустил ее и открыл дверь машины. — Вибрация, которую я почувствовал, шла не из-под земли, Эви. Это пришло откуда-то из глубины.

— Что ты имеешь в виду? — Я скользнула на пассажирское сиденье.

Он забрался внутрь и захлопнул дверь. Нахмурился, сжав губы. Я ненавидела этот взгляд. — Это было не во внешнем мире. Это внутренняя дрожь, которую чувствовали только ты и я — два одаренных человека, Эви. Я думаю, что-то происходит в Первом пределе.

Первый Предел — это не только огромное подземное сообщество фей, эльфов, гномов, пикси, дриад и сильфов — существ, которых чаще называют фейри или дивным народом, но это еще и своего рода портал. Не знаю точно, что находится по ту сторону, кроме изгнанных демонов и источника магии в нашем мире, но его охраняют фейри. Они удерживают демонов — Испорченных — от перехода в наш мир, и они союзники людей. Ну, по крайней мере, были ими в течение десяти лет, что Триады действуют.

Мы с Вайятом оба почувствовали дрожь, а это означало, что она как-то связана с Разломом и нашей связью с магией. Только у нас не было возможности связаться с Первым Пределом, чтобы разведать, что происходит. Он находился за много миль от города и глубоко под землей. Кроме путешествия по глотке тролля, я знала только один путь, но у нас нет на него времени. Амалия, королева фей, не установила телефон после нашего последнего визита. Она появлялась, когда сама хотела, через свой человеческий аватар, а закончив свои дела, исчезала.

Как только мы вернулись в нашу общую квартиру в Мерси-Лот, Вайят достал мобильный телефон. Это была та самая квартира, которую я когда-то делила со своими старыми напарниками по Триаде и единственный мой настоящий дом, даже если эта квартира — настоящая дыра.

Я поняла, что все еще невидима, и вытащила из кармана тонкий кристалл. Он и так через несколько часов должен потерять свою силу, так что нет никакого смысла сидеть без дела, как призрак. Я проговорила заклинание на незнакомом языке, чтобы активировать кристалл, — все заклинания произносятся на родном языке человека, создавшего его, — и снова ощутила тошнотворное ощущение, будто меня выворачивают наизнанку. Было не больно, просто неудобно.

Я моргнула, снова в состоянии видеть свое тело и одежду. Часть меня ожидала, что что-то пойдет не так — потому что в последнее время все шло не так — и что где-то в моем теле останется дыра. Но нет, беглый осмотр показал, что все видно.

Вайят ходил взад-вперед по узкой кухоньке, сжав губы и нахмурив брови. Он набрал другой номер и стал слушать гудки. Видимо, он получал много голосовых сообщений, хотя сам не оставлял сообщений. Если только его не игнорировали, что тоже вполне возможно. Судя по всему, пока я была без сознания и приходила в себя после прыжка из окна четырехэтажного дома, Вайят наговорил довольно жестоких слов обоим своим бывшим коллегам-кураторам Джине Кисмет и Эдриану Бэйлору.

Я присела на подлокотник выцветшего дивана в квартире и смотрела, как Вайят снова набирает номер.

Его лицо просветлело, когда на звонок ответили. — Морган, это Трумен. Послушай, кто-нибудь еще сообщал о незначительном землетрясении сегодня утром? — Несколько мгновений он слушал ответ. — Клаудия одаренная, верно? Ага, так и думал. Я тоже это почувствовал. — Пауза. — Понятия не имею, что это может быть, но хотел убедиться, что мне это не показалось. Если вы что-нибудь услышите… Да, спасибо.

Он захлопнул мобильник и бросил его на узкую стойку.

— Что ты думаешь? — спросила я.

Он вздрогнул, глядя на меня с удивлением. Как будто забыл о моем присутствии, пока я была невидимой. — Я хотел расслабиться после похорон, и теперь эта надежда разрушена.

— Неужели?

— Да ладно тебе, Эви. Появилось что-то достаточное сильное, чтобы повлиять на весь Разрыв, и это просто так не исчезнет.

— Это не значит, что мы автоматически втянемся в это дело. Но даже когда произносила эти слова, понимала, как нелепо они звучали. С момента моего воскрешения я была в центре всех крупных событий, затрагивающих город и его нечеловеческих жителей. В этом виновата моя врожденная потребность защищать невинных жителей города. Так что, скорее всего, я все равно втянусь в это дело. Мертвая или живая.

— За последние несколько недель мы многое пережили, — недовольно сказал он. — Я просто хочу пару дней тишины и покоя. — Ему не нужно было говорить «с тобой». Это подразумевалось в его тоне и в том, как он смотрел на меня.

Три дня назад, очнувшись от кратковременной комы, я наконец сказала ему, что люблю его, и с тех пор не повторяла этих слов. И он не давил. Я хотела избежать разговора, который произойдет после того как призналась в своих чувствах. Не желала говорить ни об этом, ни о нас. Я боялась делать следующий шаг в наших отношениях.

Не то чтобы у нас никогда не было секса. Две недели назад, прямо перед тем, как я умерла и оставила свое старое тело, мы переспали. С момента моего воскрешения у нас не было секса. Хотя однажды мы почти это сделали, но из-за моей неспособности разобраться в своих эмоциях все закончилось, не начавшись.

До того как умерла, я не любила Вайята. Конечно же, я испытывала к нему уважение и он был дорог мне как друг. Но воскрешение в теле Чалис Фрост подарило мне не только способность телепортироваться, но и сильное физическое влечение к Вайяту. Моя голова и сердце были на двух разных волнах, и я просто не знала, как их примирить.

Я хотела заняться сексом с Вайятом, но одновременно боялась этого. Желала его, но сомневалась, что заслуживаю его.

— Мир и покой не входят в описание нашей работы, — ответила я.

— Нужно ли напоминать, что мы оба безработные?

Я соскользнула с подлокотника дивана и опустилась на упругие подушки. Этот диван стоял здесь с тех пор, как я жила в этой квартире, ничего не изменилось, кроме жителей. Квартира всегда была своего рода убежищем, местом вдали от хаоса и кровопролития нашей повседневной (и ночной) жизни. Словно наше святилище. Но каждый предмет мебели и пятно на ковре напоминали о призраках моей прежней жизни, и я чувствовала себя, как в тюрьме.

Вайят сел рядом со мной, переместив старые подушки на середину дивана. Я позволила гравитации наклонить меня вбок к нему и положила голову ему на грудь. Он нежно обнял меня за плечи правой рукой. Я вдохнула его знакомый аромат — специи, корицы и мускуса.

— Ставлю двадцатку, что твой телефон зазвонит в течение следующих десяти минут, — сказала я, — и испортит настроение.

Он усмехнулся, и этот звук прогрохотал в его груди под моим ухом. Он не часто смеялся. Никто из нас этого не делал. — Ты понимаешь, что своими словами нас сглазила?

— Ой. — Я поковыряла пальцем ворс на его рубашке. — Итак, насчет того землетрясения…

— Это было не землетрясение.

— Ага. Но что насчет этой дрожи земли… Есть какие-нибудь мысли? Ты был одаренным чертовски дольше, чем я. — Более десяти лет назад, будучи подростком, он открыл свой дар. Мои способности технически принадлежали Чалис, женщине, чье тело я унаследовала и которая теперь тоже часть меня. Даже моя исцеляющая способность была приобретенной, подаренной мне гномом по имени Хорзт. — Такое бывало раньше?

— Я никогда не чувствовал ничего подобного, поэтому не думаю, что это норма. По крайней мере, за те годы, что открыл в себе дар.

— Значит, в недавнем прошлом такого не было.

— Верно.

Потрясающе. — Жаль, что мы не можем просто позвонить Амалии и спросить ее.

— Где в этом веселье?

Я фыркнула и ткнула его в ребра. — Мне не весело сидеть и думать, почему мы оба почувствовали волшебное землетрясение и означает ли оно нечто большее, Трумен.

— Может, ты не так сидишь?

Я была не в настроении для его поддразнивания. И начала вставать, но он схватил меня за левое запястье. Неделю назад я бы, наверное, боролась изо всех сил, чтобы вырваться из его хватки, подстегиваемая страхом быть пойманной, из-за воспоминаний о том, как мои запястья сковали холодными наручниками. Я бы, наверное, пиналась и била кулаками. Но это чрезмерно острая реакция на простую попытку удержать меня от ухода.

Думаю, с прошлой недели я немного пришла в себя, потому что просто застыла на месте, не сопротивляясь, но и не садясь обратно. Вайят ничего не сказал, пока я не обернулась на него. Взглянула на его обеспокоенные черные глаза, сильную челюсть, узкий нос — лицо, которое чертовски хорошо знала.

— Что такое, Эви? — спросил он.

Подходящего ответа у меня не нашлось, поэтому я промолчала. Вайят осторожно потянул меня, я сдалась и снова села. Он обхватил меня за талию и притянул ближе, практически к себе на колени. Это было одновременно смешно и заманчиво. Я прижала руки к его груди. Чувствовала, как его сердце бешено колотится.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Меня тоже интересует это землетрясение, но в данный момент мы мало что можем сделать. Я сообщил об этом Триадам. Я до сих пор чувствую стук в Разрыве, и ты наверняка тоже. Мы больше ничего не можем сделать, и я знаю, что это сводит тебя с ума.

Он чуть улыбнулся, понимая, что я чувствую. — Ненавижу ждать, — ответила я, — примерно так же сильно, как ненавижу быть в стороне.

— Знаю. И люблю тебя за твое стремление быть в центре событий.

О Боже, он сказал слово на букву «Л». Я проглотила панику. Это глупо. Я должна с этим разобраться, прежде чем оно сведет меня с ума. Вайят внимательно смотрел мне в глаза, ища хоть какую-то реакцию. Очень немногие люди могли лишить меня дара речи, как это сделал Вайят.

Однако действия говорят громче слов. Я провела кончиками пальцев вверх по его плечам и к затылку, наклонила голову и коснулась его губ своими. Нежный поцелуй творил чудеса, отвлекая внимание, и, как мотылек, летящий на пламя, его губы искали мои.

Второй поцелуй был более настойчивым. Я приоткрыла губы, наслаждаясь его пьянящим вкусом. Тем, как Вайят лениво провел языком по моим зубам, прежде чем проникнуть глубже. Ощущением его пальцев, пробегающих по моим длинным волосам. Трепетом в моем животе и теплоте, которая пронзила меня, когда Вайят притянул меня ближе.

Мои бедра болели от неудобного положения на слишком мягком диване. Я передвинулась, пока не встала на колени по обе стороны от Вайята, упираясь ягодицами в его бедра. Теперь я была главной. И так удобнее. Он сжал мою талию чуть выше бедер, и я вскрикнула.

— Щекотно, — сказала я, хлопнув его по плечу.

— Извини. — Он пощекотал меня снова.

Я хихикнула. Пока планировала, как отомстить, Вайят снова пылко меня поцеловал. Мысли о Разрыве вылетели из головы. Я чувствовала прикосновение его щетины, его вкус, который так хорошо знала, жар его рук на моей пояснице. Вайят прижал меня крепче к себе. Я дразнила его язык своим, поглаживая и исследуя глубины его рта, которы знала наизусть.

Я могла справиться с поцелуями, прикосновениями и тем, как он удерживал меня. Черт, последние две ночи мы спали одетыми в одной постели, находя утешение в друг в друге, и я всегда чувствовала себя в безопасности. И потеряла контроль только тогда, когда мы начали двигаться дальше поцелуев. Когда мое тело начало брать верх над моим сознанием, и когда удовольствие стало смешиваться с воспоминаниями о боли. Вот тогда я начала бы паниковать.

Но не сегодня. Вайят был терпелив и не давил. Он знал, через что я прошла — видел результаты своими глазами и держал меня, когда умерла в первый раз, изнасилованная и замученная гоблинами. Психологические раны заживали не так быстро, как тело, но я чертовски устала ждать.

Я провела пальцами по его груди, хлопковая рубашка была мягкой и теплой от его кожи. Вайят тихо застонал. Я прервала наш поцелуй и прижалась своим лбом к его. Посмотрела ему в глаза, чувствуя его горячее и сладкое дыхание на моем лице.

— Как ты думаешь, — спросила я, — какова вероятность того, что этот телефон зазвонит в ближайшем будущем?

Он моргнул. Потом до него дошло, о чем я говорила. На его лице мелькнуло удивление, которое сменилось желанием. Желание предназначалось для меня и ни для кого другого. Рукой он описал круг на моей пояснице. — Я сломаю телефон, если хочешь, — прошептал он.

— Нет, для этого нужно встать. Ты мне нравишься сидящим прямо здесь.

В его глазах читался вопрос: «Ты уверена»? Хотелось сказать ему, что нет, не уверена, но полна решимости. Несколько дней назад мы обнажили свои чувства и души, открыв друг другу самые темные из наших сокровенных тайн. У Вайята имелись более темные тайны, чем мои, более разрушительные, и я все еще обдумывала некоторые его откровения и ужасные поступки, совершенные им в прошлом. Мне следовало ненавидеть его за них. Вместо этого я лучше поняла этого сложного человека с привидениями прошлого, с которым знакома четыре года и до сих пор почти его не знала.

Я прижалась к его губам и он ответил почти мгновенно. Я подгоняла его, покачивая бедрами, добавляя немного трения, и он застонал. Его бедра сильно дернулись подо мной. В животе затрепетали бабочки, и я тоже застонала. Вайят обхватил руками мою задницу и прижал крепче к себе.

Он оторвал губы от моих и начал покусывать и облизывать мою щеку, подбородок, а затем перешел к моему горлу. Нашел чувствительное место прямо под моим ухом и за челюстью. Я ахнула и качнулась ближе к нему. Он зарычал, довольный собой, и лизнул снова. Я подвинулась вперед, уперев руки ему в грудь, и Вайят застонал.

Это был не радостный стон, а стон боли. Я отпрянула, убрав руки прочь. Он попытался стереть гримасу боли, но я успела ее заметить. Прошло чуть больше недели с тех пор, как ему удалили кусок металла из спины, в трех дюймах от позвоночника. Рана была маленькая, но глубокая, и хотя почти зажила, все же причиняла боль.

— Я сделала тебе больно?

— Пройдет.

— Как всегда проходит мое игривое настроение?

От моего кривого юмора выражение его лица помрачнело.

— Извини, — покаялась я.

— Может быть, нам стоит остановиться.

Убийца настроения 101 — сегодня вашим инструктором является Эви Стоун. Я не собиралась снова убегать, черт возьми, буду преследовать свои страхи, схвачу их и врежу их носами в тротуар. Речь не шла о том, чтобы что-то доказать Вайяту. Хотя он расстраивался, но все прекрасно понимал и поэтому прощал. Но всего один раз я хотела, чтобы он разозлился на меня. Сказал мне, что не хочет снова развлекаться с мистером Правой Рукой.

Но он никогда этого не сделает. Сейчас мы были не охотником и куратором. Он не был моим боссом. И не подталкивал меня, не уговаривал и не смущал, добиваясь положительных результатов. Теперь мы были партнерами и на равных. Ему не нужно уговаривать дать то, что я хотела дать бесплатно.

Если бы только я смогла преодолеть свою сломанную психику.

— Я думаю… — начал он, но заставила его замолчать, прижав палец к его губам.

— Ты слишком много думаешь. И я тоже.

Он укусил кончик моего пальца. Я опустила руку ему на грудь. Вайят так долго изучал мое лицо, что я неловко поежилась.

— Если ты об этом думаешь, скажи, — произнесла я, расстроенная тем, что он медлит и не может просто высказать свои проклятые мысли.

— Я думаю, что нам, возможно, придется взять это шоу на гастроли.

Я нахмурилась. — В спальню?

— Нет, — сказал он, решив посмеяться над моим замешательством. Это был сладкий смех — веселый, без снисходительности. — Свалить из города, Эви. Нам нужно уехать на пару дней подальше от Разлома, Падших и всех напоминаний о том, какой была наша жизнь до того, как все это началось. Возможно, это поможет.

Я проглотила комок в горле. У него были самые лучшие намерения, но я серьезно сомневалась, что смена места изменит то, как мое сердце отреагировало на его близость, или то, как мои кишки скрутились, когда мысленно вернулась в ту крошечную каморку на заброшенном вокзале. Место, где меня пытали и бросили умирать.

— Не знаю, — вымолвила я. Ничего другого не приходило на ум.

— Насчет поездки или насчет помощи?

— Насчет обоих. Или ни одного. Выбирай сам. Я точно знала, что не хочу останавливаться. В моей прежней жизни он меня много раз разочаровывал, но стал самым терпеливым человеком на планете в моей новой жизни. Вайят не заслуживал, чтобы я так дергала его.

Я провела губами по его носу, дразнящий поцелуй заставил его вздрогнуть. Улыбнувшись, схватила край его рубашки и одним плавным движением сдернула ее. Когда та упала на пол, Вайят приподнял брови.

Диван завибрировал.

Вайят напрягся. — Ты чувствуешь?

Вторая волна дрожи была не такой незаметной. Я спрыгнула с коленей Вайята и ударилась спиной об пол. Оцарапала оба локтя о грубый ковер. Где-то в квартире разбилось стекло. Все шевелилось, тряслось. Книги падали на пол с грохотом, как удары грома. Снаружи сработала автомобильная сигнализация.

— Это землетрясение? — закричала я.

— Оставайся там и свернись калачиком. — Вайят свалился с дивана и присоединился ко мне на полу, обняв меня сзади, защищая своим телом. Мы не очень хорошо помещались в пространстве между диваном и кофейным столиком, но я ему доверяла.

Всегда думала, что при землетрясении нужно встать в ближайший дверной проем — видимо, мне сказали неправильно.

Тряска прекратилась менее чем через минуту. Автомобильные гудки добавились к сигнализации, что доносилась с улицы. Что-то на кухне с грохотом упало и разбилось. Я села и оглядела квартиру, разглядывая упавшие предметы. В стене у двери теперь виднелась тонкая трещина длиной с мою руку.

— Твою ж мать. — Я сжала кулаки, не понимая, когда мои руки начали трястись.

— Ты в порядке? — спросил Вайят, садясь рядом со мной. Его широко раскрытые глаза, вероятно, были такими же как и мои.

— Ага. Это произошло не только из-за Разрыва.

— Нет, это было настоящее землетрясение.

Город иногда потряхивало, но не так сильно. В основном толчки почти не ощущались. Землетрясения такой силы случались редко и обычно происходили из-за деятельности троллей. Тролли, также называемые Хранителями Земли, были частью самой Земли — грязью, камнем и природными элементами. Сто лет назад между ними шла война, и город пострадал от этого.

В сочетании с более ранней дрожью от Разрыва я не сомневалась, что под землей назревает что-то большее.

Зазвонил мобильный телефон Вайята. Он больше не лежал на столе, где его оставили. Вайят порылся в беспорядке на полу кухни, проверил дисплей. Удивление на его лице было трудно не заметить, когда он ответил на звонок. — Трумен.

Я встала и подошла ближе, обеспокоенная тем, что его удивление сменилось настоящим шоком. Мое сердце ускорилось.

— Подожди, — сказал Вайят. Он оторвал телефон от уха, нажал кнопку и попросил: — Повтори еще раз.

Теперь по громкой связи голос Эдриана Бэйлора прозвучал громко и отчетливо. — Я сказал, что на учебный лагерь напали, Трумен. Прочисти уши.

Холодок пробежал по моей спине, и все тело до пяток покрылось мурашками. Не такого я ожидала услышать. Я уже хотела задать вопрос, но зажала рот рукой, чтобы заставить себя замолчать. Бэйлор был куратором и бывшим коллегой Вайята, а также одним из тех людей, которые считали меня мертвой. Снова.

— Вот что вызвало землетрясение, — продолжил Бэйлор. — По крайней мере, три тролля систематически проверяли подземные меры безопасности в течение примерно пяти минут до землетрясения. Пара их друзей, видимо, пришли, чтобы остановить их, потому произошло драка. Вот что потрясло город.

Война троллей. Твою ж мать. У меня в голове крутилось множество мыслей. Учебный лагерь был секретным сверхзащищенным объектом в горах к югу от города. Это место, где новых охотников обучали убивать, и из этого места только каждый второй выходил живым. Четыре года назад я стала одним из счастливчиков.

Не могла представить, почему кучка троллей хотела добраться до детей и их тренеров. Но это не единственные тайны, спрятанные за высокими, защищенными магией стенами или глубоким наэлектризованным электрическим барьером под ними. После того как мы обнаружили жуткую лабораторию научных экспериментов в заброшенном заповеднике неделю назад, все ее содержимое перенесли в учебный лагерь. Там были заметки о научных исследованиях, флаконы с жидкостями, которые никто не мог опознать, лабораторное оборудование и технологии, превосходящие все, что я когда-либо видела. И четырнадцать живых, дышащих существ, которых пытали во имя науки.

Как послушных и безобидных, так и злобных адских гончих, созданных с самыми плохими намерениями. Эти существа могли бы терроризировать общественность и убивать без угрызений совести, если бы их выпустили на свободу.

— Кто-нибудь слышал об этом от Совета фейри? — спросил Вайят.

— Вопросы задают, но начальство пока не говорит ни слова. К нам прибывают команды, чтобы охранять это место, но мы не будем совершать ту же ошибку, что и в «Театре Паркера».

Кто-то хотел проредить наши ряды, посылая расследовать мелкие инциденты. А те, кто был рядом с местом событий, не верили, что произойдет бойня. Шестьдесят четыре человека погибли из-за этой ошибки.

Вайят нахмурил брови. — А от меня ты чего хочешь?

— Пока у нас не будет плана, оставайся на связи.

— Хорошо.

Когда Вайят захлопнул свой телефон, я пробормотала: — К счастью, с появлением мобильных телефонов не обязательно сидеть дома, чтобы быть на связи.

Вайят снисходительно вздохнул. — Ты хочешь пойти туда.

— А ты предпочитаешь сидеть и надеяться, что Бэйлор даст тебе задание? Если тролли нападают, значит что-то не так. Они в течении многих лет всегда держали нейтралитет.

— Возможно и так, но, похоже, они получают указания от фейри.

Его заявление поразило меня. Внутри похолодело. По просьбе Амалии тролль по имени Смэдж однажды спас меня и Вайята от группы вампиров-полукровок. Привязанные к земле тролли сотрудничали с фейри, но это не мешало троллям работать на других, если у них имелся правильный стимул. Или они атаковали сами по себе, по причинам, которые я сейчас не понимаю.

— Значит, теперь ты обвиняешь Амалию в том, что она восстала против нас? — спросила я.

Он нахмурился. — Нет, просто делаю наблюдение, основанное на фактах. Амалия была стойким сторонником Триад с самого начала, но она не говорит за всех фейри. Только за фей и решения Совета.

— Думаешь, это борьба за силу других фейри? — Это было просто смешно. Фейри были вполне довольны жизнью за пределами города, счастливо бродя по горам и лесам, которые нас окружали и позволяя более жестоким городским видам убивать друг друга.

— Я просто думаю вслух, Эви, — произнес он. — Я никого ни в чем не обвиняю, потому что понятия не имею, что происходит.

Я кивнула, точно зная, что он чувствует. — Жаль, что понятия не имею, где сейчас живет Смэдж. Он, вероятно, знает, что происходит.

На его губах появилась улыбка. — Это слишком упростило бы дело.

— Да, и не дай Бог, чтобы что-нибудь когда-нибудь… Меня прервал громкий стук в нашу входную дверь. На короткое мгновение я ожидала, что мир снова начнет трястись. Вместо этого что-то с глухим стуком скользнуло по всей длине двери, пока не упало на землю.

Я полезла под кофейный столик и вытащила из тайника нож. Оружие спрятано по всей квартире, и нож оказался самым доступным. Вайят не пытался меня остановить и не говорил мне быть осторожной. Я бесшумно подошла к двери, радуясь, что мои шаги не слышны на цементном полу, и посмотрела в глазок. Но там ничего не было видно, кроме противоположной стены.

Прижавшись ухом к двери, я услышала слабый, приглушенный звук тяжелого дыхания. Что-то темно-красное у мои ног привлекло внимание. Оно блестело на полу прямо под дверью. Кровь. Я сжала пальцы вокруг ручки и повернула замок. Потом распахнула дверь.

И отпрыгнула назад, когда тело мужчины рухнуло через порог, приземлившись на спину. Кровь сочилась из многочисленных ран на его животе и пропитала когда-то белую рубашку.

— Она знала, что ты жива, — прохрипел мужчина, и я, наконец, хорошенько разглядела его лицо.

Это был Джарон, еще один фейри и самый доверенный телохранитель Амалии. И он умирал.

Джарон был самкой фейри, покрытой оранжевыми кристаллами и едва достававшей мне до пояса. Человеческий аватар Джарон, помимо того, что являлся мужчиной, обладал ростом и массой профессионального рестлера, что делало его идеальным телохранителем для аватара Амалии. Но из-за его роста и веса его было тяжело тащить по полу к дивану. Даже вдвоем с Вайятом нам потребовалось несколько минут, чтобы затянуть его в квартиру. Джарон морщился, но не издавал ни звука, хотя наверняка испытывал чертовски сильную боль.

В конце концов, мы решили не класть его на диван, а оставили на тряпичном коврике у дивана. Пока Вайят запирал дверь, я принесла пару полотенец из ванной. И положила одно под голову Джарона, а другое прижала к его ранам. Вот тогда он закричал.

— Кто это сделал? — спросила я, пытаясь игнорировать полосу крови, которая тянулась от его ног до двери.

— Я думаю, что это был гоблин, — прохрипел он.

Он думает? Гоблинов было чертовски легко выделить из толпы. — Почему он напал?

— Не знаю. — На его лбу выступили капельки пота. Его карие глаза были широко раскрыты и полны боли. — Стражи земли атаковали. Я ушел из Первого Предела и оказался здесь. Он ударил меня своей рукой.

— Рукой? У гоблинов были острые когти, но недостаточно длинные, чтобы нанести такой урон, как на животе Джарона.

— Его ногти, как маленькие ножи. Очень длинные.

От этого мысленного образа у меня скрутило живот.

— Зачем ты пришел сюда? — спросил Вайят, опускаясь на колени по другую сторону от Джарона. — Как ты узнал, что Эви жива?

Джарон перевел взгляд на Вайята. — Амалия знала. Она может чувствовать ауру одаренных, которые были в ее истинном присутствии. Их привязанность к разрыву. Она может чувствовать вас обоих.

Это было жутко и круто. Мы с Вайятом оба провели время в истинном присутствии Амалии, видели ее такой, какой она есть на самом деле, а не только ее человеческое воплощение. История с аурой была новой информацией, но я мало осведомлена о фейри и их талантах. Амалия знала, что я не умерла в прошлую субботу, и, по-видимому, не поделилась этой информацией с Триадами. Интересно.

— Но почему ты пришел сюда? — упорствовал Вайят.

Джарон застонал. Кровь булькала у него в горле, во рту и стекала по щекам. Он кашлянул и затуманенным взором огляделся, словно что-то искал. Я сжала его плечо и наклонилась, отчаянно желая узнать, что заставило фейри притащить умирающего человека в наш маленький уголок ада. Его голова повернулась ко мне, но он, казалось, меня не видел.

— Джарон, пожалуйста, расскажи нам, — попросила я.

Он покачал головой. — Предательство, — едва разборчиво прохрипел он. Я наклонилась ближе, чтобы понять его шепот. — Не… доверяй… — Его глаза вспыхнули белым, короткая вспышка силы фейри, овладевшего его телом. Затем свет погас. Его тело застыло.

— Джарон? Черт. — Я отшатнулась и села на пятки. Почему они всегда умирали до того, как скажут что-то важное?

Вайят проверил его пульс и ничего не обнаружил. Мы даже не знали настоящего имени человека, который отдавал свое тело на волю могущественной эльфийки всякий раз, когда ей нужно было побродить среди людей. Мужчина умер, потому что кого-то послали убить Джарон в ее наиболее уязвимом состоянии.

— Предательство, — сказал Вайят. — Но кто кого предает?

— Она сказала, что пришла сюда после нападения троллей. — Или подверглись нападению, и упомянула предыдущее землетрясение. — Могли ли они напасть на других фейри? Возможно, она собиралась передать эту информацию Триадам.

Он покачал головой. — Тогда зачем приходить к нам после того, как тебя чуть не убили? Почему бы не позвонить начальству или одному из кураторов?

— Не знаю. — Я подумала о том, как глаза аватара вспыхнули, засияли ослепительно белым в момент смерти. Умер один аватар или… — Вайят, если аватар фейри умирает, в то время он еще одержим, что случиться с фейри в его теле?

Его глаза расширились. — Не имею представления. Я недостаточно знаю об аватарах, чтобы даже догадываться.

Мой желудок скрутило, когда поняла, какими могут быть последствия. Неужели Джарон приехала в город, чтобы рассказать нам что-то важное о предательстве? Это была такая важная информация, что она тащила свой раненый аватар через весь город, чтобы найти нас, только для того, чтобы умереть, не сказав ничего полезного? Возможно. Страшно, но возможно. И кто, черт возьми, был этот человек/гоблин/существо с когтистыми руками? За исключением некоторых оборотней, я не знала ни о каких других существах, способных так оборачиваться.

— Амалия знает, что я жива. Видимо, она послала Джарон связаться с нами, а это значит, что независимо от того, жива Джарон или мертва, Амалия узнает, что что-то пошло не так. Возможно, она снова попытается связаться с нами, каким-нибудь другим способом.

— Будем надеяться. — Он обшарил задние карманы мертвеца и достал бумажник, из которого выпало немного денег. — В водительских правах стоит имя Джеда Питерса. Он живет в пяти кварталах отсюда.

— Я бы поблагодарила Джарон за то, что выбрала аватаром типа с Восточной стороны реки.

— Им нужны люди с открытым сознанием. Вероятно, на другом берегу реки люди более циничны.

— Это верно. — Я вытащила сложенное полотенце из-под головы Джеда Питерса и накрыла им лицо, затем встала. — Мертвое тело, украшающее гостиную, определенно добавляет новую изюминку в сегодняшние планы.

— Я бы сказал, что это не изюминка, а большая чертова куча дерьма. — Вайят схватил одно из полотенец и начал вытирать кровь с пола, которое вело к двери. Питерс/Джарон, вероятно, оставил след на всем пути от своей квартиры. Пять кварталов отсюда.

Вайят вытер шваброй кровь у двери. Я наблюдала за ним с беспокойством, и инстинкт подсказывал мне то, чего мой разум не мог обработать.

— Она сказала, что на нее напал гоблин с когтями, — сказала я, пытаясь мыслить вслух. Надеясь на подсказку.

— И что насчет этого? — Вайят выпрямился и щелкнул дверным замком.

— Джарон не сказала, что боролась с этим гоблином, просто что он нанес ей удар, и она пришла к нам.

Вайят остановился, повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах появилось понимание. Ручка повернулась под его рукой. Вайят ударил плечом в дверь, но кто-то толкнул с другой стороны. Кто-то намного сильнее. Вайят упал на левый бок и откатился, когда дверь распахнулась под ударом ноги. Джарон не смогла описать нападавшего, кроме когтей, и подумала, что это был гоблин, но то, что стояло в открытом дверном проеме, оказалось не тем, что я ожидала.

Это гоблин или когда-то им был. Около четырех с половиной футов ростом, он стоял прямо, а не сутулился, как другие мужчины-гоблины. Кожа, которая должна была быть скользкой и жирной, выглядела тусклой, словно припудренная крахмалом. Черные волосы торчали из его ушей и вокруг них, уши, которые обычно у гоблинов широкие и заостренные, у этого округлые, как у человека.

Я посмотрела ему в глаза, и мой желудок сжался. Это были не похотливые красные глаза, к которым я привыкла, а настороженные карие глаза, полностью человеческие. От несоответствия черт лица с одеждой — джинсами и черной футболкой, черт возьми! — по моей телу прошла волна холода. Мои внутренности содрогнулись. Это было неправильно. Я не могла этого видеть.

Пока оно решительно не протянуло в мою сторону гоблинскую руку, как бы указывая всей ладонью. У гоблинов были длинные острые ногти, которыми можно раздирать плоть и хвататься за нее. У этого существа когти тоже имелись, и на моих глазах они выросли до четырех дюймов. Крошечные четыре кинжала. Только ноготь на большом пальце не вырос.

Он посмотрел мимо меня, на тело у моих ног, и зарычал. Сухие губы приподнялись, обнажая ряд острых зазубренных зубов. Желчь обожгла мне горло. Он по-прежнему не атаковал. Хорошо для нас.

У меня был небольшой нож, привязанный сбоку к правому ботинку, его легко выхватить, но непонятный гоблин оказался бы на мне, как только я коснусь ножа. Нож, который взяла из-под журнального столика, все еще лежал на полу, где его уронила несколько минут назад, на полпути между мной и монстром. Еще оружие лежало на кухне, а другое под диваном, третье в спальнях. Если коснусь любого из них, тварь может напасть и убить Вайята.

Слишком человеческие глаза бегали по квартире, как бы просчитывая обстановку и различные угрозы. Это черта хищника и охотника. Но гоблины были падальщиками. Самцы не оценивали угрозы; они следовали приказам, данным им их королевами.

Что это такое?

Наблюдательный взгляд метнулся ко мне, и я поняла, что прошептала эти слова вслух. Наши взгляды встретились. Мне показалось, что я увидела вспышку эмоций, возможно это было сожаление, хотя гоблины не знакомы с этой эмоцией, а затем оно снова зарычало.

— Убей, — прорычало оно.

Мои мысли запнулись, когда до меня дошел полный смысл этого единственного слова. Я замерла, грудь сдавило, дыхание застыло в легких. Мужчины-гоблины не говорили по-английски. Самки с трудом могут говорить своим резким гортанным голосом. Это существо не могло говорить.

— Убить кого? — спросил Вайят.

Существо указало острым когтистым пальцем на тело Питерса. — Кто бы ни пошел.

О Боже, оно разговаривает. Я была посреди кошмара и не могла проснуться. В последнее время это стало обычным моим состоянием, но все же это тревожило. Прям до тошноты.

Это не первый раз, когда я сталкивалась лицом к лицу с существом, обладающим чертами более чем одного вида. Первый был сразу после моего воскрешения, когда на меня напал монстр из фильма ужасов. Наполовину вампир и наполовину зверь, та штука была стопроцентным хищником. Созданный тем, кто помогал Товину, он являлся смесью других демонов, которых безумный эльф надеялся привести через Первый Предел. В подземной лаборатории Товина мы нашли еще больше гибридов-чудовищ.

Только этот казался слегка умным.

— Почему? — спросила я.

Он бросил на меня полный ненависти взгляд. Он хотел атаковать и убивать, но немного запутался. Я ухватилась за это как за его слабость. — Хозяин… сказал, — вырвалось у него.

— Кто твой хозяин?

Это был неправильный вопрос. Я не ожидала, что он начнет двигаться с такой скоростью, по прямой линии к моим кишкам, полосуя когтистой рукой и надеясь рассыпать их по всему полу. Я упала в последний момент, повернув бедра и взмахнув правой ногой, чтобы ударить его в грудь. Он завалился набок, оглушенный ударом. Когти разорвали подол моей штанины, порезав кожу.

Я откатилась с его пути, потянувшись за ножом на лодыжке. Мои пальцы сомкнулись на ручке как раз в тот момент, когда меня швырнуло боком на диван — это было чертовски быстро. Нож со звоном упал на пол, вне пределов досягаемости. Черт возьми. Я дернулась вправо, бросив весь свой вес вниз, придавив существо к цементному полу. Его когти чиркнули кожу на моей шее, слишком близко.

— Эви, уходи, — крикнул Вайят.

Не раздумывая, я завалилась влево, едва не врезавшись в диван во второй раз. Мимо пронеслось темное пятно — это, должно быть, Вайят. Его цель издала что-то вроде ворчания. Я развернулась, вскочила на ноги и поискала взглядом ближайшее оружие, им оказалась десятидолларовая настольная лампа из благотворительного магазина. Я сорвала абажур, вырвала шнур из стены и размахнулась, как битой.

Вайят и существо-гоблин сцепились на полу, борясь за доминирование. Обеими руками Вайят обхватил запястья существа, удерживая когти на расстоянии. Но хотя Вайят имел преимущество в весе, гоблин был слишком быстрый. Он извивался, как угорь на леске. Я ждала возможности ударить по нему лампой, но он не переставал двигаться.

К черту это. Я переложила лампу в левую руку, а правой подобрала брошенный нож. Повернулась обратно к борющейся паре и прицелилась, готовая вонзить нож прямо в середину спины гоблиноподобной твари.

— Не убивай его, — сказал Вайят.

— Почему бы и нет? — спросила я и ударила ножом в заднюю часть бедра. Это был нелегкий трюк с движущейся мишенью, и на краткий миг я в панике подумала, что промахнулась и попала в Вайята.

Затем гоблин взвизгнул и отшатнулся, вытаскивая нож, застрявший у него в ноге. Вайят быстро сел. Спереди на его рубашке красовались четыре одинаково широких пореза. — Нам нужно его исследовать.

Ах да, говорящий гибрид гоблина. Как бы нам ни хотелось извлечь ответы из его мозга, убивать было намного проще, чем брать пленных.

Существо скорчилось возле кухонного стола, по его ноге текла кровь. Он посмотрел на нож, которым я его проткнула, затем бросил его через плечо. И зарычал на нас, на этот раз менее сердито и более… испуганно?

— Не нравится, когда на тебя нападают? — спросила я.

Оно оскалило зубы.

— Ты не такой впечатляющий, как твои старшие братья. — Возможно не стоило издеваться над неизвестным монстром, и Вайят бросил на меня испепеляющий взгляд.

Существо прорычало какое-то ругательство и бросилось к моему горлу. Я сильно замахнулась лампой, целясь в его руку, и услышала хруст кости, когда попала цель. Оно врезалось в меня, и мы отлетели в разные стороны. Я споткнулась о шнур лампы, шлепнулась задницей на пол и откатилась. Инерция отбросила гоблина-гибрида через мою голову к дальней стене.

Его падение сопровождалось болезненным ревом. Вайят пронесся мимо меня. Я встала на колени и присела как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вайят с ножом в руке прижимает левую руку твари к стене. Оно завизжало и ударило по рукояти ножа своей бесполезной сломанной правой рукой. Потом попробовало использовать свои зубы, но Вайят пнул его в пах. Существо завизжало.

— Я думаю, это был удар по двум базам, — предположил Вайят, не отводя взгляда от нашей добычи.

— Я бы сказала, даже по трем, — ответила я. — Может быть, даже гомер. — Я бросила лампу на диван и обошла кругом извивающееся существо. По его щекам текли настоящие слезы. Удивительно.

Я воспользовалась короткой передышкой между атаками, чтобы вытащить нож из ножен на лодыжке. Как только получу то, что мне нужно, намеревалась быстро убить это странное создание. Мне не следовало торопиться и использовать захваченного гоблина для небольшой расплаты за весь ад, в который меня втянула одна из их королев, но я этого не сделала. Что-то в его слишком человеческих глазах, таких же карих, как мои собственные, подавило эту потребность в мести. Вызвало лишь немного милосердия.

И давайте посмотрим правде в глаза — мы с милосердием не были хорошими друзьями.

Гибрид оттолкнулся одной ногой, поскользнулся на собственной крови и упал. Его рука была прижата ножом к стене над его головой, и рывок вызвал очередной вопль боли. Вайят бросился обратно через квартиру и захлопнул дверь. Не нужно будоражить соседей больше, чем мы уже сделали.

— Кто послал тебя сюда? — спросила я, оставаясь вне досягаемости вопящего существа.

— Хозяин, — прорычало оно.

Я закатила глаза. — Да, мы это поняли. Кто твой хозяин?

— Он.

Ладно, это сузило мой список подозреваемых до всего мужского населения города, возможно, даже штата. — Ты знаешь его имя?

Существо зарычало и попыталось встать. Я пнула его по ногам, вызвав еще один вопль, когда его рука дернулась под ножом. Кровь стекала по его руке и капала на пол. Кровь была какого-то сумрачного лилового оттенка, который не был гоблинского цвета фуксии или человеческого красного. Я понюхала воздух. Кровь гоблинов имела очень отчетливый запах морской воды. Но сейчас я почувствовала только запах пота и от мертвого тела позади меня слабый металлический запах крови Питерса.

— Как зовут твоего хозяина? — спросила я снова. Оно не ответило. Я помахала ножом перед его лицом. — Хочешь, я прибью твою вторую руку к стене?

Он заскулил, понимая мою угрозу. — Запрещено… говорить.

— Тебе запрещено произносить его имя?

Оно кивнуло.

Позади меня послышались шаги. Я оглянулась на Вайята. Он задумчиво нахмурил лоб и сжал губы. Взгляд был такой, словно он призывал что-то сложное — далекое или слишком большое. Энергия потрескивала вокруг нас. Я открыла рот, чтобы задать вопрос о том, что он делает, но не хотела отвлекать его внимание.

Гибрид взвизгнул. На его шее, слева от того места, где должно быть его адамово яблоко, появился темный синяк. Я моргнула. Вайят хмыкнул. На его вытянутой ладони был крошечный металлический квадратик, едва ли в полдюйма шириной.

— Что это? — спросила я.

— Я думаю, устройство слежения, — ответил Вайят.

Я в замешательстве наблюдала, как Вайят бросил устройство в раковину, включил воду, а затем щелкнул выключателем на утилизаторе. Металлические шестеренки заскрежетали со звуком, похожим на скрежет гвоздей по классной доске. Когда он выключил его, я спросила: — Как ты узнал?

— Догадался. Я не мог видеть это, но чувствовал что-то внутри его тела, что можно призвать, что-то маленькое. Я не был уверен, что это такое, пока это не оказалось у меня в руках.

— Я думала, тебе нужен визуальный обзор, чтобы вызвать что-то.

Он моргнул. — Я всегда так делал раньше, — медленно и задумчиво произнес он. — Но это было просто под кожей. Практически на линии видимости.

Ни один из нас не говорил об этом, но мы должны были задуматься, изменила ли смерть и воскрешение Вайята с помощью магии на прошлой неделе его дар?

— Думаю, этому хозяину нравится следить за своими игрушками, — сказала я, возвращая разговор к нашему пленнику.

— Похоже на то.

Я присела вне досягаемости на корточки на уровне глаз рыдающего существа. Казалось, он знал, что потерял свое последнее преимущество. — Итак, — произнесла я, растягивая слово. — Теперь, когда подкрепление тебя не найдет, как насчет того, чтобы ты сделал выбор? Долгая, медленная смерть или быстрая и в основном безболезненная? Часть меня умоляла его проголосовать за долго и медленно.

На меня смотрели слишком человеческие глаза, полные очень человеческих слез. Откуда у гоблина такие человеческие глаза и уши, так похожие на мои? Его кожа была гладкой, не тронутой возрастом, почти молодой. Странного цвета, но не скользкая и маслянистая, как обычно бывало у гоблинов.

Мой желудок скрутило, когда пугающая идея проникла в мой мозг и не отпускала. Этот гибрид не был, как я сначала предположила, гоблином с человеческими чертами. Когда-то это был человек и очень молодой человек, учитывая его размеры. Я уверена в этом, и с каждой секундо моя уверенность росла, отчего меня чуть не стошнило. Я уронила нож.

— Эви? — Вайят мгновенно оказался рядом со мной. Я не могла отвести взгляд от существа, но оно, видимо, что-то увидело в выражении моего лица. — Эви, что случилось?

Не обращая на него внимания, я пронзила гибрида пристальным взглядом. — Когда-то ты был человеком.

Существо склонило голову набок, словно находилось в агонии. Оно облизало губы розовым языком — не тонкой полоской наждачной бумаги, как у гоблина. — То… кин, — сказал он. Потом поднял сломанную руку к груди. — Токин.

— Тебя зовут Токин? — спросил Вайят.

Нет, нет, нет. Я не хотела знать имя этой штуки. Не тогда, когда собиралась избавить его от страданий. Мы не были друзьями или союзниками. Это была мерзость природы. Существо, которое не должно существовать, не говоря уже о том, чтобы иметь имя.

— Имя, — прохрипел оно. — Да.

— Ладно, отлично, — рыкнула я. — Итак, Токин, как зовут твоего хозяина?

Токин сморщил лицо. — Токин… хороший.

Я фыркнула. — Хороший? Ты убил человека!

Вайят обхватил рукой мое предплечье, без слов утешая и одновременно стараясь утихомирить. Мое терпение было на пределе, и он знал это.

— Хозяин сказал мне.

— Твой хозяин был неправ.

На лице Токина отразилось полное неверие. Он перестал плакать, но река прозрачных соплей текла от носа к подбородку. Он выглядел как отчитанный ребенок, которому сказали, что Санта-Клаус мертв. — Не может быть, — сказал он. — Он хозяин.

— Даже хозяева могут облажаться.

Вайят издал звук — нечто среднее между ворчанием и фырканьем. Мы слишком хорошо знали, как ответственные люди могли принимать слепые, тупые решения, из-за которых гибли подчиненные им люди. Я, например.

Токин уставился на меня, шли долгие секунды, пока его детский ум пытался разобраться во всем. Что-то вспыхнуло в его карих глазах. Я приготовилась к нападению. Но он удивил меня вопросом. — Ты… хозяин?

Я содрогнулась от отвращения. — Нет, я никому не хозяин.

— Хозяин Токина.

— Пошел ты, кусок дерьма. — Я вскочила на ноги слишком быстро, и мое левое колено подогнулось. Вайят поймал меня, прежде чем я упала. Я оттолкнула его сильнее, чем намеревалась, и он чуть не свалился на диван.

Я развернулась и ворвалась на кухню, сжав кулаки, кипя от злости. Я была больше зла из-за неконтролируемой вспышки гнева, чем из-за слов Токина. «Ненависть» было недостаточно сильным словом для описания того, что чувствовала к гоблинам. Опыт научил меня всему, чего не давали тренировки, и я использовала всю эту информацию с пользой в течение последних четырех лет, охотясь и убивая всех, кого могла найти. Наслаждалась этим, когда знала, что они нарушили закон и причинили вред человеку. И я хорошо выполняла свою работу.

Я делала это слишком хорошо и заплатила за это десять дней назад, когда королева гоблинов похитила меня и замучила до смерти. Она наслаждалась этим, возвращая каждую травму, которую я нанесла ее виду и некоторым другим, пытая меня в течение двух с половиной дней. До этого я ненавидела гоблинов, теперь моим желанием (правильное оно или нет) стало увидеть, как вся раса будет стерта с лица земли.

Геноцид не избавил бы от боли, но эта мечта помогала прожить еще один день.

Я хлопнула раскрытыми ладонями по стойке, расстроенная своей неспособностью контролировать себя. Мои бывшие напарники Джесси и Эш, научили меня тому, чего никогда не удавалось в учебном лагере — как сдерживать мой вспыльчивый характер, как и когда обрушить гнев на падших, на которых я охотилась. Все эти тренировки разрушены моей первой смертью, и я постоянно боролась, чтобы держать гнев под контролем. Я стала бы слабой, если бы каждый гоблин, на которого натыкалась, приводил меня в ярость.

Вайят встал с противоположной стороны стойки. Он накрыл мои руки своими. Я подняла взгляд и посмотрела в теплые темные глаза. В них не было ни сочувствия, ни раздражения, только понимание, окрашенное невысказанным приказом взять себя в руки.

— Нам следовало этого ожидать, — произнес он.

Я приподняла бровь. — Чего? Того, что взорвусь?

— Нет. — Уголок его рта приподнялся в полуулыбке. — Нам следовало ожидать большего количества гибридов. Лаборатория, которую мы нашли в Олсмилле, вероятно, была не единственной.

В лаборатории, как из фильмов ужасов, которую я обнаружила в подвале заброшенного природного заповедника, содержались монстры из ночных кошмаров — всевозможные генетические мутации, запертые в клетках из шлакобетона и стали. Монстры, которых не должно было существовать, очень похожие на мальчика-монстра, приколотого к стене моей квартиры.

— Если была другая лаборатория, — сказала я, — тогда кто выпустил Токина на свободу? — Холодок пробежал у меня по спине. — Третий злодей?

— Возможно. Мы знаем, что Товин был мозгом операции, и знаем, что Леонард Колл обеспечил мускулы, чтобы план сработал.

— Но ни один из них не был ученым, способным комбинировать ДНК таких разрозненных видов и манипулировать ими. — Я попыталась вспомнить наш разговор с Коллом в ту ночь, когда ввела его в кому. Он признался, что работал с Товином, предоставляя силу в виде сотрудничающих гоблинов и полукровок в обмен на помощь Товина в его личной мести Вайяту и всему человечеству в целом за убийство его любовницы.

Я понимала его мотивы, но не могла поддержать по очевидным причинам.

— Следуя этому ходу мыслей, — сказал Вайят, — мы можем сказать, что тот, кто организовал нападение на учебный лагерь, хочет вернуть свои научные проекты.

Я закрыла глаза и подумала о существах, которых мы нашли в Олсмилле. Я хорошо рассмотрела только троих из них. Один из них был мальчиком-подростком. Половина его тела была каменной, как будто его раскололи посередине и обрызгали цементным покрытием. В то время я думала, что он нечто вроде помеси с горгульей. Теперь не так уверена. У этой таинственной третьей стороны имелись существа, которые могли атаковать из-под земли, передвигаясь по ней так же легко, как тролли. Это очень плохо.

Когда я поделилась с Вайятом своей теорией, он внешне никак не отреагировал. — Королевы гоблинов пожертвовали несколькими из своих более слабых воинов для экспериментов, если это могло принести им преимущество.

— Преимущество. Гоблины практически не показывались с тех пор, как мы надрали им задницы в Олсмилле. — Я произнесла это легкомысленно, но произошедшее вызывало беспокойство. Гоблины были матриархальным обществом, и хотя мы убили одну из их редких королев, она не единственная. Тот факт, что большинство гоблинов покинули город или прятались под землей, где мы не могли их найти, намекал на что-то большое на горизонте. И я ненавидела сюрпризы.

— Да, — сказал Вайят. — И это означает, что у них, вероятно, есть план.

Разве это что-то новое?

— Нам нужна конкретная информация, которую мы могли бы предоставить Триадам, — продолжил он. — Что-то более осязаемое, чем наши размышления и теории.

— Я знаю. — И бросила на него решительный взгляд. — Итак, давай сделаем это.

В одном из ящиков я нашла нож для масла и зажигалку для барбекю, а затем вернулась к Токину. Он перестал плакать. Кровь все еще капала с его раненой руки. Он смотрел на меня, когда я присела перед ним на корточки, включила зажигалку и нагрела кончик ножа.

— Тебе больно? — спросила я, выбирая самые простые фразы.

— Да, — ответил Токин. — Больно.

— Тебе нравится причинять боль?

— Нет. Ненавижу… причинять боль.

— Кто твой хозяин? — спросила я, но в ответ была тишина. Я подняла раскаленный нож. — Как думаешь, это будет больно? Его слишком человеческие глаза метнулись к лезвию. Как ребенок, который не понимал, что такое горячая плита, и просто смотрел.

Я сглотнула, затем прижала раскаленный кончик ножа к тыльной стороне его сломанной руки. Он закричал. Я убрала нож и поморщилась. Возможно, это было жестоко, но теперь он понял мою угрозу.

— Больно, — сказал Токин и посмотрел на меня так, словно я его предала. — Почему?

— Кто твой хозяин? — снова спросила я. После очередного болезненного, угрюмого взгляда я снова начала нагревать лезвие. — Я буду продолжать причинять тебе боль, пока ты не ответишь мне. Ты хочешь, чтобы я снова причинила тебе боль?

— Нет. — От такого человеческого нытья, меня затошнило.

— Кто твой хозяин?

Он ерзал, извивался, скулил, делал все, что угодно, но не отвечал на мой вопрос. У меня не было реального желания мучить это существо, но мне нужен ответ.

— Задай вопрос по-другому, — предложил Вайят. — Сомневаюсь, что он понимает, чего ты хочешь.

Хорошо. Я помахала перед Токином раскаленным ножом. — Токин, как зовут твоего хозяина?

В его глазах появилось понимание. — Та… ери… — неуклюже выдавил он.

Я посмотрела на Вайята, он пожал плечами, тоже не узнав имени. Я повторила вопрос Токину: — Таери имя твоего хозяина?

— Часть имени.

— Что? — спросила я, но он снова промолчал. — Что, черт возьми, это значит?

— Тэкери, — произнес Вайят. — Уолтер Тэкери.

— Да, — сказал Токин.

— Кто он? — спросила я.

— Хозяин.

— Я спрашивала не тебя. — Я встала и бросила нож и зажигалку на спинку дивана. — Вайят, кто такой Уолтер Тэкери?

Он поднял указательный палец, прося подождать, и бросился в мою спальню. Через несколько секунд вернулся с открытым и загружающимся ноутбуком. Он поставил его на исцарапанный стол, который служил нам обеденной зоной. Как только ноутбук загрузился, Вайят открыл интернет-поисковик и набрал имя.

— Тэкери был молекулярным биологом, который работал и преподавал в университете еще пять лет назад, — сказал он, когда на экране компьютера начали прокручиваться новостные статьи. — Он даже не находился в поле зрения Триад до августа того же года. За три дня до начала семестра он обналичил все свои акции, ликвидировал свои активы, подал заявление об увольнении, а затем исчез вместе с женой и лодкой. В то же время лаборатории университета были взломаны и разграблены. Украли оборудование на четверть миллиона долларов. Обычная полиция никогда не связывала два этих события, но мы это сделали.

— Почему? — спросила я, не уверенная, что хочу знать.

— Через шесть месяцев после его исчезновения команда Моргана нашла в переулке жену Тэкери. Она высасывала досуха подростка и убила его друга.

— Его жена была полукровкой?

— Мы не смогли выяснить, как давно она обратилась, но Морган сообщил, что у нее полностью развит набор клыков, так что она не была новообращенной. Вероятно, все случилось прямо перед тем, как Тэкери уволился и пропал с радаров. Нам не удалось выследить его.

Я обошла Вайята и коснулась коврика для мыши. Щелкнула на фотографию из университетского пособия; на фотографии была указана дата за несколько недель до исчезновения ученого. На снимке пара излучала любовь друг к другу. Уолтер Тэкери был высоким, худощавым, с коротко остриженными темными волосами и темными глазами, резко очерченной челюстью и широкой ухмылкой. Его жена, которую звали Энн, светилась от счастья даже на черно-белом снимке. Платье у нее было подобрано со вкусом, макияж и украшения простые. Одной рукой она обнимала своего мужа за талию. Другую руку прижимала к своему плоскому животу. Бедная женщина.

— Так это наш плохой парень? — Я ткнула пальцем в экран прямо над слишком красивым лицом Тэкери. — Люди не могут просто так превращаться в гибридов, не так ли?

— Немногие люди кажутся способными на убийство, пока не нажмут на курок. Насколько мне известно, с момента исчезновения он полностью пропал из сети. Но, учитывая обстоятельства его исчезновения и его научное образование, он чертовски вероятный кандидат на роль плохого парня.

— Не говоря уже о создании нашего заложника вон там. — Я пыталась обдумать всю информацию. Все было слишком просто, мы имели перед собой имя плохого парня вместе с его фотографией. Я привыкла бороться за информацию. Хотя злилась, когда не получала ее, но использовала ту злость, чтобы подгонять себя еще сильнее. А сейчас мы легко нашли информацию, и это было странно.

— У Тэкери были деньги и средства, не говоря уже о профессиональном опыте, для создания собственной лаборатории. — Вайят полностью повернулся ко мне. Его брови были нахмурены, но он казался скорее решительным, чем раздраженным. — Эту информацию мы должны передать Триадам.

— Но Рис Уиллеми исследовал Олсмилл с тех пор, как мы нашли лабораторию. Разве к настоящему времени никто не установил связь?

— Не обязательно. Память — штука коварная, и, как уже сказал, никто не контактировал с Тэкери уже пять лет. Файл, вероятно, никто не просматривал с тех пор, как его жену нейтрализовали. Я бы никогда не подумал об этом, если бы не признание Токина.

— Что подводит нас к проблеме номер один — рассказать что-либо Триадам. Как ты собираешься объяснить им Джарона и Токина? Я не хочу быть тем, кто скажет Амалии, что ее личный телохранитель мертв и что убийца пришпилен к моей стене.

— Это будет не совсем ложь. Амалия знает, что ты жива, но мне не нужно им говорить, почему Джарон пришел к нам. И я не совсем беспомощный, так что они поверят, что я одолел Токина в одиночку.

Я ухмыльнулась и ткнула его в ребра. — Они, наверное, удивятся, что ты еще не убил его, мистер Небеспомощный.

— Часть меня поражена, что ты еще не убила его.

Его слова сразу меня отрезвили. — Он был человеком, Вайят. Он убийца, и я хочу избавить его от страданий, но не могу. Он нам помогает. — Последними словами я пыталась оправдать свое сочувствие к тому, что этим существом манипулируют против его воли. Я точно знала, что он чувствовал.

— Помогал, но Триады сами захотят его допросить.

Я кивнула. Они причинят боль намного хуже, чем крошечный ожог на его руке. В прошлом я бы сама причинила боль гораздо худшую и с более острыми инструментами. — Тогда давай позвоним им и начнем шоу.

Вайят потянулся к телефону.

*** — Такое поведение вредно для здоровья, Трумен, — сказала Джина Кисмет.

Вайят молча фыркнул.

Даже не видя его, знала, что он впился в нее взглядом. Я спрятала все свои скудные пожитки: немногочисленную одежду, фотографию и горстку книг — в духовке, а сама спряталась в темной ванной. Дверь была слегка приоткрыта, и я мало что могла видеть, только угол дивана и ногу Джарон, и противоположную стену возле двери. Вайят и Кисмет находились где-то справа, возле кухоньки. Она привела двух своих охотников, Майло Ганта и Феликса Диггори. Третий член ее Триады, Тибальт Монахан, неделю назад потерял половину предплечья, и ей предстоит заменить его новичком из учебного лагеря.

Я понимала, что Кисмет говорит о том, что Вайят решил жить в старой квартире его бывшей Триады. Поразительно, что она осмелилась подобраться к Вайяту даже на двадцать футов, ведь до сих пор считала, что убила меня. Крошечная часть меня, которая любила и уважала Джину Кисмет, единственную женщину-куратора в Триадах, хотела выйти из ванной и сказать ей правду.

Мое чувство самосохранения и ее неспособность быть гибкой и подвергать сомнению приказы заставляли меня молчать и оставаться неподвижной.

— Как Джарон узнала, что ты здесь? — спросила Кисмет.

— Потому что я встретил ее, когда она была в своей истинной форме фейри, — объяснил Вайят. — Очевидно, они могут ощущать ауры одаренных людей, поэтому она смогла меня выследить.

— Но почему тебя? Джарон знала, как связаться с Триадами.

— Я не знаю. Может быть, она хотела, чтобы я защитил ее от этого монстра? Я представила, как он тычет пальцем в Токина, рука которого все еще приколота ножом к стене. Я приказала ему никому не рассказывать обо мне. Казалось, он понял приказ. — Я проверил водительские права аватара, и он жил всего в нескольких кварталах отсюда.

— Интересно, знает ли Амалия о ее смерти.

— Вы еще ничего от нее не слышали?

— Нет, и начальство ничего мне не сообщало. Не знаю, связывалась ли она с ними.

— Кто-нибудь проверял ее аватар? — задал Вайят вопрос, который мучил и меня.

— Никто не знает, где она живет, помнишь? — Кисмет тяжело выдохнула. — Я чертовски ненавижу не знать, что происходит.

— Значит, нас таких двое.

— Нас трое, — вставил Феликс, подходя к двери ванной. — Так ты получил что-нибудь полезное от этого монстра?

— Только то, что его хозяин послал убить Джарон, и то, что я рассказал вам о его возможной связи с Уолтером Тэкери. Мы с Вайятом решили никому не говорить о предсмертных словах Джарон о предательстве. Мы не знали, кого предали или кого собирались предать. Эту зацепку будем расследовать сами. Мы уже сталкивались с предательством, и легче работать с кем-то, кто не предаст вас, чем с людьми, в которых вы не уверены.

— Нам придется немного поработать над этим старомодным способом, — сказала Кисмет. — Понаблюдать за тем, кто заказывает лабораторные принадлежности, арендует помещения, получает большие партии необычного продукта. Все подобное обязательно оставит бумажный след.

— У вас есть перечень всего, что было вывезено из Олсмилла и хранится в учебном лагере?

— Конечно.

— Я хотел бы взглянуть на список.

— Зачем?

— Затем, что если периметр лагеря проверяли на оборону из-за того, что там хранится, я хочу знать, насколько это ценно. Кто бы ни был хозяин этого монстра, он послал существ атаковать неприступную крепость среди бела дня.

— Я принесу тебе список.

— Спасибо. — После минутной паузы он спросил:

— Как Тибальт?

— Выписался из больницы и занимается протезированием. Он уже говорит о том, чтобы вернуться в учебный лагерь и научиться драться одной рукой. Он не уйдет.

— Хорошо. — Я слышала, как Вайят ходит по комнате, и когда в следующий раз он заговорил, его голос звучал ближе. — Нужны стальные яйца, чтобы отрезать руку другу, когда он вас об этом попросит.

— Он не хотел умирать, — произнес Майло с легкой дрожью в голосе. — И он уж точно не хотел оборачиваться. Он сделал бы то же самое для любого из нас

— Не сомневаюсь.

Я могла только вообразить, как все в комнате многозначительно переглядываются. Феликс пытался похитить меня. Майло и Тибальт были с Кисмет, когда она «убила» меня. И тем не менее все они действовали, исходя из наилучших интересов человечества. Поэтому ненавидеть их тяжело, но держу пари, что внешнее спокойствие Вайята в их присутствии полностью сбивало троицу с толку. Наверное, они даже немного были испуганы.

Стук в дверь привлек их внимание. Через несколько минут тело Джеда Питерса увезли в частный морг Триад, пока мы не получили известие от Амалии. Мы ничего не знали о выбранном фейри аватаре. У него была семья? Друзья? Был ли он один? Жива ли еще Джарон?

— Мы отвезем гоблина в учебный лагерь, — сказала Кисмет, как только другая команда ушла. — Допросим его, а потом запрем вместе с его друзьями.

Меня немного утешило то, что она не сказала, что они прикончат его, как только закончат допрос. Может, она увидела в его глазах то же, что и я. Хотя сомневалась, что Токин долго будет мне верен, несколько часов допроса и Кисмет станет искать женщину, которая помогла его поймать.

— От меня что-то еще нужно? — спросил Вайят.

— Ты уже оказал огромную помощь, Трумен, — с искренностью сказала Кисмет. — Когда ты что-то сможешь сделать, не возглавляя команду, я дам тебе знать. Ванная там, верно?

— Э, да.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что делать. Я прыгнула в ванну на ножках, надеясь, что сделала это быстро и тихо, и аккуратно задернул занавеску до конца. Свет залил комнату, дверь захлопнулась. Я напряглась, дыша медленно и глубоко. У Кисмет не было причин заглядывать в ванну.

Я ожидала услышать шелест молнии и знакомое журчание. Вместо этого из крана побежала вода, загремели многочисленные мелкие предметы. Я рискнула выглянуть в щель за занавеской. Кисмет вытащила две голубые капсулы из бутылочки, затем набрала воду из-под крана в пластиковый стаканчик и запила таблетки. Она схватилась за края раковины и склонила голову. Напряжение пульсировало в ее хрупком теле, каждый мускул был сжат и напряжен. Рыжие волосы до плеч закрывали от меня ее лицо.

Я попятилась, смущенная тем, что застала ее в этот личный момент слабости. Я видела в Кисмет только сильную женщину, которая заслужила свое положение, уверенной в себе и в своей правоте. Даже до моей смерти мы не были друзьями. За последние десять дней я общалась с ней больше, чем когда-либо в своей прежней жизни, и однажды мы даже мило поговорили об романтических отношениях с коллегами и о том, что они никогда не заканчивались хорошо. Она говорила, исходя из своего опыта, и мне до сих пор было любопытно.

Сомневалась, что мне удастся долго скрывать, что я жива, так что, возможно, однажды я смогу задать ей интересующие меня вопросы.

Кисмет сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя под контроль. Может, ее мучила мигрень? У нее зазвонил телефон, и звук показался таким противным, что у меня заболели уши.

— Кисмет, — сказала она по-деловому. После паузы добавила: — Я с Труменом. — Она дала кому-то наш адрес, и я напряглась. — Да, я подожду, пока ты не придешь. Пять минут.

Она убрала телефон, выключила свет и ушла, оставив дверь широко открытой. Свет падал на пол рядом с ванной. Я не могла выбраться, не привлекая внимания, но отчетливо слышала голоса в гостиной.

— Амалия идет сюда, — объявила Кисмет. Я бы меньше удивилась, если бы она сказала, что метеорит вот-вот упадет на город. — Будет примерно через пять минут.

— Она знает об аватаре Джарон? — спросил Вайят.

— Она не упомянула об этом. Просто сказала нам оставаться на месте. Она хочет поговорить с нами, и это срочно.

— Слишком срочно, чтобы не говорить по телефону?

— Видимо, так.

Наступила тишина. От стояния на месте у меня начали болеть ноги. Я переместила свой вес, но в маленькой ванне мало места. Я не могла выйти наружу, потому что дверь открыта настежь. Да и вряд ли мне придется долго прятаться, если Амалия объявится и упомянет обо мне. Наверняка все наши старания для того, чтобы скрыть, что я жива, очень скоро пойдут коту под хвост.

Я все равно оставалась на месте, пока не послышался резкий стук в дверь квартиры, а за ним знакомый скрип петель. Рискнув выглянуть за занавеску, я увидела часть дивана и стену за ним. Никого не было видно.

