Соня Дроздова не ожидала, что однажды её парень Арсений бесследно пропадёт, а вскоре станет знаменит. Но кто бы мог подумать, что через пять лет, когда сердце остыло, а чувства притупились, Сеня вновь ворвётся в её жизнь и перевернёт всё с ног на голову. Почему он вернулся? И что заставило парня сбежать в одночасье пять лет назад?
Я спускалась по обитой красным ковролином лестнице и слышала свои глухие шаги. Словно в фильме ужасов: сердце колотилось, ладони потели, вместо радио в наушниках раздавались лишь помехи. Все вокруг замерли, и мне это не нравилось.
С каждым шагом я приближалась к неизбежному. С каждым движением приговаривала себя к смертной казни, вколачивала очередной гвоздь в крышку гроба, в котором лежал мой покой.
Кто-то перешёптывался, кто-то провожал меня злым взглядом, кто-то — оценивающим. Я чувствовала себя, как под прицелом сотен камер, и все они искали, к чему прицепиться. Снова.
Человек, что нагло сидел на моём месте, медленно стянул капюшон.
«Сзади так похож…» — пронеслось на задворках сознания.
Воздуха в лёгких не хватало, и я, словно выброшенная на берег рыба, приоткрыла рот. Сердце колко пронзило током, в горле пересохло, но ноги сами несли меня вперёд, отказались останавливаться. Казалось, время замерло. Я собиралась прогнать незнакомца со своего места и грызть гранит науки, но сзади раздался грохот, и он обернулся.
Первое, что пришло в голову: «Это сон?». Мне бы этого хотелось — открыть глаза и понять, что лежу в кровати у себя дома. Но сколько бы не пыталась щипать руку, не помогало очнуться.
Это был он. Тот, кто являлся спонсором и главным героем моих кошмаров, кто не выходил из головы долгих пять лет, на кого не распространялось правило «время лечит». Арсений Хилин — мой лучший друг, бывший парень и главное бедствие всей жизни.
Совсем не изменился: всё тот же дерзкий взгляд холодных голубых глаз, те же правильные черты лица, чуть впалые щеки, изогнутые в усмешке губы и родинка под правым глазом. Даже прическа такая же — внизу коротко, сверху лёгкие уложенные волны. Небольшая щетина придавала ему брутальности и накидывала пару лет к реальному возрасту. Будто с обложки журнала сошёл. Хотя он и сошел.
Тут он заметил меня. Посмотрел прямо в глаза. Без эмоций, без сожаления. Без раскаяния. И мир поплыл.
В больничной палате пахло апельсинами — женщина в белой широкополой ночнушке упорно чистила фрукт и вздыхала. В большом помещении стояли шесть кроватей, но на других пока что никто не располагался. Елена Петровна надеялась увидеть хотя бы одну соседку. Чтоб было не слишком скучно.
Женщина остановилась, отложила апельсин на прикроватную тумбу и едва встала, по привычке придерживая руками живот. Она только вчера родила и теперь беспокойно ждала, когда же ей принесут ребёнка.
На улице светило солнце, щебетали воробьи и прыгали по подоконнику, собирали зёрна, которые сердобольная женщина рассыпала для них. Она подошла к окну, откуда сразу же в разные стороны разлетелись птицы, выглянула и посмотрела вправо.
— Снова сидят, — недовольно прошептала, наблюдая за акушеркой и медсестрой, которые уже полчаса болтали о чём-то несущественном. И так каждые два часа. Занимали единственную лавочку у родильного отделения, за что частенько получали нагоняй от руководства, но позицию свою не сдавали. В этот раз Елена решила бороться с медперсоналом.
Она неспешно накинула тёплый кардиган, расчесала длинные светлые волосы, собрала их в тугую косу и поплелась наружу. Шаги ещё давались тяжело, спину немного ломило, отёк с ног не спал, кожа краснела и сохла. Вторая беременность протекала сложнее, и всё же несказанно радовала.
Лена прошла по пустынному холлу, открыла дверь больницы и на секунду замерла — ветер приятно холодил щёки и успокаивал.
— Девочки, — крикнула Елена с крыльца и шустро спустилась. — Там телефон надрывается, что ж вы постоянно работать не хотите?
Акушерка тихо ойкнула и побежала в здание. Конечно, никто не звонил, Лена пошла на хитрость и решила выжить девушек с единственной лавочки, поэтому нагло уселась на освободившееся место и проворчала.
— А вы чего тут расселись? Или дел нет никаких в больнице? Вечно от вас ни анализов, ни заключений не дождёшься.
Медсестра холодно посмотрела на роженицу, презрительно скривилась и пошла в соседний корпус.
— Меньше залетать надо, и анализы не понадобятся, — проворчала себе под нос девушка в белом халатике. Она думала, что её уже никто не слышит, но Елена обладала на удивление чутким слухом.
— Ты что сказала? Стой, иди сюда! — рявкнула и вскочила, но в тот же момент села обратно на лавочку, схватившись одной рукой за живот, а второй за поясницу.
Кольнуло. Или ей показалось? Она и сама толком не поняла, только тяжело задышала и чуть не подпрыгнула от испуга, когда её начали трясти за плечо.
— Женщина, с вами всё в порядке? — низкий мужской голос раздался прямо над головой.
— Виталя, что с ней? — испуганно спросила женщина, что заставило Елену открыть глаза.
Прямо перед ней стояло целое семейство: высокий статный мужчина с бородой, почти чёрными глазами и тёмными волосами, худенькая жгучая брюнетка с огромным животом и совсем ещё маленький мальчишка, слегка курносый, темноволосый, со светлой кожей и ясными голубыми глазами.
— Всё хорошо, — рвано выдохнула Елена и протянула ладонь женщине. — Меня Лена зовут. Дроздова.
— Ой, — отчего-то смутилась женщина, отпустила руку малыша и пожала ладонь в ответ. — Хилина Наталья. Вы тут уже давно? С вами точно всё в порядке?
— Конечно, — кивнула и обратилась уже к мальчишке. — А кто это у нас тут такой красивый? Тебя как зовут?
Парнишка деловито потоптался на месте, вопросительно глянул на мать и чётко выдал:
— Сеня!
Вскинул голову и спрятался за ногу отца.
— Какая прелесть, — прошептала Елена. — А у меня только вчера дочь родилась, Соней хотим назвать. Вы на приём?
— Да нет, — по-доброму улыбнулась брюнетка и добавила. — Рожаю вот.
Врачи пытались выпроводить семейство, но чутьё не подвело Наташу — через пять часов она родила сына. На следующий день женщины познакомились полноценно и знали друг о друге практически всё. Оказалось, что они жили в соседних домах и частенько пересекались, но из-за нехватки времени не замечали ничего вокруг. И конечно же, после родов Наталья загоняла маленького неуёмного Арсения в угол и спрашивала: «Ты будешь с Соней дружить?», на что мальчишка только злился и говорил, что с девочками он не дружит даже в садике. Но когда ему через окно показали новорожденную, то он проворчал:
— Может быть женюсь, если она красивой вырастет.
Все посмеялись над решением Сени, но уже через шесть лет, когда София отправилась в первый класс, они поняли, что уж что-что, а дружить они будут точно, ведь Арс постоянно защищал свою подругу детства. Даже младшего брата, который родился на день позже Сони, он не так опекал. И постоянно комментировал свои действия коротким:
— Ну, она же девочка.
И они дружили, пока однажды оба не осознали, что хотят чего-то большего.
Наши мамы познакомились в роддоме, и вскоре семьи стали тесно общаться. Конечно, я недолюбливала Арса, который всегда приходил к нам в гости с надменным выражением лица и поучал меня, старался больней уколоть, говорил гадости наедине и постоянно прикалывался, хоть и его шутки всем казались глупыми. И всё же в школе он начал меняться. Постепенно, не сразу. Сначала защитил от хулигана нашего класса — Вани Копосова. Потом, через полтора года, проучил девочек, которые бросили в мой портфель дохлую птицу.
Да, одноклассники меня не очень любили. В целом относились нормально, но так как я росла жутко послушной ботаничкой, то всем быстро надоело, что меня вечно ставили в пример. Кто-то разбил окно? А вот Сонечка так не делает, она наоборот стёкла помогла убрать. Кто-то сломал дверь в класс? Сонин папа всё починил, молодцы, Дроздовы. Получили всем классом тройки и двойки? А Сонечка молодец, она учила, в отличие от остальных… И так по кругу.
Пару раз меня подловили после школы во втором классе и изваляли в грязи. Тогда эта информация чудом не дошла до ушей Хилина, иначе бы обидчиков нашли и заставили извиниться. Но ближе к лету всё приняло серьёзный оборот.
Пять девочек из параллельного класса поймали меня и отобрали ноты, которые я должна была отнести учительнице, живущей в нашем доме. Они порвали листы, хоть я и пыталась их остановить. Не вышло. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти к директору и нажаловаться. Именно тогда вместо “Дрозда” меня стали называть “Дятлом”, и уже через неделю всё те же девочки поджидали за школой, чтобы побить. Точнее, просто валяли по земле, разбросали мои вещи, порвали одну из тетрадей и от души потаскали за волосы по всему футбольному полю. И я, зарёванная, попалась на глаза Арсу.
У него в голове что-то щёлкнуло — из вредного любителя поиздеваться он превратился в действительно хорошего друга, который подкараулил зачиналу из этой шайки около дома и вылил на голову ведро воды. К его семье никто не пришёл с разборками, чему я оказалась очень рада. А уже на следующий учебный год первого сентября он проводил меня до класса и пригрозил всем, чтоб не обижали. Это и стало началом бесконечных войн…
Копосов слов не понимал в принципе, поэтому с завидным постоянством придирался ко мне, дёргал за волосы, забирал вещи и прятал на шкафах. С моим невысоким ростом приходилось туго. Именно поэтому в ответ я огрызалась, лезла в драки и искала поддержку в лице родителей. Но никто не придавал значения школьным разборкам. Никто, кроме Арса.
Он являлся из ниоткуда, словно рыцарь на белом коне. То разнимал, то доставал нужные мне предметы, то «говорил по-мужски» с Копосовым. Правда, помогало мало. И каждый раз язвительно подшучивал надо мной и пропадал в толпе школьников.
Такие качели продолжались очень долго. Когда я перешла в седьмой класс, начала замечать завистливые взгляды одноклассниц, как только на горизонте появлялся Хилин. Они вздыхали и восхищались им, хотя я в упор не понимала — почему? Что в нём такого? И только ещё через три года, когда Арс уже вовсю учился в местном университете, до меня дошло.
Хилин во всех смыслах был хорош. Высокий, но не слишком. С неплохой фигурой, не слишком худой, но и далеко не толстый. Правильные черты лица, которые чётко проявились в выпускном классе, вкупе с прозрачно-голубыми глазами делали из него красавчика. Не говоря уже об улыбке, от которой у него на щеках появлялись ямочки. Его младший брат Семён пошёл в мать: слегка смуглый, с обычным неприметным лицом и почти чёрными глазами. Словно они и не были братьями.
Когда Арс выпустился, мы начали видеться всё реже, хоть он и старался забегать в школу время от времени. И я бы, наверное, никогда не задумалась о том, что он красивый, если бы не случай.
Сеня явился в школу не один. Под ручку с темноволосой высокой девушкой, которую мои одноклассники окрестили «дьяволицей» и «чертовкой». Парням эта мадам понравилась сразу: они выглядывали из-за углов и нагло пялились, провожали взглядом через окно. А я внезапно поняла, что ревную.
Это стало целым открытием. На тот момент я сдружилась с Сашей — она была на год младше, зато жила по соседству. И именно она растолковала мне расклад.
Но как так вообще получилось, что мне понравился Хилин? Я была в ярости. Не могла найти оправдания своим чувствам, пыталась их связать с нашими братско-сестринскими отношениями. Придумывала, исхитрялась, гасила это пламя внутри, пока однажды не устала бегать от самой себя и не вывалила гневную тираду на голову растерянного Арса. К сожалению, он ответил на чувства. А потом сбежал.
И теперь сидел, как ни в чём не бывало, на моём месте в университете, который я посещала уже третий год, и нагло пялился. Словно это я бросила его без объяснений в самый важный жизненный момент, словно это он страдал и не находил себе места, обрывал телефон, строчил тонны сообщений, изводил себя и накручивал.
— Здравствуй, Соня, — его голос — всё такой же знакомый и родной — вытащил меня из забытья.
— Проваливай, это моё место, — сухо прохрипела и уставилась на свои кеды.
— Так садись рядом. Или ко мне на колени можешь сесть. По старой дружбе, так сказать.
Во мне бурлила злость и обида — адская смесь, готовая вырваться наружу в любой момент. Именно поэтому приходилось стискивать кулаки и мысленно считать до десяти. Мне хотелось врезать ему, выбить пару зубов, поставить фингал, чтоб светил на весь университет. Хотелось высказать всё, что думаю, молотить руками по груди, пока силы не закончатся. Хотелось…
— Не стойте в проходе, Дроздова, — голос преподавателя вырвал из мечтаний. — Садитесь, пара уже начинается.
— Моё место заняли, — отодвинулась и кивнула на Хилина, который с коронной ухмылкой пялился на меня. Словно оценивал.
Глеб Анатольевич, резво спускавшийся по лестнице в своём фирменном клетчатом костюме, резко остановился и посмотрел на меня так, что захотелось не то что сесть — раствориться в аудитории и не показываться ему на глаза ближайшие лет сто. Мужчина пригладил рукой седые волосы и вздохнул тяжело.
В огромной аудитории первые ряды всегда пустовали, а при стопроцентной посещаемости заполнен зал был лишь на половину.
— Хотите сказать, что вам места мало? — рявкнул, отчего я моментально скинула рюкзак с плеч и плюхнулась на красный велюровый стул — как раз позади Арса.
Пререкаться с преподавателем не решилась, оставалось не так много времени до зачёта, и я планировала получить его автоматом. А наша с историком нелюбовь друг к другу и тем более мои закидоны этому совсем не способствовали.
Дверь в аудиторию с грохотом захлопнулась, и я услышала знакомый цокот каблуков — сломя голову мчались подруги.
— Извините, Глеб Анатольевич, — хором прокричали и резко остановились на лестнице в полуметре от меня, уставившись на Хила. Они втроем хлопали ресницами и глупо таращились на музыканта, будто впервые видели человека. Зато он без зазрения совести шарил по ним взглядом так, что становилось неуютно.
Вообще Саша прекрасно была знакома с Сеней ещё со времён школы, ведь именно тогда мы с ней сдружились. Бывали дни, когда мы тусовались втроём, гуляли по набережной или в центре, ели мороженое и развлекались. Конечно, теперь Александра заметно изменилась: стала краситься и выделять свои карие глаза, длинные тёмные волосы обычно собирала в хвост, что делало её визуально выше и старше. И ко всему прочему она начала носить более женственные наряды, так и не сумев затащить меня в секту помешанных на каблуках и платьях, которые ей совсем не шли, зато по максимуму показывали хорошую фигуру.
Хоть Хил и был знаком с Сашей, он словно намеренно не обратил на неё внимание и оценивающим взглядом пробежался по Насте от макушки до пяток. Рогачёва отличалась стройной фигурой, весёлым нравом и огромной копной русых кудрявых волос. За глаза её называли хохотушкой или попросту «гривой». Необычно мягкие черты лица и запоминающиеся локоны делали её похожей на ребёнка, и лишь немногие знали, что Ася — самый настоящий боец. Она переехала в соседний дом из деревни, когда поступила в университет. Родители накопили на первоначальный взнос и взяли для дочери квартиру в ипотеку. Но ей и самой приходилось пахать для того, чтоб быстрее вылезли из долговой ямы.
Но вот Широких Станислава (для своих просто Стася) Арса заинтересовала куда больше. Впрочем, она всех парней с потока беспокоила — рыжеволосая красотка с грустными серо-голубыми глазами и обворожительной улыбкой. Она была настолько воздушной и самобытной, что некоторые из преподавателей заприметили в своё время неприступную красавицу. Правда, сердце её оставалось занятым, поэтому подруга и получила статус Ледяной Королевы.
Укол ревности задел за живое. Тот факт, что Стася нравится противоположному полу, я знала, как прописную истину. Вот только не ожидала заинтересованности от Хилина и ужаснулась своей реакции.
— Тут занято, — пропищала Стася и прижала к себе сильнее папку с рефератом, прикрыв тем самым грудь и пытаясь спрятаться от наглого разглядывания. Ей никогда не нравилось, что парни пялились, но и одеваться более невзрачно она не хотела. Зато это с лихвой компенсировала я — таскалась в бесформенных толстовках в попытках скрыть неидеальную фигуру, ноги обязательно прикрывала джинсами или леггинсами, а каблуки я надевала последний раз ещё в школе на одной из линеек, беспощадно променяв их на удобные кеды.
— Садитесь рядом со своей подружкой, — раздражённо процедил Макаров, бросил сумку на стол и принялся включать проектор.
Пока подруги залезали к креслам, я под шумок пару раз легонько ударила коленом по откинутой назад голове Хилина, за что удостоилась крайне ядовитого взгляда и скривленной моськи.
Стаська сразу же принялась дёргать меня за рукав и тыкать пальцем в спину рокера, явно требуя объяснений. Если бы ещё они были… Саша молча достала тетрадь и ручку, стараясь не смотреть по сторонам. А Настя незаметно достала телефон, что-то напечатала и вовсю размахивала гаджетом. Она прикрывала мобильный спинками кресел нижнего ряда, ведь Глеб Анатольевич иногда зверствовал, если замечал посторонние дела в зале.
— Это кто? Ты что, его знаешь? — шипела Широких.
Телефон в кармане жужжал и отвлекал от занятия, подмывая проверить кучу сообщений от Насти. Я лишь отворачивалась, прятала глаза и делала вид, будто погрузилась в лекцию с головой.
Медленно занятие вошло в ритм. Преподаватель монотонно вещал что-то про быт славян, а я никак не могла сконцентрироваться на информации и экране. Перед глазами так и стоял знакомый затылок, хоть Арс и прикрыл голову капюшоном.
Среди хаотичных мыслей мелькали вопросы, которые я бы не посмела задать Хилину — слишком была обижена, чтоб слушать, слишком любила когда-то, чтоб знать явно жестокую правду. Единственная пришедшая на ум тактика дальнейших действий — молчание и полное безразличие.
Но настал небольшой перерыв между занятиями, и Арс сразу же повернулся к нам лицом. В мгновение ока стянул с меня очки в толстой чёрной оправе и примерил.
— Мне идёт?
«Конечно, тебе всё идёт,» — пронеслось в голове за секунду до ответа. Вместо этого я поджала губы и сухо прокомментировала.
— Ну, и запустил же ты себя.
Щетину Хилин не любил и тщательно от неё избавлялся. Только это было пять лет назад, с тех пор много воды утекло.
Парень потёр ладонью подбородок, пробежался пальцами по коротким волоскам и ухмыльнулся.
— Да-а, — согласно протянул, — давненько не брился. Не спал, не ел, всё о тебе думал.
И подмигнул, отчего Стася и Ася в мгновение ока пооткрывали рты.
— А ты похорошела, — поцокал придирчиво. — Тебе идёт этот цвет.
Мне хотелось измениться до неузнаваемости, и в первую очередь внутри. Только получалось как раз наоборот. За пять лет я перекрасилась в блонд, перестала отращивать косу до пятой точки, проколола губу и бровь, начала носить бесформенную одежду, красить губы коричневой помадой. Постоянно таскалась в наушниках и уходила в себя. Делала всё, чтоб меня обходили стороной. Чтоб никто не приближался. Чтоб даже близкие не узнали.
Родители первое время пытались мне помочь, водили к психологу. Но это не спасало. Я не могла забыть, а потом уже перестала стараться.
Бабушка всегда говорила, что с волосами уходит боль, все печали растворяются, пропадают, а на душе становится легче. Враньё. Даже когда я побрилась налысо, меня всё так же разрывало на части.
Но в последнее время всё чаще всплывало желание вернуть натуральный цвет — красивый светло-русый. И только сейчас я прогнала очередную прихоть, спрятала куда подальше и решила продолжить играть. В таком облике маску безразличия носить намного проще.
Хилин подцепил тонкими пальцами прядь моих белокурых волос, чуть потянул на себя и моментально отпустил, как только заметил совсем уж рассерженный взгляд Стаси.
— Привет, меня Арсений зовут, — уставился на Широких и лукаво улыбнулся. Как дьявол.
— Это Станислава, — ответила вместо шокированной подруги и необдуманно добавила. — Но ты ей не интересен, так что отвянь.
Я знала, что Славка парнями не интересуется, поэтому обычно помогала ей отшивать всех жаждущих знакомства. У меня это всё равно получалось лучше. Только Хилин воспринял всё по-своему. Через призму своего величия.
— Ох, как жаль… Постой, а почему ты за подругу отвечаешь? Неужели до сих пор влюблена в меня?
Его глаза буквально полыхали, когда внимательно следили за мной.
— В таких не влюбляются, — пробурчала и впервые обрадовалась появлению в аудитории Макарова. Мужчина громко хлопнул в ладоши, сказал нечто ободряющее, ведь духота сводила всех с ума, и побежал к тумбе со своими материалами, чтоб продолжить лекцию.
Пока Глеб Анатольевич брёл к трибуне, Хилин не сводил с меня взгляда. Словно ждал, когда я расколюсь и раскрою все тайны. К огромному счастью, преподаватель быстро начал давать новый материал и попутно угрожать несдачей зачёта, и все уставились на огромный экран.
Строчить в тетрадях со скоростью пулемёта я устала уже на двадцатой минуте, поэтому отложила всё в сторону, включила диктофон и откинулась в кресле. Именно это не скрылось от глаз Макарова — он то и дело повторял фразы по два или три раза и неотрывно смотрел на меня. Совесть и страх от его действий так и не очнулись, хоть Стася и пыталась что-то там шептать запугивающее.
— У нас остаётся не так много времени, чтоб распределить доклады. Один доклад на двоих, поэтому оценка будет зависеть от стараний обоих участников работы. Делитесь, как всегда, сами, так что…
— А мне как быть? — громкий голос Хила раздался в полусонной аудитории, как гром среди ясного неба. Все студенты насторожились и стали похожи на сурикатов, ожидающих нападения. Хотя девочки явно мечтали о таком «вторжении». — Я тут всего на месяц, мне, наверное, не нужно доклад делать.
Сердце болезненно сжалось в комок, разочарование накрыло холодной волной. Всего месяц? Зачем? Почему так мало? Что за дурные эксперименты? По аудитории прошла волна шёпота и восклицаний.
— Нужно, — жёстко отрезал Макаров. — Либо можете сразу покинуть помещение. А на счёт того, с кем вам быть… — он принялся рыться в бумагах, искать списки групп, вчитываться в написанное и качать головой.
В нашей тридцать третьей группе по официальному списку студентов первой шла Саша, моя фамилия стояла второй. Но полтора года занятий у Глеба Анатольевича показали, что либо у него очень странный список, либо он просто меня невзлюбил, поэтому всегда вызывал и спрашивал первой.
Руки тряслись от ожидания. Мольба всем известным богам не помогла. Макаров назвал моё имя.
— Вы вдвоём будете, — то ли сочувственно, то ли мстительно отрезал мужчина и что-то записал в маленьком блокноте.
— Но я не хочу быть с ним в паре!
Возражения все пропустили мимо ушей, лишь Хилин повернулся и улыбнулся нахально.
— Ну, вот ты снова в моих руках, птенчик. Поиграем?
— А если твоя мама вернётся? — девичий шёпот раздавался в тишине, словно набат.
В свете большой свечи, стоявшей на столе, были видны лишь очертания мебели и мужской силуэт — высокий, худощавый. Он одним движением стянул с себя толстовку, отбросил вещь в сторону и лёг на кровать, оставшись при этом только в джинсах.
— Я же говорил, что они с отцом у друзей в деревне, — терпеливо пояснил Арсений.
— А если брат? Сёма где вообще пропадает? Там вроде по квартире кто-то ходит, — беспокоилась Соня и ёрзала на кровати сильней, чувствуя горячие ладони парня, что залезали ей под футболку и поглаживали талию.
— Никого там нет, Сэм гуляет, — безразлично ответил.
— Почему он так поздно… — договорить девушке Хилин не дал — закрыл рот поцелуем и прижал к себе, не давая шанса на побег.
Хоть и не сразу, но Соня расслабилась, ответила на ласку и даже несмело приобняла парня за шею. И это сработало, как красная тряпка на быка — Арс почувствовал уверенность, поэтому перекатился и прижал Соню своим телом к кровати.
— Что ты делаешь?! — в ужасе оттолкнула парня и уставилась на его довольное лицо. Но Хилин не стал мешкать, схватил ладонями руки девушки, вытянул их над её головой и прижал к кровати, отчего Дроздова сразу же стала брыкаться и пытаться выбраться из крепкой хватки. Силы быстро закончились, и она угрожающе зашептала. — Выпусти меня сейчас же. Арс, я не шучу. Немедленно!
— Нет, — наклонился к её лицу так, что кончики их носов соприкоснулись, и легонько поцеловал. Невесомо, едва ощутимо.
— Хватит игр, — зашептала тяжело Соня. Она осознала, что эти кошки-мышки с Хилиным приносили ей удовольствия не меньше, чем их обычное совместное времяпрепровождение. Сглотнула и облизала губы, что не осталось незамеченным.
Парень вновь наклонился к ней и замер всего в паре миллиметров от её лица, всматриваясь в затуманенные глаза и торжествуя. Он чувствовал, что Дроздова не хочет, чтоб он останавливался. Ощущал её желания, впитывал эмоции. И когда провёл языком по коже рядом с ухом девушки, уловил дрожь в теле. Ей всё нравилось. Она горела.
— Теперь ты в моих руках, Дрозд.
Шептал жарко, обдавал дыханием и ловил кайф от происходящего.
— Арс, родаки где? — в комнату ворвался обеспокоенный Сёма — брат Арсения. Осмотрел помещение, закашлялся, почесал голову и промычал. — Извиняй, Сонька, но мне нужно срочно с Арсом поболтать. Жду на кухне.
Соня воспользовалась заминкой Хилина и вырвалась из его цепких пальцев, фактически скатившись на пол. Её раскрасневшиеся щёки горели, дышать стало тяжело, а сердце отбивало чечётку в груди. Парень лишь кинул злой взгляд на брата, который уже закрывал дверь, и тяжело вздохнул.
— Говорила же, что кто-то ходит. Ладно уже, мне пора домой всё равно, — пробурчала с обидой и вновь оказалась поймана парнем. Теперь он просто зажал её между собой и подоконником, обхватил за талию и уткнулся носом в шею. София в ответ только погладила его по спине и успокоилась.