— Это Диэм, — сказала Амалия ясным, как колокольчик, голосом. — Она теперь сопровождает меня в качестве моего телохранителя.

У меня скрутило желудок, когда эти простые слова подтвердили мой страх. — Значит, Джарон действительно мертва, — подвел итог Вайят.

Если Амалия и кивнула, я этого не увидела. — Я не понимаю, — с замешательством сказала она. — В тот момент, когда аватар ранен, фейри возвращается в свое тело. Вместо этого она решила остаться и умерла в ловушке внутри человеческого тела. Я хочу знать причину ее действий.

Я представила, как она уставилась на Вайята ледяным взглядом. Человеческое тело Амалии было поразительным — высокая женщина, пышнотелая и женственная, с тугими рыжими локонами и красотой манекенщицы. Тело, о котором мечтало большинство женщин, и меня часто удивляло, как женщина до сих пор не поняла, что ее тело угоняют пару раз в неделю.

— У нее было для меня сообщение, — ответил Вайят. — Видимо, это было достаточно важно, чтобы за него умереть. Но она умерла прежде, чем сказала что-то полезное.

— Ты уверен?

— Она сказала слово «предательство», но не кто предатель или кого предадут.

Кисмет задохнулась, услышав этот лакомый кусочек утаенной информации.

— Я могу только догадываться о том, что это означает, — ответила Амалия. — Однако у меня есть и другие новости. Новости, которые я должна была рассказать лично. Где она?

Твою мать. Меня сейчас выдадут.

— Кто? — спросила Кисмет.

— Это касается ее больше, чем кого-либо другого, Вайят Трумен, — добавила Амалия. — Приведи ее.

Я глубоко вздохнула. Три челюсти чуть не упали на пол, когда я вышла из ванной. Феликс и Майло стояли на страже вокруг связанного Токина, нож вытащили из его руки. Выражения их лиц были почти одинаковыми и довольно комичными.

Кисмет первой оправилась от шока и сжалась. Вокруг нее словно нависла грозовая туча. Я вполне могла представить, как внутри нее кипит котел эмоций: удивление, гнев, предательство, подозрение. Она стояла на расстоянии вытянутой руки от Вайята и, когда я подошла ближе, отступила от него к дивану. Не сводя с меня глаз.

Амалия и ее новый телохранитель — невысокий азиат — топтались у закрытой двери. Выражение ее лица было мрачным, а вид растрепанный. Она не выглядела собранной и спокойной, как в те несколько раз, когда я встречала ее в этом человеческом теле.

— Как? — прорычала Кисмет.

Я выдавила улыбку, скорее, чтобы позлить ее, а не потому что мне было стыдно из-за того, что я жива. — Удобные целительные силы, плюс небольшая помощь друзей. Если тебе от этого станет легче, огонь меня чуть не убил.

Она хмыкнула.

— Босс? — спросил Феликс. Он потянулся правой рукой под край толстовки, вероятно, за ножом или пистолетом. Он смотрел мимо меня, прямо на Кисмет, ожидая приказаний.

Я затаила дыхание. Кисмет хотела, чтобы я была нейтрализована, потому что представляла серьезную угрозу установленному порядку Триад. Хотя у меня больше не было тех же целей, что и неделю назад, ее мнение обо мне могло не измениться. А Кисмет злопамятна.

— Прекратите, — сказала Амалия. — Есть более срочные дела.

Феликс расслабился, опустив руку.

— Что происходит, что меня так касается? — спросила я, переводя взгляд на Амалию.

— Пропало кое-что ценное, — призналась она.

— Пропало?

— Было украдено.

В моей голове звенели тревожные звоночки, предупреждая, что я не захочу знать ответ на свой следующий вопрос. — Что украли?

— Кристалл, в котором мы запечатали Испорченного.

Вайят с хрипом выдохнул. Я не могла глаз от Амалии, слишком завороженная страхом на ее лице. Я никогда в жизни не видела испуганного фейри. Они могли манипулировать огромной силой из-за своих прямых связей с Разломом. Именно по этой причине фейри, а не какая-либо другая раса, имели наибольшее влияние на Совет. И поэтому нам нужно было держать их в качестве наших союзников.

В моих ушах зашумело, и даже несмотря на страх, который увидела на лице Амалии, я не поверила услышанному. — Повтори.

Она не выполнила мою просьбу и начала рассказ: — После того, как вы попали в ловушку, мы разработали метод, как более надежно запечатать сущность Испорченного в кристалле. Когда заклинание было наложено, мы искали безопасное место, куда его спрятать. Мы отдали его нашим братьям в лесу к западу отсюда, в горном массиве, на который редко когда-либо ходили люди. Они могли бы скрыть Испорченного. Я верила, что там безопасно.

Я фыркнула, перед глазами все покраснело от ярости. — Какого черта ты убрала кристалл из Первого Предела?

— Сила Испорченных влияет не только на людей, Эвангелина, но и на многих из моего вида. То, что зло было так близко тревожило нас. Я боялась, что это повлияет на наше самочувствие. Нельзя позволять болезни оставаться в саду и заражать все вокруг.

— Значит, ты позволила кому-то украсть его? — Я кипела от злости, не понимая ее действий. Только одно было для меня кристально ясно. — Этот чертов Испорченный на свободе?

Она покачала головой, рыжие локоны разметались по плечам. — Нет, я так не думаю. Еще нет. Человек, укравший кристалл, должен знать нашу магию и заклинание, используемое для заключения Испорченного в кристалл. Немногие за пределами моего народа могут совершить такой подвиг.

Меня затошнило. — Мне от этого не легче, черт возьми. Мы многим пожертвовали, чтобы сдержать Испорченного в первый раз, и чуть не проиграли. Я видела, как демон вселился в тело эльфа, вырос до ужасающих размеров, став чернокожим существом из ночных кошмаров.

«Я вложу в тебя свою жену, девочка, — сказал он. — Я с нетерпением жду возможности познакомиться с ней снова».

Я с трудом сглотнула, сжала губы, сдержав тошноту. Вайят встал передо мной, взял меня за плечи сжал. Я уставилась на его горло, не желая встречаться с ним взглядом.

— Оставайся здесь, Эви, — прошептал он.

— Я в порядке, — выдавила я, хотя точно не была в порядке. Наклонившись вбок, чтобы заглянуть ему за плечо, снова посмотрела на Амалию. — Вы нашли других эльфов, которые могли бы отправить проклятую тварь обратно через Разлом?

— Мы пытались, но безуспешно, — ответила она. — Я уже говорила тебе однажды, что очень немногие эльфы до сих пор ходят по этому миру. Их трудно найти даже в лучшие времена.

Вайят встал справа от меня, вероятно, поняв, что я не собираюсь разваливаться или прыгать через комнату, чтобы кого-то придушить. Однако он оставался рядом, одну руку прижимая к моему бедру. Я была благодарна за это прикосновение.

— Кому ты отдала этот кристалл? — спросила Кисмет, придя в себя. Она была там в ту ночь, когда мы поймали Испорченного, и видела то, что мы вывезли из Олсмилла. Она пролила кровь вместе с остальными из нас.

— Нереи, — сказала Амалия. — Вы называете их нимфами или, если точнее, лесными нимфами.

— Дриадам?

— Да, — кивнула она. — Они были хранителями ясеневой рощи. — Ее лицо потемнело, щеки покраснели. — К настоящему времени ваши люди должны уже знать о лесном пожаре за много миль от ближайшей пешеходной тропы. Там погибли мои люди, защищая этот кристалл.

— Ты хотя бы догадываешься, кто его взял? — спросила я, в то время как Вайят задал вопрос: — Когда это случилось?

Амалия моргнула, взгляд ее ярко-голубых глаз метался между нами. — Спустя несколько мгновений после землетрясения, которое потрясло город. И мы не знаем, кто его взял. Мы отправили двух наших Стражей Земли исследовать землю, но там так много конфликтующих аур, что они не могут разобраться. Я сама пойду туда через час.

— Одна? — спросила я.

Она наклонила голову в сторону молчаливого азиатского мужчины. — Диэм будет сопровождать меня. Нам нужно узнать, кто это сделал, прежде чем кристалл откроют.

— Неужели? — спросила я с сарказмом, хотя на фейри он не действовал. — Ну, теперь, когда все знают, что я жива, чего вы от меня хотите?

— Будь осторожна, Эвангелина. Ты помогла победить Товина, и за это я считаю, что лично должна была все тебе рассказать. Я не знаю, связано ли это как-то с предупреждением о предательстве.

— Ну да, такое обычно связано. Джарон, возможно, обнаружила человека, который сливал информацию о местонахождении кристалла. Но меня больше волновало то, почему бы не поделиться этой информацией с Амалией? Зачем искать меня? Это не имело смысла. — Значит, вы думаете, что нападение на учебный лагерь было просто отвлекающим маневром? Чтобы привлечь наше внимание к югу от города, пока этот загадочный злодей ворует на севере?

— Скорее всего.

— Ну, это сработало, как по волшебству. — Я посмотрела на трещину в стене квартиры. — Теперь нам просто нужно подождать, пока вор кристалла раскроет свой генеральный план, или нас внезапно захватят демоны.

Амалия заметно вздрогнула.

Тишину нарушил звонок телефона. Кисмет выудила из кармана сотовый и открыла его, поднеся к уху. Она замера, когда голос в трубке заговорил. Уже и так бледная, она стала похожа на труп. Ее глаза расширились, заблестели, как будто она готова была разрыдаться.

Я протянула руку и переплела свои пальцы с пальцами Вайята. Мы и без слов прекрасно понимали, что новости плохие.

— Мы будем там через пятнадцать минут, — сказала Кисмет и захлопнула телефон. Ее голос звучал механически и хриплым.

— Босс? — с беспокойством спросил Феликс.

Она проигнорировала его и вместо этого посмотрела на меня таким взглядом, словно ударила кулаком. — Вы двое пойдете с нами.

— Куда? — спросила я.

— На восток.

Я хотела спросить почему мы должны идти, но Кисмет посмотрела на Амалию и добавила: — Возможно, ты тоже захочешь это увидеть.

Три охотника, два куратора и два аватара фейри отправились в путешествие в неизвестном направлении. Я надеялась, что у Кисмет большая машина.

Семиместный внедорожник Кисмет идеально подходил для нашей разномастной группы путешественников. Амалия без лишних вопросов заняла пассажирское сиденье. Диэм сидел прямо позади нее, напряженный, как доска, и настороженный, как питбуль. Майло занял другое одноместное сиденье, в результате чего я оказалась сзади, неудобно зажатая между Феликсом и Вайятом, который перед нашим уходом переодел рваную рубашку. Я практически сидела на коленях Вайята, не обращая внимания на ядовитый взгляд Феликса, словно причиняла ему сильную боль своей близостью. Кисмет еще не отменила мой смертный приговор, но также не приказала им задержать меня, что радовало.

Ист-Сайд охватывал большую часть города, к югу и востоку от точки, где две его реки соединялись в одну. Кисмет переехала мост на Линкольн-стрит, и я почувствовала легкий укол потери. Под этим мостом когда-то жил тролль по имени Смедж, который помогал мне и был хорошим источником информации. Я не разговаривала с ним почти две недели.

Амалия могла знать, где он, но сейчас явно не время спрашивать. Никто не произнес ни слова с тех пор, как мы сели в машину, и я не собиралась первой нарушать молчание.

Я поняла, куда едет Кисмет, и Вайят тоже догадался. Мы смотрели в окно с его стороны на железнодорожные пути, идущие вдоль улицы. Мы отдалялись от оживленной части квартала к пустырям и потрескавшемуся тротуару.

В груди у меня все похолодело, когда Кисмет замедлила ход и повернула к открытым воротам. Вайят сжал мою руку, но я отпрянула. Мы въехали через ворота на большую заросшую автостоянку, обнесенную сетчатым забором. Я вздрогнула, просто глядя на конечную цель нашей поездки. Ветхий, облупившийся вокзал с остроконечными крышами, который не использовался более десяти лет. Поезда больше не останавливались на пассажирской станции, но это не мешало людям приходить сюда.

Рядом со зданием припаркованы еще три машины, в том числе забытая и без колес машина, которую когда-то мы с Алексом бросили здесь. Снаружи расхаживал незнакомый мне охотник с пистолетом в руке. У меня екнуло сердце.

— Эви, дыши, — сказал Вайят.

Я тяжело выдохнула, не осознавая, что задержала дыхание. И почувствовала привкус желчи, мои щеки покраснели, хотя все тело онемело от холода.

Здесь я умерла. Какого черта мы сюда приехали?

Кисмет припарковалась рядом с другими машинами и молча вышла. Остальные последовали за ней. Мои руки и ноги не хотели сотрудничать. Я заставила свои ноги двигаться и прошла мимо угрюмого охотника, который стоял на страже у машин. Он едва взглянул на меня, но утвердительно кивнул Феликсу и Майло. Я не знала всех охотников, пока состояла на службе (никто не знал), но эти трое явно были знакомы.

Все, кроме меня и Вайята, поднялись по ступенькам и на крыльцо. Мои ноги просто не двигались. Вайят не отпускал моей руки, и я сосредоточилась на его прикосновении. Это единственное, что удерживало меня от паники.

— Почему мы здесь? — спросила я, наконец обретя голос.

Кисмет повернулась, и ее взгляд немного смягчился. — Кто-то оставил здесь сообщение, — ледяным тоном отчеканила она. — Учитывая местоположение, казалось, что сообщение значит для тебя не меньше, чем для остальных членов Триад.

О Боже. Я не хочу этого видеть. Внутри меня не ждало ничего хорошего. Все признаки указывали на то, что кого-то убили или того хуже. Однажды здесь я умерла от пыток. И не хотела снова видеть такие страдания.

Вайят сделал шаг вперед и потянул меня за руку. Я сглотнула, собрала последние остатки своего мужества и последовала за ним. Переставляя одну ногу перед другой, шагала по исковерканной и гниющей платформе. Прошла через дверь в пыльную кассу и по знакомой дорожке через грязь, к двери с надписью «Лестница».

Я уже в третий раз прихожу в это проклятое место и спускаюсь по этой скрипучей лестнице в сырой подвальный коридор. В первый раз я была заложницей, и меня вывезли отсюда в мешке для трупов. Во второй раз я вошла одна, не помня, что было в этой комнате и желая найти ответы. Теперь я здесь, прекрасно понимая, что могу найти. Я не все четко помнила. Разум стирает травмирующие воспоминания. Они потускнели, но не исчезли полностью.

Еще один охотник стоял в коридоре напротив открытой двери с отметкой «Х», нарисованной кровью моего старого тела. Он поднял голову, выражение лица было пустым, как у человека в коме, темные глаза лишены каких-либо эмоций. Он просто смотрел остекленевшим взглядом. Я видела его где-то, возможно, он участвовал в битве при Олсмиле, но не могла вспомнить его имени.

— Периметр установлен, — сказал он Кисмет, когда она подошла. Даже его голос звучал отстранено, и я поняла, что это была не апатия — это шок. — Никто больше не был внутри.

Кисмет с видимым усилием повернулась и заглянула в комнату чуть больше бельевого шкафа. Кровь хлынула от ее лица, руки затряслись, и она не могла сдержать испуганный крик. Феликс и Майло подбежали к ней. Они заглянули внутрь, уводя ее, защищая своего куратора, и их явно тошнило от увиденного, как и ее.

Диэм заглянул в комнату — вероятно, выполняя свой долг, чтобы проверить на предмет опасности, — затем впустил Амалию. Я не могла идти дальше, замерев в десяти футах от двери. Влажный подвальный воздух щекотал мне нос. От запаха хотелось блевать. Память пыталась победить здравый смысл, и я с трудом могла отогнать воспоминания.

Через несколько мгновений появилась Амалия и поманила меня вперед. Я сглотнула, уверенная, что ком в горле задушит меня, прежде чем доберусь до нее. Вайят шел рядом. Я сжала его руку так сильно, что была уверена, что сломаю ее. Стойкие запахи крови, гниения и смерти, словно противные пальцы, касались моей кожи. Мне хотелось бежать как от воспоминаний этой комнаты, так и от того, что ждало меня сейчас внутри.

Я заглянула в комнату.

Прошлое не накладывалось на настоящее, как я думала. Матрас, на котором я умерла, и кандалы, которыми была скована, исчезли. Брызги моей крови смыли, цементный пол вычистили. От запаха старой хлорки мне захотелось чихнуть. Давняя кровь исчезла, но свежая окрашивала стены.

Сначала я не могла сказать, кто это. Человек был с обнаженной грудью, раздетый до трусов-боксеров. Длинные металлические шипы воткнуты ему в плечи, грудь, живот и верхнюю часть бедер, но крови очень мало. Большая часть его крови вылилась из широкой раны на горле и была собрана в металлическое ведро у его ног.

— Черт, — прорычал Вайят.

Я прищурилась, глядя на лицо мужчины, которое трудно разглядеть под таким углом. Через несколько мгновений до меня дошло, что это был Риз Уиллеми. Я видела куратора только в причудливых отутюженных костюмах и начищенных ботинках, и это был странный выбор гардероба, учитывая его профессию. Я также поняла, что охотник снаружи — один из его членов Триады.

Я в шоке смотрела на мертвеца. Зачем именно здесь оставлять тело? Это место само по себе не являлось большим сообщением. Должно быть что-то еще. Я сделала шаг ближе. Вайят издал звук протеста, но не пытался меня остановить.

Судя по каплям крови, Риза убили и осушили в другом месте, а затем повесили на стене. Один человек не смог бы этого сделать. Нужны были как минимум двое, может трое, и сильные. Уиллеми не был размером с полузащитника, но и не нельзя назвать его маленьким человеком. Пригвоздить его к стене нелегко.

— Это не имеет смысла, — пробормотала я.

— Эви? — спросил Вайят.

— Что?

— Повернись.

Я повернулась и увидела на стене у двери надпись кровью: «Верни то, что принадлежит мне».

У меня внутри все похолодело. Я выбежала из комнаты, тяжело дыша, и не останавливалась, пока не достигла подножия лестницы. Вонь крови перебивала запах хлорки, и она словно въелась в мое тело, в нос, волосы и одежду. Я наклонилась вперед, ухватилась за третью снизу ступеньку и набрала полную грудь воздуха, стараясь подавить панику и отвращение.

У основания лестницы лежала куча чего-то похожего на сухую овсянку. Глядя на это, я вспомнила, как Алекса рвало после того, как он увидел комнату, в которой меня замучили до смерти. Он был здесь неделю назад. Я вспомнила его милое улыбающееся лицо и снова захотела поплакать по нему.

— Ты в порядке? — послышался голос, но это не Вайят, как я ожидала. Я посмотрела в обеспокоенные шоколадные глаза знакомого охотника. Его куратор был пришпилен к стене, как произведение искусства, и он спрашивал, в порядке ли я?

— Да, я в порядке. — Его беспокойство заставило меня встать прямо. — Мне жаль. Я не помню твоего имени.

— Дэвид Моро. Кто-то сказал, что ты мертва.

— Только на бумаге

— Думаю, я знаю, что ты сейчас чувствуешь.

— Что именно?

— Каково быть последним из своей Триады. — Тихое отчаяние в его голосе заставило мое сердце сжаться. — Я потерял напарников в Олсмилле, а теперь еще и своего куратора из-за какого-то чертового психопата.

— Мне жаль, — вот и все, что я могла сказать. По крайней мере, это была правда.

— Что это за сообщение? — громко спросил Вайят, чтобы все его услышали.

Кисмет собралась с силами и шагнула вперед. — Не знаю, но мне не нравятся загадочные заметки от психов, которые превращают моих друзей в настенный декор. Есть какие-то мысли?

— Кто его нашел? — спросила я, направляясь к группе. Дэвид шел рядом.

— Анонимный звонок, — ответила она.

— Значит, у нас есть несколько вопросов: кто и что. Кто это сделал, что у нас есть такого важного, что они хотят вернуть?

— Вот почему мы установили периметр. Думаю, что если наш убийца и собирается что-то предпринять, то сделает это, пока мы здесь.

Я провела руками по лицу. — И ты думаешь, что это как-то связано со мной из-за этого места?

Кисмет кивнула. — Это не может быть совпадением.

— Согласен, — поддержал Вайят.

— Проблема с этой теорией, в том, — сказал Феликс, — что на прошлой неделе все думали, что Стоун мертва. И вряд ли знают, что она вернулась. — Он не выглядел довольным, и его отношение начало раздражать.

— Тогда, может быть, это не имеет отношения конкретно ко мне, — предположила я. — Может быть, они хотели привлечь внимание. Возможно, это не… — Я замерла. Подождите-ка. «Верни то, что принадлежит мне». Мысли крутились в моей голове с бешеной скоростью. — Да ладно.

— Что? — встревожился Вайят.

— Хозяин Токина. Мы забрали у него гибридов и все научные проекты. Это должен быть он, Вайят. Он уже послал своих монстров, чтобы атаковать учебный лагерь.

Вайят приподнял брови и удивленно распахнул рот. Наконец-то, он уловил ход моих мыслей. И Кисмет присоединилась к нам. — Вы имеете в виду человека, имя которого дали мне в квартире?

— Уолтер Гребаный Тэкери, — воскликнула я.

Словно по сигналу, где-то в каморке смерти зазвонил телефон.

Все в коридоре, у кого еще имелся телефон, проверили свои сотовые, но я зашагала к маленькой комнате на звук. Уиллеми раздет до боксеров, и осталось мало мест, где можно было бы спрятать сотовый телефон. Приглушенный рингтон не стал громче, когда я вошла внутрь. Осторожно дыша ртом, я приблизилась к телу, от которого шел звук.

Нет, не от тела.

— Скажи мне, что он не там, — попросила Кисмет.

Очередной звонок подтвердил нашу теорию. Телефон был погружен в ведро с кровью.

— Это просто сумасшествие, — промолвил Феликс.

Человек, убивший Уиллеми, был на другом конце провода, и я собиралась ответить. Я присела перед ведром. Густой металлический привкус крови заполнил мой рот, я могла попробовать его на вкус

— Нам нужно его достать, — решительно произнесла я и потянулась к блестящей малиновой жидкости, но отдернула руку, а потом попыталась снова.

— Я сделаю это, — вызвался Дэвид. Засучив рукав, он присел напротив меня и засунул руку прямо в кровь. Он скривился, кровь хлестнула по краю ведра и брызнула на пол. Я не хотела знать, что он чувствовал, ощупывая ведро с кровью своего куратора в поисках звонящего телефона.

Дэвид вытащил руку, держа мокрый, запечатанный пластиковый пакет. Затем встал, стараясь держать руку над ведром, и протянул пакет мне. Я сглотнула, ухватилась за край пакета кончиками пальцев и потянула. Дэвид потянул другой конец в свою сторону. Наконец я вытащила все еще звонящий телефон, и пакет шлепнулся обратно в ведро.

Это оказался обычный телефон, ничего особенного. В записи о владельце было написано «Уиллеми Р.». Я хмыкнула. Сволочь.

— Ты собираешься ответить? — спросил Дэвид.

Я повернулась к ожидающей толпе, наполовину заполнившей крошечную комнату, и, нажав кнопку громкой связи, приняла вызов. — Это не Риз Уиллеми, так кто ты, черт возьми, такой?

Вайят вздрогнул. Мое приветствие могло бы быть более вежливым. Но я не в настроении для фальшивых любезностей.

Сначала мне ответил глубокий смешок, а затем заговорил мужской голос: — Я надеялся, что это напугает вас, мисс Стоун. Я так много слышал о вас, но нам так и не удалось встретиться. Его речь была слишком точной, как у человека, который изо всех сил старался подделать акцент, но у него плохо получалось.

— Как насчет того, чтобы сдаться, чтобы мы могли познакомиться поближе, Тэкери?

— Я вижу, ты сделала домашнее задание.

— Это было легко, когда знаешь, как получить ответы. Тебе нравится превращать людей в гоблинов?

Дэвид побледнел, он единственный из компании, кто не встречался с Токином.

— Я очень люблю многие вещи, — ответил Тэкери. — Не последними из которых являются те, которые вы конфисковали из Олсмилла.

Я взглянула на написанное кровью сообщение. — Если бы ты хотел вернуть свои игрушки, то мог бы просто попросить. Ты убиваешь людей и тем самым оказываешь себе плохую услугу.

— Смерть Уиллеми прискорбна. И все же теперь вы относитесь ко мне более серьезно, чем если бы я просто позвал вас поболтать за чаем. Вы не согласны?

Сволочь. Если бы Тэкери находился в комнате, я бы обхватила руками его горло и сжимала, пока у него не вылезли бы глаза из орбит. — Ты любишь насилие, да? Я буду иметь это в виду, когда мы встретимся.

— Ты так уверена, что мы встретимся.

— Ну, учитывая место, где мы нашли телефон, и твое собственное признание, что ты рад наводить страх, я бы сказала, что мы точно встретимся. — Разговор действовал мне на нервы, я не любила говорить, мне больше нравилось бить. — Так что именно мы должны вернуть?

— В частности, два предмета я бы очень хотел вернуть. Один из них представляет собой запечатанный кувшин с жидкостью янтарного цвета, отмеченный обозначением «Х-235».

Кисмет достала небольшой блокнот и миниатюрную выдвижную ручку и делала заметки.

— Вторая вещь, — продолжал он, — находится во флаконе размером со среднюю сигару красного цвета. На нем нет маркировки, но в ту ночь это был единственный красный флакон в лаборатории.

Я взглянула на Кисмет; она кивнула, подтверждая наличие флакона или просто подтверждая, что все записала. Тэкери ничего от меня не получит. — Ты же не собираешься рассказать мне, что в этих пузырьках? — спросила я.

— Я не собираюсь этого делать. Будьте уверены, что они нетоксичны, пока пломбы остаются целыми.

Просто потрясающе. — И с чего ты взял, что я собираюсь их вернуть? Потому что ты убил человека, а потом так мило попросил?

— Я не так наивен, мисс Стоун. И я не жадный человек, поэтому попросил эти два предмета, а не все содержимое моей лаборатории.

— Все равно мы этого не отдадим.

— Тогда я предложу обмен.

Я напряглась, теперь точно встревоженная. — Что у тебя есть такого, что я могу захотеть?

— Спроси у фейри, не потеряла ли она что-нибудь сегодня. — Его голос стал угрожающим, обещая что-то ужасное.

Что-то ужасное в виде украденного защитного кристалла. У меня задрожала рука, и я чуть не выронила телефон. Амалия побледнела, ее человеческие глаза светились зловещим, раскаленным синим светом, излучая ярость и силу. Она уставилась на телефон, как будто само его присутствие вызывало у нее отвращение. Энергия потрескивала вокруг нас, щелкая хлыстом и покалывая. Она танцевала во мне, как электрический ток.

Я видела Амалию разгневанной, но никогда такой разъяренной.

— Ты знаешь, что это за кристалл? — спросила я. Мне не нужно спрашивать доказательства, что кристалл у него. Мало кто знал о его существовании, не говоря уже о том, где он был спрятан.

— Конечно, знаю, — ответил Тэкери таким тоном, как будто я идиотка. — Я чувствую, как его сила зовет меня. Оно хочет быть освобожденным, мисс Стоун. Кристалл не так стабилен, как вы думаете.

По старой привычке я посмотрела на Вайята в поиске подсказки, у него всегда имелся план действий. Я словно снова стала охотницей, ищущей совета у своего куратора. Выражение его лица было пустым, с едва заметным намеком на гнев. Я могла видеть ярость, кипящую под поверхностью, и то, как упорно он боролся держать себя в руках.

— Где и когда? — спросила я в телефон.

— Через четыре часа, — пришел ответ. — Держи телефон при себе. Я позвоню вам, сообщу местонахождение через три с половиной часа и дам дальнейшие инструкции. — Он повесил трубку, прежде чем я успела произнести еще хоть слово.

Майло протиснулся вперед. — Нет никаких следов, — сообщил он. — Где бы ни был этот парень, он блокирует нас.

— Значит, мы просто даем этому психу то, что он хочет? — спросил Дэвид.

— Только если не останется других вариантов, — ответила я. — У него есть кое-что куда более опасное, чем два флакона с жидкостью.

— Ты не знаешь, что в этих двух флаконах.

— Нет, не знаю, но я чертовски точно в курсе, что в этом кристалле. И если мы проиграем, то охота на Падших покажется пустяком по сравнению с тем, с чем нам придется сражаться.

— И что это?

Я заколебалась. Во взгляде Амалии я не нашла ни разрешения, ни требования молчать. Дэвид сражался с нами в Олсмиле. Его куратор только что был убит. Он заслуживал знать, особенно если присоединится к поездке.

— Это демон. То, что Товин вытащил с другой стороны в Олсмиле, и то, что нам однажды едва удалось сдержать. Демон древний и хочет освободиться.

Дэвид моргнул. — Демон?

— Мы выслеживаем вампиров-полукровок, чтобы заработать себе на жизнь, Дэвид. Не говори мне, что это действительно шокирует тебя. Меня саму это когда-то шокировало, но мне нужно, чтобы он сосредоточился, а не обдумывал возможности.

Это сработало, потому что он пришел в себя. — Нет, не шокирует.

Я сунула телефон в карман джинсов и сделала шаг к Кисмет. — Материалы из Олсмила все еще находятся в учебном лагере, верно? — Она кивнула. — Супер. Хочешь отправиться в дорожное путешествие? Амалия?

Все еще разгневанная королева фейри обратила на меня свои ужасные глаза. — Я должна вернуться и доложить об этих событиях Совету фей. Я свяжусь с вами снова, когда приблизится час обмена, и предложу любую помощь, которая может вам понадобиться в это время.

— Дэвид, — сказала Кисмет, — можешь подбросить их обратно?

— Я бы хотел пойти с вами, — ответил Дэвид.

Кисмет приоткрыла рот, но колебалась с ответом. — Все в порядке. Феликс, возьми машину Дэвида и отвези Амалию и Диэма туда, куда им нужно, а потом встретимся у тебя дома.

— Конечно, босс, — сказал Феликс, хотя в его тоне сквозило раздражение из-за того, что его понизили до работы шофера.

Я не оглядывалась на Уиллеми, когда мы уходили. На самом деле я его не знала и больше скорбела о потере еще одного опытного куратора, чем друга. Но собиралась надрать задницу Тэкери за эту смерть.

* * *

На этот раз Дэвид ехал на пассажирском сиденье. Майло занял место позади Кисмет, так что мы с Вайятом сели вместе сзади. Мы не разговаривали, просто старались поддержать друг друга. Десять кураторов в городе знали друг друга, для них важно работать вместе, тогда как большинство охотников общались только с двумя своими напарниками по Триаде. Вайят и Кисмет наверняка тяжело восприняли убийство Уиллеми.

Я видела горе Вайята в напряженной линии его плеч и в том, как он сжал челюсти. И даже слышала, как он скрипел зубами. Он хотел взорваться или сломаться, но не мог позволить себе такой роскоши. Так что я сидела рядом, положив руку на его левое колено, молча его поддерживая. Это было все, что я могла сделать в течение получаса езды.

Учебный лагерь больше походил на тюрьму, чем на отель. Высокие стены под напряжением огибали весь периметр почти в две мили, а под ними тянулись глубокие укрепленные барьеры. Он располагался в долине почти в двадцати милях к югу от городской черты, рядом с грунтовой горной дорогой, на которой нет никаких указателей. В пятнадцати ярдах по дороге, окруженный густым подлеском и всевозможными минами-ловушками, находился первый блокпост — единственные ворота, куда можно попасть только по пин-коду. Они имелись только у кураторов; как только охотники закончили обучение, мы никогда не должны были возвращаться без сопровождения.

Как только Кисмет остановилась, чтобы ввести свой код, мой пульс участился. Я не возвращалась сюда с тех пор, как закончила свое обучение четыре года назад. Я пыталась забыть о людях, которым причинила боль, забыть свою собственную агонию.

Вайят выпрямился и накрыл мою руку своей. — Возможно, будет безопаснее, если ты затаишься, пока мы достанем флаконы, — сказал он.

Дэвид напрягся после того, как мы проехали через ворота. Левой рукой он с такой силой сжимал подлокотник, что сиденье дрожало. Даже Майло чувствовал себя неловко, ерзая на своем месте, когда внедорожник с грохотом мчался по грунтовой дороге к нашему личному аду.

— Может быть, нам всем стоит остаться, — сказала я, и Вайяту не пришлось спрашивать, кого я имею в виду. Он просто кивнул.

Подлесок внезапно расступился. За ним лежала залитая солнцем поляна.

Шесть зданий составляли основной комплекс, и на взгляд постороннего он выглядел как небольшой общественный колледж. Бетонные конструкции варьировались по высоте от одноэтажных до шестиэтажных. Они были чистыми и выкрашены в цвет слоновой кости, их простые жестяные крыши блестели на солнце. Окна, закрытые стальными решетками, не казались совершенно неуместными, учитывая внешнюю безопасность.

За этими шестью зданиями: общежитиями, столовой, лазаретом, классными комнатами, крытым спортзалом — тянулась полоса густых сосен. За ними, вне поля зрения, мы провели большую часть наших тренировок. Город-призрак для маневров и тактики, полосы препятствий для проверки рефлексов, бассейн для водных упражнений и игр на задержке дыхания, тир для ружей и арбалетов, мишени для метания ножей. Все, что нужно нашим тренерам для создания идеальных машин для убийств.

Мы держались подальше от комплекса. Кисмет припарковалась перед самым дальним от входа двухэтажным зданием размером с половину футбольного поля — одним из двух зданий, в которые стажерам вход запрещен. На его дверях были знакомые замки с клавиатурой, решетки на всех окнах, и здание выглядело тихим, словно морг. На самом деле весь комплекс казался странно тихим.

— Трумен, пойдем со мной, — позвала Кисмет, перебирая ключи. — Остальные, пообщайтесь немного.

Ей не пришлось просить дважды. Вайят сжал мое колено, а затем вылез вслед за Кисмет. Они исчезли внутри здания.

Дэвид повернулся лицом к нам. — Кому еще не очень комфортно здесь находиться?

Мы с Майло подняли руки. Я улыбнулась этой демонстрации солидарности.

— В тот день, когда вышел из этих ворот, — начал Майло, — я поклялся, что никогда не вернусь. А теперь что происходит? Я помогаю перемещать самых уродливых и жутких тварей из лесной лаборатории в отдел исследований и разработок.

Я вздрогнула от этих слов. — Я тоже никогда не хотела возвращаться. Думаю, я как бы сдержала это обещание, так как это не то тело, в котором тренировалась тут.

— Мы страдали, — сказал Дэвид. — Они не рассказывают о страданиях, когда предлагают приехать сюда.

— Большинство из нас не в состоянии отказаться.

— С другой стороны, — произнес Майло с фальшивой бравадой, — мы выжили — значит, мы счастливчики, верно?

Мы промолчали. Я дернула нитку в шве джинсов, желая скорейшего возвращения наших кураторов. Даже в лучшие времена не любила вспоминать прошлое, а учитывая нынешнюю компанию и местоположение, это определенно было в списке худших моментов.

— Другой твой товарищ по команде, — сказал Дэвид Майло, — потерял руку на прошлой неделе. Как он поживает?

— Выздоравливает, — ответил Майло.

— Это не просто, чувак. Он мог иметь в виду что угодно: трудно отрубить другу руку ради сохранения его жизни, или что тяжело жить с одной рукой. Майло не стал просить разъяснений, и комментарий на какое-то время повис в тревожной тишине.

Краем глаза я заметила движение. И повернулась к окну со стороны пассажира. Вереница из шести молодых людей, самые старшие из которых были подростками, бегали трусцой у края линии деревьев, во главе с пожилым мужчиной в синем спортивном костюме. Время физической подготовки. На пике своего развития я могла пробежать четырехмильный горный маршрут менее чем за двадцать минут. Я сомневалась, что смогу пройти тот же путь за два часа в этом новом теле.

Дело не в том, что я унаследовала тело в плохой физической форме, а в том, что оно не натренировано. Я была фигуристой, но подтянутой. Мои мышцы не гудели с той силой, которой я когда-то обладала, или той гибкостью, которую приобрела за шесть месяцев упорных тренировок. Я не надеялась снова вернуться к этому режиму, но теперь мне вроде как нравилась мягкость моего тела. Более округлые бедра, полная грудь, определенно более женственная. Впервые в жизни я почувствовала себя женщиной.

— Будь я проклят, — воскликнул Майло.

Он смотрел в окно со стороны водителя. Я прищурилась, проследив за его взглядом. В дюжине ярдов из столовой вышел мужчина. Одетый в знакомые черные брюки и белую застегнутую рубашку, он остановился на ступеньках и посмотрел в планшет.

Свет отражался от белокурых волосах красноречивого вербовщика, который выслеживал и доставлял стажеров в учебный лагерь. Человек, который договорился о моем освобождении из тюрьмы, пообещав более полноценную жизнь.

Бастиан.

Ублюдок.

Четыре с половиной года назад

Мы, трое охотников, затаили дыхание, пока Бастиан стоял на крыльце и читал на планшете, словно любое движение с нашей стороны могло привлечь его внимание. Не то чтобы он был страшным — совсем наоборот, учитывая его симпатичную внешность, легкое поведение и милый акцент. Через несколько месяцев после моей вербовки я узнала, что он родом из Украины. Я могла только догадываться о том, что пережили Майло и Дэвид. Я просто не хотела, чтобы меня заметили, из-за обиды на человека, который обманом втянул меня в эту жизнь.

Тяжелые тренировки — это еще мягко сказано, а последний экзамен даже не упоминался до тех пор, пока не истекли наши шесть месяцев тренировок. Бастиан просто забыл упомянуть «короткую, жестокую» часть описания нашей будущей карьеры. Он не прокомментировал недолгую продолжительность нашей жизни от двух до четырех лет после того, как мы вышли в поле. А о падших вообще не упоминалось!

Я взглянула на парней. По их лицам я поняла одно: если Бастиан подойдет, они, вероятно, изобьют его до потери сознания. Это будет правосудием за перенесенную боль, потерянные жизни и воспоминания обо всем этом кошмаре. Мне пришло в голову, что за последние четыре года я ни разу не видела Бастиана.

После того как он раскрыл тайну.

— Невероятно, — прошептал Майло.

— Что такое, чувак? — спросил Дэвид.

— Просто задумался о том, что половина людей, которых Бастиан приводит сюда, в конечном итоге мертвы.

— Технически это ближе к ста процентам, — сказала я. Оба они повернулись, чтобы посмотреть на меня. Я пожала плечом. — Большинство охотников умирают в течение трех лет. Вы не сможете выжить дольше.

— Если только мы не ты, — ответил Майло.

— Эй, я все еще технически мертва. Та девушка, что прошла здесь ад, давно умерла, и ее прах развеян по ветру. Я не просила, чтобы меня воскрешали, и задолбалась извиняться за это.

В машине повисла неловкая тишина. В следующий раз, когда я посмотрела, Бастиана уже не было, он ушел, вероятно, чтобы втянуть еще несведущих подростков в новую, короткую, полную боли жизнь. Мы отчаянно нуждались в новобранцах, так как количество обученных охотников уменьшалось с угрожающей скоростью.

Как только воздух во внедорожнике стал невыносимо душным, дверь здания распахнулась. Сначала появилась Кисмет, Вайят шел сразу за ней с какой-то сумкой для ланча в руках. Синий нейлон, квадратный, невзрачный. И в нем были наши козыри. Наши кураторы о чем-то разговаривали, но замолчали, открыв двери машины.

— Долго же вы, — сказала я, когда Вайят рухнул на сиденье рядом со мной.

Он положил сумку себе на колени, щеки его залились румянцем. — Потребовалось некоторое время, чтобы убедить Эриксона дать нам необходимое.

— Эриксон?

— Парень, который занимается исследованиями и разработками. — Он сказал это так, как будто я должна была точно знать, кто такой Эриксон. Я просто посмотрела на него. Охотникам запрещено входить в это здание, и никто не объяснил нам, что именно там происходит под широким названием «Исследования и разработки». Или кто там работал. Вайят наклонился ближе, пока его щека не коснулась моей, и прошептал: — Здесь они разработали антикоагулянты и осколочные патроны, которые мы используем в охоте.

Ясно. Я благодарна за информацию. И мне интересно, что еще Эриксон и его приятели готовили в этих стенах. Я снова обратила внимание на остальных пассажиров. Майло слишком быстро отвел взгляд. Скорее всего, он подслушивал с таким же любопытством и был раздражен тем, что я получила ответ, в отличие от него. Вайят уже нарушил правило, приведя в сюда беглеца, так что значит еще одно нарушение?

— У нас еще есть два часа до того, как Тэкери должен позвонить, — промолвил Дэвид. — Каков наш следующий шаг?

— Мы должны встретиться с Феликсом в его квартире, — ответила Кисмет. — И там мы будем сидеть сложа руки, пока не позвонит Тэкери. А потом составим план действий.

— Будем просто сидеть? — повторила я. — Все мы?

Она бросила на меня стальной взгляд в зеркале заднего вида. — Да, все мы. Потому что пока не знаю, что сказать начальству обо всем этом, я не упущу вас двоих из виду.

Я фыркнула, но не стала спорить дальше. По крайней мере, на меня не донесли сразу и не попросили Майло выстрелить мне в голову. Я смирилась с тем, что Кисмет и ее команда будут следить за мной, и устроилась поудобнее для долгой поездки в город.

Квартира, в которой жила Триада Кисмет, находилась на противоположной стороне Мерси-Лота, ближе к центру города и притоку Анджан. Их дом окружали другие дешевые многоквартирные дома, все из тех же кирпичных фасадов и дешевой штукатурки, что и пятьдесят с лишним лет назад. Крошечные террасы, на которых едва могут стоять два человека, защитные решетки на большинстве окон, оставленные без присмотра цветочные ящики и лужайки для детских игр.

Никто на нас не обращал особого внимания, когда мы шли за Майло через парковку к одному из пятиэтажных зданий. Кирпичи выглядели вымытыми, а тротуары аккуратно подметены. Никаких граффити, никаких проституток или бездомных, бродящих вокруг. Определенно шаг вперед по сравнению с местом, которое я когда-то называла домом. Мы прошли гулкий вестибюль мимо ряда металлических почтовых ящиков и поднялись на третий этаж.

Майло достал ключ, но дверь распахнулась прежде, чем он успел открыть замок. Квартира выходила окнами на парковку, так что Феликс, должно быть, заметил нас. Кисмет стояла позади меня и вошла последней.

Передняя комната представляла собой полный хаос: на диване и двух мягких стульях валялась одежда, у входа на кухню стояло мусорное ведро, переполненное пакетами еды на вынос, пустые бутылки из-под колы захламляли другие доступные поверхности. Однако более впечатляющим, чем эта катастрофа, был огромный — и уже десять лет устаревший — телевизор, задвинутый в дальний угол, и окруженный игровыми приставками.

Вайят сморщил нос и огляделся. Майло направился прямо в одну из задних спален, а Кисмет присела на угол дивана. Феликс прислонился к стене рядом с входной дверью, скрестив руки на груди, бросая вызов любому из нас прокомментировать их жилье.

Дэвид тихо присвистнул — Черт возьми, вы когда-нибудь слышали о домашней уборке?

— Я не ждал сегодня гостей, — ответил Феликс.

Одно лицо явно отсутствовало. — Тибальт дома? — спросила я.

— Ага. — Феликс указал большим пальцем на заднюю часть квартиры. — Он обещал не стрелять в тебя, если ты придешь.

Для незнакомца на улице это может показаться странным, но я улыбнулась. Я не ждала чьего-либо разрешения. Дверь в конце короткого коридора была полуоткрыта, из нее слышался тихий голос Майло. Я постучала костяшками пальцев по раме и стала ждать.

Майло появился передо мной и посмотрел на меня с кислым выражением лица. — Не утомляй его, — прошептал он, затем прошел мимо.

Я закатила глаза и проскользнула через полуоткрытую дверь в тускло освещенную спальню. Занавески были задернуты, и комната залита коричневатым светом. Две односпальные кровати стояли друг напротив друга, из единственного шкафа и комода вываливалась одежда. Я не видела Тибальта, пока он не вышел из тени в углу комнаты. Я испуганно отскочила в сторону. Его левая рука висела на перевязи, там, где должно было быть его предплечье виднелся пустой рукав.

— Кто-то должен прозвать тебя Леди-кошка, — сказал он. — У тебя девять гребаных жизней, не так ли? — В его голосе не слышалось ни насмешек, ни сарказма. Просто любопытство и что-то очень близкое к благоговению. Он наклонил голову, и я закрыла дверь.

— Мы ошибались, Эви.

Его слова словно отдавались во мне ударом железа, тяжестью и силой. Я ошеломленно смотрела на него, когда он сел на кровать. Он шаркал, как старик, постаревший и побитый. У меня разрывалось сердце от вида этого сломленного воина, с которым я не хотела бы сойтись лицом к лицу в прошлом.

— Мы все во многом ошибались, — ответила я.

— Однако нам следовало тебе доверять, когда ты попросила больше времени на фабрике. Мы должны были дать тебе время до полудня, как ты и хотела.

— Ты думал, что я предатель, Тибальт, и не ошибся. Я знала, что, если пойду за начальством, мне на шею повесят приказ о нейтрализации, но была так уверена… — Я уставилась на пол, чтобы не смотреть на Тибальта.

— Если бы мы выслушали тебя, может быть, эти люди не погибли бы в театре.

У меня закружилась голова. В конце концов, он жалел себя. — Слушай, приятель, — сказала я, направляясь к нему. — Ты не можешь изменить тот факт, что эти люди погибли. Было чертовски больно поджариться на фабрике картофельных чипсов, но я выжила. Я вовремя все сообразила, и в ту ночь мы спасли много жизней.

— Ты могла бы понять все раньше, если бы мы не…

— Прекрати это! — рявкнула я громче, чем хотела. — Мы с тобой делали свою работу. Тебе приказали остановить меня, потому что я представляла угрозу. Мне это не нравится, но все понимаю. И если тебе нужно это услышать, я тебя прощаю. Я выполнила свою работу, не умерев и остановив мудака, который устроил атаку. В ту ночь могло погибнуть триста человек вместо шестидесяти четырех.

Тибальт поднял глаза, вглядываясь в мое лицо, и я увидела, насколько он напуган. Он боялся, что его выгонят из Триад из-за травмы. Боялся потерять карьеру, которую построил, семью и жизнь, за которую так упорно боролся. Я плохо знала Тибальта Монахана — до последних нескольких недель почти не была с ним знакома — но поклялась себе, что сделаю для него все, что смогу.

— Знаешь, — произнес он, — иногда ты говоришь, как куратор. Уверена, что не борешься за повышение?

Я фыркнула. — Не в этой жизни, приятель. Я благодарна Триадам за свое обучение и полученные знания, но после того как все уладится, уйду отсюда. — Эти слова вырвались непроизвольно, подсознательно я давно приняла это решение. Хотела уйти от всего этого дерьма и попытаться быть нормальной, хотя бы ненадолго.

Если мы не найдем другой город с подключением к Разлому, то не сможем долго оставаться в стороне. Чалис, в теле которой я жила, уезжала отсюда на много лет, и потеря связи довела ее до депрессии, из-за которой она совершила самоубийство. У меня нет никакого желания упасть в эту яму или увидеть, как Вайят сделает то же самое. Мы уже умирали, так что хватит.

— Ты действительно думаешь, что они позволят тебе уйти?

Вопрос на мгновение повис между нами. Тибальт говорил не с насмешкой или сарказмом, и это чертовски хороший вопрос. Я пыталась однажды уйти, сразу после победы над Товином. Второй раз был, когда все думали, что я погибла при пожаре на фабрике. Оба раза не сработали.

— Что нам всегда говорили в учебном центре? — спросила я. — Работа заканчивается, когда мы умираем. Мне кажется, что мне дали уведомление об увольнении, но дерьмо продолжает происходить, чтобы вернуть меня обратно. Девушка, которую они обучили, из которой выбили все дерьмо и заставили убить другого человека, чтобы получить высшее образование, мертва. Я думаю, что Кисмет и начальству просто нужно смириться с этим.

Его лицо застыло, а щеки покраснели. — Твое тело умерло, но не ты сама. Посмотри на это с нашей стороны, Стоун. Словно где-то в воздухе плавает руководство с практическими рекомендациями, где говорится о том, как победить Триады и раскрыть правду о падших ничего не подозревающему миру. И мы не можем его отследить. Твои угрозы разоблачить начальство на прошлой неделе выбили почву у нас из-под ног. Ты не дала нам выбора, кроме как нейтрализовать тебя.

— Ты прав, — сказала я.

Он смотрел несколько долгих секунд, удивленно приоткрыв рот и не произнося ни слова. Тибальт не ожидал, что я с такой готовностью соглашусь.

— Я разговаривала сама с собой полдюжины раз, Тибальт. Искала любой возможный способ спасти жизнь Руфуса и ухватилась за очень плохую идею. У тебя не было выбора, и я это понимаю. И также понимаю, что у меня в голове все перепуталось. Но после того как разобралась в этом беспорядке, я поняла, что говорила серьезно. Я больше не наемник Триады. По крайней мере, в той форме, в которой они сейчас существуют. Потому что Леонард Колл был прав, сказав, что грядут перемены. Мы работали десять лет, но это не будет продолжаться вечно. Особенно с такой скоростью, с которой мы теряем людей.

Выражение его лица стало еще более жестким. — Да, Феликс рассказал мне о Уиллеми.

— Еще новичок, которого мы потеряли в театре, — продолжила я. — Шесть охотников, которых мы потеряли в Олсмилле, не говоря уже о всей Триаде Руфуса и моей. И еще один куратор, пока он полностью не выздоровел. Прямо сейчас мы истекаем кровью.

— Ты знаешь, как это изменить? — Уголки его рта дернулись. — Что-то более практичное, чем воскрешать наших потерянных друзей и наделять их сверхспособностями?

Я театрально вздохнула. — Вообще-то, нет. Но ты хочешь знать кое-что трагическое, Тибальт? Мне кажется, что вокруг меня крутятся все дерьмовые бури в этом городе. И на самом деле во мне нет ничего особенного. И мне просто не повезло, что у меня появились эти странные способности.

Совершенно случайно я не умерла в первый раз. В ту ночь, когда меня похитили гоблины, я пошла на встречу с информатором-горгульей по имени Макс, надеясь получить от него любую информацию о том, почему погибла моя Триада. Макс всегда помогал мне раньше. Той ночью он отступил и позволил гоблинам забрать меня. Если бы я пришла на несколько минут позже или раньше, или если бы Макс сделал что-то, чтобы помочь… Но я не могла изменить произошедшее и застряла в этом причудливом новом теле.

— Товин выбрал меня своей целью только потому, что знал, Вайят любит меня и согласится на заклинание, — призналась я.

— Нет другой причины? — Он задумчиво нахмурился, приподняв брови дугой. — Стоун, кто-то любит тебя настолько, что променяет свою свободу — черт возьми, свою душу — на то, чтобы дать тебе еще шанс на жизнь. Большинство из нас убило бы за такую любовь.

Я начала краснеть и попыталась сменить тему. — Твоя команда любит тебя. Только чертовски хороший друг отрубит тебе руку, но не позволит стать монстром.

— Да, я тоже их люблю, но не собираюсь целоваться с Майло за то, что он спас мне жизнь. — Тибальт не улыбнулся, но в его глазах блеснуло веселье. Он вспыхнул на мгновение, а затем померк, когда вернулась яростная твердость. — Кроме того, рано или поздно им придется заменить меня.

— Почему? Кисмет сказала, что ты пытаешься вернуться…

— В учебный лагерь? — он фыркнул. — Это в лучшем случае еще будет не скоро. У меня только одна чертова рука, Стоун. Меня вернут как стажера, и к концу первых трех месяцев я буду мертв. То дерьмо, через которое нас заставили пройти, полоса препятствий… Я в порядке, но больше не могу с этим справляться.

Мысль о том, чтобы поставить ветерана с почти четырехлетним стажем в один ряд со стажерами, привела меня в ярость. Так тренеры фактически говорят о том, что он больше не стоит усилий. Я постаралась расслабиться до того, как что-нибудь сломаю. — Как насчет того, чтобы пережить нынешний кризис? — сказала я. — Тогда мы поговорим об альтернативных вариантах карьеры?

Он нахмурился. — Ты открываешь собственную Триаду фрилансеров?

— Вовсе нет, но уверена, что Майло спас тебе жизнь не только для того, чтобы тебя вышвырнули. Итак?

Он кивнул. Решив, что разговор закончен, я направилась к двери. На полпути меня осенила самая странная мысль. Что-то, о чем задавалась вопросом в прошлом, но у меня никогда не было возможности задать вопрос вслух. — Я должна спросить еще об одном.

— О чем? — Он заинтересованно склонил голову.

— О чем думали твои родители, когда назвали тебя Тибальтом?

На долю секунды он ошеломленно смотрел на меня, а затем улыбнулся. — Я выбрал имя из книги Шекспира в одиннадцать лет. Мне понравилось, что он был принцем кошек.

— Ты сменил имя в одиннадцать лет? Почему? — Я ничего не знала о его прошлом. Черт, он тоже ничего не ведал о моем. Так было всегда — Триады не должны дружить.

— Я сам выбрал свое имя. Раньше у меня его не было.

— Кто же тебя воспитал? Волки?

— Что-то вроде того.

Я хотела узнать больше подробностей, но в дверь тихо постучали, и в следующую секунду она открылась. Майло просунул голову внутрь. — Время обеда, дети.

Тибальт застонал. — Я не…

— Джина сказала, что если ты не вытащишь отсюда свою задницу и не съешь что-нибудь, она свяжет тебя и затолкает тебе еду в глотку.

Я пыталась скрыть свой смех за кашлем. Тибальт уставился на меня. Вскоре мы втроем присоединились к остальным. На обеденном столе стояли две буханки хлеба — ржаной и пшеничный — банка майонеза, листья салата и несколько пластиковых контейнеров с мясными деликатесами и сыром. Вайят и Феликс сидели на противоположных концах дивана и уже жевали бутерброды.

Кисмет протянула тарелку Тибальту. На ней лежал аккуратно сделанный бутерброд, разрезанный на четыре треугольника, каждый из которых скреплен зубочисткой. Материнская забота, с которой Кисмет крутилась вокруг своего раненого охотника, не вязалась с напористым куратором, которым она являлась в поле.

— Я тоже получу бутерброд? — спросил Майло.

— У тебя две руки, — парировала Кисмет.

Майло выглядел подавленным. Тибальт рассмеялся, ткнул друга локтем в ребра и направился к дивану со своим обедом. Я потянулась за ржаным хлебом. С таким же успехом можно съесть что-нибудь, прежде чем весь мир рухнет.

Примерно за пять минут до ожидаемого звонка я стояла в ванной, упираясь руками в фарфоровую раковину и глядя на себя в зеркало. Я нервничала и была не в себе. Я попадала в неизвестные ситуации раньше, сталкивалась с неизвестными врагами в одиночку и даже занималась одной особенно неприятной ситуацией с заложниками, в которой участвовал мой покойный напарник Эш и три полукровки. У меня нет причин так бояться этого телефонного звонка.

Нет, это неправда. У Тэкери было кое-что ужасное, и если его освободить, этот город может рухнуть. Он хотел, чтобы мы дали ему два неизвестных флакона с жидкостью для его собственных неизвестных целей. В неизвестном месте и неизвестно зачем.

Я ненавидела слово «неизвестный».

Я плеснула прохладной водой на лицо и вытерлась полотенцем. По сравнению с остальной частью квартиры, ванная была странно опрятной. Думаю, что у них имелись некоторые стандарты чистоты, когда дело дошло до их тела. Даже на зеркале не виднелись пятна от воды или зубной пасты. В моих глазах застыло напряжение, губы сжались так сильно, что почти исчезли с лица. Это лицо было знакомым и чужим одновременно. Иногда я все еще глядела в зеркало и ожидала увидеть свое прежнее лицо: светлые волосы, коротко и неровно подстриженные, большие голубые глаза, бледная кожа. Не та темноволосая фигуристая женщина с веснушками, в теле которой я живу почти две недели.

Дверь открылась и закрылась. — Ты в порядке? — спросил Вайят. Он встал позади меня, и наши взгляды встретились в зеркале.

— Если я скажу «да», ты мне поверишь?

— Когда ты сгорбилась над раковиной, как будто тебя стошнит, нет, не поверю.

— Что произойдет, если мы не вернем кристалл?

— Мы справимся.

— Справимся? — Я повернулась в крошечном пространстве, длинные волосы хлестнули меня по лицу. — Я видела эту сущность в теле Товина, Вайят. Я никогда не была так напугана, как тогда, когда смотрела ему в лицо и знала, что он может сломать меня пополам, прежде чем успею моргнуть. Это самый уродливый, самый злой монстр, которого я когда-либо видела. Мы не можем просто справиться с этим.

Он обхватил мое лицо теплыми руками. Я взяла его за запястья. Его внешнее спокойствие помогло, хотя представляла, что у него тряслись поджилки так же сильно, как и у меня. Никто больше не видел одержимого эльфа, мое описание не охватывало всего ужаса. Вайят не мог понять.

— Мы справимся с этим. — Каждое его слово прозвучало как обещание, нежное потрескивание энергии кружило вокруг нас. Я пыталась поверить в это обещание.

Затем зазвонил проклятый мобильник, и мой желудок сжался. Мы разошлись. Я вытащила телефон из кармана джинсов и направилась обратно в гостиную. На меня уставились пять пар глаз.

— Ты довольно пунктуальный, не так ли? — спросила я вместо приветствия.

— Я хочу вернуть свою собственность, — ответил Тэкери по громкой связи. — Флаконы у тебя?

— А ты как думаешь?

Кисмет посмотрела на меня, одним взглядом требуя не злить плохого парня. Я проигнорировала ее.

— Я думаю, вы слишком умны, чтобы не достать флаконы, — сказал Тэкери. — И я также был бы признателен за простые ответы на простые вопросы. Ты же знаешь, где находится пешеходный мост на Уортон-стрит?

А кровь у гоблина пурпурная? — Да.

— Будь в центре пешеходного моста с видом на реку через полчаса. Будь там одна. И когда я говорю одна, имею в виду никого в радиусе полумили от тебя. У меня есть взрывчатка, прикрепленная к топке офисного здания на окраине города, и я без колебаний взорву ее, если заподозрю, что за тобой следят. Ясно?

— Ясно, — ответила я. Мое сердце колотилось так сильно, что наверняка он все слышит на том конце провода. Я шла одна и без прикрытия. Черт возьми.

— Я же не должен напоминать тебе, чтобы ты принесла мою собственность?

— Я принесу это. Только не забудь мой кристалл.

— Я человек слова, Эвангелина. Обмен состоится по договоренности, но на моих условиях. Приходи к мосту. — И он повесил трубку.

Я едва сдерживала дрожь в руке, когда убрала телефон. — Думаю, он серьезно, — сказала я, но шутка не удалась.

— К западу от реки есть несколько зданий с хорошим обзором, — произнесла Кисмет. — И они находятся за установленной им границей в полмили, так что мы можем вести за вами визуальное наблюдение на мосту.

— А как насчет звука? — спросил Дэвид. Он выглядел испуганным, но решительным.

— Он, вероятно, обыщет меня, так что я не могу рисковать, — сказала я. — Думаю, нам пора в путь. Мне придется пройти часть пути пешком. Дэвид и Вайят могут подбросить меня, а потом останутся на этой стороне реки. Кисмет, ты и мальчики доберетесь до точек обзора.

Она кивнула.

Мы собрали все необходимое. В это утро я ушла из квартиры без оружия, поэтому взяла охотничий нож из тайника Тибальта и засунула его за ремень на ботинке. Возможно, Тэкери найдет его, но мне нужно какое-то оружие.

На выходе я оглянулась на Тибальта. Он коротко кивнул, и я увидела разочарование в его глазах. Он ненавидел оставаться позади. А я ненавидела оставлять его там. Но пока он должен был остаться. Я подмигнула с большей уверенностью, чем чувствовала, и последовала за остальными на стоянку. И тут со зловещей ясностью поняла, что Амалия так и не позвонила.

Однако у меня не было времени беспокоиться о ней. Мы собирались обменять неизвестного дьявола на уже нам знакомого.

Вайят остановил машину Дэвида в оговоренном месте. Я сидела впереди на пассажирском месте с переносным холодильником на коленях. Дэвид на заднем сиденье постоянно ерзал, как гиперактивный ребенок, переевший сладкого. Нашей целью была небольшая стоянка продуктового магазина чуть более чем в полумиле от реки. Отсюда нет визуального обзора, но это более прямой путь к мосту, если Кисмет позовет.

Движение на дороге было небольшим, и мы слишком быстро доехали, свернув на стоянку. Я проверила время, у нас оставалось пятнадцать минут до встречи. Вайят припарковал машину на место возле входа. Я несколько раз посещала этот магазин, в основном покупая холодные газированные напитки и закуски. Этот магазин находился в нише между более новыми зданиями, с рядом стеклянных окон, заклеенных пожелтевшей рекламой. Из магазина вывалились трое подростков с банками колы.

— Мы сможем добраться туда за три минуты, — сказал Вайят.

Мне бы это принесло не очень много пользы. Но я все равно улыбнулась. — Я знаю. И обещаю постараться обуздать свою саркастическую натуру.

— Хорошая девочка.

Мы обменялись взглядами, в которых было так много слов: удачи, «я люблю тебя», будь осторожна и многое другое. Я схватила его за воротник рубашки и потянула к себе. Поцелуй получился коротким. В нем не звучало до свидания, просто до скорой встречи. Я оттолкнула Вайята, схватила холодильник и выпрыгнула из машины. Не оглядываясь, я зашагала по Уортон-стрит к Блэк-Ривер.

С каждым шагом во мне рос страх. Я пыталась его обуздать, уверяя себя, что все будет хорошо. Но знала, что это пустые слова. Мне просто придется довести дело до конца. Получить кристалл в целости и сохранности, а затем беспокоиться о том, как поймать Тэкери.

Впереди показался мост, весь из серой стали и опор. Последний раз я проходила по нему десять дней назад, примерно через час после моего воскрешения. На этой стороне реки располагалась железнодорожная станция, десятки железнодорожных путей пересекали песчаную почву крест-накрест и доходили до самого берега реки. Вдоль нескольких неиспользуемых путей стояли брошенные товарные вагоны, потрескавшиеся и покрытые пылью. Здесь я охотилась на многих полукровок. Это было их излюбленное место кормежки в течение многих лет, пока Джесси, Эш и я не начали его патрулировать.

Я шла спокойно, подходя к мосту. Слабый запах моторного масла смешивался с запахом грязной реки. После каждой проехавшей мимо машины легкий ветерок шевелил мои волосы. Я продолжила путь за железнодорожную станцию, к бурлящей сланцевой воде внизу. Дошла до места назначения за несколько минут до начала встречи и остановилась, оглядываясь по сторонам. Машины ехали как обычно, двигаясь на восток и запад через мост. Но не было ни одного пешехода в любом направлении.

Как, черт возьми, он собирался сюда добраться? Прилететь?

Зазвонил телефон. Я открыла его, не заморачиваясь с динамиком. — Опаздываешь? — спросила я.

— Нет, это ты пришла рано. Посмотри в сторону железнодорожных депо, Эвангелина, рядом с деревьями у кромки воды. Четверть мили дальше.

Я покосилась на густые чахлые деревья, что росли по периметру северной границы депо. Что-то блеснуло на солнце, сигнализируя мне. — Вижу.

— Иди ко мне.

— Что?

— Я хотел, чтобы обмен произошел без свидетелей. Я знаю, что ты можешь оказаться здесь через мгновение. Другие видели твой дар, и теперь я желаю взглянуть.

Сукин сын. Я отложила телефон и уставилась на указанное место. Я не могла никого видеть, только деревья и коричневую грязь. Я сосредоточилась на одном месте, отодвинула в сторону беспокойство и поискала в душе немного одиночества — мой эмоциональный доступ к силе Разрыва. Я поймала его и проскользнула внутрь. Ощущение того, как мое тело разлетается на атомы, а потом соединяется снова, было знакомым, но новым при каждом случае. Тупая боль поселилась между моими глазами, когда я телепортировалась на железнодорожной станции.

От вони жира и угля начинало тошнить, а рев реки стал громче. В десяти футах от крутого обрыва до бурлящей воды меня отделяла каменная стена. Корявые деревья впереди дразнили меня серыми ветвями без листьев.

Он не появился из-за деревьев, как я ожидала. Он обошел их, непринужденно, как человек на воскресной прогулке, такой же как и на фотографии. Высокий и худощавый, он был одет в длинное темно-синее пальто до середины икры. Пыль покрывала его кожаные туфли и края брюк. Его глаза блестели мальчишеским озорством, словно он готов рассмеяться над любой шуткой, смешная она или нет.

Тэкери не был похож на человека, который перерезал другому человеку горло, слил его кровь, а затем пригвоздил тело к стене. С другой стороны, смотря на мое бывшее тело сиротки, никто бы не подумал, что я могу сломать им шею без особых усилий.

— Великая Эвангелина Стоун, — произнес Уолтер Тэкери с ноткой юмора в голосе. — Трюк с телепортацией впечатляет. Браво.

— Покажи мне кристалл, — потребовала я.

Он цокнул языком. — Не стоит спешить по этому поводу. Это простая деловая сделка. И пока что ты выполняешь свою часть сделки.

— Я обычно делаю то, что мне говорят, когда такие придурки как ты угрожают невинным людям. Ладно, мне стоило поучиться, как вести переговоры с плохим парнем.

— Мы все делаем то, что должны, чтобы обеспечить свое выживание. А теперь, пожалуйста, покажи мне мою собственность.

— Ты собираешься показать мне кристалл?

Он пожал левым плечом, затем потянулся к правому карману. Но вместо кристалла он достал пистолет. Нет… Я пристально посмотрела на него, когда он поднял оружие, направив ствол мне в сердце. Это был транквилизатор. По крайней мере, это означало, что он не хотел моей смерти.