То, о чём она так мечтала, не произошло. И виной тому оказался Семён. Девушка бежала домой и надеялась, что всё ещё будет, что это не последний шанс. Но уже на следующий день Хилин пропал. И её мир рухнул.
Подруги после занятия попытались остановить меня и потребовать объяснения, но времени не осталось, мне было необходимо пообщаться с Макаровым наедине. Естественно, на мои мольбы историк ответил категоричным отказом. Даже аргумент в пользу того, что в официальном списке из директората первой шла всё же Саша, его не устроил. Он доходчиво объяснил, что от этой работы зависел не просто мой зачёт, а допуск к сдаче оного.
При провале мне светил обычный, не красный, диплом, отсутствие стипендии и постоянные издёвки от наших неучей, которые покупали все экзамены и зачёты. Среди них была известная парочка — Дима и Аня Мальцевы — совершенно непохожие друг на друга близнецы из богатой семьи. Они считали остальных простым сбродом и по ходу действий вставляли палки в колёса, открыто унижали и подставляли остальных ребят. А меня, известную на весь университет своим умом, сообразительностью и умением вступать в перепалки, вообще водрузили на пьедестал своих врагов.
Хилин после пары растворился среди студентов и нашёлся уже в длинном коридоре около окна в окружении целой толпы людей. Все задавали вопросы, выкрикивали что-то, хохотали. Девчонки зазывно улыбались, парни по-свойски хлопали его по плечу, знакомились, жали руку и просили фото. Этот спектакль прервал звонок — громкий и беспощадный. Ребята с сожалением попрощались с кумиром и разбежались в разные стороны. А наши взгляды вновь встретились.
Насмешливо. Высокомерно. Холодно.
Он встал, лениво потянулся и поманил к себе пальцем.
Я огляделась, вспомнила номер аудитории, развернулась и ринулась к лестнице. Мне не обязательно было идти на занятие, и всё же хотелось сбежать от пытливого взгляда, успокоиться немного.
Пулей влетела в кабинет на втором этаже и замерла: за компьютерами сидели какие-то первокурсники, а место преподавателя пустовало.
— А-а, — протянула нелепо, — тут пара должна быть у тридцать третьей группы.
— Они в четыреста девятом кабинете, — ответил кто-то.
Уже спокойно я вышла в коридор и вздохнула: так вот чего он стоял там! Неужто ждал нашу пару? Зачем?
Достала из кармана телефон и написала Саше:
Но ни через пять, ни через десять минут ответа не последовало. Примерно такое же сообщение я отправила Стасе, коротко объяснив.
Пообещала рассказать позже и побрела в буфет, чтоб заесть своё горе местной пиццей с соком. Поболтала с продавщицей о жизни, расспросила про детей, которые не хотели учиться, и спокойно села в уголок за маленький столик, чтоб никому не мешать. Включила на телефоне очередной сериал и чуть не подпрыгнула от ужаса, когда на ухо мне прошептали:
— Вот я тебя и нашёл, птенчик.
Арс беспардонно приземлился на соседний стул, подпёр голову рукой и с глупой улыбкой посмотрел на меня. Пришлось демонстративно надеть наушники и уставиться в телефон, краем глаза поглядывая на рокера.
«Клоун.»
Он молчал и не двигался, я осторожно жевала горячую пиццу и делала вид, будто мне всё равно на присутствие парня в столовой. Но его нервы не выдержали первыми. Арс резко выдернул наушники-капельки, отчего те со звоном ударились о столешницу, и скривился.
— Хватит делать вид, будто меня здесь нет.
— Тебя здесь нет, — эхом вторила и уставилась в экран гаджета прямо так, без звука. Плевать. Лишь бы не пялиться на Хила постоянно. Только скучная серия этому не способствовала.
— Ты всё такая же заноза, — с ностальгической грустью пробормотал Арс.
— А ты всё такой же дурак, застрявший в пубертатном периоде.
Хилин скупо усмехнулся, хотя я понимала, что подобные диалоги его знатно забавляют. Раскрашивают его скучную теперь уже звёздную жизнь. Я величественно поднялась, сходила за ещё одной коробочкой сока и, одариваемая подозрительными взглядами буфетчиц, вернулась.
— А ты стала красоткой, — издевательски оскалился Сеня. — Несмотря на все эти балахонистые шмотки, под ними скрывается аппетитная фигура.
Специально облизнулся и сделал вид, будто унюхал что-то. Наклонился ко мне настолько близко, что сердце остановилось, а вселенная наоборот — закружилась с невероятной скоростью.
— От тебя всё так же пахнет травами. Как от моей бабули, — мечтательно улыбнулся и вздохнул.
Ему явно приносила огромное удовольствие возможность потешаться надо мной. Он упивался своими глупыми шутками, дышал, наслаждался. Даже в школе, когда мы оба были мелкими, это был отдельный вид искусства — подколоть меня. И желательно так, чтоб ни одна живая душа не узнала. Только он и я.
— Но особенно мне нравятся твои волосы, — не прекращал парень. Взял двумя пальцами одну прядку, покрутил и вдруг потянул вниз, отчего из моих глаз посыпались искры ярости.
— Ты больной что ли? — рявкнула и с нескрываемым энтузиазмом ударила его по руке.
Лицо парня скривилось от боли и злости.
— Именно так, — процедил сквозь зубы. — Я болен тобой. И спасти меня может лишь поцелуй прекрасной принцессы.
Издевательски вытянул губы и чуть прикрыл глаза.
— Да неужели? — вскинула брови от удивления, сладко улыбнулась и мотнула головой в сторону прилавка с булочками. — А я тут как раз принцессу видела. Можешь попытать счастье.
Вторая буфетчица, молодая девушка по имени Лариса, сразу приосанилась, склонила голову от смущения и поправила белую рабочую одежду.
— Сдурела что ли? — прошипел Арс и кинул извиняющуюся улыбку работницам кафе. — Я просто с тобой поболтать забежал, а ты…
В его арсенале было много эмоций, он решил разыграть карту безграничного разочарования: поджал губы, чуть отвернулся, не переставая качать головой, и пару раз наигранно тяжело вздохнул.
— Ты меня за дурочку держишь? Думаешь, буду слушать тебя?
Фыркнула, спокойно села и уставилась в экран. Вставила один наушник в ухо и не успела полностью закрыться от мира, как Хилин вновь подал признаки жизни.
— Я хочу поговорить с тобой, — спокойно попросил парень. Он всегда отличался упорством.
Замотала головой в отчаянии и попытке отогнать страшное видение. Разве он мог быть в столовой, сидеть рядом и нагло просить о чём-либо? Хилину бы духа на это не хватило! Это означало лишь одно: всё происходящее — дурной сон. Я немного оттянула тугую резинку для волос, которая была надета на запястье, и отпустила.
Щёлк.
Физическая боль не могла перекрыть мои страдания. Тонкая красная полоска, словно ожог, начала проявляться на коже. Но облегчение не приходило. Я хотела встать и уйти, но Арс не дал мне этого сделать.
«Это ведь просто глюк? — размышляла, уставившись на его обжигающе холодную ладонь, которая обхватила моё запястье и к ужасу приносила успокоение. — Едва ли, разве галлюцинацию можно почувствовать?»
Упрямо вскинула подбородок и втянула побольше воздуха. Для решимости.
— А рожу тебе вареньем не намазать? — я резко дёрнула руку на себя, схватила вещи и спокойно выдавила. — Наговорились уже пять лет назад, хватило с лихвой.
Пулей вылетела из столовой и понеслась в сторону женского туалета. Уж там он не мог меня достать.
Перевести дыхание смогла только в узкой кабинке, единственной рабочей в крохотной женской уборной. Достала зеркальце из рюкзака, осмотрела себя внимательно и неудовлетворённо захлопнула аксессуар: щёки горели так, что на них можно было уже яичницу жарить. И что только меня могло смутить? Хилин? Или моя слабость перед ним?
Испытывать судьбу не хотелось, поэтому я вышла из кабинки и спокойно расположилась на подоконнике уборной, читая любовный роман и проецируя на себя роль главной героини. Романтика, цветы и красивые ухаживания были так же далеки от меня, как Солнце от Плутона. Парни, конечно, иногда появлялись на горизонте, и обычно быстро исчезали, чтоб подбивать клинья к Стасе. А она с печальным видом отказывала кавалерам.
Конечно, в мечтах я ехала вместе с принцем на белом коне и показывала разные некультурные жесты Арсу, чтоб хоть как-то отыграться. В реальности принц где-то застрял, а Хилин сторожил меня около туалета для важного разговора.
Уточнила у Славки и уставилась в телефон с надеждой.
Я лишь взвизгнула радостно и моментально согласилась. Кафе считалось одним из лучших в городе, к тому же находилось недалеко от учебного корпуса, и мы с подругами частенько там торчали, чтоб скрасить хоть как-то свои серые студенческие будни и потратить стипендии.
Выглянула в щель и, убедившись в отсутствии посторонних личностей в коридоре, понеслась на улицу, а уже там спряталась за огромным дубом в ожидании девчонок. Но через пять минут на крыльцо выбежали лишь Стася и Настя.
— А Сашка где? — растерянно уточнила. Странное чувство тревоги охватило меня целиком.
— Ой, сейчас всё расскажем, — оживилась Широких, подхватила нас с Рогачевой под локти и потащила в сторону кафе. По пути подруги загадочно молчали, хихикали, бросали на меня долгие заинтересованные взгляды и поджимали губы, словно старались дотерпеть до места назначения и уже там вывалить всю информацию. Аське это давалось особенно тяжело.
Как только мы сели за столик, а прыткая официантка оказалась рядом, Стася протараторила наш стандартный заказ, отказалась от меню и попросила ускориться, ведь мы смертельно опаздывали. Куда и зачем — не стала объяснять, лишь толкнула локтем Настю, а та достала телефон из сумочки и принялась в нём что-то искать.
— Это ведь вы с ним! — синхронно ткнули указательными пальцами в экран и подтолкнули мне гаджет.
На фото стояла шестнадцатилетняя счастливая я в обнимку с ещё молодым и, казалось, таким же невинным Хилиным около новогодней ёлки. Я подозревала, что фанатки группы «Сердце января» найдут компромат на Арса из прошлого, но такой… это фото могло находиться только у меня, него и наших родных. И, кажется, в те времена я его ещё Сашке скидывала. Разве что Хил без особых раздумий поделился с кем-то.
— Да, — глухо согласилась. Как же можно отпираться при такой доказательной базе?
— Значит, вы знакомы! — воскликнула победоносно Настя и прикрыла рот ладонями. Девушка воровато обернулась и перешла на таинственный шёпот. — Я знала, что вы были знакомы! И ведь встречались же?!
Кивнула. Ответ не требовался, снимок говорил сам за себя.
— Почему разошлись? — испытующе посмотрела мне в глаза Рогачева и вздохнула. Отступать я не планировала, да и всё равно слишком долго утаивала правду от Славки и Аси, поэтому медленно собралась с мыслями и отчеканила.
— Мы не расставались. Он просто ушёл. Сбежал, когда был очень нужен. Через полгода после этого о его группе заговорили. Мы с самого моего младенчества вместе, он всегда группой грезил, постоянно на гитаре бренчал. И в итоге променял меня на известность. Я писала и звонила миллионы раз, а теперь вот он сам явился. Да ещё и поговорить желает.
Стася шумно вздохнула и покачала головой, будто сказанное причиняло ей боль. Настя же наоборот воспрянула духом, схватила со стола телефон и гневно затараторила, активно тряся гаджетом:
— Да мы этого дурочка сейчас во всех соцсетях прославим! Я столько комментов напишу, что он с ума сойдёт! Ещё и Вовчика напрягу, пусть мелкий старается на благо двоюродной сестры.
— Не надо, — лениво отмахнулась.
— Почему нет? Он поступил подло, вот и пусть расхлёбывает, — не унималась Ася.
Станислава, словно почувствовав моё нежелание ворошить прошлое и делать глупости, проворчала:
— Успокойся уже, местью здесь не поможешь.
Рогачёва обиженно вскинула голову, отвернулась к окну и задумчиво начала перебирать пальцами по столу. Она не любила чувствовать себя беспомощной и не желала этого мне. Только между нами было одно небольшое отличие — лимит моей слабости исчерпал себя ещё пять лет назад.
Официантка принесла напитки и быстро удалилась на кухню. Меня мучил вопрос: куда же пропала Александрова? Но, как оказалось, Стася просто обдумывала ситуацию и готовила очередной вопрос.
— Мне тут интересно вот что: как давно вы с Сашей знакомы?
— Со школы ещё, — растерянно пояснила. — Она с Хилиным тоже знакома, мы гуляли втроём частенько. Что не так?
Настя встрепенулась, в её карих глазах загорелся азарт, она хотела что-то рассказать, но Широких строго зыркнула на неё и шикнула. Станислава говорить не спешила. Мычала и «экала» в поисках правильных слов, но в итоге Аська всё же не выдержала и выпалила на одном дыхании:
— Она с твоим Хилиным заигрывала будь здоров. И, я не уверена, но кажется она что-то про тебя рассказывала.
Именно в этот момент официантка поставила перед нами тарелку с блинчиками и пожелала приятного аппетита.
В голове не складывался общий паззл. Разве Саша могла флиртовать с Арсом? Глупости! Мы дружили уже сто лет, зачем ей это? Возможно, Стася и Настя всё неправильно поняли, и Александрова пыталась выведать информацию у Хила, а не наоборот. Может, узнавала, зачем он появился в городе и как надолго? Прикидывала обстановку, планы пыталась выудить? Вполне похоже на решительные действия лучшей подруги.
— Наверное, вы напутали, — с подозрением протянула. Могли ли девчонки пытаться очернить Сашу? Мы были знакомы всего три года, и, хоть за это время они обе показали себя с исключительно положительной стороны, сомнения оставались. Всё же Александрову я знала намного дольше, иногда даже казалось, что всю жизнь.
Настя посмотрела на меня, как на сумасшедшую дурочку: широко раскрыв глаза и замерев на пару мгновений. Стася же просто смолчала, стерпела укол в свою сторону, только недовольно скривила губы и взяла один блинчик.
— Как знаешь, — холодно прокомментировала Рогачева и философски добавила. — Просто будь на чеку. Если не веришь мне и Славке, то лучше никому не верь. Тем более Саше.
Как бы странно не звучали слова девушки, но в них был смысл, поэтому в итоге я решила делать вид, что всё нормально, и с осторожностью относиться ко всему. Мы доели блинчики, разделили на троих хачапури и обсудили моё наказание по истории. Уже через десять минут, с ужасом взглянув на часы, Ася засобиралась на работу. Она не любила опаздывать, поэтому мы расплатились по счёту и посадили девушку в маршрутку, а сами отправились в близлежащий парк кормить голубей семечками. Широких подбадривала меня и утешала, планировала поговорить с Макаровым по поводу совместного задания с Арсом, но ничего обещать не могла — преподаватель имел крутой нрав, мог отказать даже любимице.
— Всё равно попробую, — упёрлась девушка.
Мы дошли до небольшого пруда и, не найдя ни единой птицы, разочарованно отправились на выход. Подруга на прощание чмокнула меня в щеку, попросила держаться подальше от неприятностей и скрылась в салоне автобуса. Кто же знал, что неприятности сами поджидали меня около подъезда?
Ничего не подозревающая я весело скакала к дому в надежде почитать перед сном, как вдруг услышала знакомое короткое:
— Подожди!
Остановилась и медленно обернулась. Это был Сеня собственной персоной. Буквально летел ко мне ястребом, как только увидел. Ноги вросли в землю и словно стали весить по доброй сотне килограмм. Я не могла двинуться с места, лишь смотрела на приближающееся цунами и не верила глазам.
— Надо поговорить, — сказал холодно, чётко, явно не принимая отказа, схватил за руку и потащил к лавочкам около уже опустевшей детской площадки. Усадил на скамью и встал напротив, спрятал ладони в карманах черных джинсов. Толстовка, в которой он был с утра, сменилась простой растянутой майкой и кожаной курткой.
— Я не хочу с тобой говорить.
Мой голос уже сквозил усталостью. Я оперлась руками позади себя, откинула голову назад и уставилась на облака: пушистые, похожие на вату, мягкие с виду. С розоватыми от солнца боками, они переливались на фоне багряно-красного неба.
— Красиво, — вырвалось вдруг у меня неожиданно. Прикрыла глаза, чтоб не видеть лицо Хилина, когда он начнёт комментировать мои глупости. В ответ я лишь услышала.
— Да, очень красиво.
И при этом поселилась в груди щемящая уверенность, что смотрит он отнюдь не на облака. Проверять не стала, было слишком страшно видеть его взгляд, направленный на меня, и понимать, что сердце не зря не могло забыть его столько лет. Так смотреть может только Арс.
Он молчал, я не спешила домой. Это было похоже на игру, словно мы оказались в той временной точке, когда Хил не бросал меня наедине с бедой, словно ничего плохого и не случалось, словно я всё та же школьница, а он всё тот же уличный музыкант.
— Как ты? — такой простой вопрос заставил меня сильно задуматься.
«Отвратительно. Особенно без тебя. Хочется забыть всё, стереть из памяти, а потом оказаться в твоих объятиях.»
— Лучше всех, — отмахнулась, как от назойливой мухи.
Он не должен был знать, как мне плохо. Не должен лезть в душу. Не снова.
Экзекуция продолжилась с новой силой. Парень положил свою руку на моё колено, и даже через ткань чёрных джинсов я чувствовала его холод. Ледяной. Прямо как моё сердце.
Любопытство взяло верх, и я опустила голову, чтоб посмотреть на Хилина. Арс сидел передо мной практически на коленях, с закрытыми глазами, словно ждал суда, последнего решения, от которого зависела жизнь.
Его губы дрогнули, парень с шумом втянул воздух. До меня дошло сразу: он собирался сказать что-то важное. Что-то такое, что наверняка бы перевернуло мой мир с ног на голову и заставило вновь собирать душу по осколкам.
Из-за известности Арса ко мне в первый год приходили репортёры, пытались достучаться, узнать тайны, вытряхнуть целую корзину с грязным бельём, чтоб нарыть интимные подробности. Но родители не впускали их в дом, а я тогда была совсем не в состоянии самостоятельно выходить на улицу. Тот факт, что журналисты всегда могут быть где-то рядом, я прекрасно понимала. Всё же когда-то встречалась с известным музыкантом, кумиром девочек от 12 до 25. Поэтому как только заметила парня с телефоном в руках, который то ли делал фото, то ли на видео нас снимал, ни капли не удивилась. Собралась, резко встала и отчеканила:
— Там тебя, кажется, парень какой-то фоткает, так что я пойду.
Вскочила и практически побежала к дому. Судорожно вытащила ключ из кармана рюкзака, отперла дверь парадной, влетела на четвёртый этаж без лифта, так же нервно вломилась в квартиру. Скинула кеды и понеслась в свою комнату, не обратив внимание на возглас мамы, и, как только оказалась внутри, закрылась, прислонилась к спасательной двери и сползла на пол, душа всхлипы и не давая себе окончательно разреветься.
Родные стены, увешанные плакатами с различными знаменитостями, узкая кровать у стены, письменный стол около окна, комод и шкаф. Ничего лишнего, максимально лаконично. Ещё пять лет назад родители по совету психолога разрешили покрасить стены в любой понравившийся цвет и поменять мебель, но только сейчас мне захотелось всё вернуть так, как было раньше. Без вещей брата здесь было пусто. Словно чего-то не хватало. И как бы я не старалась заклеить всё вокруг весёлыми картинками, как бы не пыталась делать перестановки в огромной комнате, из головы не выходила мысль, что Влад должен быть рядом.
Это было похоже на сон. Один из кошмаров, от которых я пыталась избавиться. Но ни разу так и не вышло. Словно плохие воспоминания уже полноценно управляли моей жизнью.
Я много раз представляла, как он придёт. Мечтала высказать все накопившиеся за пять лет обиды ему прямо в лицо. Жаждала мести. Вот только искренность Арса сбивала с ног и не давала опомниться.
— Сонечка, всё хорошо? — раздался обеспокоенный голос матери. Она слабо постучалась.
— Отлично, ма, — крикнула в ответ, вытерла выступившие слёзы и подошла к окну.
Он сидел там, на лавочке. Так же, как и я до этого: запрокинув голову назад и наверняка наслаждаясь красивым видом облаков.
Совсем один.
— Можно войти? — мама всё так же стояла около двери и была явно настроена на разговор, которых я так старательно избегала. Но родители не сдавались.
Пришлось открыть дверь и жестом пригласить маму в комнату. Только сейчас я поняла, как она постарела: лицо осунулось, волосы из блонда стали наполовину седыми, глаза казались безжизненными и потухшими. Она хоть и выглядела солидно с высокой прической, в облегающем платье и красной помадой на губах, сразу же как-то скукожилась, едва вошла в комнату, сложила руки на груди и заметно поёжилась.
Но она молчала, меланхолично смотрела в окно и вздыхала.
— Что-то случилось? — уточнила, достала из рюкзака тетрадь и показала ей с тонким намёком. Уж что-что, а моё стремление учиться родители поощряли всегда.
— Я с Наташей виделась, — начала издалека мама, не подозревая, что я уже встретилась с прошлым лицом к лицу и даже разговаривала с ним. Мало того, оно с довольной физиономией восседало на лавочке в нашем дворе. — Она сказала, что Арсений приехал в город. Правда, дома он не появлялся, но всё же.
— И? — выгнула бровь и отзеркалила позу мамы.
Всем своим видом я пыталась показать, что мне всё равно. Что прошлое осталось в прошлом. Что появление Сени никак меня не задевает. Что всё хорошо.
— Думаю, вам стоит поговорить, — выпалила на одном дыхании и уже чуть спокойней добавила. — Возможно, у него была причина уехать.
— Конечно, и я даже знаю какая. Жажда славы, денег и не дающее спокойно спать раздутое эго, — огрызнулась.
Лицо мамы исказилось гримасой злости. Она быстро взяла себя в руки и холодно отчеканила:
— Как знаешь. Через полтора часа ужин.
По жестяному водоотливу забарабанили капли весеннего дождя, и я сразу же проверила позицию Хилина.
Всё там же сидел и нервно щёлкал зажигалкой. И я бы, пожалуй, взялась за очередной сериал или учёбу, если бы только на душе не стали предательски скрести кошки. Рациональная моя часть твердила: «Он — предатель. Он не заслуживает снисхождения, помощи или прощения.» Зато сердце верило в чудеса.
Я тихонько обулась, схватила папин зонт-трость и снова побежала. Физическая культура не являлась моим преимуществом, на парах мне делали поблажки из-за того, что «Сонечка Дроздова хорошо учится, на красный диплом идёт, ей плохие оценки получать нельзя». Но в этот раз выкладывалась на полную катушку. Особого ускорения придал мамин крик в спину, правда слова разобрать не получилось.
— Хоть бы ушёл, хоть бы ушёл, — шептала себе под нос с надеждой.
Хилин всё так же сидел на лавочке под уже проливным дождём с запрокинутой головой и не двигался. Тяжёлые капли застрекотали по зонту, и всё же они не смогли заглушить грохот сердца, раздающийся в ушах.
— Ты пришла, — на губах Арса расплылась довольная улыбка, хоть он и не открывал глаза.
— Как же тебя бросить, — прошептала с плохо скрываемой грустью и куда громче добавила. — И чего ты расселся тут? Нам с тобой, между прочим, ещё совместный доклад делать. Или уже забыл?
Заботливо прикрыла музыканта от дождя, с немым вопросом уставившись на него. И. чёрт побери, даже с ног до головы мокрый он выглядел отлично. Сразу видно — звезда!
Парень не спеша встал, забрал из моих дрожащих то ли от холода, то ли от ужаса рук зонт и легонько подтолкнул в сторону детской площадки. Он всегда так делал, когда раздумывал над чем-то и хотел просто побродить. Внезапно холодная ладонь Хила пробежала по моей спине, а потом резким движением он притянул меня к себе, из-за чего плечом я неслабо заехала ему в грудь. Тихо ойкнула, но Арс и бровью не повёл. Спокойно пёр, как танк, и молчал.
Собирался с духом.
— Мне кажется, ты стала такой… другой, — принялся рассуждать рокер. — Я бы хотел сказать, что мечтал поменять свою жизнь и не уезжать тогда, но ты же как детектор читаешь меня и сразу распознаешь ложь. Если бы я тогда не уехал, то не добился бы всего этого.
— То есть ты не жалеешь о том, что добил меня тогда? — сухо уточнила.
Он был прав. Я на эмоциональном уровне ощущала его враньё. И ещё лучше распознавала страх. Арс боялся. Словно шёл по тонкому льду и ждал, что вот-вот провалится.
— Об этом я буду сожалеть всю свою жизнь, — заговорил едва слышно. — Сбежать мне казалось единственно правильным выходом. А сейчас…
— Почему ты вернулся? — мне хватило стойкости не зареветь, не дать слабину перед ним.
Он усмехнулся — очередная защитная реакция. Я прекрасно понимала, что он не расскажет. По крайней мере, не сейчас. И всё же надеялась.
— Много будешь знать — быстро состаришься. Давай посидим где-нибудь? — спросил ради приличия, беспардонно схватил меня за руку и потащил куда-то. Мне оставалось лишь догадываться, что направлялись мы в местное кафе.
Широко шагая, он перепрыгивал лужи и неумолимо пёр за собой.
В небольшой уютной булочной мы выбрали столик в самом дальнем и тёмном углу, ко всему прочему Хил взял большой искусственный куст и отгородился от лишних глаз. Хотя официантка его всё равно узнала и попросила автограф.
— Можно фото? — вожделенно пробормотала девушка, смотря на блокнот с подписью и корявым сердечком от кумира.
— Нет. Менеджер не разрешает, извини, — нахально соврал и подмигнул мне.
Официантка расплылась в улыбке и побежала на кухню, как мне показалась, хвастаться добытым автографом, а не отдавать наш заказ.
Мы остались в зале одни. Всего на пару минут. Но и за это время Арсений успел сделать то, что не входило в мои планы — взял мою ладонь и с нежностью посмотрел в глаза. И я, не будь дурой, сразу же отдёрнула руку. Сеня просто пожал плечами и вздохнул.
— Ты так и не простила меня.
— Не думаю, что это вообще возможно, — согласилась сразу.
— Тогда зачем ты пошла за мной?
Достала телефон из кармана, нашла в общей группе в социальной сети ссылку на документ со списком тем для докладов, открыла и подсунула гаджет под нос парня.
— Выбирай.
Музыкант косо глянул на экран, нахмурился, ладонью взбил мокрые волосы и прошептал:
— Это вообще что?
— Темы для докладов по истории. Красные уже заняты, выбирай из оставшихся.
Хилин заворчал, забухтел себе под нос, будто ожидал совершенно иного. И всё же скрипя зубами взял аппарат в руки и принялся самозабвенно листать, бегая глазами по строкам. Он кривился, выгибал брови, поджимал губы, негромко хмыкал и качал головой по меньшей мере минут пять.
— Красивый купальник, — с усмешкой прокомментировал и весьма соблазнительно прикусил нижнюю губу. — Ты в нём секси.
На осознание полученной информации ушли драгоценные секунды, за которые он успел пролистать дальше:
— Даже подруг своих затмила.
— Верни! — рявкнула и попыталась вырвать телефон из цепких пальцев рокера, но он среагировал мгновенно, изогнулся, как змея, и дерзко выдал:
— Попробуй забери.
Эта фраза распалила меня ещё больше. Уступать я не собиралась. Совсем. Поэтому вскочила со стула, сделала короткий шаг и потянулась к заветному предмету. Казалось бы, мы сидели так близко, да и конечности у рокера не бесконечно длинные. И всё же он изловчился переложить мобильный в левую руку, а правой обхватить меня за талию и прижать к себе.
Слишком близко. Слишком двусмысленно. Слишком не по-дружески.
— Отпусти, — прохрипела внезапно севшим голосом.
— А где волшебное слово?
— Иначе через пять минут тут будут твои ненаглядные родители, которых ты так же бросил, — прошипела едко и сразу же села на своё место, как только хватка музыканта ослабла. Он скривился, как делал это в детстве, когда передразнивал меня, и даже высунул язык для пущего эффекта.
Весьма красноречиво выглядело со стороны. И официантка, застывшая с нашим заказом посреди зала, смущённо покраснела и застыла. Наверняка не знала, что делать.
— Грязно играешь, Дроздова.
— А я вообще не играю, — пожала плечами.
Мой телефон сразу же переместился на стол, но явно не потому, что он испугался. Просто аппарат заблокировался, а без отпечатки пальца он превращался в бесполезный кусок пластика. Никакого веселья.
Девушка поставила поднос на стол, разгрузила всё, что сумел назаказывать Хилин, уточнила, не желает ли сударь ещё чего-то и тихонько удалилась, когда тот отказался. Она неотрывно смотрела на нас из-за прилавка и строила недовольные гримасы, когда Арс пытался накормить меня пирожным или очередной раз начинал дурачиться.
— Ты можешь вести себя серьёзно? — проворчала, жадно орудуя ложкой над тирамису.
— Конечно, — согласился сразу, осушил чашку с остывшим кофе за пару глотков и посмотрел на меня так, что стало страшно. Глаза, которые ещё минуту назад лучились счастьем, теперь не выражали ничего, кроме злости и усталости. — У тебя парень есть?
Неожиданный вопрос. Скорее даже удар под дых.
Я не хотела заводить этот разговор, не знала, нужно ли говорить, что в последнее время мы с его младшим братом Семёном сблизились. Даже поцеловались пару раз, хоть для меня это и стало полной неожиданностью.
Сёма и внешне, и внутренне был полной противоположностью Арса. Конечно, они оба всегда выглядели очень хорошо, оба брюнеты. Только Сеня высокий, слегка худощавый, с кучей витиеватых татуировок на руках и спине, а также бледный и с чудесными голубыми глазами. Черты его лица выглядели изысканно, так, что хотелось взять в руки краски и кисти. И выглядел Арс всегда моложе своих лет. Правда, внезапно отросшая щетина это исправляла. Сёма же был немного выше меня, коренастый, с крупными чертами лица, большими черными глазами. И по характеру Семён был мягче, более чутким и ранимым, не таким сложным, как Сеня. Они словно являлись двумя сторонами одной медали. В силу того, что с Арсом я всё же официально встречалась, то не могла просто так «замутить» с его братом. Совесть не позволяла.
И всё же мы целовались.
Наши отношения находились в совершенно непонятной стадии. Я бы никогда не назвала нас парой, да и ни у кого бы язык не повернулся. Мы гуляли, общались, вот только обычно в компании Стаси. Саша невзлюбила Сёму после отъезда его брата и обходила стороной. Впрочем, в этом я её не винила. Ситуация вышла запутанная, и каждый из нас имел право на своё мнение.
Первый поцелуй с Семёном вышел неожиданным. И, конечно же, я сбежала. Испугалась, что люди могли подумать не то, что родители будут против, что Арсений узнает. Но во второй раз любопытство взяло вверх, и я ответила. Правда, искр, бури эмоций и страсти не ощутила. Ровным счётом ничего.
Именно поэтому последние две недели игнорировала его звонки и не знала, что делать. Уже после второго поцелуя я поняла, что всё было ошибкой. Глупой. Ненужной. Причиняющей боль. И не могла честно признаться в этом Сёме.
Проблема оставалась лишь в брате Арса, который мог рассказать что-то парню. И я решила пойти в ва-банк.
— Может быть и есть, тебе зачем?
— Хочу отбить тебя, — непринужденно ответил. — Кто он? Я его знаю?
— Не важно, — отмахнулась в надежде на его нежелание выяснять подробности.
И снова просчет.
— Для меня очень важно, — оскалился. — Так я его знаю?
— Не думаю…
Мы играли в забавную игру на опережение под названием «Выведи оппонента на чистую воду». И Арс своим давлением пытался что-то разузнать. Именно в тот момент мне показалось, что он не в курсе наших с Семёном прогулок под луной. Если бы только…
— А мне тут знакомые рассказали, что ты встречаться с кем-то начала. Говорят, темноволосый, крепкий, невысокий. Ещё говорят, что у него шрам на шее. Прямо как у моего брата.
И ехидную улыбку от уха до уха натянул. Ждал этого момента, упивался им, оценивал реакцию. Но я постаралась сохранить лицо и лишь задумчиво выпятила нижнюю губу.
— Даже если и так, то что это меняет?
— Да ничего, — легко согласился Арс, медленно закинул остатки пирожного в рот и пробубнил. — Просто придётся отбивать тебя у собственного брата, только и всего.
Он резко встал, похлопал себя по карманам джинсов, вытащил откуда-то кошелёк и положил весьма крупную купюру под пустую чашку из-под кофе. Пригладил мокрые волосы и протараторил:
— Лучше порви с ним сама. А тему для доклада выбери ты, мне сообщением сбрось. И иди домой, пока дождя нет.
Хилин резко наклонился и коснулся своими холодными губами моей щеки. Невесомо. Легко. Нежно. А после быстрым шагом вышел на улицу.
Ещё пять минут я пялилась на дверь в надежде, что он вернётся. Но чуда не произошло.
— У вас с ним всё серьёзно? — раздался любопытный девичий голос из-за прилавка.
— У нас всегда всё серьёзно.
В университете говорили, что видели Хила то тут, то там. Кто-то восхищённо рассказывал, как музыкант сидел на их занятии и общался с группой. Кто-то наоборот жаловался, что рокер всё занятие тупил в телефоне и слушал музыку. Благо, через наушники. Но у нас он больше не появился. Я с нетерпением ждала понедельника, чтоб увидеть его ещё раз.
Стася с Сашей и Настя с одногруппником Димой подготовили свои доклады, быстро сделали презентации, отрепетировали и попрекали, что я даже не взяла тему. Точнее, я в этот раз выбирала последняя. Обычно преподаватели не успевали вывесить списки, как я, словно акула, наматывала вокруг них круги, чтоб заполучить лакомый кусочек. В этот раз вышло иначе. Пока я собралась с силами, вся таблица покраснела от выбранных тем. Мне повезло, ребята не захотели брать тему про быт славян, видимо, посчитав её слишком уж скучной и муторной. Оставалось лишь найти Хилина и заставить заниматься.
Я сидела на лавочке в гардеробе, когда туда влетела раскрасневшаяся Стася.
— Там Рыбаков со мной зашёл, мне надо ему работу сдать. Прикрой перед Глебушкой.
Так она ласково называла историка.
Я кивнула, оценила весьма соблазнительный наряд девушки и выделяющиеся бедра, которыми она крутила, пока бежала за преподавателем. Славка, как и всегда, выглядела шикарно. Будто на пару с Хилиным собиралась для обложки журнала сниматься.
С грустью посмотрела на своё отражение в огромном зеркале: не красотка, но и далеко не страшила. Пухлые щёчки, которые подруги называли милыми, а я — хомячьими. Совершенно стандартные черты лица. Болотного цвета глаза, хоть Стася и уверяла, что они «чудесные каре-зелёные». Пухлые губы, выделенные темно-вишнёвой помадой, с продетым колечком. «Штангу» из брови достала — не вписывалась в образ. В общем, всё во мне было достаточно банально. Даже в одежде я не привыкла выделяться: тонкий кашемировые свитер с вырезом, обычные джинсы, массивные ботинки на толстой подошве, рюкзак. И, конечно же, всё черного цвета.
Чего с таким внешним видом можно ожидать от парней?
Но в аудитории уже ждал сюрприз. К счастью, сидел он не на моём месте, как в прошлый раз, а на ряд выше. Уныло листал какую-то книгу и вздыхал, а вокруг столпились люди. Точнее, девчонки. Они, словно рой настойчивых пчёл, летели к цветку за нектаром, стремились, жаждали. И, конечно, жужжали наперебой.
— Когда съёмки начнутся?
— А где ты в Москве живёшь?
— Сколько ещё с нами учится будешь?
— Оставайся навсегда!
И хихикали после каждого короткого и весьма холодного ответа. Даже я поняла, что Хил не настроен на общение.
Стоило разогнать балаган и спокойно подготовиться к занятию, а также обсудить с Арсом дальнейший план действий по докладу, как вдруг самая отчаянная и пробивная из девушек — Карина Манукян — взяла инициативу в свои руки и задала интересующий всех вопрос (даже меня):
— А у тебя девушка есть?
Карина сидела на моём месте, выгодно выпятив грудь вперёд и с восхищением пялилась на музыканта.
Но молчание затянулось. Всем стало не только любопытно, но и жутко неловко, словно мы все разом залезли в душу к рокеру.
— Ну, всё, расходитесь по местам, — не выдержала я. Знать, что у этого наглеца имелась девушка, я не желала. А его молчаливая пауза буквально кричала об этом.
Пчелиный рой начал разлетаться. Манукян скривилась, поправила своё идеальное платье, показывающее всё и не дающее простора для фантазии, с недовольством глянула на меня, буквально просканировала и зависла, услышав совершенно неожиданный ответ:
— Да, у меня есть девушка. Она учится здесь.
Загорелое лицо Карины вытянулось от шока и злости, но она быстро собралась, мило улыбнулась вместо ответа и пошла восвояси. А аудитория тем временем загудела. Ребята принялись кричать что-то ободряюще, уточняющее или просто радостное. В основном отзывались парни.
Когда наконец я смогла спокойно сесть, Хилин сразу же наклонился к моему уху и горячо зашептал:
— А вот и дама моего сердца явилась.
Дыхание и сама мысль о сказанном настолько сильно обожгли, что я моментально дернулась и напряжённо села прямо, не опираясь на спинку кресла и тем самым стараясь оставить хоть немного места между мной и Арсом.
— У тебя таких дам в каждом городе пруд пруди, так что уволь, — скорчилась, стараясь скрыть страх за маской надменности и безразличия. Однако руки тряслись. — Я тему для доклада выбрала.
Сеня нахмурился, словно ожидал другой ответ.
— Нет у меня никаких дам, — обиженно фыркнул.
— Даже не старайся врать, всё равно не поверю.
Хилин не сдавался. Наклонился ещё ближе, к самому уху, и заговорщически уверил:
— У меня никого нет, кроме тебя. Честно.
Приходилось сидеть на самом краю кресла, чтоб находиться как можно дальше от парня. Это не спасало. Я, стараясь сдержать себя в руках и не наделать глупостей, повернулась в его сторону и с милой улыбкой выдавила:
— Хочешь сказать, что все эти пять лет целибат держал?
Он осекся и дернулся, словно от пощёчины. Вопрос не являлся сложным, не переходил границу, не заставлял его выворачивать душу наизнанку. Но подействовал именно так.
К счастью, в аудиторию ворвался преподаватель и отвлёк. Как всегда в клетчатом костюме с красным платочком в нагрудном кармане. Как всегда опрятный и свежий. И как всегда слишком раздражающий.
Конечно, историк сразу же поинтересовался, где же носит моих подруг, а я с готовностью их прикрыла. И не зря, ведь через пару минут после начала занятия в кабинет вошла Настя, чуть позже Стася и Саша.
— Александрова, Широких, быстрее, — нервно попросил преподаватель. — Иначе придется сидеть без перерыва.
Зал возмущённо загудел. Подруги шустро подбежали к ряду, и тогда я заметила одну странную деталь: Саша пропустила вперёд Славу и села рядом с Настей, плюс она заманчиво улыбалась Хилину, который, казалось, вообще ничего вокруг не замечал.
Девушки наконец разместились, довольный Макаров продолжил лекцию, а я стала следить за действиями Саши. В какой-то момент мне в голову пришли слова Стаси и Аси о том, что подруга открыто флиртовала и хихикала с Арсом. Хоть и знала про наши незаконченные отношения.
В душе разгорелся неподдельный интерес, проснулся детектив, сразу захотелось записать текущие наблюдения в блокнот. Что я, собственно, и сделала, как только Стася начала что-то шептать Саше и отвлекла подругу. Решила вести список, но обезличенный, урезанный, без намеков и деталей на случай пропажи данных. Сухие факты.
Александрова определенно улыбалась ему. Зачем? С учётом нахождения меня в полуметре это было весьма необдуманно. Или всё же её эмоции являлись сугубо дружескими и к симпатии никакого отношения не имели? Но этого я определить не могла — слишком мало вводных данных.
После окончания занятия Арсений сам предложил обсудить в местной кафешке наш доклад и поискать информацию. Так как на следующую пару я спокойно могла не приходить, то согласилась и под удивлённые взгляды аудитории зашагала подальше от любопытных носов. К счастью, Настя и Стася хоть и выглядели шокированными, но вопросы задавать не стали. По крайней мере, пока что.
— Ты вообще выступать будешь? — уточнила, с сомнением глядя, как Хилин беспощадно расправляется с местным хачапури и заливает всё это горячим чаем. — Ты не похож на прилежного студента.
— Да я вообще не студент, — отмахнулся и вытер рот салфеткой, хищно просматривая на мою пиццу, которую я с готовностью пододвинула к нему.
— Кстати, а что там за история с месяцем обучения?
Поинтересовалась как бы невзначай, словно тем для разговора больше не осталось. Мне и правда хотелось знать.
— Менеджер заставил попрактиковаться в реалиях университета, так как мне предстоит сниматься в сериале. Точнее, съемки должны были начаться пару дней назад, но всё сдвинули из-за меня. Ещё при знакомстве с коллегами по цеху отношения у нас, мягко говоря, не задались. В итоге Костя психанул и решил, что практика в реальных условиях мне не помешает и, как он выразился, «собьёт с меня лишнюю спесь». Поэтому я здесь.
Намеренно помедлила, словно отрабатывала полученную информацию, прокашлялась и уточнила:
— Почему именно здесь? Почему не в Москве?
Арс закинул остаток пиццы в рот, запил моим апельсиновым соком и пожал плечами. Казалось, он просто избегал ответа, не хотел говорить, но в итоге всё же сдался под моим молчаливым натиском:
— Да просто здесь учиться легче, плюс можно было договориться с директором и попасть в любую группу. А уж желание увидеть тебя перевесило все аргументы «за» московский вуз.
Фыркнула и уткнулась лицом в ладони, изображая смех, хотя на самом деле просто прятала безумную радость и горевшие от смущения щеки. Арс встал из-за стола, лениво потянулся и подмигнул:
— Пошли в библиотеке посидим?
— А убирать кто будет? — зашипела и указала ладонью на большой мусорный бак, в который все студенты скидывали одноразовую посуду, коробки и упаковки от шоколадок. Выпученные глаза рокера говорили о многом в этом момент, но в основном кричали о том, что его величеству вообще-то не смеют приказывать. Всё же он скривился и убрал за собой.
— Что за балаган? — недовольно проворчал, как только мы вышли в пустынный холл. Из гардероба доносился тихий звук телевизора, мужчина на вахте без всякого интереса глянул на нас и вновь уткнулся в телефон, однако музыкант успел заметить это, поэтому одним резким движением притянул меня к себе и зашептал на ухо, слишком уж близко наклонившись к моему лицу. — Не стоит со мной играть на публике, я тебе не по зубам. Не пытайся выставить меня плохим перед людьми в отместку.
Смысл слов дошёл до меня молниеносно, и я сразу же вырвалась из хватки парня, отскочила на метр и нацепила маску безразличия, чтоб не казаться слишком уж уязвленной.
Это было… неприятно. Словно я вела себя, как маленький ребенок, а он — взрослый и умный — постоянно краснел перед людьми.
И всё же перед нами стояла общая цель — доклад по истории, без которого мысли о стипендии и сдаче сессии в этом учебном году могли спокойно отправиться в чулан за ненадобностью. Макаров не любил меня, а я его, и так продолжалось уже третий год. На первом курсе он вёл историю, на втором — философию. А сейчас вновь втянул нас во временную карусель. Поэтому приходилось терпеть.
Я знала, что преподаватель не сдастся, знала, что он с радостью вставит мне пару палок в колеса, что без зазрения совести отправит на осеннюю пересдачу. Он мог. На первом курсе почти добился этого, в тот раз мне удалось задействовать связи в директорате. Этот ресурс себя исчерпал.
Моя соседка Ира работала в университете. В основном бегала с бумажками, иногда помогала составлять расписание, вела какие-то переговоры с другими университетами и предприятиями по поводу практики для студентов — в общем, хлопотала во благо. Только последние пару месяцев она работала исключительно из дома, а уж тревожить глубоко беременную соседку я не желала. Оценка того не стоила.
Именно поэтому нужен был не просто сделанный доклад. Требовалась максимальная отдача и совершенство по всем статьям.
Я окинула взглядом Арса и с сомнением заключила: на отдачу и идеал рассчитывать не приходилось.
— Ты вообще делать доклад хочешь? — пошла с козырей и загнала его вопросом в угол. — Мне на тебя можно положиться?
Сложила руки на груди, приняла максимально воинственную позу и, не подумав, добавила:
— Или ты хочешь вылететь с курса истории и попасть в немилость не только к преподавателю, но и своему менеджеру?
Он переменился в лице. Злость ушла, оставив за собой лишь испуг и напряжение.
Кто-то определенно боялся.
— Да всё будет нормально, — отмахнулся парень. — Я схожу и договорюсь. Где он сидит?
Я медленно побрела по коридору, остановилась у небольшого ряда красных кресел, как в актовом зале, с грохотом плюхнулись в одно из них и махнула рукой на неприметную дверь недалеко от туалета.
Арс деловито кивнул и уверенно пошёл в атаку. Пару раз постучал и буквально ввалился в небольшой кабинет кафедры математики — там обычно никто не сидел, и приходящие преподаватели использовали его в своих целях.
Хил внутри не задержался: вылетел наружу, как пробка от шампанского, весь красный и недовольный. Следом выскочил и Глебушка, пышущий злобой и яростью. Он зыркнул на меня и ястребом рванул.
— Дроздова, это как понимать? — рычал тихо.
— А что я сделала? — с безразличием пожала плечами и мотнула головой в сторону Арса. — Он доклад делать не хочет, зачем-то к вам побежал, когда я предложила посидеть в библиотеке. Так что не нужно на меня стрелки переводить, у молодого человека своя голова на плечах.
Макаров смерил меня строгим взглядом, внимательно осмотрел Хила и вновь вернулся ко мне, но уже с долей понимания и непонятной теплотой. Он резко смягчился, стал таким же, как и для остальных студентов, и уже спокойно посоветовал:
— Если будут проблемы, то говорите. Не захочет делать доклад, то можете разбиться. Я добавлю пару тем на выбор. На всякий случай.
Мужчина тяжело вздохнул, потёр ладонью шею и побрел обратно в кабинет, оставляя нас в полном непонимании ситуации.
Впервые Макаров обратился ко мне нормально, без ругани и строгости. Это пугало. Кажется, он выбрал новую жертву.
— Ты ведь не кинешь меня с докладом одного? — наконец ожил Арс.
Он подошёл к кофейному автомату, достал пригоршню монет и начал усердно считать.
— Я подумаю. Всё будет зависеть от твоего поведения.
Парень натянуто улыбнулся и задумчиво кивнул на автомат.
— Кофе? — услужливо уточнил.
— Горячий шоколад, пожалуйста.
Махина принялась гудеть, дребезжать внутренностями и готовить напитки под скрипы механизмов. В коридоре поплыл вкусный аромат, и я сразу же забыла, о чем мы вообще спорили и чем всё закончилось.
К сожалению, в библиотеку заходить с едой или питьем было нельзя, поэтому мы смиренно наслаждались моментом около входа, хлюпая и удовлетворённо сопя.
После того, как мой бумажный стакан отправился в мусорное ведро, накатила смелость и желание расставить некоторые вопросы по местам.
— Скажи честно, зачем ты вернулся?
— Появились дела в городе, — пожал плечами, смотря в одну точку на стене цвета слоновой кости, и совсем уж грустно улыбнулся.
Это выражение лица было мне знакомо. Его что-то мучило, терзало изнутри и не давало спокойно жить, словно всё это время, все долгих пять лет он только и делал, что думал об этой проблеме, а теперь вдруг неожиданно даже для самого себя приблизился к решению, которое ставило его перед трудным выбором.
— А как же Варя? — сухо выдавила.
Журналы пестрели их совместными фото, в интернете через день появлялись статьи с новой информацией, местное радио с радостью делало догадки о девушке солиста известной группы «Сердце января». Девочки-подростки умывались слезами, как только узнали о романе Арсения с малоизвестной, но безумно красивой блогершей по имени Варвара, а меня изнутри сжигала зависть и злость.
Я должна была быть на её месте. Наши совместные фото должны были выходить в журналах. Обо мне должны были писать крупные новостные интернет-издания. Только этого не случилось. Не в этой жизни.
Хилин испуганно вздрогнул, будто не ожидал, что я видела информацию в сети о их отношениях, смял в ладонях опустевший стакан и прошипел:
— Не упоминай при мне это имя.
Резко вскочил и кинулся к туалету. Грохот двери разносился по коридору, а решительные слова набатом били в моей голове и не давали покоя.
Что у них случилось? Неужели, поссорились? Выяснять и копаться в чужом нижнем белье я не хотела, поэтому пошла в библиотеку заниматься. Привычно перекинулась парой фраз с библиотекаршей, села за компьютер и начала поиски.
Через десять минут на горизонте появился спокойный Арс, разместился рядом и с полным безразличием принялся сидеть в телефоне, изредка тихо хихикая.
И это бесило больше всего.
За час я успела накидать общий план доклада, начала собирать фото для презентации, а также окончательно убедилась, что работать в паре с Хилом совсем не хочу.
— Как прогресс? — довольный, словно мартовский кот над миской сметаны, он потянулся, похрустел пальцами и размял шею.
— У меня отлично, — спрятала флешку с информацией в рюкзак. — А ты бери новую тему, пока не поздно, и выкручивается сам. Я пас.
Встала со стула и собралась пойти домой, как меня сразу же схватили за запястье и грубо остановили. По коже пробежал электрический разряд.
— Отпусти, — спокойно попросила.
— Куда это ты намылилась? Я тут с тобой час просто так сидел что ли?
Слова, словно яд, медленно проникали в подкорку, я никак не могла отвести взгляд от его ладони, которая крепко обхватывала мою руку и не давала сдвинуться с места.
— В том и проблема, что ты целый час сидел и в носу ковырял, а я работала. Так что делай доклад один, тем более Макаров разрешил.
— Но нас поставили в пару, — не сдавался.
— Подойди к любой девчонке с потока и предложи делать доклад вместе, делов-то, — тихо фыркнула.
Арс то ли зарычал, то ли прохрипел.
— Я уже подошёл к тебе. Зачем мне другие? Или ты просто ревнуешь?
Это был удар ниже пояса — игра на чувствах.
С силой дернулась и, чуть не упав, практически побежала на выход. Строгий голос библиотекарши, которая являлась свидетельницей этой не очень-то приятной сцены, попросил Хилина остаться на секунду. И тот, к счастью, послушался. Мне удалось улизнуть.
По крайней мере, я так считала.
Но, конечно же, стоило мне подойти к своему дому, как откуда-то из-за куста сирени вышел Арс и преградил дорогу. Он выглядел внушительно и брутально, нацепил для пущего эффекта очки, накинул кожаную косуху, ладони спрятал в передние карманы темных джинсов — типичный плохиш. Только вот мне в недотрогу играть уже надоело.
— Опять ты, — бессильно констатировала.
— Я очень надеюсь на твоё благоразумие и честность, поэтому пришёл сюда.
— Нет, ты пришёл, потому что не хочешь отхватить от историка, а ещё не хочешь всё расхлёбывать в одиночку. Правильно?
Он вздохнул. Глубоко, спокойно, не скрывая, что я раскрыла его умысел, смогла предугадать мотивы. Впервые оказалась умней, чем он ожидал.
— Сонь, — мягко прошептал и поднял очки на макушку. Душа затряслась, сердце запрыгало, кровь забурлила в венах. Как в первый раз.
Мы оба молчали и не двигались с места, только теперь моя поза не казалась такой уж воинственной и отважной, а Арс будто расслабился и впервые смотрел на меня, как раньше. И внезапно пять лет, прошедших совсем незаметно, растворились в наэлектризованном воздухе.
Ноги вросли в асфальт, голова не поворачивалась, тело застыло.
Свинцовое небо зловеще заклокотало. От неожиданно холодной и острой капли дождя, ударившейся о кожу щеки, я вздрогнула, но с места не сдвинулась.
Ещё один раскат грома и осветившая всё вокруг вспышка дали понять, что надвигается гроза. Причём не только на улице. Тяжёлые переглядывания не предвещали ничего хорошего. И, кажется, мы оба это осознавали.
Крупные капли дождя забарабанили по крышам, асфальту, коже и даже моей душе. Я чувствовала, как тяжелеет одежда, и всё равно так же глупо таращилась на Хилина, который в этот момент выглядел не лучше моего. Он громко сглотнул и посмотрел на меня так, как будто хотел попросить прощения, только позабыл нужные слова. Впрочем, это мне и не требовалось. Я не планировала его прощать.
Вместо разговора Арс схватил меня за запястье, притянул к себе и, развернувшись, прислонил к стене, под крохотный козырёк дома. Хил навис надо мной, уткнувшись лбом в свой сжатый кулак, который отделял его голову от грязной штукатурки на стене.