Я поставила холодильник на землю и расстегнула молнию. Повернула его так, чтобы он мог видеть два стеклянных контейнера, аккуратно упакованных в вату. Тэкери ухмыльнулся и затанцевал на месте, что выглядело нелепо для взрослого мужчины.

— Отойди, пожалуйста, — попросил он.

Я послушно отошла на пять длинных шагов от холодильника. Тэкери свистнул. Кто-то еще вышел из-за деревьев. Потрясающе.

Незнакомец был худым, светловолосым и едва ли ему исполнилось шестнадцать. Джинсы и футболка мешком болтались на его жилистом теле. Он держал голову низко и не смотрел прямо на меня, когда подошел, держа что-то похожее на голубой шелковый шарф. Тэкери взял у мальчика шарф, затем развернул его и подошел к холодильнику. Я чуть не заплакала от облегчения, когда он положил в грязь пульсирующий черный кристалл и поднял холодильник. Тэкери не отступил, просто мгновение смотрел на кристалл. Тот казался живым, что-то зловещее заперто под его твердой поверхностью, жаждущее освобождения.

— Эта штука должна быть лучше защищена, — сказал он.

— Ты чуть не выпустил эту чертову штуку в мир, придурок.

— Но ты пришла, как чемпион, и спасла всех нас, ведь правда? Я чувствую, что должен поблагодарить тебя за это.

— Да? Если хочешь поблагодарить меня, то расскажи, что такого важного в этих флаконах.

Он повесил ремешок холодильника на свою правую руку, ни разу не опустив пистолет. Странно, что у его приспешника не было никакого оружия, кроме угрюмого выражения лица. Левой рукой Тэкери вытащил больший из двух флаконов, наполненный желеобразным красным веществом. — Это, мисс Стоун, мое величайшее творение на сегодняшний день. С его помощью я планирую заработать много денег для дальнейшего финансирования своих исследований.

— Твои исследования по созданию монстров?

— Нет, конечно. Они были просто средством для достижения цели. Мне удалось изолировать паразита в слюне вампира и удерживать его в похожем на кровь веществе, чтобы использовать как оружие. — Он помахал красным флаконом.

Я внутренне содрогнулась. О боже мой.

— Мне нужен был второй образец, — продолжил он.

— Что случилось с первым образцом?

Я почувствовала укол еще до того, как услышала выстрел и посмотрела вниз. Из моей груди, прямо над сердцем, торчал дротик с наконечником из пера. В меня словно впрыснули кипяток. Я упала на колени от натиска боли, задыхаясь, слишком ошеломленная, чтобы думать.

— Первым образцом, — сказал Тэкери, тьма сменила солнечный свет в его голосе, — я только что выстрелил в тебя. У тебя есть исцеляющие способности, так что считай себя моей новой морской свинкой.

Мои легкие сжались. Бушующий жар в груди опустился в живот, вызывая судороги в мышцах. Мои руки и ноги тряслись, дрожь пробегала вверх и вниз по спине.

Другой флакон с янтарной жидкостью упал на землю передо мной. — Это экспериментальный антибиотик, нацеленный на паразита. Удачи.

Я уставилась на флакон. Жар обжег кончики пальцев и ударил по коленям. Экспериментальный. В горле у меня появился вкус крови и желчи, я чувствовала себя вулканом, готовым выплеснуть лаву из макушки своего черепа.

Черт возьми, это то, что чувствовал Алекс, когда становился полукровкой?

Я попыталась поднять флакон, но мои пальцы не слушались. Я бы никогда не смогла его открыть. Мое горло сдавило, но не могла сглотнуть. Я должна была что-то придумать, черт возьми.

Я ударила рукой по флакону. Стекло разбилось, порезав кожу и мышцы. Жидкость оказалась холодной, ледяная вода на моей ладони. Сначала ничего не происходило, а потом я почувствовала только боль разорванной плоти. Меня душил истерический смех. Я потянулась к ножу на лодыжке. Мне придется достать его и перерезать себе горло, или упасть на него грудью, сделать что угодно, чтобы умереть.

Я не хочу становиться полукровкой. Я не буду одной из них.

— Вайят! — закричала, леденея от страха. Дрожащими пальцами наконец схватила рукоять ножа. Вытащила из ножен.

Чалис однажды перерезала себе запястья и покончила с собой. Я тоже могу это сделать. Прекратить боль, пока она не убила меня. Повторить путь Чалис.

Все мое тело содрогнулось, и я упала. Нож откатился в сторону. Агония вспыхнула во мне. Я свернулась в клубок, боясь, что взорвусь, если не сделаю этого. И расплескаю свои внутренности по всему грязному депо. У меня болели зубы. Глаза горели. Голова была словно в огне. Я разбила свой череп об землю. Боль длилась недолго, и этого было недостаточно. Попробовала снова, перед глазами замигали красные огоньки, но я не потеряла сознание.

Я услышала крики, стук шагов. Нет, я должна умереть, прежде чем убью их. Обернусь и убью их, как Джесси убил Эш. Я не буду этого делать. Не могу.

Я подняла голову, наклонила ее в сторону и изо всех сил ударилась виском о землю. Перед глазами затанцевала тьма, и сквозь шум в ушах услышала Вайята: — Я держу тебя, Эви.

Я чувствовала запах крови. Страх. Пот. В основном кровь. Вокруг. Вверху, внизу, внутри меня и внутри них. Горячая плоть подошла близко. Я щелкнула зубами, надеясь укусить. Послышался крик.

— Держи ее!

— Никаких цепей. Не смей связывать ее!

Все болело. Даже ногти на ногах, волосы, глаза, даже между ног. Особенно там. Над кровью я чувствовала запах мужчины. Все во мне пульсировало, я не могла пошевелить руками, чтобы коснуться себя. Не было никакого облегчения. Я завыла.

— Если ты не можешь сделать это…

— Никто не убьет ее. Твою мать, ты слышишь меня?

Его голос. Я хочу его. Я качнулась в его сторону. Я не могу хорошо двигаться. Что-то удерживало меня на месте. Я дернула бедрами, завывая, потянулась к тому, чего не могла достать. Он остановит пульсацию, если я смогу добраться до него.

Перед глазами танцуют черные точки. Все медленно принимало форму. Я вижу лица. Алекс, парень-качок, парень с татуировками, даже безымянный полукровка, превративший Джесси. Десятки других смотрят на меня, облизывая клыки, и приветствуют меня дома. Приглашали меня во тьму. В прохладу, где нет боли.

Алекс взял меня за руку и сжал пальцы. — Это не будет больно, детка, мы не чувствуем такой боли. Не сопротивляйся, будь со мной. Пора отдыхать, детка.

Я не твоя детка! Кажется, я кричу эти слова, но не уверена. Мой кулак попадает в чью-то плоть. В плоть! Я бью снова, надеясь схватить кого-то. Но меня снова держат. Твою мать!

«Я трахну тебя, — сказал Алекс. — Если ты именно этого хочешь. Хватит бороться с тьмой. Прими это, и ты сможешь присоединиться ко мне. Мы можем быть вместе. Любить друг друга. Чалис, пожалуйста».

Я покачала головой, пытаясь закрыть уши, но не могу пошевелиться. Я не Чалис. Он хочет Чалис, а не меня. Я не хочу трахаться с Алексом. Я хочу кого-то другого. И он не захочет трахать меня, если я буду во тьме.

«Чалис!» — зовет Алекс.

Убирайся из моей гребаной головы!

Лица превращаются в черные пятна. Капли, которые сжимаются, падают друг на друга, как капли ртути. Одна капля, темная, как полночь, страшная, как ад. Этот ад манил холодным пальцем. Открыл свою зияющую пасть, приветствуя меня. Тепло и темнота — это так легко.

Боль, свет и он. Не легко. Я хочу его. Мне он нужен.

Вайят!

Голоса появились снова. Я напряглась, стараясь их расслышать, выбраться к ним, подальше от черной капли. Она преградил мне путь, бормоча свои слова. Это сеть удерживала меня, не давая пройти.

— …долго ли нам ждать?

— Будем ждать столько, сколько потребуется. Она вернется.

— Ты этого не знаешь.

— Знаю.

Он все еще здесь. Держи меня, не отпускай. Я потянулась к черной сети, сжала пальцами ее соблазнительное тепло. И меня наполнил мир. Сила зарядила меня энергией. Я почувствовала запах крови, пота и секса. Я хотела этого. Все это. Черная сеть обещала, что я это получу, если сдамся ей.

Она начинает закручиваться вокруг меня, как бабушкина шаль. Такая милая, такая любящая. Обнимает меня, как любовник.

Не мой любовник. Он не захочет, чтобы я оставалась в темноте, какой бы теплой и могущественной я ни была. Он просто не захочет меня. Он скорее умрет, чем останется жить здесь, в теплой темноте со мной. Я не хотела быть здесь без него.

Шаль затянулась, связывая меня словно кокон. Я ищу силы, поощрение. Что угодно, лишь бы разбить этот кокон. Чтобы вырваться из тьмы, в которую я позволила себе ускользнуть.

— Посмотрите на ее волосы.

— Нет.

— Посмотри правде в глаза, Вайят, она ушла!

— Я здесь, я здесь! Вытащите меня отсюда, пожалуйста! Слишком много запахов. Слишком много страха. Это больно.

Темная шаль вздрогнула. Ей не нравился страх. Она разрушила страх и уничтожила. Я погрузилась глубже в себя, ища страх. Воспоминания. Что угодно, лишь бы вырвать эту тьму из моего тела.

Дальше, в прошлое. Мужчина-гоблин опустился на матрас, на котором я лежу, ожидая смерти. Вайят упал посреди битвы, истекая кровью в течение получаса. Жизнь с таким количеством одиночества и ярости, что я скорее перережу себе запястье, чем вынесу еще один день. Стану одним из монстров, которых я так ненавижу.

Черный кокон вздрогнул и начал слабеть.

— Держи его, черт возьми!

— Нет, Джина! Остановись! Пожалуйста!

Они причиняют тебе боль, Вайят. Почему?

Я увидела жизнь без него, остаток дней в одиночестве.

— НЕТ! Мой крик подобен удару в колокол. Кокон разбился. Тьма упала визжащими осколками, исчезая при падении. Я помчалась к свету, к леденящему холоду, боли и пульсации. К телу, горящему от лихорадки, измученному ознобом, настолько плотно закутанному в простыни и одеяла, что едва могу пошевелиться. Мои руки не могут защитить. Ноги не могут бить.

Но я могу пошевелить своим ртом. Сквозь боль и обжигающую сухость в горле выдавливаю слова: — Остановитесь, пожалуйста.

— Джина, послушай ее!

Я почувствовала руки на моем лице, но они не принадлежат ему. А кому-то другому. Они открыли мои веки. Я чуть не ослепла от яркого света. Но я держусь. Пусть смотрят. Лишь бы не убили. Мои веки отпустили. И я с удовольствием закрываю глаза. Слова превратились в смутный гул. Мне слишком больно слушать. Все исчезло.

Я упала в добрую тьму и заснула.

Сознание начало прокрадываться крошечными ножками, прогоняя холодное одеяло черноты, в котором я застряла. Я спала неглубоким сном без сновидений. Застряла где-то между бодрствованием и сном, где резкие запахи крови и желания задерживались на периферии мыслей. По мере того, как приходила в себя, я начала ощущать свое тело.

Точнее то, что не могла им пошевелить. Я проверила свои руки и ноги, но безрезультатно. Ноги были сведены вместе, а руки по бокам. Как у мумии. Я заставила себя открыть глаза и увидела незнакомый потолок из темного, грубо сколотого дерева. Незнакомые запахи сосны, земли и горящего дерева пронизывали обшитую темными панелями комнату со старинным комодом, картиной заката, написанной акварелью, и единственной дверью. Безмятежность была в этой комнате, но не во мне. Все мое тело было завернуто в чертову простыню, словно в смирительную рубашку.

Какого черта? Ой, точно. Я почти стала полукровкой.

Сдавленный всхлип застрял у меня в горле, за ним последовал пронзительный крик. Сейчас не время для нервного срыва, но я находилась одна и в незнакомом месте и не могла сдержать эмоции. Мое тело дрожало. Всхлипы превратились в вой.

А потом появился Вайят, он обхватил руками мое лицо и посмотрел на меня сверху вниз. Его глаза покраснели и опухли, под ними темные круги. Он давно не брился и тяжело дышал через рот. Я попыталась успокоить свои крики, и мне удалось лишь превратить вопли в безмолвные рыдания.

Вайят не держал меня, но я хотела, чтобы он меня обнял. Вместо этого давление вокруг моего тела ослабло. Импровизированная смирительная рубашка упала, высвободив мои руки, которыми я едва могла двигать. Но это не имело значения. Вайят поднял меня, прижал к себе, и я всхлипнула, уткнувшись ему в шею. Я рыдала из-за того, кем почти стала, и из-за страха, который Чалис когда-то чувствовала перед жизнью, а я отчаянно не хотела умирать. Вайят гладил меня по спине и рукам, ворковал нежные слова, успокаивая.

Я плакала, пока не заснула, потому что когда проснулась в следующий раз, мы лежали рядом в постели, моя спина была прижата к его груди. Меня не завернули в простыни, вместо этого осторожно укрыли тяжелым одеялом. На мне были только длинная футболка и трусики. Я в безопасности с Вайятом и очень похожа на человека.

Я затряслась от смеха.

— Эви? Руки вокруг моей талии напряглись.

— Я рада, что жива, — выдавила я сквозь смех. Мой голос был хриплым, в горле пересохло.

— Я тоже.

Неожиданная истерика утихла через несколько минут. Я повернулась лицом к нему, легко двигаясь на большой кровати. Глаза Вайята цвета оникса словно пригвоздили меня к кровати и не отпускали. И я совсем не была против. Каждая мышца болела от усталости, как будто меня раздавило паровым катком.

— Я чуть не осталась там.

— Я знаю, — ответил он с каменным лицом.

— Сколько?

— Ты сражалась с ядом шесть дней.

Мой рот открылся, я не верила своим ушам. Шесть дней была в аду и вернулась обратно. Боролась за контроль над своим телом и разумом. Выражение его лица не изменилось. Шесть дней. — Где мы?

— В охотничьем домике к северу от города. Тибальт знает парня, который приезжает сюда осенью, и Джина сказала, что останавливалась здесь раньше. Нам нужно было безопасное место, подальше от людей. Ты не переставала орать, драться с нами… — Он сжал челюсти. — Сначала она хотела приковать тебя.

Я вздрогнула. — Ты придумал трюк с простынями?

— Да, и это едва сдерживало тебя. Каждый раз, когда один из нас подходил слишком близко, ты пытался нас укусить. Ты меня несколько раз оттолкнула. И Дэвида тоже. Финеас единственный, кто был достаточно силен, чтобы удержать тебя. Твои волосы немного изменились, но вернулись к своему цвету. Ты дралась и выкрикивала самые ужасные вещи, потом плакала и снова кричала. Замолкала, а потом начинала все сначала.

— Целых шесть дней. — Я могла только представить, что говорила вслух под действием яда из слюны вампира. — Кажется, я помню какие-то голоса. Однажды ты сказал Джине остановиться.

Ярость зажгла огонь в его глазах. Я не могла себе представить, с каким трудом ему удавалось сдерживать свой гнев. — В конце твои глаза изменились. Ей этого было достаточно. Она… Джина сказала, что либо я это сделаю, либо она.

Я сглотнула, стараясь побороть тошноту. Джина уже второй раз пыталась меня убить. — И?

— Я сказал ей идти к черту, что никто не убьет тебя. Сначала им придется переступить через мой труп. У нас была небольшая потасовка.

— Вы с Кисмет подрались?

Он коснулся уголка правого глаза. Когда присмотрелась, то заметила темный синяк. — Ага. Она подошла к тебе с ножом, а ты просто встала и закричала, как будто знала, что происходит. Но это была ты, Эви, а не человек, который кричал на нас всю неделю. Ты.

— Вовремя.

— Ты так думаешь? — Он погладил меня по щеке, легким, как перышко, движением. — Твои глаза снова изменились. В конце концов, Джина сдержала обещание не убивать тебя, пока ты не очнешься и не подтвердишь, что нормальная.

— Это хорошо. Подожди, ты сказал Финеас?

— Да, он пробыл здесь большую часть недели. Когда ты вчера проснулась, я отправил его домой принять душ и немного поспать. Он должен вернуться сегодня позже.

Меня удивило, что Финеас эль Чимал, один из последних выживших оборотней Кони в городе, был здесь всю неделю. Хотя мне не стоило удивляться. Его верность непоколебима, его сердце искренне. — Кисмет была здесь все это время?

— Большую часть времени. Она то возвращалась, то уходила со своей командой, так что мы никогда не оставались одни. Дэвид и Тибальт тоже были здесь часто. Мы никому не сказали. Пока об этом не знает никто за пределами нашей группы.

Их усилия поразили меня. Шесть дней ожидания, пока я либо изменюсь, либо умру. Они принесли меня в хижину в лесу, как заговорщики. Хранители смертельной тайны. — Как долго я спала на этот раз?

— Примерно день с тех пор, как ты впервые проснулись, Так что в общей сложности прошла неделя.

— Святой ад. — Я провела ногтями по густой щетине на его щеках. — Тебе нужно побриться.

— Тебе не нравится мой вид дикого горца?

Я изогнула бровь. — Наверняка щетина будет колоться, когда я тебя поцелую.

Он прижался своим лбом к моему. Наши носы соприкоснулись. — Не искушай меня.

— Почему?

Идеальный вопрос. Его рот прижался к моему. Это был целомудренный поцелуй, хотя мне хотелось его углубить. Я только что вышла из недельной комы, и у меня отвратительное дыхание. Как и ожидалось, его усы задели мои щеки, восхитительно покалывая кожу.

— Все еще хочешь, чтобы я побрился? — спросил он, отстраняясь.

— Определенно, горец. — Я прочистила горло, отчаянно нуждаясь в стакане воды. — Мы что-нибудь слышали о Тэкери с тех пор, как он меня подстрелил?

— Нет, — прорычал он.

Это меня удивило. — Он пришел не один. С ним был какой-то подросток. Трудно сказать, кто он такой, и Тэкери нас не познакомил. Но признался, что у него есть еще одна доза того, чем он в меня стрелял. Эта жидкость от паразитов в слюне вампира. И что он собирается использовать ее для того, чтобы получить то, что хочет. На мне Тэкери провел тест.

Вайят оперся на локоть. — Он сделал оружие из яда вампиров?

— Да, он так сказал. Еще добавил, что второй флакон, о который я порезала руку, был противоядием.

— Это не противоядие. Люди Эриксона проверили образец. Это отслеживающий краситель, похожий на тот, что мы используем, но диапазон действия гораздо меньше. Эриксон оценил расстояние для отслеживания примерно в пятьсот футов.

И я сунула свою руку прямо в него. Замечательно. — Мог ли Тэкери использовать его, чтобы выследить меня здесь?

— Вряд ли. Тебе понадобилась бы более высокая доза, чем то немногое, что могло попасть через порез на руке. Мы также какое-то время передвигались по городу, прежде чем привезти тебя сюда. И Финеас совершил несколько раз облет горы, чтобы убедиться, что никто не следит за нами.

Я почувствовала себя немного лучше. — Значит, у Тэкери была надежда, что я выживу после обращения, благодаря целительной способности.

— Он сделал большую ставку на это.

— Он делал большие ставки на каждый… Кристалл! — Я резко села, едва не разбив голову о подбородок Вайята. — Чёрт, мы потеряли его?

— Кристалл у нас, Эви. Он не отказался от этой части сделки.

— Где он?

— Он находится в учебном лагере, в обшитом свинцом ящике, тремя подуровнями ниже отдела исследований и разработок. Он заперт вдали от людей.

Усталость смешалась с облегчением, и я откинулась на подушку. Вайят сидел, нависая надо мной. — Амалия не против? — спросила я.

Он поерзал. — Мы сказали ей, что Тэкери обманул нас.

— Что? — я уставилась на него в изумлении, не зная, умничает он или стал самоубийцей.

— Мы с Джиной приняли решение. Через несколько часов после того, как тебя подстрелили, Диэм позвонил от имени Амалии, чтобы узнать о результате встречи. Мы рассказали, что Тэкери сделал с тобой и что мы так и не нашли кристалл.

— Но почему?

— Амалия не знает, как его уничтожить, она не удержит его в Первом Пределе. Мы до сих пор не знаем, о каком предателе говорила Джарон. И последнее место, которое Амалия назвала совершенно безопасным, ограбили. Думаешь, мне стоило вернуть его?

— После твои слов, нет. Я так понимаю, что у гномов не было волшебного кристалла, излечивающего от вампирской инфекции? — Это была шутка, но превратилась в серьезный вопрос.

Выражение лица Вайята стало невероятно мрачным. — Амалия ни разу не предложила помощь, и с тех пор мы ничего о ней не слышали.

Приятно знать, где я сейчас нахожусь на радаре фей. — Что-нибудь еще происходит, о чем мне следует знать?

— Ничего такого, что не может подождать, пока ты снова не встанешь на ноги.

— Хорошо. — Я проспала целую чертову неделю, но усталость снова одолела меня, как мокрый плед. На этот раз мое тело пережило больше, чем просто сломанные кости. Я боролась и изгнала паразита, намеревавшегося изменить не только мои физические функции, но и химию моего мозга. Я боролась за свою душу и победила.

Да, мне нужно еще поспать. Мои глаза закрылись. Вайят встал с кровати, и я снова распахнула глаза.

— Я немного побуду в другой комнате, — сказал он. — У меня есть кое-какие дела, потом я вернусь. Обещаю.

— Хорошо.

Я заснула, прекрасно зная, что все еще не решено. Тэкери угрожал в железнодорожном депо, но еще не привел эту угрозу в действие. Мне стоило отдохнуть, пока есть возможность, потому что рано или поздно зло снова пойдет в наступление.

На следующее утро я проснулась одна. Дверь спальни была закрыта. Лучи солнца проникали через единственное окно комнаты, падая на пол тонкими линиями. Руки и ноги начали меня слушаться только после нескольких попыток. Я сбросила покрывала и вытащила свою задницу из кровати. Я была в порядке и готова вернуться к делам, и не упала, когда сделала несколько шагов к двери. Отлично. Я прошлепала по холодному деревянному полу босиком.

Когда потянулась к латунной ручке, та повернулась, и дверь открылась. Вайят отступил назад, выгнув брови. — Доброе утро, — сказал он, удивление сменилось улыбкой. — Ты выглядишь отдохнувшей.

— Надеюсь на это. — Я провела рукой по своим спутанным грязным волосам. Отвратительно. — Мне срочно нужно в душ. Даже боюсь представить, как от меня воняет.

Он усмехнулся. — Ты прекрасно пахнешь, но думаю, что после душа, ты почувствуешь себя лучше. Ванная комната справа.

— Есть чистая одежда?

— В ящике комода. Слушай, мне нужно ненадолго съездить в город…

— Вперед. Мне не нужна нянька. — Его губы дернулись, и это меня немного встревожило. — Что?

— Просто думай о Дэвиде как о безмолвном госте.

— Дэвид? — Я заглянула через плечо Вайята в просторную гостиную, обшитую деревянными панелями. Я слышала, как потрескивал огонь в камине, чувствовала запах горелого дерева, а на стене у входной двери была прикреплена голова настоящего оленя. Заметила знакомую копну черных волос над спинкой древнего, продавленного дивана.

— Он и группа Кисмет — единственные люди, которые знают, что ты не мертва, поэтому она привела его в свою Триаду, чтобы заменить Тибальта. Хотя, насколько знаю, это временно. Рано или поздно Дэвиду назначат нового куратора.

Я моргнула. Прошла всего неделя, а я так много пропустила. — Заменить Тибальта?

— В учебном лагере не будут делать скидку на его состояние, — с отвращением выплюнул Вайят. — Джина не может удержать его в своей Триаде, но также не собирается просто вышвырнуть его на улицу. Они были вместе чертовски долго.

— Черт возьми.

— Да.

Я ненавидела это. Меня это чертовски бесило. Тибальт был охотником. И люди, за которых он сражался, проливал кровь и пожертвовал половиной руки, отвернулись от него. Точно так же как они поступили со мной.

— Иди, выполняй свое поручение, — сказала я, заканчивая унылый разговор. — Мне действительно нужно в душ.

Я проскользнула мимо него, приветственно помахала Дэвиду и заперлась в ванной. Она была маленькой, со старомодной ванной на ножках-когтях и единственным крошечным окном. После семи дней борьбы со своими внутренними демонами и коматозного сна я впервые взглянула на себя в зеркало. Я еще никогда не видела свои волосы такими ровными, блестящие на макушке и спутанные на концах. Моя кожа была тусклой, немного бледной, губы сухими и потрескавшимися. Я сорвала с себя длинную футболку. Я похудела, и теперь тазовые кости выпирали, как и ребра.

Пальцами рассеянно погладила место над левой грудью, куда попал дротик. Все еще чувствовала боль от укола.

Я оставалась в душе, пока горячая вода не стала чуть теплой, а потом потратила много времени на то, чтобы распутать волосы, тщательно вымыть их, затем дважды протереть каждый дюйм кожи. Я также использовала одноразовую бритву Вайята, чтобы снова почувствовать себя женщиной. Зеркало было настолько запотевшим, что не стала им пользоваться. Единственными предметами на узкой раковине оказались зубная щетка, паста и мужской дезодорант. Я, как могла, отжала волосы, затем обернула вокруг тела толстое пушистое полотенце.

Голова Дэвида едва виднелась над подлокотником дивана. Похоже, моя няня решила вздремнуть. Хотя не могла его винить за это. В домике нет ни телевизора, ни книг, поэтому его выбор развлечений ограничен. Я прокралась обратно в спальню и закрыла дверь.

Испуганный крик застрял у меня в горле. Вайят сидел в изножье кровати, молчаливый, как статуя, сложив руки на коленях и пристально наблюдая за мной. Когда мой пульс пришел в норму, я уперла руки в боки и сказала: — Я думаю, у Дэвида была долгая ночь. Он заснул там.

Он кивнул, не отводя взгляда. У меня скрутило живот. Я знала этот взгляд. Видела его несколько раз в прошлом, обычно примерно за десять минут до того, как оставляла его на взводе, а себя очень разочарованной.

— Ты выполнил свое поручение? — спросила я. Неужели я пробыла в ванной целый час? — Ты случайно не купил мне дезодорант?

Он медленно поднялся на ноги, опустив руки по бокам. И преодолел небольшое расстояние между нами длинными, размеренными шагами. Бабочки запорхали у меня в животе.

— Вайят. — Он заставил меня замолчать, приложив прохладный палец к моим губам. Провел им по контуру моих губ и по щеке, а потом обхватил правой рукой мой подбородок. Я прильнула к его прикосновению, обычно такому теплому, а сейчас странно прохладному и гладкому. Он был так близко, между нами практически не оставалось пространства, а я лишь в чертовом полотенце.

Я прочистила горло и попробовала снова: — Дэвид снаружи.

Он молча кивнул и опустил голову. Я без протеста потянулась к нему. Он крепче сжал правую руку, уголки его губ опустились. Я начала закрывать глаза, но резко их распахнула от странного поцелуя. Не было ни жара, ни искры. Словно целовалась с незнакомцем, и когда он приоткрыл губы, чтобы углубить поцелуй, я вздрогнула. У него был неправильный вкус. Почти кислый, ничего общего с Вайятом. Запах неправильный. Все было неправильно.

Я дернулась назад. Что-то ужалило меня в шею.

Страсть в улыбке Вайята превратилась в насмешку, когда перед глазами потемнело.

Холодный страх привел меня в чувство. Я попыталась нанести удар, но не могла двигаться. Все мое тело онемело до самой шеи, не реагируя на отчаянные попытки сесть, протянуть руку, что-то сделать. Я даже не могла повернуть голову. И ничего не чувствовала, но потолок надо мной подсказывал, что я лежала в постели.

Что, черт возьми, происходит? Слова звенели в моей голове, но не слетали с моих губ.

Матрас рядом прогнулся, а затем в поле моего зрения появился Вайят. Мое сердце бешено колотилось, а желудок скрутило. На моем лбу выступил пот. Что с ним было не так? Он смотрел на меня сверху вниз так, как будто никогда раньше не видел. Он оглядел все мое тело… О, нет. Я изо всех сил попыталась наклонить голову вниз и ухитрилась повернуть ее под достаточным углом, чтобы осознать одну ужасающую реальность — мое полотенце исчезло, и я была голой.

От ужаса сдавило грудь. Это не Вайят. Этого не могло быть. Он бы никогда не сделал со мной ничего подобного, даже в качестве самой ужасной, зловещей первоапрельской шутки. Но он выглядел как Вайят. Он протер мое бедро чем-то холодным.

— Нет, — с трудом прохрипела я. Он посмотрел на меня и улыбнулся, обнажив зубы. Это была зловещая улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Я содрогнулась. Два моих пальца дернулись, и мое сердце подпрыгнуло. Действие успокоительного закончилось?

Он потянулся ко мне, держа в руке шприц с длинной иглой и широким корпусом. Я ошеломленно смотрела, как псевдо Вайят вонзил шприц в мое бедро. Раскаленные добела шипы пронзили мой живот и ногу, и из моего горла вырвался искаженный крик. Все началось снова. Боль прошила бедро, до самой кости. На глазах выступили слезы от боли. Странное тянущее ощущение сопровождало агонию в моем бедре.

Я закрыла глаза, глубоко дыша, сдерживая полномасштабную панику. Этого не могло происходить снова, это очередная галлюцинация. Возможно, я на самом деле все же превратилась в полукровку. Может, я уже труп, и это был ад. Я находилась в аду, вот и все. Потому что Вайят не мог это делать со мной.

Очнись, Стоун, пожалуйста! Кто-нибудь, разбудите меня!

Вопль застрял у меня в горле и душил меня. Я закашлялась и подогнула пальцы ног. Онемение превратилось в странное покалывание. Я напрягала мышцу на правом бедре и почувствовала, как она реагирует.

Вайят протянул руку мимо меня, чтобы положить шприц, теперь наполненный чем-то темно-красным из моего тела, на прикроватный столик. Потом взял второй шприц, такой же большой, как и первый. Пожалуйста, не снова. Не делай этого больше.

Когда оцепенение прошло, и мной овладела первоначальная паника, я почувствовала, что мое прикосновение к Разрыву вернулось. Сила встала на место, как резиновая лента. Я попыталась представить гостиную, какое-нибудь место, где Дэвид увидел бы меня и проснулся, черт возьми. Я нашла в душе несколько завитков одиночества и ухватилась за них. Второй шприц проколол кожу. Я закрыла глаза, притянула к себе все одиночество, которое чувствовала, и скользнула в Разрыв.

Колючий шерстяной коврик впился в мою обнаженную спину. Голова оленя нависла надо мной. Я повернула голову в сторону дивана. Дэвид лежал на спине, уставившись в потолок. Вероятно, накачанный тем, что мне дали. Черт.

Дверь спальни со скрипом открылась.

Я перевернулась на живот, мои руки и ноги все еще не совсем слушались, как будто двигалась в сиропе, или к ним были привязаны гири. Я схватила выцветший коврик и попыталась подтянуть его к себе. Чья-то нога надавила мне на поясницу. Я закричала, хотя рядом не было никого, кто мог бы меня услышать. Мы находились у черта на куличках.

Он ударил ногой. Боль вспыхнула в моем левом боку и выбила из меня воздух. Меня затошнило, когда я ахнула от боли. Я сопротивлялась, когда псевдо Вайят перевернул меня на спину и оседлал мои бедра. Я брыкалась и царапалась без особого эффекта, ужас взял верх над здравым смыслом, мне все еще не хватало полного контроля над своим телом.

Это не он. Не он. Не он.

От первого удара мой рот наполнился кровью. От второго удара я врезалась черепом об пол и увидела звезды. Он ударил снова, когда я сделала хороший вдох. Перед глазами все плыло.

Я снова почувствовала боль в другом бедре. Им снова было это странное сосущее ощущение. Может, он заберет все, что хочет, из моего тела и уйдет. И никогда не вернется, или я убью его. Оторву ему голову с плеч и использую ее для волейбола. Игла вышла из моей ноги, но Вайят не встал с меня. Я цеплялась за сознание, отчаянно пытаясь соединиться с Разрывом. Одиночество было трудно найти, погребенное под таким количеством ярости, страха и боли.

Пожалуйста, еще одна телепортация!

Все мое тело кричало, когда я снова исчезла и приземлилась на кухне, на потрескавшийся и покрытый пятнами линолеум. И тут же потянулась за оружием, слыша, как тяжелые шаги прогремели в мою сторону. Я сунула правую руку в шкаф и обхватила ручку кастрюли. И уронила ее на пол. Рука обхватила мое горло. Я замахнулась кастрюлей со всей имеющейся силой и была вознаграждена глухим треском. Псевдо Вайят взвыл, выпустил мое горло и ударил меня кулаком в живот.

Я выгнулась, агония разгоралась в моих внутренностях. Дыхание перехватило. Я снова слабо замахнулась кастрюлей. Псевдо Вайят схватил меня за запястье и отобрал ее. Я закричала, в моем мозгу началось короткое замыкание. Он поймал мое второе запястье и прижал мои руки над моей головой. Агония пронзила мою руку, когда запястье сломалось. Не знаю, когда я заплакала, но от нехватки кислорода начала задыхаться.

Он засмеялся, и услышав этот ужасающий, хриплый, нечеловеческий звук, я поняла то, что мое сердце пыталось мне сказать с самого начала, — тот, кто удерживал меня, не был моим Вайятом. Это что-то другое.

— Помогите! — крикнула я не громко. Собрав все, силы я завопила снова. Но я не могла связаться с Разрывом. Не получалось приготовить правильный эмоциональный коктейль одиночества, чтобы мой дар сработал. Ярость бушевала в моем обезумевшем от боли мозгу.

Мой мучитель приподнялся. Я плакала, разъяренная своей слабостью, испытывая отвращение к своей неспособности защитить себя. Псевдо Вайят наклонился. Я чувствовала запах его кислого дыхания у своего лица.

Только не снова. Я резко распахнула глаза. Я видела его шею.

Я приподняла голову и вонзила зубы в его горло. Сильно. Я сжала челюсть, прокусив кожу. Густая и маслянистая кровь заполнила мой рот. Он сопротивлялся, руки били меня по бедрам и груди, но я не отпускала. Прикусила сильнее, впиваясь в его шею, как бездомная собака, которая наконец нашла еду.

Я не видела кастрюлю, пока она не врезалась мне в висок. В моих глазах вспыхнули огни. Что-то загудело у меня в ушах. Мои зубы расслабились. Псевдо Вайят откатился в сторону, задыхаясь. Его кровь была у меня на лице, на языке, везде. Я перекатилась на бок и сплюнула, меня вырвало. Затем самый прекрасный звук в мире пробился сквозь шум голосов. Но это были не голоса в моей голове, а настоящие, по ту сторону двери хижины.

Сбитая с толку и находясь в агонии, я сделала единственное, что могла придумать. Глубоко вздохнула и закричала изо всех сил.

Псевдо Вайят ударил меня наотмашь. Перед глазами все поплыло. В дверь заколотили. Закричали два мужских голоса. Знакомых голоса. Напавший на меня прижал к своему горлу кухонное полотенце и нырнул за брошенным шприцем.

Сквозь шум я узнала один голос, выкрикивающий мое имя. Облегчение только усилило мои слезы, и я ответила, собрав последние остатки сил: — Финеас!

Держа в руке шприц, псевдо Вайят вскочил на ноги. Дверь дрожала. И он знал, что его поймали. С первобытной яростью в глазах он повернулся ко мне. Огонь взорвался в моих ребрах, усилив пульсирующую боль в голове. Входная дверь распахнулась с глухим треском.

— Какого черта?

— Что за…

Все вокруг меня завертелось. Я прижала сломанное запястье к груди, подтянула колени и свернулась калачиком, дрожа от боли. Послышались хрюканье и удары плоти о плоть. Кто-то закричал. Послушался глухой удар. Шаги. Я почувствовала руку на моем плече.

— Эви?

Я приоткрыла один глаз, увидела его лицо, полное ярости и беспокойства, и иррациональная сторона моего мозга взяла верх. Я взвизгнула и поползла прочь, пятясь, пока не наткнулась на кухонные шкафы, посуда загремела. Новые синяки пульсировали, и мое запястье онемело, словно готово было отвалиться.

Стоя на коленях, Вайят застыл на месте, как статуя. Тот же размер, что и у другого, то же лицо, та же самая чертова одежда.

Нет, не все то же самое. Этот человек заговорил. Он произнес мое имя.

— Эви, это я, — снова с отчаянием сказал он.

Я не могла пошевелиться. Не могла говорить. Только боль в теле удерживала меня от падения во тьму, которая начала заполнять мое зрение.

Финеас эль Чимал появился позади него. Выражение его узкого лица было каменным, хищные голубые глаза полны холодной ярости и жажды крови. Наши взгляды встретились, и его эмоции немедленно сменились чем-то более мягким. Защитой. Он исчез из виду, затем вернулся со сложенным одеялом. Он осторожно приблизился. Меня бесило, что позволила ему приблизиться к себе, а не Вайяту. Ненавидела, что я позволила Фину завернуть меня в колючее одеяло и вытереть лицо влажной тряпкой. Он был моим другом, скопой-оборотнем и одним из последних в своем клане, но не тот мужчина, которого я любила.

Нет, мужчина, которого я любила, остался на кухонном полу, в то время как Фин взял меня на руки и отнес обратно в мою комнату. Фин уложил меня в постель и укрыл одеялом. Я не могла перестать трястись. Старалась взять себя в руки.

— Теперь ты в безопасности, — сказал Фин. Он взял первый шприц и скривился. — Он взял это у тебя?

Завернутая в колючее одеяло, словно в кокон, я кивнула. Его глаза метнулись ко мне, в них было столько смешанных эмоций.

— Как Дэвид? — прохрипела я, стуча зубами.

— Жив, но не может двигаться.

— А он?

Фин наклонил голову к двери, прислушиваясь.

— Пока мы говорим, его связали. И не слишком нежно. Сходство поразительное.

Я хмыкнула, желая снова заплакать без всякой на то причины.

Он присел, и наши глаза оказались на одном уровне. Я хотела спрятаться от свирепости в его взгляде и радовалась, что его гнев был направлен не на меня. — Эвангелина, я должен спросить…

— Он этого не сделал. — Я сглотнула, рыдания застряли у меня в горле. — Действие наркотиков закончилось.

— Он пытался изнасиловать тебя, и за это он заслуживает смерти.

— Сначала нам нужно выяснить, в чем заключается его игра, — сказал Вайят с порога. — Тогда мы, твою мать, убьем его.

Фин переместился, чтобы я могла видеть мимо него. Хотя я дрожала, но все равно вздрогнула при виде Вайята, его страдания, которое он излучал опущенными плечами и сжатыми губами. Он понял, что произошло, каким извращенным способом мной манипулировали, и не знал, как это исправить. Как и я сама.

Я закрыла глаза. Увидела лицо Вайята надо мной. Злобные глаза, смотрящие на меня. Почувствовала руки на своей коже, грубо наносящие удар. Я попыталась изменить этот образ, придать ему новое лицо. Лицо любого другого. Это не сработало. Слеза скатилась по моему носу, когда снова открыла глаза.

— Он взял кровь из моих бедер, — произнесла я. — Игла вошла глубоко. Костный мозг, я думаю. Он накачал меня наркотиками, так что я не могла двигаться, но действие наркотика прошло.

— Костный мозг? — спросил Вайят. — Зачем кому-то приходить сюда и красть твой костный мозг?

— Нам придется спросить вора, — сказал Фин. — А потом мы спросим человека, который его нанял.

— Должно быть, это Тэкери, — предположила я, удивляясь своей способности мыслить. — Он заразил меня вампирским паразитом, надеясь, что я исцелюсь. И теперь решил проверить мою кровь, чтобы приготовить противоядие.

Вайят приподнял брови. — Естественные антитела. Срань господня.

— Я его собственная чертова чашка Петри. — Ярость расцвела в моей груди.

— Тогда к чему этот фарс? — спросил Фин. — Тэкери мог послать своих людей сюда, чтобы одолеть твоих друзей и похитить тебя, или просто убить тебя и взять твою кровь. Почему именно так?

— Он решил вытрахать мой мозг. Если бы его кровосос не отклонился от плана, решив полапать меня, он был успел взять кровь и уйти, прежде, чем я смогла снова двигаться. — Я не могла смотреть Вайяту в глаза. От стыда мои щеки покраснели. — Из-за наркотика моему мозгу было бы чертовски сложнее отделить настоящего Вайта от поддельного.

Вайят издал сдавленный звук. Я закрыла глаза. Дрожь уменьшилась, но сломанное запястье ныло. Я просто хотела принять еще один душ, чтобы смыть ощущение этих незнакомых рук со своего тела. Смыть каждую молекулу его густой, нечеловеческой крови с моей кожи.

— Эвангелина, у тебя есть какие-нибудь травмы, которые требуют медицинской помощи?

Казалось, у меня болел каждый дюйм моей кожи. У меня болели ребра, пульсировала голова, ныл рот — но все это заживало само по себе. — Ублюдок сломал мне запястье. Нужно вставить кость.

— Дай мне посмотреть.

С помощью Фина я высвободила руку из-под одеяла. Он держала мое запястье так нежно, как только мог, и я старалась подавить крик. Не удалось. Вайт появился рядом и передал спортивную повязку, затем отступил к дверному проему. Мое сердце ныло из-за дистанции, которую он держал. Фин обхватил пальцами мое запястье. Я затаила дыхание.

— Это будет очень больно, — предупредил он.

— Да неужели. Просто сделай это.

Он так и поступил. К тому времени, когда он крепко обмотал мое запястье бинтом и закрепил концы достаточно туго, чтобы кости срослись, я снова плакала. Я рухнула обратно под одеяло, измученная, и закрыла глаза, желая, чтобы слезы прекратились. Мне пришлось взять себя в руки, успокоиться и рационально подумать о произошедшем.

Зашуршала одежда, и я почувствовала, как Фин отодвинулся. — Ублюдок еще немного пробудет без сознания, — сказал он, обращаясь не ко мне. — Я посижу с твоим вторым другом, пока он не придет в себя.

Я чуть не закричала, чтобы Фин остался. Его уход означал, что я буду наедине с Вайятом, а я этого не хотела. Не желала говорить о том, что произошло, потому что это причинило бы ему боль. Не хотела вздрагивать, если он попытается прикоснуться ко мне, потому что это причинило бы ему еще большую боль. Не он напал на меня. Он не заслужил такой боли.

Дверные петли скрипнули. Но не было щелчка, указывающего на то, что она полностью закрылась. Наступила тишина. Может быть, он все-таки ушел. Я рискнула взглянуть одним глазом. Нет, Вайят все еще стоял возле двери, засунув руки глубоко в карманы джинсов, ссутулив плечи. Он выглядел неуверенно, уставившись на пол у своих ног.

— Я могу остаться, Эви? — спросил он, и мне снова захотелось плакать.

— Ты раньше никогда не спрашивал, — ответила я, открывая другой глаз.

— Я никогда раньше не насиловал тебя.

Мрачность его тона напугала меня. Этого не произошло. Или произошло? Я оттолкнула туман из своего разума, который уговаривал меня сдаться и уснуть, чтобы боль прекратилась. — Это был не ты, Вайат.

Он, наконец, посмотрел на меня. Обида и замешательство боролись с яростью, все три эмоуции усугублялись тем, что он увидел на моем лице. — Это не то, что говорят твои глаза, когда ты смотришь на меня. Ты же знаешь, что я бы никогда так с тобой не поступил, верно? Ты мне веришь?

— Конечно. — Я выпуталась из кучи одеял и села. Мои ребра протестовали против движения. Я проигнорировала боль и встала на колени на кровати, тонкое синее одеяло было обернуто вокруг меня, как плащ. Я хотела побыть одной, чтобы обдумать произошедшее, но не могла отослать его прочь. Не сейчас. — Вайят, пожалуйста, подойди сюда.

Он не двигался, напрягшись так сильно, что мог разлететься на осколки в любую минуту. Даже издалека я заметила слабую вибрацию в его руках. Его трясло. — Мне жаль, что меня снова не было рядом, что я не защитил тебя.

Он снова попал в ситуацию, как и тогда, когда я умерла. И весь мой страх и гнев в нем кипели десятикратно. По его мнению, он уже один раз не смог спасти меня от страданий и смерти. Теперь решил, что чуть не подвел меня во второй раз. Если бы действие наркотика закончилось на несколько секунд позже, если бы я не двигалась так быстро…

Нет. Никаких «что, если» по этому поводу. Я была в порядке. Потрясена и жаждала получить ответы от существа, что сидело в другой комнате, но я была в порядке. У меня сломано запястье, ушиблены ребра и ныла голова, но это заживет. Настоящий Вайят стоял рядом, доказывая моему затуманенному травмой мозгу, что это не он причинил мне боль. Мы уже умирали и выжили, мы могли бы пережить и это.

— Вайят, это был не ты…

Он сделал два внезапных шага ко мне. Я отшатнулась, сердце бешено заколотилось. Он замер, и мне захотелось плакать, когда я поняла, что натворила. Его губы сжались в мрачную линию, и он аккуратно развернулся и вышел из комнаты.

Я рухнула на гору одеял, слишком ошеломленная. Просто некоторое время смотрела на закрытую дверь, и тихие слезы оставляли горячие дорожки на моих щеках.

Чем дольше я лежала в постели, тем больше ярость перевешивала беспокойство. Я была в бешенстве от того, что у меня хотели украсть кровь, от нападения, от сомнений, которые нападавший посеял во мне, просто надев лицо Вайята. Мне нужно все исправить, поэтому я отказалась от второго душа в пользу сбора информации.

Две пары джинсов, три мои однотонные футболки, нижнее белье и бюстгальтер были аккуратно сложены в одном из верхних ящиков комода — Вайят, видимо, принес это из квартиры. На одной из футболок лежала свернутая серебряная цепочка с крестиком. С трудом натянув одежду только одной рукой, я попыталась пригладить свои влажные волосы. Более короткие пряди вокруг моего лица местами были жесткими, потемневшими от капель засохшей крови.

Отвратительно.

Я не могла застегнуть цепочку одной рукой, поэтому сунула ее в передний карман джинсов, просто благодарная за то, что она не потерялась.

Как только вошла в гостиную меня встретили три знакомых лица и одна приводящая в бешенство копия. Дэвид сидел на диване, разминая кисти, действие наркотика только начало проходить. Увидев меня, он покраснел и опустил голову. Я не винила его, нас обоих одурачили. Конец истории.

Вайят возился на кухне, так что его почти не было видно. Его двойника привязали к деревянному стулу с помощью пластиковых шнуров, отрезка нейлоновой веревки и скрученной простыни. У мужчины (или что бы это ни было) на шее виднелась окровавленная повязка, щека опухла, вероятно, от моего удара кастрюлей. Еще был разбитый нос, и вся одежда забрызгана кровью. Большая часть крови темно-красного цвета, и я вспомнила ее горький, маслянистый вкус. Наш заключенный определенно не являлся человеком.

Как часовой, Фин сидел на втором стуле на расстоянии вытянутой руки, полностью сосредоточившись на своей добыче.

— Кто он? — спросила я, останавливаясь позади Фина.

— Я думаю, что пука, хотя он не хочет говорить.

— Что, черт возьми, такое пука? — Я вопросительно посмотрела на Вайята, который покачал головой. Это что-то новенькое для нас обоих.

— Редкий и дальний родственник терианцев. Немногие известны или зарегистрированы в нашей истории, поскольку они замкнутые. Продуктивной жизни в человеческом мире они предпочитают устраивать шалости и неприятности. Я никогда раньше не встречал пуку, но это объясняет его способность изменять форму.

— Ты хочешь сказать, что он трикстер? — сказал Вайят, входя в гостиную с ножом для чистки овощей, зазубренным ножом для хлеба и зажигалкой для барбекю в руках.

Фин наклонил голову, обдумывая это слово. — Да, судя по вашим мифологическим текстам, он подходит под описание термина «трикстер».

— Я не поняла. В учебном лагере нас этому не учили, и в школе я не обращала особого внимания на мифологию. После трех полных минут объяснений Фина, включавших неизвестные мне имена: Койот с Юго-Запада, Локи по-скандинавски, Кокопелли и Зуни и множество других названий — я махнула здоровой рукой, сдаваясь. — У меня сейчас будет информационная перегрузка.

— Прости.

— Так почему сейчас? — Мой вопрос был наполовину адресован молчаливому двойнику, который не поднимал глаз со своих колен с тех пор, как я вошла в комнату. — Почему это существо, которое не привлекало к себе внимания в течение десятилетий, вдруг появилось, выследило меня и высосало из меня костный мозг?

— Давай спросим у этого гада, — холодно произнес Вайят. Он поменялся с Фином местами и теперь оказался прямо напротив существа с его лицом. Отражение было жутким в своем сходстве и различиях. Вайят излучал такую ненависть, какой я никогда не видела, и молилась о том, чтобы никогда, никогда не оказаться для нее причиной… Пука, трикстер или как его там зовут, по-прежнему смотрел на свои колени.

— Ты должен понимать, что по любому умрешь, — сказал Вайят своему двойнику. — Но ты можешь решить, как умрешь: быстро или медленно, пока не начнешь умолять меня прикончить тебя.

Я вздрогнула.

— На кого ты работаешь?

Двойник огляделся. На его шее висел осколок кристалла фиолетового цвета, на куске тонкой коричневой кожи. — Вы знаете на кого, — ответил двойник, и я поняла, почему он раньше молчал. Его голос походил на скрип гвоздя по классной доске, высокий и визгливый, от которого сводило зубы.

— Все равно скажи, — потребовала я.

Он не смотрел на меня. Вайят допрашивал его, так что его внимание было приковано к нему. — Человеческий мужчина. Его настоящее имя Тэкери.

— Почему? — спросил Вайят.

— Потому что это имя, данное ему, — ответил двойник после секундного колебания..

— Будь точным в своих вопросах, — сказал Фин. — Он понимает только так. Вятт кивнул. — Почему ты согласился на эту работу?

— Я был вынужден.

— Отвечай на вопрос. Почему?

— Нет.

Вайят щелкнул зажигалкой и поднес лезвие ножа к оранжевому пламени. Прошло несколько секунд в тишине. — Почему? — снова спросил он, поворачивая рукоять лезвия. Трикстер не ответил. Вайят вонзил лезвие в бедро двойника.

От громкого воя разбился стакан где-то на кухне. Вайят выдернул лезвие, покрытое очень небольшим количеством крови. Запах паленой плоти щекотал мои ноздри. Если прижигать раны по мере их нанесения, то можно усилить боль и свести к минимуму кровопотерю. Он сам это сказал, когда учил меня новым методам допроса подозреваемых в самом начале.

— Почему?

Еще четыре раза Вайят повторил вопрос и вонзал нож, но ответа мы не получили. В конце концов, устав от визга и вони горелого мяса, от которых волосы встают дыбом, я спросила: — Зачем ты носишь этот кристалл?

— Помогает сосредоточиться, — сказал трикстер, явно способный ответить на этот конкретный вопрос. — Для долголетия. Расположения.

— Объясни мне эти слова.

— Нет.

Снова в его ногу вонзился нож.

— У меня есть теория, — произнес Фин. — Согласно легенде, пука способны сохранять созданные формы только в течение коротких промежутков времени. Возможно, кристалл позволяет ему удерживать это тело в течение более длительного времени.

— Так что будет, если мы снимем кристалл? — поинтересовалась я.

— Ты уберешь это лицо.

— Замечательно. — Я обогнула стул Вайята, схватила кристалл и дернула. Всплеск энергии пробежал по моей руке в тот момент, когда порвался кожаный шнур. Словно воск свечи, фальшивое лицо поплыло. Изменилась форма тела, стала короче и меньше.

Фин оказался за стулом раньше, чем я успела заметить соскальзывающие путы, и постарался затянуть их покрепче, когда тело нашего заключенного перестало изменяться. Он уменьшился до двух третей своего прежнего размера, ближе к пропорциям ребенка, чем взрослого. Теперь лицо оказалось наполовину сформированным и нечеловеческим: глаза без ресниц желто-зеленого цвета детских какашек, горбинка и две дырочки вместо носа, безгубый крохотный ротик. Вместо ушей виднелись дырки по бокам головы, восково-белая кожа была совершенно безволосой. Он походил на существо, которое слишком долго жило в темной пещере.

— Привет, красавчик, — сказала я, держа теплый кристалл в ладони. — Как, черт возьми, этот клоун выследил нас посреди леса?

— Возможно, магия, — предположил Фин.

Вайят нахмурился. — Тэкери — человек, и, насколько нам известно, он не одаренный. Как, черт возьми, ему удалось зачаровать этот кристалл? Требуется чертовски сильный маг, чтобы управлять заклинанием, и единственные, кто используют кристаллы… — Он резко замолчал. На лице появилось странное выражение отвращения.

— Что? — спросила я. — Кто использует кристаллы?

— Фейри, — сказал Фин. — Ты собирался сказать «фейри», не так ли?

Вайят кивнул.

— Это невозможно, — воскликнула я, меня била дрожь. — Совет фейри на нашей стороне. Они не могли работать с Тэкери.

— Как и во всех крупных организациях, среди фейри есть несогласные так же, как и у любой другой расы, — возразил Фин. — Возможно, Эвангелина, кто бы ни помогал Тэкери, он делает это без одобрения или ведома Совета.

Фин знал это лучше, чем любой из нас. Некоторые из его соплеменников, другие терианцы, работали с разными расами Падших, чтобы собрать армию против Триад в попытке свергнуть контроль человечества над городом. Мы не остановили их полностью, только задержали. Тяжело даже подумать о том, что фейри пойдут по подобному пути. Но так и было.

— Джарон знала, — произнес Вайят. — Она знала, что кто-то предатель. Если не из Совета, то кто-то из их близких. Почему еще сначала пришли к нам, а не прямо к Амалии?

От политики у меня разболелась голова. Кроме Амалии, я не знала имен или лиц, или конкретных рас других членов Совета. Она была нашей единственной прямой связью с ними, поэтому вся информация получена от нее. — Итак, наша теория, — сказала я, — заключается в том, что фейри зачаровали кристалл настолько могущественный, чтобы управлять заклинанием и отдали его Тэкери. А он передал его нашему другу трикстеру, чтобы он мог выследить меня и взять мою кровь?

— Типа того.

Ладно, хорошо, я могла бы с этим смириться. Это плохо попахивало, и было в стиле фейри. — Так зачем красть образцы крови? — спросила я трикстера. — Почему он просто не приказал тебе похитить меня или сразу убить?

— Мне не положено этого знать, — ответил он голосом, еще более нечеловеческим из-за его маленького рта.

— И он, вероятно, не стал бы утруждать себя расспросами, — пояснил Фин. — По какой бы причине он ни взялся за эту работу, делает ее без вопросов. Единственный человек, который знает все ответы на наши вопросы, — это Тэкери.

— Не все, — сказала я. Объяснение Фина имело смысл до определенного момента. Если единственное, чего хотел Тэкери, была моя кровь, зачем лапать меня? Именно это я хотела понять. — Фин, анатомия у пука схожа с человеческой?

— Базовая гуманоидная форма, да, а также функции ствола мозга и… Ох. — Он понял все через несколько секунд. — Нет, они не размножаются половым путем и у них нет этих органов.

Так что это была не похоть. Левой рукой я выхватила зазубренный хлебный нож из руки Вайята и присела на корточки перед трикстером. Когда кристалл исчез, от него исходил тот же кислый запах, который я почувствовала ранее. — Я так понимаю, что тебя предупредили о моей способности к исцелению, — сказала я, проводя кончиком ножа по его животу, задевая рубашку. — И это означает, что ты должен быть быть очень осторожен с дозировкой. Если бы ты ввел слишком много, у меня, вероятно, остановилось бы сердце. А если слишком мало, то я бы пришла в себя и сбежала, что и случилось. Останови меня, если я неправа.

Он промолчал, уставившись на меня ужасными глазами. Я провела ножом по его телу во второй раз, но надавила сильнее, чтобы разрезать рубашку и обнажить полупрозрачную кожу. Я дернула запястьем, и из пореза длиной в дюйм хлынула темная кровь. — Поэтому тщательно обдумай свой ответ на этот вопрос, потому что если мне это не понравится, я посмотрю, есть ли у тебя почки в том же месте, что и у людей. Понимаешь?

Он кивнул.

— Почему ты пытался изнасиловать меня? — спросила я и почувствовала, как Вайят дернулся. Он все еще сидел позади меня. Фин стоял позади трикстера. Все внимание было приковано к допрашиваемому.

— Для удовольствия.

Я провела лезвием по бледной коже, и снова потекла кровь, а трикстер завыл. Снова где-то разбилось стекло. Мои ноги начали дрожать, но я твердо держала нож. — Какое удовольствие может получить такой отброс без члена, как ты?

Его блевотно-желтые глаза округлились, когда я уставилась на него. Мягкий толчок в моем сознании испугал меня, как будто крошечная рука постучала по внутренней части моего черепа. Его глаза на мгновение вспыхнули черно-красным, а потом снова изменились. Я моргнула, увидев перед собой глаза гоблина.

— Удовольствие от хаоса, — сказал он. — Наслаждение в хаосе. Возможность представилась сама собой, я вынужден ею воспользоваться. Это во мне.

— Фин, ты можешь перевести это для меня?

— Пука создает хаос, подшучивает над другими и манипулирует ими — это в его природе. Он такой есть и в этом находит удовольствие. Ему было недостаточно просто выдать себя за Трумэна, когда он украл твою кровь, — ледяным голосом объяснил Фин. — Он хотел пойти дальше.

Дрожь пробежала по спине, и я вспомнила о своей предыдущей угрозе поискать у него почки.

— Желание причинять вред и устраивать розыгрыши заложено в нем, — продолжил Фин. — Точно так же, как гремлины воруют, а гоблины жаждут опустошения, он почувствовал возможность и должен был ею воспользоваться.

Я бросила на Фина испепеляющий взгляд, не в настроении слушать один из его уроков гражданского права. — Мне не нужны оправдания, Фин. И мне точно не нужно, чтобы ты защищал его. Он сам сделал выбор.

— Я в этом сомневаюсь.

Во мне вспыхнуло разочарование. Я встала, уперев левую руку в бедро, отодвинув нож, чтобы не порезаться. — То есть ты хочешь сказать, что кроме того, что выдавал себя за Вайята, чтобы усыпить меня и извлечь мой костный мозг, он увидел возможность использовать свой несуществующий член, потому что он такой, какой есть? У него не было абсолютно никакого выбора в этом вопросе? Ему пришлось напасть на меня с лицом Вайята, чтобы получить удовольствие, мороча мне голову? Ему пришлось?

Он не дрогнул от моего гнева или сарказма. — Это был инстинкт.

— Да? — Я покраснела от злости. — А мой инстинкт — убить кусок дерьма, чтобы он не мог бегать вокруг и устраивать свои розыгрыши над кем-либо еще. А как же твоя фраза «он пытался изнасиловать тебя и за это заслуживает смерти»? Ты берешь свои слова обратно?

Он склонил голову набок с таким видом, который появлялся только тогда, когда действительно был расстроен. А я часто расстраивала его. — Я не отказываюсь от своих слов, Эвангелина. И мои чувства по этому поводу не изменились. Если бы поверил, что он пытался изнасиловать тебя из расчетливой злобы, я бы свернул ему шею за тебя.

— Но ты не веришь в этот мотив.

— Нет. Теперь, когда понимаю, кто он такой, я больше в это не верю. Однако он не мой пленник, и не мне его наказывать. Он твой.

От раздражения я сжала руки в кулаки. Раскаленные добела иглы вонзились в мое правое запястье. Спотыкаясь, я отошла от всех, снова заливаясь слезами, пытаясь расслабить кулак, чтобы уменьшить боль. Какая я глупая. Я бросила нож на столик ручной работы и прижала забинтованное запястье к груди.

— Эли? — позвал Вайят.

— Я в порядке, — огрызнулась я резче, чем намеревалась.

Я повернулась к Фину, не зная, что делать. С тех пор как впервые встретила его, он взял за правило бросать вызов всем моим принципам и укоренившимся в процессе обучения представлениям о Падших. Мои предрассудки долгое время помогали мне выжить и делать свою работу, которая защищала хороших людей. Падшие были плохими, поэтому, если они переступали черту, то умирали. Ни тюрьмы, ни исправления, ни покаяния — только смерть.

Но он показал мне серый цвет там, где я видела только белый и черный. И в этой хижине посреди леса, когда иррациональная, страстная часть моего мозга кричала мне убить существо, которое причинило мне боль, когда носило лицо Вайята, я заколебалась. Потому что видела проклятый серый цвет, а желала — кровь пуки, разбрызганной по полу.

Будь проклят Финеас за то, что заставил сомневаться.

— Ладно, новый курс, — объявила я, подходя к ним. Пука внимательно наблюдал за мной. И теперь, когда я была без ножа, он немного расслабился. — У тебя есть одна минута, чтобы убедить меня, что тебя стоит спасти. Скажи мне, почему я не должна убивать тебя.

— Я потерпел неудачу, — ответил он. — Я умру за это. От твоих рук или от его.

— Ты кажешься сообразительным. Если ты сбежишь от нас, что мешает тебе улизнуть от Тэкери?

— Я вынужден вернуться.

Снова это проклятое слово. — Что заставляет тебя?

— Неудача принесет смерть моему эниси.

— Фин?

— Самый близкий человеческий перевод, — отозвался Фин, — дедушка.

У меня отвисла челюсть. Человек шантажировал Падшего, угрожая члену его семьи. А я думала, что сегодня меня больше ничто не сможет удивить.

Сидя на диване, мы целый час обсуждали план, ходя по кругу. Трикстер, которого звали Аксон, встретился с Тэкери в нейтральном месте, чтобы получить шприцы, инструкции и подтверждение поимки его эниси. Аксон не смог «попробовать» Тэкери на вкус во время встречи — так он понимал, созрел ли кто-то для обмана, — и это было необычно. Его народ на протяжении веков нападал на людей, потому что мы были такими «вкусными».

Адреналин схлынул из моего тела, и раны начали заживать, я свернулась калачиком в углу дивана с кружкой супа быстрого приготовления и попыталась вникнуть в разговор. В основном я слушала, как Вайят и Фин обсуждали, как найти Тэкери, можно ли использовать Аксона против него, может ли трикстер нам помочь или его стоит хорошенько запереть, и кому мы должны рассказать о нашей текущей проблеме.

Последнее заинтересовало меня больше всего. Кисмет никому не выдала, что я жива, поэтому ее первоначальный отчет о пожаре на фабрике и моей кончине был зарегистрирован. Ее охотники поклялись хранить тайну. Если нам нужна поддержка, ее команда была единственным реальным выходом. На данный момент убийство Виллемми осталось нераскрытым. Из-за предупреждения о том, что могущественный фейри помогал Тэкери, мы не могли привлечь Амалию. Да и мы вряд ли могли связаться с ней.

На главное, мы знали, что Тэкери хотел моей крови и очень старался не убить меня в процессе.

— Совет поможет, если ты попросишь их, — сказал Фин, сидевший ближе всех ко мне на диване. — Они очень уважают Эвангелину, и я могу заручиться большой поддержкой Кланов.

— Не помешало бы, чтобы за ним присматривали не только люди, — промолвила я. — Но не хочу, чтобы в это втянули еще больше невинных, а Тэкери хитрый. Я не могу представить, чтобы он допустил ошибку и его случайно заметили на улице.

— И когда Аксон не вернется вовремя с твоей кровью, Тэкери пошлет за тобой кого-нибудь другого. Возможно, нам следует использовать это в наших интересах и попытаться поймать его в ловушку?

— Если мы будем сидеть и ждать, то эниси умрет. Если он такой же раздражающий, как и его внук, меня не сильно огорчит его смерть. Но мне не нравится, когда убивают заложников.

— Значит, у нас около трех часов на разработку плана, как этому помешать.

Я взглянула на единственные часы в комнате — старую чугунную сковороду, модифицированную в часовой механизм с цифрами. Аксону было сказано вернуться к определенной телефонной будке сегодня в три часа дня, чтобы доказать, что он достал мою кровь, и получить дальнейшие инструкции. Мы уже отклонили предложение Дэвида использовать Аксона в качестве приманки и выманить Тэкери из укрытия. Аксон был интеллектуально неспособен врать напрямую.

Он все воспринимал буквально.

— Я просто не могу поверить, что Кисмет ничего не нарыла, — сказала я, больше для себя, чем для других, поскольку мы уже обсуждали эту тему сорок минут назад. — Как Тэкери годами проводил эти эксперименты, не оставляя бумажного следа?

Фин покачал головой. Дэвид раздраженно фыркнул со своего места на дальнем конце дивана.

Вайят устроился в одном из кресел, вытянув ноги и скрестив их в лодыжках, руки сложил на коленях. Он нахмурил брови и прикусил нижнюю губу зубами. Напряженно о чем-то размышлял. Мы разговаривали только на текущую тему, но я поблагодарила его за то, что он приготовил кружку супа быстрого приготовления. Наиглавнейшая проблема пока не затрагивалась.

— Если у тебя есть деньги, ты можешь купить секретность, — заявил Дэвид. — Но кто-нибудь всегда оступается. Мы просто еще не нашли зацепку.

Мой взгляд скользнул мимо Фина к Дэвиду, которому было около двадцати. Молод, но у него имелся опыт. Тем не менее он выглядел настолько нервным, словно готов был выпрыгнуть из собственной кожи. От всех этих тайн и заговоров ему неуютно, но он делал все возможное, чтобы внести свой вклад.