Не в моих силах было дерзко посмотреть на него, прямо в глаза. Я боялась увидеть там раскаяние.
С его тёмных волос стекала вода, он зашевелился, склонил голову ниже, сгорбился и превратился в большой знак вопроса, пытаясь уткнуться носом в мою кожу возле уха и втянуть её запах. Это его фетиш.
— Я бы хотел не бросать тебя тогда, — горячо зашептал, и кулаки упёрлись в стену с двух сторон от моих плеч, словно заковывая и отрезая пути к отступлению. — Так хотел вернуться и забрать тебя с собой, ты себе не представляешь…
Комок застрял в горле.
Я молчала. Боялась спугнуть непрошенную исповедь, мечтала узнать его заново, услышать хотя бы крупицу правды или очередное оправдание его поступку. Сердце колотилось, как сумасшедшее, в какой-то момент мне показалось, что оно вот-вот остановится.
В эти слова хотелось верить. Хотелось достать из кармана телефон, включить на нём диктофон и слушать это снова и снова всю оставшуюся жизнь. Запечатлеть.
Горячие ладони опустились на мою талию и ощутимо сжали.
— Я не собираюсь тебя так просто отпускать, — дыхание щекотало кожу. — Так что лучше сама скажи Сэму, что вам не по пути.
— А то что? — отчего-то улыбнулась после его угрозы.
— Иначе мне придётся поговорить с братом. И после украсть тебя, — прошептал соблазнительным тоном и потянул зубами за ухо.
Тяжело сглотнула и интуитивно облизала внезапно пересохшие губы, что не укрылось от зорких глаз Хилина. Он игриво усмехнулся, хрипло рассмеялся, ласково провёл большим пальцем по моей нижней губе и снова подал голос.
— Я мечтаю украсть тебя прямо сейчас. Если бы ты знала, что мне хочется сделать с тобой наедине, то уже убежала бы домой и не выходила оттуда неделю.
— И что бы ты сделал?
Арс ласково пробежал пальцами по щеке, втянул запах моих волос, провёл носом по шее и запечатлел короткий поцелуй на левой ключице.
— Потом я бы сделал так, — чуть укусил кожу в месте поцелуя, подул и сильнее прижал меня к себе, так как ноги стали подкашиваются и норовили отправить моё тело прямиком на мокрый асфальт. Хил это почувствовал, отчего глухо рассмеялся и добавил. — И тогда я бы заставил тебя делать доклад по истории.
Все мысли, витавшие где-то уже совсем высоко, вдруг вернулись на землю обетованную и превратились в прах. Странная эйфория и желание вцепиться в волосы Арса, а после горячо поцеловать, сменились злостью и раздражением. Только он мог так обломать меня.
— В следующий раз, Дрозд, мы заведем подробный разговор у меня дома. И я не буду останавливаться.
Тихо фыркнула.
— Я не давала на это согласие. И у меня вообще-то парень есть.
Понимала, что врать нехорошо, но ничего не могла с собой поделать. Желание уколоть Хилина пересилило все остальные порывы.
— Я же сказал, — угрожающе зашипел, — что тебе с Сэмом ничего не светит. Только через мой труп.
— Кто сказал, что это он? — возмутилась наигранно.
В кармане завибрировал телефон, и я вздрогнула от неожиданности. Но ещё больше меня напугал взгляд Хилина: тяжёлый, испепеляющий. Он словно превратился в злого полицейского и пытался сделать во мне дыру одними глазами.
Впрочем, комментировать моё враньё он не спешил — внимательно наблюдал за моей реакцией и дальнейшими действиями, и, как только я попыталась вернуться из его сладкого капкана, криво усмехнулся.
Горячие ладони в один миг отпустили талию, и вся магия растворилась, а воздух стал совершенно обычным. Никакого волшебства.
— В твоих же интересах, чтоб это оказалось неправдой, — процедил, резко развернулся и скрылся в пелене дождя.
А я осталась стоять около дома в растрёпанных чувствах, совершенно не понимая, что делать дальше.
Семён сидел на кровати, смотрел на фото в телефоне и улыбался. Он хотел написать девушке, но никак не мог решиться. Это было выше его сил. Ещё со школы он смотрел на неё с обожанием и тайной любовью, о которой не должен был знать никто.
С кухни доносились звон посуды, мамин ласковый голос и смех, чуть хриплое пение брата. Они договорились приготовить шарлотку всей семьёй, но отец, как всегда, задержался на работе, а он не горел желанием марать руки. Зачем, если мама и брат всё сделают сами? Вот только Арсений так не считал.
— Ты чего тут засел? — вырвал его из раздумий брат. Сёма быстро спрятал телефон в карман, нервно пригладил волосы и с готовностью вскочил на ноги.
— Я как раз собирался к вам.
Они вместе отправились на кухню, где их мама, перемазанная мукой, пыталась делать тесто. Следующие два часа все трое попеременно искали информацию о приготовлении пирога, смешивали ингредиенты и резали яблоки. Впервые за долгое время после разлада между родителями в их семье всё было спокойно и слаженно. Никто не ругался.
Когда наконец выпечку достали из духовки, пришёл отец. Он с гордостью поблагодарил всех за проделанную работу и попробовал первый кусок кулинарного шедевра. Воцарилась гнетущая тишина. Все выжидающе смотрели на главу семейства, пока он с громким характерным звуком не проглотил огромный кусок шарлотки.
— Неплохо, — прокомментировал с натянутой улыбкой. — Правда, слегка сыровато.
Мать с ужасом посмотрела на вытекающее из середины тесто и тут же сунула в руки мужа кружку с соком.
— Может, пиццу закажем? — с сомнением глянул на пирог Арс и достал телефон.
— Я сам закажу, — перебил его Сёма и умчался в комнату.
Он чувствовал вибрацию гаджета, пока тот лежал в кармане, но не решался взять в руки. Вдруг кто-то заметил бы, как он пялился на фото девушки?
Дрожащими пальцами разблокировал мобильный и с ужасом увидел сообщение от НЕЁ.
«Но как? Неужели я что-то случайно нажал? Может, лайк к фото поставил?»
Вот только никаких следов он не оставил, а это значило только одно — девушка сама ему написала. Без повода. Едва не запрыгав от радости, парень лёг на кровать, закинул ногу на колено и задумчиво уставился в потолок. Наконец-то девушка заметила его, а не брата! Свершилось!
Он трясущимися руками ответил на приглашение погулять в пятницу вечером в парке, снова открыл фото брюнетки с длинными волосами, сохранил к себе в телефон и привязал к контакту «Саша Александрова».
Он снова пропал. Не появлялся до четверга, на сообщения не отвечал, даже когда я набралась смелости и позвонила, трубку не поднял. Уже в пятницу начали поговаривать, будто он сидел на каком-то занятии в университете совершенно не в духе, разругался с преподавателем и был таков.
На удивление, Стася пыталась поговорить об этом, старалась узнать, что же между нами произошло и когда же успела пробежать чёрная кошка. Такая активность казалась подозрительной, но я тихонько пояснила всё в двух словах, потому что в этой битве хотя бы один соратник мне был нужен, как никогда. Настя вообще ушла в себя и зачастую сразу после занятий убегала — проблемы на работе сказывались на её жизнь и заставляли выпадать из реальности. А Саша вела себя ещё страннее, чем Славка и Ася вместе взятые, поэтому подозрения лишь укрепились.
Александрова притихла, только однажды уточнила, виделась ли я с Хилом и разговаривала ли с ним, и спросила с хитрой ухмылкой, как давно я общалась с Семёном. Подруга вела себя так, словно ожидала, что я сама перестану с ней общаться. Почему? Впрочем, Саша явно не была готова к выяснению отношений.
После того, как Стася узнала о наших с Арсом стычках по поводу встреч с его братом, она нашла гениальное решение убить двух зайцев (или парней) одним выстрелом. Подруга предложила сходить на самое настоящее свидание и повеселиться, тем более она уже давно звала нас в клуб. Подруга показала фото довольно симпатичного молодого человека с пшеничными вьющимися волосами, аккуратными чертами лица и тёмными глазами, которые делали его похожим на демона. И я согласилась.
Всё шло по плану: мы с Настей собирались пойти в пятницу после занятий к Славе, а уже оттуда пешком дойти до клуба, где бы нас встретил Артур с парой друзей.
Но никто не ожидал, что Хилин заявится в наш корпус в пятницу, бесцеремонно плюхнется на соседний со мной стул и с полным безразличием уставится в экран компьютера. Словно делал так каждый божий день.
Вся прекрасная половина группы активизировалась, распушилась и принялась атаковать рокера. Особенно отличилась Ксюша, так как она сидела прямо передо мной и могла свободно поворачиваться ко мне и Арсу.
Хилин отвечал на вопросы публики с явной неохотой, ковыряясь при этом ручкой в моей тетради и вырисовывая странные линии. Кажется, такие штуки называются кельтскими узорами, у Сени даже пара татуировок соответствующих имелась.
Телефон, лежавший рядом с пеналом, завибрировал. Мы с Хилиным одновременно посмотрели сначала на гаджет, а после друг на друга. Счёт шёл на секунды, и всё же я не успела.
Он схватил мобильный и нажал на кнопку разблокировки.
— Свидание в клубе? Оригинально, — протянул слишком уж пофигистично Арс и положил телефон обратно. Он зло сощурился, зыркнул сперва на меня, потом на Стасю с Настей и поджал губы. — Вы, девчонки, приключений ищите?
Не стоило и проверять, что в сообщении Слава уточняла, идём ли мы в клуб. Появление Хилина спутало все карты.
— Да просто отдохнуть хотим, — наконец ответила Широких и обворожительно улыбнулась. Это не помогло: испепеляющий взгляд прозрачно-голубых глаз приковался ко мне и не собирался отпускать.
Арс наклонил голову, оценивающе пробежал глазами от макушки до спрятанных под столом пяток, поцокал языком и наклонился так близко, что волосы на затылке зашевелились то ли от возбуждения, то ли от страха. Он мог сделать всё, что угодно.
— Мне сейчас очень хочется взвалить тебя на плечо и утащить в пещеру.
— Как первобытно, — фыркнула и мысленно улыбнулась.
— О да, — слабо рассмеялся, отчего я чуть не взвизгнула: стало настолько щекотно, что хотелось прикрыть кожу руками и остудить. — Ты ведь не пойдёшь на эту встречу?
— Ещё как пойду, — спокойно возразила.
Хил тихо зарычал.
— Тебе лучше не нарываться, птенчик, — он наклонился ко мне так близко, что я чуть не упала со стула.
— А то что?
— Ты же знаешь, что будет либо так, как захочу я, либо по-плохому, — предостерегающий тон парня говорил о многом. Шутки закончились, да и терпение подходило к краю. — Если этим вечером ты не будешь сидеть дома, я за себя не ручаюсь. Я…
К огромному счастью, в кабинет зашёл преподаватель. Пара началась. Как и наша ожесточённая война, приправленная злобными переглядываниями и тычками.
После занятия Хилин не отступал от меня ни на шаг. Ребята даже начали посмеиваться и подтрунивать, мол, а чего это мы как парочка ходим постоянно. На что Арс со спокойствием удава ответил:
— Я ведь говорил, что моя девушка учится здесь. Это Соня.
Поднялся шквал голосов, присвистываний, улюлюканий и воя. Кто-то из девочек с досадой воскликнул, что музыкант выбрал не ту избранницу. Кто-то наоборот поддержал. Парни в основном соглашались с его выбором, хвалили и отпускали едкие комментарии в сторону моей колкости или нежелания носить женственную одежду. Самые отчаянные барышни предлагали Арсу провести с ними время и узнать, что такое — настоящая девушка.
Хилин оказался непреклонен, вцепился в меня, как клещ, и далеко от себя не отпускал. Настя даже посмеялась, когда заметила его нахальную по-собственнически расположенную на моём колене ладонь. А во мне боролась ненависть и желание посидеть с ним вот так ещё чуть-чуть. И первая победила.
— Сударь шутить изволил, — выдавила громко с улыбкой и помахала руками для привлечения внимания, осматривая каждого из толпы ребят. — На самом деле мы просто очень давно друг друга знаем, не больше.
— Да, настолько давно, — прервал мою речь и притянул к себе ещё ближе, приобняв за плечо, — что я даже нянчился с ней и видел, как она под стол в подгузниках ходит. Мы встречаемся ещё со времён школы.
— Точно, я видела вашу общую фотографию на фанатской страничке! — воскликнул тоненький женский голос. Вычислить предательницу не получилось, толпа, окружавшая нас, была такой плотной, что рассмотреть можно было лишь первый ряд людей.
Я умоляюще взглянула на довольную Стасю, которая перешёптывалась с Настей о чём-то, и одними губами попросила помощи. Подруги лишь пожали плечами и расхохотались, не желая попасть под перекрёстный огонь.
Все вновь заговорили, но уже между собой, обсуждая полученную новую информацию. Какой-то умник включил проектор в кабинете и нашёл с преподавательского компьютера то самое фото у ёлки, что уже давно раскопали сумасшедшие фанатки.
Публика ликовала. Все принялись поздравлять Хила, интересовались, когда же в таком случае у нас будет свадьба, уточняли, как нам удавалось долгое время скрывать столь важную информацию — атаковали по всем фронтам. И впервые я видела не нахмуренного Арса, который с неохотой открывает рот, а вполне себе живого и весёлого Сеню.
Рокер спокойно описывал, как ему было сложно находиться в турне и не видеть меня, не обнимать и целовать каждый день, просыпаться без меня под боком, врал напропалую о наших крепких чувствах и отношениях на расстоянии, не забыл даже упомянуть злобного братца, который должен был присматривать за мной, а в итоге начал подбивать клинья, из-за чего ему и пришлось в срочном порядке ехать в родной город.
— А как ты узнал, что он к ней клеится? — уточнил один из парней — долговязый Дима с вечно странным выражением лица.
— Моя тётя увидела их в парке, как раз в тот момент, когда брат полез целоваться к Соньке. Ну, и рассказала сразу же.
Люди протяжно завыли, словно это было чем-то отвратительным. Но никто не знал, что сам мэтр Хилин бросил меня. Оставил одну справляться с горем и свалил вместе с группой в закат. И они не подозревали, что этот поцелуй хоть и не был сказочным, всё же знатно меня встряхнул и заставил очнуться. Почти как в сказке про Спящую Красавицу.
Пока Хил придумывал очередную душещипательную ложь на потеху публике, я заметила хмурый взгляд Саши, прикованный ко мне. Она с непонятной злостью и обидой таращилась и, как мне показалось, вот-вот была готова заплакать. Стася высунулась из-за спины Александровой, деланно расширила глаза и пожала плечами.
Задавать вопросы подруге я не решилась, впрочем, она тоже молчала, даже когда последнее занятие закончилось и все покинули душный кабинет под довольное подбадривание преподавателя. Только спустя двадцать минут я поняла почему: она просто откладывала разговор до лучших времён, искала момент, чтоб оказаться наедине со мной. И у неё получилось.
Я решила сбежать из плена Хилина как можно скорее, и единственным приемлемым вариантом оказалась уборная. На первом этаже зашла в туалет и начала готовиться: морально и физически. Убрала волосы в высокий хвост, сняла очки, уложила вещи и открыла нараспашку окно. Расстояние до земли составляло не более двух метров, казалось бы, не так много. Но я боялась.
Настя уже махала мне рукой с дороги на прощание, а Стася стояла на газоне и подбадривала, угрожала даже, предлагала попросить помощи у незнакомых парней, которые с готовностью подбежали и уже хотели тащить меня вниз за ноги, как вдруг в помещение вошла Саша. Девушка внимательно осмотрелась, потом уставилась на открытое окно и тихо хмыкнула:
— Надо поговорить, — отрезала холодно.
— Ну, раз надо, — с наигранной неохотой слезла с подоконника, на который я успела взгромоздиться, и с облегчением вздохнула. — С тобой что-то происходит, и…
— Мне нравится Арсений, — выпалила быстро и прикрыла глаза. Воздух в лёгких закончился. Я ощущала летний ветерок и не могла им надышаться. Наверняка со стороны я была похожа на выброшенную на берег рыбу. — Так что я буду бороться за него.
— Но как же… — мне очень хотелось спросить, как же Влад, они с моим братом встречались, и после его смерти Саша горевала больше всех, поддерживала меня, родителей, стала опорой для нашей семьи. Язык не поворачивался говорить о подобном. Но она словно сама знала, какие вопросы стоило озвучить.
— Я его люблю ещё со школы. Не хотела вмешиваться в ваши отношения, думала, что у вас серьёзно. Но он играет с тобой, поэтому я буду биться за его сердце.
— В каком смысле играет?
Язык едва ворочался, перед глазами всё плыло.
— Просто спроси у него, где он был эти дни. Я знаю, с кем он был, — она кокетливо опустила глаза и потом резко подняла голову, вздернув подбородок. — Он был со мной.
Александрова с видом победительницы развернулась на сто восемьдесят градусов и выскочила наружу. Когда дверь медленно захлопывалась, я увидела обеспокоенное лицо Хила. Он все ещё ждал меня.
После осторожного стука Арс зашёл в туалет и тихо уточнил:
— Всё в порядке?
Мне отчего-то сразу стало противно находиться хотя бы в одном здании с парнем, поэтому я собралась с силами, схватила вещи в руки и сухо выдавила:
— Не появляйся у меня на пути. Никогда.
Ошарашенный рокер явно не этого ожидал, поэтому отшатнулся и на автомате отошёл с дороги. Казалось, Арс бросится следом, остановит, расспросит, но в ушах лишь звенели мои собственные шаги.
На улице стояла расстроенная Стася — она прекрасно слышала через открытое окно наш с Сашей разговор, поэтому моментально приобняла меня за плечи и потащила к остановке, приговаривая, что всё будет хорошо, и что Хилин не мог так поступить со мной, что он никогда в жизни не обратит внимание на Александрову, раз уж в школе этого не сделал.
Мы распрощались, как только автобус подъехал, но Широких взяла с меня клятвенное обещание, что сегодняшний вечер мы проведём на свидании в клубе, наплевав на Хилина, Александрову и вообще всех. Отказать я не могла, поэтому попросила заехать за мной вечером, так как Слава иногда в особых случаях могла брать родительскую машину и садилась за руль. Это была её страховка, чтоб не выпивать. И отвратительное настроение говорило, что такой случай настал.
К своему дому я подходила с опаской: была вероятность застать Хилина около подъезда в не слишком хорошем расположении духа. Но парня не было. И это настораживало, ведь обычно музыкант от своих желаний не отказывался, привык добиваться цели во что бы то ни стало. Видимо, доклад по истории в его ближайшие планы не входил. Как и съемки в сериале.
В квартире висела приятная тишина. На кухне тикали часы, где-то за стенкой ругались молодые соседи, из приоткрытого окна слышалось голубиное пение. Я зашла в свою комнату, которая вновь показалась слишком пустой, легла на кровать, надела наушники и принялась думать о предстоящем вечере.
Арсений стоял около плиты и с деловым видом пытался перевернуть шкворчащую на сковороде котлету. Правда, постоянно что-то не получалось: то масло брызнет, то пригорит всё до такой степени, что не отодрать от дна, то просто котлета падает с лопатки не на ту сторону. Всё валилось из рук, но парень с завидным упорством продолжал молчаливую борьбу.
Белая футболка расплылась жирными пятнами, а на спортивных домашних штанах виднелись следы муки. Арс был так же далёк от кулинарии, как его девушка Соня от музыки. И всё же он не сдавался.
В кухню зашла его мама. Она, скрывая улыбку за хмурой гримасой, наблюдала за напряжённой спиной сына и его неуклюжими действиями пару минут и тепло предложила:
— Давай, помогу.
— Не надо, — практически зарычал парень и пригладил взлохмаченные волосы.
Он чувствовал, как по спине скользили капельки пота, и от этого злился ещё больше. На него все давили, а это сильно напрягало. Сеня знал, какой разговор его ждал. Догадывался, что ничем хорошим это закончиться не могло, и всё же никуда не уходил.
Наоборот, ему нужно было обсудить случившееся, хотелось выговориться и поставить все точки над «i».
— Дорогой, я понимаю, что у тебя любовь, но такой шанс даётся не каждому, — аккуратно начала мать. — Все эти чувства со временем пройдут, ты и сам не заметишь, зато потом будешь жалеть, что не воспользовался шансом. Первая любовь не бывает последней.
Арсений хмуро усмехнулся, накрыл сковороду крышкой, выключил газ и повернулся лицом к матери, скрестив руки на груди. Он хотел показать протест и выплеснуть свои эмоции.
— Просто подумай об этом, такое предлагают не каждому. А Соня хоть и хорошая девочка, но слишком простая для тебя. Найдёшь получше, когда станешь известным.
— Не найду, — сухо возразил. — Может, твоя первая любовь закончилась чем-то плохим, может, ты в жизни сделала неправильный выбор, но не вынуждай делать то же самое меня! Я не брошу Соню ради сцены, да и продюсер этот мне не понравился. Так что если ты хочешь, то вешайся ему на шею сама и выступай. А я — пас.
Сеня бросил лопатку на стол и вылетел из кухни. Он уже не мог слышать отчаянный шёпот матери:
— Больно ты будешь нужен Соне без денег, дурак! Из-за такого люди не только расстаются, но и разводятся. А ты ещё пожалеть успеешь, вот увидишь!
Ровно в десять вечера, когда родители уже легли спать, Стася написала и попросила выйти во двор при полном параде. Я, конечно, хоть и пыталась сначала приодеться ради такого случая, в итоге решила не морочить парню голову и прийти в своём обычном обличии. Правда, Славка с Настей этого не оценили.
— Ну, кому мы вообще парня ищем? — возникала Широких, когда автомобиль плавно выехал на главную дорогу города. — Между прочим, тебе стоит немного расшевелить Арсения, чтоб жизнь малиной не казалась. А то он ведёт себя так, словно ты у него давно на крючке и никуда не денешься. Так что бери ноги в руки и при любом удобном случае иди танцевать. Ты, между прочим, очень сексуально двигаешься.
— Погоди, ты же говорила, что я Артуру и так понравилась, — непонимающе промычала.
Слава подозрительно посмотрела на Настю, поджала губы, деловито поцокала языком, включила поворотник и осторожно прокомментировала.
— Не совсем. Он тебя не видел.
— Но это ничего не меняет, — моментально подбодрила Аська. Девушка поправила своё откровенное декольте, взбила волосы и повела плечом. — Мужчин нужно заинтересовать, понимаешь? Вот мы со Стаськой принарядились и превратились в коварных соблазнительниц, а ты… — она прокашлялась и осмотрела меня ещё раз. — Ты похожа на женщину-вамп. Вот приедем, я тебя накрашу. Может, хоть немного ситуацию исправить получится.
И действительно, через пять минут, когда мы плавно подкрались к парковке, Рогачева со зловещей улыбкой достала косметику из сумочки, включила лампу и разложила все на коленях.
— Как думаешь, красная помада или бордо? — задумчиво пробормотала она и провела кончиком пальца по соответствующим баночкам.
— Бордо, — уверенно отрезала Стаська. — Красный на ней выглядит слишком вульгарно.
— У меня ещё есть коричневый, но он нюдовый, — продолжила размышлять подруга.
— Не пойдёт, с таким тёмным образом ей нужно что-то яркое.
— А если наоборот сыграть на контрасте? Образ яркий, а макияж нежный?
— Эй, я всё ещё тут, — недовольно прикрикнула. Аська от неожиданности выронила на пол парочку бутыльков, тотчас чертыхнулась и стала шарить рукой по полу. — Если есть вариант, то я бы выбрала вообще без излишней косметики. Но если уж нет, тогда бордо.
Обе подруги перелезли на заднее сидение, обложились косметикой и начали колдовать. Стася откуда-то достала щипцы для выпрямления и плойку, которые использовала исключительно в дороге.
Девочки потратили не меньше получаса, прежде чем мы втроём вылезли из автомобиля в бодрящий июньский вечер, где нас уже ожидали парни. Одного из них я сразу опознала — им оказался представленный мне заочно по фото Артур, а двое других — его друзья. К несчастью, мой потенциальный кавалер не обратил на моё существование внимания и стал следить за всеми движениями Стаси. Подруга надела прямого кроя блестящее серебристое платье с длинным рукавом, туфли на высоких каблуках и ультрамодный пиджак, который прикрывал все стратегически важные места и само платье. Даже на фоне Насти в сером обтягивающем платье-лапше с сумасшедшим вырезом она была королевой.
Несомненно, Слава выглядела отлично. По сравнению с ней, я, даже с тонной макияжа и укладкой в виде импровизированных голливудских волн, казалась… обычной. Правда, так было всегда. И я за три года общения привыкла к такому раскладу, даже была рада, ведь сама внимание не очень-то любила.
Только именно в этот злополучный вечер я пожалела, что не надела чёртово платье и не заставила себя залезть на каблуки. И Артур, и Костя едва в рот не заглядывали Стасе, чем знатно её бесили, а на меня всем было абсолютно плевать. Хорошо, что Борис вёл себя по-джентльменски — общался в основном с Настей, делал комплименты, подавал руку и поддерживал.
— Это моя подруга, про которую я тебе говорила, — тщетно старалась исправить ситуацию Широких. Она притянула меня к себе, обняла, как плюшевого мишку и чмокнула в щёку. Артур кивнул, пробежал по мне оценивающим взглядом и, кажется, хмыкнул. — Чур Сонечку не обижать.
Я натянуто улыбнулась и мысленно взмолилась, чтоб вечер поскорей закончился. Неужели Хилин был прав?
Мы без особых проблем зашли в клуб и направились к столику, который парни забронировали ещё вчера. Ситуация не слишком-то изменилась. Конечно, Артур поинтересовался, что бы я предпочла пить, а после короткого и холодного ответа «Сок» стушевался и полностью отдал своё внимание Станиславе. Попытки втянуть меня в разговор успехом не заканчивались, так как оба кавалера буквально заваливали вопросами мою подругу. Аська со своим суженым уже вовсю ворковали в углу и, кажется, были счастливы настолько, что не расслышали бы ничего вокруг.
Когда заиграл первый медляк, Артур всё же соизволил пригласить меня на танец, но не выдержал и минуты: схватил за руку и вытащил на улицу. Его лицо, вымученное и печальное, не предвещало ничего хорошего.
— Не сочти за грубость, — закричал, явно не рассчитав громкость, — ты не знаешь, у Стаси кто-то есть?
— Да, и у них всё очень серьёзно, — кивнула и виновато улыбнулась, хоть по спине и пробежал предательский холодок.