— Ты искал зацепки больше недели, — сказала я. — Если бы существовал след, по которому можно было бы идти, ты бы…

— Токин, — внезапно пробормотал Вайят, быстро поднимаясь со стула.

— Ты только что чихнул? — с замешательством спросил Фин.

Вайят покачал головой. — Токин — это гибрид человека и гоблина, убивший Джарон на прошлой неделе. Его отправили в учебный лагерь вместе с другими научными проектами, пока мы не придумаем, что с ним делать.

— Я думала, Токин ничего не знает, — ответила я.

— Мало что. — В его глазах горела решимость. — Тэкери создал Токина. И когда его допрашивали, Токин не мог сказать нам, где именно его создали. Мы получили от него только расплывчатые описания серых стен, металла и ветра.

— Ветра?

— Он сказал, что в том месте был ветер в стенах. Ему завязали глаза и забрали оттуда, везли недолго, а затем выпустили на охоту в Гроув-Парк, примерно в миле от квартиры аватара Джарон.

Я склонила голову набок и нахмурилась, не улавливая ход его мыслей. — Но если ему завязали глаза…

— Какое самое обостренное чувство у гоблина?

— Обоняние.

— И как их крошечные, нелогичные умы находят дорогу обратно в гнездо своей королевы?

До меня все дошло. — Токин оставил свой след, где бы он ни был создан и где бы ни жил. Теоретически он все еще может идти по своему запаху обратно к этому источнику, как гоблин, возвращающийся в свое гнездо.

— В точку. — Его улыбка была сдержанной, но искренней, и я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ.

— С чего ты взял, что можешь доверять этому существу? — спросил Фин.

— Мы и не доверяем, — ответила я. — Но раньше он был человеком, и это наш лучший вариант. План Б состоит в том, что мы останемся сидеть на своих задницах, пока Тэкери не пришлет за мной еще одного сборщика крови. И на этот раз он, возможно, не будет так великодушен, оставив меня в живых.

Если мой ответ не нравился Фину, он промолчал. — Я могу отследить его с неба. Затем вы найдете меня с помощью любых электронных средств, которые у вас есть.

— Ладно. Это выполнимо. Но проблема в том, что нам нужно вытащить Токина из учебного лагеря. — Я посмотрела на Вайята. — Как думаешь, Кисмет сможет потянуть за какие-то ниточки для этого?

Вайят сжал губы. — Я спрошу, но, учитывая, с каким трудом нам удалось получить два флакона у Эриксона, нашей просьбы может не хватить, чтобы забрать Токина.

— Что тогда делать? Мы не можем просто проникнуть в учебный лагерь и схватить его. Система безопасности там слишком хороша.

— Это только мы попробуем пройти через парадную дверь.

— Что? — удивилась я, а потом до меня дошло. — Ты хочешь, чтобы я телепортировалась туда и обратно.

— Я не хочу, но прошу.

Все уставились на меня. Я пошевелилась на диване. Тяжело будет телепортироваться со сломанным запястьем, но другого выхода не было. — Если ты сможешь провести меня на территорию лагеря и дать очень подробное изображение интерьера, чтобы я не приземлилась в стену, стол или что-то в этом роде, я это сделаю.

Вайят с гордостью улыбнулся. Эта улыбка была только для меня. В любой другой день это согрело бы мне сердце и вызвало улыбку в ответ. Но я все еще чувствовала вину из-за его реакции в спальне и просто смотрела на него. И его улыбка угасла.

— Попасть на территорию лагеря снова будет не легко, — сказал он. — Я не могу въехать, припарковаться на пять минут, а потом снова выехать, чтобы никто не заподозрил. Особенно, когда я пропал с радаров на неделю.

— Ты упомянул о наземных мерах безопасности, — уточнил Фин. — Они наблюдают за небом?

— По периметру расположены четыре сторожевые вышки, которые следят за окружающим лесом и горами. Если кто-то подлетит достаточно низко к верхушкам деревьев, его не сразу заметят.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, затем остановилась на Вайяте. — Вы хотите, чтобы Фин подлетел со мной как можно ближе к периметру, чтобы я могла перенестись в здание, в котором никогда раньше не была. Затем, когда найду Токина и уговорю его пойти со мной, я должна перенести его… Куда? Телепортироваться в воздух и надеяться, что Фин поймает меня? Это ваш план побега?

— Конечно, нет, — язвительно ответил Вайят. — Мы обсуждаем варианты, Эви.

— Телепортироваться со сломанным запястьем и так будет больно, а делать это с кем-то на прицепе будет кошмарно. Возможно, я смогу вывести нас за пределы стены, но не рассчитывайте на большее.

— У меня вопрос, — подал голос Фин. — Если бы подлетел с Эвангелиной близко, я бы тоже телепортировался внутрь?

Я открыла рот, чтобы ответить, но в голове было пусто. Понятия не имею, что сказать. Однажды я телепортировалась из-под Вайята, не прихватив его с собой. Это было еще до того, как я полностью овладела своим даром. А потом телепортировала себя и еще двоих на пятьдесят ярдов через магическое силовое поле в здание. Я выбралась из-под Аксона, когда он стоял надо мной на коленях, но это не такой тесный контакт. Нам нужно было знать наверняка.

— Встань, — сказала я. Фин сделал, как просила, и я тоже поднялась и, повернувшись, скрестила руки на груди. Его длинные руки обвились вокруг моей талии, и меня снова поразило его прикосновение — его руки были мускулистыми и одновременно мягкими. Я мельком увидела двухдюймовые шрамы на внутренней стороне обоих запястий — слабое напоминание о том, что произошло, когда он в последний раз вызвался помочь мне. Он прижал руки к моему животу. Я вздрогнула, а он напрягся.

— Ты уверена, что хочешь попробовать это? — спросил он, обдав дыханием мое ухо.

— Если этого не сделаю, мы никогда не узнаем, что получится.

— Это будет больно?

— Только мне. А теперь заткнись, чтобы я могла сосредоточиться.

Я закрыла глаза, с трудом удержавшись, чтобы не посмотреть на Вайята. Наверняка увижу на его лице беспокойство за меня, ревность из-за близости Фина, возможно, даже хмурый взгляд.

Чтобы ощутить одиночество для связи с Разрывом, я подумала о том, как Вайят ушел от меня из спальни. Сосредоточилась на спальне и на том, чтобы перенести только свое тело, игнорируя Фина, который прижимался к моей спине. Я представила нас по отдельности, два отдельных тела, а не одно, связанное в объятиях.

Сейчас или никогда.

Я телепортировалась, и мое запястье заныло, иголки закололи всю руку, когда двигалась сквозь сплошную стену. Отвратительная пульсация продолжалась даже после того, как материализовалась в спальне. Не одна.

— Вот черт, — сказала я. Фин ослабил объятия, и я развернулась к нему лицом, прижимая сломанное запястье к груди. — Думаю, что тебе придется бросить меня в самую последнюю секунду.

Его ноздри раздулись. — Никогда.

Дверь спальни распахнулась. — И что теперь? — спросил Вайят.

Я тяжело выдохнула. — Думаю, моя рабочая нагрузка только что удвоилась. Фину придется пойти со мной.

Фин выглядел так, словно его вот-вот стошнит. — Не могу дождаться.

Я улыбнулась, ведь редко слышала от него сарказм. — Эй, это я буду делать всю тяжелую работу. Если ты вызвался перенести меня и Вайята вместе, когда мы впервые встретились, тебе не составит труда перенести меня и кого-то вдвое меньше его.

— Признаюсь, — сказал он, — что я всегда хотел увидеть ваш учебный лагерь вблизи.

— Что ж, теперь у тебя есть шанс.

Кто-то прочистил горло. Дэвид стоял в дверном проеме, прямо за плечом Вайята. Он смотрел на нас так, словно у всех у нас выросли дополнительные головы. — Эм, может быть, это глупый вопрос, но он оборотень-скопа, верно? Как у него хватит сил перенести тебя куда-то?

Черт возьми, я совсем забыла, что Дэвид не знал секрета Фина. О неполном обращении знали только старейшие, наиболее защищенные кланы, и Фин был одним из последних выживших из своего народа. Он смог отрастить крылья с размахом в два раза больше своего роста, в то время как остальная его часть оставалась человеческой. Эта способность хранилась в секрете Собранием клана, и нам с Вайятом выпала честь узнать о ней.

Позади меня Фин усмехнулся. Зашуршала ткань, за которой последовал слабый ветерок. Затем на пол упали две тени от лампы позади него. На лице Дэвида был шок. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что произошло, но я все равно обернулась. Однажды вампир-полукровка увидел Фина в таком виде и спросил, был ли Фин ангелом. И теперь, уперев руки в бедра, с обнаженной грудью, бугрящейся мускулами, с благожелательной улыбкой на красивом лице, с распростертыми до предела коричнево-белыми крыльями в крапинку, он выглядел точь-в-точь как один из ангелов.

— Вау, — протянул Дэвид.

— Дай слово, что ты никому не расскажешь об этой способности, — сказал Фин острым, как лезвие, тоном. — Клянусь.

— Спасибо. — Фин убрал крылья так же быстро, как и показал, и к тому времени, как мы собрались в гостиной, на нем снова была рубашка.

— Так что нам с ним делать? — спросил Дэвид, указывая большим пальцем на притихшего Аксона, который сидел в дальнем углу кухни.

— Пусть пока сидит тут, — сказала я. — Фину, Вайяту и мне потребуется не менее часа, чтобы добраться до учебного лагеря…

— Будет быстрее, если я перенесу вас, — перебил Фин.

Я покачала головой. — Мы не можем рисковать средь бела дня. Дэвид, мне нужно, чтобы ты остался здесь. Через час позвони Кисмет и расскажи ей все, кроме того, что мы планируем делать с Токином.

— Я не могу ей лгать, — возразил Дэвид, прищурив глаза. — Может, я и не назначен официально в ее Триаду, но она мой временный куратор.

— Хочешь сказать, что никогда ни о чем не лгал Уиллеми?

— Ты часто лгала своему куратору?

— Нет.

Вайят тихо хмыкнул. Я хотела закатить глаза, но не сделала этого. Конечно, я приукрашивала, искажала и недоговаривала правду, когда это было необходимо, чтобы выполнить мою чертову работу. В этом нет ничего странного.

— Мы могли бы вырубить его, — предложил Фин. — Это решит…

— Ладно, прекрасно. — Дэвид уставился на меня. — Я сделаю это, хорошо? Если она надерет мне зад, когда узнает, что я солгал…

— Скажи ей, чтобы она записала это на мой счет, — бросила я. — А сейчас избавься от этих шприцев и присмотри за Аксоном, пока Кисмет не приедет сюда и не заберет его. Не разговаривай с ним, не подходи к нему близко. Понял?

— Да, я понял. — И судя по выражению его лица, был не очень рад этому заданию.

Я провела несколько минут перед зеркалом в ванной, чтобы привести себя в порядок. Порезы и синяки зажили. С помощью грубой мочалки и мыла с ароматом алоэ я протерла лицо и шею, смывая последние капли моей крови и крови Аксона. Я сполоснула грязные пряди волос и сожалением подумала о резинке, которой у меня нет. Я хотела бы убрать густые волосы с лица и уже не в первый раз подумала о том, чтобы просто подстричь их ножницами.

Вайят сидел за рулем черного двухдверного драндулета, а Фин неудобно устроился на маленьком заднем сиденье. Я проскользнула на пассажирское сиденье и впервые хорошенько рассмотрела салон, когда мы ехали по изрытой выбоинами грунтовой дороге, которая маскировалась под подъездную дорожку. Снаружи хижина построена из тесаных бревен, обрезанных по углам и промазанных глиной. Она выглядела старой, спрятанной среди высоких дубов и раскидистых сосен, как хижина лесника в мрачной сказке. Две другие машины припаркованы снаружи. Я узнала машину Фина, но вторая была незнакомой.

Мы выехали на грунтовую дорогу, и Вайят свернул направо. Проехав еще несколько миль по извилистому спуску с гор, он снова повернул направо на двухполосную асфальтированную дорогу, направляясь на юг, к городу. Мы действительно были у черта на куличках.

— Ты уезжал раньше, чтобы встретиться с Фином? — спросила я, нарушая двадцатиминутную тишину.

— Я не собирался с ним встречаться, — ответил Вайят, не сводя глаз с дороги. — Он звонил мне на мобильный, когда я был в городе. Я сказал, что ты не спишь и находишься поблизости. Я встретил его, и он последовал за мной обратно.

— Ох. — Я провела кончиком пальца по приборной панели, оставляя темный след на пыльном пластике. Отвратительно. — Ты ушел, чтобы выполнить поручение.

— Да, — сказал он, с такой силой сжав руль, что тот заскрипел.

— Какое поручение?

— Ты сейчас допрашиваешь меня, Эви?

— Ты ушел, а он появился, Вайят. Думаю, я имею право спросить, куда ты ходил.

На его лице появилось огорчение, потом оно сменилось злостью. Я ожидала увидеть мультяшную грозовую тучу, парящую над его головой. — У тебя под сиденьем стоит пакет. Ради этого я уходил.

Я наклонилась и подняла бумажный пакет. Верхняя часть громоздкого пакета была свернута. Сбоку синими буквами напечатано «Аптека Истербрука». Я открыла его без церемоний и заглянула внутрь.

И чуть не расплакалась.

В пакете вперемешку лежали зубная щетка, женский дезодорант, расческа, вишнево-ванильное средство для мытья тела и сетчатая губка, упаковка розовых одноразовых бритв, лосьон для бритья с алоэ и ванильный блеск для губ. Я уставилась на все это, не зная, что сказать. Вайят уехал за женскими вещами, которые, вероятно, ему было чертовски неловко покупать. Жест такой милый и простой, и от него мое сердце воспарило.

— Я… Это… Спасибо.

Он кивнул, не отводя взгляда от дороги, но выражение его лица смягчилось. — Всегда пожалуйста. Сейчас это кажется немного глупым.

Глупо было допрашивать его. Я засунула пакет обратно под сиденье для сохранности. Как только мы добрались до объездной дороги и пересекли северное ответвление реки Анжан, направляясь на юг через Ист-Сайд, Вайят подробно описал каждый из трех верхних этажей здания «Исследования и разработок», все коридоры, комнаты и глухие углы. На первом уровне расположились сплошные лаборатории, складские помещения и чуланы. Эти шкафы были бы моим лучшим выбором для зоны высадки. Я без особых проблем представила все это в своей голове, он очень подробно описал детали, надеюсь они были точными.

Вскоре мы оставили город позади, а через несколько минут и объездную дорогу. В двух милях от дороги, которая вела к учебному лагерю, Вайят свернул на плохо вымощенную подъездную дорогу, отмеченную выцветшим знаком, на котором можно было разобрать только слово «Водохранилище». Через полмили дорога вывела нас на небольшую гравийную стоянку, ограниченную с одной стороны металлической будкой размером с трейлер, а с другой — водой.

— Не знала, что это было здесь, — сказала я, выбираясь из машины после того, как мы припарковались. От густого, затхлого запаха, смешанного с запахами земли и сосны, чесался нос.

— Водохранилище больше не используется как источник воды, — поведал Вайят. — Оно было заражено около пятнадцати лет назад, поэтому трубы обрезали и забыли о нем. — Он указал на линию деревьев. — Дети иногда приходят сюда и разводят костры, но в курсе, что не стоит здесь плавать.

Рядом с бетонным барьером размещены ярко-оранжевые знаки, слова на которых слишком мелко написаны, чтобы прочесть с такого расстояния. Вероятно, там было что-то вроде «осторожно» или «зона биологической опасности».

— Очень жаль. Здесь довольно мило.

— Как далеко мы от учебного лагеря? — спросил Фин, присоединяясь к нам у багажника машины. Он оставил свою рубашку на заднем сиденье, крылья уже появились и были плотно прижаты к спине.

— Тебе нужно пролететь примерно милю на северо-восток, — объяснил Вайят. — Там ты окажешься в пределах полумили и сможешь увидеть долину с такого расстояния.

— И когда мы все сделаем, я подам сигнал, — сказала я. — Если не будет неожиданного сопротивления, мы вернемся максимум через тридцать минут.

— Кстати говоря об этом… — Вайят открыл багажник своей машины и достал из черного чемоданчика пистолет «Глок» двадцать второго калибра. Он проверил обойму, затем протянул его мне прикладом вперед. — В случае неожиданного сопротивления.

Я заколебалась, понимая причины и ненавидя последствия. — Какие патроны?

— Кое-что новое, что команды Моргана и Шарпа тестируют в полевых условиях, чтобы использовать на гражданских лицах, которые встанут у них на пути. Резиновая пуля с крошечным раздробляющим наконечником, которая впрыскивает жертвам успокоительное, способное вырубить их и запутать воспоминания об инциденте.

— Запутать воспоминания, — повторила я и взяла пистолет. Я ненавидела оружие, но новые патроны впечатляли. Настолько же впечатляли наши патроны переменного тока, которые могли смертельно ранить через инъекцию антикоагулянта. — Это пуля со снотворным?

Вайят хмыкнул. — Можно и так сказать. Повторяю, что эти пули проходят полевые испытания, но я бы предпочел дать тебе это, чем смертельное оружие. Они все еще наши союзники.

Я засунула пистолет за ремень джинсов и прикрыла его подолом футболки. — Думаю, нам пора идти. Мы тратим время впустую.

— Будь осторожна.

— Ты же меня знаешь.

— И все же будь осторожна.

Привычный стеб, который должен разрядить обстановку, не сработал после того, что произошло в хижине. Я стряхнула с себя неловкость и замерла. Фин подошел ко мне сзади и приник теплой грудью к моей спине. Потом сомкнул руки на моей талии и прижал меня ближе. Его сердце билось быстрее, чем мое.

От взмаха крыльев Фина закружились пыль и песок, и мы взлетели. Мои ноги беспомощно болтались, и я изо всех сил старалась не брыкаться. Парковку сменили верхушки деревьев. И мы летели прямо над ними. Листья и сосновые иголки шуршали под нами, когда Фин стремительно летел к месту назначения. Прохладный и свежий ветер бил мне в лицо.

Это было не так как в прошлые разы, когда я летала с Кони. На этот раз я почувствовала себя свободной, как будто парила по воздуху на собственных крыльях, не обращая внимания на мир и его проблемы. Ощущал ли такое Фин, когда летал в форме скопы? Летел ли он со всей возможной скоростью? Я хотела спросить, но ветер шумел в ушах, и не могла вымолвить ни слова.

Перелетев через один пик и спикировав с другой стороны, Фин нес меня вперед. Я представила, как ничего не подозревающие отдыхающие внизу внезапно поднимают головы и видят двух людей, летящих над верхушками деревьев. Я рассмеялась от этой мысли. Фин хмыкнул, и этот звук завибрировал у него в груди.

— Мы приближаемся, — сказал он быстро, его губы были совсем рядом с моим ухом. — Приготовься, и я скажу, когда можно телепортироваться.

Я закрыла глаза и представила первый подуровень учебного лагеря. Тщательно описанный Вайятом чулан в южном конце коридора. Внутри два ряда металлических стеллажей, заполненных припасами. Пустое место возле двери, оставленное свободным, чтобы можно было подвозить тележки для погрузки припасов. Бледно-желтый кафельный пол, серые стены, оштукатуренный потолок. Я придерживалась этого, а затем подумала об одиночестве. Я все еще ощущала напряжение между мной и Вайятом, так что найти одиночество не составило труда. Мое прикосновение к Разрыву вспыхнуло и погасло. И мы летели дальше.

— Сейчас, — произнес Фин.

На этот раз я намеренно направила на него свою энергию, обмотала вокруг него, как сеть, и потащила нас обоих к Разрыву. За моими глазами началась устойчивая пульсация, начало головной боли. Мы разлетелись на части. Пульсация усилилась до легкого стука, когда мы продвигались сквозь сплошные стены. Почти прошли.

Запах резких чистящих средств объявил о нашем выходе из Разрыва. Мои колени задрожали, и я бы упала, если бы Фин меня не поддержал. Что-то теплое стекало из носа к губам. Стук в голове остался, вспыхивая разноцветными огнями за моими веками. Я вздрогнула, и Фин крепче прижал меня к себе.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Голова кружится. Мне просто нужна секунда. Я сделала два глубоких вдоха и открыла глаза. Комната не кружилась, тошнота снова отступила. Боль в запястье была терпимой. Я похлопала Фина по руке, и он меня отпустил. Кровотечение из носа уже прекратилось, и я смахнула капли крови. У меня еще все дрожало внутри, но по большей части со мной все было в порядке. Не так уж плохо для моего первого путешествия на дальние расстояния.

Мы приземлились точно перед дверью хранилища. На двери простая алюминиевая ручка. Желтый свет узкой полосой лился снизу. Я прижалась ухом к гладкому металлу.

— Коридор пуст, — прошептал Фин. Отличный слух был преимуществом его вида. — Я слышу приглушенные голоса слева от нас, примерно в двадцати футах, за дверью. Если комнаты не звукоизолированы, больше никто не находится на этом уровне.

— Замечательно. — Я повернула ручку, радуясь, что та не скрипела. У меня сердце колотилось в груди, когда я вела Фина вперед. Направо и вниз через три двери на лестничную клетку. Казалось, что каждый шаг отдается громким эхом, хотя мои кроссовки почти бесшумно ступали по чистому линолеуму. Терпкий запах преследовал нас до лестничной клетки, дверь которой не скрипела так же, как и первая.

Мы спустились мимо первого подуровня, отмеченного простой белой табличкой рядом с дверью, и направились на второй подуровень. Та же табличка, но появилась новая проблема.

— Черт, — пробормотала я. Под табличкой была закреплена цифровая клавиатура, а дверь выглядела механизированной. Ужесточение мер безопасности вокруг монстров. — Сомневаюсь, что ты знаешь код?

— Прости, я не знаю.

— Тогда давай надеяться, что никто не стоит по ту сторону двери. Я схватила его за правую руку, и он легонько сжал мое запястье, сказав: — Я никого не слышу поблизости.

Я сосредоточилась и затащила нас обоих в Разлом, через дверь, и вышла обратно с другой стороны. Пульсация в голове превратилась в безжалостный стук, словно молоток стучал в передней части моего черепа. Но Фин прав, в комнате перед нами никого не было.

Комната выглядела как загон для адских гончих. Клетки выстроились вдоль стен слева и справа. Полы, потолки и перегородки из цементных блоков, толстые железные прутья вместо дверей. Существа внутри клеток сопели, двигались, фыркали и рычали. До нас донесся водоворот приторных, опьяняющих и густых запахов. Фин издал тихий рвотный звук. Я слегка сжала его руку, не завидуя его прекрасному обонянию.

Четыре металлические каталки, каждая из которых прикручена к полу, занимали большую часть центра комнаты, возле каждой стояли лампы, лотки на колесиках, полные оборудования, и отдельные стоки в полу. Я уставилась на них, в шоке от того, как все напоминало морг, в котором впервые очнулась три недели назад. Это очень похоже, потому что одна из каталок оказалась не пустой. Белая простыня прикрывала одинокую фигуру, которую невозможно было узнать.

— Нам придется проверять каждую клетку? — спросил Фин.

— Только если ты хочешь, чтобы сегодня ночью тебе снились кошмары.

Я видела некоторых из монстров, созданных Тэкери: маленького ребенка с жирной черной кожей и колючим спинным плавником вдоль позвоночника, живой труп домашней кошки с клыками, длиннее моего большого пальца. Я слышала хлопанье крыльев, рычание животных, шипение монстров и скрип кожи.

Рядом с нами что-то булькнуло. Я взглянула на клетку и тут же быстро отвела взгляд. Все, что успела заметить, — это змееподобные желтые глаза, полные безумия.

Я подошла к каталке и подняла простыню. Под ней лежало знакомое лицо, то, которое я видела много недель назад в подземной лаборатории Товина. Когда-то это был мальчик-подросток, половина его тела была превращена в камень, что сделало его неподвижным и бесполезным. И теперь смотря на него, холодного и серого, меня затопил гнев. Мы не смогли спасти его.

— Чертов ад, — сказала я, затем осмотрелась. — Токин, — дрогнувшим голосом позвала я. Что-то зарычало, в то время как другое что-то пронзительно зашипело. — Токин?

— Хозяин?

Я съежилась, затем последовала на звук голоса. Прошла до последней клетки, мимо проблесков красной кожи, чешуи, блестящих зубов и острых когтей. Токин подскочил к передней части клетки и обхватил забинтованными руками прутья. Его лицо представляло собой головоломку из порезов и синяков, ужасные узоры покрывали его обнаженную грудь и руки. Я знала, что его будут пытать, чтобы получить информацию, но по какой-то причине от вида его ран меня затошнило.

— Ты пришла, — сказал он. — я знал это.

Он становился шумным. Я шикнула на него. — Мне нужно задать тебе важный вопрос. Ты ответишь мне правду?

— Да.

— Ты помнишь место, где ты раньше жил? Со своим старым хозяином, человеком по имени Тэкери?

— Да. Он забрал меня, велел охотиться и убивать.

— Токин, если я отведу тебя туда, где он тебя оставил, ты сможешь найти дорогу обратно к своему прошлому дому по запаху?

Его карие, слишком человеческие глаза расширились. Потом нахмурился, задумчиво сощурив глаза — Могу попробовать, да. Для нового хозяина — да. — Он перевел взгляд за мою спину и снова распахнул глаза до комичных размеров. — Ангел.

Фин грубо фыркнул.

— Он мой друг, — сказала я. — Пообещай мне, Токин, что если я тебя выпущу, ты никому не причинишь вреда. Ты сделаешь, как я говорю, и найдешь для меня свой старый дом.

— Да. Я все сделаю для нового хозяина.

— Хорошо.

Потребовалось несколько минут, чтобы найти коллекцию плоских пластиковых карточек-ключей, которые открывали камеры, и еще несколько минут, чтобы просмотреть имена в поисках нужной. Индикатор блокировки, наконец-то, загорелся зеленым, и замок сработал. Прихрамывая, Токин вышел в облаке вонючего от мочи воздуха. Я с трудом сглотнула.

— Нам нужно идти, — предупредил Фин. — Я слышу голоса.

Я сложила руки на груди, принимая правильное положение. Фин обнял меня. Токин уставился на него.

— Токин, — сказала я, — послушай меня. Мы собираемся выбраться отсюда, но ты должен держаться за меня. — Каждый мускул в моем теле восстал при мысли о том, что эта смесь человека и гоблина коснется меня. — Крепко держись за мои ноги обеими руками и не отпускай. Не отпускай, пока я тебе не скажу. Понимаешь?

Токен не знал, как реагировать на мою просьбу. Он посмотрел на мои ноги, на мое лицо, снова на ноги.

— Эвангелина, — позвал Фин.

— Токин, ты должен это сделать. Я приказываю тебе как твой хозяин.

Его маленькое тело вздрогнуло. — Токин понимает. — Он сел мне на ступни и обхватил ногами мои колени так крепко, что я испугалась потери кровообращения.

— Готов к полету? — спросила я.

Фин хмыкнул. — Мы не сможем летать, если ты не перенесешь…

— Приготовься.

Он напрягся. Я тоже, и мы исчезли.

Меня привела в чувство смесь яростного стука в голове с прохладным потоком воздуха, дувшим в лицо. Фин все еще крепко обнимал меня, и мы летели высоко над деревьями, а вдалеке маячило водохранилище. Я не смотрела вниз, но тяжелый вес на ногах подсказал, что Токин не запаниковал и не разжал руки. Что-то влажное скользнуло по верхней губе и капнуло на подбородок.

Я не очень четко помнила последнюю телепортацию, но, видимо, все прошло удачно.

Мой желудок взбунтовался, и я застонала.

— Ты очнулась, — сказал Фин мне на ухо.

— Меня сейчас стошнит. Лети быстрее.

Он летел на максимальной скорости с двумя пассажирами. Я глубоко вздохнула, концентрируясь на непрекращающейся головной боли, когда за линией деревьев показалась парковка. Вайят сидел на капоте своей машины. Он вскочил на ноги, увидев нас. Фин тяжело приземлился, а не с обычной грациозной остановкой, и отпустил меня. Однако Токин так не отцепился от моих ног.

Я завалилась набок и ободрала ладони о гравий, даже когда меня вырвало. И едва почувствовала боль в сломанном запястье. Токин отпустил меня и отполз прочь. Желудок был не полон, но от спазмов у меня заболел живот и ныли ребра. Я сплюнула желчь. Мои руки дрожали, и я чуть не рухнула в собственную рвоту.

Сильные руки обхватили меня за талию и оттащили подальше. Я позволила прижать себя к теплой груди, почти укачивая на коленях, и потребовалось несколько минут, чтобы понять, что это не Фин. — Я держу тебя, — сказал Вайят. — Фин, на заднем сиденье есть бутылка с водой.

Я закрыла глаза, черпая силы в знакомом тепле Вайята, в ровном биении его сердца. Тошнота прошла, но головная боль не уменьшилась. Что-то холодное и влажное коснулось моих губ и подбородка, затем твердый пластик прижался ко рту. Я сделала несколько глотков.

— Она потеряла сознание во время последней телепортации, — объяснил Фин.

— Слишком много стен, — сказала я. — Чертовы стены причиняют боль.

— Вас кто-нибудь видел? — спросил Вайят.

— Не думаю, — ответил Фин. — Я не слышал, чтобы поднимали тревогу. Похоже, миссия прошла успешно.

Я разлепила веки и поморщилась от яркого солнечного света. Фин присел на корточки рядом с нами, Токин устроился справа и следил за ним. Хватка Вайята ослабла, и он не протестовал, когда я села прямо. Хотя мне было приятно находиться в его объятиях.

— Мы не должны слоняться без дела, — заявила я. — Фин слышал, как кто-то шел к лаборатории, так что скоро могут понять, что Токин исчез, и начать поиски.

Вайят встал, и гравий захрустел под его ногами. Он предложил мне руку, и я с благодарностью приняла помощь, неуверенно поднявшись на ноги. Земля немного наклонилась. Я держала его за руку, пока головокружение не утихло, затем отпустила. Мы заняли наши прежние места в машине, а Токин уселся на заднем сиденье рядом с Фином. Хорошо, что Токин размером с пятиклассника, иначе у них там было бы мало места.

Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, в надежде избавиться от головной боли. Но на это потребуется время. Так было всегда, когда я телепортировалась слишком часто за один раз. Даже с моей способностью к исцелению это тяжело, и я не могла представить, какой урон нанесла бы телепортация, если бы не смогла быстро исцелиться. С другой стороны, без исцеления я давным-давно была бы мертва.

Дорога выровнялась, и мы спустились с гор обратно в город. Я слушала гул двигателя и пыталась игнорировать боль в сломанной запястье. Наконец-то, кости начали срастаться.

— Давайте предположим, что Токин успешно приведет нас к Тэкери, — сказал Фин. — У вас есть план, что делать дальше?

— Мы будем наблюдать, — ответил Вайят. — Мы не можем взять его, пока не узнаем, чего ожидать. Мы не знаем, кто у него на подхвате и где держат эниси трикстера.

— А как только мы все выясним, что дальше?

В ответ тишина. Я склонила голову набок и, прищурившись, посмотрела на Вайята. Он прикусил нижнюю губу и задумчиво нахмурил брови. — Ты не сказал сразу, что нам нужно сообщить Триадам. Так в чем дело? Снова проблемы с доверием?

— Если мы привлечем их, то раскроем тебя.

Он был прав. Даже если бы я не показывалась во время задержания Тэкери и его зверинца монстров, ничто не помешает ему начать болтать обо мне. Он хотел моей крови. Согласятся ли Триады на сделку с Тэкери? Обменяют ли меня на новое оружие или защиту против Падших, которую он создал? А если он предложит им вакцину от укусов вампиров? Мысль о таком противоядии, которое, вероятно, бежит по моим венам, ужаснула меня и взволновала одновременно. Больше никто из охотников не погибнет от случайных укусов.

Был ли Тэкери достаточно хорош, чтобы разработать лекарство и для уже укушенных полукровок?

— А как насчет чистокровных? — спросила я.

— Это тоже рискованно, Эви. Они очень логичны и, вероятно, увидят потенциал науки, которую Тэкери предложит в обмен на свою жизнь. Я не знаю, набросятся ли они на нас, если им дадут вескую причину.

Это разумная мысль. Вампиры предпочитали логику эмоциям и не испытывали явных угрызений совести, жертвуя своими собственными людьми для достижения великой цели. В последнее время их основной задачей было наблюдать и при необходимости протягивать руку помощи. Я получила помощь от Айлин, дочери королевской семьи вампиров, и доверила ей свою жизнь. Больше никому из вампиров я не доверяла.

— Ну, от нас троих толку будет мало, — сказала я. — Мы знаем, что Тэкери не работает в одиночку. У него, по крайней мере, есть этот светловолосый парень, и кто знает, сколько еще людей служит ему?

— Ты права, и чем меньше людей будет в курсе нашей маленькой операции, тем меньше птичек смогут прилететь и предупредить его.

— Но нам все равно нужна подмога.

— И мы оказываемся в довольно затруднительном положении.

— Признаюсь, — сказал Фин, — этот разговор удивляет меня.

Я повернулась на своем сиденье. Фин стоял позади Вайята, сложив руки на коленях. — Что ты имеешь в виду?

— Вы понимаете преимущества исследований Тэкери для вашего вида и все же не решаетесь предоставить Триадам доступ к ним?

— Я не знаю, смогу ли доверить им эти знания.

— Вы готовы рискнуть тем, что эти исследования попадут в руки другой расы? Моим людям, например? Вампирам? Или, что еще хуже, гоблинам?

Мой желудок сжался. — Гоблины не представляли особой угрозы со времен Олсмилла. Они точно не известны своими высшими мыслительными способностями, им было бы мало пользы от вакцин против вампиризма и гибридов.

— И все же риск остается. А если вакцина попадет в руки людишек или полукровок? — То, что использовал оскорбительное слово, показывало, насколько он хорошего мнения о людях.

Я взглянула на Токина, который свернулся калачиком в дальнем углу сиденья. Он пристально наблюдал за мной из-под скрещенных рук. Я подумала о мертвом каменном мальчике в той лаборатории и словах Токина. Подвергался ли каменный мальчик ужасным пыткам со стороны научной команды Эриксона? Скорее всего. Гибриды были в новинку для всех нас, и в течение месяца мы видели дюжину разных видов. Тэкери создал гончих, которые чуть не убили меня, они состояли сплошь из когтей, зубов и длинных мускулистых тел. Что, если он сделает еще больше? И на этот раз это не просто помешанный на власти эльф, который натравит этих монстров на город.

Что бы это ни значило для моего будущего и странной новой крови, текущей по моим венам, я не могла позволить Падшим завладеть исследованиями Тэкери. Даже тем, кого я считала союзниками.

— Как только узнаем, что это не ловушка, мы сообщим Триадам, — сказала я с уверенностью, которой не чувствовала. — Они лучше всего готовы и смогут войти и навести порядок в том месте. Мы убивали Падших годами. Сейчас не должно быть сложнее.

Фин как-то неопределенно хмыкнул.

Я проигнорировала раздражение Фина. — Сначала мы расскажем Кисмет, чтобы она могла подготовиться и изобразить удивление, когда увидит меня. Затем сообщим обо все Бэйлору или Моргану.

Вайят кивнул.

Я смотрела, как мимо проносятся городские улицы, приближая нас к парку. Весь план зависел от того, найдет ли Токин свое старое гнездо. И посмотрев наверх, я начала в этом сомневаться. Небо на западе темнело на горизонте, затянутое темно-синими облаками. Приближался летний шторм, и если пойдет дождь до того, как Токин доберется до места назначения, нам крышка.

Несмотря на свое название, Гроув-Парк был не очень зеленым. Несколько лет назад команда ребят из филиала местного университета разработала общественно-просветительскую программу, в которой красота от садоводства переходила беднейшим людям из Мерси-Лота. Кто-то пожертвовал пустырь, зажатый между несколькими кварталами полуразрушенных кирпичных домов, и эти студенты работали в выходные. Деревья, которые они посадили, несколько раз погибали и их заменяли, и весенним цветам удалось распуститься на ухоженных клумбах на северной границе, но все остальное было уничтожено местными ребятишками.

Трава давно исчезла вокруг импровизированного баскетбольного кольца, которое висело на два уровня ниже положенной нормы. Две деревянные скамейки стояли возле старой купальни для птиц, ее кто-то наполнил искусственными цветами, которые давно истрепались от непогоды и времени. Еще была выкопана яма в земле, обложенная цементными блоками, — версия песочницы для бедных.

Мы припарковались в квартале от последнего дома на южной улице. Мы не имели доступа к какому-либо устройству слежения, поэтому согласились следить за Фином визуально, насколько это было возможно. Если потеряем его из виду, то вернемся сюда и будем ждать телефонного звонка.

Жители района прогуливались по неровным тротуарам, но не обращали на нас особого внимания. В этой компании было легко оставаться анонимным. Никто не совал нос в твои дела, пока ты не лез в их. Падшим это место понравилось по этой же простой причине.

— Не заходи внутрь, когда доберешься туда, — сказала я Токину в третий раз. — Просто подожди нас.

— Токин понимает, — ответил он и глубокомысленно кивнул. Но его тельце дрожало, как осенний лист на сухой ветке.

— Нам пора начинать, — заявил Фин. — Шторм быстро приближается.

Он не шутил. За последние десять минут нашего путешествия темные тучи заполнили четверть западной части неба, скрыв солнце и отбрасывая мрачную тень на город. От шторма воздух вокруг нас стал тяжелым, плотным, такого я никогда раньше не ощущала. Вайят всегда казался беспокойным во время грозы и однажды признался мне, что буря мешала контролировать его дар. Теперь, когда тоже чувствовала электричество в воздухе, я поняла его слова.

— Тогда вперед, — сказала я.

Фин кивнул. Он снял рубашку и туфли. Когда расстегнул молнию на джинсах, я отвернулась. Секундой позже раздался знакомый звук, словно отодрали липучку. Затем послышался взмах крыльев, и скопа прыгнула на переднее сиденье. Птица взъерошила коричнево-белые перья и выжидающе замерла.

Я открыла дверь и вылезла наружу. Фин перелетел на крышу соседнего дома. Затем из машины медленно вылез все еще дрожащий Токин. Его было бы трудно замаскировать из-за его странной кожи и клыков, но большинство людей не обращали на нас внимания. А если и обращали, то говорили себе, что им все показалось.

Токин перебежал улицу и нырнул за припаркованную машину. Я мельком увидела, как он мчался по тротуару к Гроув-парку, сосредоточившись на своем новом задании. Или он хотел сбежать и быть свободным. Фин наблюдал за ним, так что мы скоро узнаем, намерен ли Токин предать нас.

Я скользнула обратно в машину и захлопнула дверь, стараясь сдержать нервозность. Даже припарковавшись посреди городской улицы, поняла, что впервые после инцидента в хижине я осталась наедине с Вайятом. Но сейчас было не подходящее время и место для разговора, поэтому наклонилась вперед, упершись локтями в колени, и смотрела на небо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Вайят.

— Отлично. Головная боль почти прошла, и мое запястье определенно идет на поправку. Но, скорее всего, потребуется несколько часов, чтобы кости полностью срослись.

— Я знал, что телепортация будет для тебя тяжелой…

— Мы можем не говорить об этом? Было чертовски больно, но я сделала это. Идем дальше.

— Отлично, — сказал он, но по тону подразумевалось: «Я пока откладываю это, но мы поговорим об этом позже».

— Признаюсь, Эви, я не думал, что ты захочешь, чтобы Триады были вовлечены в это дело.

По-прежнему нет никакого движения над парком. — Разве они не меньшее из двух зол?

— Я говорю не о Тэкери, а о тебе. Давай забудем о том, что ты должна была уже дважды умереть. Что, если Тэкери расскажет всем, что он сделал с тобой? Тебя могут захотеть передать Эриксону для опытов.

— Как будто я позволила бы им это сделать. Я лучше умру третьей смертью, чем стану чьей-то морской свинкой, и ты можешь меня процитировать в разговоре с ними.

Он не ответил. Прошло несколько минут, а мы не видели Фина в темнеющем небе. Либо Токин не смог уловить собственный запах, либо что-то было не так. Ни одна из этих возможностей не приводила меня в восторг.

— Буря близко. Ты чувствуешь это, Эви? Словно живой ток бежит по твоему телу к Разлому?

— Да, чувствую. Я так понимаю, что это означает, что наш дар не будет работать хорошо во время бури?

— Буря может дать тебе больше силы, но она также чертовски мешает контролировать дар. Ты можешь случайно использовать свой дар, даже не задумываясь.

— Полезно знать.

Прошла еще минута, и ничего не происходило. На противоположной стороне улицы, держась за руки и смеясь, бежала молодая пара. Вероятно, они пытались добраться домой до того, как пойдет дождь. Даже несколько малиновок, которых я видела ранее, исчезли, спрятавшись от приближающейся бури. От нервов меня подташнивало и бешено колотилось сердце.

— Скоро пойдет дождь, — произнес Вайят. — И смоет любой оставшийся след.

Ну же, Фин, где ты? — Я собираюсь проверить крышу ближайшего к парку здания.

— Эви…

— Прекрати. Я иду.

Он легонько сжал мое левое запястье. Прикосновение заставило мой пульс участиться. — Я собирался сказать «сконцентрируйся». Буря будет мешать использовать твой дар. Не позволяй силе сбить тебя с толку.

— Хорошо.

Он отпустил меня. Левой рукой я вытащила пистолет из-за пояса джинсов. Постоянная боль-зуд в правой руке меня раздражала, но пока я могла с этим смириться. Я посмотрела на самый дальний дом в квартале, пытаясь вспомнить все, что знала о крышах этих домов. Обычно плоские, на некоторые можно было забраться снизу.

Я закрыла глаза. Мое прикосновение к Разлому вспыхнуло, как свет маяка, пронесся через мой разум и тело потоком живой энергии. Быстрее, чем когда-либо, я понеслась к крыше. Мое направление изменилось, повернувшись к западу, привлеченное силой грозы. Я снова сконцентрировалась на крыше. Меня тянуло в одном направлении, но я отчаянно пыталась идти в другом.

Нет! Очередной ментальный рывок перекинул меня через дом, и я, кувыркаясь, рухнула на просмоленную крышу, ударившись раненым запястьем так сильно, что мою руку и плечо пронзила раскаленная добела боль. Не самое изящное мое приземление.

Я вскочила на ноги, не обращая внимания на вернувшуюся головную боль. Быстро осмотрев крышу, не увидела ни скопы, ни кого-то еще. Я прокралась к краю крыши, выходящей на парк, и посмотрела вниз. Четверо подростков надевали свои рубашки, покончив с баскетбольным матчем, но больше никого. Ни Токина, ни Фина.

Я уселась на крышу, привалившись спиной к невысокой стене и держа оружие в руке. Легкие капли дождя застучали по крыше, оставляли темные пятна на моих джинсах. Могла ли я пропустить Фина? Нет, он бы убедился, что мы его заметили, прежде чем преследовать Токина.

Рядом зазвенела музыка, приглушенная оркестровая мелодия, которую я не знала. Я засунула пистолет за пояс джинсов и поползла вдоль крыши к северному концу дома, пока не нашла источник звука. Черный футляр, слившийся с землей, идеального размера для пары очков. Я подняла его и открыла.

У меня скрутило желудок не от звонящего сотового телефона — идентичного тому, который мы нашли вместе с телом Уиллеми. А от небрежного комка коричнево-белых перьев, засунутых в футляр рядом с сотовым.

Я вытащила телефон, застегнула чехол и положила его в задний карман. При следующей встрече мне стоит засунуть все это прямо в задницу Тэкери.

Защищенная линия, неизвестный номер, как и раньше. — Куриные перья должны меня напугать? — прорычала в телефон.

Услышав рокочущий смех Тэкери, я захотела протянуть руку через телефон и придушить его. — Вы знаете, чьи это перья, мисс Стоун. Не стоит прикидываться дурочкой. Вам это не идет.

— Почему бы тебе не показаться, чтобы мы могли пообщаться лично?

— Я не люблю дождь и не горю желанием промокнуть.

Дождь усиливался, непрерывная морось намочила мою тонкую футболку и джинсы. Я прикрыла телефон забинтованной рукой. — Ну и что дальше? Ты просто хотел вернуть своего гибрида и по дороге решил похитить члена Ассамблеи старейшин кланов?

— Этот конкретный гибрид мне ни к чему. Он твой, делай с ним все, что пожелаешь.

Глупо было бы признаваться, что Токин сейчас не у меня, поэтому я промолчала. Токин, вероятно, бродил по улицам под дождем, надеясь найти дорогу домой, понятия не имея, что мы его потеряли. Черт.

— А что касается оборотня, — продолжил Тэкери, — то, что он старейшина — это случайное совпадение. Меня больше интересует тот факт, что он твой друг.

Я хотела послать его куда подальше. Но мне приходилось сохранять спокойствие, даже несмотря на то, что готова была взорваться от злости. Тэкери знал, что мы будем здесь. Рассчитал, что станем следить за Токином, и забрал Фина, чтобы использовать против меня. — Я плохо реагирую на угрозы.

— Я это уже слышал. Тогда думай об этом как о переговорах, а не как об угрозе, потому что тебе нужно принять решение.

— Дай угадаю? Я и моя особая кровь за жизнь Фина?

— Помимо всего прочего, да.

— Что это значит?

— Очень скоро твоя лояльность подвергнется окончательному испытанию, и тебе придется принять решение, за кого ты воюешь.

Я фыркнула. — Как будто я этого раньше не слышала. Не думаю, что ты хочешь сэкономить мне немного времени и усилий и сказать мне, кто предал меня и сдал тебе?

— Предал — слишком сильное слово в данном конкретном случае, поскольку эти люди никогда не были тебе преданы.

Над головой громко прогрохотал гром, напомнив мне, что я забыла о буре. Мои внутренности завибрировали от мощи природы. — Когда мы это сделаем?

— Ты ранена?

— Какое это имеет значение? — Если тот, кто предал меня, близко ко мне, то Тэкери должен знать, что я ранена.

— Это важно для Финеаса.

Ублюдок. — У меня сломано запястье.

— Сколько времени потребуется, чтобы оно полностью зажило?

— Полностью?

— Да.

— Может быть, двенадцать часов.

— Ты лжешь?

— Ты хочешь, чтобы кости частично срослись или полностью? И какого черта тебя волнует, что я ранена?

— Потому что я предпочитаю, чтобы мои подопытные были в наилучшей форме. Я всего лишь хотел взять образцы вашей крови, мисс Стоун, но вы мне помешали. Так что теперь сделаем все, что необходимо. Мне нужны эти образцы.

— Я этому помешала? Я вскочила на ноги и зашагала взад-вперед, кроссовки шлепали по мокрой крыше при каждом шаге. Ярость пронзила меня, как электрический разряд. — Ты имеешь хоть какое-нибудь гребаное представление о том, что этот трикстер, которого ты послал, сделал со мной?

Кое-что из сказанного мной его удивило, потому что он молчал несколько секунд. — Я недооценил потребность трикстера следовать своим инстинктам. Прости меня за то, что он с тобой сделал.

— Засунь свои извинения себе в задницу, Тэкери! Тебя не беспокоит, что я буду делать в ближайшие двенадцать часов? Что все еще могу найти тебя? Может быть, даже дать себя убить, прежде чем ты получишь свою драгоценную кровь?

— Я не думаю, что ты сделаешь что-то такое, что подвергнет твоего друга-оборотня опасности. Я не боюсь разозлить Ассамблею, поэтому, пожалуйста, не считай мои угрозы пустыми

Перед моими глазами вспыхнул образ Риса Уиллемми, истекающего кровью и распятого на стене. — Поверь мне, я устала гадать, какой ты псих.

— Хорошо. Мы поговорим снова через двенадцать часов.

Засовывая телефон в карман, я изо всех сил старалась взять себя в руки. Ледяной дождь хлестал сильнее, жаля голую кожу на моих руках и лице. Я задрожала, по моей шее и ногам побежали мурашки. Сегодня меня выставили полной дурой, и я была полна решимости насадить голову этого человека на пику до истечения моих двенадцати часов.

* * *

Вайят практически вылетел из машины, когда увидел, как я бегу по улице к нему. Я нашла пожарную лестницу в задней части здания и спасла себя от еще одной сложной телепортации. Он остановился в нескольких шагах перед машиной, насторожившись, вероятно, проверяя, не следят ли за мной. Я махнула ему рукой, чтобы он возвращался в машину, и через несколько мгновений залезла в салон, пытаясь отдышаться и стряхивая дождевую воду.

— Господи, Эви, тебя так долго не было. Что случилось? — спросил он, посмотрев мне в лицо.

— Тэкери знал, что мы будем здесь. Он забрал Фина. Вайят в шоке молчал, и я воспользовалась паузой, чтобы рассказать о телефонном разговоре, о том, что мы потеряли Токина и требованиях Тэкери. К тому времени, как закончила, мой гнев перерос в решимость найти человека, который предал меня, и оторвать его чертову голову. Конечно, это будет после того, как получу все возможные ответы от этого предателя.

— Двенадцать часов, — прошептал Вайят. — Это не так уж много времени.

— Это все, что у нас есть. Тэкери знает, что я попытаюсь найти его до истечения срока и спасти жизнь Фина.

— Если ты обменяешь себя на Фина, то даешь Тэкери именно то, что он хочет. У него будут компоненты биологического оружия, способного уничтожить этот город. Черт возьми, весь мир, если он захочет.

— А чего ты хочешь от меня, Вайят? В следующем разговоре мне стоит сказать Тэкери, чтобы он шел к черту? Я должна позволить ему убить Фина, возможно, после того как он помучает его для развлечения?

В ответ на мою тираду он промолчал.

— Пошел к черту, Трумэн. Фин — мой друг, и предполагается, что я одна из хороших ребят. А хорошие ребята не жертвует своими друзьями.

— Они делают это ради высшего блага.

Я фыркнула. — Не корми меня этим дерьмом…

— Эви, Тэкери — прагматик. Он не воспользуется своим оружием, пока не получит противоядие, а его у него пока нет. Мы можем помешать ему получить это, и для этого ты должна держаться от него подальше. — Он с шумом выдохнул. — Финеас заботится о тебе. Он бы понял.

Не то всхлип, не то рычание вырвалось из моего горла. — А почему бы и нет? Всех, о ком я забочусь, в конце концов забирают. Полагаю, теперь очередь Фина, верно?

Вайят отшатнулся, словно его ударила. Мне было все равно. Время еще не истекло. Таймер только что установлен. У меня все еще имелись варианты, и пока часы не отсчитали последние секунды, я не собиралась жертвовать жизнью Фина.

— Нам нужно найти Дэвида и Кисмет, — сказала я, закончив спор. Вайят достал свой телефон. — Дэвид — единственный человек, который был с нами и знал весь план.

— Ты думаешь, Дэвид играет за другую сторону?

— Это был либо он, либо Кисмет, если он рассказал ей подробности, когда я попросила его не делать этого. Или кто-то, кому она…

— Дело Тэкери не было официальным. Я не могу представить, что она привлекла какие-либо другие команды.

— Но ты не знаешь наверняка. — Я посмотрела на него, но он не обратил на меня внимания, сосредоточившись на своем телефоне и ожидая, когда собеседник возьмет трубку.

Он нахмурился и попробовал набрать другой номер. — Она не отвечает на звонки по мобильному. — Вайят захлопнул телефон и, бросив его на колени, повернул ключ зажигания, заводя двигатель. — Стационарный телефон в хижине отключен. Продолжай звонить на ее мобильный.

Я схватила телефон у него с колен и нажимала кнопку повторного набора каждые пару минут. Телефон звонил и звонил, а затем переключился на голосовую почту. Телефон не выключен — значит, она либо игнорировала наш звонок, либо не была в зоне действия сети. Последнее означало, что она в хижине, где связь не ловила.

Мы пронеслись через город, не говоря ни слова. В моей голове разыгралась дюжина различных сценариев того, что мы могли найти в хижине, кто мог нас предать и почему и что я сделаю с этим человеком, когда доберусь до него или до нее. Прошло почти два часа с тех пор, как мы оставили Дэвида в хижине, но только час с тех пор, как мы сказали ему позвонить Кисмет. Пары часов достаточно, чтобы подготовить ловушку для нас.

На нас обрушилась буря, когда мы свернули на двухколейную дорогу. Дождь и ветер срывал с деревьев листья и мелкие ветки, бросая все это в машину, как шрапнель. Гром и молния сотрясали сумеречное небо каждые несколько секунд. Даже с включенными фарами и дворниками мы с трудом могли видеть дорогу впереди.

Я бросила телефон на приборную панель и нервно наклонилась вперед, щурясь сквозь дождь. Каждый удар молнии отдавался в моем сознании, призывая меня использовать Разрыв. Проскользнуть внутрь, разлететься на атомы и позволить дару забрать меня. Во рту у меня пересохло, дыхание стало прерывистым.

— Ты всегда так себя чувствуешь во время грозы? — спросила я. — Словно готов разлететься на части в любой момент?

— Да. И легче не становится, — ответил Вайят.

Потрясающе.

Очередная вспышка молнии осветила хижину. В окнах не горел свет, и в промежутках между вспышками молний вокруг царила тьма. В надежде разглядеть что-то впереди, я наклонилась так низко, что мой нос почти прижался к лобовому стеклу. Дождь с ревом барабанил по машине. Молния рассекла небо и показала мне очертания поляны. Я успела заметить только блеск четырех колес, которые означали чье-то транспортное средство.

— Вайят…

Когда дверь с моей стороны обрушилась, стекло взорвалось во все стороны. Я ударилась подбородком о приборную панель и отлетела вбок, врезавшись в Вайята и руль. Машина развернулась, вильнула, затем врезалась багажником во что-то твердое. Заднее лобовое стекло пошло паутиной. Мы остановились. Двигатель зашипел.

Дождь лил через разбитое окно с моей стороны, осколки зазубренного стекла торчали, как стеклянные зубы в пасти монстра. В темноте двигалась тень. Я вздрогнула. У меня заныл подбородок. Кровь стекала по моей шее.

— Эви? — Вайят провел рукой по моему плечу.

— Я в порядке. Нам нужно выбираться отсюда.

— Точно.

Весь автомобиль затрясло, когда что-то большое и тяжелое обрушилось на середину капота, оставив трещины на лобовом стекле. Двигатель заглох с хриплым выдохом. Сквозь проливной дождь молния осветила неуклюжую, ужасающе знакомую фигуру — гончую. Это было генетически созданное адское чудовище — наполовину человека, наполовину гоблин, наполовину вампир. Они были одержимы яростью и жаждой крови, и их чертовски трудно убить.

Где-то позади нас завыл еще один монстр.

— Боже мой, — выдохнул Вайят.

Я потянулась за спину, не в силах оторвать взгляд от открытой двери. Я ожидала, что щелкающие челюсти в любой момент вцепятся мне в горло. — Возьми меня за руку.

Он сделал, как я сказала. Я позволила силе шторма затащить нас в Разлом, и мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы удержать Вайята. Пораженная силой шторма, ухватилась за тонкие нити Разрыва, отчаянно желая не потерять нас обоих в небытии. Я чувствовала деревья, листья и дождь и знала, что нам нужно укрытие в хижине.

Я затащила нас туда, представив интерьер главной комнаты, в дальнем углу, подальше от кухни и спальни. Насколько помнила, окон здесь нет, так что меньше шансов, что кто-то будет стоять на страже. Я видела комнату. Почувствовала это. Но не смогла туда добраться.

Дар Вайята пронзил меня от наших рук, как будто кто-то включил второй кран в Разрыве. Я не размышляла об этом, не задавалась вопросом о причине, просто потянула за удлинитель и использовала энергию, чтобы сосредоточиться на хижине. Сквозь прочные стены, спасаясь от ярости шторма, я затащила нас внутрь. Мое тело заныло, когда мы неслись вперед. Я мысленно увидела нашу цель и устремилась к ней.

Разрыв не хотел нас отпускать. Я боролась со штормом. Толкала, тянула, пинала и кричала, чтобы вырваться на свободу. Давление сомкнулось вокруг меня, как кулак, пытаясь втиснуть меня в ничто. Мое тело было в огне. Отпустить казалось проще. Проще и менее болезненно. Но я не одна. Я чувствовала прикосновение Вайята, ощущала его высокомерие как спусковой крючок для его дара.

Я боролась с агонией и упала на деревянный пол, а Вайят навалился на меня сверху. Дрожь пробежала по моему телу. Я закашлялась и вскрикнула, когда боль пронзила голову словно кинжалом. Вайят откатился в сторону. Я свернулась калачиком, обхватив руками колени, закрыв глаза и отчаянно пытаясь снова обрести силы. Просто сосредоточилась на том, чтобы ровно дышать и оставаться целой, когда все мое тело хотело разлететься вдребезги.

Я слышала успокаивающий голос Вайята у своего уха, чувствовала его руку между лопатками. И сосредоточилась на его прикосновениях, чтобы уйти подальше от ярости шторма. Раскат грома прогремел прямо над домом. Я подпрыгнула, затем медленно села.

Мы были примерно там, где я и ожидала, в углу комнаты, которая кардинально изменилась с нашего ухода. Диван лежал на боку, придвинутый вдоль ко входной двери. Комод в спальне создал такой же барьер перед окном. Глубокие борозды в деревянном полу отмечали путь холодильника из кухни в гостиную, и теперь он стоял у другого окна. У дивана виднелась покрытая одеялом кучка. Матрас валялся у стены возле открытой двери спальни, и на нем вторая кучка, накрытая одеялом. Два окровавленных человека уставились на нас.

— Не то чтобы я испытывала неблагодарность за попытку спасения, — сказала Кисмет, на ее левом виске был большой синяк, а оба глаза покраснели и опухли, — но думаю, что ваша машина сейчас в такой же отличной форме, как и моя? Она выглядела усталой, напряженной, словно ее мог снести легчайший ветерок.

— Двигатель сломан, — ответил Вайят. — Что, черт возьми, здесь произошло?

Кисмет протянула ему руку и помогла подняться на ноги. Бледный Майло помог встать мне, его правое предплечье было перемотано кухонным полотенцем в красных пятнах. Я приняла его помощь, изо всех сил пытаясь встать. У меня ненадолго потемнело в глазах, и я моргнула. Каштановые волосы выбивались из-под одеяла, комом заправленного на матрас, и я поняла, что это Феликс. Мое внимание переключилось на другой комок и темные пятна, пропитавшие одеяло. Мой желудок скрутило от сильного запаха крови.

— Мы добрались сюда примерно сорок пять минут назад, как раз перед тем, как начался дождь, — сказала Кисмет. — Дэвид объяснил, что происходит и куда вы трое пошли. Подождите. — Она огляделась. — Он сказал, что с вами был оборотень.

— Был, — подтвердила я. Итак, Дэвид рассказал ей подробности нашего плана. Просто великолепно.

Она кивнула, как будто одно слово все объяснило. — Мы заперли трикстера в моей машине. Майло закрывал хижину. Остальные были во дворе. Гончие напали из ниоткуда. Мы не знали, что они там, пока одна из них не прыгнула на Феликса. — Она бросила взгляд через плечо на своего раненого охотника. — Наши пули не сильно на них подействовали, поэтому мы отступили в хижину. Дэвид прикрывал нас, пока мы с Майло затаскивали Феликса внутрь…

Майло продолжил рассказ, пока она подыскивала слова, кипя от злости. — Гончие напали на машины, поэтому мы подумали, что у нас будет время. Я слышал, как трикстер кричал во внедорожнике, но мы не могли добраться до него.

Трикстер мертв, что означало, что его эниси больше не был полезным заложником.

— Две собаки схватили Дэвида за ноги. Мы смогли затащить только половину его, — произнес бледный Майло. — Он умер довольно быстро.

У меня в горле застрял комок. — А Феликс?

— Он сильно ранен. Они чертовски порвали ему спину, и он потерял много крови. — Майло резко вдохнул, его глаза заблестели. — Собаки били окна и пытались взломать дверь. Ублюдки знали, что делали, потому что мы потратили все наши боеприпасы. Мы с Джиной забаррикадировались, как могли.

— Сотовой связи нет, — сказала Кисмет. — Стационарный телефон тоже отключен. Время от времени гончие бьются в стену, чтобы напомнить нам, что они снаружи.

— Они уничтожили все машины, — заключил Вайят.

Майло бросил на меня задумчивый взгляд. — Хорошо, что у тебя есть твой маленький трюк с телепортацией, да?

Я не чувствовала, что мне так повезло. Еще один охотник мертв, и что еще хуже, он был моим первым подозреваемым. — Кисмет, ты сообщала о задержании трикстера до нападения?

— Нет.

— Ты не проверяла стационарный телефон?

— Нет.

Дэвид, видимо, использовал его, когда звонил Кисмет. Были ли гончие настолько умны, чтобы повредить провода? Или Дэвид действительно играл с нами, обрекая команду Кисмет на смерть, отдав их адским гончим на блюдечке? Случайно ли гончие набросились на него?

Или я хваталась за гребаную соломинку?

— Значит, никто больше не знал, что ты едешь сюда? — спросила я. — И никто, кроме Дэвида, не знал о трикстере?

— Тибальт знал, что мы придем сюда, но не о трикстере.

Тибальт знал… Нет. Я отбросила эти сомнения. Ни за что. — Как думаешь, через сколько времени он начнет волноваться?

— Может быть, утром. Он, вероятно, позвонит, но когда не дозвонится, он может кого-нибудь предупредить.

— Вероятно. — Меньше двенадцати часов, чтобы найти Тэкери. — Я не могу сидеть здесь всю ночь и надеяться на Тибальта.

— Да пошла ты, — огрызнулся Майло. — Феликсу нужно в больницу, или он умрет.

Стыд заставил меня замолчать. За очень короткий промежуток времени нам нужно спасти две жизни.

— Как у тебя с оружием? — спросил Вайят.

Я ощупала свою талию. В какой-то момент я потеряла пистолет. Просто замечательно.

— У нас есть три пистолета, но нет боеприпасов, — сказала Кисмет. — Два наших охотничьих ножа плюс несколько разных ножей с кухни. Я нашла дробовик в шкафу, без патронов. Все остальное находится в том, что осталось от машины. — И в служебной машине каждого куратора был спрятан тайник с оружием. Тайник, в котором мы нуждались, и как можно скорее.

— Там только две собаки? — спросил Вайят.

— Насколько мы знаем, да.

Как будто гончие знали, что мы обсуждали их, тяжелое тело ударилось о входную дверь, сотрясая диван. Кисмет подпрыгнула, я никогда не видела ее настолько взвинченной. Сквозь непрерывный стук дождя по крыше раздался стон. Майло подскочил к матрасу. Он присел на корточки рядом с другом и взял его за руку, что-то тихо говоря. Я знала, что он чувствует страх за дорогого человека.

— В этом месте нет чердака? — спросила я. — Где хранят всякие полезные вещи?

Вайят покачал головой. — Этот охотничий домик используется только в сезон осенью.

Я сжала кулаки, затем поморщилась, почувствовав боль в срастающемся правом запястье. Повязка промокла, моя одежда тоже, на Вайяте и нитки сухой не осталось, и мы все по-крупному облажались.

— Что с вами двумя случилось? — поинтересовалась Кисмет.

Вайят ответил на вопрос, а я опустилась на колени рядом с Майло. Глаза Феликса были закрыты, но он не спал. Нахмурившись от боли, он так сильно сжал руку Майло, что я ожидала услышать хруст костей. Его щеки покраснели, на коже выступили капельки пота. Я нежно прижала тыльную сторону левой руки к его щеке, ощущая жар.

— Думаю, на его месте ты бы уже исцелилась, — прошептал Майло. Слова ужалили бы, если бы в его голосе была хоть капля гнева, но я услышала только печаль, поэтому промолчала.

— Подожди минутку, — сказала Кисмет, как только Вайят дошел до той части, где мы бежали из города. — Ты думаешь, что Дэвид Моро, который неделю назад нашел мертвое тело своего куратора и который сейчас лежит на полу, разорванный на куски, подставил вас?

— Это только теория, Джина, — ответил Вайят. — Ты же говорила, что не узнала о нашем плане, пока Дэвид не рассказал тебе. И ты никому не звонила, и я верю тебе. Только он…

— Нет, — рявкнул Майло, привлекая всеобщее внимание. Он посмотрел на Кисмет, на его лице странная смесь страха и волнения. — Дэвид был не единственным человеком, который знал о том, что вы, ребята, украли гибрида гоблина. Вы все упускаете очевидное.

Я уставилась на него, совершенно не понимая, что он имел в виду. Но ответил Вайят. — Учебный лагерь, — произнес он, глядя на меня сверху вниз. Я посмотрела ему в глаза, испугавшись внезапной ярости, которую увидела в них. — Эриксон или кто-то из лаборатории. Ты сказала, что вы слышали, как кто-то приближался прямо перед тем, как вы телепортировались. Там почти сразу поняли, что Токин пропал.

— Ясно. — Я еще не очень хорошо умела собирать кусочки информации воедино. — И что?

Кисмет охнула, очевидно, придя к тому же выводу, что и мужчины в комнате. — Ты думаешь, кто-то из отдела исследований и разработок сказал Тэкери, что вы украли Токина. И Тэкери догадался, для чего он вам нужен?

Я задрожала, чувствуя слабость. Это просто невозможно. Если я соглашусь с их теорией, это означает, что кто-то в учебном лагере был предателем. Или играл за обе стороны, что одно и то же, черт возьми. Я не могла отвести глаз от яростного взгляда Вайята.

— Да, — ответил он. — Именно так я и думаю.

Я вытащила бутылку воды из холодильника, открыла крышку и выпила половину, прежде чем сделать вдох. Холодная жидкость хлынула в мой пустой, взбаламученный желудок и почти не успокоила тошноту. Но хотя бы во рту не так сухо. И теперь я была в состоянии участвовать в планировании нашего побега.

Сначала нужно убить гончих и убраться к чертям из хижины. Мы прекратили обсуждать предателей и кто мог ударить в спину, переключившись на обсуждение плана дальнейших действий. Но факт в том, что все необходимое оружие находилось снаружи, по крайней мере, в двадцати футах от хижины. Оно застряло в искореженных остатках внедорожника Кисмет. На любого, кто попытается выйти наружу, сразу нападут. Я ненадолго обдумывала идею телепортироваться к машине и испытать свою удачу, но не осмелилась затронуть эту идею. Буря продолжала бушевать, нарушая мой контроль, и даже если бы мне удалось оказаться в нужном месте, мне пришлось бы как-то добираться до оружия, прежде чем гончие порвут меня.

Нет, никто не собирался выходить на улицу.

Теплая рука убрала с моего плеча прядь влажных волос. Я предложила Вайяту воду. Он допил бутылку и съежился. Скорее всего, его так же, как и меня тошнило.

— Я хотел спросить, — сказал он, понизив голос. — Когда мы телепортировались, ты чувствовала?.. Ты могла бы подключиться к?.. — Он никак не мог озвучить вопрос, который крутился в его голове..

— Я думаю, что мы поделились нашими дарами, — произнесла я, повернувшись к нему лицом. Впервые заметила на его щеке темнеющий синяк, вероятно, от столкновения нашей машины с деревом. — Когда я изо всех сил пыталась затащить нас в хижину, то почувствовала твою силу. Благодаря этому мне удалось привести нас сюда.

Его любопытство сменилось удивлением. — Я не знал, что Одаренные могут сделать это.

— Может быть, никто никогда не пробовал.

— Или не пытались во время грозы, когда наша энергия на пределе.

Я кивнула, затем застыла, когда в голове начал назревать план.

Вайят сделал шаг вперед. — Эви, что такое?

— Мне только что пришла в голову сумасшедшая идея, как затащить сюда тайник с оружием. Ты можешь использовать силу бури и подключиться ко мне, как к резервной батарее, и призвать оружие прямо в хижину.

Он начал обдумывать мое предложение. Я почти видела, как вращаются колесики в его голове. Он гордо улыбнулся. — А это может сработать. Но это рискованно.

— Значит, будем сидеть здесь всю ночь в надежде, что нас спасут.

— Я тебя понял. Он обернулся. Кисмет и Майло все еще сидели с Феликсом, давая нам возможность поговорить. Кисмет подняла глаза, когда Вайят подошел к ним. — Из какого окна лучше всего видно вашу машину?

Она указала на холодильник, который загораживал окно. — Там. А что?

— У нас есть идея, так что подождите минутку. И ты, возможно, захочешь отвести Феликса в спальню.

Она хотела подробнее его расспросить. Но вместо этого встала, и они с Майло потащили окровавленный матрас с их другом в другую комнату.

Мы сдвинули холодильник на несколько дюймов вправо, ровно настолько, чтобы Вайят мог выглянуть наружу. Два стекла были разбиты, остальные треснули, но рама цела. Ветер дул внутрь, заливая дождем наши лица. Вайят высунулся на улицу, затем подпрыгнул, когда кто-то зарычал. Мы быстро поставили холодильник на место.

— Хорошо, я вижу, где машина, — сказал он, вытирая воду с лица. — Ты уверена…

— Да, я хочу сделать это. — Я сжала его руку. — Фин и Феликс рассчитывают на нас.

— Ребята? — позвала Кисмет из дверного проема спальни. — Что именно вы собираетесь делать?

— Мы собираемся достать ваше оружие, — объяснил Вайят. — Закрой дверь.

Без лишних вопросов она подчинилась. Я отодвинула журнальный столик в угол, дав нам свободное пространство. Мы встали у холодного камина.

— Мне нужны свободные руки, — сказал Вайят. — Может, тебе встать позади меня?

Я зашла за его спину и обвила руками его плечи. Моя грудь тесно прижалась к его спине, и наши сердечные удары слились воедино, ускоряясь с силой бури.

— Скажи мне, когда подключиться, — предупредила я, положив подбородок ему на плечо. В нем потрескивала сила, и я чувствовала ее так же остро, как и раньше, питаемую электрическим разрядом грозы. Чувствовала дикую и непредсказуемую силу с запахом озона. У меня защипало в носу.

— Сейчас, Эви.

Мой эмоциональный курок было легко найти, и сила от Разрыва пронеслась через меня, как удар молнии. Волосы на руках и шее встали дыбом. Слабая дрожь прошла между нашими телами, крошечные искры силы разделялись через нашу связь. Я продвигала эту силу вперед, вкладывая все, что могла, в дар Вайята.

Он застонал. Я держалась за него, борясь с попытками моего собственного дара разлучить нас и отправить куда-то в полет. Я сосредоточилась на деревянном полу подо мной, на стенах вокруг нас, на том месте, где мы стояли. Мы не перемещались, но что-то притягивали к себе.

Воздух затрещал. Над головой разразился гром, и грохот, казалось, длился вечность. Грохотало снова и снова, громче и громче. Я сильнее сжала плечи Вайята, прижавшись к нему лицом. Просто держалась, пока сила текла через меня в него. У меня заболело горло, и я слишком поздно поняла, что кричу.

Он тоже кричал.

Звук, похожий на выстрел из пушки, сотряс стены, и давление в комнате поменялось, воздух заколебался. Вайят рухнул, и я упала вместе с ним, боясь отпустить его, пока не убедилась, что все кончено. Его дар исчез. Я больше не чувствовала силы от него. Я отпустила свой дар, и поток энергии бури прекратился, оставив меня дрожать и мерзнуть. Я была словно выжатая губка.

Я открыла глаза и с трудом моргнула. Посмотрела через плечо Вайята. Вся задняя половина внедорожника Кисмет находилась посередине комнаты, с нее капала дождевая вода — исковерканный кусок металла, шины и битое стекло. К и без того затхлым запахам в хижине присоединилась вонь моторного масла.

— Черт возьми, — сказала Кисмет, стоя в дверях спальни. — Ты сделал это.

— Мы сделали это, — поправила я. — Вайят?

Ответа не было.

Я вылезла из-под него и осторожно перевернула его на спину. Его грудь вздымалась и опускалась. Кровь струилась из носа и окрасила его верхнюю губу и подбородок. Он был бледный, как простыня. Я проверила его пульс дрожащими пальцами — слабый, но устойчивый.

— Он в порядке? Кисмет присела на корточки с другой стороны от него и посмотрела на него широко открытыми глазами.

— Ему просто нужно отдохнуть.

Она ушла и вскоре вернулась с запасным одеялом и подушкой. Это было не самое подходящее место для отдыха, но я подложила подушку ему под голову, стараясь не трясти его. Когда Вайят проснется, у него будет и так адская головная боль. Моя собственная голова раскалывалась, но я проигнорировала это. Вайят всегда заботился обо мне. Я вытерла его лицо уголком одеяла, поцеловала в щеку и встала.

Головокружение чуть не свалило меня с ног, поэтому я замерла, пытаясь сориентироваться.

Кисмет и Майло накинулись на остатки машины, пытаясь добраться до заднего отсека. Я забрела в ванную и вздрогнула, вспомнив, как в последний раз выходила из нее. Неужели это было только сегодня утром? А кажется, что целую жизнь назад.

Я порылась в аптечке и найдя пузырек ибупрофена, проглотила три таблетки. Закрывая шкафчик, поймала свое отражение — темные круги под глазами, порезы от стекла зажили, но моя исцеляющая сила не могла справиться с усталостью от использования моего дара. Или, возможно, виноваты опыты Тэкери, которые он провел с моим телом.

Моя кровь могла бороться с вампирским вирусом. Жаль, что она не в силах залечить чужие раны. Я бы с радостью предложила пинту Феликсу, если бы это спасло его жизнь. Я не хотела, чтобы другие охотники умирали из-за их связи со мной.

В главной комнате Кисмет смогла забраться в обломки машины. Иногда рост в пять футов два дюйма и гимнастическая фигура имели преимущества. Кисмет передавала оружие Майло, который покорно складывал его на пол. Пистолеты, обоймы, ножи, короткий меч, метательные звезды, серебряные шипы, несколько гранат. У нас появился шанс убить этих гончих.

— Это все, что я могу достать, — сказала Кисмет. Она выбралась из-под обломков в мокрой одежде и провела рукой по коротким рыжим волосам. — Теперь нам просто нужен план атаки.

— Мы не можем драться с ними врукопашную, — возразила я. — Наш лучший выбор — это оружие.

— Согласна. У нас есть осколочные и АС-обоймы, а также три светошумовые гранаты.

— Гранаты не помогут в такую погоду. Возможно, стоит немного подождать, пока буря уляжется. Из-за ветра и дождя тяжело прицеливаться.

— У нас не так много времени.

— Я знаю, но мы видели сердце бури. Я чувствую перемены. Подождите полчаса, чтобы она успокоилась.

Она кивнула и начала раскладывать оружие. Хотя ожидала, что она будет и дальше спорить.

Вайят все еще лежал без сознания. Его пульс стал немного сильнее, а цвет лица — лучше. Я сидела рядом с ним несколько минут, наблюдая, как он спит. Как вообще могла поверить, что трикстер — это Вайят. Он был очень похож, но даже оборотни не могут воспроизвести сердце и душу человека, запах или вкус. Я прижалась губами к его лбу и вдохнула такой знакомый запах.

— Проснись ради меня, — прошептала я.

Он не отреагировал.

— Ты действительно думаешь, что кто-то из учебного лагеря виноват во все этом? — спросила Кисмет.

— Я не хочу в это верить, хотя в этом есть смысл. Посмотри на адских собак снаружи. У кого-то было достаточно времени, чтобы предупредить Тэкери, что мы забрали Токина. И Тэкери достаточно умен, чтобы предвидеть наши дальнейшие действия.

— Зачем работать с кем-то вроде Тэкери? Его исследования ужасны.

— Оружие.

— Что?

Я посмотрела на нее снизу вверх, сидя на корточках. — Мы занимаемся подобными исследованиями в лаборатории лагеря, верно? У нас есть осколочные пули, способные пробить шкуру горгульи, и пули, от которых истекает кровью даже самый сильный вампир. Только представь, какой силой мы бы обладали, если бы могли прививать людей от укуса вампира? Мы смогли мы сразу лечить полукровок, и это значительно облегчило бы нашу работу, и никому больше не пришлось бы страдать так, как Алексу.

Кисмет посмотрела на коробку с боеприпасами в своих руках.

Я прижала ладонь ко лбу. Противоядие от инфекции полукровок могло течь по моим венам, скрываясь в моей крови. Или теория Тэкери была полна дерьма, а у меня слишком большие надежды.

— Так ты согласна с этим возможным предателем? — спросила Кисмет.

У меня закружилась голова, щеки пылали. — Немного, черт возьми. Исследование может быть полезным, но это не повод нападать на нас.

— То, что ты считаешь правильным, не является достаточной причиной, чтобы восстать против людей, с которыми ты работаешь?

Я собиралась возразить, но тут же захлопнула рот. Она говорила не об этом загадочном предателе в учебном лагере. Кисмет смотрела на меня жестким и пронзительным взглядом, подталкивая меня к ответу. Вынуждая меня отрицать, что я сделала то же самое.

Черт возьми, я ненавидела, когда мне тыкали в лицо мои же ошибки.

Стон спас меня от ответа. Вайят моргал, смотря в потолок покрасневшими глазами, и пытался сесть. Я толкнула его обратно вниз.

— Это сработало? — спросил он.

— Да, сработало. — Я положила ладонь ему на грудь, нежно растирая круговыми движениями. — Ты хорошо справился. У нас есть оружие.

— Меня, наверное… — Он тяжело сглотнул. — Меня сейчас стошнит.

Я помогла ему добраться до ванной и гладила по спине, пока его тошнило. Когда рвота перешла в сухие позывы, я намочила тряпку в теплой воде и вытерла ему лицо. Он снова побледнел, и все его тело дрожало. Я села спиной к стене и прижала его к своей груди, как он делал это много раз для меня.

— Я чувствую себя так странно, — сказал он.

— Ты направил много энергии через свое тело. Просто расслабься. — Я не умела утешать. Даже когда Джесси и Эш были ранены, я позволяла им заботиться друг о друге. Иногда они ухаживали за мной, но что-то удерживало меня от того, чтобы вернуть услугу.

Вайят опустил голову мне на плечо. Я прижалась щекой к его виску, крепче обняла его и попыталась поддержать без слов. — Я люблю тебя, — прошептала я.

Он взял меня за руку, и наши пальцы переплелись, ладонь к ладони. Он поцеловал мои пальцы, и я почувствовала улыбку на его губах.

Прошел еще час, прежде чем буря начала утихать. Но воздух оставался густым от остаточной энергии. После того, как я впихнула в глотку Вайята несколько крекеров и полбанки супа, он смог присоединиться ко мне, Кисмет и Майло за столом.

— У него поднялась температура, — сообщил Майло, намекая на Феликса, но не говоря об этом прямо. — Мы не можем больше ждать.

— Даже если мы убьем гончих, — сказал Вайят, — как мы спустимся с горы? Все наши машины разбиты вдребезги.

— Кто-то должен будет спуститься туда, где есть сигнал, — ответила Кисмет. — И вызвать подкрепление.

Я хмыкнула. — Пока мы вернемся назад, а затем отвезем Феликса, пройдёт час. Кисмет бросила на меня взгляд, спрашивая, есть ли у меня идея получше. Мне очень не хотелось признавать, что у меня была идея, в основном потому что это было чертовски больно. — Я могу телепортировать его ближе к дороге. Теперь, когда буря прошла, у меня будет больше контроля…

— Но меньше энергии, — сказал Вайят.

— Да, но сейчас мне нужно больше контроля.

— Это вообще мудро? — спросила Кисмет. — За сегодня ты уже пережила два сильных скачка сил. Сможешь справиться еще с одним, да еще с раненым?

— Я могу попробовать.

— Нет, — бросил Майло, удивив меня резким тоном и еще больше своим холодным взглядом, который метнул в мою сторону.

— Майло…

— Ни за что, Эви. Ты не знаешь этих дорог. Ты не знаешь точно, куда телепортироваться. Ты можешь приземлиться внутри проклятого дерева. Ты убьешь Феликса.

— Я была здесь раньше, — сказала Кисмет. — Это не так быстро, но я могу сбежать с горы и знаю короткий путь к дороге. Я пойду и найду сигнал.

— Ты можешь сделать это в темноте? — спросил Вайят.

— Да, — ответила она без колебаний. А мне она сказала: — Ты не можешь делать все сама, Стоун. Даже у тебя есть пределы.

И я не имела права проверять эти пределы на чужой жизни. Она была права. Я могла спуститься вниз с горы за считанные секунды, но, учитывая густую листву и незнакомую местность, с большей вероятностью могла оказаться ногами в валуне.

— Но обо всем по порядку, — произнес Майло. — Джина не сможет позвать на помощь, пока мы не позаботимся о собаках снаружи.

— В Олсмилле мы убили их смесью разрывных пуль и автоматных, — добавила Кисмет. — Низ живота — самое уязвимое место, когда они стоят. Но они сильные и быстрые.

Вайят кивнул. — Мы также не можем просто открыть дверь и выбежать на улицу, чтобы стрелять, потому что они могут попасть сюда.

К Феликсу, который не мог защитить себя.

— Значит, нам нужно устроить им засаду, — подытожила Кисмет. — Или, по крайней мере, отвлечь их, чтобы я могла выскользнуть и позвать помощь.

— Без слежки, — добавил Майло.

— Верно.

Пока смотрела на наш запас оружия, у меня начала складываться одна идея. Моя правая рука еще недостаточно зажила, чтобы держать пистолет и правильно прицеливаться. Значит, остальным придется атаковать. И это оставило меня в качестве приманки.

Кисмет держала в руке один из револьверов, ее сотовый телефон был спрятан в кармане, и она подпрыгивала на каблуках у входной двери, готовая бежать. Мы закрыли Феликса в спальне и загородили ее обеденным столом для верности. Майло и Вайят держали оружие наготове и стояли по обе стороны входной двери.

Я засунула охотничий нож в ботинок, а еще один — за пояс джинсов. В руках держала одну из светошумовых гранат, вторую — в переднем кармане. Дождь все еще тихо барабанил снаружи, но гром звучал далеко. Напряжение в воздухе еще присутствовало, но его можно было легко игнорировать.

Во время следующей грозы я буду прятаться под кроватью.

— Мы уверены, что их только двое? — спросила я.

— Да, — ответила Кисмет, как будто я не задавала один и тот же вопрос четыре раза с тех пор, как мы согласились с моим планом.

Импульсивно я сделала шаг ближе, понизив голос. — Знаешь, я так и не поблагодарила тебя.

— Поблагодарила меня? За что? После всего, что произошло за последние несколько недель, я ожидаю, что ты скорее врежешь мне по голове, чем поблагодаришь.

Я улыбнулась. — Спасибо, что привезла меня сюда, чтобы бороться с инфекцией.

— Пожалуйста.

— Ты могла бы убить меня и забыть.

Свободной рукой она ущипнула себя за переносицу. — Не думаю, что моя дружба с Вайятом смогла бы выжить, если бы я убила тебя. Хотя с первого раза не получилось. В ее голосе слышалась нотка поддразнивания, но на лице не отражалось и намека на веселость.

— Ты сделала это ради него?

— Да. — Ее взгляд скользнул за мое плечо. — Я давно знаю Вайята, Стоун, и пыталась защитить то, что он помогал строить десять лет. Я привела тебя сюда на прошлой неделе. Но это было ради него, потому что он верил, что ты справишься. Он никогда не переставал верить, что ты выиграешь, и верит, что ты снова выиграешь сейчас. Так что давай воспользуемся его верой и сделаем это.

Я кивнула и повернулась к двери, адреналин бурлил во мне. Мое сердце заколотилось, и металлический привкус наполнил мой рот. Я сжала гранату в кулаке. Подпрыгнула на цыпочках. — Сделаем это, — повторила я.

Майло и Вайят заняли места у дивана, готовые оттолкнуть его, как только я исчезну. Я закрыла глаза и почувствовала искру Разлома. Она была более тусклой, чем обычно, и ее труднее ухватить. Я пыталась подключиться, но почувствовать одиночество оказалось нелегко.

Я вспомнила ранний день — в каком-то смысле целую жизнь назад — тот момент в спальне, когда вздрогнула, а Вайят ушел. Я попыталась представить, как бы он жил дальше, изгнанный из моей жизни чувством вины. Мое сердце екнуло. Слезы обожгли глаза, и сила Разлома захлестнула меня морем одиночества. Я двигалась, заставляя себя выйти из хижины, к месту в десяти футах от входной двери. По словам Вайята, это открытое место и мой лучший пункт назначения.

Дождь прошел сквозь меня со странным щекочущим ощущением, а затем брызнул на мою кожу, когда я материализовалась. Грязь хлюпала вокруг моих ботинок. Я тут же выдернула чеку из гранаты и начала осторожно оглядываться, высматривая гончих. От крошечных лучей света из заблокированных окон и закрытой двери едва можно было что-то рассмотреть.

Тишину сотряс рев, загрохотав у меня в груди, за ним последовало ответное рычание. С обеих сторон от меня приближались собаки, шлепая лапами по мокрой земле. Я держалась за Разлом. Слушала. Перед глазами начало темнеть. Я бросила гранату и ушла в Разлом. Послышался щелчок, затем крики боли.

Я упала на пол хижины, полностью дезориентированная. Неужели я попала под взрыв? Я покачала головой, сильно моргая, осознавая стрельбу впереди меня. Прохладный воздух дул внутрь через открытую дверь. Кисмет исчезла. Что-то нечеловеческое завопило в агонии. Закричал Вайят.

Я выбежала на улицу под холодный дождь. Одна из гончих была мертва, ее неуклюжая фигура валялась на земле у передней половины машины Кисмет, истекая кровью из дюжины дыр. Даже сквозь запахи влажной земли и озона я чувствовала вонь крови.

Вторая гончая пыталась уползти с одной когтистой лапой. Ее ноги волочились по земле, покрытые кровью из двух ран в середине спины. Гончая рычала, оставляя солоноватый кровавый след в грязи. Майло и Вайят плелись за ней в нескольких футах, завороженные попыткой существа сбежать.

Майло сделал круг перед раненой собакой и остановился. Она подняла голову и оскалилась. Майло выпустил пулю собаке в морду. Гончая упала мертвая. Он опустил дрожащую руку к боку. Дождь скользил по его лицу и волосам.

— Это за Феликса, — произнес он тихо. Потом посмотрел сначала на меня, потом мимо меня. И его глаза чуть не вылезли из орбит.

Я не задавала вопросов, просто вытащила нож из-за пояса и начала разворачиваться. Грязь делала мои движения неуклюжими, и незамеченная третья гончая врезалась мне в левый бок.

Мы с гончей рухнули на землю и проскользили несколько футов, я вонзила нож ей во внутренности. Она же полоснула когтями мне спину. Зубы щелкнули у моего лица. Я металась, как выброшенная на берег рыба, отчаянно цепляясь за нож, пытаясь нанести максимальный урон.

Раздались выстрелы. Гончая взвыла, и я оглохла на правое ухо. Серебро вспыхнуло над нами и понеслось вниз. Вес гончей обрушился на меня, вдавив меня в мокрую землю. Рукоять ножа так сильно застряла под моими ребрами, что я ожидала, что одно или два сломаются.

— Давай, тяни! Голос Вайята звучал приглушено, но я рада была его слышать.

Тело гончей приподняли и я смогла вылезти из-под нее, и рухнула на землю, тяжело дыша. Ядовитая кровь покрыла мою кожу. Мои ребра горели, как и тело от левой груди до поясницы. И я могла представить борозды, оставленные когтями этой твари.

— Черт, — выдохнула я. — Этого следовало ожидать.

— Ты можешь двигаться? — спросил Вайят, стоя на коленях в грязи рядом со мной.

— Ага. Есть еще?

— Поблизости нет. Майло все осматривает.

Вайят пытался быть нежным, помогая мне встать, но все равно раны причиняли боль. Мы заковыляли в хижину. Он повел меня прямо в ванную, оставляя на полу след из грязи, дождевой воды и запекшейся крови. Кровь гончей казалась кислотой в моих открытых ранах. Я сжала кулаки, благодарная боли в еще не заживающем правом запястье. Это помогало мне сосредоточиться, пока Вайят включал душ. Он помог мне раздеться с клинической отстраненностью куратора, которым он когда-то был, а затем ушел и закрыл за собой дверь ванной.

Я размотала промокшую и испачканную повязку с запястья. Кость ныла, а кожа стала ярко-красной, но перелом зажил. Я позволила себе выплакаться от боли, когда горячий душ смыл кровь гончей. Вода с коричневыми и красными разводами потекла в канализацию и в конце концов стала прозрачной.

Чистая одежда ждала меня на крышке унитаза. Сначала я надела трусики и бюстгальтер. Повернулась, чтобы посмотреть на свою спину в зеркале, и пожалела об этом. Четыре длинных пореза прошли чуть ниже моей груди вниз по левому боку и остановились на пояснице. Раны все еще истекали кровью, края были зазубренными и опухшими. Просто замечательно.

Я открыла дверь и выглянула наружу. Вайят прекратил нервно расхаживать. — Мне нужны твои руки, — сказала я. Встретив его испуганный взгляд, добавила: — Не для того. Иди сюда.

Он вошел в ванную и закрыл дверь. Я повернулась к нему спиной, и он зашипел. — Черт, Эви, твоя спина!

— А то я не знаю. Не мог бы ты наложить на раны марлю, чтобы кровь не испортила последнюю мою чистую одежду?

— Да… хорошо. — Вайят открыл аптечку. — Подними левую руку вверх.

Я так и сделала, прижав левую руку к правой груди. Сколько времени прошло с момента телефонного разговора с Тэкери, когда он дал нам двенадцать часов? Может, часов пять? Я давно потеряла счет времени и… — Дерьмо!

Вайят слишком сильно надавил на синяк на пояснице, и огненные шипы боли пронзили меня насквозь. Я вдохнула сквозь стиснутые зубы.

— Извини. Он разорвал полоски медицинской ленты и на всякий случай приклеил их к моему правому плечу.

В зеркале я видела, как он тянулся к бинтам и выбрасывал их обертки. Я ненавидела, что у него такой опыт в латании ран. Его пальцы были теплыми, иногда щекотали, иногда ощущались чересчур твердыми. Каждый раз, когда он отрывал полоску пластыря с моего плеча, моя кожа покалывала. Боль от первого прикосновения осела глубоко в моем животе, и при следующих что-то внутри меня корчилось.

Я просто закрыла глаза и попыталась игнорировать нежные прикосновения его пальцев, то, как они касались моей обнаженной кожи, когда он покрывал мои раны бинтами. Он прочертил линии по моим ребрам, проверяя, как пластырь держится. Мои плечи покрылись мурашками.

Его рука остановилась по середине моей спины, чуть ниже застежки лифчика, а затем он отдернул руку. — Я закончил, Эви.

Я опустила левую руку, и ощущения вернулись в покалывающие мышцы. Закрыв глаза, уперлась обеими руками в край раковины и наклонилась вперед, пытаясь сконцентрироваться. Моя левая рука покалывала, правая рука слегка болела. Затошнило от нерешительности и беспокойства.

— Ты хочешь, чтобы я ушел, Эви?

— Нет. Вайят, прости, что я вздрогнула тогда. — Слова вылетели невольно, и было уже слишком поздно забирать их обратно.

Я почувствовала, как он сдвинулся. О нет, я не дам ему уйти. Я повернулась и сделала широкий шаг в сторону, став перед дверью. Вайят резко остановился, сжав руки в кулаки. Его взгляд стал напряженным, а вокруг рта образовались тонкие морщинки. Его одежда была мокрой от дождя, в пятнах засохшей крови и грязи, глаза все еще покрасневшие. За его маской раздражения веяло тихим дыханием страха.

— Извини за то, что я вздрогнула тогда. Я сделала тебе больно, но не хотела этого.

Он удивленно распахнул глаза. — Этот сукин сын принял мою внешность, чтобы напасть на тебя. Он воспользовался твоим доверием ко мне, чтобы сблизиться с тобой, и ты извиняешься передо мной?

На этот раз я не позволю ему винить себя. Ни за что на свете. — Черт возьми, Трумэн, перестань винить себя. Я знаю тебя, ты никогда не причинишь мне боль.

Он не двигался, просто молчал. Смотрел на меня с расстояния вытянутой руки, эмоции боролись в его черных глазах.

— Иди сюда, — твердо сказала я. Он помедлил, затем придвинулся на полшага ближе. Я молча глядела на него. Он снова шагнул, пока между нами не осталось тонкой полоски воздуха. Я чувствовала тепло его тела, нежное дуновение его дыхания на моих щеках. Мое сердце дрогнуло. — А теперь держись.

Я прижалась лбом к его, нос к носу. Его дыхание опалило мои губы. Я вдохнула. Не было ни кислого запаха, ни ощущения чуждости. Просто Вайят — пьянящая мужественность, с едва уловимым оттенком корицы и томатного супа. — Я чувствую твой запах, — прошептала я, кончиками пальцев скользя по его груди. — Я чувствую тебя. Не трикстера. Тебя, Вайят Трумэн.

Он вздрогнул, и у него перехватило дыхание. Он закрыл глаза.

— Ты не можешь винить себя каждый раз, когда кто-то пытается причинить мне боль. Ты просто человек. У меня есть враги и всегда будут. Ты не можешь всегда быть рядом, чтобы спасти меня от них. Черт, ты не всегда сможешь спасти меня от самой себя.

Он задохнулся от смеха. Нет, не смеха. Что-то другое, печальное. Более отчаянное.

Я обняла его за плечи и прижалась лицом к его шее. Он притянул меня к себе, крепко притиснув к своей дрожащей груди, и я просто обнимала его, остро осознавая свою почти наготу и то, как прекрасно наши тела соприкоснулись. Я прикоснулась губами к пульсу на его горле, затем кончиком языка, пробуя его вкус. Вайят вздрогнул, его кожа покрылась мурашками.

— Не знаю, чем я заслужил тебя, Эви.

— При других обстоятельствах это может быть истолковано как оскорбление.

— Это определенно комплимент. Ты была моей жизнью в течение четырех лет.

Я провела кончиком пальца вниз по его горлу к ключице. — Знаешь, я не отказалась от нашего счастливого конца. Просто кажется, что у нас больше драконов, чем у большинства.

— Драконы? — он улыбнулся.

— Это метафора. Если драконы когда-нибудь начнут пролазить через Разлом, я перееду в Антарктиду, клянусь Богом.

Он усмехнулся. — Я с тобой.

Мы встретились ртами со стуком зубов, наши языки начали свою борьбу. Вкус Вайята наполнил мои чувства, такой знакомый и чудесный, как и он сам. Его щеки покрывала двухдневная щетина, которая восхитительно колола мою кожу. Я сомкнула руки на его затылке. Полотенце вокруг моих волос упало, и влажные пряди рассыпались по плечам. Вайят прижался ко мне во всех нужных местах, придавив меня к двери ванной.

Моя раненая спина болела, но мне было все равно. Я чувствовала только его — человека, который отдал все ради меня. Он пойдет за мной куда угодно и, как надеялась, останется на месте, и позволит мне идти вперед, когда я попрошу. И с приближением крайнего срока Тэкери, знала, что буду подвергать эту преданность испытанию. Вайяту придется отпустить меня одну.

Он отстранился и с любопытством приподнял брови. — Ты напряглась.

Когда-нибудь я научусь немного лучше контролировать реакции своего тела. Вместо того, чтобы сказать ему правду и поделиться своими мыслями, я солгала: — Болит спина.

Это сработало лучше ведра ледяной воды. Он отступил и потянулся за моей одеждой. Я смыла несколько мазков крови, которые перетекли с его рубашки на мою грудь — прекрасное напоминание о том, насколько испорченной была наша жизнь, поскольку его окровавленная одежда даже не смутила меня. Он помог мне надеть джинсы, и когда стянул с меня рубашку через голову, я почувствовала, как мои раны начинают чесаться, пока заживали. Я проигнорировала свои влажные волосы, позволив им высохнуть на воздухе в любом волнистом, спутанном беспорядке. Вайят накинул на мою шею цепочку с крестиком, и я была благодарна за то, что она со мной.

Когда мы вышли из ванной, гостиная оказалась пуста. От прохладного воздуха моя кожа покрылась мурашками. Половина машины, скопившаяся мокрой кучей в центре комнаты, все еще производила на меня впечатление. Мы сделали это — вместе.

Я посмотрела на настенные часы — прошло около сорока минут с тех пор, как Кисмет спустилась с горы. Подкрепление может прибыть в любое время. Хотя нам больше необходимо не столько подкрепление, сколько транспорт. И ответы. Черт побери, нам нужны ответы.

Затем мы разошлись в разные стороны, нет необходимости обговаривать план действий — свидетельство многолетней совместной работы. Вайят подошел к входной двери, вероятно, чтобы проверить, не идет ли кто-нибудь. Я побрёла в заднюю спальню. Майло сидел, скрестив ноги, на полу с миской тающих кубиков льда и стопкой кухонных полотенец. Он сложил дюжину кубиков в одно из полотенец, затем сунул его под одеяло, поближе к телу Феликса. Два одинаковых пакета со льдом уже лежали на раскрасневшемся лице Феликса.

— Это единственное, что я смог придумать, — сказал Майло, не поднимая глаз. Его голос звучал напряжено.

— Это хорошая идея.

— Как ты делаешь это?

— Что делаю? — спросила я, присев рядом с Майло. Раны на спине слегка защипало.

Он мрачно посмотрел на меня. — Как ты миришься с потерей людей, которых любишь?

Его вопрос сбил меня с толку. Мы с Майло очень похожи по командному статусу — новые члены наших Триад. В то время как Тибальт и я покинули учебный лагерь с разницей в несколько недель четыре года назад, Майло был охотником чуть больше года. Феликс и Тибальт всегда находились рядом с ним, и теперь будущее обоих выглядело безрадостным.

— Ты еще никого не потерял, — уточнила я. — Может, Тибальт больше не будет охотником, но он жив. Он сильный. Как и Феликс.

Майло взял Феликса за руку и крепко сжал. У меня болело за них сердце. Я никогда не предлагала такую поддержку своим бывшим напарникам, когда они были ранены. Я не хотела показывать им свою собственную слабость. Ненавидела казаться слабой перед кем бы то ни было.

Годы в колонии для несовершеннолетних и тяжелые тренировки в учебном лагере выбили из меня слабость и заменили ее жесткостью. Холодностью. Мои инстинкты выживания теперь медленно рушились под настойчивой любовью и поддержкой Вайята. Его эмоции были сильнее, чем непоколебимая дружба, которую я получила от Джесси и Эша.

Я посмотрела на Майло и его крепкую хватку на руке Феликса. Я видела напряжение и едва сдерживаемую печаль в глазах Майло. Он глядел на раненого напарника почти так же, как Вайят иногда на меня. Я в шоке моргнула.

И тут поняла, как мало я знала об охотниках за пределами моей бывшей Триады. Черт, как мало я знала о ком-то за пределами моего узкого мирка.

— Итак, каков наш следующий шаг? — спросил Майло после нескольких минут молчания. — Вломиться в учебный лагерь и выпытать ответы у людей из лаборатории?

— Нет. Я планирую штурмовать главный вход.

— Тебе нужна поддержка для этого? — с улыбкой спросил он.

— Я не откажусь от любой помощи.

Вдалеке загрохотал самый красивый звук, который я слышала за весь день, — моторы машин. Я вышла из хижины, встав рядом с Вайятом, и меня ослепил яркий свет фар трех джипов Триад. Первая машина остановилась сразу за половиной внедорожника. Кисмет распахнула пассажирскую дверь и выскочила из машины с аптечкой в руке.

— У него лихорадка, — сообщила я, предвосхитив ее вопрос.

Она кивнула и бросилась в хижину. Конрад Морган вылез из первого джипа, за ним появились трое его охотников. Одного из мужчин я знала только в лицо — он был в Олсмилле, сражался вместе с нами, чтобы победить гоблинов и полукровок. Другим охотником был Пол Райан. Он — новичок, своенравный и однажды случайно выстрелил в Вайята. Я ненавидела этого парня просто из принципа. Третья прибывшая — Клаудия Берк, высокая брюнетка со шрамом, протянувшимся под подбородком от уха до уха, была одной из трех одаренных охотниц в Триадах (не считая меня) и телепатом с ограниченными возможностями.

Из двух других джипов вылезли Адриан Бэйлор и два его охотника. Бэйлор потерял одного в Олсмилле, а затем и замену в «Паркер-Пэлас». Либо в лагере закончились новички, либо он отказался брать еще одного так скоро.

Все, кто выходил из джипов, кроме Кисмет, останавливались, чтобы посмотреть на меня и Вайята, но больше всего пялились на меня. Хотя Кисмет, вероятно, сказала им, что я все еще жива, увидеть, как правило, значит поверить. Бэйлор казался удивленным. Пол Райан выглядел готовым блевать на свои туфли.

— Периметр чист, — сообщил Вайят. — Третья гончая застала нас врасплох. Все три нейтрализованы.

Бейлор кивнул. — Пол, Оливер, помогите им посадить Феликса в джип. — Двое охотников пробежали мимо нас без комментариев. — Джина упомянула что-то под названием пука.

— Он мертв. Майло нашел пару его кусков в нескольких ярдах от леса. Джина рассказала тебе обо всем?

— Все, чего еще не знал Тибальт. Он позвонил минут за пятнадцать до нее. Сказал мне, что не может ни до кого дозвониться, даже на стационарный телефон хижины. Мы уже были мобилизованы, когда я получил известие от Джины.

Я сделала для себя пометку: Тибальт заслуживает крепкого благодарственного поцелуя.

Скрестив мускулистые руки на груди, Бэйлор с любопытством посмотрел на меня. — Итак, снова все сводится к тому, что кто-то хочет тебя заполучить.

Я постаралась не вздрогнуть и изогнула бровь, небрежно пожав плечами. — Ну, я популярна…

— Клаудия, открой заднюю дверь!

Четверо человек вывалились через переднюю дверь хижины, неся Феликса на простыне. Клаудия открыла заднюю часть последнего джипа и помогла им положить в салон раненого.

Когда Феликса аккуратно уложили внутрь, Кисмет повернулась к Майло и начала говорить: — Иди с…

— Я останусь, чтобы помочь, — твердо произнес он.

Она нахмурилась.

— Я присмотрю за ним, — пообещала охотница Бэйлора. Она была моего роста, с короткими черными волосами и такими тонкими бровями, что они казались нарисованными маркером. Получив одобрительный кивок от куратора, она забралась в джип и начала его разворачивать.

— Тибальт встретится с ними в больнице, — сказала Кисмет, ни к кому конкретно не обращаясь. Она пыталась успокоить себя, что ее раненый охотник не будет один. Майло коснулся ее локтя, и охотник и куратор обеспокоенно переглянулись.

Молчавший до сих пор, Конрад Морган, казалось, выполз из тени и уставился прямо на меня. В отличие от Бэйлора, этот куратор не был крупным мужчиной. Светлые волосы и острые черты лица компенсировали его средний рост и телосложение. Его курносый нос, заостренный подбородок и впалые скулы были привлекательными с одной стороны и ужасающими с другой. В странных тенях, отбрасываемых фарами джипов, он выглядел как разгневанный зомби.

— Отличная работа по похищению старейшины Ассамблеи. Отличная работа.

Я ощетинилась, сжав руки в кулаки. Только хватка Вайята на моем предплечье не остановила мой бросок через грязный двор. Я хотела ударить кулаком в слишком острое лицо Моргана. — Финеас понимал риск, — мрачно произнесла я, — но Тэкери, не колеблясь, убьет его, если я не сделаю того, что он хочет.

— То есть сдаться ему?

— Ага. Отдать меня и мою особенную кровь.

— Твою что?

Не только Морган, но и Бэйлор с охотниками были в замешательстве. Дерьмо. Я бросила на Кисмет любопытный взгляд. Она слегка покачала головой. Значит, они получили только сжатую версию событий дня. Я рассказала о том, что произошло на прошлой неделе, от кражи кристаллов до нападения пуки, и того, что случилось перед их появлением. Некоторые приподняли брови, некоторые распахнули рты, когда осознали масштабы того, что сделал Тэкери.

— И если кто-то здесь, — закончила я с рычанием, — даже обдумывает идею связать меня и доставить лично в отдел исследований и разработок для их исследований, знайте, что прямо сейчас вам придется сначала убить меня. Я чертовски устала быть морской свинкой.

Бэйлор смотрел на ближайший труп гончей, одной рукой задумчиво поглаживая подбородок. Сейчас он больше походил для профессора колледжа, чем на жесткого куратора. — Похоже на тех же гончих, которых мы конфисковали из Олсмилла, — заметил он.

— Может быть, это именно они, — сказала я.

Он резко повернул голову в мою сторону, сузив глаза. — Что это значит? Они сбежали из клеток, выбрались из подвального помещения второго уровня, а затем перелезли через ограждение по периметру?

— Нет. — Пришло время выложить эти карты на стол. — Им не пришлось это делать, если их выпустили.

— Невозможно, — возразил Морган.

— Хорошо, тогда пойдем в лабораторию, проверим подуровень три и убедимся, что в неволе все еще шесть гончих. Потому что, если хотя бы одна из них исчезла, то каждый, кто работает в этом здании, будет в моем чертовом списке подозреваемых.

— Что с тобой происходит? Ты повсюду видишь предателей, Стоун?

Вопрос Моргана должен был разозлить меня, но вместо этого рассмешил. — Ты шутишь? После того, что случилось в прошлом месяце с моей Триадой, у тебя хватает наглости спрашивать меня об этом?

После того, как моя Триада была убита группой полукровок, а меня обвинили в их смерти, я не знала, кому можно доверять. Может быть, я все еще не оправилась от того предательства, или, может, все из-за того, что случилось на прошлой неделе, когда я хотела разоблачить начальство и заставить его взять на себя ответственность за резню клана оборотней. Но сейчас все улики указывали на предателя.

Морган стиснул челюсти. — Ты действительно думаешь, что кто-то в учебном лагере работает с Тэкери?

— Да, — произнесла я одновременно с Вайятом и Кисмет.

— Они не лгут, — сказала Клаудия с придыханием.

Точно телепат с ограниченными способностями. — Ты читаешь наши мысли? — спросила я, ощетинившись на подобное вторжение в мой разум.

— Не совсем, — ответила она. — Больше похоже на чтение эмоций в словах, поскольку они связаны с вашим подсознанием. Правда звучит иначе, чем ложь. Клаудия пожала плечами, и я заметила морщинки вокруг ее глаз и как она нахмурила лоб.

— Тебе тоже тяжело во время бури?

Она моргнула, словно пораженная вопросом.

— Как думаете, кто работает против нас? — спросил Морган, возвращая разговор в нужное русло.

— Есть только один способ узнать, — ответила я. Способ, в котором могли участвовать мои кулаки и чьи-то почки.

— Ты хочешь вернуться в учебный лагерь? — спросил Бэйлор.

Я решила не сообщать ему, что совсем недавно уже была там дважды. — Мне нужно лично убедиться, что шесть гончих все еще там. Так что да, я хочу вернуться.

Левый глаз Бейлора дернулся. Несмотря на то, что Вайят считался старшим куратором, а Кисмет — второй после него, все, казалось, подчинялись Бэйлору в этом решении. Вероятно, потому что он имел преимущество перед Морганом и у него нет личного интереса в этом деле. Адриан Бэйлор стал бы огромным активом в Олсмилле, и я молча умоляла его быть на моей стороне. Я не могла продолжать борьбу, имея Триады своими врагами. У нас и так полно проблем.

— Морган, — наконец сказал он, — твоя команда на уборке. Соберите тела. Гончие должны вернуться в учебный лагерь. Не было нужды спрашивать, куда доставить тело Дэвида. У нас имелись места для захоронения убитых охотников.

Морган нахмурился, затем начал отдавать приказы своим охотникам.

— Все остальные, — продолжил Бэйлор, — садитесь в первый джип.

Пять человек пошли в одном направлении, я — в другом. Вайят окликнул меня, но я бросилась обратно в хижину. Я не собиралась идти на вражескую территорию с пустыми руками. Порылась в тайнике с оружием на полу, выбрала небольшой нож и спрятала его в ботинок. Затем достала револьвер тридцать восьмого калибра с обычными патронами и засунула его за пояс джинсов. Наконец я вышла из хижины и даже не оглянулась.

Еще одно место в моем списке, которое я надеялась никогда больше не увидеть.

В третий раз за неделю я вернулась на территорию учебного лагеря. Только в этой поездке не пряталась в кузове внедорожника и не телепортировалась. Меня сопровождали в здание, куда ни у кого никогда не было доступа, кроме троих кураторов, которым я доверила свою жизнь. Ладно, Бэйлора еще не было в этом списке, но он чертовски близок. В лабораторию исследований и разработок допускались только кураторы, так что взять меня внутрь было огромным риском.

Майло и Оливер ждали в джипе. Кисмет использовала свой пароль, чтобы войти, а затем пошла впереди, а Бейлор и Вайят шагали позади меня. Была полночь, и вестибюль пуст. Здесь имелась маленькая приемная, как у врача, у входа стояли две кожаные кушетки, а на стенах висели акварели в рамках. Напротив входа был лифт и две тяжелые серые двери. Все три выхода оборудованы электронными замками с клавиатурой. Рядом с центральной дверью висел черный настенный телефон. В комнате пахло полировкой для мебели и отбеливателем.

Кисмет подошла к телефону, подняла трубку и нажала одну из четырех разноцветных кнопок. После непродолжительной паузы она сказала: — Джина Кисмет, Триада Три, запрашивает сопровождение на подуровне. Она снова немного подождала, затем повесила трубку.

— Сопровождение? — спросила я.

— С нашими паролями мы не попадем на подуровни, — ответила она.

— А что насчет этих дверей?

— Мы можем зайти через них. За одной из них стоят в основном офисы и низкоуровневые исследования. За другой хранится вся история Триад.

— Ты когда-нибудь была там?

— Пару раз.

Я взглянула на Вайята. — А ты?

Он кивнул, но не стал уточнять. Он сжал губы в тонкую линию, щеки побледнели. Я не привыкла видеть, чтобы Вайят Трумэн нервничал. Для человека, который помог создать программу и место, в котором мы находились, он не казался очень уверенным в своей позиции. И я понимала его беспокойство. Несмотря на его звание, меня приказали нейтрализовать в первый раз.

Центральная дверь распахнулась, и в вестибюль шагнуло слишком знакомое эффектное лицо. Белокурые волосы, по-прежнему красивый, как модель, одетый в те же черные брюки и белую классическую рубашку без галстука, которые я всегда видела на Бастиане.

Какого черта вербовщик для Триад делал здесь на рассвете?

Бастиан замер, увидев меня, его лицо стало абсолютно нечитаемым. Его глаза метнулись слева от меня, где стоял Вайят, потом снова на меня. — Не думаю, что мы знакомы, — произнес он, тщательно подбирая тон.

Не будь так уверен

Кисмет удивила меня, сказав: — Зовите ее Чалис. Раньше она была знакома с Эви Стоун.

Бастиан перевел непроницаемый взгляд на Кисмет. Казалось, он не понимал, как реагировать на ее заявление. Как и все в Триадах, он знал о моем воскрешении три недели назад. И, как и все остальные, через неделю после этого должен был услышать сообщение Кисмет о моей смерти на фабрике. Хотя Бастиан никогда не встречал меня в моем нынешнем теле, он узнал меня. Я видела это по тому, как он приподнял бровь и сжал губы.

— Надеюсь, у нее есть чертовски веская причина быть здесь, — наконец сказал Бастиан, как всегда спокойно. — В противном случае ей не позволят войти.

Я чуть не фыркнула ему в лицо. Если только они не держат под рукой какой-нибудь магический кристалл, блокирующий дар, — я мысленно содрогнулась, вспомнив эту чертову штуку, — в учебном лагере нет камеры, которая могла бы удержать меня против моей воли.

— Сегодня ночью был убит один из ваших охотников, — произнесла я, прежде чем меня успели остановить, — а еще один серьезно ранен гончими, которые являются точными копиями тех шестерых, которых вы предположительно заперли в этом здании.

Бастиан приоткрыл рот, его спокойствие начало трещать по швам. — Гончие из Олсмилла все еще взаперти. Единственный нечеловек, покинувший это здание за последние четыре дня, — это гоблин-гибрид, который вчера таинственным образом исчез.

— Давайте притворимся, что я очень цинична и поверю только тому, что вижу своими глазами.

— Тебе не следовало входить в это здание, а уж тем более проходить через вестибюль, Чалис.

— Уолтер Тэкери, — неожиданно сказала я.

Он нахмурил брови, в его спокойствии появилась трещина. — А что насчет него?

Он не спросил, о ком я говорю.

— Он создал гончих и всех других гибридов, запертых на ваших подуровнях. У меня есть информация, которая может помочь вам поймать его, но сначала мне нужно увидеть этих собак.

Бастиан прищурился и, казалось, взвешивал мои слова, не торопясь, не подозревая, что у меня чертовски мало времени. Он, наконец, перевел взгляд с меня и посмотрел на троих кураторов. — Кто за нее отвечает?

— Я, — хором ответили все трое. Я бы рассмеялась, если бы это не испортило всю игру.

Бастиан моргнул. — Адриан идет с нами. Вы двое оставайтесь здесь.

Вайят нервно хмыкнул. Я сжала его руку чуть выше локтя, затем подмигнула, когда он поймал мой взгляд.

— Оружие остается здесь, — предупредил Бастиан.

— Ни за что, — ответила так небрежно, как будто он спросил, не хочу ли я сливок в кофе.

Он нахмурился, затем подошел к лифту и ввел код. Желтый огонек сменился зеленым, и двери скользнули в сторону. Я последовала за ним и Бэйлором в просторный лифт из полированного металла, повернулась и не сводила глаз с Вайята, пока двери не закрылись. Мой желудок перевернулся, когда лифт начал опускаться вниз. Я ненавидела лифты большую часть своей жизни. В них я ощущала себя так, словно падаю в пропасть.

Бастиан стоял справа от меня и так близко, что я чувствовала запах апельсинов и пачули — странная смесь запахов, которая вызывала воспоминания. Если бы не Бастиан, моя жизнь была бы совсем другой. Возможно, я давно бы умерла на улице как очередная жертва случайного несчастного случая. Может, влюбилась бы в красивого мужчину постарше, который увез бы меня из этого проклятого города и я жила бы в роскоши и неге. А, возможно, радуга вырвалась бы из моей задницы. Хорошо это или плохо, но Бастиан привел меня сюда.

И я хотела ударить его в глаз за это. К счастью для его красивой внешности, лифт зазвенел на уровне S-3. У двери загорелась еще одна клавиатура, и Бастиан набрал очередной код. Безопасность в этом месте произвела на меня впечатление. Это означало, что каждый, кто входил и выходил, где-то записывался и регистрировался — благодаря этой информации будет легче обнаружить предателя.

Двери открылись, и мы увидели длинный, хорошо освещенный коридор, который тянулся на добрых двадцать ярдов и заканчивался Т-образным перекрестком. Через каждые несколько ярдов была серая металлическая дверь. В каждой двери окошки размером с кулак с задвижкой на уровне глаз, чтобы можно было посмотреть что внутри. На уровне талии, с левой стороны каждой двери, клавиатура и электронный замок — двойная защита.

Когда мы вышли из лифта, в мой нос ударил резкий запах мочи, крови, пота, мокрой собаки и чего-то, что я не могла идентифицировать. Сладкий запах меда, но с привкусом терпкости. От резких запахов у меня заслезились глаза. Даже Бэйлору стало не по себе.

Бастиан прошел по коридору, миновал дюжину дверей и на Т-образном перекрестке повернул направо. Здесь было еще больше дверей, и они располагались немного ближе друг к другу. Бастиан остановился у первой двери слева от нас и отодвинул задвижку на окошке. Затем перешел к следующей и повторил то же самое с шестью дверями, даже не удосужившись заглянуть внутрь, уверенный, что собаки находились там.

Я взглянула на Бейлора, который изогнул бровь. «Это твое шоу, Стоун», — словно говорил он взглядом.

Окошко на двери защищено толстым (и, надеюсь, небьющимся) стеклом. Я заглянула в тускло освещенную комнату примерно шесть на шесть футов. Громадная тень притаилась в углу комнаты, спиной ко мне, ее темно-коричневая шкура мерцала. Но я узнала эту форму — длинные конечности и человеческий торс, обвитый смертоносными мышцами, руки с острыми когтями. Мой желудок сжался.

— Одна есть, — сказала я и пошла к следующей двери. В каждой комнате была гончая, забившаяся в угол. Они сидели отвернувшись, подавленные и очень даже живые. Все шесть гончих на месте. Черт возьми.

— Вы действительно подозревали, что кто-то выпустил отсюда этих монстров? — спросил Бастиан

— Вполне возможно, так как кто-то отсюда сообщил Тэкери об исчезновении Токина.

Бастиан напрягся, как будто съел лимон. — Это серьезное обвинение.

— Но ты не отрицаешь этого.

— Нет.

Моя кровь заледенела. Позади меня Бейлор вытянулся во весь рост и напрягся. Я инстинктивно нащупала Разрыв и ухватилсь за тонкую грань силы своим разумом. На тот случай, если мне нужно будет побыстрее вытащить нас отсюда.

— Я не говорю за ученых, которые здесь работают, — продолжил Бастиан. — Поэтому не осмеливаюсь ни обвинять их, ни оправдывать в отношении этого Тэкери. Вы пришли посмотреть на гончих, и, как видите, они хорошо и надежно заперты.

— Гончие здесь, — огрызнулась я, — но это не значит, что кто-то из отдела исследований и разработок не выпустил других гончих на свободу. Возможно кто-то из них виноват в том, что Финеаса эль Чимала, члена Ассамблеи старейшин кланов, похитили.

Бастиан склонил голову набок. — Это тот самый старейшина, который менее двух недель назад потребовал казнить одного из наших кураторов?

— И что? Фин простил Руфуса и отменил его требование о казни. Ты знаешь это.

— Да, знаю, но откуда ты это знаешь, Чалис?

Я не считала Бастиана дураком. Нет смысла и дальше притворяться. — Знаю, потому именно я защищала последних трех-четырех — если считать младенца — живых членов клана Кони. Я поймала Сноу, одного из виновников резни в «Паркер-Пэлас», и именно я отправила Леонарда Колла в кому, прыгнув с ним в окно.

На лице Бастиана играла смесь раздражения и благоговения. Потом он нахмурился и сжал губы в тонкую линию. — Итак, — медленно сказал он, — мы снова встретились, Эвангелина. Прошло уже несколько лет, и…

— Боже мой, как я изменилась? Прекрати. Я уже слышала это раньше.

— Могу себе представить. Не у каждой охотницы в деле есть два свидетельства о смерти.

— Мы можем уничтожить бумаги о моей смерти на фабрике?

— Я все еще разбираюсь с теми бумагами о твоей смерти на вокзале. Трудно осмыслить, что кто-то действительно воскрес из мертвых и помещен в тело другого человека.

— Можешь мне об этом не говорить.

Бэйлор откашлялся. — У нас действительно есть на это время?

— Объясни мне еще раз, почему ты считаешь, что кто-то из лаборатории предал тебя, — попросил Бастиан. Я так и сделала, и он кивнул, то ли принимая, то ли просто обдумывая услышанное. — Это логичное предположение, основанное на представленных доказательствах.

— Но? — спросила я.

— Но никто не признается в этом, Эвангелина. И у вас нет времени просматривать записи телефонных разговоров и допрашивать каждого, кто работает в этом здании.

— Мне нужно допросить только тех, кто вчера дежурил, когда Токин пропал. Где мне найти этот список имен?

— Я могу принести его из своего кабинета наверху. Каждый использует индивидуальный ключ для входа и выхода из здания.

— Хорошо. Ты был здесь?

Он нахмурил брови. — Да. Как уже сказал, мой кабинет наверху. Теперь ты собираешься обвинить меня в предательстве?

— Это зависит от…

— Чего?

Я сглотнула, мое сердце забилось чуть быстрее. — Ты звонил Тэкери, чтобы сказать ему, что Токин пропал?

— Нет.

Значит, можно вычеркнуть одно имя из потенциального списка. Он будет исключен из официального списка, как только кто-то проверит его сотовый.

— Я не звонил Тэкери, — устало продолжил Бастиан, — потому что он позвонил мне первым.

У меня зашумело в ушах. Я не заметила, как Бэйлор вытащил пистолет и шагнул передо мной, нацелив оружие на горло Бастиана. У меня отвисла челюсть. Неужели Бастиан серьезно только что признался в в сговоре с Плохим Парнем?

Казалось, ему было все равно, что Бэйлор держит его под прицелом, он не отрывал глаз от моего лица. Он даже не выглядел расстроенным, как будто его признание не имело абсолютно никакого отношения к нашей текущей проблеме. Это странно.

— Почему? — спросила я дрожащим голосом. — Зачем Тэкери звонил тебе?

— Я не буду говорить, пока мне в лицо тыкают пистолетом, — спокойно сказал Бастиан.

Бэйлор сделал два шага назад, но не опустил пистолет. — Я убрал пистолет от твоего лица, — прорычал Бэйлор. — Теперь говори. Да благословит Бог больших мужчин и их оружие.

— Я знаю Уолтера Тэкери двенадцать лет, — начал Бастиан. — Я встретил его во время учебы в университете, а он работал над докторской диссертацией по молекулярной биологии. Он был блестящим ученым со своими теориями межвидового размножения. В основном он тогда изучал растения. Он не знал о существовании падших, пока его жена не превратилась в полукровку.

— Пять лет назад, — сказала я и вспомнила о том, что произошло в моей квартире сразу после землетрясения. — Его жену укусил вампир, а через полгода команда Триады нейтрализовала ее.

Бастиан спокойно кивнул. — Тэкери был сломлен, когда потерял Энн, но он чуть не сошел с ума в следующем году, когда потерял сына.

— Сына?

— Энн была на четвертом месяце беременности, когда заразилась. Тэкери обналичил свою страховку жизни, свои акции, продал все, что мог, чтобы найти способ ее вылечить. Каким-то образом ребенок родился и сначала казался обычным человеком. Энн сбежала и позже была убита. Но ребенок… — Голос Бастиана надломился. — Ребенок не был обычным человеком.

Я хотела попросить его заткнуться, мне плевать на все это. Кровавые подробности жизни Уолтера Тэкери не оправдывают его действий, и Бастиану следует просто замолчать. Вместо этого уточнила: — Он пытался вылечить своего сына?

— Попытался и потерпел неудачу. После этого он стал одержим идеей искоренения расы вампиров. Он хотел изучить их, найти вакцину против их яда и остановить распространение их инфекции и создание полукровок.

По моей спине побежали мурашки. — А как насчет других монстров в его лаборатории в Олсмилле? А как насчет гончих, Токина и всех других полукровок, которых он создал?

— Я не знаю.

— Бред сивой кобылы.

— Я не знаю. — На этот раз в его голосе звучала злость. — Тэкери сказал мне только то, что хотел. Я понятия не имел, что он замешан в планах Товина в Олсмилле. Последние два года мы очень мало контактировали, перезванивались раз в месяц. Я понял, что Тэкери пытался сделать, и до Олсмилла он никогда не вмешивался в дела Триады. Он держался ниже радара, только я знал о нем.

Я сжала руки в кулаки, чтобы они не дрожали, от ярости мои щеки покраснели. — А после Олсмилла? После того, как мы нашли его проекты и принесли их сюда?

Наконец он виновато опустил взгляд в пол. — Тэкери позвонил на следующий день, — признался он, не поднимая глаз. — Он знал, что у нас есть собственные ученые, и хотел убедиться, что монстры получают надлежащий уход.

Хрящи сломались под моим кулаками, и горячая кровь брызнула на мою кожу, прежде чем я поняла, что ударила его. Бастиан врезался в стену, из его когда-то совершенного носа хлестала кровь, и он был странно изогнут. Бастиан уставился на меня широко раскрытыми глазами, остекленевшими от боли, даже не пытаясь остановить поток крови.

— Ублюдок, — прорычала я, отводя кулак и готовясь ударить снова. — Ты знал, что Тэкери работал с Товином, и, твою мать, ничего не сказал? Не сдал его? Скажи мне, почему я не должна оторвать тебе яйца!

— Он сказал, что близок к созданию вакцины от яда и что ему нужно всего два месяца, чтобы закончить ее. Он поклялся мне, что поделится ею, что Триады смогут сделать себе прививку. Это был приемлемый риск, поэтому я ничего не говорил.

Я сжала кулак так сильно, что повредила кожу, образовав крошечные кровавые вмятины на ладони в виде полумесяцев. Хотелось истерически рассмеяться. Я хотела избить Бастиана до бесчувствия за его участие в том, что Тэкери сделал со мной. Намеренно или нет, но он был добровольным соучастником, когда мое тело использовали как инкубатор для противоядия от паразита, который разрушил сотни, если не тысячи жизней. Полукровки убили важных для меня людей. Людей, которых я любила.

— Ты вчера ему звонил, — заметил Бэйлор. — Хочешь, чтобы мы поверили, что это совпадение?

— Это была его еженедельная проверка своих проектов. Пока мы разговаривали, я получил сообщение об исчезновении Токина, и Тэкери услышал. Он оборвал разговор, и с тех пор мы не разговаривали.

— И ты никому не сказал ни слова? — Палец Бэйлора дернулся на спусковом крючке, лицо покраснело от ярости. — Тэкери убил Риза Уиллеми. Его гончие убили сегодня Дэвида Моро, а жизнь Феликса Диггори держится на волоске. Не говоря уже про ад, через который он заставил пройти Стоун на прошлой неделе.

От каждого произнесенного имени Бастиан вздрагивал, в глазах отражались боль и сожаление. Однако мое имя вызвало нечто иное. Кровь текла по его подбородку, пачкая белоснежный воротник рубашки, и Бастиан выглядел искренне сбитым с толку.

— Возможно, Тэкери, наконец-то, наткнулся на обещанную вакцину, — заметила я. — Он хочет обменять Финеаса на носителя антител. При других обстоятельствах я бы согласилась на сделку, но Тэкери не филантроп. Он превратил паразита в оружие, но без вакцины не станет его использовать, и у меня осталось всего около четырех часов, чтобы придумать план «Б», прежде чем Фин умрет.

— Ты никогда не найдешь Тэкери, пока не истечет время, — сказал Бастиан. — Он так долго скрывался и не совершит глупой ошибки так близко к концу.

— Я должна попробовать.

— Почему?.. — Он резко замолчал. Я почти видела, как над его головой мигает мультяшная лампочка. — Ты носитель.

— И приз достается вот этому человеку!

— Ты понимаешь, какую пользу можешь принести?

Я застонала. — Насколько мне известно, я таскаю в себе около десяти пинт обычной крови. Сейчас думаю только о том, как спасти жизнь Фина и не дать Тэкери использовать свое оружие против нас в какой-то силовой игре.

— Ты не можешь обменять себя на Финеаса.

Боже мой, он начал говорить, как Вайят. Все хотели защитить меня, но никто не видел, что это единственное решение. Как я могла не обменять себя на Фина? — Я не позволю Тэкери убить его.

Неужели на лице Бастиана появилась паника? — Он всего лишь один человек, Эвангелина.

— Он мой друг.

Он поднял руку, чтобы ущипнуть себя за переносицу, как делал всегда, когда был раздражен, но остановился, прежде чем усугубил ситуацию. — Тэкери выкачает из тебя всю кровь, если это поможет ему создать лекарство.

Я небрежно пожала плечами, хотя внутри меня трясло от мысли, что стану лабораторной крысой Тэкери. У меня пересохло во рту. — Возможно, но в последнее время из-за меня многие друзья умерли, и я не оставлю Финеаса на плахе. Я вытащу его.

— И откажешься от вакцины?

— Возможно, гребаного лекарства не существует! — Я всплеснула руками. — Возможно, я победила паразита полукровок только потому, что гном наделил меня исцеляющими способностями. Может быть, Тэкери меня изучит, проверит и поймет, что у меня нет для него ничего полезного.

— Тогда давай проверим твою кровь.

Я уставилась на него. — Ты серьезно?

— Совершенно серьезно, — спокойно ответил он.

— Черт возьми, ты не будешь проверять мою кровь, — сказала я.

— Один образец. Пожалуйста. — Он снова начал говорить с возбуждением и в сочетании с кровью на лице выглядел жутковато.

Я открыла рот, чтобы снова отказать. Я могла бы дать команде Эриксона образец крови, просто чтобы проверить и посмотреть, действительно ли в ней имелось что-то необычное. Но даже если это так, я все равно не изменю своего мнения о спасении Финеса, но если Тэкери узнает наверняка, что у меня нет никаких антител, то может изменить свои требования. Возможно, решит, что я ему не нужна, и просто отпустит Фина.

Ну конечно.

Но мне спокойней идти на смерть, если буду знать, что моя смерть может принести какую-то пользу.

Я взглянула на Бэйлора. Он опустил пистолет и пристально наблюдал за мной. Затем поморщился, словно говоря: «Извини. В этом вопросе ты сама по себе».

— Один образец, — сказала я Бастиану. — Чтобы мы могли знать наверняка.

— Согласен. Лаборатория находится наверху, на первом подуровне.

Пока мы возвращались к лифту, я смотрела в спину Бастиана. Прямая осанка, плечи не опущены, походка не сбивается. Он шел так же, как и раньше — уверенный в своих силах. Словно он ниже начальства, но выше кураторов.

— Даже после Олсмилла, — произнесла я, — ты ничего не рассказал. Ты знал, что Тэкери помог Товину создать этих монстров, но ты не выдал его.

— Нет, — признал он, набирая код лифта.

— Почему?

— Я скажу то же самое, что и ты несколько минут назад. Он был моим другом.

Первый подуровень представлял собой очередной лабиринт коридоров, в которых были десятки дверей и комнат странной формы. На дверях значились буквы и цифры, и это никак не объясняло, что в них и для чего они предназначены. Запах лимонного дезинфицирующего средства смешался с более резким запахом пороха. Я поняла, что рядом располагался подземный тир для испытания пуль. Это было круто.

И это нервировало. Бэйлор прикрывал мою спину, но я не доверяла Бастиану. Не только из-за того, что он рассказал только что о дружбе с Тэкери, но и потому что Бастиан, как наш вербовщик, был близок с начальством. У него имелось влияние. Он знал, насколько важной может быть вакцина. Он не согласен с моим решением обменять себя на Финеаса.

И это означало, что он может попытаться удержать меня здесь.

Бастиан вставил пластиковую карточку-ключ в замок простой белой двери. Я последовала за ним, Бэйлор вошел за мной в комнату, которая выглядела как любая стереотипная биологическая лаборатория. Я не знала названий аппаратов или того, что они делали. Здесь не было ни стульев, ни смотровых столов, только оборудование. И от запаха крови у меня скрутило живот.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда Бастиан потянулся за телефоном.

— Вызываю лаборанта. Если только ты не знаешь, как брать у себя самой кровь?

Я покачала головой. Он позвонил, и мы стали ждать. Бастиан достал из ящика немного марли, прижал ее к носу, а затем уставился на меня. Наконец я не выдержала.

— Что?

— Просто пытаюсь вспомнить хрупкую блондинку, которую я впервые встретил почти пять лет назад, — сказал он.

Хрупкую? — И что?

— И я немного разочарован, что нам так и не удалось найти Чалис Фрост и обучить ее. Ее способность к телепортации была бы потрясающим преимуществом для нас.