Я привыкла. Мне не было сложно ответить. Просто стало вдруг неприятно: почему именно Славка? Может, я вела себя неправильно? Не хохотала и мало вела светских бесед? Или всё же дело в чёртовом платье?
Некоторое время парень молчал, потирал подбородок и блуждал по мне задумчивым взглядом, будто оценивал, стоила ли игра свеч. Я могла сказать заранее, что нет, и собиралась предостеречь его от любых глупостей, как вдруг он выпалил:
— А у тебя есть кто-то?
Долгие объяснения не помогли бы, поэтому в голове созрел простой и незамысловатый план: соврать.
— Да, у неё кто-то есть, — чуть хриплый мужской голос позади меня не терпел сопротивления и отказов.
Я знала, кто там стоял, поэтому ни капли не удивилась, когда холодная рука Хила легла на мою талию и собственнически притянула к себе. Моё тело, будто бы существовавшее в тот момент отдельно, расслабилось.
К своему ужасу, я осознала, что рядом с этим нахалом мне комфортно. Как и пять лет назад.
— Ты ещё кто? — испуганно пробормотал Артур.
— Я её парень, — хищно улыбнулся Арс, аккуратно взял меня за подбородок, приподнял лицо и наклонился. Большой палец он переместил на мои губы, отчего кожа раскалилась, повернулся спиной к блондину и поцеловал. Однако, разочарование охватила меня с головой, ведь его губы так и не притронулись к моим — им мешал злосчастный палец рокера.
Ещё в сериалах и фильмах мне часто удавалось замечать подобные уловки — герой делал вид, что целовал героиню, хотя на самом деле всё обстояло несколько иначе. Это выглядело красиво, так, как и должно было, словно пара питала друг к другу небывалые эмоции. Но я впервые ощутила всё на своей шкуре и почувствовала себя дурой, будучи вовлечённой в такую махинацию.
Арс прижался своим лбом к моему и плавно переместил руку на спину. Его горячее дыхание обжигало, а ясные ярко-голубые с поволокой глаза пленили.
— На сегодня ты наигралась, моё терпение не безгранично. Так что сейчас мы едем домой.
Сеня не спрашивал, не ждал согласия, просто ставил перед фактом. И я знала, что он любыми путями добьётся своего, даже если ему придётся вытащить меня из клуба за ноги.
Куда именно «домой» решила не уточнять, только предупредила, что нужно попрощаться с подругами и забрать вещи, на что Арс среагировал положительно. Мы втроём вошли в шумный клуб, пробрались сквозь редкую толпу молодёжи. Стася сразу оттащила меня в сторону и зашипела:
— Откуда он тут взялся? Хотя не надо, не отвечай, и так понятно, что сам явился. Тебе всё же придётся спросить, где он пропадал эти дни. Вдруг Саша врёт? Только очень аккуратно. А вообще… — она с сомнением глянула на Артура и Костю и поджала губы. — Не вижу смысла оставаться здесь, так что я тебя отвезу сама. Пошли.
Она подошла к захваченной беседой Асе, поговорила и коротко кивнула. Рогачева лишь махнула нам рукой и вновь углубилась в обсуждение.
Слава уверенно лавировала в толпе, схватила вещи, мило прощебетала кавалерам что-то на прощание и буквально побежала на улицу. Мы с Арсом переглянулись и цепочкой двинулись следом за девушкой.
Где-то вдалеке выла сирена скорой, на стоянке рядом с входом в клуб топтались парни и со свистом провожали Стасю к её автомобилю. Но подруге всё было нипочём: она уверенной походкой подошла к своему транспортному средству, сняла с сигнализации и выжидающе обернулась.
— Тебя долго ждать? — прикрикнула нетерпеливо Славка.
— Я, наверное, со Стасей по… — извиняющимся тоном пролепетала, как вдруг Арс оборвал меня на полуслове и крикнул в ответ Широких.
— Езжай домой, я провожу Соню.
Несмело посмотрела на своего мучителя и вздохнула. Кто-то свыше явно меня наказывал, только за что? Хилин без особого энтузиазма попрощался с расстроенными Артуром и Костей, которые вышли нас проводить, и сел за руль неизвестной мне иномарки: белой, большой и устрашающей. С виду такой автомобиль стоил неприлично дорого, пожалуй, даже пары почек не хватило бы расплатиться.
Я забралась в салон, обтянутый бежевой кожей, наполнила лёгкие приятным запахом яблока и пристегнулась. Нас ждала не самая длинная и не слишком приятная поездка. Спрашивать что-то о разговоре с Сашей, о её неожиданно колючих словах и их возможных отношениях так и не решилась. Мне было больно даже думать о том, что эти двое за моей спиной могли…
Хотя, какое за спиной? Мы с Хилом расстались ещё пять лет назад, когда я дала себе клятву никогда больше с ним не связываться и по максимуму избегать. И он, и Александрова были вправе делать то, что считали нужным. Только сердце всё равно почему-то ныло и стонало.
В полнейшей тишине мы прибыли к конечной точке — моему дому. В груди сидело щемящее чувство, что уходить по-английски не стоит, что Сеня ждёт моих слов, пусть даже незначительных и глупых. И всё же в итоге первым нарушил молчание именно он.
— Слушай, я бы хотел извиниться за всё. В универе не круто вышло, все узнали о наших отношениях.
— У нас нет отношений, — отрезала жёстко. Их ведь и правда не было.
Арс тяжело вздохнул.
— Я имею в виду, что у нас были отношения. Они ведь были? — то ли спросил, то ли понадеялся. — В общем, хочу извиниться за всё. Ты простишь меня?
Он так сильно обхватил руль, что побелели костяшки, хоть лицо и не выражало абсолютно ничего. Непроницаемая маска. Сеня любил прятать себя настоящего от чужих глаз, правда, не от меня. Складывалось впечатление, что он попросту играл, пытался вывести меня на чистую воду путём жалких манипуляций.
В ожидании ответа парень занервничал и забарабанил пальцами.
— Прощу, — нехотя согласилась и уже взялась за ручку двери, как он вновь заговорил, но на этот раз таинственно.
— А что на счёт доклада? Я готов выкладываться на сцене на сто процентов, если это потребуется. Серьёзно, только попроси, — в хитро сощуренных глазах плясали черти, и я не могла удержаться, чтоб согласиться. Арс достал ещё один туз из рукава — жалость к своей скромной персоне. Эта карта всегда срабатывала. — Пожалуйста, мне очень нужен этот зачёт. Иначе сгорит контракт, и менеджер меня просто сожрёт.
Я всё же выдержала паузу, открыла дверь и под изумлённый взгляд Хила спрыгнула на мокрый от дождя асфальт. Замерла на мгновение, оглянулась, будто услышала звуки в темноте двора, и небрежно бросила через плечо:
— Завтра в десять около наших качелей, не опаздывай.
Пока бежала к подъезду, слышала готовое вырваться из груди сердце и не могла поверить, что поддалась на его уловки.
Всё же мне хотелось увидеть его ещё раз, и не только на занятиях или мельком в коридоре. Этот небольшой шаг навстречу нашему примирению оказался решающим, и всё вскоре полетело в пропасть с бешеной скоростью.
Семён лежал на лавочке и с показным безразличием наблюдал за Соней и Сашей, которые сидели на старых качелях, сделанных из верёвки, перекинутой через ветку дуба, и небольшой дощечки. Почти сразу после рождения дочери Михаил Дроздов сделал это развлечение в парке рядом с домом.
Подруги весело обсуждали, что будут делать после окончания школы, решали, куда пойдут учиться, перемывали кости парням: Саша уже пару недель отвечала на ухаживания Влада, брата Софии, и все вокруг считали их сладкой парочкой. Сама Александра с сомнением комментировала то, что происходило между ними, ссылаясь на свою неопределённость и нежелание делать парню больно. Арсений, который в этот момент сидел неподалёку с гитарой и тетрадью, тихо фыркнул, так как прекрасно понимал, что Александрова просто играла. И ему всё это не очень-то нравилось.
— Он тебе какой-то сюрприз готовит, — заговорщически зашептала Софа. — Правда, подробностей я не знаю. Но ты и сама всё увидишь.
Девушки переглянулись и глупо захихикали, каждая представляла своё. В голове у Дроздовой висела яркая картинка, как её лучшая подруга и любимый старший брат держатся за руки и с нежностью смотрят друг на друга. Она много раз воображала это, помогала Владу завоёвывать сердце неприступной Саши и всегда давала советы. Как ей самой казалось, эта стратегия очень даже работала. Вот только в мечтах её подруги был совершенно другой парень: высокий, темноволосый, с яркими голубыми глазами и обворожительной улыбкой, от которой на его лице появлялись милые ямочки. Она грезила об Арсении ещё со времён школы, но не могла признаться в этом подруге.
Сёма увидел смех Саши, её неподдельные эмоции и смущённо отвернулся, пытаясь совладать со своими чувствами. Парень всегда крутился рядом, мысленно благодаря брата и Софию, что те зачастую брали Александру и его вместе с собой гулять. Это были хоть и не слишком частые, но всё же возможности пообщаться с девушкой и попытаться обратить на себя внимание.
Александрова в этот момент достала из маленькой сумочки зеркало, деловито почмокала губами, поправила волосы и уточнила:
— Как думаешь, я привлекательная?
— Конечно! — согласилась Соня. — Ты очень красивая!
— Не-е-е, — протянула Саша и скривилась. — У тебя слишком необъективное мнение. Надо спросить у кого-нибудь… — она на миг сделала вид, что задумалась, вскочила с качелей и сделала пару шагов в сторону задумчивого Арсения. — Арсюша, а я симпатичная? Ну, с мужской точки зрения.
Хил лениво оторвался от написания очередной песни, посмотрел слегка затуманенным взглядом сначала на Александру, потом на немного озадаченную Соню и выдавил:
— На любителя. Но в целом пойдёт. Сонь, мы когда домой? Я обещал тебя научить играть на гитаре.
Девушка недовольно поджала губы, а Дроздова только тяжело вздохнула. Иногда она очень уважала прямолинейность Арса. А иногда была готова убить за эту черту.
— Я с вами, — с готовностью вставила Саша.
— Нет, с нами нельзя, — парень выразительно глянул на девушку, потом перевёл тяжёлый взгляд на Софью и улыбнулся. Он хитро сощурился. — У нас есть парочка дел. Личных.
Александрова сразу надулась и отвернулась от всех, но это не могло укрыться от зоркого Семёна, который наблюдал за происходящим со стороны. Арсений собрал вещи, спрятал гитару в чехол, повесил на плечо и, взяв за руку свою девушку, повел её к себе домой. Его брат моментально подошёл к растерянной Саше и предложил:
— Может, погуляем?
Девушка пялилась в удаляющиеся спины друзей и не знала, что делать. Она хотела предложить ему пройти следом за сладкой парочкой, но вовремя заметила приближающегося Влада и проворчала:
— Как-нибудь в следующий раз.
Ровно в десять утра я стояла около старого дуба и проклинала себя за доверчивость и наивность. Хилина на месте не было, местная детвора, громко визжащая на детской площадке, уверила, что никого рядом с качелями с семи утра не появлялось. Одна девочка в перепачканном комбинезоне уточнила, кто именно должен был прийти, и пока я объясняла все приметы мистера «Я-суперзвезда», она ткнула пальцем мне за спину и тоненьким голоском спросила:
— А это не он? Красивый дядя.
Конечно же, на старых качелях сидел Арс. В явно полюбившейся растянутой майке, кожаной куртке, черные джинсах и такого же цвета кедах. На глаза он натянул солнцезащитные очки, хоть облака и затянули всё небо.
Хорош, чёрт.
Я медленно зашагала в его сторону, выравнивая сбившееся дыхание и считая до десяти. Это всегда помогало. И всё же сердце бешено стучало, когда я вспомнила о «почти поцелуе» и его холодных ладонях на моей талии.
— Прекрасно выглядишь, — наигранно оскалился и вздохнул, поднимаясь на ноги. Он охнул и схватился за голову, стоило сделать короткий шаг вперёд.
— Что случилось? — обеспокоенно взяла его под локоть и осмотрела. Тот факт, что он был выше меня на голову и достаточно крепок, превращало мою попытку помочь в насмешку.
— Сделал пару глотков красного вчера, но реакция, как видишь, неизменна.
Ещё в школе Арс выявил очень странную особенность своего организма: жуткое похмелье с утра даже от капли алкоголя. Он пару раз пробовал шампанское на новый год, но всегда на следующий день в шутку просил его пристрелить и выл от боли и желания утолить бешеную жажду.
— Тогда идём за кофе.
Мы молча дошли до уже знакомой забегаловки, взяли напитки под заигрывающие взгляды официантки и отправились на детскую площадку. Я вытащила из рюкзака документы для Сени, чтоб он смог подготовиться к докладу и не провалился. Около двух часов парень уточнял информацию, делился своими наблюдениями и старательно смотрел в листы. Солнцезащитные очки постоянно норовили сползти, Хил нервничал, поправлял их и тихонько ругался.
Я сидела на лавочке, болтала ногами и таращилась на детей, которые с криками носились друг за другом и кидались песком, а безмятежно отдыхающие мамаши толпились около входа и с восхищением рассматривали кольцо одной из них. Они не обращали внимания на своих чад, будто стояли в огромном пузыре. Лишь размер камня на пальце имел значение для них в тот момент.
— Общую стратегию я понял, — протянул Арс, встал и размялся. Рокер направился в сторону моего дома, мне оставалось лишь семенить следом.
Я ощущала недосказанность и ждала, что Хилин продолжит монолог о проделанной работе или что он что-то очень хочет, но по непонятным причинам ждёт. Будто набрал воды в рот и вот-вот выплюнет всё наружу вместе с эмоциями. И всё же он молчал.
Когда дверь подъезда запищала слишком близко, Арс остановился.
— Может, порепетируем? — с улыбкой кивнула на дом. Он молчал. Непривычно, подозрительно и даже слегка пугающе. Смотрел себе под ноги, как нашкодивший мальчишка, ковырял носком ямку в асфальте и не произносил ни слова.
Это было похоже на пытку. Медленную. Мучительную.
— Я подготовлюсь у себя дома, — наконец отозвался Арс, взбил и без того растрёпанные волосы и виновато добавил. — Думаю, не стоит усложнять наши отношения.
— А какие у нас отношения? — сама удивилась своему воинственному, почти приказному тону и с большим нажимом добавила. — Что между нами по-твоему?
Хил глубоко вздохнул и наконец перестал изучать землю, вскинул голову и, сняв глупые очки, даже посмотрел на меня. Так, словно хотел вырвать душу голыми руками.
— Дружба. И ничего больше.
Эти слова отчаянной чайкой бились в голове, царапались изнутри, пытались вырваться. Я лишь смогла отрешённо кивнуть и пулей забежать в подъезд. Мне хотелось скрыться от его вездесущих глаз, сделать вид, что всё нормально, а самой не вылезать из комнаты весь следующий год. Руки тряслись, в горле застрял ком, глаза начало щипать.
Как поднялась на нужный этаж даже не осознала, прошмыгнула к себе, легла на кровать и уставилась в потолок.
Слова оглушительным набатом обрушивались на меня, раз за разом. Я попала в свою собственную петлю времени, гоняла в мыслях этот эпизод, думала, как же могла ответить, что могла сделать в тот момент, чтоб избежать позора.
Он сделал это опять — бросил, причинил боль. Только теперь очень филигранно, смотря прямо в глаза, не убегая в другой город. Может, он наслаждался моими мучениями? Может, именно этого и добивался, снова сближаясь — хотел ударить больней и посмотреть, как я сломаюсь?
Что им двигало? Что заставило сначала выставлять меня перед всем университетом, как свою девушку, а теперь с невиданной дерзостью объявлять о том, что мы — просто друзья? Неужели Варя?
Я почти скатилась с кровати, вытащила телефон из рюкзака и тут же начала поиски информации.
Довольная морда Хилина и его властно лежавшая на талии девушки рука вывели меня из состояния покоя ещё сильней. И всё же я, словно мазохистка, начала читать.
Статей было слишком много, и наверняка большая часть придумывалась репортёрами на коленке, небывалые сюжеты высасывались из пальца, а неожиданные повороты событий оказывались лишь глупыми совпадениями. Но из тонны текстов я выудила то, что в теории могло привести к правильному ответу.
Арс боялся собак ещё с детства, когда огромная овчарка подбежала и напугала до смерти, желая поиграться с мячиком. Он не знал, что животное безобидно, поэтому описался и заплакал. Его мать часто рассказывала эту историю на совместных посиделках, и я каждый раз замечала, как Сеня натянуто улыбается, отводит взгляд, пытается перевести тему и напряжённо сглатывает. Даже спустя много лет он боялся. И уж никак не мог подарить Варе собаку, а тем более выгуливать её каждое утро.
На его физиономии отпечаталась вся боль и страх, правда никто этого не замечал. Все считали, что парочка уже съехалась и обживает любовное гнёздышко.
И это была явная ложь. Хил не стал бы жить с собакой в одной квартире. Конечно, об этом знала лишь я и его родные, поэтому прикрытие не могло быть раскрыто.
В следующей статье говорилось о том, что сам мэтр Хилин подарил возлюбленной шикарное кольцо — их совместное счастливое фото сделало в моём сердце ещё одну дыру. Саднящую, хоть и небольшую. Пришлось приложить немало усилий, чтоб найти среди тонн фотографий Варвары одну очень старую, где она сидела у мастера по маникюру с этим самым украшением на пальце.
Было ли это маскарадом, искусной игрой на публику для поднятия рейтинга? Мне так и казалось, пока я не наткнулась на ещё замечательное фото: Варя сидела на шикарном чопере в ярко-красном шлеме, крепко ухватившись за руль и улыбаясь, а позади неё, по-хозяйски нависнув, сидел Арс и показывал что-то на панели приборов. Они оба были такими весёлыми и счастливыми. И я знала, что Хилин никогда в жизни не пустил бы меня за руль его мотоцикла.
Но не её. Варваре он это позволил.
Эмоции накатили мощным цунами, что сдерживать уже не осталось сил. Я расплакалась. Ревела в подушку, захлёбывалась собственными соплями и надеялась, чтоб родителей не оказалось дома. Пелена застилала глаза, я едва различала общие очертания комнаты. Рычала, била кулаками кровать, осматривалась и начинала с начала. До тех пор, пока истерика не перешла в простую икоту, а слёзы не кончились.
Дружба, значит?
Немедленно написала Стасе и вкратце рассказала, что произошло. Она почти сразу перезвонила, принялась поливать Хилина грязью, угрожать расправиться с ним в понедельник и всячески поддерживать.
— Я ему язык вырву за такое, — не унималась Широких. — Вот явится к Макарову на занятие, так сразу это и сделаю. А кстати, что на счёт доклада? Вы с ним… готовитесь? Как?
Втянула воздух сквозь стиснутые зубы.
— Даже не знаю, что тебе сказать. Он взял написанный мной доклад, прочитал его и сказал, что подготовится дома. Так что…
— Готовься сама, — решительно отрезала подруга. — Наплюй на этого болвана и просто сдай долбаный зачёт!
Чтоб не расстраивать Славку, сразу же согласилась. Конечно, это был запасной план, но я не могла вот так просто кинуть его, глядя в глаза потоптаться на его будущем. Ведь оно зависело от практики в нашей группе в том числе.
Мы распрощались, и я села за подготовку доклада, уговаривая себя, что это — всего лишь запасной план на случай, если Хил не явится на занятие. Простая подстраховка. Но кровожадное сердце жаждало мести.
Как бы странно не звучало, но я ждала от него хотя бы сообщения. За все пять лет я не меняла номер, да и он мог его легко узнать у брата или родителей. Арс молчал, будто специально хотел помучить, истязал до сумасшествия.
Вечером в воскресенье мне стало не по себе. Легла спать с неспокойной душой, металась по кровати, никак не могла найти удобное положение. Десять раз открывала и закрывала окно, ходила в туалет, умывала лицо в попытке прогнать пугающие размышления. Уснуть удалось только в три часа, из-за чего я, конечно же, сильно переживала и в итоге не услышала будильник.
— Соня! — прикрикнула из коридора мама. — Вставай, тебе через десять минут выходить! Если хочешь успеть уехать с папой, то поднимайся сейчас же!
Ослабевшей рукой подтянула к себе телефон, ужаснулась и сразу же скатилась с кровати.
Проспала. Только этого не хватало.
Сразу же бросила вещи в рюкзак, засунула кое-как папку с докладами, наспех натянула джинсы, первую попавшуюся футболку и побежала умываться. С шоком косилась на время, пока наносила макияж, и молилась успеть.
— Сонька, давай шустрее! — громкий голос отца заставил вздрогнуть.
— Ещё минутку, па, — пробежала обратно в комнату с широкой улыбкой. Он деланно скривился и бессильно сел на обувницу.
Едва нашла одинаковые носки, схватила вещи и вывалилась в коридор.
— Ну, не настолько мы и опаздываем, — смущённо прокомментировал папа. — Ты бы хоть покушала что ли. Лен, ты, может, ребёнку хоть яблоко с собой дашь? Или банан там. Оголодает же!
Мама звенела чашками на кухне, пока я напяливала кеды и приводила волосы в порядок: всегда, когда я засыпала с мокрыми волосами, утром на голове обнаруживала натуральное гнездо. Наконец собравшись полностью, поторопилась отца:
— Пошли скорее, опаздываем.
Уже вылезая из автомобиля около учебного корпуса, осознала, что страх опоздать на занятие перекрыл переживания по поводу Хилина. Всё же хотелось думать, что он не подведёт. Не бросит, как обычно. Надежда умирала последней.
В актовом зале, как всегда, было шумно. Ребята начали улюлюкать, подбадривать и кричать глупости, стоило мне ступить на обитую ковролином лестницу. Я абстрагировалась от лишних звуков и шустро сбежала вниз к Стасе.
Подруга почему-то вдруг явилась в растянутой старой толстовке, спортивных штанах и без макияжа. Я удивлённо указала ладонью на её грудь и подняла брови.
— Знаю-знаю, — моментально согласилась девушка, — я сегодня неотразима. Лучше скажи, ты готова? Будешь выступать одна?
— Пока не решила, — честно призналась. — Если он не придёт, то буду всё рассказывать одна. А если явится…
Я и сама не понимала, что хотела сделать или как должна была поступить по совести. Но бросить его, глядя прямо в небесно-голубые глаза, так же, как поступал он, мне бы не хватило духу.
— Ты лучше скажи, что за наряд? — ненавязчиво перевела тему. Славка хитро сощурилась, сразу распознала дешёвый приём.
— Так и быть, — махнула рукой на меня. — Я по утрам бегаю, ты знала? Так вот недавно соседнюю с нашей квартиру купил парень. Высокий, наглый, с ног до головы в рисунках, как стена в школьном туалете. И глаза такие страшные, почти чёрные. Мы с ним сразу не поладили, а тут на днях я увидела его с девушкой около мотоцикла, потом, когда они ушли, хотела посмотреть, — вздохнула тяжело и быстро затараторила. — В общем, когда я затронула его железного коня, он почему-то упал. На боку осталась хорошая царапина, и Тимур меня заметил из окна. Выбежал, взъелся сразу, пообещал предкам рассказать. Они как назло уехали к бабушке на неделю. Сегодня утром я ушла на пробежку, вернулась, а дверной замок залит монтажной пеной. Пришлось сразу пойти в универ, заново распечатать работу и думать, что делать.
Она закончила говорить и уставилась на меня немигающим взглядом, будто просила помочь без слов. Я с удивлением отметила, что даже без макияжа и после пробежки она выглядела впечатляюще. Очень молодо и свежо, а серо-голубые глаза притягивали к себе магнитом.
— Если нужны деньги, я могу дать немного.
Станислава потерянно кивнула и поджала губы. Наконец в аудитории появилась Саша — я ждала этого момента и её реакции на всё произошедшее, хотелось знать линию её проведения. Подруга коротко поздоровалась, плюхнулись на кресло, вставила наушники и прикрыла глаза.
Это означало лишь одно — я лишилась подруги. Но была ли она мне другом хоть когда-то?
Дверь с грохотом открылась, и на лестнице появились сначала запыхавшаяся Настя, а следом и Глеб Анатольевич. Как всегда, в сером клетчатом костюме, с маленьким платком, торчащим из нагрудного кармана, в начищенных до блеска броугах, с ослепительной улыбкой, будто миллион выиграл. Он вприпрыжку проследовал к трибуне, бросил бумаги на стол и громко поприветствовал:
— Всем доброе утро! Все по местам, просыпаемся! Сегодня у нас допуск к зачёту и, возможно, для кого-то зачет автоматом. Я такую практику не люблю, но вас слишком много, чтоб со всех спрашивать.
Он что-то объяснял про систему получения зачёта, но я не слушала. Сердце клокотало так громко, что закладывало уши. Страх липкими волнами накатывал и накрывал с головой.
«Нужно продержаться, всего лишь один глупый доклад,» — повторяла мысленно, как мантру.
— Не бойся, я с ним разберусь, — горячее дыхание обожгло кожу шеи, и я вздрогнула от неожиданности. Стася сразу же повернулась ко мне и замерла, явно шокированная происходящим. Впрочем, я и сама знала, на кого подруга с ненавистью и долей восхищения открыто пялилась — позади меня сидел Хил.
Обсуждать что-либо не осталось времени, ведь Макаров уже махнул мне рукой, а Арс бодро вскочил и побежал на сцену.
— Что. Он. Творит, — отчеканила Широких. Ася с беспокойством подняла брови.
Мы все знали, что из этой затеи вряд ли могло выйти что-то стоящее.
— Просто скажи Макарову, что вы разделились, — ворчала подруга.
Мой язык, словно по волшебству, присох к небу, и выдавить получилось лишь мычание. По залу прошёлся тихий смешок и удивленный возглас. Меня приводил в восторг и недоумение тот факт, что Хилин и правда решился защищать нашу работу. Мало того, он прихватил с собой флешку и пару папок, в которых и находились наши доклады. По его версии.
Интересно, что же он написал?
Пять минут настройки огромного проектора, и Арс наконец с довольной ухмылкой посмотрел прямо на меня.
— Как вы распределили работу в команде? — решил загнать рокера в угол преподаватель.
— Большую часть письменной работы сделала Соня, я её доработал, добавил иллюстраций и сделал презентацию.
Макаров кивнул и уставился на экран. Следующие пять минут, пока Сеня в ускоренном режиме повествовал о славянах, в аудитории висела тишина. Даже я затаила дыхание.