Я удивленно моргнула. Такого ответа я не ожидала. — Думаю, что телепортация была большим преимуществом для меня.

— И это преимущество ты отдаешь Тэкери.

— Чувак, даже если бы не находилась между молотом и наковальней с Тэкери, этим преимуществом я не смогла бы воспользоваться в ближайшее время. Я больше не охотник.

— Возможно, ты и не охотишься сейчас, но ты всегда будешь охотником по духу. Я всегда делал правильный выбор, Эвангелина.

Пришла ассистентка лаборанта, взъерошенная, перебравшая кофеина молодая женщина с мальчишеской стрижкой каштановых волос и в очках в черной оправе. Она бросила один взгляд на Бэйлора, который не убрал пистолет, и отпрянула.

— Мари, — сказал Бастиан, — ты должна взять у мисс Стоун образец крови.

Мари энергично кивнула, очки с толстыми стеклами сползли на кончик ее длинного носа. Она наполнила две пробирки моей кровью — такой нормальной на вид. И, возможно, так оно и было. Часть меня надеялась, что в ней нет ничего не обычного. — Мне нужно ее проверить? — спросила она.

— Да, — ответил Бастиан. — Просканируй и выяви все необычное, независимо от того, насколько это незначительно.

— Хорошо. — Она отнесла пробирки к одному из столов и поставила их на полку для сохранности.

— Если ты все же решила сделать это, — обратился ко мне Бастиан, — тогда могу я попросить еще об одном одолжении?

— Нет, — отрезала я.

— Позволь Мари ввести тебе краситель для внутреннего отслеживания.

В прошлом мне несколько раз вводили радиоактивный краситель без побочных эффектов. Тем не менее, все, что было изготовлено в лаборатории исследований и разработок, теперь вызывало подозрение. — Скорее всего, Тэкери рассказал Эриксону, как развить наш краситель и знает, как его выявить, так что нет, спасибо.

— Это новый экземпляр, улучшенная старая формула. Теперь это позволяет нам отслеживать цель в радиусе полумили. Тэкери не сможет выявить его в тебе.

— А если сможет?

— Ты имеешь в виду, когда он станет проверять твою кровь? Нет, вряд ли.

— Вряд ли. — Я ненавидела эти слова. И все же, несмотря на все мои подозрения, на самом деле это был чертовски хороший запасной план. Если, конечно, он мне не лгал. — Тогда ладно.

Бастиан улыбнулся. — Мари, ты можешь принести раствор D-34?

Лаборантка достала из запертого шкафа бутылочку с голубой жидкостью. Я наблюдала, как она набрала в шприц небольшое количество раствора и постучала по нему пальцем. Потом шагнула ко мне, и я предупреждающе подняла руку. — Нет, сначала он.

— За мной следить не нужно, — возразил Бастиан.

— Верно, но я не знаю, что на самом деле в этом флаконе, вдруг D-34 является кодом для успокоительного. Если ты будешь и дальше стоять на ногах, тогда она может вколоть его мне.

Бастиан с уважением посмотрел на меня. Потом расстегнул рукав рубашки и закатал его чуть выше локтя. — Тогда ладно. Давай, Мари.

Она мазнула ваткой кожу с внутренней стороны его локтя и сделала инъекцию. После этого мы ждали целую минуту. Когда Бастиан остался стоять, явно не собираясь терять сознание, я протянула руку Мари. Она приготовила новый шприц. От укола по руке пробежал жар, но через секунду все прошло. Не было ни головокружения, ни тошноты. Пока все хорошо.

— Ты давно здесь работаешь? — спросила я Мари.

Она кивнула, явно опасаясь, что к ней обратились напрямую. — Да.

— Неделю назад Джина Кисмет прислала сюда образец жидкости. Ей сказали, что это экспериментальное противоядие. Вы его тестировали?

Сначала она посмотрела на Бастиана, затем перевела взгляд на меня и покачала головой. — Я не тестировала это, но видела результаты. Это оказалась жидкость для отслеживания разложения, рассчитанная примерно на семьдесят два часа. Дальность его отслеживания не впечатляет.

Черт. Мы все еще не знали, как пука нашел хижину, или как Тэкери узнал, что я пережила инъекцию паразита.

— Я принесу из кабинета компьютер, по которому мы сможем ее отследить, — сказал Бастиан Бэйлору. — Встретимся у лифта.

Бэйлор собирался возразить, но Бастиан успел выскользнуть из комнаты. Мари выбросила использованные иглы и вернулась к анализу крови.

— Сколько времени займет тестирование? — спросила я.

— Пару часов, — ответила она, не глядя на меня.

Мы с Бэйлором вышли в коридор. Множество коридоров могли запутать наше возвращение к лифту, но Бэйлор запомнил дорогу, поэтому я позволила вести себя вперед. Мы прибыли первыми и стали ждать. Бэйлор наконец убрал свой пистолет в кобуру и стоял как телохранитель. Мы довольно много общались за последний месяц, но я почти ничего о нем не знала. Ничего, кроме его преданности Триадам, его упрямства и честности.

— Сделаешь мне одолжение? — спросила я, прежде чем смогла отговорить себя от этого.

— Если это в моих силах, — ответил он.

— Не позволяй Вайяту натворить глупостей. Ему не нравится, что я добровольно иду к Тэкери. Черт возьми, мне самой это не нравится. Но прямо сейчас я не вижу другого способа спасти Финеаса. У Тэкери все козыри, и он знает, как ими выиграть. Если дела пойдут плохо, и я… — Мой желудок сжался. — Просто не позволяй ему делать ничего глупого, хорошо?

— Мне остановить его, если, например, он попытается организовать спасательную самоубийственную операцию?

— Типа того. Или если он решит найти еще одного сумасшедшего эльфа и попытается воскресить меня снова.

Бэйлор тепло улыбнулся. — Я сделаю все, что в моих силах. Но, возможно, тебе стоило попросить об этом Джину?

— Я думаю, она могла бы его успокоить, но ты, скорее всего, сможешь вырубить его, если до этого дойдет.

— Понятно.

Бастиан присоединился к нам минуту спустя, неся ноутбук в чехле на плече. — Что ты собираешься рассказать остальным обо мне? — спросил он.

— Ты имеешь в виду промолчать вместо того, чтобы солгать? — Бэйлор сделал угрожающий шаг вперед. — Ничего. Но у тебя есть один час, чтобы признаться в этом начальству. Один час. — Ему не нужно было угрожать, все и так понимали, что он применит насилие в противном случае.

Браво.

Мы вернулись в вестибюль. Бастиан остался внизу. Вайят подскочил к дверям лифта. Кисмет встала со стула. Оба выглядели нервными.

— Они все там, внизу, — сообщила я, прежде чем он успел спросить. — Все шестеро.

— Почему вас так долго не было? — мрачно поинтересовался он, осматривая меня.

— Строили запасной план. Я рассказала ему о красителе для отслеживания и образце моей крови, но не о признании Бастиана. Потому что не хотела тратить время на то, чтобы оттаскивать Вайята от Бастиана. Я хотела промолчать и о своей крови, потому что признаться Вайяту в том, что оставила образец крови, все равно что сомневаться в том, что я вернусь. — Сейчас кровь тестируют внизу, но не знаю, будут ли результаты до начала игры.

— Тем не менее это хорошо, — произнесла Кисмет. — Мы сможем обнаружить антитела, и если Тэкери не идентифицирует краситель, то выясним, где он устроил свою маленькую лабораторию.

— Вот именно, — согласилась я. И если Мари узнает, что в моих венах нет ничего экстраординарного, тем лучше. Это означало, что я не дам Тэкери ничего полезного и победила инфекцию с помощью старой доброй магии исцеления гномов.

В кармане Вайята заиграла знакомая мелодия. Он вытащил сотовый телефон Тэкери и протянул его мне.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Он звонит раньше срока. — Я взяла телефон и нажала на громкую связь. — Стоун.

— Ах, превосходно, — сказал Текери. — Когда услышал о том, что ты оказалась в хижине, я испугался за твою безопасность.

— Пошел ты.

Он усмехнулся, и мне захотелось пролезть через телефон и придушить его. — Нет смысла быть вульгарной, моя дорогая.

— Почему ты звонишь? У нас была сделка на двенадцать часов, а прошло всего восемь. Ты отказываешься от договора?

— Не совсем. Крайний срок остается в силе, но я решил изменить цену свободы твоего друга.

— А если мне не хочется вести переговоры?

Тэкери вздохнул. Затем на том конце провода раздался крик, долгий, громкий и полный агонии. Я чуть не выронила трубку. Я узнала этот голос. Вайят не отводил от меня взгляда, и в его черных глазах читалась стальная решимость.

— Ты говорила что-то о нежелании вести переговоры? — спросил Тэкери.

Только через пару секунд я смогла спросить твердым голосом: — Чего ты хочешь?

— Перевод двухсот тысяч долларов на зарубежный счет по моему выбору.

Я расхохоталась от абсурдности его просьбы. Неужели я оказалась в центре полицейской телевизионной драмы? — И где, черт возьми, я возьму двести тысяч, не говоря уже о том, что понятия не имею, как их переводить куда-то?

— Твои друзья помогут тебе. Будь готова к отправке, когда я позвоню в конце нашего срока. И на всякий случай, если ты планируешь каким-то образом обмануть меня, я уже доказал, что без колебаний позабочусь об оборотне. Но если тебе нужен дополнительный стимул, в моем распоряжении остались две гончие.

У меня замерло сердце.

— Перейдешь мне дорогу, — пригрозил он, — и я выпущу их в густонаселенном районе. Возможно, в парке или внутри торгового центра. Это хорошее место для охоты. Скоро поговорим. — Он с щелчком отключился.

Ублюдок! Мучительный крик Фина звучал в ушах, когда я дрожащими руками убирала телефон. Я представляла, как Тэкери удалось вынудить Фина так кричать. Вайят обнял меня за талию, и я прислонилась к нему, закрыв глаза, пытаясь собраться с мыслями. Все мои планы освободить Фина и сбежать от Тэкери рухнули. Я не могу рисковать тем, что этот сумасшедший выпустит гончих на людей. Потери были бы катастрофическими. Тэкери правильно разыграл все карты, и у меня не было ничего, что могло бы оспорить его комбинацию.

Как будто почувствовав мое поражение, Вайят обнял меня крепче.

— Где мы собираемся взять столько денег? — спросила я, сосредоточившись на проблеме, которую могу решить.

— Мы попросим Ассамблею, — сказал он.

— Что, если они заставят нас отказаться от переговоров?

— Сомневаюсь. — Он успокаивающе погладил меня по руке. — Фин — старейшина, Эви, и он один из последних в своем клане. Что-то подсказывает мне, что Ассамблея заплатит. Я удивлен, что Тэкери не потребовал больше.

Я фыркнула и выпрямилась. Он потребовал многого, отрезав мне все пути к отступлению. Вайят не убрал руки с моего бедра, и я переплела свои пальцы с его. — Я позвоню Майклу Дженнеру. Он сможет помочь.

Дженнер был официальным представителем Ассамблеи старейшин кланов, публично выступая от их имени в вопросах, касающихся Триад и большинства других видов. Он был терианцем, как и Фин, но никогда не уточнял, из какого клана. Он также был государственным защитником и дважды помог спасти мне жизнь, и вот я собиралась попросить его об еще одной услуге.

Разговор прошел хорошо, учитывая, что было почти пять утра и Дженнер впервые услышал о похищении Фина. Я изложила ему сокращенную версию событий и пообещала рассказать подробности позже. Он попросил дать ему два часа, чтобы предупредить старейшин ассамблеи и перевести деньги на счет. Я не знала, как ему удастся найти деньги до открытия банков, но решилась довериться ему в этом.

На самом деле у меня не было выбора, и я злилась на это. Пообещав послать всех доступных терианцев на улицах в поисках Фина и осмотреть потенциальные охотничьи угодья гончих, он повесил трубку. Я вернула телефон Кисмет и посмотрела на окружающих меня людей. Никто не покидал вестибюль во время разговора, даже Бастиан. Он перевязал нос и теперь показывал Бэйлору и Кисмет, как использовать ноутбук для слежки за мной. На него поглядывали искоса, но никто не спросил о его травме.

— Так ты действительно собираешься пойти на это? — спросил Бэйлор, когда они убрали ноутбук обратно в чехол.

— У меня нет выбора. Давайте представим, что я позволю, чтобы Финна пытали и убили, чтобы защитить то, что может быть или не быть в моей крови. Но как я оправдаю то, что десятки, если не сотни, людей убьют, ранят или искалечат, когда Тэкери выпустит гончих. Вы же знаете, что он не блефовал. До сих пор мы справлялись с гончими, потому что их посылали за конкретными целями. Но если их выпускают убивать без разбора? Так что у нас нет выбора только как обменять меня.

— Но это не простое требование, — встряла Кисмет. — Если он получит противоядие, у него будет эффективное оружие…

— И мы справимся с этим, если до этого дойдет. Точно так же, как мы всегда справлялись со всем остальным. Шаг за шагом. Вы сможете сражаться только с тем, что перед нами. Холодок пробежал по спине, когда осмыслила реальность происходящего. Я собиралась добровольно сдаться Тэкери, и ясно, что я умру очень медленной смертью от его рук.

Боже, только не снова …

— Я позвоню Моргану и Неваде, — сказал Бэйлор. — Запущу телефонную цепочку. Нам нужно, чтобы каждая команда разведала зоны потенциального нападения. Скорее всего, Тэкери еще не разместил гончих, так что кому-то может повезти. Я собираюсь пока остаться здесь и координировать все.

— Я заберу охотников с базы, — добавила Кисмет. — Куда мне их отвезти?

— Ты можешь отвезти Оливера в больницу, чтобы встретиться с Карли?

А, так у женщины-охотницы Бэйлора было имя. Приятно знать.

— Хорошо, я сделаю это. Я все равно хотела заскочить и проведать Феликса. — Она посмотрела на меня, в ее глазах отражалась смесь сочувствия и мрачной решимости. — Тебя подвезти?

— Мне некуда идти, — бросила я, и это чистая правда. Наша старая квартира была не самым лучшим местом, хотя я не возвращалась туда после землетрясения. Слишком много людей знали про нее.

Кисмет на мгновение задумалась. — Как насчет того, чтобы я подбросила вас обоих до квартиры мальчиков? Там никого нет, и без обид, Вайят, но ты весь в грязи и крови, и от тебя немного воняет. Воспользуйся их душем. Одежда Майло должна быть тебе впору.

Вайят удивленно моргнул, и я не смогла сдержать улыбку. Я не часто видела, как Кисмет вела себя как наседка. Казалось, что помятые и измученные коллеги-кураторы также попадали под ее опеку. И это даст нам с Вайятом немного времени наедине, прежде чем… ну, все закончится.

— Хорошо, — согласилась я, затем бросила на Бастиана свирепый взгляд. — Как только Мари или кто-то еще что-то узнает…

— Мы позвоним, — ответил он. — Даю слово.

Я хотела сказать ему, что его слово ничего не стоит. — Позвони Вайяту. Возможно, я не смогу ответить.

— Конечно.

— Кисмет, я дам тебе знать, когда улажу здесь все дела, — сказал Бэйлор.

Мы покинули здание глубокой ночью, хотя технически уже близилось утро. Где-то поблизости стрекотали сверчки, а над головой подмигивали звезды. Какими бы красивыми ни были горы, я не остановилась, чтобы полюбоваться ими. Вайят, Кисмет и я втиснулись в джип. Охотники, ожидавшие на заднем сиденье, были подавлены, и Кисмет рассказала им обо всем произошедшем на обратном пути в город. Я просто держала Вайята за руку и старалась не паниковать.

Полчаса спустя она высадила нас перед квартирой, дав ключ и пообещав вернуться примерно через час с четвертью. Когда мы с Вайятом вошли в здание и направились к лифту, то поняли, что этого времени было явно недостаточно.

Но если Тэкери добился своего, у нас осталось мало времени вместе, чтобы выяснить наши странные отношения, которые мы начали так много месяцев назад. Задолго до того, как я по-настоящему осознала, что что-то изменилось.

Четыре недели до смерти

Кисмет сказала, чтобы мы взяли еду и одежду, и все же было странно заходить в чужую квартиру. Без парней — даже я начала думать о них именно как о парнях, а не мужчинах, хотя все трое уже взрослые — квартира казалась пустой. Не ощущалась искра жизни, которая делала это место домом.

Я бродила по гостиной. И нервничала, хотя никогда не призналась бы в этом вслух. Щелчок замков не успокоил. Вайят задержался у двери, но я не обернулась. Не была готова к разговору. Разговоры только все усложняли, а моя жизнь и так была сложной. Я уже приняла решение. Теперь мне нужно убедить свое сердце отпустить.

— Есть хочешь? — спросил Вайят внезапно, напугав меня.

— Нет, — ответила я, хотя немного проголодалась.

— Пить хочешь? — снова попробовал он после паузы.

— Я в порядке. Знаешь, Кисмет была права в одном.

— В чем?

Я вздохнула и обернулась. — От тебя воняет.

Выражение его лица было совершенно бесстрастным. Затем появилась улыбка, и он усмехнулся. — Думаю, я должен воспользоваться душем. — Со злорадным блеском в глазах он добавил: — Их душем.

— Иди, вонючка. Я постараюсь найти чистую одежду.

Ему нужно было пройти мимо меня, чтобы попасть в ванную, и мое сердце подпрыгнуло. Затем упало, когда Вайят просто прошел мимо. Через секунду он подскочил ко мне и обнял за талию с такой силой, что заживающие раны на моей спине вновь заныли. Я прильнула к нему, пульс участился, мой вдох Вайят поймал на удивление нежным поцелуем. Его рот мягко скользнул по моему, язык провел нежную линию по моим губам. Он не углубил поцелуй, даже когда я открыла рот для него. Большими пальцами Вайят погладил чувствительное место за моими ушами. Его щетина царапала мои щеки. Его поцелуй был одновременно и чувственным, и целомудренным.

Я не могла прийти в себя, пока дверь ванной не закрылась с громким лязгом. Еще несколько таких поцелуев, и я никогда не смогу его оставить. При одной мысли об этом у меня заболело сердце и скрутило живот. Мои щеки все еще горели от прикосновения его щетины, и у меня в голове созрел коварный план.

Я скинула туфли и носки и, проигнорировав свое обещание найти Вайяту чистую одежду, бегала босиком по квартире под шум льющейся воды, собирая на ходу кое-какие вещи на кухне. Однако два самых важных предмета находились за закрытой дверью ванной. Я ненадолго подумала о том, чтобы телепортироваться внутрь и забрать их. Но когда шум душа затих, я приняла решение. Это должен быть рекорд.

Почему бы и нет, идиотка? У меня не так много времени, чтобы тратить его впустую.

С одним из предметов в руке я открыла дверь в ванную. Послышался звон колец занавески в душе, шуршание полотенца. Показалась влажная голова Вайята. Он поймал меня краем глаза и дернулся. Я улыбнулась в ответ. Он посмотрел на мои руки.

— Я должен носить это? — спросил он.

— Ага, — ответила я, вертя предмет вокруг пальцев.

— Только это? Я не думаю, что это прилично.

— У тебя есть полотенце?

Он вышел, показывая все великолепное тело, обмотанное банным полотенцем. Вода стекала с его волос вниз по шее, образуя тонкие ручейки на плечах. Каждый мускул был идеальным, его пресс хорошо очерчен, хотя без одежды он казался более худым. Думаю, не только я мало ела на прошлой неделе.

— Я думаю, что цвет не сочетается с моим полотенцем, — заметил он.

— Я не стану возражать, а ты этого не увидишь.

Он драматически изогнул брови. А на губах появилась игривая ухмылка, показывая мне человека, который знал, как дразнить и веселиться, когда мир не рушился вокруг него.

— Повернись и закрой глаза, — сказала я.

Не споря, он повиновался. Я натянула пестрый галстук — не хотела думать, кому он принадлежал, — ему на глаза и туго завязала.

— И что дальше?

— Доверься мне.

— Ты же знаешь, что так и есть.

— Тогда помолчи.

Я провела его на кухню, развернула и помогла сесть на обеденный стул, который поставила возле раковины. Вайят с любопытством наклонил голову, когда я накинула ему на шею еще одно полотенце и закрепила его зажимом.

— Я скоро вернусь, — бросила я и метнулась в ванную, чтобы забрать две последние вещи, необходимые для этого маленького эксперимента. Я намеренно волочила ноги по ковру, когда возвращалась. Нет смысла пугать Вайята. Он уже и так был напряжен, с прямой спиной, руки теребили полотенце на коленях. Он вопросительно повернул ко мне голову и приподнял брови.

Я положила один из предметов на стол и несколько раз встряхнула другой, а затем выдавила на ладонь пену. Почувствовав запах крема для бритья, Вайят раздул ноздри. Я провела ладонью по его щекам и подбородку, над верхней губой и так далеко вниз по горлу, насколько простирались его колючая щетина, покрывая все это белоснежной пеной.

— Запрокинь голову назад. Я сполоснула руку в раковине, включив теплую воду, затем засунула под нее бритву.

— Ты знаешь, что делаешь?

Я засмеялась. — Нет. Хочешь, чтобы я остановилась?

— Нет. Меня убедил не его тихий тон, а то, как он дернул полотенце.

Я прижала бритву к его горлу. Вайяту нечего было бояться, нет причин думать, что воспользуюсь его покорностью против него. Я умру за него и в некотором смысле готовилась к этому. За него и за Фина, и за Кисмет, и за Тибальта, и за всех невинных людей в моем городе, которым угрожал Тэкери.

Моя рука начала трястись. Я убрала бритву, сделала глубокий вдох и выдохнула.

— Эви?

— Я в порядке. Просто расслабься.

За шумом льющейся воды и скрипом бритвы по коже я слышала хриплое учащенное дыхание Вайята. Я проигнорировала это, равно как и бугор под его полотенцем, и мое растущее возбуждение, и продолжила его брить.

В конце я сбрила волоски с его верхней губы и вытерла крем с чистой кожи, которая через несколько часов снова покроется щетиной. Я сполоснула бритву, вытерла ее насухо и промокнула полотенцем шею Вайята, чтобы вытереть остатки крема. Наклонившись ближе и не обращая внимания на боль в спине, вдохнула чистый аромат. Вайят издал тихий горловой звук, почувствовав, что я рядом. Я прижалась щекой к его щеке.

— Достаточно близко? — спросил он.

— Определённо.

Сильные руки обвили мою талию, и Вайят усадил меня к себе на колени. Вместо того чтобы снять повязку с глаз, он легонько провел по моему лицу подушечками пальцев, прочертив горячую дорожку на моей прохладной коже: по щекам, подбородку, носу и губам. Я высунула язык и попробовала его палец на вкус — едва заметный намек на мыло все еще оставался. Вайят вздрогнул. Его эрекция была горячей и твердой, даже через полотенце и мои джинсы между нами.

Я вспомнила первый и единственный раз, когда мы занимались любовью — буквально целую жизнь назад — но воспоминания поблекли. Словно я смотрела старый фильм немного не в фокусе. Все было видно: его нежные пытливые руки и собственнические поцелуи, сильные толчки внутрь моего тела. Но все нечетко, потому что мое новое тело его не знало.

Я одновременно ненавидела и любила это, потому что мне пришлось попробовать то, что никто другой не смог бы сделать — два раза в первый раз с одним и тем же мужчиной.

Я стянула с него повязку и позволила ей упасть на пол. Вайят моргнул, пока глаза привыкали к яркому кухонному свету, и положил руки мне на бедра. Мои пальцы коснулись его груди, подушечки больших пальцев ласкали его соски. Он издал глубокий горловой звук — что-то среднее между рычанием и стоном.

Правой рукой он запутался в моих волосах и потянул меня вниз, и, наконец, мы поцеловались. Я упивалась его вкусом. Его язык скользнул мне в рот, погладил мои зубы, пока не встретился с моим языком. Нежный танец начался, когда плоть дразнила плоть. Я провела пальцами по его голым рукам и заработала тихий стон. Его свободная рука скользнула от моего бедра к заднице и сжала, посылая обжигающий жар прямо в мое сердце.

Губы Вайята оставили нежные поцелуи на моих щеках и шее. Я вдохнула его запах, твердо сознавая, что это был Вайят. Я поерзала у него на коленях, не зная, что делать с руками. Я высвободила его руку из своих волос и провела ею по подолу футболки, прижимая ее к своему животу.

Его пальцы щекотали мою обнаженную кожу, но он не понял намека. Я дернула рубашку вверх, мои волосы густыми волнами упали на плечи. Мы были в такой же позе, как и неделю назад на диване в нашей квартире. Я замерла.

— Что такое? — спросил он с крошечной искоркой паники в глазах.

— Просто жду, когда снова начнётся землетрясение.

Он удивленно моргнул, а потом тепло улыбнулся. — На секунду я подумал…

— Что у меня плохое воспоминание?

— Ага. — Он провел пальцем по моему пупку. — Или ты просто вспомнила, что забыла запереть дверь.

— Ты запер дверь, тупица. И Кисмет бросила на меня такой многозначительный взгляд в машине, когда высаживала нас. Так что думаю, она узнала бы галстук на дверной ручке как универсальный знак не входить.

Вайят побледнел. — Ты этого не сделала.

— Нет, не сделала. Но я стану сожалеть о том, что не была с тобой, пока у меня есть шанс.

Горе мелькнуло на его лице и исчезло так быстро, что я могла бы и не заметить его, если бы не смотрела прямо на него. Я знала его, практически могла слышать его мысли, когда он умолял меня не думать об этом как о нашем последнем свидании. А считать как первое из многих свиданий и продолжать верить, что мы найдем другой путь.

Вайят скользнул пальцами по моим ребрам к спине, остановившись там, где начинались бинты. Раны на спине заживали и постоянно чесались. — Они меня не побеспокоят, — сказала я, отвечая на его незаданный вопрос.

— Я не хочу причинять тебе боль.

— Тогда не отказывай мне.

— И не собираюсь, — прошетал он хрипло. — Это похоже на какое-то жестокое дежавю, вот и все. Я снова занимаюсь с тобой любовью за несколько часов до того, как ты уйдешь и не вернешься.

Ком застрял у меня в горле. Я обняла его за плечи и крепко сжала. Он не ошибся, и это испугало меня. Месяц назад мы были вместе в дешевом мотеле, а потом я отправилась искать зацепку, но в итоге меня похитили и запытали до смерти. Теперь мы не в мотеле, и я не та женщина, которая была раньше, но его эмоции не изменились. Вайят любил меня тогда и любит сейчас.

Я ненавидела, что жизнь снова давала нам жестокий пинок.

— Будущее не начертано на камне, Вайят, мы оба знаем это лучше, чем большинство. Так что давай перестанем жить прошлым и мечтать о будущем. Давай просто наслаждаться настоящим. Пожалуйста. — Мой голос сорвался на последнем слове.

Он прижался ко мне, и я соскользнула с его колен, уверенная, что меня ждет либо спор, либо отказ. Я не ожидала, что он встанет и подхватит меня на руки. Я обвила руками его шею и прижалась к его плечу, вдыхая его запах, пока он нес меня через гостиную к спальням, ответив на мой вопрос без слов.

В комнате была одна двуспальная кровать. Не совсем идеально, но лучше, чем диван или пол. Вайят поставил меня на ноги, и у меня не осталось времени думать о том, в чьей мы комнате, как он впился в меня поцелуем. Его язык нырнул в мой рот, и я прижалась к нему, почувствовала его эрекцию животом. Когда Вайят успел избавиться от полотенца?

Что ж, в эту игру можно играть вдвоём. Пошатываясь от жара его поцелуя, я потянулась к застежке лифчика, отчаянно нуждаясь в большем контакте кожа к коже. Бретельки соскользнули с моих плеч и рук, а потом лифчик упал на пол. Вайят целовал каждую грудь легчайшими поцелуями. Я ахнула, вцепившись пальцами в его волосы, удерживая его. Но в этом не было необходимости, потому что он не собирался останавливаться.

От желания у меня задрожали ноги. Наконец я оттолкнула Вайята, и он хмыкнул в знак протеста. Я заставила его замолчать, прижав палец к его губам. Он поцеловал кончик моего пальца, его глаза были полуприкрыты и пылали от желания.

Зная, что на моей обнаженной груди болтается серебряный крестик, я расстегнула цепочку и сунула ее в карман. Потом спустила джинсы, хлопнув Вайята по рукам, когда он пытался помочь. Я сбросила джинсы и нижнее белье.

— Боже, Эви, — прошептал он, жадно глядя на мое обнаженное тело. Кости моих бедер слишком резко выдавались вперед, мой живот был слишком впалым. Казалось, Вайят не замечал изъянов, напоминаний об аде, который я пережила. Частичка Чалис во мне была смущена моей наготой.

Я сделала шаг вперед и поцеловала его с легкостью перышка. Просто чтобы напомнить о том, кем он был для меня. Я тосковала по нему так, как никогда ни по кому другому. Я хотела нежности и страсти, хотела того и другого вместе с ним. Я нуждалась в этом с ним, хотя бы один раз.

Я обхватила его лицо ладонями, затем провела руками по его шее к плечам, по груди. Просто чувствуя и запоминая, как напряженные мышцы перекатываются под гладкой кожей. Смотрела, как поднимается и опускается его грудь. Я обошла его, скользя руками по его ребрам, затем вверх по каждому позвонку. Мурашки побежали по его спине. Я снова провела ладонью по его коже, вплоть до тонкого шрама посередине его спины. Вайят резко вдохнул.

Я могла описать его многими словами, но язык отказывался работать. В прошлом секс сводился к тому, чтобы быстро кончить. У меня никогда не было времени, чтобы по-настоящему оценить обнаженное мужское тело, особенно такое подтянутое и стройное, как у Вайята. До сих пор это никогда не казалось важным. Все в нем было ошеломляющим, и мне придется отпустить все это.

От горя перехватило дыхание. Я прижалась лбом к его плечу. Каким-то образом его руки нашли мои, прижали к бедрам и сжали.

— Эви?

Я не могла говорить, опасаясь, что разрыдаюсь, если открою рот и выскажу свои мысли. Я должна быть сильной ради нас обоих. Я оставлю Вайята во второй раз, и ему будет в десять раз тяжелее, чем мне. Верно?

Я перейду этот мост, когда дойду до него.

Вайят отпустил мои руки и повернулся ко мне лицом. Я не подняла головы, даже когда он обхватил меня за щеки и попытался поднять голову. Он гладил меня по волосам, я не знала, о чем он думал, но в его нежных прикосновениях сквозила любовь. — Поговори со мной, Эви, пожалуйста.

— Я боюсь, — выдохнула я так тихо, что сомневалась, что он меня услышал.

Видимо, он все же услышал, потому что напрягся. — Меня?

Вопрос пронзил мое сердце, как игла. — Боже, нет. Не тебя..

— Секса? — спросил он, немного расслабившись.

Да. Нет. Немного того и другого. — Того, что будет после. Мои глаза защипало, дыхание перехватило. Нет, черт возьми, я не буду плакать. Я вспомнила его предыдущие слова о том, что мы уже проходили через это, и меня словно окатило холодной водой. Могу ли я сделать это с ним снова? С нами?

— Иди сюда. Вайят притянул меня к себе. Я обняла его за плечи и растворилась в его теплой коже, прижавшись лицом к изгибу его шеи. Он гладил мою спину. Объятие должно быть неловким, учитывая нашу наготу, но мне комфортно. Я нашла в нем силу.

Боже, я не хотела терять это. Я ненавидела, что у меня не было выбора. Ненавидела Тэкери за то, что он забрал Фина, и себя за то, что не хватило ума найти другое решение. Любое другое решение.

К черту все.

Мягкая простыня ласкала мою кожу. Я не заметила, как мы легли на кровать, как Вайят натянул на нас одеяла. Я прижалась к его груди и уткнулась головой ему под подбородок. Хотелось залезть внутрь него и остаться там, окутанной его силой и любовью. Вдохнула его запах. Я была в безопасности в его объятиях. Временно.

Я отбросила жуткие мысли и ненависть к себе. Все равно ничего не могла с этим поделать. И сконцентрировалась на том, чтобы чувствовать Вайята вокруг себя. Здесь были только мы.

Какое-то время был слышен звук только нашего дыхания.

— Я верну тебя, Эви, — прошептал он

Я кивнула, и это единственный ответ, который смогла дать на его невыполнимое обещание. Мое сердце разрывалось. Одна половина отчаянно хотела заняться с ним любовью, почувствовать его в своем теле, увидеть его лицо, когда он кончит, сделать ему последний подарок. Другая половина была в ужасе, ведь это означало, что я не вернусь. Моя жизнь как охотника заключалась в том, чтобы умереть, защищая других. Но мне было, что терять.

Я любила Вайята. Хотела того или нет, но я любила его. Больше не имело значения, началось ли это с влечения Чалис или той ночью в моей старой квартире, когда он поцеловал меня в первый раз. Сейчас мы с Чалис слились воедино. И обе части жизненно важны для моего выживания здесь и сейчас. Больше всего на свете мне нужно было любить Вайята. Мне нужно жить для него.

Да, я могла бы дать ему это. Дать нам это.

Я провела пальцами вниз по животу Вайята, по жестким волоскам ниже его пупка, и нежно обхватила пальцами его эрекцию. Он задрожал, а я упивалась своей силой над ним. Я водила рукой вверх и вниз, работая в легком, ровном ритме, слушая его тихие стоны. Смотря в его полуприкрытые глаза и любящую улыбку, мое сердце трепетало.

— Если ты продолжишь это делать, я кончу, — выдохнул он.

— Лучше не надо,

— Это вызов?

— Может быть, — ухмыльнулась я.

С тихим рычанием он перевернул меня на спину, а сам удобно устроился между моих ног. Вайят поймал мой рот в страстном поцелуе. Правой рукой провел по моей груди, и сосок затвердел, посылая жидкое тепло прямо в мое сердце. Я выгнулась, желая большего контакта, и член Вайята уткнулся в мой живот.

В глазах любимого вспыхнуло злорадство. Пальцы скользнули по моему бедру, вниз по ноге к коленной чашечке, лаская кожу. Он снова поцеловал меня, языком лизнул мой рот, пока пытливые пальцы рисовали круги на моей ноге. Так близко к тому месту, где я хотела почувствовать его прикосновения. Я тихо захныкала.

Пожалуйста, Вайят, пожалуйста…

Наконец, он проскользнул в меня пальцем. Я закричала ему в губы и сжалась вокруг него, изумленная и встревоженная тем, насколько была полна. Внутрь и наружу, снова и снова, его палец двигался во мне, попадая во все нужные места. Второй палец присоединился к первому, и мои бедра дернулись вперед, я хотела заменить пальцы кое-чем другим. Мой живот сжался от предвкушения. Затем Вайят переместил большой палец вверх и надавил на клитор. В моих глазах потемнело.

Такого раньше не было, не так ли? Такого ошеломляющего наслаждения никогда не было.

Я не думала, что это кульминацмя наступит так скоро, но это случилось. Я кончила, задыхаясь, а он не унимался. Вайят покусывал мое горло, щеки, рот, растягивая оргазм, пока я не закричала, чтобы он перестал.

Он отодвинулся, опираясь на локти, и улыбнулся. Я могла только лениво ухмыльнуться, все еще немного запыхавшись. Все тело дрожало. Боже, но я хотела, чтобы это продолжалось вечно. От этой мысли у меня перехватило дыхание.

Вайят поцеловал меня, его язык проник мне в рот, и я жадно ответила. Я гладила его спину, проводя пальцами по каждому позвонку, по шраму, который так ненавидела, вниз к его заднице и сжала ее.

С тихим рычанием любимый оторвался от моих губ. Его бедра дернулись и прижались ближе. Я видела, как трудно ему было не торопиться и наслаждаться каждым моментом. Заметила это в плотно сжатых губах, сосредоточенных линиях вокруг глаз, каплях пота на лбу.

— Займись со мной любовью, Вайят. Пожалуйста.

Моя просьба сломала его сдержанность. Он приподнял бедра. Я взяла его член и направила к своему входу. С мучительной медлительностью Вайят скользнул внутрь. Он заполнил меня, растянул до сладкой боли, и я поежилась от дискомфорта и удовольствия. Чалис не была девственницей, просто неопытной, полная противоположность мне.

Но я его хотела.

Наши бедра наконец встретились, и Вайят вошел до конца. Чувство полноты нахлынуло на меня, вперемешку с чем-то еще, что скреблось в дальних уголках моего разума. Я отбросила воспоминания, грозившие всплыть на поверхность и разрушить все, и сосредоточилась исключительно на нем. На нас, наконец вместе.

— Боже мой, Эви.

Я слегка дернула бедрами, упиваясь изысканной полнотой внутри. — Люби меня.

— Я не хочу причинять тебе боль, — простонал он.

— Ты этого не сделаешь.

Сначала он колебался, его толчки были неглубокими и нежными, позволяя мне приспособиться, но я не хотела нежности. И подбодрила его своими толчками вверх, и его сдержанность рухнула. Я обвила ногами его талию и скрестила лодыжки. Он заскользил внутрь и наружу сильными толчками и шумно дышал. Приподняла бедра, чтобы встретить его толчки, и снова накатило удовольствие. Я пыталась не обращать внимания на раны на спине и полностью сосредоточиться на Вайяте.

На том, что лежала под ним.

Я дрожала от ощущения его скольжения внутри меня, от запаха его пота, от жара его дыхания на моем лице.

Он крепко прижал меня к матрацу.

Это Вайят.

Никто другой. Я была с ним. Здесь и сейчас.

Дыхание на моем лице… сладкое, пьянящее и человеческое дыхание.

Он удерживал меня, доставляя мне удовольствие, доводя меня до оргазма.

Прижимая меня к матрасу, занимаясь со мной любовью.

Вайят занимался со мной любовью.

Его темп замедлился, большим пальцем коснулся моей щеки. — Эви?

Я встретила его обеспокоенный взгляд, но не могла выдавить из себя ни слова. Мой разум и тело были поглощены противоречивыми эмоциями, когда старые воспоминания пытались всплыть на поверхность. Я не хотела их вспоминать, но не могла их отключить.

Каким-то образом Вайят знал об этом или просто догадался, что меня беспокоит моя спина. Он перекатился и оказался подо мной. Я оседлала его талию, положив руки ему на грудь.

Все под контролем.

Здесь только мы.

Я не думала, что смогу полюбить его еще больше, даже если постараюсь.

Я задала темп, начиная медленно, плавно скользя вверх и вниз, и больше ничего вокруг не существовало. Воспоминания остались далеко, забитые в уголки моего разума наслаждением в моем теле. Я наклонилась, проникнув языком в рот Вайята, чтобы попробовать его на вкус, и наше дыхание снова смешалось. Он сжал мои бедра, и я задвигалась быстрее и сильнее. Наше затрудненное дыхание превратилось в глухой рев, заглушавший все, кроме стука моего сердца и шлепков наших тел. Быстрее. Еще сильнее, безжалостнее. Я закрыла глаза и держалась, его толчки совпадали с моими, и тут второй оргазм захлестнул меня, быстрый и ослепляющий. Удовольствие прокатилось с головы до ног, до дрожи в руках и ногах, захватывая сердце. Я закричала, услышав только голос Вайята, когда он взревел от своей кульминации и излился в меня.

Мы слились воедино, в клубок рук и ног, пота и запаха секса. Я чувствовала губы Вайята на своем лице и шее. Через некоторое время он выскользнул, и мы перекатились на бок. Я прижалась ближе, готовая лопнуть от удовольствия.

Раскрасневшийся Вайят ухмыльнулся мне опухшими от поцелуев губами. — Ты продолжаешь меня удивлять, Эвангелина Стоун. Благоговение в его голосе грозило превратить меня в лужу слизи.

Я поцеловала его в грудь, пробуя соленый пот на вкус. — Ты и сам не так уж плох.

Его грудь задрожала от смеха. Он погладил мои руки и плечи. — Осторожно, иначе мое высокомерие станет еще больше.

— Высокомерие — это твой эмоциональный толчок для дара, верно? Просто выполняю свой долг в качестве твоего партнера.

Партнер. Это странное слово для человека, который был моим начальником все четыре года. Я давно его знала, а за последний месяц мы сначала стали беглецами, а потом напарниками. Все за такое короткое время. Триумф и поражение. Любовь и потеря. Радость и страх. Мы бросили вызов смерти, победили одержимого демонами эльфа, защитили будущее племени оборотней, спасли жизни бессчетного количества невинных и перенесли половину машины в бревенчатую хижину. На самом деле, все не так уж и плохо.

Вайят прижал меня к груди, и я хотела бы остаться здесь навсегда. Или пока беспокойство не выгонит меня обратно в мир, бросив в охоту и борьбу за жизнь. Хотела бы иметь уверенность, что смогу вернуться в его объятия в конце дня и снова быть любимой.

Но не могла.

Вайят коснулся губами моего лба. — Думаешь, нам стоит поменять постельное белье?

— Вперед.

Он усмехнулся. — Хотя нам, наверное, пора вставать.

Я подняла голову и посмотрела на часы и застонала. Синие неоновые цифры на прикроватных часах показывали, что через десять минут прибудут гости. — Ты прав.

— Иди прими душ. Я найду одежду и приберусь здесь.

Я одарила его нежным поцелуем, на который он с энтузиазмом ответил, а затем неохотно выбралась из постели. И сразу замерзла от потери физического контакта. Я собрала свою разбросанную одежду и вышла в коридор.

В ванной я помылась, как могла, затем вытерла лицо и расчесала волосы. Не было времени для нормального душа. Все тело восхитительно ныло и на этот раз по правильным причинам. Мои щеки раскраснелись, а глаза блестели, и впервые с тех пор, как очнулась от этой проклятой комы, я выглядела более-менее здоровой.

Я вернулась в гостиную. Вайят был одет в чьи-то темно-синие джинсы и темно-зеленую рубашку-поло, что отличалось от его обычной одежды. — Что, черного нет? — поддразнила я.

— Все черное не было чистым. — Он сократил расстояние между нами и положил руки мне на бедра. Ему не нужно было задавать вопрос, крутившийся в его голове.

— Я в порядке. На самом деле лучше, чем в порядке. И это удивительно. — Я нежно его поцеловала, чтобы вернуть вкус его губ.

Прозвенел дверной звонок. Мы оба испуганно подпрыгнули от звука незнакомого звонка.

— Джина не звонила, — сказал Вайят.

В дверь снова позвонили, затем ударили кулаком в дверь. — Мистер Трумэн? — послышался приглушенный странно знакомый мужской голос.

— Кто, черт возьми, знает, что ты здесь? — прошептала я.

Вайят бесшумно подошел к двери и заглянул в глазок. Его плечи напряглись. И это было не хорошо

— Мистер Трумэн, мне нужно поговорить с вами.

Вайят повернул голову ко мне и одними губами произнес два слова, которые я сначала не поняла: — Джеймс Рейли. Я моргнула. — Кто? Потом до меня дошло. Частный сыщик, который на прошлой неделе загнал нас в угол у могилы Алекса. Черт возьми. Вайят махнул мне рукой. Я бросилась в ванную (очевидно, мое новое любимое укрытие) и закрыла дверь почти до упора.

Входная дверь со скрипом открылась. — Что я могу сделать для вас, мистер Рейли? — ледяным тоном поинтересовался Вайят.

— Я надеялся, что вы уделите мне несколько минут, — сказал Рейли. Тот же дружелюбный тон, призванный расслабить собеседника.

— У меня нет нескольких минут сегодня. Я собираюсь отправиться по делам.

— Конечно, и я прошу прощения за…

— Как вы узнали, что я здесь?

Наступила тишина. Я прижалась к двери, чтобы увидеть происходящее. Они не отошли от входной двери и все еще находились вне поля моего зрения.

— Я детектив, мистер Трумэн. Моя работа — находить людей.

— Вы следили за мной? — спросил он. Мы оба знали, что это невозможно.

— Нет, я слежу за рыжеволосой девушкой, которая за последнюю неделю несколько раз приходила в эту квартиру.

Ублюдок преследовал Кисмет? Почему? Рейли сказал, что расследует пожар в старом многоквартирном доме Руфуса, а Кисмет не имеет к этому никакого отношения… Дерьмо. Если она недавно навестила Руфуса…

— Значит, вы наблюдали за квартирой, — сказал Вайят, — и видели, как я вошел внутрь.

— Да, с довольно хорошенькой брюнеткой, между прочим.

Мне не нужно было видеть Вайята, чтобы понять, что он напрягся, даже если ему каким-то образом удавалось сохранять нейтральное выражение лица. Этот Рейли — большая заноза в заднице.

— Мистер Трумэн, можно мне войти?

— Нет. Как уже сказал, я скоро ухожу.

— Конечно.

— У меня все еще есть ваша визитка, я позвоню…

— Могу я поговорить с Чалис Фрост, пожалуйста? — тон Рейли полностью изменился. Исчез приветливый парень, задающий безобидные вопросы, в его голосе слышалась холодная решимость. — Если у нее нет незарегистрированного близнеца, бродящего по городу, значит, ее я видел вместе с вами. Так где она?

Дерьмо.

— Думаю, вам следует уйти, — сказал Вайят.

— Почему? — спросил Рейли. — Потому что в этой квартире прячется мертвая женщина? Или потому что у рыжей, за которой я следил, отпечатки пальцев совпадают с отпечатками молодой женщины по имени Вирджиния О'Мэлли, которая умерла семь лет назад?

Семь лет назад — именно тогда Кисмет присоединилась к Триадам. Меня не должно удивлять, что она сменила имя, но все же удивило. Этот парень слишком много знал. Всегда находились детективы или самоуверенные репортёры, которые совали нос в дела Триады, надеясь сделать себе имя или обнаружить какое-нибудь грандиозное сокрытие. Мы всегда поступали с ними одинаково — делали предложение, от которого они не могли отказаться. Рейли ходил по очень тонкому льду.

— Хорошо, — произнес Вайят. — Входите.

Ой.

Хлопнула дверь. Туфли зашаркали по ковру.

— Можешь выйти.

Поверив, что у Вайята есть план, я вышла из ванной. Рейли смотрел широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот, как будто не мог поверить своим глазам. Он сделал шаг ко мне. Вайят проскользнул ему за спину и поймал удушающим захватом. Рейли захрипел, вцепившись пальцами в его предплечье, его лицо покраснело. Через несколько мгновений он потерял сознание, и Вайят опустил его на пол.

— И что теперь? — спросила я.

— Он станет чьей-то проблемой. — Вайят присел и обыскал карманы Рейли, достал небольшой исписанный блокнот и открыл его. Потом в изумленни приподнял брови.

— Я хочу знать, что там? — Он продолжал листать страницы, как будто не слышал меня. — Эй.

— Эйдан.

— Что? — спросила я хрипло.

— Это имя…

— Из кровной семьи. Я знаю. — Или, точнее, из семьи Айлин. Айлин была моим близким другом среди вампиров. Однажды она спасла мне жизнь, выловив меня из мусорного бака после того, как меня ударили ножом и бросили в него умирать. Мы были условными союзниками. — Почему у него в блокноте это имя?

— Не знаю, но что-то мне подсказывает, что он не так невежествен в паранормальной стороне этого города, как кажется. — Вайят отложил блокнот и вынул содержимое карманов Рейли: бумажник, пистолет, ключи от машины, конверт с фотографиями.

Я пролистала снимки, на которых были изображены Кисмет и ее охотники возле этого дома, Финеас возле своего многоквартирного дома, разные люди, которых я совсем не знала, Вайят на кладбище с Лео Форрестером, Вайят выходит из нашего старого дома. Ближе к концу была одна фотография, которая напугала меня, и я чуть не уронила всю стопку — длинные белые волосы, стройное телосложение, солнцезащитные очки на глазах, бледная кожа, мерцающая в дневном свете.

— Черт возьми, — сказала я, показывая фотографию Вайяту. — Это Истраль. Это сестра Айлин.

— Ее убила Келса?

— Да. Ночью, когда меня схватили гоблины, я пошла к Максу, информатору-горгулье. Макс спорил с Истраль о растущей вражде между различными расами. Возможно, чтобы доказать, что она серьезно настроена, Келса — королева гоблинов, которая замучила меня до смерти, — выстрелила в Истраль пулей с антикоагулянтом, которая убила ее за считанные секунды. Это произошло месяц назад.

А Рейли сказал, что расследует пожар в квартире, случившийся неделю спустя. Затем я просмотрела еще четыре последние фотографии разных вампиров, которых не узнала. Без имён, без дат. На заднем плане не было заметных зданий

— Он знал чертовски больше, чем показывал, — констатировала я.

Я порылась на кухне и нашла пару стяжек, чтобы связать Рейли. Зазвонил мобильный телефон Вайята. — Да? — ответил он, затем последовала пауза. — У нас есть проблема наверху, за которой нужно присмотреть. — Он кратко объяснил, затем выслушал ответ, и я нетерпеливо заерзала. — Хорошо.

— Кисмет? — спросила я, когда он повесил трубку.

— Ага. Они с Майло уже едут наверх.

— Мило с ее стороны сначала позвонить.

На его лице появилась улыбка. Мы усадили Рейли на обеденный стул, застегнули стяжки на руках, связали ноги нейлоновой веревкой из-под кухонной раковины и заткнули ему рот растянутой футболкой. Неплохо для двухминутной работы. Затем мы собрали наше оружие.

Телефон Вайята зазвонил во второй раз, как только открылась входная дверь. Он проверил его, затем передал мне и пошел поговорить с вновь прибывшими.

— Стоун, — ответила я на звонок.

— Это Дженнер. Деньги готовы к переводу. Я пришлю номер счета на этот телефон.

— Спасибо, мистер Дженнер.

— Ассамблея не забудет этот долг, мисс Стоун. — На секунду я подумала, что он имел в виду деньги. Затем он продолжил: — Вы делаете честь вашему виду своей жертвой, и это надолго запомнится. — От страсти в его словах мне захотелось плакать

— Ваш люди?..

— Они ищут, но город огромен, и вряд ли его будут держать на виду.

— Что ж, если повезет, он будет дома через пару часов.

— Да. До свидания, Эвангелина Стоун.

— До свидания. — Я закрыла телефон, и через несколько секунд пришел номер счета, который сохранила в памяти телефона. Остался час до того, как нам понадобится его использовать.

Кисмет изучала фотографии и блокнот Рейли. Она не пыталась скрыть гнев из-за снимком или из-за того, что не заметила хвоста. — Жаль, что этот придурок не пошел за мной в хижину. Так нам не пришлось бы разбираться с ним самостоятельно.

Я фыркнула. — Он сказал, что недавно в городе.

— Мог и солгать.

— Это вообще имеет значение? — спросил Майло. — Он знает намного больше, чем необходимо, что делает его не нашей проблемой. Он теперь проблема Невады.

— Невады?

— Ага, — сказала Кисмет, не отрываясь от блокнота. — Он будет здесь со своей командой через двадцать минут, чтобы забрать заключенного и отвезти его в следственный изолятор для допроса.

Потрясающе. Приятно, когда тебе сообщают такие важные подробности. Только она, вероятно, предположила, что я больше не в тесном кругу тех, кому нужно знать подробности, и была права. — Как Феликс? — спросила я внезапно. Я была настолько эгоистична, что только сейчас о нем вспомнила?

— Состояние критическое, но он жив. — На этот раз она подняла голову, ее зеленые глаза были холодными. — Ему сделали переливание крови, но в его теле бушует инфекция, которую врачи никогда раньше не видели. Тибальт остается с ним.

— Кто-нибудь хочет завтрак? — спросил Майло, входя на кухню.

— Все, что ты можешь приготовить, — сказала Кисмет. — Кофе тоже.

Я уставилась на нее. Она хотела завтрак? От мысли о еде меня затошнило. Хотя, вероятно, это от нервов, но не собиралась искушать судьбу. Поэтому покачала головой на взгляд Майло.

— Ты должна поесть, Эви, — настаивал Вайят.

— Я выпью кофе. — Я решила пойти на компромисс. Мы не спали всю ночь, мало ели и использовали наш дар до предела и даже больше. По крайней мере, кофеин продержит меня в сознании еще несколько часов. — Когда Бэйлор вернется с компьютером?

— Примерно в то же время, что и в Невада, — ответила Кисмет.

— Хорошо. Мое время истекало. Я не чувствовала этого так остро со времен битвы при Олсмилле, и хотя конечные результаты не будут такими впечатляющими, как высвобождение демонов в мир, я готова пожертвовать собой, чтобы защитить других, защитить город от прихотей сумасшедшего. Но одновременно мне хотелось спрятаться в другой комнате, пока проблема не исчезнет.

Но просто не смогла бы жить с собой, если бы сделала это. Я готова пойти на смерть, чтобы спасти тех, кого люблю. Потому что теперь в моей жизни был кто-то, ради кого я не только умерла бы, но и отчаянно хотела жить.

Я вошла в спальню и не стала закрывать дверь, просто забрела внутрь и села на аккуратно заправленную кровать. Провела рукой по влажному одеялу, на котором меньше четверти часа назад занималась любовью с Вайятом. Подушки утратили наш запах, и я тосковала по нему. Ощущался только отголосок запаха, когда я прижала подушку к своему лицу. Я передвинулась, пока моя спина не уперлась в стену, и подтянула колени, положив на них подушкуи.

Время истекало.

— Кофе готов.

Я вскинула голову, не заметив, как положила лоб на подушку и закрыла глаза. Кисмет стояла на пороге спальни. Она сняла окровавленную рубашку, сменив ее на рубашку одного из ее охотников. Весь ее вид кричал о разочаровании и необходимости пары раундов с боксерской грушей.

— Спасибо, — промолвила я.

— Как бы то ни было, я восхищаюсь тобой. Не знаю, смогла бы я сделать то, что делаешь ты.

Я не так удивилась бы, если бы она призналась, что на самом деле вампир и высосала кровь всех, кто находился комнате, и собиралась съесть меня на десерт. — А что я делаю?

— С готовностью отдаёшь себя в руки Тэкери, даже после всего, через что ты уже прошла.

Мои губы скривились в усмешке. — Ты имеешь в виду, что я добровольно позволю замучить себя до смерти дважды?

— Да.

— Ничто из того, что Тэкери может сделать физически, никогда не сравнится с тем, что совершила со мной Келса. Тяжелее было оставить Вайята, который попытается меня спасти. И он никогда не успокоится, пока не увидит доказательства моей жизни или смерти. Мне тяжело думать о том, что он во второй раз найдёт мое покалеченное тело. Это может его уничтожить.

— Мы будем следить за тобой, — сказала она, войдя в комнату и закрыв дверь. Затем порылась в кармане джинсов и вытащила коробочку размером с банку мятных леденцов. Коробочка была черной, с одной красной точкой в центре крышки. Ей не нужно говорить мне, что внутри, нам объясняли в учебном лагере. — Мы сделаем все возможное, чтобы следить за тобой и вернуть тебя, Стоун, но ты можешь не захотеть и этого.

Я взяла коробочку дрожащими руками и сунула ее в задний карман. Что касается запасных планов, проглотить таблетку для самоубийства не в моем стиле. — Спасибо.

— Вайят убил бы меня, если бы узнал, что я дала это тебе.

Я усмехнулась ее неудачному выбору слов. — Эти таблетки у нас есть по какой-то причине, верно?

— Верно.

Мне все больше и больше, вопреки здравому смыслу, нравилась Джина Кисмет. Я даже начала сильно интересоваться ее жизнью. Возможно, потому что я так мало знала, поэтому каждый кусочек информации важен. Это вернуло меня к разговору, который, казалось, произошел много лет назад, и к её словам, которые я не смогла забыть.

— Кем он был?

— Кто? — нахмурилась Кисмет.

Я колебалась. Она могла попросить меня заткнуться, заниматься своими делами или, вполне возможно, выстрелить мне между глаз за мою наглость. Но я уже задала вопрос, и нужно либо заканчивать его, либо бросить это дело.

— Кто тот охотник, в которого ты не должна была влюбляться?

Кисмет замерла. Ни один мускул не дернулся, ни одна прядь волос не шевельнулась. Даже ее глаза казались безжизненными. И это было так чертовски страшно. Затем она моргнула, и чары рассеялись. Я смирилась с тем, что она выскочит из спальни, не ответив.

Вместо этого она плюхнулась рядом со мной и уперлась спиной о стену, скрестив ноги, как будто мы были подружками и болтали каждый день. — Его звали Лукас Мур.

Я знала это имя. И если правильно помню всю историю, Майло стал его заменой в Триаде. Она была влюблена в своего собственного охотника. Я не лицемерка и не стала ее упрекать. Мне было просто жаль ее, а она ненавидит жалость.

Я задала глупый вопрос, потому что уже знала ответ: — Когда он умер?

— Год, два месяца, двенадцать дней назад. — Она дёрнула нитку на джинсах. — Он был моим охотником почти два года, и я… Мы что-то почувствовали с первого дня. Отрицали, конечно, сколько могли, а потом больше года скрывали. Я всегда говорила себе, что это не влияет на мои лидерские решения, но не знаю наверняка. Трудно судить о действиях, когда твой разум затуманен эмоциями

— Нелегко оставить воспоминания позади.

— Да, нелегко. — Если она и понимала, что в моем заявлении подразумевается нечто большее, чем просто ее обязанности куратора, то промолчала. — Когда Лукас умер, я думала, что тоже умру. Я никогда никого не любила всем сердцем, и это сломало меня, Эви.

То, как она назвала меня уменьшительным именем, не осталось мной незамеченным. Я не могла представить сильную, жизнерадостную, настойчивую рыжую рядом со мной плачущей, разбитой, эмоциональной развалиной. Она всегда казалась сильной, даже с дрожью в голосе и слезами на глазах.

Наши пути редко пересекались за четыре года. Мы с Кисмет не взаимодействовали напрямую до Олсмилла, даже несмотря на то, что наши Триады общались. Люди сплетничали, особенно когда команды прекращали ротацию из-за травм или потерь охотников, а триада Джины повидала много неудач и потерь — четыре смерти за четыре года. Сама куратор едва пережила жестокое нападение в ту ночь, когда Феликс был ранен.

Я помнила, что после смерти Лукаса Вайят казался рассеянным. Думаю, он помогал скорбящему другу.

— Вайят любил тебя долгое время, — сказала она, меняя тему. — Он никогда ничего не говорил, но испытавший раз такую сильную любовь всегда заметит ее в другом. Потом ты умерла, и он пришел в ярость. Увидев это, я разозлилась на него по многим причинам. И теперь думаю, что я ревновала.

Я ошеломленно уставилась на нее. — Ревновала?

Она наклонила голову, не прерывая зрительного контакта со мной. — Я завидовала тому, что он любил тебя так сильно, что был готов отдать все, чтобы вернуть тебя. И он это сделал. Из-за этого мои чувства к Лукасу казались очень незначительными.

— Товин манипулировал Вайятом, чтобы он согласился на эту сделку. Товин заставил его поверить, что если меня вернут, мы оба будем жить и иметь совместное будущее. Вайят никогда бы не сделал этого без этих обещаний.

— Верно, но вскоре после Олсмилла я спросила себя, поступила бы так же, как Вайят, если бы наши ситуации поменялись местами. Променяла бы я свою свободную волю на малейшую надежду на то, что мы с Лукасом снова будем вместе?

Не спрашивай, не спрашивай, не спрашивай! — И?

— Я не могла сказать «да».

— Это ничего не значит, Кисмет. Люди по-разному чувствуют, по-разному любят, но это не… Я не умела вести душевные разговоры. У меня никогда не было лучшей подруги. Хотя с Эш мы дружили, но никогда не обсуждали любовь, парней и прочее. Наша работа всегда сводила на нет шансы на здоровые долгосрочные отношения, так зачем беспокоиться?

— Ты бы умерла за Лукаса?

Она кивнула.

— Значит, вы с Вайятом на самом деле не так уж и отличаетесь.

— И все же он вернул свою любовь.

— Только потому что гном дал мне волшебный исцеляющий кристалл. Кристалл стал счастливым подарком от пожилого гнома по имени Хорцт в попытке искупить его роль в моем воскрешении. Он и благословил, и проклял меня моей исцеляющей способностью, и без этого кристалла все было бы по-другому. Вайят остался бы мертвым от потери крови, после того как его подстрелил один из своих. Я была бы мертва, потому что демон хотел засунуть в мое тело свою жену. Город лежал бы в руинах.

Да, очень полезным оказался этот кристалл.

Кисмет тихо хмыкнула. — После этой короткой беседы ты, наверное, думаешь, что попытка убить тебя на фабрике была чем-то личным.

— Вовсе нет, — не задумываясь, ответила я. Джина Кисмет была непревзойденным профессионалом — долг превыше всего.

— Спасибо.

— И раз уж мы затронули тему необычных романов охотников… Могу я задать тебе вопрос о Майло?

— Если у тебя есть вопросы о Майло, ты должна спросить его самого. Это прозвучало дружелюбно, но я также услышала скрытое предупреждение в ее тоне.

Кто-то позвонил в дверь. Кисмет слезла с кровати и вышла, не закрыв за собой дверь. Я слышала приглушенные голоса из коридора, когда кто-то задавал вопросы о Рейли и о том, что происходит. Я никогда не встречала Сета Неваду, но догадалась, что именно он задавал вопросы этим низким, раздражающим голосом. Похоже, никто из кураторов, которые патрулировали за пределами Мерси-Лота, не участвовали в нашей маленькой операции. И Невада, похоже, не был доволен тем, что остался в стороне.

И это хорошо. Чем меньше людей знали о сделке с Тэкери, тем меньше людей винили бы нас, если бы Тэкери удалось разработать и использовать свое оружие. Когда количество голосов в другой комнате уменьшилось, а входная дверь с громким хлопком закрылась, я присоединилась к остальным.

Пол, Оливер и Карли сидели в гостиной с Майло, на их лицах читалось беспокойство, а Кисмет и Бэйлор устроились за обеденным столом, просматривая что-то на ноутбуке. Не говоря ни слова, Вайят протянул мне кружку горячего кофе. Я взяла его и подошла к столу. На экране виднелась карта города, и кто-то за кадром говорил о том, что краска по-прежнему отлично работает.

— Бастиан поговорил с кем-нибудь после того, как мы ушли? — спросила я.

Бейлор кивнул: — Именно с тем, с кем и собирался.

Когда мы не стали уточнять, Кисмет спросила: — И что именно это означает?

Я промолчала и пила свой кофе, в то время как Бэйлор шепотом объяснял о двуличии Бастиана, так что могли слышать только Вайят и Кисмет. Я ощущала исходящие от них волны ярости. Поэтому взяла Вайята за руку и сжала, и он стиснул мои пальцы в ответ. Слишком крепко, но я не протестовала.

— Это безумие, — сказала Кисмет.

С ней никто не спорил.

— Сколько осталось времени до звонка Тэкери? — спросил Бэйлор.

Вайят ответил прежде, чем я успел посмотреть на часы: — Меньше десяти минут.

Черт возьми. Мой желудок скрутился крошечными ледяными узлами. Я поставила недопитый кофе на стол и потащила Вяйята по коридору в спальню. Мне было все равно, что подумают остальные. Я хотела провести еще несколько минут с ним наедине.

Оказавшись в комнате, Вайят заключил меня в свои объятия и крепко прижался губами к моим. Я обняла его за талию, целуя его так сильно, что наши зубы скрипели друг об друга. Я хотела запомнить его вкус на моем языке, его запах в моем носу, его прикосновение на моей коже. Мы цеплялись друг за друга некоторое время, пока мои руки не задрожали, и какой-то внутренний хронометр не сказал мне, что наше время почти истекло.

Я отстранилась, ощущая холод от потери контакта, и достала из кармана серебряную цепочку. Она стала частью меня с тех пор, как впервые ее нашла. Серебряный крест блестел на свету. Я разжала ладонь Вайята, положила на нее цепочку и сжала его пальцы. Потом поцеловала его кулак.

— Я однажды дала это тебе на хранение, — произнесла хриплым голосом. — Подержи еще раз для меня.

Его глаза блестели. — Только если это означает, что ты вернешься за ней.

— Ты знаешь, что я сделаю все, что в моих силах, Вайят. Но мы с победой не в очень хороших отношениях.

— Ага. Я люблю тебя, Эви.

Я улыбнулась. — Я тоже тебя люблю.

Я почувствовала, как завибрировал телефон в заднем кармане.

— Твою мать, — пробормотал Вайят.

— Ага. Я выудила телефон, когда мы возвращались в гостиную, держась за руки, и к тому времени, когда добрались туда, уже включила громкую связь. Вместо того чтобы начать с моего обычного лаконичного «Стоун», я отчеканила: — Деньги готовы.

— Переходим сразу к делу, мисс Стоун? Мне нравится. — От спокойного голоса Тэкери у меня сжались пальцы на ногах и не в хорошем смысле. — Скажи всем, кто еще слушает, чтобы они отправили деньги на этот счет.

Он протараторил номер счета, который Кисмет набрала в ноутбуке. Я позволила ей делать свое дело, не имея ни малейшего представления о том, как работают денежные переводы. Я за всю жизнь не видела таких больших денег, и все двести тысяч отправлялись этому ублюдку через «Блэкмейл экспресс». Целая минута прошла в молчании. Даже другие охотники замерли.

— Отлично, — наконец произнес Тэкери. — Не думаю, что после нашей первой встречи мне нужно напоминать тебе, что ты должна быть одна и без оружия?

— Я помню.

— Оставь этот телефон при себе и возвращайся в Гроув-Парк. У тебя есть пятнадцать минут.

— Это слишком далеко.

— Тогда я предлагаю тебе поспешить. — И он повесил трубку.

Бэйлор закрыл ноутбук, и все начали двигаться. Меня по-прежнему подташнивало, в желудке стоял холодный ком, и даже не помогал горячий кофе, который я проглотила.

Я забралась в один джип с Вайятом, Кисмет и Майло. Команда Бэйлора залезла во второй джип. Кисмет была за рулем. Мы с Вайятом сидели сзади, держась за руки, просто пытаясь сохранить связь еще несколько минут. Я не могла придумать, что еще сказать. Он не пытался говорить банальности или повторять свое обещание найти меня и вернуть живой. Я знала, что он это сделает.

В шести кварталах от Гроув-Парка Кисмет остановилась у обочины. Мое сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Я начала вылезать из машины. Вайят потянул меня к себе для еще одного поцелуя. Нежное обещание в прикосновении его губ. В любой другой день я могла бы смутиться из-за зрителей, но сегодня мне было плевать.

На лице у него застыла бесстрастная маска, по которой ничего нельзя было прочитать, но он не мог скрыть страх в своих глазах, которые умоляли меня остаться, даже когда молча смотрел, как я ухожу.

— Увидимся позже, — сказала я. — До встречи, — ответил он.

Я ушла, не оглядываясь. Если бы это сделала, стеснение в груди превратилось бы в мучительные рыдания. Если бы начала плакать там, где меня могли видеть, это только усугубило бы ситуацию. Уйти сейчас было и так тяжело.

Даже после восхода солнца улицы с севера на юг все еще были в тени. На полпути к парку, в полумраке между двумя уличными фонарями, я вытащила жестяную коробочку из заднего кармана. Подняла крышку и посмотрела на две белые капсулы, завернутые в вату. В одной капсуле достаточно яда, чтобы убить трехсотфунтового мужчину менее чем за десять секунд. Я взяла их и выбросила жестянку в мусорное ведро. На мгновение подержала капсулы молочного цвета на ладони, размышляя о том, какими безвредными они выглядят.

Я сказала Вайяту, что предпочла бы умереть снова, чем быть чьим-то подопытным кроликом. И говорила серьезно. Но если останусь в живых, то у меня будет шанс на спасение или побег. Самоубийство исключало эти возможности.

Я бросила капсулы на землю и раздавила их каблуком, размазав ядовитое содержимое по тротуару. Даже когда страдала от рук Келсы, я оставалась в здравом уме и мечтала о спасении. Думала о том, что Вайят ищет меня, делает все, что в его силах, чтобы найти меня. Что бы ни собирался сделать Тэкери, я не сдамся без боя.

В парке никого не оказалось и было тихо, как в могиле. Окрестности вокруг него скоро пробудятся, а пока даже птицы не сидели на корявых деревьях. Земля местами была мокрой и грязной после вчерашнего ночного ливня, а от запаха мокрой земли стало трудно дышать.

Я проверила свой дар и быстро обнаружила его знакомую жужжащую мощность. Полная тишина нервировала меня. Затем зазвонил телефон, и я поднесла его к уху, прежде чем он успел зазвонить во второй раз. — Где Финеас?

— Передача состоится не в парке. Там слишком людно.

— Тогда где?

— Я послал за вами курьера, мисс Стоун. И, пожалуйста, постарайтесь непредвзято относиться к вашему транспорту.

— Я не…

Тэкери повесил трубку, и я зарычала, мне надоело, что он постоянно ее бросает. Я убрала телефон в карман. Мне не пришлось долго ждать, чтобы понять, что он имел в виду под транспортом. Я почувствовала движение позади меня и развернулась, перенося вес на правую ногу и приготовившись к бою.

Но не ожидала увидеть двухсотфунтового серого волка, что стоял на тротуаре, менее чем в двадцати футах от меня. Уличный свет отражался от его длинных клыков, гладкой серой шкуры, покрывавшей его мускулистое тело, и его умных серебристых глазах. Он оскалился и зарычал.

У меня душа ушла в пятки. Какого хрена волк делал в центре города? У меня не было оружия, и я не смогу защититься, кроме как телепортироваться на крышу соседнего здания. Я смотрела на волка, ожидая, когда напрягутся его мышцы, как признак надвигающейся атаки. Этого не произошло. Волк подставил спину, затем повернул голову и снова уставился на меня. Я в шоке разинула рот.

«Постарайтесь непредвзято относиться к вашему транспорту».

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной!

На самом деле это быстрый способ передвижения, если только волк не проголодался и не решил перекусить мной по дороге к месту назначения. Волки были быстрыми — намного быстрее любого человека — и обладали ловкостью и грацией естественных хищников. Он мог бы унести меня зигзагообразным курсом через Мерси-Лот, сделав краску для слежки бесполезной.

Гребаный гений.

Я сделала два неуверенных шага вперед. — Милая собачка, — тихо произнесла я.

Волк не двигался. Я сделала еще несколько шагов, пока не оказалась почти у него за спиной. Хотела бы я сейчас иметь один из своих ножей. Или что-то, что пронзит шкуру животного и разорвет его мышцы и плоть. От вони пота, мяса и чего-то мускусного у меня скрутило живот. Я коснулась плеча волка. Грубый мех и горячая кожа покрылись рябью от моего прикосновения. Низкое, почти неслышное рычание вырвалось из его груди. Он разрывался между приказом и своими инстинктами убийцы.

Рычание становилось все громче, словно его терзало нетерпение. Я глубоко вздохнула, собралась с духом и представила, что это была поездка на пони. Мои руки сжались вокруг шеи волка, пальцы нащупали опору в неожиданно мягком меху, мои ноги крепко обхватили его твердую, мускулистую талию. Он не шевелился всего мгновение, чтобы позволить мне усесться, затем побежал. Я прижалась щекой к его шее и старалась удержаться на адском звере.

Город проносился мимо, переулки, улицы и тротуары смешивались в размытое пятно. Стальные мускулы перекатывались подо мной, когда волк мчался вперед. Я видела очень мало машин, еще меньше людей. Как ни странно, мы миновали небольшую группу гремлинов, совещавшихся в переулке за пекарней.

Волк сделал еще несколько крутых поворотов, некоторое время держась боковых улиц, а затем вбежал в заброшенный общественный гараж. Перепрыгнул через выкрашенный в белый и черный цвета столб, установленный поперек входа, и я чуть не упала. Не только от толчка, но и от искорки оранжевого света, которая вспыхнула в моем мозгу и теле, когда мы проскочили мимо столба. Защитный барьер, поняла я.

Я едва держалась, когда волк продолжал свой головокружительный темп. Мы двигались по грязи и навозу, кое-где виднелись свежие следы шин и подошв.

Я попыталась определить местоположение и смогла вспомнить только один заброшенный гараж на Мерси-Лот так далеко на юге, насколько это возможно на полуострове, не пересекая одну из рек. Судя по тому, как долго мы путешествовали, и тому факту, что не пересекли ни одну из рек, скорее всего, я права. И это было за пределами полумильной границы краски для слежки.

На третьем уровне волк резко остановился и присел. От внезапного толчка меня перекинуло через его голову. Я ударилась спиной о цемент, и воздух вылетел из моих легких. Я ахнула от боли, и перед глазами замелькали звезды и мигающие огни. Волк кружил вокруг меня, наблюдал за мной.

— Мисс Стоун?

Я резко выпрямилась, вызвав новые спазмы в пояснице, и на глаза навернулись слезы. Уолтер Тэкери стоял в десяти футах от меня, одетый точно так же, как и раньше, в длинное пальто и шикарный костюм. Позади него виднелся длинный черный автомобиль, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают. Он приехал сюда на катафалке.

От иронии я фыркнула.

— Не очень вежливое приветствие, — заметил Тэкери. — Но это меня не удивляет, учитывая ваше неожиданное приземление. Я приношу извинения за способ передвижения. Это казалось самым эффективным методом предотвращения слежки за вами

— Прости меня за то, что я не преклонилась перед твоим гениальным планом, — сказала я с горечью.

— То, что ты считаешь злом, я вижу как сохранение человеческой расы.

— И чего это будет стоить?

— Чего бы это ни стоило.

— Даже твои друзья? Мы знаем о Бастиане.

Что-то похожее на раздражение промелькнуло на его лице. — Ты убила его?

Я сохраняла нейтральное выражение лица, стараясь успокоить дыхание. Ему не понравилось мое молчание. От гнева его плечи напряглись, и он сжал кулаки. Я проигнорировала это и встала, немного пошатываясь.

— Где Финеас? — спросила я.

— Ты убила Бастиана?

Часть меня хотела сказать «да», просто чтобы увидеть выражение его лица. Причинить ему хоть часть моей боли. Только я боялась его гнева, если он решит отомстить. Он использовал бы Фина в качестве боксерской груши, а не меня. — Нет, не убила и сомневаюсь, что кто-то другой это сделает.

— Я верю тебе. Хотя признаюсь, немного удивлен, что ты не пытаешься использовать его против меня.

— Ты бы не променял свой научный проект на его жизнь, так зачем беспокоиться?

— Вы правы, мисс Стоун. Мои исследования стоят гораздо больше, чем жизнь одного человека.

— Правда? Больше, чем жизни твоих жены и сына?

В его глазах пронеслась грозовая туча. Я задела за живое. Хорошо.

Тэкери махнул мне в сторону задней части катафалка. Волк держался рядом со мной, клыки все еще были обнажены, вероятно, он голодный и готов перегрызть мне руку по одному приказу своего хозяина. Тэкери открыл заднюю часть катафалка. Я подавила испуганный крик при виде настоящего гроба.

Тэкери схватился за ручку и потянул. Гроб наполовину выдвинулся. Ключом, который я не сразу заметила, он открыл переднюю часть гроба. Зашипел воздух. Я сделала еще шаг вперед, дрожа всем телом. Да поможет тебе Бог, Тэкери, если ты откажешься от своего слова…

Он поднял крышку. И я чуть не задохнулась.

Кожа Фина была мертвенно-белой, почти серой на фоне кремовой обивки гроба. Он лежал с обнаженной грудью, с закрытыми глазами, кислородной маской на носу и с трубкой, которая вела неизвестно куда. Его грудь время от времени поднималась и опускалась. Однако слезы застилали мне глаза не из-за этого.

А из-за длинного Y-образного шрама, идущего от груди к животу, зашитого аккуратными черными стежками. Точно такие же разрезы делаются при вскрытии. Я смотрела на него, вспоминая, как Фин кричал по телефону, и две горячие слезы скатились по моим щекам. Был ли он в сознании, когда Тэкери вскрывал ему живот?

— Я всегда хотел получить шанс изучить анатомию оборотня.

Мой кулак с сильным хрустом врезался в челюсть Тэкери. Когда он пошатнулся, волк набросился на меня сзади. Он не кусал и не рвал меня, просто прижал к земле, придавив своим весом. Я брыкалась и кричала, не в силах сбросить проклятую тварь. Я даже не могла телепортироваться из-под него из-за защитного заклинания, блокирующего мой дар. Меня охватила ярость.

— Отпусти ее!

Волк сдвинулся, унося с собой мускусный запах, и после очередной команды Тэкери отступил на другую сторону от катафалка. Я встала на колени, потом на корточки, и перед глазами появился пистолет Тэкери. На этот раз это не был пистолет с транквилизатором. Тэкери смотрел на меня сверху вниз.

— Еще одно подобное движение, мисс Стоун, и я убью оборотня. Не думайте, что я этого не сделаю.

— Я бы и не мечтала об этом.

Дверь машины открылась, затем через секунду закрылась. Кто-то еще вышел из катафалка и присоединился к Тэкери. Им оказался светловолосый подросток с железнодорожной станции, в той же свободной одежде, со склоненной головой, в той же позе покорности, что и раньше. Наши взгляды на мгновение встретились, и я вздрогнула от хищной ненависти в его глазах. Столько ненависти в ком-то столь молодом было неправильно.

Тэкери вместе с подростком вытащили гроб из катафалка и поставили его на бетон. Текери открыл нижнюю половину гроба, подтвердив мое подозрение, что Фин был подключен к кислородному баллону. На нем были только серые трусы и все. Тэкери снял кислородную маску, и они переместили Фина на холодную землю, словно он мусор.

Я приблизилась к ним и, когда Тэкери не предупредил меня держаться подальше, присела рядом с Фином. Его кожа была холодной и липкой, дыхание прерывистым. Я хотела, чтобы мой друг открыл глаза и посмотрел на меня, сказал мне, что с ним все будет в порядке. Но он лежал без сознания, и, вероятно, это к лучшему. Я нежно поцеловала его в щеку.

— Время уходит впустую, мисс Стоун. Залезайте в гроб, пожалуйста.

Я с трудом подавила испуганный крик. — В гроб?

— Кислород не даст вам задохнуться, пока мы не доберемся до места назначения.

С кислородом или нет, но мысль о том, чтобы оказаться запертой в гробу, приводила меня в ужас. — Почему ты послал этих собак за нами в хижину?

— Пука подвел меня. Я просто заметал следы. Он слишком много знал, чтобы позволить ему долго оставаться в ваших руках.

— Ты убил его эниси?

— Конечно, нет. Его вернули в пустыню, из которой забрали.

Ближайшая пустыня находилась в сотнях миль отсюда, через несколько штатов. — Кем?

Тэкери стиснул челюсти. — Тебя только это интересует?

— Токин все еще там, ты это знаешь. Ты продолжаешь терять свои научные проекты, Тэкери. Это довольно неосторожно.

Он только приподнял бровь на мои слова Тем не менее у меня в запасе имелся еще один блеф. — Мы проверили мою кровь перед отъездом. Ты зря навлекаешь на себя все эти неприятности, когда ничего полезного невозможно получить.

— Ваши ученые понятия не имеют, что искать.

— Ты уверен в этом?

— Да.

Вот черт.

— Ложитесь в гроб, мисс Стоун.

Я заколебалась. Тэкери рявкнул что-то подростку, который немедленно набросился на меня. Я извивалась и пиналась, удивленная его стальной хваткой на моих руках. Что-то ужалило меня в плечо, распространяя тепло под кожей. Затем странный мускусный запах подростка исчез, мои мышцы стали слишком вялыми, и я потеряла сознание.

Первое, что я услышала придя в сознание, — тихий гул движения. Но двигалась не я. Чувствовалась вибрация подо мной и вокруг меня, как будто я заснула в машине.

Я попыталась сесть, но не смогла даже поднять голову. Меня привязали к чему-то мягкому, все мое тело от лодыжек до запястий обмотано, даже поперек живота и лба были ремни. Я с трудом открыла глаза, почувствовав шквал новых запахов: дезинфицирующего средства, моторного масла, отбеливателя, крови, пота и еще много чего, что не могла определить.

Мои глаза сфокусировались на потолке из металла, тусклом и неполированном, от него отражался свет. Комната была не очень большой, может, футов десять. Я не могла точно определить, не поворачивая голову. Паника окатила меня ледяной волной. Где, черт возьми, я была? Где Тэкери? Нашли ли Фина?

Справа от меня стояла подставка для капельницы, на которой висел пакет с раствором. Пакет медленно наполнялся кровью. Я попыталась согнуть правую руку и почувствовала укол иглы в вену. Он уже начал собирать образцы крови. Ублюдок. Я пошевелила ногами, но не смогла сдвинуться ни на дюйм. По тому как все тело онемело, особенно моя задница, я поняла, что лежала здесь уже некоторое время.

Во рту пересохло, губы потрескались. Перед глазами все кружилось. Бьюсь об заклад, это были побочные эффекты того, чем меня вырубили. Я с трудом могла держать глаза открытыми, очень хотелось снова уснуть.

Нет, пока нет.

Дверь открылась и закрылась, по полу заскрипели ботинки. Тэкери встал слева от меня, улыбаясь, как врач, возвращающий к жизни своего любимого пациента. — Не ожидал увидеть тебя в сознании, — сказал он. — Ведь я выкачал из тебя почти шесть пинт крови.

Черт, так вот почему мне так хотелось спать. Он действительно собирался обескровить меня. Тем не менее это развеяло мои опасения, что он проведет на мне пробную операцию. Нельзя пытать кого-то, если он сначала истек кровью до смерти. Но эта мысль мало утешала. Быстро или медленно, но я умру.

— Почему… движемся? — с трудом ворочая языком, спросила я.

— Когда я постоянно в движении, моим врагам труднее выследить меня.

Умно. Я попыталась подключится к своему дару, но ничего не почувствовала. Я слишком слаба? Были ли мы так далеко от города, что сила Разрыва исчезла? Заколдовал ли Тэкери эту мобильную лабораторию защитой, подобной той, что была у него в гараже? От всех этих мыслей у меня защемило сердце. Нет, я не позволю Тэкери увидеть мои слезы. Я закрыла глаза и позволила усталости овладеть мной. Я лучше умру во сне, чем доставлю ему такое удовольствие.

Я некоторое время дрейфовала в полусне, думая о том, как провела время в постели с Вайятом, обнимала его, нежилась в его объятиях. Я позволила этим драгоценным воспоминаниям унести меня во тьму.

Я ощутила вонь отбеливателя, мочи и выхлопных газов автомобилей. Наверное, я в аду, потому что на небесах так не воняло бы. Фу. Всегда думала, что ад воняет серой и тухлыми яйцами. И разве в аду не должно быть жарче? Мне не было холодно. Я просто ничего не чувствовала ниже шеи.

Что за?..

Я все еще ощущала движение машины. Чтобы открыть глаза, мне потребовалась вся сила воли. Меня приветствовало серебристое пятно перед глазами, и я поняла, что смотрю на крышу машины. Тот же стол, те же ремни, то же проклятое место. Я не мертва. Так во что, черт возьми, играл Тэкери?

Моя голова не была пристегнута, как раньше, что дало мне возможность немного осмотреться. Подставка для капельницы все еще стояла рядом, но вместо пакета с кровью с него свисал прозрачный пакет, из которого в меня что-то капало. Боже, Тэкери решил подлечить меня в перерывах между выкачиванием моей крови.

Это какая-то игра? Тэкери выкачал столько крови, сколько мог, затем дал мне немного отдохнуть и подзаправиться перед вторым раундом? Или третьим, или десятым? Я понятия не имела, как долго была без сознания. Часы? Дни? И онемение в теле вызывало беспокойство. Я лежала здесь слишком долго. Я попыталась снова проверить свое тело. Мне удалось пошевелить пальцами рук и ног и согнуть колено. Больше ничего. Просто странное давление между ног, которое… Сукин сын! Я достаточно часто попадала в больницу с травмами, чтобы узнать ощущение катетера. Он также снял с меня одежду и натянул простой хлопчатобумажный халат, мало чем отличающийся от больничной накидки.

Придурок видел меня голой!

— С возвращением.

Я зарычала в ответ на незнакомый голос. Белокурый подросток показался в поле моего зрения, и та же ненависть пылала в его серебристых глазах. Цвет был смутно знакомым. Я облизала пересохшие губы все еще сухим языком, затем прохрипела: — Да пошел ты в задницу. Это была не поэзия, но сойдет.

Ублюдок засмеялся надо мной. — Нет, спасибо, ты не в моем вкусе.

— Почему?

— Почему ты не в моем вкусе? Потому что ты грязный чертов человек.

И это означало, что он не был человеком. — Я не о том. Почему я жива? Боже, мое горло горело.

— Потому что мертвая ты не такая ценная. Хозяин не сможет тебя использовать, — он сказал это так, как будто ответ очевиден. Может, так оно и было, просто я не хотела этого признавать.

— Использовать?

— Боже мой, нет, — сказал Тэкери, вставая позади подростка. — Я думаю, что вчера я сделал все необходимое. Вы, мисс Стоун, меня заинтриговали.

Вчера. Прошел целый день после сделки. Вайят, видимо, сходит с ума.

— Вообще-то, ты умерла, — продолжил Тэкери. — Ровно на сорок три секунды твое сердце перестало биться от потери крови. После того, как я отцепил капельницу, твое тело восстановилось само по себе. Представляешь, как я был очарован. Независимо от результатов моего другого эксперимента, я не мог упустить шанс изучить тебя.

Внезапно я вспомнила внушающее ужас научное видео школьного уровня, которое когда-то смотрела. В нем какой-то мужчина в очках и ярком галстуке-бабочке объяснял способность ящерицы отбрасывать собственный хвост.

— Для получения полной информации я уже третий раз повторно ввожу иглу для внутривенных вливаний. В течение примерно трех часов твое тело вытолкнет инородный предмет, а затем крошечная ранка заживет.

Я задумалась, означает ли это, что мое тело само вытолкнет пулю, если пройдет достаточно времени. Но не собиралась подавать Тэкери какие-то идеи.

Пока он говорил, я попыталась осмотреться. Помещение оказалось шире, чем я ожидала, вдоль стен стояли закрытые шкафы и ящики. Один стол был пуст, несколько стеллажей прикручены болтами. По ощущению движения и запаху топлива я подумала, что мы находились в поезде или, может, даже в большом трейлере. Я снова попыталась подключиться к своему дару, но как и прежде, ничего не нащупала. В отличие от того, что было раньше, я почувствовала, как оранжевая дымка блокирует меня. Дерьмо.

— Ты не выглядишь заинтересованной, — голос Тэкери звучал разочарованно.

— Наука не была моим… любимым предметом.

— Оно и видно.

Меня только что оскорбил парень, который собирался меня пытать?

Он что-то сказал подростку, — у них имелся тайный язык только для них двоих? — который подошел к шкафу и вынул металлический футляр размером с кредитную карту. Вернувшись к Тэкери, он открыл футляр и достал тонкую полоску серебра, очень похожую на толстую швейную иглу. Меня затошнило, когда он передал предмет Тэкери.

— Исцеление — это магия гномов, а не биология, — сказала я, не обращая внимания на пересохшее горло. Боже, как же хотелось пить.

— Что такое магия, мисс Стоун, как не манипулирование материей и энергией? — спросил Тэкери. — Вы манипулируете материей и энергией вокруг себя, когда телепортируетесь. Мистер Трумэн манипулирует материей твердых предметов, когда вызывает их. Ваша коллега-охотник, мисс Берк, манипулирует энергией разума, когда чувствует правду и ложь.

Я могла рассказать ему о даре Вайята, но как он узнал о Клаудии? Знал ли он всех одаренных, которые работали на Триады? Что еще ублюдок Бастиан рассказал ему о нас?

— Нет, у меня есть теория, — продолжал Тэкери, — что какой бы дар ни преподнесли вам гномы, он более осязаем, чем вы думаете. Теперь это часть вас физически, а не что-то, что можно удалить. И можно изучать все, что является физическим проявлением. И клонировать.

Это прозвучало как ужасная шутка, но он был совершенно серьезен. Он хотел изучить, как я исцеляюсь, и каким-то образом использовать это для борьбы с паразитом вампира.

— Я также с сожалением сообщаю вам, что не смогу применять анестетик во время этого процесса. Я не могу рисковать тем, что его использование испортит мои результаты. Судя по его голосу и мрачному выражению лица мое благополучие его не слишком заботило.

Но его искренность заставила меня ненавидеть его еще больше.

У меня в горле образовался ком, по спине пробежал холодок. Тэкери мог назвать это экспериментом. Для меня же это пытка. И я не думала, что выдержу еще одну пытку. Физически, может быть, но не умственно. Не снова. Я не сошла с ума в первый раз, потому что мне вручили новое тело, которое не помнило, что произошло. Поэтому мне было проще. У меня остались воспоминания о произошедшем, но без физической боли.

В этот раз мне так не повезет. Если переживу это, я уже не буду той женщиной, которую любил Вайят. Останусь ли я вообще собой? Когда-то я была Эви Стоун. Потом превратилась в смесь Эви и Чалис Фрост. Кто появится вместо них, когда Тэкери закончит со мной? И хотела ли я выжить после этого?

— Хочешь заключить сделку? — спросила я.

Он приподнял тонкие брови. — Признаюсь, я заинтригован. Что вы предлагаете?

— Я не буду драться с тобой, что бы ты со мной ни сделал. — Я с трудом сглотнула, но должна была сказать это. Крошечная часть меня сожалела о том, что раздавила те таблетки с ядом, хотя Тэкери нашел бы и забрал их несколько часов назад. — Просто пообещай, что убьешь меня, когда закончишь.

Он наклонился, положив ладони по обе стороны от моих плеч, нависая надо мной, как любовник. — Вы знаете, я человек слова, мисс Стоун. Если вы попросите меня об этом, я это сделаю.

Я достаточно пожертвовала за одну жизнь. И недостаточно сильна, чтобы сделать это снова. Не думала, что захочу попытаться. Я не могла заставить Вайята пройти через это и себя тоже. Пришло время быть эгоисткой.

Прости, Вайят. — Да. Я хочу этого.

Возможно, в его взгляде было восхищение, но я сомневалась в этом. — Хорошо, тогда даю слово. Как только получу всю информацию, я убью тебя.

Слезы защипали глаза, но я сморгнула их. Нет, я не стану плакать перед этим мудаком или его сообщником. Тэкери отошел и вернулся мгновение спустя с пластиковым стаканом и ложкой. Он зачерпнул полную ложку кусочков льда и предложил их мне. Я хотела отказаться.

Но ради кого, черт возьми, я была такой храброй? Лед казался божественным в моем пересохшем горле, принося некоторое облегчение, хотя и недолгое.

— Ну, тогда давай начнем. Подол моего халата приподняли до самых бедер, и я запаниковала. Я вцепилась в ткань, на которой лежала. Тэкери поднес одну из блестящих игл к свету, как будто рассматривая ее форму и ширину.

— Еще раз, я приношу свои извинения за это, — сказал Тэкери. И тут я почувствовала первый укол в бедре.

Вскоре за ним последовали еще пять.

* * *

Я получала все больше кусочков льда перед началом каждого раунда пыток. Не знала, сколько прошло времени, только то, что размер игл продолжал расти. В мои ноги воткнули пять штук разного размера, от булавки до размера деревянных гвоздей, которые в конце концов я вытолкнула обратно.

Я потеряла сознание, когда из моего левого бедра вылетели последние иглы размером с гвозди, и очнулась от знакомого шарканья ног Тэкери. Металлический привкус крови все еще был у меня во рту после того, как я прикусила языка. Я не плакала. Не кричала. Пока что.

Подросток исчез некоторое время назад. Тэкери печатал заметки на карманном компьютере, похоже, он не пользовался обычными планшетами, как другие врачи. Как будто почувствовав мое любопытство, он сказал: — Я рассчитал, что твое тело вытолкнет их через четыре с половиной часа. Прошло шесть часов, и хотя инструменты уже извлечены, раны еще не зажили должным образом.

Инструменты. Я хмыкнула.

— Возможно, у тебя было слишком много стимуляции для такого короткого периода времени. У меня есть другие дела, которыми нужно заняться, поэтому я позволю тебе отдохнуть.

Другие дела? Другие пациенты? Другие жертвы пыток?

Он ушел, не сказав ни слова, выключил последнюю лампу и погрузил помещение в полную темноту. В кромешной тьме я осознала кое-что еще: постоянное движение прекратилось. Мы достигли пункта назначения. Меня заберут из этой лаборатории на колесах? Переведут в лабораторию с еще более ужасными методами проверки способности моего тела к исцелению?

Мне казалось, что способность исцеляться ослабевает. Я напрягла мышцы бедра, и словно в награду каждая из шести ран отозвалась болью. Сломанное запястье зажило у меня менее чем за двенадцать часов. После шести часов не должно оставаться и полдюжины ранок.

У меня зачесалась кожа головы прямо за правым ухом. Я автоматически потянулась, и мое запястье сильно дернуло ремень. Зуд усилился, дразня меня его почесать. Я тянула за ремень и крутила рукой, пока не устала. Безуспешно. Ремни на руках выдержали.

Моя гребаная голова чесалась всю ночь напролет.

Внезапно яркий свет пронзил мой мозг, и я изо всех сил зажмурилась. Этого было недостаточно, чтобы блокировать свет, и после того как я пробыла в кромешной тьме долгое время, свет резал глаза. Я закричала и дернула за ремни на запястьях, отчаянно пытаясь закрыть глаза. Крупицы страха переросли в настоящую панику.

Со светом пришла боль, с темнотой вернулось пульсирующее облегчение.

Боже, что Келса собиралась сделать со мной сегодня?

Нет, не Келса. Тэкери.

Черт. Я уже начала сходить с ума.

— Извини, — произнес Тэкери. Уровень яркости немного уменьшился, но моя головная боль не ослабевала. — Я подумал, тебе будет приятно узнать, что твой друг-оборотень Финеас находится на пути к полному выздоровлению.

Я распахнула глаза, и будь проклят этот яркий свет. Тэкери ухмылялся мне, и как же мне хотелось выбить его идеальные белые зубы. — Ты видел его?

— Нет, но у меня все еще есть источники в городе. Он был надежно защищен не только своими людьми, но и твоими.

— Моими?

— В частности, мистером Трумэном.

У меня екнуло сердце. Вайят был с Фином. Я обрадовалась этому и одновременно загрустила. Радовалась, потому что хотя они не очень любили друг друга, но Вайят был не один. Грустила, потому что это означало, что Вайят не искал меня. Он сдался? Как долго я отсутствовала?

Тэкери поднес к моему рту изогнутую соломинку. — Сделай несколько глотков.

— Что это?

— Протеиновый коктейль. Ты не выздоравливаешь должным образом, потому что твое тело лишено основных питательных веществ с тех пор, как ты попала ко мне. Я был глуп, что пренебрег этим.

Я не хотела помогать ему, хотя мой пустой желудок и дрожащие руки и ноги жаждали пищи. Я сделала три глотка, и что-то прохладное, густое и со вкусом лимона просочилось мне в горло. Жидкость тяжело осела в желудке, который угрожал тут же извергнуть коктейль обратно.

Фу. Я никогда не любила лимон. Прежде чем смогла проглотить еще немного и посмотреть, смогу ли выплеснуть рвоту на Тэкери, он убрал соломинку и попятился, скрывшись из виду.

— Я дам тебе больше через пятнадцать минут, — пообещал он, вернувшись. — Слишком много сразу опасно для твоего организма. Я не хочу шокировать твое тело.

— Просто пытать меня, — сказала я.

— Изучать тебя.

— Отвали.

Он улыбался и казался почти… Грустным?

— И что теперь? Бамбуковые иглы под моими ногтями?

— Я же говорил тебе…

— Да, точно, не пытки. — Кое-что пришло мне в голову. — Ты нашел в моей крови то, что искал?

— И да, и нет. — На моем лице, должно быть, промелькнуло недоверие. — Что, черт возьми, это значит? — Я нашел не то, что ожидал. Однако результаты не стали полным провалом.

— Нельзя вылечить вампирскую инфекцию, да?

Его рот сжался в тонкую линию. — Нет, пока нет. На данный момент у меня есть самые обнадеживающие результаты, и раскрытие секрета твоих исцеляющих способностей может стать последней частью головоломки, которой мне не хватает.

— Ты не можешь воссоздать магию.

— Это физика. — Что-то холодное скользнуло по его лицу, прорезав жесткие линии на его привлекательных чертах. — Вампирская инфекция физическая, и ты физически изгнала ее из своего тела.

— С волшебным исцелением…

— Нет! Это первая вспышка гнева, которую я наблюдала у него, и это поистине ужасающее зрелище. Безумие проглядывало в его глазах и его поведении. Безумие человека, весь мир которого был посвящен одной единственной цели и который никому не позволил бы сказать ему, что его цель недостижима. Он потерял свою семью из-за инфекции, которую теперь полон решимости искоренить любой ценой. И это та цена, которая медленно разъедала его душу.

Он точно сошел с ума.

Тэкери закрыл глаза и глубоко вдохнул, задержал дыхание, затем выдохнул. Повторил действие несколько раз. Когда он снова посмотрел на меня, то был спокоен, бушующий шторм утих. На данный момент. — Скольких охотников ты потеряла в этой битве? Скольких полукровок ты убила, которые когда-то были невинными людьми, чьи умы разрушились болезнью и которые превратились в неистовых убийц? Разве ты не заплатила бы любую цену, чтобы это не случилось с другими?

Образы Джесси и Алекса преследовали меня, их обоих разрывала на части жажда крови и ненависть в их недавно измененных ДНК. Они забыли, кем были в прошлой жизни. И оба заразились из-за меня и умерли от моих рук.

Тэкери отошел, открыл какие-то ящики. Потом разложил инструменты на подносе и вернулся ко мне.

Ну вот, опять.

— Что, если ты не сможешь? — спросила я. — Что, если не получится найти лекарство, что бы ты ни делал?

Он задумчиво нахмурился. Потом взял скальпель с подноса, свет отразился от его зеркальной поверхности. У меня внутри все сжалось. — Я верю, что вылечу эту болезнь, мисс Стоун. Но ты права. У каждого всегда должен быть план «Б». — Он изучал свой скальпель, ничего больше не говоря.

— И?

— И мой план «Б» довольно прост. Если нельзя бороться с инфекцией, то нужно удалить поврежденную конечность.

У меня волосы на голове встали дыбом. Тэкери задрал рукав на моей руке, обнажив правое плечо. Кончик скальпеля скользнул по моему бицепсу, не до конца порезав.

— Ты имеешь в виду уничтожить расу вампиров, — уточнила я.

— Именно.

Тэкери сделал глубокий порез, и я ахнула, подавив крик. Лезвие глубже вонзилось в мою кожу и мышцы. Слезы хлынули из глаз, и я не могла их остановить. Однако я не закричала, даже когда Тэкери поднял кусок моей плоти размером с большой палец, сочащийся кровью и дрожащий, как желе, покрытое кожей.

Мне удалось повернуть голову, и меня вырвало на его ботинки.

Вот тебе твой коктейль.

Вот тебе кубики льда.

Вот тебе крики.

Иногда ощущение движения возвращалось. Или оно было всегда, а я просто не замечала. Тэкери больше не разговаривал со мной. Подросток появлялся несколько раз. У меня редко хватало сил выдавить пару ругательств. Я пыталась не показывать, что Тэкери начинает ломать мой разум.

Похоже, ему больше всего нравились скальпели. Я старалась по возможности не обращать на это внимания, но Тэкери знал анатомию и какие нервы и сухожилия нужно разрезать. Я постоянно исцелялась, мое тело пульсировало и чесалось. И я не могла это остановить. Просто нужно было потерпеть еще немного. Тэкери наверняка приближался к своему исследовательскому пределу. Смерть скоро придет за мной.

Верно?

Мы снова двигались. Я слушала, как мой мучитель шаркает вокруг меня, мои веки были слишком тяжелыми. Все болело, даже мои внутренности ныли. Мои почки пульсировали, и я подумала, не сдвинулся ли катетер. Мое горло саднило от крика, внутренняя сторона щек все еще кровоточила от того, что я их сильно прокусила.

Пожалуйста, Боже, если ты слышишь, пусть он положит этому конец.

Но Бог не слышал.

— У меня остался последний эксперимент, мисс Стоун, и тогда мы закончим. — Голос Тэкери звучал как наждачная бумага в моей голове, скрипучий и болезненный. — Я видел, как исцеляется ваша разорванная плоть и мышцы, и знаю из ваших собственных слов, что сломанные кости срослись в течение дня после их перелома. Я просто не могу выделить физический процесс, который вызывает это.

— Магия, — прохрипела я единственное слово.

— Нет, я найду ответ. Я просто недостаточно старался с вами.

Ты перестарался, спасибо. Хватит с первого свидания.

— Ответ здесь, в том, как ваше тело восстанавливается после ран. Он должен быть здесь. Мы проверили так много информации, но мне интересно, как далеко простирается ваша способность к регенерации.

Я с трудом открыла глаза и поискала его взглядом. Он стоял слева от меня, держа что-то в руке. Я уставилась на него, не совсем понимая, что это за предмет. Выражение лица Тэкери было задумчивым, нейтральным. И это ужаснуло меня. Из моего поврежденного горла вырвался пронзительный визг. Еще до того, как он включил объект и схватил мою левую руку, я поняла, для чего нужен беспроводной разделочный нож.

«… не исцеляется …

…не отрастает…

…не понимаю…

…нет, не может быть магия…

…черт бы побрал…

…так жаль, Энн…»

Этот проклятый голос сулил мне непрекращающуюся агонию, и я пыталась от него абстрагироваться и не отвлекаться на посторонние мысли. Игнорировать разглагольствования Тэкери. Он был зол. И я этому радовалась. Мы завершили его последний эксперимент. Пришло время ему выполнить свою часть сделки и убить меня.

Пожалуйста, просто убей меня.

«…пока не могу этого сделать…»

Нет, нет, нет, ты обещал.

«…пока не могу тебя убить…»

Сукин сын! Я хотела проснуться и напасть на него. Выколоть ему глаза скальпелем. Отрезать от него несколько кусочков тем электрическим ножом. Отплатить ему за то, что он сделал со мной. За то, что забрал назад свое обещание. Я просто не могла пошевелиться. Я не хотела терять сознание, не сейчас. Мне больно и станет еще больнее, когда проснусь.

Что это был за шум? Мобильный телефон?

«…убираемся отсюда!»

Мир вокруг меня содрогнулся. Качнулся. Покатился.

Я рванулась из своих оков, когда все перевернулось с ног на голову.

Я села и закричала так, что могла разбудить мертвых. Или тех, кого считают мертвыми. Мое тело было словно в огне, горела каждая мышца, каждый дюйм кожи, который терся о ткань. Каждый крик стал пыткой для моего горла и оставлял вкус крови и желчи на языке.

Но либо я оглохла, либо крик звучал только у меня в голове, потому что из моего горла вырывались только тихие писки. Я взяла себя в руки и поняла, что сижу в полутемной комнате, а единственное окно прикрыто газетой, мешая понять день сейчас или ночь. Никакой мебели. Просто груда одеял, на которой я сидела.

Где, черт возьми, я находилась?

Нос зачесался, и я с трудом сдержала чих. Перед глазами заплясали черные точки. Ноющие мышцы спины не выдержали, и я снова плюхнулась на твердый пол. Я чувствовала липкие бинты, покрывающие мои руки, ноги и живот. Моя левая рука была туго обмотана марлей, и когда я подняла ее, чтобы хорошенько рассмотреть, боль пронзила меня до самого плеча. Кровь забрызгала ватную повязку на суставе моего левого мизинца.

Что случилось с моей рукой? Что случилось со всем остальным моим телом?

Я закрыла глаза и попыталась пробиться сквозь кокон боли, который затуманивал мозг. Это не моя комната, в этом я была уверена. Меня удивило то, что я могла двигаться. Я была ранена, но не знала как или кем. И даже не могла позвать на помощь, потому что у меня повреждено горло. Я была в полной заднице.

Думай, девочка. Думай

Перед моим мысленным взором возник образ. Мужчина с черными волосами и темными глазами, щетиной на подбородке и щеках. Он улыбался мне, смеялся. Я знала его, верно? Как его звали?

Черт возьми, как меня звали?

Я услышала шаги и уставилась на перекошенную, выцветшую дверь, сердце стучало в ушах. Шаги казались тяжелее, чем у любого человека, словно падающие кирпичи. Топот прекратился у двери. Я пошарила вокруг правой рукой в поисках какого-нибудь оружия, но нашла только шершавые одеяла.

Ручка повернулась, и дверь со скрипом открылась на ржавых петлях. В дверном проеме показалась крупная фигура, такая высокая, что ему пришлось пригнуться, чтобы войти внутрь. Я испуганно вскрикнула, уверенная, что сошла с ума. Этот семифутовый гигант с грубой серой кожей и фигурой, которая казалась высеченной из камня, не мог быть человеком. Его лицо было квадратным, голова плоской и безволосой. Глаза хищно блестели, и я внезапно поняла, как чувствует себя загнанная в угол мышь при приближении кошки.

— Ты проснулась, — произнесло существо, его голос скрежетал, как наждачная бумага по металлу. — Это меня радует.

Я не знала, что сказать в ответ. Он предпочитал, чтобы добыча бодрствовала прежде, чем он ее съест? Гигант сделал неуклюжий шаг вперед, и я еще больше съежилась под одеялами. Инстинкт кричал мне бежать или атаковать, но у моего тела не было сил ни на то, ни на другое. Поэтому я просто лежала, позволяя этому существу убить меня.

Гигант мгновение рассматривал меня, склонив голову набок, по его лицу ничего нельзя было понять. — Эвангелина, ты меня не помнишь?

Он знал мое имя. Эвангелина звучало правильно, оно скребло мою память. Как и имя Эви. Я изучала существо, повторяя имя, такое чужое и знакомое одновременно. У меня болела голова от попыток понять все это.

— Ты недавно испытала много страданий, — сказал он. — Потеря памяти не редкость после такого.

— Я знаю тебя? — едва слышно прошептала я.

— Да, ты знаешь меня много лет. Ты называла меня Максом.

— Макс.

Имя легко слетело с моих губ. В моей голове закружились неясные образы. Большая библиотека в центре города. Аккуратные кучки блестящих птичьих костей, дочиста обглоданных и отложенных в сторону. Я стояла с ним на выступе высоко над тем же городом, любуясь его ночными красками. Я пробралась в его логово. Удар сзади. Женщина с белыми волосами истекала кровью, пока Макс стоял рядом и наблюдал. Красивый мужчина с черными волосами угрожал Максу солнечным шаром.

Шар солнечного света. Макс. Горгулья. Я действительно его знала.

— Ты ушел, — прохрипела я. — Покинул город.

— Я сделал это и не возвращался с момента нашей последней встречи.

Воспоминания возвращались отрывками. Макс говорил, что его раса не будет выбирать чью-либо сторону в предстоящей войне. Однажды он был ответственен за мое похищение. Я вспомнила, как бежала, чтобы остановить эльфийского мага от воскрешения демона. Воспоминания проигрывались, как видео на ускоренной перемотке, мелькали лица и события без какой-либо реальной ясности. Большинство имен витали на грани сознательной мысли, просто вне досягаемости.

— Где?

— В сельском городке в шестидесяти милях к югу от большого города, — сказал он. — Этот дом стоит поодаль, и мы прячемся здесь в дневное время. Мы искали одного из нашего ковена последние пять недель. И нашли его позавчера, его тело разобрали на части, останки превратились в камень. Вероятно, он был мертв уже несколько дней.

Я подумала о мертвом мальчике — половина его тела из камня, другая половина едва ли похожа на человека. Только горгульи полностью превращались в камень при солнечном свете. Вампиры сгорали на солнце. Вампиры… Дрожь пробежала по моему позвоночнику. Горгульи, вампиры и полукровки. О Боже!

— Мы не сильно отстали от человека, который так небрежно избавился от члена нашего ковена. — В голос Макса вкрались едкие нотки, и он казался еще более нечеловеческим, чем обычно. — Мы напали всего за несколько мгновений до рассвета, отправив тягач с прицепом с высокогорной дороги в ущелье внизу. Мы не успели обыскать обломки до того, как солнце встало.

Тягач с прицепом. Меня затошнило от смутно припоминаемого ощущения постоянного движения, от которого я то приходила в себя, то теряла сознание. Я была в том прицепе, привязанная к столу. Кто-то держал меня там. Тот же человек, который держал и пытал друга Макса. Кто-то по имени…

— Тэкери, — пискнула я. — Он жив?

— Думаю, что да. — Мое сердце взвыло в агонии. — Его тело не было найдено среди обломков. Мы обнаружили следы, ведущие прочь, обратно к дороге, но они не были человеческими, скорее животными, напоминающие собачьи.

— А водитель? Кто-то должен был вести тягач с прицепом. Это тот светловолосый подросток? Нет, он был с нами внутри несколько раз.

— Мы никого не нашли в кабине, но обнаружили два других тела рядом с обломками, — продолжил он. — Один вампир, а другой вампир-полукровка. Оба были уже мертвы. Я удивился, увидев тебя там. Твои раны ужасны.

Он забыл упомянуть про боль. И я не исцелялась. Я слишком долго находилась далеко от Разрыва. Я сказала Тэкери, что мой дар исцеления скорее магический, чем физический. Я терпела пытки только для того, чтобы Тэкери сбежал. — Ты спас… что-нибудь?

— Я спас тебя, Эвангелина.

Я не это имела в виду. Я сглотнула, игнорируя огонь в горле. — А исследования? Компьютеры? Информацию?

— Один из моих братьев обыскивал обломки. Он лучше знаком с человеческой технологией, чем я. Он извлек один предмет. Я принесу его тебе.

Макс вышел из комнаты с таким же топотом. Я никогда раньше не замечала, как тяжело он ступал. Через несколько мгновений он вернулся с предметом, за который я готова была его обнять, — карманный компьютер Тэкери. Тот, который он использовал для записи каждой минуты нашего совместного времяпрепровождения. Бинго.

— Он поврежден, но мой брат уверен, что его можно починить.

Мне нужно доставить этот КПК в город, в руки людей, которые могли бы расшифровать информацию и рассказать мне, что Тэкери узнал о моей крови. Любой прорыв, который он совершил в попытке искоренить вампиров. Мне нужно сказать людям, что я не мертва. Кто-то очень сильно беспокоится обо мне. Кто-то, о ком я очень заботилась. Но кто? Еще одни образы всплыли в памяти, но я все еще упускала детали. Там не было того, что дорого моему сердцу, и мне нужно это найти.

— Телефон?

— Извини, у меня нет телефона. Мы также ни с кем не связывались по поводу тебя. Я прежде хотел узнать твое мнение о случившемся.

Это хорошо, стоило убедиться, что он случайно не рассказал врагу о том, что меня спасли. Если я не могла никому позвонить — а в моей голове крутилось несколько телефонных номеров, просто не было знакомых имен — мне пришлось бы пойти к ним. — Домой, пожалуйста.

— Солнце сядет через два часа. К тому времени мы вернемся в город.

Я кивнула. Я не хотела ждать, но у меня не было выбора. Потому что единственное средство передвижения на солнце превратилось бы в камень.

— Тебе что-нибудь нужно?

Мне нужно было чертовски много, но я покачала головой. В основном мне просто нужно приблизиться к Разрыву, чтобы я могла начать исцеляться. Я уже привыкла к этому. Тэкери воспользовался этим. И пока не вернулась, я буду беспомощна что-либо сделать, кроме как барахтаться в муках.

Верный своему слову, мы с Максом были в небе через несколько мгновений после захода солнца. Звезды только проглядывали сквозь облачный покров, подмигивая в темном небе. Две другие крупные горгульи летели с нами. Я никогда не видела троих сразу и предположила, что еще несколько остались в доме.

Городок оказался крошечным — всего несколько домов вокруг перекрестка со светофорами, рынок и церковь. Казалось, это была деревня, где никто не мог долго хранить секреты, и все же ковен горгулий прятался в нескольких милях от дороги.

Меня туго завернули в три одеяла, словно в гипс, и Макс прижимал меня к своей твердой груди, как будто я была его ребенком. Каждое движение пронзало меня болью. Я закрыла глаза и попыталась не обращать внимания на это, игнорировать все, кроме прикосновения влажного ночного воздуха к моему лицу. Мне всегда было интересно, как маленькие крылья горгулий — примерно четыре фута тонкой кожи и похожие на крылья летучей мыши — удерживают их огромные тела в воздухе. И каким-то образом Макс спокойно нес меня.

Уже засыпая, подумала о том, что не спросила, как долго я была с Тэкери. Макс не смог бы ответить, даже если бы я сказала ему дату, когда сдалась этому психу. У горгулий не было календарей, они не следили за временем, как люди. Мне пришлось бы спросить своих друзей.

Друзья. У меня были друзья, которые ждали меня, беспокоились обо мне. Искали ли они меня? Конечно, да. Человек с черными волосами не отказался бы от поисков, пока знал, что я жива. Я не сомневалась в этом. Уверена в его любви ко мне. Он сделал бы все, чтобы найти меня.

Вайят.

У меня перехватило дыхание, и Макс повернул голову. — С тобой все в порядке?

— Все отлично, — крикнула я, чтобы меня услышали сквозь рев ветра.

С одним этим именем вернулись десятки других, и моя память полностью восстановилась. Вайят. Финеас. Кисмет. Тибальт. Майло. Феликс. Бэйлор. Амалия. Руфус. Бастиан. Каждое встало на свое место, как идеально вырезанный кусочек головоломки, воссоздав картину моей жизни.

Мое сердце болело за Вайята. За то, что я оставила его позади. За то, как сильно я любила его и хотела, чтобы он держал меня в своих объятиях, пока боль не пройдет. Я вспомнила номер его мобильного и так отчаянно пожелала найти телефон, что мое тело задрожало. Хотелось просто услышать его голос и позволить ему услышать мой. Развеять его страхи.

— Мы над городом, — сказал Макс.

Я рискнула открыть один глаз и увидела высотки и сверкающие здания Верхнего города, проплывающие под нами. Свет фар, уличных указателей и рекламных щитов предприятий отражался от земли, озаряя небо эффектными бликами. Вдали показался шпиль библиотеки на Четвертой улице, и три горгульи спикировали вниз. Они приземлились на крыше библиотеки, узкой полоске гравия, которая окружала пустое здание, в котором Макс когда-то гнездился.

Знакомое место согрело мою душу. Макс прополз по проходу, который вел внутрь. От жары внутри у меня покраснели щеки. Горгулья уложил меня в углу и откинул одеяла. Слезы подступали к глазам, но я не позволила им пролиться. Я свернулась калачиком на боку, мне было неудобно на каменном полу, вокруг меня стоял влажный летний воздух.

Но я была дома. Я поискала Разрыв и почувствовала внезапную электрическую искру своего дара. Его энергия затопила мой разум, покалывая в самой сердцевине. Он обволакивал меня, как теплый старый свитер, который когда-то принадлежал мне и который я любила. Я уютно устроилась в нем и позволила ему унести меня в бессознательное состояние, на этот раз уверенная, что проснусь, чувствуя себя лучше.

Дневной свет проникал через туннель, ведущий наружу, усиливая удушающую жару внутри помещения. Я потянулась и перекатилась на спину, уставшие мышцы протестовали против любого движения. Моя левая рука все еще болела от постоянного зуда дара исцеления. Голова раскалывалась от истощения, жары и нехватки еды и воды. Все остальное, казалось, зажило.

Я села. Макс забился в угол, подальше от солнечного света, сложив крылья над лицом. Он спал весь день. Его товарищи ушли. Полагаю, они были всего лишь нашими телохранителями. Я начала вставать, затем передумала. Я все еще в том же хлопчатобумажном халате, в который меня одел Тэкери. Он был испачкан кровью и рвотой и порван в нескромных местах, и завязывался сзади.

Мне ужасно хотелось чего-нибудь попить. Еще я хотела чизбургер и картошку фри с кетчупом и луком, но от мысли о еде у меня скрутило желудок. Те коктейли со вкусом лимона долгое время были моей единственной едой, и если я раньше не ненавидела лимоны, то сейчас…

Макс пошевелился, откинул крыло назад и поднял голову, глядя прямо в проход. Я проследила за его взглядом. Две тени двигались в свете, затем к нам приблизились шаркающие шаги. Я отодвинулась ближе к стене, натягивая одно из одеял вокруг талии. В комнату вошли две знакомые фигуры.

— Святое дерьмо, ты действительно жива, — сказала Джина Кисмет, широко распахнув глаза.

Майло Гант первым шагнул ко мне, тепло улыбаясь, его глаза сверкали. Он присел на корточки, и на краткий миг я запаниковала. Затем обняла его за плечи, вне себя от радости просто почувствовать утешительные объятия другого человеческого существа. Друга. Он прижал меня к себе. Я не осознавала, что начала плакать, пока он не откинулся назад и не вытер слезинку с моей щеки.

— Сколько жизней у тебя осталось на данный момент? — спросил он. — Шесть?

— Скорее четыре, — ответила я. Во рту пересохло, но теперь у меня не было ощущения, что я глотаю бритвенные лезвия.

Кисмет присела на корточки рядом с нами и предложила мне открытую бутылку воды. Я сделала несколько глотков, горя желанием выпить все, но сдерживаясь только потому, что не хотела, чтобы меня снова стошнило. Я вернула бутылку и облизнула губы.

— Где Вайят? — спросила я.

Майло отвернулся, и Кисмет не смогла скрыть вспышку вины в своих глазах. Мое сердце бешено заколотилось в груди. Кровь зашумела в ушах. Я схватила Кисмет за запястье и сжала.

— Где он?

— Мы не знаем, Эви, — ответила она. — О нем никто не слышал три дня. — Она съежилась, и я ослабила хватку на ее руке.

— Как долго меня не было?

Она прикусила нижнюю губу. — Двадцать дней.

Перед глазами все закружилось. Я ожидала услышать неделю, максимум десять дней. Не двадцать дней. Почти три недели. Вайят, должно быть, сошел с ума. Или смирился с тем, что я мертва, и двигался дальше. Или смирился с тем, что я мертва и… Нет, больше никаких сделок.

Кисмет не нуждалась в подсказках с моей стороны и начала рассказывать: — Мы потеряли твой след в парке в тот день. Ты двигалась так чертовски быстро, что краска для отслеживания оказалась бесполезна. Прошло два часа, прежде чем нам позвонили и сказали, где найти Финеаса.

Он два часа лежал на холодном цементе в одиночестве. — С ним все в порядке?

— Я слышала, что он порядке почти на сто процентов. Терианцы не только растут быстрее людей, они также гораздо быстрее выздоравливают. — Она прочистила горло. — Его отвезли в больницу, пока мы обыскивали парковку. Мы не нашли ничего, кроме следов шин, подошв и нескольких странных отпечатков лап. Любой след, по которому мы могли идти, уже остыл. Мы ездили весь день и полночи с этим компьютером, пока Бастиан не сказал, что эффект от краски исчез.

Чертов Бастиан.

— В конце концов, я затащила Вайята к себе и заставила его поспать несколько часов. Мы все искали тебя, Эви, так долго, как могли, даже после того, как начальство запретило это. Всякий раз, когда Вайят не был на полевых поисках, он находился в больнице с Финеасом. Они оба чувствовали себя такими виноватыми. По-моему, Вайят однажды вернулся в вашу квартиру. После того, как Финеаса выписали, он остался с ним. Руфус все еще прикован к инвалидному креслу, и я уверена, что он убедил Вайята, что инвалиду нужна помощь, но я…

— Руфус хотел присмотреть за Вайятом, — сказала я.

— Да. Он был таким холодным, Эви.

Я закрыла глаза, сдерживая слезы. — Амалия не могла почувствовать, что я все еще жива? — спросила я, открыв глаза.

Еще один неловкий взгляд. — Насколько я знаю, никто не общался с Амалией с того дня, как Тэкери подстрелил тебя и мы сказали ей, что не нашли кристалл.

— Никто?

Кисмет покачала головой. — Произошло еще одно землетрясение. Вайят сказал, что оно случилось в Разрыве. Это было примерно неделю назад, и еще одно вчера, по словам Клаудии. Больше трех недель не было никаких контактов ни с кем из фейри, ни с начальством, ни с Ассамблеей.

— Это… — Я не знала, как все это описать, потому что слова «плохо» и «ужасно» не охватывали весь кошмар. — И вы не видели Вайята три дня?

— Нет. Руфус сказал, что Вайяту позвонили в среду, он разговаривал по телефону наедине почти полчаса, а затем просто ушел. — Она прикусила нижнюю губу и отвела взгляд, что-то скрывая. Некоторые подробности, которыми не хотела делиться.

— Ради всего святого, что такое?

— Финеас тоже исчез. Он отсутствовал столько же времени. Руфус не разговаривал ни с кем из них и не видел их, а Майкл Дженнер не отвечает на мои звонки. Я пыталась привлечь начальство, но они больше не считают Вайята активным куратором, поэтому не будут вмешиваться, — с горечью поведала она. — Вчера я даже позвонила Авроре, и она ответила, что ни от кого из них не было вестей уже несколько дней.

Бедная Аврора, она была одним из последних живых представителей клана Финна. И он уже пошел на многое, чтобы защитить ее и ее дочь Аву. Должно быть, ей адски больно от того, что ее бросили.

— Ты звонила ему на телефон? — задала я глупый вопрос. — Или в квартиру?

— Звонок сразу переходит на голосовую почту, и теперь чертов ящик заполнен, так что я даже не могу сказать ему, что ты жива. Мы следили за старой квартирой, но никто не входил и не выходил. Мы пытаемся, Эви, но Вайят знает, как исчезнуть, если захочет.

— Но он не может исчезнуть, — завопила я, и мне стало стыдно. Я не могла сорваться сейчас, не перед Максом, Кисмет и Майло. Я старалась утешить себя тем, что Фин и Вайят вместе, где бы они ни были. Это означало, что Вайят не совершил чего-то глупого, например, не бросился с моста Уортон-стрит.

— Тэкери все еще на свободе, — сказала я. Мне пришлось сосредоточиться на деле, иначе я бы сошла с ума. — Похоже, он потерял большую часть своих исследований, так что он будет в отчаянии.

— Отчаявшиеся люди совершают ошибки, — вставил Майло. — А потом мы их ловим.

— Бастиан?

— Его допрашивали в присутствии Клаудии Берк и телепата-фрилансера, — ответила Кисмет. — Они поверили ему, когда он сказал, что никогда не делился нашей информацией с Тэкери. Он принимал от него информацию только относительно определенных научных применений его исследований. Он сказал, что команда Эриксона никогда не знала, откуда поступила информация, поэтому их тоже оправдали.

— С Бастиана сняли подозрения? — Я уставилась на нее с открытым ртом.

Она нахмурилась. — Да. Он отделался легким наказанием за то, что не рассказал все, что знал о Тэкери, после сражения в Олсмилле. Начальство придерживается мнения, что охотница, известная как Эвангелина Стоун, умерла семнадцатого мая, так что ничто из того, что случилось с тобой потом, не является их проблемой.

Я задрожала, пытаясь обуздать ярость. — Они так сказали? Тэкери подсунул Бастиану информацию, которая помогла нам создать лучшую пулю, чтобы он получил бесплатный гребаный пропуск?

— Они все еще хотят поймать Тэкери. Но Бастиан остается в платежной ведомости. У них так быстро заканчиваются кураторы и охотники, что они не могут позволить себе терять еще людей. — В ее голосе было столько горечи, что лимон даже сморщился бы.

Я изучала ее лицо, под ее глазами залегли тени, кожа потускнела. Майло выглядел так же, только глаза покраснели. Они оба казались уставшими и готовыми сорваться. Прошло двадцать дней, и их жизни превратились в ад. Если только это не было… Черт возьми.

— А Феликс?

Майло вздрогнул, и его карие глаза стали тусклыми, холодными. У меня защемило сердце.

— Из-за инфекции он пробыл в отделении интенсивной терапии несколько дней. Его сердце ослабло. Поврежденный нерв в спине практически постоянно причинял ему сильную боль. Он может ходить, но я не… — Кисмет сделала паузу.

— Скорее всего, он никогда больше не сможет охотиться, как и Тибальт, — произнес Майло так тихо, что я почти не расслышала его. Я сжала его руку, не говоря слов утешения. И он стиснул мою руку в ответ. На губах появилась робкая улыбка, но так и не коснулась глаз.

— Что-нибудь еще случилось, пока меня не было в городе? — спросила я, измученная эмоционально. Я была словно кухонное полотенце, которое сильно отжали и оставили медленно раскручиваться. — А Токин? Его нашли?

— Нет, не нашли, — сказала Кисмет. — Ни единого следа, но у всех активных Триад есть описание. Пока его никто не видел. Он либо мертв, либо прячется.

Я была впечатлена тем, что нечто столь необычное существо как Токин так мог прятаться. Если только мы просто еще не наткнулись на его тело.

— Кто-то еще все еще числился пропавшим без вести? А Рейли? — спросила я. — Парень, который искал Чалис? Где он?

— На самом деле, у него довольно интересная история, — ответила Кисмет.

— Я и думала, что он фотографировал членов королевской семьи вампиров ради шуток.

— Не совсем. Хотя на самом деле он частный детектив с несколькими довольно впечатляющими помощниками в полиции на западном побережье. Он наткнулся на нескольких вампиров там, работая над делом, и несколько месяцев назад его расследование привело его сюда.

— Чего он хочет?

— В основном, он хочет правды. И в последнее время он получил изрядную порцию этого, но я могу рассказать тебе все подробности позже. Это может подождать, пока ты не встанешь на ноги. Ты не против переодеться? Если выйдешь из библиотеки в таком виде, то привлечешь внимание.

Я фыркнула. Кисмет принесла сумку, которую оставила в проходе. Все, включая Макса, отвернулись, пока я натягивала джинсы и рубашку. Я была очень худой, и мне нужно немного набрать вес, прежде чем сильный ветер унесет меня в страну Оз.

Я засунула КПК в задний карман, решив пока держать его существование в секрете. Когда попыталась поблагодарить Макса, он поднял каменную руку и покачал массивной головой. — Я был у тебя в долгу с того момента, как тебя взяли в плен гоблины, Эвангелина. Я вернул долг.

— Ты снова покинешь город?

— Сейчас да. Все не так, как было раньше. Удачи.

— И тебе.

Солнце припекало, приближалось лето, и становилось только жарче. Потрясающе. Мы втроем прошли через библиотеку без происшествий и странных взглядов. В последний раз, когда я уходила отсюда, ко мне на улице пристал старый друг Чалис. По пути к джипу Кисмет на нас никто не обращал внимания. Я устроилась на заднем сиденье, и город проносился за окном, как в тумане.

Кисмет настояла на том, чтобы проводить меня, пока Майло ждал у джипа. У меня не было сил протестовать. На полпути вверх по узкой лестнице, которая вела в такой же узкий коридор с крошечными квартирами, я поняла, что у меня нет ключа. Но у нас имелся запасной, спрятанный под незакрепленным куском дверной рамы. Я вытащила его, отперла замок и повернула ручку двери.

Квартира оказалась безупречно чистой. Старый ковер заменен новым, темно-синим с толстым ворсом. Цементный пол чисто вымыли, и он все еще пах отбеливателем. Даже стены были свежевыкрашены, стирая все признаки того, что произошло в мой последний день здесь: смерть Джерона, захват и допрос Токина и всю пролитую кровь. Даже дыра в том месте, где Вайят приколол руку Токена к стене, была заделана, как будто ее никогда не существовало.

Все было ровным, чистым, на своих местах. Никаких признаков того, что здесь кто-то жил. От этой стерильности у меня сжалось сердце. Место, которое когда-то казалось таким уютным, таким похожим на дом, сейчас выглядело таким же гостеприимным, как комната в мотеле.

О чем я думала?

О да, психопат и моя не такая уж особенная кровь. Кстати, об этом… — Анализы крови.

— Что? — спросила Кисмет.

— Анализы крови, которые мы провели в лаборатории. Результаты должны были прийти в день моего отъезда.

В ее глаза появилось понимание. — В крови ничего не нашли. Что бы ни сделало твое тело, чтобы исцелиться от вампирского паразита, современная наука не может это отследить. Думаю, магия побеждает.

Я могла бы рассказать всем об этом несколько недель назад и избавить себя от кучи мучений и душевной боли. О, подождите, я и так всем это говорила.

— Тебе не обязательно оставаться здесь одной, — сказала Кисмет.

— Мне действительно нужно побыть одной. Пусть даже ненадолго.

— Тогда возьми это. — Она протянула мне одноразовый сотовый телефон. — Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. На самом деле, позвони мне позже вечером, просто чтобы я знала, как у тебя дела.

Казалось, что она решила и меня взять под свое крыло курицы-наседки. Возможно, сейчас я была намного ближе к ней по возрасту, но у нее все еще имелся почти десятилетний жизненный опыт. Было бы здорово снова завести подругу. Я взяла телефон.

— Если я что-нибудь услышу от Вайята, то позвоню, — пообещала она, поворачиваясь, чтобы уйти. — Поговорим позже.

— Хорошо.

Кисмет задержалась в дверном проеме, как будто ожидая, что я исчезну в облаке дыма, и, наконец, ушла. Я закрыла замки, бросил телефон на кофейный столик, затем побрела на кухню. Холодильник был пуст, что, вероятно, хорошо. Не хотелось убирать плесень, которая когда-то была едой. Я нашла в шкафу немного воды в бутылках и выпила ее, затем поставила несколько бутылок в холодильник охлаждаться. В морозилке у меня все еще лежали кое-какие полуфабрикаты, плюс банки с супом и коробки с макаронами в шкафчиках. Это немного, но кое-что.

Я отнесла воду в спальню, и горе чуть не свалило меня с ног. Кровать, на которой мы с Вайятом провели несколько целомудренных ночей, была аккуратно застелена. Все подметено, вытерто и так же стерильно, как и в остальной части квартиры. Моя одежда — несколько топов и единственная пара джинсов, которые еще не были запачканы или порваны, — висели в шкафу. Даже ноутбук и фотография, которые Вайят принес в хижину, предполагая, что мы никогда сюда не вернемся, стояла на комоде. Я смотрела на фотографию Чалис и Алекса, сделанную до того, как мы все трое умерли, и наши жизни необъяснимым образом перепутались.

Горячие слезы потекли по моим щекам. Я упала на колени, раскачиваясь взад-вперед, крепко обхватив руками живот, и зарыдала. Я плакала до тех пор, пока у меня не заболела голова и во мне не осталось слез. Затем заползла на кровать и измученная уснула.

К счастью, мне ничего не приснилось.

В какой-то момент ночью позвонила Кисмет, чтобы проверить, как у меня дела. Я пробормотала, что мне нужно выспаться, затем повесила трубку. Утром вставать не хотелось, но ради Вайята это стоило сделать. Он где-то там, снаружи. И мне нужно найти его, сказать ему, что я жива.

Эта мысль подтолкнула меня пойти в душ. Вода смыла многонедельный пот и помогла мне наконец почувствовать, что полностью исцелилась. Я также впервые взглянула на свою левую руку и снова чуть не заплакала. Моего мизинца не было, его отрезали ниже костяшки, кожа зажила, а сухожилия восстановились. Это было ярким напоминанием о безумной теории Тэкери о том, что я могу регенерировать части тела. Он забрал кусочек меня, и мне нужно отплатить ему тем же.