Он сделал всё не просто хорошо, Арс перевыполнил свою задачу и превратил всё в самое настоящее выступление. Он, словно проповедник, вещал, призывал поискать самостоятельно больше информации и наставлял на путь истинный. Когда наконец он скромно улыбнулся и объявил об окончании, в зале раздались сначала редкие хлопки, а после и громкие овации.
— Ладно, прекратите, — прервал всех Глебушка, размахивая длинными руками, как лопастями. — Согласен, его есть за что похвалить. Как вас по фамилии? — заглянул в свой лист. — Хилин Арсений, точно, так вот вы с Софией Дроздовой отлично поработали. Она может рассчитывать на автомат. А вам я дам рекомендации, как и договаривались.
Сеня спрыгнул посреди сцены вниз, вбежал по лестнице на своё место и жарко заговорил:
— Я же обещал, что подготовлюсь. Так что с тебя обед, птенчик.
Старое прозвище больно резануло слух и оставило свежую рану на сердце. Тяжело сглотнула, пропустила Стасю к лестнице и принялась упорно смотреть на подругу, воинственно пытающуюся включить презентацию на большом экране.
— У нас очень мало времени, а людей много, — громогласно прокомментировал мужчина и с грустью посмотрела на Широких. — Попрошу всех готовиться заранее. Также доношу до всех ещё раз: на доклад у вас есть всего пять минут. И максимум пять на вопросы. Так что рассчитывайте свои силы и время.
Ребята стали выходить на сцену один за другим, словно на огромном конвейере. Большинство просто читали сжатую сводку по докладу и убегали прочь, но нашлись и бунтари. Тридцать девятая группа с Макаровым раньше не сталкивалась, поэтому все учащиеся долго мямлили и злили историка. В конце он не выдержал, поставил всем, кто заслужил, автоматы в зачетки и ведомости и отпустил. По его скромному мнению, остальные не должны были страдать из-за глупости одной группы.
— Ура, первый зачёт! — воскликнул кто-то из толпы, как только мы оказались в светлом коридоре. Раздался недружный смех, болтовня и шепот. Все решили пойти в столовую, пока было время, хоть и прошло всего полтора часа.
Хил скрылся среди массы людей, и мне даже показалось, что я больше его не увижу. Никогда. Но холодная ладонь легла на моё плечо, отчего я вздрогнула.
— Я тебя не подвел, — на лице рокера расплылась довольная улыбка.
— Не подвел, — вторила эхом.
— Значит, я могу рассчитывать на обед? — с надеждой заглянул в мои глаза. Я замерла около библиотеки и с сомнением вспомнила своё финансовое состояние.
На шикарную трапезу из утки в яблоках или сочного стейка мне бы никогда в жизни не хватило.
— Давай остановимся на напитке, — попыталась увильнуть от ответственности.
— Три напитка! — жадно выкрикнул и нахмурился Сеня.
Я только сдержанно улыбнулась, стараясь скрыть веселье. Вдруг в коридоре появилось смуглое давно знакомое мне лицо — Макс Капустин со второго курса. Отчаянный ловелас и весельчак. Мы с ним иногда работали в одну смену в кинотеатре, отчего быстро нашли общий язык и сдружились. И хоть Максим работал, чтоб себя прокормить, в универе иногда всё же появлялся.
— Сонечка, — с визгом бросился ко мне и буквально повис на шее, несмотря на то что был на голову выше. Он радостно прыгал и заставлял скакать меня, отчего его светлые кудри смешно болтались. — Золотце моё, ты куда пропала?
Казалось, Макс совсем не заметил присутствия Арса, который в этот момент сильно нахмурился и выглядел весьма устрашающе.
— Учёба, — неловко развела руками.
— Ты посмотри, что я себе прикупил, — парень с диким воплем покрутился на месте.
Надо признать, Макс всегда выглядел впечатляюще стильно. На фоне Хила, стоящего рядом во всём черном, Капустин являлся глотком свежего воздуха в запертом помещении. Его темные спортивные штаны с ядовито-зелёными лампасами и ляпистая футболка в цветочек сидели на нём, как литые, показывали мышцы, что он с усердием тренировал, и скрывали недостатки. На Макса обращали внимание все, и ему это очень нравилось.
— Шикарный прикид, — сухо прокомментировала и косо глянула на Арса. Он так и стоял на месте, спрятал ладони в карманы и хмуро пялился на Капустина.
— Знаю, — сразу же согласился парень. — Кстати, на работе спрашивали про тебя, ты как? Я пока берегу местечко, но моих сил надолго не хватит.
Я и правда хотела летом пойти работать. В течение семестра этого сделать не удалось, да и родители оказалось категорически против, но на счёт лета никто ничего не говорил. А деньги бы очень пригодились.
— Даже не знаю, Максон, надо этот вопрос обсудить с предками. Я звякну тебе на днях.
— Ладушки, мне уже пора, — кивнул и приобнял на прощание, а после достаточно громко зашептал. — Ты знаешь этого красавчика? Так и зыркает на тебя. Как будто съесть хочет.
— Не совсем…
— Я её парень.
Мы сказали это одновременно и переглянулись. Капустин скривился, махнул на меня рукой и прошептал.
— Не упускай такого жеребца.
Макс побежал по коридору, размахивая рюкзаком и насвистывая, а я попыталась смыться. Тщетно.
— И что это за персонаж? — внезапно охрипший сильнее прежнего голос рокера сквозил сомнением.
Мы поднимались вверх по лестнице к кабинету, в котором должна была состояться следующая пара. Но все мысли музыканта явно оказались заняты не успешным прохождением теста на профпригодность, а новым знакомым.
— Макс Капустин, — как бы между делом ответила. — Местный КВН-щик, глава студсовета, вечно работающий студент с манией величия. Считает меня своей подопечной и пытается найти парня. Мы с ним недолго работали вместе.
Шаги за спиной на мгновение затихли, а после затопотали чаще и ближе. Арс словно остановился на секунду, чтоб переварить полученную информацию.
— И кем же ты работала?
Сеня открыл для меня дверь и жестом пригласил войти в длинный коридор, где уже толпилась часть нашей группы. Стася, усевшись на мягком кресле, с облегчением растянула губы в улыбке и махнула рукой. Она звала к себе, но я не хотела приближаться к остальным, пока следом шёл Хилин.
— Я работала билетёром в кинотеатре, доволен? — резко обернулась и заглянула ему в глаза.
Хотелось сказать, что его выходки не задевали чувства и не заставляли погружаться в собственные ужасающие мысли, но это была была бы неправда. Я переживала. За него, за себя, за то, что происходило между нами.
Хил растянул губы в довольной ухмылке, попытался её спрятать и прошептал.
— Весьма. Что тебе этот хмырь сказал на ухо, когда уходил?
— Что он видит тебя впервые, но пятой точкой ощущает, что ты — невероятный засранец, — дерзко бросила, наклонила голову, как это делают собаки и немигающим взглядом уставилась на музыканта.
Арс громко захохотал, явно оставшись довольным после моей бравады, и наклонился ко мне, отчего кожа на шее покрылась мурашками.
Слишком близко для «просто друзей». Слишком откровенно для отдалившихся людей.
— Да неужели? — говорил так тихо, как мог. — Только вот я всё слышал. Не помню таких слов.
— Тогда советую потренировать память. Или купить слуховой аппарат.
Неожиданно для самой себя покраснела и под заливистый хохот Хила сбежала в туалет. Через минуту там появилась и Славка с упаковкой салфеток. Подруга решила, будто музыкант меня обидел, и я сорвалась, чтоб жалко расплакаться в кафельной комнатушке.
Когда мы наконец выбрались снова в шумящую толпу студентов, Хилина нигде не было. Ребята только развели руками и посоветовали «повесить на своего парня трекер для отслеживания», громко рассмеявшись при этом. Я решила не обращать внимание на настроение рокера, которое менялось, как море.
Наконец явилась Алла Олеговна Комарова — наш преподаватель по криптоанализу — впустила всех в кабинет и спокойно уселась за свой стол. Женщина пила кофе, с благоговением смотрела в открытое окно на берёзы во дворе нашего корпуса и улыбалась, пока некто бессовестный не прервал её релакс.
— А мне куда можно сесть? — в дверях нарисовался Хилин. — Я с вами уже общался по этому поводу сегодня.
Комарова окинула взглядом аудиторию и счастливо улыбнулась. Она смотрела прямо мне в глаза с неистовой радостью, словно выиграла миллион. Причем у меня.
— Садись к Дроздовой, она поможет, всё равно свою оценку уже заработала.
И музыкант с хищным оскалом двинулся в мою сторону. Пришлось включать компьютер ради приличия. Притворно скривилась, когда парень сел на соседний стул, специально задел пару раз моё колено своим и довольно долго изучал мои ноги при этом.
Я знала, что он делал — выводил меня из состояния равновесия, пытался сбить с пути, хотел увидеть настоящие эмоции. Арс «случайно» уронил ручку и сразу же полез доставать письменную принадлежность, по пути ткнувшись носом в мои волосы и шумно вздохнув.
— Вкусно пахнешь.
Грозно посмотрела на него, сжала губы в тонкую полоску и молча продолжила свои дела. Выходить на новый виток конфликта не было никакого желания.
— Кажется, у тебя и грудь увеличилась за пять лет, — задумчиво пялился на мой вырез.
Терпение заканчивалось, как и хорошие манеры. Отчаянное желание врезать по наглой самовлюблённой морде и уйти в закат возрастало в геометрической прогрессии, но я не могла так поступить.
— Дашь потрогать? Заценю.
Намеренно подливал масло в огонь, пряча озорные смешинки в своих голубых глазах. Арс без всякого стеснения вскинул одну руку, отчего я сразу же отшатнулась и чуть не рухнула со стула на пол.
— Свои потаённые желания держи в штанах, пожалуйста.
— А то что? Что ты можешь мне сделать, птенчик?
Мы перешли на громкий шёпот, и одногруппники наблюдали за перепалкой. Девочки — с ужасом, парни — с любопытством и одобрением. Даже Стася косо поглядывала на нас и улыбалась.
— Алла Олеговна, можно мне уйти? — уточнила, не выдержав напора. Рокер тихо фыркнул, завладел мышкой и принялся что-то включать.
— Ну, почему сразу так? — искренне удивилась женщина, заправила выбившуюся блузку в юбку и добавила. — Считай, это задание для того, чтоб сдать автоматом экзамен. Если выполнишь хорошо, то оценка твоя. Иначе на общих правах придется сдавать.
Какие там были общие права, ведь почти вся группа предварительно получила автомат, решила не уточнять. Мало ли.
В глазах Хилина промелькнуло превосходство. Мне пришлось смириться с участью няньки, сесть за стол и медленно начать объяснение лабораторных работ. Арс с пониманием дела качал головой, задумчиво пялился в монитор и горестно вздыхал каждый раз, когда я просила его повторить вкратце полученную информацию. К удивлению всех вокруг, с этой задачей рокер справлялся легко. Девочки с первого ряда то и дело оборачивались, чтоб бросить полный восхищения взгляд на мистера Звезду.
Мы со Стасей всю пару втайне переглядывались, правда, я так и не смогла понять, к чему это всё шло.
Так как занятие было сдвоенным, пришлось терпеть физиономию нового «друга» целых три часа и пять минут. Сеня делал успехи в криптоанализе, поэтому уже к концу второй пары обсуждал с Аллой Олеговной его основную задачу для получения рекомендации. И, конечно же, Комарова всю ответственность за подготовку музыканта возложила на меня.
Впрочем, с ним можно было поладить, если держаться на расстоянии метра, не допускать случайных и спровоцированных прикосновений и не вспоминать о нашем с Сашей разговоре. Хотя Арс и так не приближался к Александровой и даже сбегал от неё всякий раз, когда она пыталась с ним заговорить. В такие моменты подруга (или уже нет?) зло испепеляла меня своим коронным взглядом и отступала.
После окончания занятий мы со Стасей решили прогуляться по торговому центру, а я заодно хотела заглянуть в наш «Экран» — единственный в городе кинотеатр. Хилин сразу же прилип к нам, втиснулся посредине, подхватил под руки и потащил наслаждаться его компанией.
— Тебе с нами будет скучно, — устало приводила очередной аргумент в пользу того, чтоб парень отправился по своим делам и не мешался.
— Уверен, с вами очень весело, — противился он. Мы уже подходили к входу в огромный торговый центр в виде пирамиды, когда кто-то из толпы девчонок узнал его.
— Это же Арс из «Сердца января»! — воскликнул тонкий голосок, и они бросились к нам.
Уже через десять секунд толпа фанаток окружила рокера, вытеснив нас наружу. Все визжали, тыкали листочками и ручками в лицо музыканта, а он, словно олень в свете фар, испуганно таращился по сторонам. Наверное, не привык без охраны.
Мы со Славкой переглянулись и, прочитав мысли друг друга по взгляду, без промедления отправились внутрь торгового центра.
— Может, стоило помочь? — проблеяла подруга и оглянулась.
— Обойдётся, — хладнокровно воскликнула.
Когда надсмотрщик остался далеко позади, всё стало легче: разговор пошёл, как по маслу, стеснение и неудобство пропали. Стася уверенно завела меня в первый попавшийся на пути магазин с одеждой и бросилась к вешалкам с платьями, юбками и блузками. Подруга нахватала целый ворох одежды, лишь бы избавиться от ненавистного спортивного костюма, и ринулась в примерочную, а я осталась сидеть около кабинки и ожидании.
Изредка за дверью примерочной раздавались разочарованные вздохи и проклятья, ведь она хоть и была худышкой, всё же имела внушительный бюст, чтоб влезть в размер S. Она горестно жаловалась на судьбу и генетику, на безжалостную природу, просила отрезать ей всё лишнее.
Дверь открылась, подруга появилась в проёме в шикарном тёмно-синем платье-лапше, которое показывало всё, что могло.
— Вот ты где, — гневный шёпот раздался над ухом, и я подпрыгнула на месте.
Арс стоял рядом с презрительным выражением лица и пялился. Но не на Стасю, увы, он не сводил голубых глаз с меня.
— Вы! — ткнул пальцем сначала в сторону Широких, потом в мою. — Вы меня кинули! Меня там чуть не растерзали!
— Кажется, мы разозлили звезду, — саркастично выдавила и подмигнула растерянной Стасе.
Хилин не сдавался, поэтому обвинения полились на нас с новой силой.
— Я просил о помощи, разве это так сложно?
— Ты не просил, — возразила.
— Да неужели? Я, между прочим, кричал вам!
— Брехня, я ничего не слышала, — отмахнулась от него, как от надоевшей мухи.
Он со злостью уставился на меня и, наверное, сжёг бы взглядом, если бы только не тонкий голос Славки.
— Вообще-то он и правда кричал.
— Вот! — торжествующе воскликнул музыкант, поправил пиджак и обиженно выдал. — Так что вы меня бросили.
— Я ничего не слышала, — упорствовала я.
Конечно, если бы Хил действительно звал на помощь, если бы его действия говорили об этом, возможно, на секунду-другую я бы задумалась о такой перспективе. Только что мы с подругой могли сделать в такой ситуации? Его обступила толпа фанатов, а нас выбросило на берег, в безопасность. Было бы глупо не воспользоваться шансом и не сбежать.
Лицо Арса покраснело от злости, рот перекосило, а пальцы затряслись, как у заправского алкоголика после многолетней засухи. Он смотрел прямо на меня, наклонившись и сложив руки на груди, а я в ответ задрала голову и давала отпор. Наша игра в гляделки могла продолжаться вечность.
— Думаю, Соня ничего не слышала, — влезла в ожесточенную холодную войну Стася. — Там было шумно из-за фанаток.
Прошла как минимум минута, а то и все десять прежде чем черты лица Хилина начали смягчаться, а он — расслабляться. Наша спокойная прогулка по торговому центру закончилась, мы не хотели бродить по магазинам в компании музыканта, поэтому переглянулись со Стасей и без слов поняли друг друга.
— Пожалуй, схожу за туфлями к платью, — я двинулась вдоль полок с обувью, вспоминая, какой же размер носила Широких. Сгребла всё более или менее похожее на правду, что могло бы в теории подходить к её образу, притащила в примерочную и стала помогать с выбором.
Старалась не смотреть на рокера, избегала любых столкновений с ним, прятала виновато лицо и молилась, чтоб он позволил мне улизнуть домой одной. Но этого не произошло.
Когда Слава выбрала наряд на вечер и скрылась в новой одежде за углом, Хилин пошёл в наступление.
— Куда теперь? Хочешь, сходим в кино? Кажется, сейчас в прокате интересный фильм про супергероев, только я название не помню. Или можем поесть мороженого, здесь есть интересное место, там продают сладости с необычными вкусами: мороженое со вкусом сирени, чеснока или корицы. Ты оценишь.
В голове всё смешалось. Желание остаться одной боролось с жаждой остаться с ним наедине, поговорить, понять чуть лучше и попытаться открыться. Но разум твердил, что доверять Хилину не стоит, что он слишком сильно изменился и может предать без всякой на то причины.
— Мне нужно поговорить по работе, так что тебе лучше… — специально не закончила фразу с явным намёком, что Арсу пора убираться восвояси. Он, как и всегда, понял всё по-своему.
— Я провожу, — и сразу же грозно добавил. — Без возражений!
Скривила губы, тихо фыркнула и пошла в сторону «Экрана», по пути придумывая, как же избавиться от настырного парня. Сеня словно чувствовал нутром мои злые помыслы, поэтому не отставал и в итоге вовсе ухватил меня под локоть.
— Отпусти, — шипела и изворачивалась, как змея.
— Вы с подружкой нанесли мне психологическую травму, я теперь боюсь торгового центра, — с улыбкой сочинял Хилин. — Так что терпи, это тебе наказание за все грехи.
— Видимо, в прошлой жизни я по-крупному косячила, — буркнула.
Мы приблизились к кассам, как влюблённая парочка: под руку, с улыбками и туманными взглядами. Но никто вокруг и подумать не мог, что я, например, пыталась глазами донести Хилу, как он меня достал. Ни капли личного пространства. Впрочем, красноречивый взгляд рокера кричал о том, что гулять со мной то ещё удовольствие.
Мне повезло, у кассы я сразу встретила и нашу начальницу Зою, и моего лучшего коллегу Макса. Они оба натянули счастливые маски на лица, как только мы появились в поле зрения.
— Сегодня первый день проката…, — запнулась Зоя — она была старше меня на четыре года, занималась подбором кадров, управлением кинозалом, урегулированием спорных вопросов и ещё много чем. Выглядела она всегда весьма посредственно: жидкие русые волосы, которые, как мне казалось, всегда были грязными и висели сосульками, чуть крупный нос, бледно-голубые глаза, пухлые губы и пара десятков лишних килограммов. Конечно, она всегда считала себя самой красивой, умной и замечательной, поэтому сразу же ринулась в бой. Всё же звезду не каждый день видишь.
— Здравствуйте, Арсений! А я ваша большая фанатка, — защебетала Зоя, кокетливо хлопая куцыми ресницами и перебирая пальчиками по краю блузки. — Я была на ваших концертах, знаю почти все песни наизусть, у меня даже майка есть с вашим портретом. Никогда бы не подумала, что увижу вас в нашем кинотеатре! Можно автограф?
Она с надеждой глянула на парня. Хил вместо ответа вымученно улыбнулся, притянул меня к себе ещё ближе, закинул руку на плечо и с немым вопросом посмотрел на меня. Будто просил о помощи.
Этот жест не скрылся от Зои — она с удивлением перевела влюблённый взгляд на меня и сразу же заметно сникла. На долю секунды на её лице промелькнуло удивление.
— И ты тут, Соня…. Привет, — несмело поздоровалась девушка и предположила. — Ты к Максу?
— Нет, я по поводу работы, — сделала слабую попытку вырваться из цепких объятий Арса. — Макс говорил, что есть место. Я бы хотела летом поработать.
Капустин показал поднятый вверх большой палец и с хитрым выражением потёр руки.
— Макс ошибся, видимо, — холодно процедила Зоя, зыркнула на меня, потом на ладонь рокера, которая всё так же спокойно лежала на моём плече, и недовольно поджала губы. — Вакансия закрыта, мы уже наняли сотрудника.
Повисло неловкое молчание. Капустин, шокированный полученной информацией, отвернулся к стене позади и принялся весить постер, а моя бывшая начальница поправила белоснежную блузку, пригладила прямую юбку и с улыбкой вновь обратилась к Хилину.
— Так можно получить автограф?
— Нет.
Казалось, лёд в голосе Сени мог заморозить не только испуганную и разочарованную Зою, но и всех в радиусе пары километров. По спине пробежали мурашки, волосы на затылке зашевелились, и всем внезапно стало неловко. Кроме мистера Совершенство. Он спокойно топтался на месте, ловя на себе восхищённый взгляд Капустина, и с напускным безразличием что-то делал в телефоне. Со стороны мне показалось, что он бесполезно водил большим пальцем по экрану гаджета.
Расстроенная Зоя кивнула, сделала вид, словно ей срочно нужно бежать, и скрылась за дверью с надписью «Вход только для служебного персонала». Хилин сразу повернулся спиной к кассам и с крайне недовольным выражением принялся хаять местный персонал, который упустил «такого хорошего сотрудника». Я обессилено помахала Максу и пошла на выход.
Недовольное бурчание Арса осталось позади. Мне хотелось только сбежать и остаться наедине с собой. Хилин не позволил этого сделать: догнал, молча стал следовать тенью, не отставал ни на шаг. Уже на улице взял инициативу на себя, подхватил под руку и спокойно повёл обратно к учебному корпусу.
Мы сели в припаркованный белый автомобиль и неспешно покатились по пустынной улице в сторону моего дома. Мимо проплывали многоэтажки, спрятанные за кустами небольшие ларьки с выпечкой, автобусные остановки и группы школьников, разгуливающих в свои законные каникулы. Я с грустью вздыхала, видя их свободу, и прикидывала мысленно, сколько же мне осталось грызть гранит науки до окончания сессии.
На удивление Хилин не лез с расспросами, не пытался развеселить или как-то помочь. Мне лишь удалось заметить усталость в его глазах и страх, когда в его кармане завибрировал телефон, а на электронных часах отобразилось имя звонившего. Если до этого момента теплилась надежда, что парень по окончании поездки хотя бы поинтересуется о моём состоянии, то после можно было спокойно выбрасывать из головы подобные глупости. Он совершенно точно не собирался разговаривать, напрягся, вцепился в руль и играл желваками.
В тишине довёз до дома и коротко попрощался, словно подрабатывал водителем такси, а я поставила ему одну звезду и отказалась платить за оказанную услугу. Но больше всего беспокоил вопрос: кто же ему звонил, что так резко изменилось настроение?
Уже дома, сидя на кровати, написала Саше и попросила о разговоре, а параллельно связалась со Стасей. Широких без раздумий предложила встретиться втроём, ведь всё равно она оказалась втянута в наши с Александровой разборки за парня. Впрочем, драться никто не собирался, в нашем случае кавалер сам был в состоянии, чтоб решить, с кем оставаться. И он чётко дал мне это понять.
Мне хотелось знать, выбрал ли он Сашу, правда ли они встречались, когда Хила не было в университете. Хотелось расставить все точки над «i» и оборвать эту связь с рокером.
Наши «недоотношения» тянулись больше пяти лет. Разве можно было всё забыть и перечеркнуть настолько быстро? Неужели между нами был лишь фарс, глупая игра двух подростков? Только вот Александрова упорно игнорировала меня, читала сообщения и не отвечала. Я предложила встретиться около пруда недалеко от дома Арса, где мы раньше частенько сидели и кормили уток, и без всякой надежды принялась собираться.
Часы пробили ровно восемь, когда я вышла на улицу. Фонари уныло освещали мокрый от вечернего дождя асфальт. Дети, обычно допоздна веселящиеся на площадке, даже не бегали. Только пара мамочек с колясками бродили вдоль широкой тропинки и тихо переговаривались. Город будто вымер.
Всю дорогу до места не покидало ощущение, что либо часы в комнате сильно отставали, либо пока я вспоминала молодость в комнате, произошёл апокалипсис. Но, к счастью, чем сильнее я приближалась к центру, тем больше людей мне попадались на пути. И, хоть некоторые не внушали доверие, мне становилось капельку легче.
Самым сложным оставалось найти тропинку до озера, которое от лишних глаз было спрятано густыми кустами сирени, черёмухи и других неведомых мне растений. Я десять минут блуждала по темноте, пока грубый мужской голос не заставил буквально подпрыгнуть на месте.
— Ты чего тут забыла, Дроздова?
Резко обернулась и с облегчением выдохнула, увидя в паре метров неподалёку Гришу Гранина — лучшего друга Арса и сооснователя их группы, которая раньше, до побега, называлась «Грань». Высокий темноволосый парень с чуть раскосыми «лисьими» серыми глазами, пухлыми губами и большим шрамом на лбу неловко топтался. Руки он спрятал в карманы коричневой толстовки, на голову накинул капюшон, широкие штаны и кеды делали его похожим на местного школьника, у которых в моде подобная одежда.
— Привет, — слегка пожала плечами, хоть и понимала, что вряд ли он мог это разглядеть в темноте. — А ты что тут делаешь?
— На «репу» иду, — промычал Гриша и воровато покрутил головой. — Нет, правда, Дроздова, что ты забыла в этой глуши?
— Хотела к озеру сходить, но не нашла тропинку.
Парень тихо хохотнул, достал телефон и посветил фонариком на землю.
— Пошли со мной, там пацаны уже собрались. Давно не виделись, хоть поздороваешься.
— А-а, — промычала в попытке сформулировать вопрос. Гриша и так понял, что меня волновало, поэтому прервал тщетные старания коротким.
— Арса не будет. Пошли уже, сегодня прохладно.
Он для убедительности попрыгал на месте, растирая ладонями плечи, приобнял меня и потащил подальше от озера. Я смиренно шла рядом, не в силах ему отказать или привести весомый аргумент «против» этой затеи.
Ребята из группы всегда относились ко мне, как к младшей сестре: носили сладости, помогали с учёбой, вытаскивали из неприятностей, прикрывали перед родителями. Гриша, так как был самым старшим, считал себя главным в этой шайке. Даже Хилину иногда доставалось от него.
Мы пересекли небольшой пустырь около здания старого дома культуры, поднялись на полуразрушенное крыльцо, где я чуть не упала, и наконец зашли внутрь. Сначала медленно брели в полутьме в сторону одинокой лампочки, готовой вот-вот погаснуть, потом Гриша толкнул тяжелую железную дверь. Та заскулила в ответ и отворилась на полметра. Гранин жестом пригласил меня в большое помещение, и я не раздумывая сделала шаг вперёд.
Комната оказалась очень светлой, с высокими потолками, без лишней мебели — только музыкальные инструменты, вельветовый жёлтый диван и стол со стулом. Остальные участники группы сидели прямо на полу около завешенного окна и что-то тихо обсуждали. Над ними возвышался долговязый парень — со спины я приняла его за Хила, но как только он повернулся, сразу поняла, что это кто-то совсем иной и мне ранее незнакомый. Он выглядел старше всех в комнате: около 35 лет, темно-русые волосы зачесаны назад, лёгкая щетина и усталый взгляд серый глаз. Просканировав меня с макушки до пяток, он безразлично отвернулся к ребятам.
Подробный жест казался высокомерным и невежливым, в стиле Хилина.
— Это Костян Сычёв, наш менеджер, — прошептал Гриша, подтолкнул меня вперёд и крикнул. — Смотрите, кого я нашёл!
Две пары любопытных глаз внезапно обратились ко мне и замерли с недоверием. Якубов Матвей по прозвищу Кубик — высокий, худощавый брюнет, внезапно перекрасившийся в блондина — вскочил и буквально бросился ко мне с визгом. За пару секунд парень подбежал, подхватил меня на руки и принялся кружить.
Он всегда отличался эмоциональностью и в группе играл роль «батарейки» — заряжал всех позитивом, писал песни и по максимуму радовался жизни. Кубик мастерски понижал градус обстановки во время перепалок и, пожалуй, был единственным, без кого группа бы по-настоящему распалась.
Оставшийся участник «Сердца января» Паша Салов — низкорослый, крепкий парень со светло-русыми чуть золотистыми волосами и пухлыми губами, которые очень ценили фанатики — в это время спокойно снял большие очки и подошёл к нам с широкой улыбкой.
— Дрозд, сколько лет, сколько зим! — проворчал Кубик, замедляясь. Когда он наконец соизволил меня поставить в вертикальное положение и отпустил, заговорил и Паша.
— Привет, Дроздова. Где же твой суженый пропадает? Репетиции прогуливать нехорошо.
Все слова говорились в шутку, легко и непринужденно, не пытаясь обидеть или задеть за живое, вот только хмурый Константин, что стоял поодаль со скрещенными на груди руками, уловил совершенно иной смысл.
— А это кто такая? — вклинился мужчина, поправил свою белоснежную рубашку и спрятал ладони в карманах черных брюк.
Он выглядел так, словно собирался нас учить чему-то очень важному, но для начала замер в немом укоре и недобро таращился на ребят, намеренно меня игнорируя.
— Подруга детства, — Гриша вышел вперёд и встал таким образом, что я оказалась спрятана от взора менеджера у него за спиной.
— Что она тут забыла? — глухо уточнил мужчина. — Я же просил не высовываться лишний раз и никого сюда не приглашать! Хотите, чтоб она что-нибудь разболтала?
В горле застыл комок, дышать стало тяжело, глаза защипало, но мне хотелось крикнуть во весь дух, что я — не предатель, и что за год атак от журналистов ничего не сказала, даже когда предлагали деньги. Вместо этого зло зашипел Кубик:
— Даже не смей говорить так о Соньке!
— Лучше бы ты, Сыч, держал язык за зубами, — угрожающий низкий голос с хрипотцой раздался позади. Я невольно обернулся и заметила входящего в раскрытую дверь Хилина.
Взявшийся из ниоткуда, будто мститель в фильмах о супергероях, он картинно подскочил ко мне и схватил за руку в явной попытке утащить с поля боя. Гранин в это время тоже не клювом щёлкал, поэтому мягко взял меня за плечи и предостерёг солиста:
— Она моя гостья, так что не прикасайся к ней.
Глаза Хила сверкнули, брови нахмурились, губы сжались, желваки забегали, а на лбу пролегла вертикальная складка — он был вне себя от ярости. Но хватка ослабла, что означало лишь одно — эту битву он проиграл и не планировал сдавать позиции в следующей.
— Ребят, нам всем нужно успокоиться, — Якубов примирительно поднял руки и встал между мной и Арсом. — Мы все уставшие, так что давайте просто порепетируем и разбежимся.
Тихое фырканье говорило о согласии, поэтому Паша хлопнул в ладоши и предложил.
— Тогда все за инструменты. А Соня пусть подождет.
Неторопливо ребята разбрелись по местам, а Константин, который цепким взглядом проводил меня до дивана, спрятался в углу, подперев спиной стену, и задумчиво уставился на Хила.
Первые звуки из огромных старых колонок пронзили меня насквозь — ребята заиграли самую красивую свою песню. Я всегда мечтала, что она обо мне и Арсе, тешила себя надеждой, что он всё ещё что-то чувствовал, и постоянно вспоминала фото из его социальных сетей в обнимку с Варей.
Это всё было для нее.
Сеня пел, но я не слышала слов — всё вокруг утонуло в моих мыслях, эмоциях и печали. Его рот открывался, мысок ботинка притопывал, руки со страстью обхватывали микрофон и стойку, а в моей голове только звучало одно:
Как он мог сказать подобное? Каким образом язык повернулся ляпнуть эту глупость? Казалось, что даже из космоса мои истинные чувства к Хилину были видны — настолько сильно я его всегда любила. И лишь он дальше собственного носа ничего не замечал.
Пришлось приложить все усилия, чтоб сосредоточиться на Гранине, который с нежностью обнимал акустическую гитару. Его пальцы порхали над струнами, словно бабочка над цветком в поисках нектара.
И всё же мой взгляд в итоге вернулся к Арсу. К сожалению, он заметил, с каким интересом я следила за Гришей с инструментом, поэтому сразу насупился, словно маленький ребёнок, и принялся прожигать во мне взглядом дыру.
Первая половина репетиции пролетела быстро. В перерыве ребята сразу же подошли ко мне, ещё раз поздоровались, узнали про дела, настроение и их выступление. Все трое уточнили, точно ли мне понравилось, что можно было бы изменить. Гриша так в итоге вообще уселся рядом и с самовольной ухмылкой следил за действиями Хила.
— Он всегда такой бука? — поинтересовалась я, легко мотнув головой в сторону солиста. Гранин нахмурился и уточнил:
— Ты про Арса? — он рассмеялся и недоверчиво спросил. — Ты серьезно? Он сейчас ещё в ударе! После возвращения в город весь светится, как новогодняя ёлка. А вот первые полгода, как мы уехали, он был совсем невыносим. Как думаешь, почему группа так называется?
— Хм, — задумалась. — Без понятия, если честно.
— Мы стали работать с продюсером почти сразу, он наше выступление в «Подвале» ещё видел. Но так как мы к тому моменту не удосужились придумать название группы, он решил, что сделает это сам. После переезда в Москву Арс был сам не свой — хмурый, холодный, молчаливый. Его за это все на студии звукозаписи стали звать Январь. И вот одна девочка хотела с ним сфоткаться, а он отказал. Она и спросила в шутку: «У тебя что, сердца нет совсем?» Арс ответил: «Моё сердце осталось в Энске». Продюсер это услышал и почти сразу предложил такое название. Всем понравилось.
С минуту я молча изучала свои ладони и переваривала информацию.
— А почему он был угрюмым?
Гриша поджал губы, вздохнул горестно и признался.
— У него кое-что произошло, что заставило уехать из города. Только рассказать об этом я не могу. Он сам со временем тебе откроет все тайны. По крайней мере, я на это надеюсь.
Мы синхронно посмотрели на недовольного Арса, который в этот момент усердно настраивал гитару и что-то шептал себе под нос. Паша и Матвей топтались рядом с ним, кричали, смеялись, скакали, как лоси, чем явно ещё больше распаляли Хилина. Тот отмахивался от друзей, как от назойливых мух, ворчал и пинал какие-то приборы, словно маленький обиженный ребёнок.
— Не злись на него, — прошептал Гранин, наклонился ко мне и сурово добавил. — Но и не прощай слишком быстро. Пусть помучается.
Парень подмигнул, хлопнул меня по плечу и пошёл к ребятам. Репетиция продолжилась.
Через час, когда все устали и начали потихоньку думать о перекусе, активизировался Константин. Доселе молчаливый и нелюдимый, он внезапно повеселел, начал активно всех благодарить за работу, что-то печатал в телефоне, радовался и обещал всех покормить. Но когда зашёл разговор о том, чтоб взять меня с собой на квартиру Сычёва, тот затих и снова помрачнел.
— Чужим нельзя, — отрезал и под дружный вой ребят вышел из комнаты.
— Мы без него поедим, — горячо пообещал сразу же Кубик, взбил свои белые волосы и уточнил. — Ты пиццу любишь?
— Я знаю хорошее местечко недалеко, — встрял Паша и ткнул свой навороченный гаджет прямо мне в лицо. — Вот тут ты была?
На карте была открыта точка, но так как мы с подругами выбрали для себя список заведений для посещения, я просто отрицательно мотнула головой. Средний чек, указанный в карточке ресторана, немного смущал. Казалось, парни этого не замечают: они почти единогласно решили пойти именно туда и съесть половину всего из меню. Лишь недовольный Хилин пялился на меня и показывал какие-то странные знаки, указывал взглядом куда-то за мою спину, поигрывал бровями и поджимал губы.
— Соне уже пора домой, — не выдержал Хил.
Ребята, которые в этот момент собирали свои вещи, замерли. И Гранин, и Якубов недобро зыркнули на солиста. Все молчали. Воздух наэлектризовался, висела тяжёлая тишина, тягучая. Назревала буря. Зная Арсения, он не собирался уступать и менять своё мнение. Ему почему-то жизненно необходимо было увезти меня подальше от остальных, закрыть дома и никуда не выпускать.
Выбора не оставалось, мне нужно было решить конфликт ещё в зародыше.
— Я хочу сходить с ребятами в пиццерию.
Арс недоверчиво сузил глаза и прошипел:
— Твои родители будут волноваться, так что идём.
Я уверенно шагнула к Матвею, подхватила под руку и спокойно ответила.
— Ты немного не понял: я не спрашиваю у тебя разрешения, а ставлю перед фактом. Я иду с ребятами.
И потащила Якубова на выход, мысленно умоляя, чтоб Хилин не наделал глупостей. Ведь он мог.
— Так ему, Пташка, — почти на ухо проговорил Матвей и уже сам уверенно повёл меня на выход.
Тяжелые двери вновь скрипнули, мы просочились в коридор, сразу же следом Паша и Гриша, что-то громко обсуждая. Процессию замыкал Арс, хоть по его лицу и было видно, что затея совсем не вдохновляла. В свете тусклой лампы рядом с друзьями детства было не так страшно, и всё же я взвизгнула от ужаса, когда наступила на что-то ломкое. Парни объяснили, что на полу валяются голубиные кости, так как безумные птицы залетали внутрь и уже не могли выбраться из ловушки.
— Прям как я, — зло проворчал Сеня, поравнявшись со мной и Кубиком.
На улице, под фонарём, пока ребята пытались разобраться, как же лучше срезать и пройти к кафе кратчайшим путём, рядом со мной образовался Арс. Он спокойно грыз чупа-чупс и поглядывал на часы.
— Думаю, они здесь на всю ночь. Подвезти?
Его нежелание проводить вместе время мне казалось более или менее обоснованным: мы встречались, чувства прошли, он наигрался, теперь моя компания стала его напрягать. Но это совсем не означало, что я должна лишаться общения с ребятами, к тому же не видела их давно.
Воинственно упёрла руки в бока и вскинула подбородок, чтоб хоть как-то пытаться соответствовать его росту.
— Что тебе от меня нужно, Хилин? Что ты хочешь? Я давно не видела парней, а ты с ними каждый день. Если я тебе так сильно противна, то иди домой и не мешай нам общаться.
Арс отвёл взгляд, облизал нижнюю губу и спрятал ладони в карманы кожаной куртки. Он был похож на провинившегося щенка, ожидающего похвалы. К счастью, ответ так и не последовал, а прибежавший ко мне Кубик и вовсе прервал небольшую перепалку.
— Мы нашли короткий путь, погнали.
Дружной толпой побрели по малознакомым тёмным дворам, громко хохоча над шутками Гриши и Матвея, вспоминая старые времена, совместные походы на реку, родителей, которые вечно искали парней с милицией и обещали выпороть в следующий раз, когда те пропадут надолго. Буквально через пять минут рядом с аптекой я заметила неприметную витрину с красным козырьком, словно в американском фильме. На двери кафе под названием «Франция» висел колокольчик, и он тотчас оповестил работников заведения о новых посетителях. К нам сразу подскочила милая хрупкая рыжая девочка в не по размеру большом фартуке, полностью закрывающем её ноги, и белой футболке. Она с улыбкой поприветствовала нас и проводила к самому большому столу в середине зала.
Только когда мы начали располагаться и размещать свои вещи, я обратила внимание, что Арс всё ещё шёл следом за нами: недовольный и холодный. Он бросил свою куртку на близ стоящую вешалку, нагло вытеснил Пашу и уселся рядом со мной, словно специально испытывая мои нервы. Кубик и Гриша горячо спорили о том, что заказать. Они оба размахивали руками, нервно подзывали бедную напуганную официантку, задавали ей кучу вопросов и пытались втянуть нас в свои разборки.
— Я тебя не ненавижу, — прошептал на ухо Сеня и, пряча смущённую улыбку, уткнулся в меню.
С недоверием фыркнула и принялась слушать очередную увлекательную историю от Якубова. Прикладывала все силы, чтоб не повернуться к Арсению и не уточнить, не перепутал ли он ничего, ведь все его действия казались настолько противоречивыми, что не оставалось других объяснений — только ненависть.
Пара часов пролетела незаметно. Ребята, как оказалось, совсем не поменялись, остались такими же живыми, родными и чуть бесноватыми. Особенно Матвей. Паша, как всегда, выдавал умные фразы, пока остальные затихали. Гриша всех пытался строить и командовать. Зато Арс на фоне остальных казался вялым и незаинтересованным в общении. Просто пялился на меня и наигранно тяжело вздыхал. Хотя мне удавалось заметить его милую короткую улыбку, когда все остальные умирали от хохота.
Конечно же, после того, как мы вышли на свежий воздух, парни предложили проводить меня до дома. Но из-за Сычёва всё пошло не по плану. Он выскочил из темноты переулка, будто поджидавший грабитель, попросил всех садиться в машину и даже прикрикнул, когда Гранин принялся язвить. Менеджер заскочил в кафе, что-то сказал рыженькой, сунул в руки бумажку и уверенной походкой вылетел на улицу. Константин смерил меня таким взглядом, что если бы я была вампиром, а он экзорцистом, я бы тотчас воспламенилась и с криками сиганула в ближайшую лужу.
— Девушка доберётся сама, пошли, — холодно процедил мужчина и уверенным шагом направился обратно к переулку.
Я с сомнением хмыкнула, развернулась и побрела к дому культуры, чтоб оттуда спокойно по знакомому маршруту попасть домой. Тихие шаги за спиной сразу натолкнули на мысль — Хилин не послушался. Он вообще всегда был слишком своенравным, с крутым норовом. После бешеной славы, статей в газетах и журналах, мне было интересно, как же он мог усмирить характер и пойти на поводу у других людей. Но всё встало на свои места — менеджер его явно недолюбливал. Так же, как и меня. А Сеня взамен награждал его очередной порцией дерзости и непослушания.
— Ты чего тут забыл? — уточнила в пустоту. Сразу же Арс поравнялся со мной, повернул ко мне любопытное лицо и улыбнулся.
— Не могу же я тебя оставить одну. Ты — моя главная проблема, — чуть подумал и добавил. — И головная боль.
— Ну, так и пошёл бы со своим начальником, — фыркнула.
— Он мне не начальник, — прорычал рокер.
Музыкант ухватил меня за руку и потянул в сторону, как оказалось, к машине. Мы синхронно залезли в автомобиль. Выёживаться и отказываться от трансфера я не решилась, да и на улице стало настолько зябко и страшно брести в гордом одиночестве по тёмным дворам, что разум отмёл эту идею.
— Как скажешь, мистер Я-сам-себе-начальник, — скривилась и подставила ладони под дефлектор. Арс, внимательно наблюдавший за моими движениями, что-то включил, понажимал, и тёплый поток воздуха принялся приятно согревать кожу. Он в ожидании выгнул бровь, и я сдалась под молчаливым натиском. — Спасибо.
Сеня усмехнулся, включил поворотник и надавил на педаль газа. Машина устремилась по плохим дорогам, собака на торпедо весело болтала головой.
Через пять минут около моего дома, когда Арс мягко притормозил у подъезда и заглушил двигатель, мне показалось, что он хочет что-то сказать, но никак не решается. Мнётся, смотрит вдаль, поджимает губы, потирает руки. Наблюдать за всем этим наскучило, поэтому я схватилась за ручку двери и замерла.
— Я тебя не ненавижу, — повторил второй раз за вечер Сеня.
— Расскажи это кому-нибудь другому, — спокойно возразила, хоть сердце и ускорило свой ход.
Надежда вновь зажглась, как новогодняя гирлянда среди ночи.
— Серьёзно, Дроздова, — как-то уж слишком горестно вздохнул. — С чего мне тебя ненавидеть? Мы всё же встречались с тобой, если не забыла.
Злость и бессилие захлестнули с головой, появилось неконтролируемое желание закричать на него, обозвать, ударить кулаком в грудь — выплеснуть скопившиеся эмоции.
— Не забыла, — обиженно рявкнула. — Всё прекрасно помню, особенно тот момент, когда ты меня бросил. Именно тогда, когда нужен был больше всего на свете. Если ты, конечно, сам не забыл.
Арс отвернулся к окну и замолчал. Ручка двери, которую я с силой сжимала, приятно холодила разгоряченную ладонь.
Уходить не хотелось. Сеня готов был раскрыться, я это ощущала нутром, но никак не мог пересилить себя, выложить тайны, признаться и вывалить на мою голову правду.
— Разве такое забудешь, — зашептал. — Я себе это никогда не смогу простить.
— Тогда почему? — без сил взвыла севшим голосом.
— Я… не могу. Честно. Не сейчас. Ты не готова. Да и я, признаться, тоже.
Чувство, что он откроется, мгновенно испарилось, как и желание продолжать разговор. Впрочем, один вопрос, который мучил меня, грыз душу и не давал спокойно существовать, я задала на прощание:
— На прошлой неделе тебя долго не было, где ты пропадал?
Краем глаза заметила, как Арс с нескрываемым удивлением посмотрел на меня.
— По делам группы мотался, мы новый альбом делаем.
Этого было мало. Меня интересовали совсем не дела группы, а нечто иное. Понимая, что сам Хил не догадается, уточнила напрямую:
— В эти дни ты виделся с Сашей?
Казалось, он удивился ещё сильней, даже растерялся.
— Ну, да, — неуверенно промычал. От сковавшего сердце ужаса и боли резко прикусила нижнюю губу и отвернулась. Железный привкус крови обжёг язык. В голове билась лишь одна мысль: «Бежать!». — У неё же брат двоюродный крутой фотограф, вот мы в его студии работали. Пытались обложку сообразить. А Сашка постоянно крутилась рядом, сказала, что учится у Вовки фотографии, вроде как опыт перенимает. К чему, собственно, вопрос?
На секунду мне показалось, что я зависла не над асфальтом около дома, а над ужасающей пропастью, готовая вот-вот сорваться вниз. Комок, застрявший в горле, начал потихоньку рассасываться. Она не врала, что Арс был с ней. Технически они были вместе, но для Хилина это всё являлось лишь частью работы. Они не ходили на свидание, не миловались по углам, как голубки, не обсуждали меня за спиной. Сеня хоть и бросил меня, но точно не ради Саши — он её никогда на дух не переносил. И как я только могла решить, что эти двое тайно встречаются?
Задышала глубже, шумно, словно только что пробежала стометровку.
— Да так, уже не важно, — отмахнулась и на ватных ногах выскочила из автомобиля. Покрасневшие от стыда щеки горели, совсем не хотелось, чтоб об этом догадался и музыкант. Я прислушалась к звукам вокруг и расслабилась только в подъезде, когда тяжёлая железная дверь захлопнулась за спиной.
Саше не спалось. Она в который раз перечитывала сообщение, вздыхала и не знала, как поступить. Арсений не обращал на неё внимания — и это бесило, выбивало из колеи, и заставляло с особой злостью каждый раз таращиться на Соню в объятиях парня. Девушка давно задумывалась, за что же ей всё это досталось? Почему Арс выбрал не её — высокую, спортивную и симпатичную брюнетку, а тихую, незатейливую Дроздову со спутанным светлым гнездом вместо волос? Она никак не могла понять этого.
В голове девушки сотни раз появлялись планы по завоеванию любимого.
Она могла бы спасти его от нападения. Случайно, конечно же, просто проходя мимо. Могла бы выдернуть в последний момент из-под колёс несущегося на полной скорости автомобиля. Была бы рядом при кораблекрушении, помогала разводить костёр, ловить рыбу и строить бунгало — только для них двоих. Но мечтам не дано было сбыться — по крайней мере, при обычных обстоятельствах.
У Александровой был ещё один план — запасной, сорванный уже пару раз. Девушка пыталась попросту рассорить Соню и Сеню: настраивала подругу против возлюбленного, иногда врала, говорила, что видела парня с другой. И каждый раз в ходе разборок Арсений кидал недобрый взгляд на Сашу. После третьего раза подобные выходки пришлось прекратить, слишком уж рано Хилин начал догадываться о том, что Саша пыталась сделать этими пересудами и пересказами якобы увиденного. Именно тогда в голове брюнетки родилась, как ей самой казалось, просто замечательная мысль — сделать так, чтоб Соня просто разочаровалась в бойфренде.
Она подкупила местных гопников, чтоб те напали на сладкую парочку, избили Арсения и утащили подальше его возлюбленную. Сперва она хотела, чтоб Софию увезли куда-нибудь за город и выбросили, но быстро одумалась и решила, что просто утащить на другой конец города и запугать будет достаточно. Ей казалось, что парень, не способный защитить девушку, должен мгновенно разонравиться.
Лишь одного она не учла — физической подготовки Хилина. Парень изредка посещал спортзал, раньше занимался кикбоксингом и тхэквондо, поэтому, хоть и с трудом, всё же смог отбиться от нападения. Более того, ему удалось задержать одного из хулиганов и сдать в полицию, а уж тот при небольшом давлении быстро раскололся и рассказал про странную девушку, давшую денег за налёт.
Конечно, по описанию местного бандита подкупила его высокая рыжая девчонка, в солнцезащитных очках и бесформенной тунике. Никаких примечательных черт он назвать не смог, и расследование зашло в тупик.
С тех пор Арс косо поглядывал на внезапно притихшую Александру, подозревал, правда, догадки всегда оставлял при себе.
Александрова должна была смириться, отпустить ситуацию, но никак не получалось. Она даже начала заигрывать с Владом — братом Сони. Он прикладывал много усилий, чтоб обратить на себя внимание неприступной брюнетки. И это ей льстило, добавляло самоуверенности и высокомерия. А уж когда она начала замечать заинтересованные взгляды Семёна…
Среди парней она была в центре внимания, любила, когда к ней проявляли интерес, и постоянно рассказывала Соне, о чём мечтает. Она знала, что подруга обо всём докладывает брату, а тот беспрекословно исполнял все её «хотелки». Но последние пару дней все вокруг были заняты своими делами, и внимание — горящие взгляды — обращённые на Сашу, пропали, отчего она бесилась.
Ей требовалась подпитка, требовалось доказательство того, что она лучше Сони.
Девушка вздрогнула, так как в коридоре раздались глухие удары, и мгновенно сжалась, укрывшись с головой одеялом.
Отчим бил мать. Снова.
Брюнетка вновь пробежала взглядом по тексту, закусила губу в нерешительности и, словно через силу, ответила. Почти сразу телефон завибрировал. Когда звуки в коридоре стихли, Саша тихо оделась и вышла из квартиры. В полной темноте подъезда она спустилась вниз, выбежала на улицу и с довольной ухмылкой нырнула на сидение синей иномарки, которая сразу отъехала за ближайшие гаражи, на небольшой пустырь, и остановилась.
Среди тишины ночи раздавались лишь звонкие шлепки, сдавленные стоны девушки и редкие крики чаек.
Всю следующую неделю я избегала Хилина, хоть на некоторых занятиях он сидел рядом, намеренно прижавшись ко мне, изредка касаясь своим коленом моего и загадочно улыбаясь. В него иногда будто вселялся демон — становился резким, холодным и нелюдимым, грубил, часто молчал и только хмуро окидывал взглядом окружающих. Но на следующее утро он превращался в милейшего парня — открывал передо мной двери, говорил какие-то забавные глупости, шутил, общался с ребятами и даже напевал себе под нос.
Приходилось прятаться в туалете или библиотеке, чтоб остыть от эмоций и привести голову в порядок.
К счастью, в пятницу вечером для большинства одногруппников состоялся последний зачёт, и многие с облегчением и радостью выдохнули. Мне же предстояло ещё как минимум полторы недели мучиться с Сеней и помогать ему с лабораторными, чтоб он мог сниматься в сериале.
— Давайте как обычно в клуб? — в центр кабинета вышла Саша и, будто не обращая на меня внимания, уставилась на Арса. — Ты с нами?
— Какой ещё клуб? — непонимающе глянул на меня Хил, легонько толкнул плечом и перешёл на шёпот. — Что за клуб?
Вздохнула, отложила наушники, которые собиралась воткнуть в уши, и ответила:
— После каждой успешно сданной сессии мы ходим отмечать в клуб. Эдакая простенькая традиция. Правда, летом обычно приходится это делать примерно в середине июня — когда у «общажных» уже закрыта сессия. Они в ближайшие дни все разъедутся, так что увидимся только осенью.
Ребята начали обсуждать варианты заведений, в которые можно было бы сходить. Кто-то сразу отказался, ссылаясь на дела, кто-то наоборот принялся улюлюкать и визгливо кричать. Саша терпеливо отвечала на возникающие вопросы, улыбалась и подозрительно зыркала в нашу сторону.
Арс посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, наклонился к уху и слишком уж эротично пробормотал:
— Стало быть, и ты идёшь?
— Конечно, — торопливо протараторила и спрятала взгляд.
На этой неделе родители уехали в отпуск на море — целых две недели рая. Только они забыли о важной для нашей семьи дате, которая как раз выпадала на это воскресенье. Мне не хотелось думать о брате и его гибели все выходные, поэтому я впервые была готова пойти с ребятами не через «не хочу». Просто, чтоб немного развеяться.
— В платье? — подозрительно облизнулся Хил и хрипло добавил. — Может ещё и без белья?
Набрала в лёгкие побольше воздуха, чтоб закричать на наглеца, но не смогла даже пошевелить губами — молча таращилась на Арса и хлопала ресницами. Все остроумные ответы мигом вылетели из головы. В этот раз выбрала оборонительную тактику, подразумевающую провоцирование противника и использование его же грязных приёмчиков.