Я натянула джинсы, которые теперь оказались большеваты, и надела две футболки друг на друга, заправив их в штаны, чтобы те не спадали. Потом собрала волосы в аккуратный конский хвост и побрела на кухню. Квартира все еще была пуста. Глупо надеяться, что Вайят вернется домой ночью, и я чувствовала сокрушительную тяжесть его отсутствия в каждом дюйме помещения.

Макароны далеко не завтрак чемпионов, но кроме них и банки томатного супа, другого выбора у меня не имелось. Я сварила немного макарон, и углеводы помогли мне почувствовать себя немного лучше.

Я проехала на такси через весь город. Нашла немного наличных в любимом тайнике Вайята — запечатанном пластиковом пакете внутри бачка унитаза, — чтобы оплатить проезд. Я не знала, куда ехать, пока не назвала водителю адрес. Это казалось лучшим первым местом для поиска Вайята.

Руфус Сент-Джеймс приветствовал меня у входной двери кондоминиума, и я наклонилась, чтобы неловко его обнять.

Мы не виделись с тех пор, как его выписали из больницы, и я никогда не была в доме, который он делил с Фином. Дом оказался великолепным, с полами из темного дерева и высокими потолками. Мебель обтянута кожей шоколадного цвета, из красного дерева с простой резьбой. Здесь было все, что я ожидала от холостяцкой берлоги: мини-бар, стереосистема и игровые системы, широкоэкранный телевизор.

Все расставлено с идеальными интервалами, чтобы позволить Руфусу передвигаться на инвалидном кресле. Вьющиеся рыжевато-русые волосы охотника отросли и растрепались. Несколько шрамов от ожогов выглядывали из-под воротника рубашки, а левая рука была сильно изуродована. В остальном он выглядел здоровым — румянец на щеках, блеск в орехово-зеленых глазах, в которых плескалось беспокойство.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил он, направляясь по короткому коридору в гостиную.

Я последовала за ним, по пути разглядывая тщательно расставленный декор. — Хочу связаться с Вайятом.

Он тихо фыркнул: — Я бы сделал это, если бы мог, Эви. Как насчет завтрака или кофе?

— Нет, я в порядке.

— Ты неважно выглядишь. — Он указал на диван.

Кто бы говорил. Я с ворчанием откинулась на плюшевую обивку дивана. — Как бы ты выглядел, если бы тебя держали в плену и пытали в течение двадцати дней? — Он вздрогнул, и я вздохнула. — Ты действительно не знаешь, куда ушел Вайят?

— Прости, я не знаю, куда делись они с Финеасом. Вайят пару раз выходил куда-то раньше, но всегда возвращался. От него уже четыре дня ни слова, и это просто…

— Это что?

Руфус покачал головой. — Я собирался сказать, что это просто на него не похоже, но он был сам не свой все время, пока тебя не могли найти. Думаю, если бы у него имелись доказательства, что ты мертва, вместо неуверенности… Он много пил, но ни с кем не разговаривал, даже с Джиной. Мы пытались заставить его смириться с тем, что тебя больше нет. И думаю, ближе к концу он смирился с этим, но был просто таким…

— Холодным? — подсказала я слово, которым ранее описала его Кисмет.

— Да. Поэтому ты пришла сегодня утром? Чтобы убедиться, что я не был в сговоре и не скрывал его от Джины?

— Вроде того. — Это также лучше, чем слоняться по квартире в одиночестве, медленно сходя с ума.

— Его комната дальше по коридору, первая дверь справа.

Я кивнула в знак благодарности.

Дверь была закрыта. Я повернула латунную ручку и распахнула дверь. Мебель в его спальне из того же резного красного дерева, что и в остальной части дома, — изголовье кровати, тумбочка и комод. На деревянном полу лежал толстый темно-синий коврик. Ничего не указывало на обитателя, кроме небольшой стопки белья в углу заправленной кровати. Я схватила черное поло с короткими рукавами, поднесла его к лицу и вдохнула насыщенный, знакомый аромат, который принадлежал Вайяту.

Я почти могла представить, как Вайят стоит передо мной в этой рубашке, его сердце бьется около моей груди, когда он крепко меня обнимает. Сукин ты сын, если делаешь что-то глупое…

Я быстро все осмотрела, но не нашла ничего примечательного. Вероятно, Руфус все здесь уже обыскал. Я же сделала это для личного спокойствия. Что бы ни планировал Вайят, куда бы они с Фином ни пошли, они старались не оставлять следов.

Руфус ждал на кухне и смотрел, как варится кофе. Две кружки стояли на столе рядом с пачками подсластителей. Я села на табурет и начала крутить в руке ближайшую ко мне красную керамическую кружку.

— Тоже ничего не нашла? — спросил он.

— Нет.

— Какие у тебя теперь планы?

Планы? — Я собираюсь вернуться в боевую форму. Мне нужно набрать вес, восстановить мышечную массу. Честно говоря, мне стоило тренироваться с тех пор, как я получила это тело, но у меня не было времени. Прошло почти два месяца с момента моего воскрешения. В это трудно поверить, поскольку половину этого времени я провела без сознания по разным причинам.

— Знаешь, Джина сообщила, что на прошлой неделе Тибальт тоже сказал, что ему нужно оставаться в боевой форме.

Я встретилась с карими глазами Руфуса. — Да?

— Она говорит, что он нашел себе занятие, чтобы отвлечься, но не признается ей, что это. На прошлой неделе она застряла с тремя новичками, так что почти не видится с ним.

— Тремя?

— Да, теперь выпускают новичков раньше и без обычной помпы и церемониала. — Читай между строк: без драк насмерть. — Поскольку потеряны несколько кураторов, все рабочие Триады получают дополнительных членов команды.

Неудивительно, что Джина и Майло выглядели такими напряженными. Я была рад за Тибальта, но и немного грустила за Джину. Они с Тибальтом были вместе четыре года. Всего за несколько недель она потеряла двух своих охотников и заменила их зелеными новичками. — Ты тоже делишься своей великой мудростью с новичками? — спросила я, не зная, как продолжить разговор.

— Я больше не куратор, Эви. И никогда им не буду.

— Что? — Я не ожидала этого. Да, он пока выбыл из строя, но это временно.

— Я больше никогда не смогу нормально ходить, поэтому бесполезен в поле, — сказал он без гнева в голосе, а со смирением.

Христос на крекере. — Но ты был куратором десять лет. Ты и Вайят были двумя из первых охотников в Триадах и основателями кураторов. Ты хорош в своей работе, Руфус. Ты можешь тренироваться…

— Нет, не могу. — Он схватил кофейник и покатил к столу, чтобы налить кофе. — Брасс не позволит мне. Но немного странно думать, что мы с Вайятом больше не являемся частью чего-то, что помогли создать.

— Странно?

— Ладно, это полный отстой.

Я подула на горячий кофе и вдохнула его насыщенный аромат. — Все разваливается, — пробормотала я.

— Что?

— Ничего. — Я размышляла об этом, потягивая обжигающую жидкость, благодарная за тепло в желудке и кофеиновую встряску. Руфус остался без работы. Тибальт, Феликс и я тоже. Вайят и Фин были… где-то.

Однажды Фин пришел ко мне, желая увидеть, как его люди — не только терианцы, но и все падшие — смогут ужиться вместе. Я поняла, что ему никогда не суждено увидеть, как терианцы присоединяются к Триадам. Он бы хотел, но Триады гнили изнутри. Они теряли членов направо и налево, распадались, предавали своих. Руфус и Вайят в состоянии обучить людей охоте, выслеживанию, ведению боя и убийству. Мы могли бы стать новой силой, с которой нужно считаться.

Мне нужно лишь найти моего чертового парня, сказать ему, что я жива, и предложить эту работу.

Я провела ногтем по гладкой гранитной столешнице, еще раз пораженная хорошей обстановкой квартиры. Это было не высококлассно, но и недешево. А Руфус выглядел совершенно неуместно в этом высоком уровне комфорта. Его квартира в Мерси-Лот казалась дырой по сравнению с этой (к счастью, то была дыра по сравнению почти с любым другим местом), но каким-то образом она подходила ему больше.

Видимо, выражение лица выдало мои мысли.

— Что? — спросил он.

— Просто восхищаюсь твоей новой берлогой. Она милая.

Он хмуро посмотрел на меня. — Это все Фин, поверь мне. Но деревянные полы удобны, как и лифт. Мне было бы чертовски трудно подниматься по лестнице в моей старой квартире. В тот первый раз я поднялся наверх только благодаря Наде.

— После всего, через что ты прошел, Руфус, думаю, ты заслуживаешь перерыва.

— Это спорный вопрос. — Он повертел в руках кофейную кружку, и мне захотелось его ударить.

Я словно снова вернулась к нашему разговору в больнице, когда он подумал, что заслуживает казни за участие в резне клана Уолкин. Он не хотел, чтобы я боролась за его жизнь. — Я совершил несколько удивительно дерьмовых поступков в своей жизни, Эви. Ты никогда в это не поверишь. Такое чувство, что, наконец-то, пришло мое время расплачиваться, вот и все.

Он был прикован к инвалидному креслу, покрыт шрамами на всю жизнь и не мог вернуться к своей старой работе с Триадами. И этот идиот все еще думал, что заслуживает худшего? Чего? Ада? — Ну, думаю, ты все еще тонешь в жалости к себе, — сказала я.

Его свирепый взгляд меня не разубедил. Я устала, мне больно, я была морально выжата и оказалась на грани нервного срыва. Меня так тошнило от всего этого дерьма, что хотелось кричать. — Послушай, что ты, черт возьми, такого ужасного сделал? Забудь об этом, Руфус. Большинство из нас не получают прощения, и мы не заслуживаем наказания от других. Жизнь несправедлива, но мы продолжаем идти вперед. Другого выбора нет.

Ему удалось сохранить нейтральное выражение лица, но в его голосе звучала печаль, когда он ответил: — Эви, за последние два месяца ты пережила больше, чем расплата за любое твое преступление, и не прекратила бороться. Я восхищаюсь этим и признаю, что мне стыдно.

— Так сделай что-нибудь с этим.

— Легче сказать, чем сделать, поверь мне. Я присоединился к Триадам, чтобы придать своей жизни цель, пытался искупить свои ошибки. — Он постучал пальцами по подлокотнику инвалидного кресла и глубоко, покорно вздохнул. — Но даже если бы я нашел способ простить себя, он никогда бы меня не простил.

— Кто?

— Вайят.

Если бы не поставила свою кружку, я бы ее уронила. Руфус отвернулся, а я изучала его профиль, как будто могла по лицу прочитать все, что мне нужно было знать. Возможно, если бы я не выходила из трехнедельного пыточного запоя, полуголодная и эмоционально раздавленная, то смогла бы понять, о чем он говорил. Это не могло произойти недавно, и, за исключением разговора в номере мотеля в прошлом месяце, Вайят не рассказывал о ранних днях Триад.

— Руфус, ты знаешь Вайята десять лет. Какую непростительную вещь ты мог совершить?

Руфус вскинул голову, карие глаза загорелись огнем, которого я никогда раньше не видела. На мгновение ожидала, что он вскочит со стула и нападет на меня. Затем огонь погас, сменившись знакомой твердостью, которая появилась у него с тех пор, как умерли члены его Триады. Он нахмурился, разрываясь между желанием заткнуться и, наконец-то, снять груз с сердца.

Я не хотела слышать продолжения, но также не могла позволить ему промолчать. Особенно если это касалось Вайята.

— Он рассказал тебе, как погибла его семья.

Это был не вопрос, и я вспомнила о брате Вайята. Ники и Вайят были двумя из первых охотников, обученных фейри. Смерть Ники стала несчастным случаем, но я знала, что Вайят все еще винил себя. Он чувствовал ответственность и ничего не сказал о присутствии Руфуса во время их драки, которая привела к смерти Ники. Вайят толкнул брата, Ники споткнулся и умер, конец печальной истории.

Нет, он говорил не о той семье. Их родители и сестра погибли за несколько месяцев до этого инцидента, когда группа полукровок вторглась в принадлежащий их семье ресторан и убивала всех, кто был там. Пришли двое охотников за головами из другого штата, убили полукровок, а затем всех остальных, чтобы устранить свидетелей. Вайят сказал, что поймал и убил одного из охотников за головами.

У меня по спине пробежал холодок, меня затошнило. Во рту пересохло, и потребовалось несколько попыток, чтобы выдавить из себя: — Ты знаешь, кто второй охотник за головами, да?

Он вздрогнул и кивнул. На его лице была написана смесь страдания и облегчения, когда он приготовился взвалить многолетнюю ношу на кого-то другого. Я хотела выбежать из комнаты, прежде чем он сможет сказать что-нибудь еще. Вайят до сих пор жалел, что так и не узнал, кем был тот второй охотник за головами. И это сожаление все еще грызло его десятилетие спустя.

Негодование и злость от его имени вскипели у меня в груди. — Как, черт возьми, ты мог скрыть это от него, Руфус? Ты должен сказать ему, кто это.

— Он убьет меня.

— Он может избить тебя, но не убьет… Святое дерьмо. Черт. Мысли перемешались, перед глазами потемнело.

Руфус не отводил взгляда, и страдание в его глазах проникло мне в грудь и превратило мое сердце в кровавое месиво. — Я не мог сказать ему, Эви. Сначала промолчал ради своего выживания. Затем, с годами, мы действительно стали друзьями. После этого я не мог признаться. Как мне сказать ему, что вторым охотником за головами был я?

Глухой рев в моих ушах перекрыл все звуки. Слова, которые я не хотела слышать, пронеслись в моем разуме и сердце, и меня придавило тяжестью секрета, который мне только что передали. Расскажу ли я Вайяту, когда наконец увижу его снова? Вынудила бы я Руфуса это сделать? Сохранить мне это в секрете? Я не хотела лгать Вайяту.

Черт возьми!

Кто-то позвонил в парадную дверь. Я подпрыгнула, расплескав свой кофе. Руфус нахмурился. Он не просил меня сохранить секрет и просто выехал из кухни к входной двери. Та со скрипом открылась, и послышались приглушенные голоса.

Я уставилась на свой пролитый кофе, желая, чтобы мой мозг заработал. Я не хотела ничего знать, но уже чертовски поздно брать свои слова обратно. Это, безусловно, объясняло ненависть Руфуса к себе, его желание наказать себя. Он сказал, что не заслуживает роскоши этой квартиры, и мелочная, мстительная часть моего разума согласилась с ним. Остальная часть меня не знала, что, черт возьми, думать.

Мгновение спустя Руфус вернулся с Кисмет на буксире.

— Ты рано встала, — сказала она мне, ставя коробку с пончиками из пекарни на стол.

— Я провела большую часть месяца во сне, так что не очень устала.

— Туше. — Кисмет налила себе кофе и добавила молока из холодильника, чувствуя себя здесь как дома. Руфус взял себе пончик с глазурью. Он предложил один мне. Сладкое жареное колечко вызвало у меня тошноту.

— Тебе нужно поесть, Эви, — настаивал он.

— Да, но я это есть не буду. Ты ешь это каждое утро?

— По воскресеньям.

Сегодня воскресенье? Приятно знать. Я потягивала свой кофе. Было странно пить воскресный утренний кофе и есть пончики с двумя кураторами, каждый из которых пытался убить меня в не столь отдаленном прошлом. И теперь они были среди людей, которым я больше всего доверяла свою жизнь. Кроме того, они оба недавно пережили огромную потерю. Вся Триада Руфуса была убита. Кисмет потеряла двух охотников из-за тяжелых ранений. Добавьте к списку потери Вайята, и они стали тремя мушкетерами скорби.

Я молчала, пока они ели пончики и болтали о бессмысленных вещах. Ничего связанного с работой или даже немного важного. О веселой песне, которую Кисмет услышала по радио. О фильме, который Руфус смотрел прошлой ночью и над которым громко смеялся. Это было настолько нормально, что мне хотелось кричать.

— Что делают Триады, чтобы найти Тэкери? — спросила я, когда больше не могла этого выносить.

Кисмет отложила недоеденный пончик и сплела кончики пальцев домиком, поставив локти на стойку. — Его фотография передана полиции. Его считают опасным подозреваемым, разыскиваемым за похищение и попытку убийства. Из того, что я слышала, кланы оборотней все еще ищут его, и думаю, что горгульи тоже. Каждый делает то, что может.

Ответ должен был успокоить меня. Вместо этого я разозлилась. — Делают то, что могут так же, как делали, пока я находилась у него?

Кисмет ощетинилась. — Он вывез тебя за пределы города, Эви. Мы сделали, что могли. Мы не в состоянии обыскать весь мир. Тэкери предпринял все возможное, чтобы вас не нашли. И теперь, когда его передвижная лаборатория уничтожена, он, вероятно, надолго заляжет на дно.

— Не рассчитывай на это. Вся жизнь Тэкери за последние пять лет была посвящена лечению вампирской инфекции у людей. И он не собирается сворачиваться калачиком и впадать в спячку, пока не станет безопасно начинать все сначала. Он возобновит работу, как только сможет.

Она уставилась на меня, но мой взгляд не дрогнул.

— И что ты предлагаешь? — спросила она.

— Не стоит его недооценивать.

Следующие несколько минут мы в полном молчании потягивали кофе и избегали смотреть друг на друга. Пока я больше не могла этого выносить. — Итак, расскажи мне еще о Джеймсе Рейли, — попросила я. — Ты говорила, что он получил изрядную порцию правды. Означает ли это, что он теперь работает с нами?

— Можно и так сказать, — ответила Кисмет. — Мы еще не получили официального согласия от руководства, но большинство других кураторов на борту. Мы не сможем заставить Рейли замолчать, если не убьем его, чего мы не собираемся делать, так что…

— Если вы не можете кого-то убить, то вербуете их?

Она улыбнулась, а Руфус усмехнулся.

У Кисмет зазвонил мобильный. Она проверила имя на экране, затем открыла телефон. — Кисмет, — отозвалась она, после чего нахмурились. — Адриан, помедленнее, я… — Она замерла, ее и без того бледная кожа стала белой, как простыня.

Я переглянулась с Руфусом, на лице которого было такое же беспокойство и замешательство, какое чувствовала я.

— Я уже выезжаю, — бросила Кисмет и отключилась. — Черт возьми.

— Что? — спросила я.

— На учебный лагерь напали.

— Напали? — одновременно завопили мы с Руфусом. — Снова?

— Я позвоню вам, чтобы сообщить подробности, — сказала она, уже направляясь к двери.

Нет уж.

Я побежала за ней.

Я ни за что не буду сидеть в стороне.

Кисмет не протестовала, и я подождала, пока мы не оказались в ее джипе и на дороге, прежде чем потребовать объяснений, что, черт возьми, происходит.

— Адриану позвонила одна из тренеров, — ответила Кисмет дрожащим голосом. — Она сообщила, что существа, которых мы собрали в Олсмилле, взбесились и некоторые из них выбрались из клеток. Шесть гончих тоже вырвались на свободу. Никто не осознавал этого, пока они не вышли из лаборатории и не начали разрушать комплекс.

Я сильно прикусила нижнюю губу. Шесть гончих плюс четырнадцать других нечеловеческих зверей, разгуливающих на закрытом участке, полном тренеров и полуквалифицированных охотников-новичков. Это будет бойня.

— Это Тэкери, — сказала я. — Он создал этих монстров. Логично, что у него должен был быть какой-то способ управлять ими. Какой-то переключатель, который мы не могли видеть, чтобы их активировать.

Как бы надуманно это ни звучало, но зная Тэкери, я не сомневалась в своих словах. Он мог контролировать свою новейшую породу гончих. У него имелся дрессированный гребаный волк. Кто скажет, что он не мог также контролировать других существ в своем зверинце? Мы поместили их в наше самое защищенное место, и теперь он атаковал наше сердце.

Ублюдок!

Кисмет швырнула мне свой телефон. — Позвони в квартиру. Скажи Майло и новичкам, чтобы взяли оружие и были готовы к тому, что мы заберем их через пять минут.

По указанию Кисмет я позвонил четырем другим кураторам и повторила код экстренной помощи. В городе оставались две команды, на всякий случай. Все остальные спешили в учебный лагерь. Кисмет повторила сообщение своей команде после того, как мы их подобрали. Все ее новички были подростками, свеженькими и совершенно незапоминающимися, и, вероятно, они станут пушечным мясом.

Боже, я тоже выглядела так молодо?

Всем раздали оружие. Видимо, Майло вспомнил о моей любви к ножам, потому что мне выдали три — один на лодыжку и по одному на каждое бедро, плюс пистолет, заряженный осколочными патронами, и две дополнительные обоймы. Пистолет Кисмет и различные патроны остались на сиденье между нами.

Никто не разговаривал, каждый из нас был поглощен своими мыслями. Я представила, как эти существа загоняют стажеров в угол и убивают. На них охотятся в их собственном безопасном убежище монстры, которых не должно существовать. Когда я была стажером, то смирилась с существованием вампиров, оборотней и фейри, потому что они жили здесь задолго до людей. Но гончие? Или эта штука с рыбьим плавником? Кот-скелет? Природу изнасиловали и над ней поиздевались, чтобы создать этих монстров, и теперь мы расплачивались за это.

Город исчез в зеркале заднего вида, черный седан появился позади нас на грунтовой дороге, которая вела к учебному лагерю. Кисмет мчалась по ухабистой дороге, и у меня чуть не хрустнула шея от кочек. На повороте дорогу перегородил второй джип. Кисмет ударила по тормозам. Я врезалась в приборную панель, но ремень безопасности оттянул меня назад. Позади нас взвизгнули шины. Сразу за первой машиной были ворота.

Мы высыпали наружу, к нам присоединилась команда Моргана из седана позади. Рядом с первым джипом собрались четыре фигуры из незнакомой Триады. Они махнули нам, чтобы мы прятались, и я наконец поняла почему.

Три существа рыскали у главных ворот, с нашей стороны барьера. Знакомые неуклюжие фигуры двух гончих ходили на задних лапах, сновали туда-сюда по разрушенной сторожке, словно дразнили нас, понукая проникнуть внутрь. Кровь текла из многочисленных ран на их телах, но они не обращали на это внимания. Третьей фигурой был огромный серый волк Тэкери, с умными серебристыми глазами.

Волк наблюдал за мной, стоя за гончими и навострив уши. Может быть, удивлен, увидев меня живой?

Никто из них не нападал. Черт. Они задерживали нас. Не пускали внутрь. Я так и сказала Кисмет.

— Эй, Морган, — позвал старший из незнакомой четверки. Видимо, был их куратором. — Какая у тебя огневая мощь?

— Большая, — ответил Морган. Они с Полом тащили сундук.

— Замените пули разрывными, — сказала Кисмет. — Это убивает их быстрее.

— У нас нет на это времени, — возразила я, сердито посмотрев на нее. — Я не чувствую барьерного заклинания, так что могла бы попробовать перенести троих.

— Возьми Майло, — согласилась Кисмет и повернулась к незнакомому куратору. — Шарп, мне нужны двое твоих охотников.

Шарп бросил на нее кислый взгляд. Его коротко подстриженные каштановые волосы и глубоко посаженные глаза придавали ему вид итальянского гангстера. — Грег и Скотт, делайте то, что она вам говорит. Все остальные, замените патроны.

Я закатила глаза. Дураки, должно быть, использовали обычные патроны. Затем я оглядела своих временных партнеров.

Грег и Скотт совсем разные. Первый был невысоким и коренастым, с телом борца-карлика, в то время как второй — высокий, худощавый и с крепкими мускулами. Они также вооружены до зубов. У Скотта даже висел короткий меч в ножнах за спиной. Неплохо.

Казалось, только Майло имел какое-то представление о том, что мы собирались делать. Я схватила его за руку, затем взяла Грега. Майло потянулся к руке Скотта. Двое других мужчин нахмурились.

— Возьми его гребаную руку, — рявкнула Кисмет.

— Не разрывайте круг, — сказала я, когда они наконец вцепились друг в друга. — Даже если все покажется вам странным.

Я закрыла глаза и проигнорировала звуки вставляемых на место обойм и громких приказов. Потянулась к своему дару, а затем сосредоточилась на чувстве одиночества. Вайят исчез, так что почувствовать одиночество оказалось несложно. Горе захлестнуло меня, Разрыв ощущался повсюду вокруг меня. Вокруг нас. Кто-то закричал, когда мы растворились. Я вела нас сквозь знакомое потрескивание энергии к дороге сразу за воротами. Острый укол боли пронзил череп. Теплая влага окрасила мою верхнюю губу.

А потом мы вышли. Майло успел подхватить меня, и я обмякла у него на груди, испытывая головокружение и тошноту.

— Черт возьми, это было потрясающе, — воскликнул то ли Грег, то ли Скотт. Другой спросил: — Она в порядке?

Пронзительный вопль послышался от деревьев со стороны учебного лагеря. — Вперед! — рявкнула я и оттолкнула Майло.

Трое охотников побежали по дороге и исчезли за первым поворотом. Спотыкаясь, я последовала за ними. Сегодня я не очень хороший боец, но, по крайней мере, скоро подоспеет подкрепление.

Какой-то странный жужжащий звук приближался с запада, высоко над деревьями. На бегу я посмотрела вверх. В небе кружил вертолет, направляясь к сердцу лагеря. Увидев подкрепление с воздуха, я улыбнулась. Позади меня послышалась стрельба.

Я выскочила из-за деревьев. Горящие руины лаборатории были прямо впереди, из кокон валил дым, от которого у меня защипало глаза. Два скрюченных окровавленных тела украшали тротуар. Стрельба и крики все еще отдавались эхом сзади, ближе к казармам для новобранцев и тренировочным центрам. Вертолет исчез, и я надеялась, что он сбросил пару бойцов, прежде чем улететь.

Я взяла себя в руки и побежала быстрее. Обогнула отдел исследований и разработок и споткнулась о другое тело, ободрав ладони о землю. В былые времена я бы воспользовалась моментом, чтобы перекатиться и грациозно подняться на колени. Вместо этого плюхнулась на живот и оглянулась.

Девушке было около восемнадцати. Ее светлые волосы испачкались в крови, голубые глаза широко раскрыты, горло разорвано. Грудная клетка вскрыта, а одна рука лежала в нескольких футах от меня. Четыре года назад я была такой же, как эта девушка.

Люди все еще кричали. Двигатели взревели, когда остальная часть нашего подкрепления вошла на территорию. Я поднялась и побежала к спортзалу в дюжине ярдов от меня. Двери исчезли, и большая часть криков доносилась изнутри.

Спортзал был размером с футбольную арену, разделенную на секции поменьше, предназначенные для определенных занятий. Самой большой из них считалась полоса препятствий, и я повернула в том направлении. Пробежала мимо еще двух разорванных на части тел молодых стажеров. Дети, которые пришли сюда, желая стать чем-то большим, но умерли ужасной смертью.

Скорбь по ним переросла в гнев, и я вцепилась в него, как в топливо. Это все, что у меня было. Кто-то выскочил из коридора и врезался в меня. Мы с Майло упали на землю. Его рубашка была залита кровью, но он, похоже, не ранен.

— Я думаю, мы опоздали, — сказал он, тяжело дыша, когда мы помогали друг другу встать.

— Нет.

Он последовал за мной на арену с препятствиями. Мы были на балконе с видом на трассу, где наши инструкторы наблюдали, как мы проваливали тест за тестом. Ниже и на полпути через полосу препятствий трое раненых стажеров висели высоко на веревках для лазания. Одна гончая прыгала за ними, цепляясь за веревки и не зная, как по ним взобраться.

Слава Богу за это.

Мы с Майло одновременно вытащили оружие. — Осколочные, — сказала я.

Мы открыли огонь по собаке. Ее нечеловеческий вой резанул по моим барабанным перепонкам. Четыре выстрела попали в цель, прежде чем гончая нырнула в укрытие, но ни один не попал в ее мягкий живот. Я бросилась к лестнице, которая вела вниз. Стажеры увидели нас и начали звать на помощь. Я хотела крикнуть в ответ, чтобы они заткнулись.

У лестницы я остановилась и осмотрелась. Черная тварь двигалась к нам. Я прицелилась и стала ждать.

Майло закричал, пролетая мимо меня и падая этажом ниже, извивающееся, рычащее существо размером с кошку висело у него на спине. Кот-скелет, один из первых гибридов, которых я увидела в лаборатории Олсмилла. Майло перекатился, я снова прицелилась. С криком он перекатился снова. Я нажала на курок, и лысая голова твари взорвалась, обдавая зеленой кровью всю спину Майло. Он поднял голову, тяжело дыша, из носа текла кровь, и показал мне поднятый большой палец.

— Гончая! — крикнула я.

Он понял и бросился к лестнице. Гончая размытым пятном устремилась к нему. Майло развернулся, и мы оба выстрелили, я сверху, а он снизу. Хлынула кровь. Мои осколочные патроны вырывали куски плоти. Гончая рухнула в нескольких дюймах от Майло и замерла.

— Черт возьми, да, — воскликнул Майло.

— Оставайтесь там наверху столько, сколько сможете, — крикнула я стажерам. — Здесь для вас пока небезопасно!

Спотыкаясь, Майло поднялся на ноги и поспешил вверх по лестнице. За стенами были слышны крики и стрельба, смешанные с треском и звоном разбитого стекла. Майло высунул голову за дверь.

Один из болтающихся на веревке стажеров завизжал: — Осторожно!

Почему они никогда не кричали на долю секунды раньше, чтобы у нас оставалось время среагировать?

В меня кто-то врезался, и я наклонилась вперед, выпустив из рук пистолет. Приготовилась к удару, но тут же закричала, когда четыре когтя пронзили правую лодыжку и не дали мне упасть. Перевернувшись, ударила то, что держало мою ногу. Мы неслись через полосу препятствий, и воздух бился вокруг меня.

Полетели?

Черт возьми.

Я выхватила нож из ножен на поясе и полоснула крылатое чудовище, тащившее меня. Оно было темнокожим, с пучками черных перьев по телу, крылья длинные и вытянутые, как у летучей мыши. Или у горгульи, только я никогда не видела крыльев горгульи такой длины — с размахом в целых десять футов — или с перьями. Боже милостивый, что создал Тэкери?

Мой клинок отскочил от толстых лап твари, и ее когти сжались. Кровь сочилась из ранок на моей лодыжке. У меня закружилась голова от того, что я висела вверх ногами. Майло кричал о том, что не мог прицелиться, да и я потеряла свой пистолет. Существо, похожее на летучую мышь, устремилось прямо к дальней стене, и на одно короткое мгновение я подумала, что оно попытается проломиться прямо сквозь нее. В последний момент тварь резко повернула вправо. Моя голова и левое плечо ударились о стену, и я застонала.

Когда меня снова закружило, заметила, что стажеры слезли с канатов. Умный ход, теперь когда у нас имелись враги в воздухе. Существо полетело прямо к канатам, словно ему было слишком весело таскать меня за собой, как мешок с картошкой.

Я зажала нож зубами и мертвой хваткой вцепилась в веревку руками, когда мы пролетали мимо. Мои ладони горели. С моей лодыжки содрали еще немного мяса, и я закричала. Летающее существо дернулось и остановилось. Оно повернуло голову и завизжало на меня, словно истеричный бабуин. Я не могла разобрать, что это за тварь, в нем собраны черты разных существ, а огромная пасть заимствована у морского льва. Это просто сумасшествие.

На меня напал летающий морской лев-летучая мышь. Словом «сумасшествие» я даже вполовину не смогу описать ситуацию.

Тварь била крыльями, пытаясь стащить меня с веревки, но я ждала своего шанса. Держась левой рукой за веревку, взяла нож и метнула его в грудь существа, попав прямо в центр. Оно закричало и отпустило меня так внезапно, что у меня не было времени снова схватиться за веревку. Я резко рухнула на землю.

Внизу не было матов, только твердая поверхность, которая покрывала большую часть пола полосы препятствий. Я упала на спину, воздух выбило из легких. У меня сдавило грудь. Слезы защипали глаза. Каждая хрупкая, нетренированная косточка в моем теле болела. Я лежала там, отчаянно пытаясь сделать вдох.

Я не видела летающую тварь, но слышала ее, пока она визжала и вопила. По крайней мере, получилось ее ранить. Это дало мне минуту, чтобы взять себя в руки. Я тяжело вдохнула, сладкий кислород наполнил мои ушибленные легкие, и закашлялась. Еще раз попыталась набрать воздуха, откашлялась и снова вдохнула. В голове начало проясняться.

Короткого пути на полосе препятствий нет. Единственный выход — пройти ее до конца. И я находилась где-то посередине, на самом нижнем уровне. Во время тренировки каждый бегун забирался по канату, чтобы прикрепить флаг на самом верху и держаться за него до конца дистанции. Единственным выходом отсюда была веревочная лестница, которая вела вверх под углом сорок пять градусов, закрепленная на крюках так, что поворачивалась под вашим весом.

Я ненавидела эту полосу. Даже когда была на пике физической формы и с целой лодыжкой, не один раз падала с этой лестницы. Держась за столб, я встала. Моя лодыжка ныла от давления, а руки дрожали. Перед глазами потемнело. Просто потрясающе.

Когти царапнули стену для скалолазания, что отделяла меня от летуна. Он пытался взобраться, но раны мешали взлететь.

Я закрыла глаза и нащупала Разрыв, он был на задворках моего сознания, дразня меня. Слишком далеко. И я слишком слаба. Дрожь пробежала по спине и охватила всю меня. Мое тело протестовало против телепортации. На это не было сил. Черт.

Веревочная лестница раскачивалась сама по себе, словно издеваясь надо мной. Будто бы говорила: взбирайся по мне и спасайся, или подожди и посмотри, переберется ли летун через стену. Оба варианта — отстой.

Я ухватилась за перекладину повыше, обвила ногой нижнюю и подтянулась. Лестница перевернулась вверх тормашками. Я вцепилась в веревки и, перебирая руками и цепляясь ногой за перекладины, медленно ползла по двадцатифутовой веревочной лестнице. Пол внизу был из твердой древесины. Тренеры расстилали маты в первые два раза, когда мы пробегали трассу. Если вы упали после этого, то целовали пол.

Получив достаточно синяков и ран за один день, я сосредоточилась на своем восхождении и ни на чем другом. Пот выступил на лбу и верхней губе. Веревка обжигала мои исцарапанные ладони. От крови из раненой лодыжки, вероятно, оставались милые кровавые следы. Нежелание упасть с высоты в два этажа и начать все сначала укрепило мою решимость, и я медленно продвигалась вперед. Ухватилась правой рукой за столб, а левой уперлась в пол и подтянула задницу к платформе. И прижалась к дереву, гладко отполированному за годы тренировок.

Летающее существо завизжало. Либо оно разочаровалось своей неспособностью взобраться на стену, либо ему не нравился мой прогресс. Возможно, и то, и другое.

Отсюда у меня была лучшая точка обзора на поле, поэтому я села и огляделась. Жар пронесся мимо моей щеки, порезав кожу. Я отпрянула назад. Мой нож застрял в столбе. Черт возьми, эта тварь метнула в меня мой собственный нож!

Когда посмотрела на следующее испытание мое сердце упало. Шесть неравномерно расположенных брусьев — мой единственный путь к следующей платформе. Некоторые стажеры были прирожденными гимнастами. Но я в этом не преуспела.

Я глянула на свои исцарапанные и окровавленные ладони. Затем на пол внизу, где не было надувных матов. Еще раз проверила свой дар, но он оставался слабым. Если бы попыталась телепортироваться, я бы, вероятно, оказалась внутри чего-нибудь или умерла от взрыва мозга.

— Черт! — выругалась я, и этот вопль эхом разнесся по спортзалу. Куда, черт возьми, подевался Майло? Лучше бы ему сейчас спасать жизни.

К черту это. Одно неверное движение на этих брусьях, и я сломаю шею. Должен был быть другой способ. Я встала на край платформы и прыгнула к ближайшей перекладине. Моя хватка чуть не соскользнула. Я вцепилась в перекладину и напряглась, потом медленно продвигалась вбок, пока не добралась до опорной стойки и соскользнула на пол.

Корт был узким и длинным, застроенным со всех сторон балками два на четыре дюйма, прибитыми к более толстым балкам. Что-то ударилось о стену слева от меня. Летун все еще там. Я продвигалась вдоль противоположной стены, проверяя наличие какого-либо выхода или люка. У тренеров должен быть какой-то способ обойти эту полосу препятствий. Мне просто нужно его найти.

В конце площадки увидела квадратную раздвижную дверь. Я приподняла ее и открыла проход, едва достаточный для того, чтобы через него мог пролезть взрослый мужчина. Хорошо, что я маленького роста.

Летун взвизгнул, на этот раз надо мной. Я посмотрела вверх, когда на меня упала тень. Существо сидело на платформе, приготовившись к прыжку. Я проползла через кроличью нору и сразу же чихнула. Нельзя останавливаться. Секундой позже существо уже скреблось в дыру, но оно было слишком большим и не могло пролезть за мной.

Я ползла по узкому лазу, пока он не вывел меня во что-то похожее на внутреннюю часть другой платформы. Судя по широким промежуткам между досками, это еще один вид стены для скалолазания. Я поскользнулась на одной из широких планок и споткнулась. Моя лодыжка онемела, и стало трудно идти. Пока не было видно никаких признаков летуна.

Я быстро ковыляла по платформе, приближаясь к ее концу. Между мной и выходом лежали два, может быть, три испытания.

Мое разочарование из-за того, что застряла здесь перевешивал гнев из-за того, что я не снаружи и не часть битвы. Убили ли остальных гончих? Сколько проектов Тэкери прорвалось сюда? Сколько захвачено в плен или убито? Сколько наших людей ранено или мертвы?

Я упала на колено, когда надо мной появилась тень, и вытащила нож из ножен на правой лодыжке. Сверху закапала кровь, вязкая и синеватая. Летун спикировал вниз. В последний момент я откатилась в сторону и сделала выпад вверх, проведя лезвием по нижней части его живота. Еще больше крови брызнуло на мои руки. Его задние лапы ударили меня слева, когда он рухнул на пол и бился на месте, размазывая свою кровь по полу, как свежий слой краски.

От запаха неочищенных сточных вод у меня скрутило живот. Я отползла в сторону, поскользнулась и, наконец, поднялась на ноги. Мои руки воняли от крови. Я вытерла их о заднюю часть джинсов, затем вцепилась обеими руками в нож. Удары летуна замедлились. Он лежал на животе, сложив крылья близко к спине, вокруг него растекалась лужа крови.

Мне почти стало жаль его, я заныла от боли и побледнела. Существо не просило, чтобы его создавали, и теперь оно расплачивалось за это. Я вонзила клинок прямо в его череп. Кость треснула, потекло что-то теплое и вязкое. Мой враг лежал неподвижно.

— Урок окончен, — сказала я.

Прихрамывая, я прошла еще через два скрытых люка, минуя сетку из свисающих цепей, через которые приходилось перелезать, и сложную систему шин и параллельных брусьев. Наконец добралась до финиша. Зеркальный лабиринт мало чем отличался от тех, что встречаются на карнавалах и ярмарках, только этот не просто пытался обмануть вас, загнав в тупик. Пространство между каждой панелью было сверхузким, в среднем двадцать дюймов, и почти каждая панель скрывала практически невидимые бритвы. В прошлом мне часто доставалось от этих бритв.

Я вспомнила одного стажера, который с трудом преодолел полосу препятствий, так устал и был избит за время ее прохождения, что нетвердо держался на ногах, входя в лабиринт. Он вышел, спотыкаясь и рыдая, весь в крови. Жаль, что он провалил выпускной экзамен.

Я не хотела входить в лабиринт и начала искать другой выход, люк или лестницу, или что-нибудь, по чему могла бы забраться наверх. Закричав от отчаяния, сделала глубокий вдох и вошла внутрь. И сразу наткнулась на стену. Медленно продвинулась вбок. Порезала запястье и локоть на одном повороте, второй локоть — на другом повороте. Проигнорировала свое отражение в зеркалах, не желала знать, как ужасно выгляжу, покрытая кровью и потом. Я просто хотела выбраться отсюда.

Выйти, чтобы помочь в битве, спасти несколько жизней сегодня. Нужно спешить, но должна оставаться осторожной и сосредоточенной. Терпение было не в моем характере. Даже когда конец был уже близок, я продолжала двигаться медленно. Один скользящий шаг вбок, осторожный поворот. Получив только несколько порезов, я добралась до выхода.

Наконец-то, твою мать!

Спотыкаясь, я прошла через выход, в узкий коридор, который граничил со стеной полосы препятствий и стеной спортзала. Он огибал его по длине прямыми участками примерно в двадцать футов, затем резко переходил в следующий. Сверху выглядел как гигантский восьмиугольник.

Я побежала обратно к лестнице или любому другому пути наверх, который найду.

Я завернула за угол и споткнулась об обезглавленный труп в мужской стандартной форме стажера. Меня затошнило от сильного запаха крови, и я обошла его. Но тут же чуть не упала еще на двоих. Трое ребят умерли. Они преодолели полосу препятствий только для того, чтобы умереть здесь, разорванные на части. Мой желудок скрутило, и от зрелища искалеченных трупов меня охватил страх. Что бы ни убило их — скорее всего, гончая — тварь могла быть все еще поблизости, а у меня остался один клинок.

Краем глаза заметила движение перед поворотом в следующий коридор. Я вернулась за угол, который миновала ранее, и прижалась к внутренней стене. Присела и крепко стиснула свое единственное оружие. Переложила его в правую руку, повернув так, чтобы лезвие упиралось в нижнюю часть запястья, и перенесла вес на здоровую лодыжку. Я была готова к нападению. Звук приближался, затем остановился рядом с телами.

Шаги звучали мягче, как у хищника. Из-за запаха крови я не могла уловить запах приближающегося существа, чтобы определить, был ли он человеком, собакой или кем-то другим. Я затаила дыхание, адреналин несся по венам. Сначала атакуй, а вопросы задавай потом.

Главное выжить.

На меня упала тень. Я извернулась и сделала выпад, с силой отбросив тело незнакомца к стене, надавила левой рукой поперек его груди и приставила лезвие к его кадыку. Что-то холодное сильно прижалось к моей собственной шее, едва порезав кожу.

Широко раскрытые темно-синие глаза с удивлением уставились на меня. Мое сердце заколотилось. Я ахнула.

— Стоун?

Я отступила назад, опустив руки. Мою шею жгло от нового пореза. Я была в миллиметре от того, чтобы перерезать Бастиану горло. Маленькая часть меня хотела этого. Он смотрел на меня так, будто думал, что я все еще могу это сделать.

— Сюрприз, — сказала я. — В конце концов, твой приятель Тэкери не взял надо мной верх. Разочарован?

Что-то похожее на страх промелькнуло на лице Бастиана. — Он мертв?

Я хотела дать ему пощечину за то, что он такой глупый. — Нет, мудак. Кто, черт возьми, по-твоему, устроил все это? — Я махнула рукой в сторону распростертых тел неподалеку. — Тэкери запустил свои любимые проекты, чтобы разорвать нас. И, черт возьми, интересно, как он узнал, что эти твари здесь?

Бастиан промолчал, но его лицо побледнело, как простыня. Я сделала шаг вперед, подняв нож. Он либо забыл, что у него есть собственное оружие, либо я выглядела достаточно угрожающе, чтобы его запугать. Но он не атаковал, а отпрянул.

— Это твоя вина, ты…

— Ложись! — крикнул он, широко раскрыв глаза.

Я низко пригнулась, и громоздкая фигура пролетела надо мной. Она врезалась в кровавое месиво тел и отлетела к дальней стене. Бастиан рванул к твари. Я вскочила и развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он вытаскивает пистолет из скрытой за спиной кобуры и выпускает четыре пули в спину собаки. Гончая бросилась на него боком, рыча от гнева, и откинула Бастиана к противоположной стене. Он ударился с тошнотворным хрустом и рухнул на пол.

Я подобрала оброненный Бастианом кинжал и, зажав по ножу в каждом кулаке, свистнула рычащему зверю. — Эй, урод, приди и возьми меня!

С рычанием и странным звуком, похожим на презрительный смех, гончая атаковала. Я помчалась по коридору прочь от Бастиана, остро ощущая, что пес настигает меня, несмотря на многочисленные раны. Моя лодыжка все еще болела. У меня всего один шанс на спасение. Гончая взвыла, и волосы у меня на затылке встали дыбом от ее горячего дыхания.

Приближаясь к следующему повороту, я начала считать шаги. Подогнула раненую лодыжку и грохнулась на спину с такой силой, что все кости затрещали. У собаки не было времени скорректировать свое движение, и она решила перепрыгнуть через меня. Идеально. Я полоснула обоими ножами, и собственная инерция собаки вспорола ей брюхо от ребер до хвоста. Кисловатая, удушливая кровь полилась дождем. Я откатилась в сторону, и гончая рухнула на пол.

Не зря нас учили остановиться, упасть и перекатиться.

Я вытерла руки и ножи о покрытые шерстью лапы гончей, изо всех сил стараясь сдержать рвотные позывы. Почему их кровь так ужасно воняла? Просто еще один из вопросов жизни, на которые нет ответов.

В коридоре позади меня было тихо. — Бастиан? — крикнула я. Но мне никто не ответил. Я крикнула снова, громче.

И пошла обратно. Четыре тела все еще были там, включая Бастиана. Я проверила пульс и обнаружила, что он слабый, нитевидный. Его белокурые волосы окрасились в алый цвет, кровь сочилась из раны на голове. Черт возьми. У меня нет времени ждать помощи, и какой-то ужасной частичке сердца было все равно, выживет этот засранец или умрет. Я пошла на компромисс: отрезала кусок его рубашки и прижала к ране на голове.

Дальше по полосе препятствий нашла еще одну лестницу, ведущую на верхнюю трассу. Два пятнышка свежей крови украшали перекладины на уровне глаз. Кто-то недавно проходил этим путем.

Женский крик, приглушенный и далекий, нарушил тишину. Я вложила один нож в ножны, зажала другой в зубах и начала карабкаться по лестнице. Вскоре протиснулась через дверь запасного выхода в очередной коридор. Половина огней была погашена, погружая коридор в тень. Несколько дверей расположились довольно далеко друг от друга.

Крик раздался снова, где-то дальше по коридору. Я побежала. Коридор резко оборвался на Т-образном перекрестке. Левое ответвление вело к тяжелой металлической двери с усиленным стеклом, и через него струился солнечный свет. Справа были другие двери. Прежде чем я успела выбрать направление, ближайшая ко мне дверь распахнулась.

Грег ударился о противоположную стену с болезненным стоном и рухнул на пол. Его левое бедро сильно кровоточило, как и правый бицепс. Он попытался встать и поскользнулся на собственной крови. Я сделала два шага вперед. Что-то еще влетело в открытую дверь и с отвратительным шлепком ударилось о стену над Грегом, а затем упало на пол, как мешок с мокрым бельем. Это была человеческая рука.

Я вцепилась во второй нож.

— Осторожно, — предупредил Грег.

Табличка рядом с дверью гласила «Тренажерный зал». К руке и ступне присоединилась еще одна оторванная конечность.

Мне пришла в голову ужасная мысль: что, если это нога Майло? Он где-то там и сражался. И хотя мы не были лучшими друзьями, но все еще оставались товарищами. У меня нет настоящих друзей с тех пор, как умерли Джесси и Эш.

Ярость и адреналин погнали меня вперед. Я увернулась от еще одной летящей части тела, затем пригнулась и перекатилась вправо. Затем заскочила в дверь с ножами наготове. Комната была большой, здесь десятки тренажеров, скамеек, стоек со свободными весами и другого оборудования, которым я когда-то пользовалась. В углу, ближайшем к двери, что-то склонилось над останками тела.

Если бы кто-то взял гремлина, засунул шланг ему в задницу и наполнил куриным жиром, пока он не стал бы напоминать тучную версию самого себя, то очень бы походил на тварь в углу. Плюс дополнительные клыки и когти на лапах, достаточно длинные, чтобы царапать пол. Гребаная тварь оторвала вторую руку от своей жертвы, слизнула кровь с плеча трупа, а затем выбросила руку за дверь.

Даже если я доживу до ста лет, никогда не забуду это зрелище.

Казалось, тварь меня не заметила. По останкам трупа, который я могла разглядеть, поняла, что это женщина. И испытала облегчение от осознания того, что мой вроде как друг не стал основным блюдом. Но тут же почувствовала грусть от того, что кто-то все же оказался едой для твари. Кто-то, кого злое отродье инопланетян разрывало на части.

Своими ножами я не смогу пробить слой жира и кожи. Когти твари разрывали плоть, как горячий нож масло, а его лапы достаточно сильны, чтобы отделить кость от сухожилия. У меня не было ни единого шанса выжить. Я вложила ножи в ножны и подкралась к стене, где дюжина металлических прутьев прикреплены к деревянной раме, к которой ранее привешивали гири.

Я выбрала штангу и взмахнула ей. Это должно сработать. Я вцепилась в штангу, как в бейсбольную биту, замахнулась над правым плечом и посмотрела на свою цель. Верхняя часто трупа вылетела за дверь. Лужа крови вокруг твари была такой широкой, что я бы никогда не смогла ее перепрыгнуть. Поэтому смотря под ноги, надеялась, что не шлепнусь в лужу.

Подобно олимпийскому метателю копья, я помчалась к своей цели. Штанга с хлюпающим звуком пронзила кожу, пройдя сквозь жир, мышцы и другие ткани. Тварь завизжала так, что разбилось стекло. И она даже не развернулась, чтобы попытаться прихлопнуть меня. Просто съежилась там над своим ужином, визжа так, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Из раны хлынула пурпурная кровь. Я усилила захват и вонзила штангу глубже, пока другой конец не выскочил спереди твари.

Я дернула штангу и повернула ее вбок, чтобы быстрее убить мразь и заткнуть ей рот. Существо отреагировало, и я врезалась в скамейку, перед моими глазами заплясали звезды. Затем почувствовала пульсацию в ребрах от сильного удара. Черт возьми, это было больно. Но, по крайней мере, вопли прекратились. Я села и попыталась унять головокружение.

Тварь рухнула на останки своей жертвы, пурпурная кровь смешивалась с человеческой красной. У вампиров была пурпурная кровь, но в этой штуке нет ничего вампирского. Странно.

Да как будто что-то в сегодняшнем дне можно назвать нормальным.

Я взяла с полки еще одну штангу и отступила в зал. Грег уже встал на ноги, его рубашка и штанины пропитались кровью.

— Напомни мне никогда не выводить тебя из себя, — произнес он.

— Я часто это говорю, — сказала я. — Пошли.

Мы обыскали остальные комнаты в коридоре и ничего не нашли. Ни гончих, ни гибридов, ни других охотников. В помещениях не было слышно никаких криков. Мы вернулись к выходу и выскочили на утренний солнечный свет. Нас обдало летним зноем, словно накрыло влажным одеялом, мгновенно лишая воздуха. Мы находились за спортзалом, лицом к одноэтажному общежитию.

Окна в общежитии были выбиты. Половина тела лежала на земле неподалеку, второе искалеченное тело недалеко от первого. Изрешеченный пулями труп гончей валялся на полпути между нами и общежитием. Тела двух гибридов украшали двор в других местах. За общежитием раздалась стрельба. Еще один выстрел с другой стороны спортзала. Мы побеждали? Проигрывали? Кто еще был жив?

У Грега зазвонил сотовый. Он достал мобильный дрожащей рукой и просмотрел сообщение. — У входа, — сказал он. — Возле административного здания.

На полпути по периметру спортзала Грег споткнулся. В то время как моя лодыжка заживала, он терял кровь. Я обняла его рукой за талию и использовала свой последний всплеск адреналина, чтобы вести нас вперед. Я тяжело дышала, когда мы вернулись ко входу в спортзал, в пределах видимости дымящегося здания лаборатории.

Прибыли еще два джипа и седан. Это наше последнее подкрепление. Поскольку две команды все еще находились в городе, все доступные бойцы теперь здесь. Четыре человека стояли вокруг ноутбука и спорили, крича друг на друга. Кисмет было легко узнать по ее телосложению и рыжим волосам. Бэйлор повернул голову, чтобы что-то ей сказать. Третий человек, видимо, другой куратор, резко ответил человеку с ноутбуком, на котором были черные брюки-карго с карманами, черная рубашка и пара двойных наплечных кобур. Он практически кричал о секретных операциях, но это звучало смешно.

Я уставилась на затылок этого человека, и, словно почувствовав меня, он повернулся ко мне. У меня отвисла челюсть. Финеас чуть не выронил ноутбук, его ярко-голубые глаза расширились. Я была счастлива видеть его живым и здоровым, поскольку в последнюю нашу встречу он казался полумертвым. Но я так устала, что с трудом соображала.

Фин здесь. Означало ли это, что Вайят тоже здесь? Никто не видел ни одного из них в течение четырех дней. Как они узнали о нападении? Я хотела заключить Фина в медвежьи объятия, а затем придушить его за то, что он исчез.

Но долг превыше всего, даже если технически я была гражданской. Я отдала штангу Грегу, чтобы он использовал ее вместо костыля и побежала трусцой к сбившейся в кучу группе. — Две гончие, два гибрида, — сообщила я, все время глядя на Фина. Он казался бледным, но в остальном выглядел нормально. — И по меньшей мере шесть мертвых стажеров.

Фин ввел информацию в свой ноутбук. — Это означает, что одна гончая и три гибрида все еще числятся пропавшими без вести, — сказал он.

Какая радость. — Он здесь? — спросила я.

Фин кивнул, и мое сердце воспарило. Но прежде чем он смог ответить подробно, зазвонил телефон Кисмет. Она взглянула на дисплей и прочитала сообщение. — Уничтожен еще один гибрид, — сообщила она с кривой улыбкой. — Тибальт постарался.

Тибальт тоже был здесь?

— Одна гончая и два гибрида против многих из нас, — подытожил Бэйлор. — У них не слишком хорошие шансы

— Нет, но тот проклятый волк у ворот сбежал, — напомнила Кисмет. — И это большой комплекс. Будет нелегко выследить их в лесу.

Почему-то меня не удивило, что волк сбежал. — Этих тварей создали, чтобы убивать и разрушать, — сказала я. Сейчас мне было трудно сосредоточиться на тактике. Сосредоточься, черт возьми, отдохнешь позже. — Они не будут долго прятаться, если вообще прячутся. Ты знаешь, где их видели в последний раз?

— К западу от общежитий, рядом с ямой.

— Спасибо. И кстати, Бастиан довольно сильно ранен. Он на нижней дорожке вокруг полосы препятствий.

— Мы отправим кого-нибудь к нему, — пообещала Кисмет. В ее тоне слышался вопрос, но у меня не осталось сил, чтобы объяснять, что это не я виновница его ран.

Я собралась уходить. Фин схватил меня за запястье и потянул назад. В его глазах отражалось столько мыслей и эмоций, что я чуть не споткнулась под их тяжестью. Ярче всего сияла благодарность, и ему не нужно было этого говорить. Я улыбнулась.

— Рада, что ты в порядке, — сказала я и поцеловала его в щеку. — Не думай, что не накричу на тебя позже за то, что тебя похитили и ты исчез для всех.

Он ухмыльнулся и отпустил мое запястье. — Возьми один из моих пистолетов.

Я вытащила пистолет из его наплечной кобуры. Он что-то замышлял, и чертовски уверена, что выясню что, как только наши последние три проблемы станут прошлым. С оружием в руке побежала обратно в том направлении, откуда пришла ранее.

Прихрамывая, мимо меня прошла Клаудия, ее правая нога сильно кровоточила. — Пит, — крикнула она.

На опушке леса к востоку и югу от главных зданий четверо незнакомых мне охотников патрулировали линию деревьев. Два человека в черной одежде, такой же как на Фине, обходили общежития снаружи. Майло и Скотт осматривали противоположную линию деревьев. Появился третий охотник и показал поднятый большой палец. Скотт немедленно отправил сообщение на свой мобильный. Еще одна тварь повержена?

Яма была не совсем ямой, больше походила на старый амфитеатр в римском стиле, с низкой центральной платформой и креслами в стиле трибун с трех сторон. Двенадцать рядов никогда полностью не заполнялись. Платформа представляла собой земляной пол площадью двадцать квадратных футов, покрытый черными пятнами от многолетних смертельных боев. Он также был пуст, если не считать сморщенных останков гибрида вампира.

Кто-то выкрикнул предупреждение слишком поздно. Что-то врезалось мне в спину, и я, кувыркаясь, полетела в яму, больно ударившись плечами, локтями и коленями о металлические трибуны. Затем перевернулась на бок, чтобы остановить движение вперед, и упала на спину, пытаясь отдышаться. На меня упала тень, и я откатилась вбок, избегая удара серого волка.

Я поднялась на колени на полпути ко дну ямы. Поскольку потеряла свой пистолет при падении, то вытащила нож из ножен на бедре и повернулась лицом к… обнаженному мальчику-подростку. Светловолосый ассистент Тэкери с серебристыми глазами. Что-то в моем ошеломленном выражении лица, видимо, позабавило его, потому что он рассмеялся.

— Думала, ты сорвешься с места и сбежишь, — сказала, оценивая его. Подросток был худым, но я не забыла, как он грубо обошелся со мной на той парковке. — Сбежишь, как трус, обратно к своему хозяину.

— Хозяин держит свои обещания, Эвангелина, — ответил он своим нелепым голосом.

— Ага. И что это было за обещание?

— Он обещал убить тебя, когда эксперимент закончится, — с презрением бросил он.

Обещание, которое я попросила его дать, и оно было глупым. — Так почему же его самого здесь нет? Он немного пострадал в аварии?

Ответом мальчика-волка послужило тихое рычание, которое пристыдило бы любого настоящего волка. Я сменила позу, готовая к атаке. Пора усыпить эту собаку. Над нами кто-то кричал, но я не обращала на них внимания. Пусть смотрят. Возможно, я не смогла бы получить удовлетворение от убийства Тэкери сегодня, но, черт возьми, могла бы убить его оборотня-приспешника.

— В чем дело? — спросила я, усмехнувшись. — Не ешь девушек?

Он снова зарычал, и его лицо изменилось. Нос и рот удлинились, стали тоньше, покрылись седой шерстью, отросли длинные и толстые зубы. Его уши превратились в волчьи, а вокруг обоих глаз появилась шерсть. В глазах пылала жажда крови.

Черт возьми.

Он сделал выпад, человеческое тело двигалось как ртуть, волчьи зубы целились мне в горло. Я опустилась на колено, поджала ноги и перекатилась. Волк пролетел у меня над головой, а я упала с трибун на грунтовую арену.

Я услышала грохот падения волка. И у меня хватило здравого смысла снова перекатиться, чтобы мне не разнесли череп. Руки оборотня покрылись мехом, на пальцах выросли когти, очень похожие на те, что были у гончих. Он наполовину превратился, и это напугало меня. Только один вид мог оборачиваться наполовину — терианцы, и, конечно же, эта тварь не относилась к ним. Этого не могло быть. Фин однажды сказал мне, что в кланах есть койоты и другие виды диких собак, но нет волков.

Мальчик-волк врезался в меня боком, и мы покатились по грубому песку, стараясь одержать верх друг над другом. Грязь попала мне в уши, нос и рот. Когти вонзились в мою правую руку, пытаясь выбить нож. Все мое тело болело от ран и истощения, но последний всплеск адреналина помогал мне двигаться и сражаться. Если кто-нибудь в конце концов и убьет меня, то никак не этот ублюдок-гибрид.

Я впечатала левый кулак ему в горло, и он издал хрип своим наполовину сформированным ртом. Идеальная цель, и я всадила туда нож. Его зубы порезали костяшки моих пальцев, в то время как лезвие раскромсало мясо и мышцы, пока острие не вышло из задней части шеи мальчика-волка. Кровь текла у него изо рта, стекая по моей руке. Я толкнула его, и он упал боком в грязь, булькая от крови, пока не затих.

Раздались аплодисменты, и я подняла глаза, тяжело дыша. Около десятка человек окружили верхнюю часть ямы. Некоторые хлопали, другие все еще держали оружие наготове, целясь в мертвого мальчика-монстра. Я тупо сидела на земле, не уверенная, должна ли быть в ярости, что они стояли и смотрели, или благодарить за то, что мне дали шанс самостоятельно убить гибрида.

Но я сделала это.

По трибунам прогрохотали шаги. Я встала, чувствуя легкое головокружение и отвращение от количества песка, прилипшего к новым порезам на моей руке. Повернулась, чтобы обратиться к любому члену аудитории, который поспешил присоединиться ко мне. И оказалась лицом к лицу с Вайятом.

Я отпрыгнула назад, пораженная его внезапным появлением. Мое сердце замерло. Полный шок и абсолютная радость мешали произнести хоть слово. Я только разинула рот от изумления, смотря на него. Из пореза на его щеке сочилась свежая кровь. Его одежда и оружие почти идентичны одежде Фина, а спереди виднелся толстый кожаный пояс, усеянный мешочками с боеприпасами, ножами в ножнах и несколькими метательными звездами.

Что за черт?

Он поднял рацию и нажал кнопку, его широко раскрытые глаза не отрывались от меня. — Гончая мертва, гибрид мертв, — сказал он.

В рации затрещало, затем послышался голос Фина: — Вот и все. Все учтено. Ты видел?..

— Смотрю на нее прямо сейчас.

— Тогда все.

Вайят сунул рацию за пояс. На его лице читался водоворот эмоций, каждая из которых настолько сильная, что я тонула в них. В моем горле образовался комок, и не получалось его проглотить. Внутри меня бушевало море чувств. Я смотрела в ответ, пытаясь сформулировать связный ответ. Хотела закричать от радости, сказать, что это точно я и не снюсь ему.

Вместо этого рявкнула: — Где ты, твою мать, был?

Вайят открывал и закрывал рот, как рыба. В последний раз я видела его таким бледным сразу после того, как он понял, что сумасшедший эльф обманом заставил его продать душу дьяволу. Весь в пятнах крови странного цвета, пот покрывал его кожу, и он, казалось, находился на грани срыва.

— Работал, — сказал он, словно задавая вопрос вместо ответа. — Над кое чем. Мы искали тебя, но тебя не было… и мы с Фином… — он сглотнул. — Теперь все по-другому.

— По-другому? — У меня защемило сердце. — Насколько по-другому?

— Ты жива, — тихо промолвил Вайят. — Ты была мертва, но, Господи, Эви, ты жива.

Он старался убедить себя, что ему все это не кажется. Облако напряжения окружало его, создавая невидимый барьер, который я не решалась пересечь физически. Видела, что он смирился с моей смертью. И осознание того, что он так сильно изменился за время моего исчезновения, пронзило мне сердце. Было ли возвращение ошибкой? Причинила ли я ему больше боли, находясь здесь сейчас?

— Макс спас меня, — сообщила я.

Вайят склонил голову набок, не понимая. Затем, видимо, до него дошло. Он с изумлением и благоговением уставился на меня, со слезами на глазах посмотрел на мои различные травмы, оценивая меня. Я была так близко, могла оказаться в его объятиях, сделав два шага.

Наши взгляды встретились, и я чуть не провалилась в чернильную черноту его глаз. Он поднял руку. Пальцы зависли возле моей щеки, но не коснулись. Я прижалась к его руке и мгновенно ощутила тепло кожи к коже. Вайят издал тихий сдавленный звук. — Ты мне правда не кажешься?

— Ты бы мог представить меня в разорванной одежде, покрытой кровью? — спросила я хриплым голосом.

— Ты была мертва.

— С каких пор это меня останавливало? — Я не смогла сдержать всхлип, и вопрос прозвучал как мольба.

На его глаза навернулись слезы. Его губы шевелились, но он не мог произнести ни слова. — Я люблю тебя, — наконец выдавил Вайят.

Эти последние три слова сломили остатки моей сдержанности, и я бросилась к нему, крепко обвивая руками его шею. Вайят крепко обнял меня за талию. Я прижалась лицом к его шее, вдыхая его аромат, чувствуя его кожу на своей щеке. Мне хотелось зарыться в него и никогда не отпускать. Он закружил меня, и я громко рассмеялась. И совсем не почувствовала, как он оторвал меня от земли.

Вайят опустил меня обратно и прижался губами к моим. Я открыла рот и застонала от его поцелуя с оттенком отчаяния и радости. Мурашки пробежали по каждому нервному окончанию, пробуждая мое измученное тело. Напоминая мне, какими очень живыми мы оба все еще были и, скорее всего, останемся.

Ничего не решено. Вокруг нас горел учебный лагерь, и точное число наших жертв все еще неизвестно. Мы несколько недель ничего не слышали о фейри и их не видели. Гибриды Тэкери мертвы, последняя из его собак тоже мертва, и я только что воткнула нож в череп его волчонка. Тем не менее Тэкери остался на свободе, возможно, пострадал в результате аварии, безусловно, будет в очень плохом настроении из-за своей последней неудачи.

Я не испытывала гордости за то, что в очередной раз помешала его тщательно продуманному плану. Просто устала от осознания того, что он с нами не закончил.

Если вы не можете бороться с инфекцией, то удаляете поврежденную конечность.

Тэкери не сдастся, пока либо не найдет свое неуловимое лекарство, либо не уничтожит всю расу вампиров. И мы остановим его. Триады не уничтожены. Вайят и Фин что-то замышляли и, вероятно, уже какое-то время. Их сегодняшняя помощь была своевременной и вызвала много вопросов. Знало ли начальство? Ассамблея? Кто еще работал с ними? Кто был главным?

Я скоро получу ответы на эти вопросы. Мы потом побеспокоимся о том, чтобы, наконец-то, поймать Уолтера Тэкери. На данный момент последствия битвы отошли на второй план, и ничего не существовало, кроме нас, в объятиях друг друга. Думала, что никогда не окажусь в его руках. Я готова была остаться здесь навсегда.

Ладно, реально, учитывая усталость от боя и другие недавние травмы, еще минут десять или около того.

Или пока мы оба не начнем ужасно вонять.

Смотря, что случится раньше.