Наклонилась сама к Сене, смущённо улыбнулась, потянулась к уху и, едва задев губами кожу шеи, горячо прошептала:
— Может, и без белья. А может я и сейчас без белья.
Так как на улице выдалась замечательная погода, и с самого утра на небе не появилось ни облачка, только палящее желтобокое солнце, я решила разнообразить свой образ и надела простенькую серую футболку, широкий джинсовый комбинезон до середины бедра и кеды. Наряд превращал меня в сбежавшую из школы девчонку, но, казалось, Хилину всё равно. Он отодвинулся, хищно изучил меня и снова облизал губы.
— Давайте в «Парадайз» сходим? — предложил Арс, пристально смотря мне в глаза. — Я угощаю.
Все одобрительно загоготали, парни принялись предвкушающе потирать руки, а девушки — подкатывать к Хилину и отвлекать вопросами. Его фанатская армия неустанно привлекала к себе внимание, пыталась отблагодарить рокера за щедрость. Впрочем, он лишь развёл руками и сделал вид, будто ничего не предлагал.
— Если все за «Парадайз», тогда встречаемся завтра в девять около входа, — громко протрубила Александрова. — А теперь все выходим из кабинета, я должна ключ сдать на вахту!
Ребята стали собираться, складывать вещи, выключать компьютеры и нестройной шеренгой выходить в душный коридор. Мы ещё пару минут топтались на этаже, обсуждая, что же именно будем заказывать в клубе, парни пытали рокера на предмет максимальной суммы заказа и блаженственно закатывали глаза, когда Арс безразлично махал рукой и отвечал, что для него деньги — всего лишь бумага.
— Тогда я хочу новый телефон, — кокетничала Ксюша под общий хохот. Она пожала плечами, опустила глаза и едва заметно улыбнулась. — Раз уж для тебя финансы — не проблема…
— А вот тебе деньги явно покоя не дают, — поцокал недобро Сеня.
— Прекращай, Ксюха, тебе ничего не светит! Вон даже Сонька со своим старым телефоном уже который год ходит, куда уж тут тебе, — одёрнул её Витя.
Наши с Хилиным взгляды пересеклись на мгновение, за которое я покраснела и спрятала свой гаджет в рюкзак. И как только парни умудряются вечно заметить то, что не должны? Моё желание поменять телефон никак не совпадало с реальностью: то родители в ультимативной форме попросили не работать, то в «Экране» уже заняли должность. Слегка упадническое настроение не скрылось от Стаси, стоявшей рядом. Она по-дружески подхватила меня под руку и потащила на улицу.
— Что опять не так? — строго отчеканила подруга.
— Да всё в порядке, просто не могу найти подработку на лето.
Она тихо рассмеялась.
— Глупости какие, зачем тебе подработка? — фыркнула Слава. — У вас вроде семья не из бедных.
— Так у тебя тоже, — легко парировала, — но вот Настюха, например, больше времени на работе проводит, чем с нами. Да и ты летом у тёти в магазине пашешь. Кстати, там у них вакансий нет?
Она тряхнула рыжими волосами и неловко пожала плечами.
— Пока что нет, не знаю, возьмут ли в этом году меня туда. Хочу себе новый планшет для рисования купить, а они, знаешь ли, не такие дешёвые. У родителей просить не охота, тем более они машину в кредит взяли. А теперь я этому дебилу за царапину на мотоцикле должна… В общем, полный отстой.
— Стой, погоди! За царапину должна? — удивлённо вспомнила рассказ девушки. — С каких пор? Он же вроде не имел претензий.
Она горестно вздохнула, картинно всплеснула руками и нервно поправила пышную юбку.
— Тимур ещё вечером ко мне подошёл, когда я ждала мастера, чтоб тот вскрыл замок. В общем, вышло так, что тот мужчина, который должен был приехать, меня продинамил, и я сидела на лестничной клетке в надежде найти номер другого специалиста. А он вылезает из квартиры весь заспанный с пакетом мусора. Посмотрел на меня, на замок, что-то там подёргал, отдал мне пакет и ушёл в квартиру. Пока я бродила до контейнера, Тимур высверлил середину замка — как там она называется? — и открыл мне дверь.
Тихо рассмеялась, представляя, что же в тот момент ощущала самодостаточная и гордая Стася — наверняка, мечтала провалиться сквозь землю и надеялась, что её по пути до мусорки украдут инопланетяне.
— Ничего смешного, — в доказательство моей теории буркнула Широких. — Мне его, между прочим, благодарить пришлось. А он выставил мне счёт за царапину. И за вскрытие замка. И за ночлег.
— Какой ещё ночлег?! Ты у него спала?! — остановилась от шока и уставилась на Славку. Она выглядела невинной и милой, её внешность заставляла думать, что она — «не такая». Она — возвышенная и тонкая натура. И только я с Настей знали, что её останавливали лишь неразледённые чувства к мужчине.
Девушка с силой дёрнула меня вперёд, заставляя вновь передвигать ногами, и зло зашипела:
— Тише ты, ещё на всю улицу прокричи, что я дома не ночевала!
Я по-шпионски обернулась в попытке разглядеть кого-нибудь поблизости, но из-за отсутствия линз не смогла даже понять, сколько человек шли неподалёку от нас. Зато Стася всё прекрасно знала, поэтому подхватила меня под руку и потащила к ближайшему небольшому парку. Выбрала скамью, сбегала за семечками в местный ларёк и принялась кормить голубей, ласково призывая птиц. Пернатые немедля сбежались к нашей лавочке и начали нагло выпрашивать еду.
— Так что у вас там с Тимуром? — как бы невзначай напомнила о нашем разговоре, бросая семена подсолнуха прямо под ноги подруге.
— Тьфу на тебя, — буркнула Стася. — Ничего у нас нет! Он высверлил замок, мне было не закрыться изнутри в квартире, поэтому он великодушно позволил переночевать у него и уже на следующий день помочь с дверью. Я всю ночь глаз не сомкнула, сидела на диване в его маленькой двушке и слушала, что он делает. Боялась, что выйдет и…
— И что? — расхохоталась громко. — Думаешь, стал бы он таким заниматься? У него поди девок там, как у нас сейчас голубей.
Широких зло нахмурилась, поджала губы и сощурила глаза.
— Да кто его знает, — примирительно согласилась. — Просто мне было непривычно и… неспокойно. Под утро я всё же отключилась, а когда проснулась — моя дверь работала в обычном режиме. Тимур мне ключи новые отдал. Вместе со счётом за оказанные услуги.
В голове сразу нарисовался образ эдакого вредного спасателя, который вроде бы и помог, как настоящий джентльмен, и даже у себя в квартире оставил. Казалось бы, логичным окончанием этого приключения были бы долгие разговоры всю ночь и внезапно вспыхнувшие чувства. Но, зная Стаську, я чётко понимала — единственной эмоцией, которую она в данный момент испытывала по отношению к Тимуру, являлась плохо прикрытая ненависть.
— Разве это не он тебе замок испортил? — уточнила, пытаясь свести концы истории в одну целиковую нить.
Широких вздохнула так тяжело, что голуби от испуга отлетели на пару метров, прямо под колёса доставщика на велосипеде. Парень ругнулся, дёрнул рулём, отчего чуть не упал, и что-то крикнул. Славка в ответ моментально коротко ругнулась и попросила смотреть под ноги.
— Ну, когда я ему предъявила за испорченный замок, он с весьма натуральным удивлением покрутил пальцем у виска. Так что даже не знаю… Либо этот гад очень хорошо играет, либо мне просто не повезло. Этот вопрос я ещё выясняю, так что обсудим позже. Ты мне лучше скажи, что у вас с нашей «звёздочкой» происходит?
Настало моё время жалобно стонать, представляя свои мучения от пересказа общей картины.
Я не знала, что происходит. Не понимала, да и не особо хотела вдаваться в детали. Зачем? Глубоко в душе он явно не желал переходить черту, и я намеревалась чётко придерживаться этого правила. Правда, его метания и резкая смена настроения, будто в нём жили два разных человека, сбивали с толку. Именно это я и ответила Станиславе, пытаясь собрать в общую кучку никак не желавшую складываться мозаику.
— А что в итоге с Сашей? Не общаетесь совсем?
— С того дня, как она наехала на меня в туалете, Александрова приняла оборонительную позицию, — призналась с неохотой. Хоть я и видела реакцию подруги на моё появление в кабинете или коридоре, всё же не стремилась верить в происходящее. Разве она могла питать чувства к Арсу? — На сообщения не отвечает. Единственное, что удалось разузнать — когда Хилин пропадал, он виделся с Сашей по работе. Они делали обложку для альбома у брата Александровой, и она постоянно крутилась рядом.
— Вот коза! — воскликнула Широких. — Только под ногами путается! Значит, она специально ввела тебя в заблуждение?
Я только удручённо кивнула. Истина неприятно колола и заставляла сжиматься сердце.
Мы ещё час кормили голубей под крики детей и пение птиц. После того, как подруга ушла, я решилась на неожиданный шаг — отправилась в торговый центр, чтоб купить на последние сбережения платье к походу в клуб. Заткнуть за пояс Ксюху, Аню, Сашу и остальных девчонок, показать, что я тоже чего-то да стою, стало единственной задачей.
Долго бродила по магазинам, пока не наткнулась на красивое синее приталенное платье с пайетками, коротким рукавом и круглым воротом. Длина едва доходила до середины бедра, что меня несказанно радовало. Да и цвет подошёл очень кстати — замшевые туфли на высоком каблуке в тон как раз валялись в обувнице уже два года. Радостная я побежала домой, чтоб со спокойной душой сесть за сериал.
Арсений с беспокойством наблюдал за работой фотографа и тихо ругался. Он не ожидал, что лучший в городе профессионал окажется нерасторопным и тихим. Ребята привыкли всё делать быстро, слаженно, в короткие сроки, но здесь… Хилину иногда казалось, что весь город жил в подобном темпе и двигался очень медленно, будто вальсировал. После пяти лет жизни в Москве ему это казалось совсем необычным.
— Да сколько же можно копаться, — рявкнул уставший менеджер, что сидел рядом с солистом и уныло читал сообщения в телефоне. Мужчина вскочил, пригладил волосы и кивнул Сене. — Ты этого паренька знаешь ведь, расшевели его немного.
— Я его не знаю, — упрямо вскинул подбородок парень, прикрыл глаза солнцезащитными очками и откинулся на спинку дивана, устраиваясь удобней. — Сам разбирайся с ним.
Константин прошептал пару проклятий, среди которых обещал никогда больше не связываться с Хилиным и его дружками, и отправился урегулировать сроки работы. На опустевшее рядом с солистом места сразу же приземлилась взявшаяся из ниоткуда Саша — с милой улыбкой, в ультра короткой мини-юбке и полупрозрачной блузке девушка больше походила на путану. Арс смерил её презрительным взглядом и обрадовался наличию очков, которые хотя бы частично скрывали его эмоции.
— Привет, — поздоровалась Александрова. Она закинула ногу на ногу и соблазнительно выгнулась. Сеня прекрасно понимал, к чему эти уловки, но упорно не обращал на неё внимание.
Коротко кивнул в ответ и отвернулся в сторону парней: те слишком громко выбирали гитары для съемок.
— Я пришла помочь тебе, — смущённо закусила губу девушка и, покраснев, исправилась. — В смысле, вам. Всем.
Арсений молчал. Он не желал общаться с девушкой. Его неприязнь к Саше росла пропорционально чувствам к Соне: чем больше ему приходилось видеться с Александровой, тем больше он хотел остаться наедине с Дроздовой и не вспоминать об остальных. Только вот София постоянно со смешным выражением лица упрашивала его погулять всем вместе. Хорошо, что компанию разбавлял Сеня и иногда Влад — брат Софы.
Хилин ощущал на себе её взгляды с самого начала их «дружбы» — с огромной натяжкой можно было назвать редкие односложные ответы на глупые вопросы чем-то большим, нежели просто пустой трёп. Но Дроздова не отставала с просьбой совместных прогулок, и Сеня смирился, а в итоге попросту стал забирать девушку к себе домой, чтоб не видеть остальных из компании.
И сейчас пытливый, изучающий взгляд Саши выводил из себя, словно действительно не было пяти лет, и парень всё так же недолюбливал лучшую подругу своей девушки. Впрочем, это легко можно было стерпеть, что и собирался сделать Арс.
— Ты меня вообще слышишь? — с нажимом уточнила девушка и положила ладонь ему на колено. Хилин даже сквозь джинсы почувствовал жар кожи, отчего моментально лягнул ногой и сбросил руку девушки.
— Нам твоя помощь не нужна, — сухо пробормотал музыкант.
Девушка вспыхнула: покраснела от злости, сжала кулаки и напряглась, будто готовясь к удару. Она прекрасно знала, что могла ранить и заставить что-либо делать Хилина только посредством слов и манипуляций.
— Не стоит разговаривать в таком тоне, — угрожающе прошипела, — иначе твоя дорогая Соня узнает неприятную правду о том, почему ты сбежал.
Очень медленно Арс повернул голову к девушке. По плотно сжатым губам и заигравшим желвакам можно было легко догадаться — парень в бешенстве. Кадык дёрнулся, он тяжело сглотнул и криво усмехнулся.
— Что ж… тогда и я могу сказать правду Соне. Только вот в чём проблема — правда у нас с тобой немного разная. У меня — истинная, у тебя — та, которую хочешь видеть ты. И тут уже твоё слово против моего. Посмотрим, кому поверит Соня.
Видя ужас на лице брюнетки, парень оскалился, обнажив белоснежные зубы, и вновь отвернулся к парням. Девушка собралась с силами, подавила лишние эмоции и отправилась к своему двоюродному брату, чтоб уговорить того позволить ей попрактиковаться и посмотреть со стороны на съёмки.
Так как родителей не было дома, я смело пригласила Стасю в гости перед походом в клуб. Анастасия, как всегда, пропадала на работе, хоть и обещала на часок заскочить в клуб и убедиться, что с нами всё в порядке.
Широких притащила две тортильи сомнительного качества, которые мы съели с немалым удовольствием, полчаса жаловалась на свою тяжёлую судьбу, ведь на летнюю подработку в магазин тёти её всё же не взяли, потом вспомнила своего соседа и стала проклинать его во всех бедах. В итоге она успокоилась, помогла мне накраситься и сделать из неуклюже вьющихся волос причёску. Из одуванчика моя голова превратилась во что-то стоящее, отутюженное и блестящее. Перебарщивать с макияжем подруга не решилась, использовала в основном всё базовое и максимально стойкое: выровняла тон лица, что-то там сделала с контуром, нарисовала аккуратные стрелки, подобрала нюдовую помаду.
— Отлично, — придирчиво поцокала и подрисовала что-то. — Теперь ты затмишь всех. Хилин на коленях за тобой ползать будет. Видела бы моё творение Настюха, умерла бы от шока.
Подмигнула и села на кровать.
— Спасибо, — повертелась перед зеркалом и с чувством удовлетворения вздохнула.
— Обращайся. Только это… — подруга замялась и поджала губы. — Ты только осторожнее с Хилиным будь. Он какой-то мутный.
Слова застали врасплох. Мне казалось, что Славке наоборот понравился рокер, что она уже была готова сосватать меня за него в любой удобный момент.
— Почему мутный?
Стася тяжело вздохнула.
— Они с Сашей иногда странно переглядываются. Мне это совсем не нравится.
— Они же дружили раньше, — пыталась аргументировать, хоть и понимала, что это всё — бред.
— Я прекрасно слышала разговор в туалете, если ты не забыла, — напомнила с хмурым выражением лица девушка. — Просто обещай, что будешь осторожна.
Я согласно кивнула и натянуто улыбнулась.
— Ладно, не будем о грустном! — вскочила на ноги подруга, хлопнула в ладоши и бросилась к шкафу. — У нас не так много времени, а работы ещё ого-го!
Она заставила меня целых полчаса ходить по квартире на каблуках, чтоб я могла освоиться и перестала падать. План не помог. Даже когда я с грацией картошки вываливалась из иномарки Славкиных родителей, чуть не рухнула на асфальт. Ноги раскатились в разные стороны, как на льду.
— Помни об осторожности! — шикнула Стася.
Парни зазывно принялись улюлюкать, как только мы с подругой появились в их поле зрения около клуба. Девочки с завистью скривились и отвернулись, усердно делая вид, будто у них есть дела поважнее. Но эти самые «дела» с плохо скрываемым желанием таращились на меня.
Хилин в один миг вышел из толпы и уверенным шагом направился в мою сторону. Сегодня рокер решил блеснуть классикой — явно дорогой чёрный костюм, простенькая футболка и начищенные туфли. Его бунтарский дух выдавали только солнцезащитные очки, кулон на шее в виде гитары на кожаном шнурке и вылезающие то тут то там татуировки.
— Замечательно выглядишь, — Арс наклонился, галантно чмокнул в щёку и медленно втянул запах моих волос. — И пахнешь тоже хорошо.
— Ох, а я-то волновалась, — с фальшивым облегчением расслабилась, высвободилась из слабой хватки музыканта и отправилась к ребятам. Такой поворот событий явно не понравился хмурому Хилу, но он молча пошёл следом и стоял неподалёку, пока мы общались.
Кто-то из толпы парней сказал, что у Сени замечательный вкус и явно отменный нюх на хороших девчонок, кто-то пытался заигрывать и насмешливо соблазнять, кто-то стал сравнивать меня с нашими одногруппницами. Один из парней вообще пообещал не упускать меня из вида и таскать танцевать каждые пятнадцать минут, отчего Хилин покраснел, как варёный рак, собственнически положил руку на мою талию и стал скалиться на ребят с видом льва, поймавшего добычу.
— Дроздова, почему ты скрывала от нас свои длинные ноги? Ни разу в платье тебя на парах не видел! — ухмылялся Миша.
Комплимент заставил смущаться. Мы со Стасей переглянулись, и подруга тотчас подмигнула мне.
— Наверное, потому что у неё есть парень? — сухо прокомментировала Аня Мальцева.
— Точно! Арс, ты чего раньше нам не говорил, что у тебя девушка такая красотка? Я бы уже давно отбил её! — продолжал хохотать Миша. Его тотчас толкнула локтем по рёбрам Жанна и предостерегающе зашипела.
Хил с такой силой сжал мою талию в тот момент, что чуть глаза из орбит не вылезли. Я немного извернулась в его хватке и сама обняла двумя руками, разместив левую ладонь под пиджаком, подальше от чужих взглядов. Как только мой ноготь стал впиваться в его рёбра, парень перевёл тяжёлый взгляд с Миши на меня, чуть расслабился и несмело улыбнулся.
— Потому Соня и ходит в обычной одежде в универ. Чтоб вы там все с ума не посходили, — лениво пояснил и чмокнул меня в макушку. Легко. Непринуждённо. Но мои коленки чуть не подогнулись от нахлынувшей нежности.
«Просто друзья,» — мысленно повторяла себе, как мантру.
Когда наконец все собрались, мы зашли внутрь.
Первое, что удалось запомнить — стойкий запах пота и табака. В огромном зале справа вдоль стен тянулось некое подобие барной стойки со стульями, слабо подсвеченное лампами. Слева — куча дверей, ведущих в отдельные VIP-кабинки, находящихся на небольшом возвышении. Посредине сам танцпол, на котором уже топталась добрая сотня студентов. Они плясали, кричали и визжали. В дальнем левом углу притаился диджей с огромной пультом. На всех стенах висели огромные колонки с меня ростом. Прямо напротив входа, с другой стороны зала, в прямоугольный танцпол упиралась уже самая настоящая барная стойка. Яркая, желтая, она светилась отовсюду, а сам халдей в рубашке и цветастой жилетке ловко жонглировал шейкером и бутылкой. К нашей компании сразу же подошла высокая светловолосая девушка, широко улыбнулась и проводила к нужной кабинке.
К всеобщему удивлению, в VIP музыка доносилась плохо, этому способствовали полностью обитые чем-то мягким стены и тяжёлая дверь. В небольшом пространстве стояли кожаные диванчики и стол. Ничего лишнего. Ребята сразу же открыли дверь и побежали к барной стойке. Вздохнув, Хилин отправился следом, разруливать финансовые вопросы.
— Он же сказал, что на халяву гуляем, — непонимающе промычала Ксюша и больно толкнула меня всем корпусом, явно намекая, что я с этим должна разобраться. На высоких каблуках я чуть не рухнула на пол, подскочившая Слава спасла меня от позора.
— Руки при себе держи, — рявкнула она воинственно. — Если Арсений обещал оплатить, то он это сделает. Нечего сюда Соньку приплетать, это было его решение.
— Так они же встречаются! — зло плюнула одногруппница.
— Я ему в няньки не нанималась, — рявкнула и ещё раз потёрла ушибленное плечо.
Ноздри у Ксюхи раздулись, как у быка, она насупилась и, кажется, была готова учинять самую настоящую расправу. Некоторые девочки в толпе пытались её образумить, и среди озадаченных лиц боковым зрением я заметила злорадную ухмылку Саши. Подруга стояла у стены, сложив руки на груди, и с превосходством жевала жвачку.
В какой-то момент мне показалось, что драки не избежать, что макияж неизбежно превратится в кровавое месиво. Ксения отличалась кровожадностью и в прошлом году была почти отчислена за потасовку с первокурсницей. Если бы только не влиятельные родственники.
Осторожное касание к руке отвлекло от плохих мыслей. Я ожидала увидеть обеспокоенного Арсения с парочкой коктейлей, но в шаге от меня стоял Артур. В полном шоке парень таращился на меня и откровенно разглядывал.
— Привет! — несмело прокричал и недоверчиво улыбнулся. — Шикарно выглядишь.
— Спасибо, — кивнула.
Его комплименты хоть и грели душу, но были некстати. Назревал бой. Но девчонки уже заметили новую фигуру на нашей шахматной доске и воспользовались случаем.
— Ой, приветики! — взвизгнула Аня и обнажила белоснежные ровные зубы. — А ты с нашей Сонечкой знаком? Не видела тебя в универе.
Они не должны были узнать о том, что отношения между мной и Арсом — фантазия, и что мы совсем недавно со Стасей и Настей ходили на свидание. Меня бы доставали до окончания университета.
— Да просто знакомый, — протараторила на опережение.
Ксюха недобро поджала губы.
— Мы на свидание ходили недавно, — горделиво добавил Артур.
От бессилия я прикрыла глаза и вздохнула, а Стася перетянулась через меня и ударила блондина по плечу.
— Так ты, значит, Арсу направо и налево изменяешь? — едва не задохнулась от наигранного возмущения Ксюха и деланно прикрыла округлившийся рот ладошкой.
— Ничего она не изменяет, — хриплый голос Хила раздался над головой, как раскат грома в спокойную летнюю ночь. Парень вытеснил Артура и встал рядом со мной, по-хозяйски устроив левую руку на моей талии. Он обвёл всех присутствующих тяжёлым взглядом и остановился на мне. — Ты ведь будешь себя хорошо вести?
— Всенепременно, — буркнула в ответ.
Арс быстро успокоил недовольную Ксюшу, высказав той всё, что думает о таких выходках и посягательствах на его собственность. Что он подразумевал под собственностью, решила не уточнять. Точно знала — ответ мне не понравится. Остальные поддержали музыканта в его желании защитить его «любимую» и встали на нашу сторону, отчего Александрова сразу приуныла.
Веселье началось. Правда, только для остальных. Мне его омрачал вездесущий Хилин. Он, словно благородный рыцарь в чёрном костюме, появлялся из толпы, отшивал всех потенциальных кавалеров в радиусе пары метров и с довольной ухмылкой продолжал наблюдать за мной и Стасей.
— Может, коктейль? — рядом появился Миша с парой стопок чего-то горючего. Из тени немедленно вышел Арсений, строго посмотрел на парня и коротко мотнул головой.
— Я не твоя вещь! — пыталась перекричать музыку и одновременно отругать рокера. — Так что не нужно решать, что мне пить. Между прочим, я хотела коктейль!
Парень усмехнулся.
— Но явно не такой, — наклонился ко мне так близко, как только смог. — Он горел, а значит там был алкоголь. Ты ведь не пьёшь.
Мне хотелось стукнуть Сеню по коленке, чтоб не лез лишний раз в мою жизнь. Мою личную жизнь в том числе.
«Просто друзья,» — вспомнила мантру.
Втянула воздух, со свистом выдохнула и наконец спокойно ответила.
— Прошло пять лет, — как бы невзначай напомнила. — У меня могли поменяться вкусы.
— Могли, — кивнул. — Но не поменялись. — я чувствовала прикосновения его губ к моему уху, ощущала горячее дыхание, от которого бежали мурашки по всему телу и предательски ныло сердце. Он едва уловимо провёл пальцами по моей талии, поправил волосы и откровенно пробормотал. — Мне иногда кажется, что в этом безумном мире только ты остаёшься константой. Такой же, как всегда. Той, на кого можно опереться в случае чего. И именно это меня в тебе привлекает в первую очередь. Не длина ног или размер груди, нет. Хотя и с этим у тебя никаких проблем. Мне…
Нас толкнули и прервали. Сильные руки музыканта сразу же поддержали меня и не дали упасть. А в следующий момент диджей объявил медляк, и Хилин потащил меня танцевать. Остальные парни не упускали своих шансов, и среди размеренно качающихся парочек я заметила Стасю в объятиях одногруппника Леонида.
Ладони Арса легли на мою талию и нетерпеливо прижали к его телу. На высоких каблуках я могла достать макушкой до его носа, и всё же разница между нами казалась слишком большой. Я интуитивно обхватила шею парня и стала двигаться в такт с покачиваниями рокера. Мы плыли по волнам, так умиротворённо и спокойно, что я в итоге положила голову ему на грудь и расслабилась. В нашем «зоопарке» с кучей змей в виде недовольных сокурсниц, которые злословили за спиной, это стало роскошью.
Я почувствовала, как Сеня наклонился, и его губы невесомо прошлись по коже шеи.
— Ты сейчас особенно красива. Сегодня я впервые вспомнил, как влюбился в тебя.
Слова попали точно в цель и заставили с удивлением вскинуть голову и посмотреть прямо в глаза Хилина. Удивительно-прозрачные даже в неярком свете метавшихся по залу прожекторов, они завораживали. Я глядела в них и тонула, понимая, что выбраться самостоятельно уже не смогу. Нужен стимул. И тут Сеня начал наклоняться.
Осознание того, что мы уже не двигаемся, а стоим посреди танцпола абсолютно неподвижно, пришло сразу за пониманием, за чем именно тянулся Арс.
Поцелуй — вот что было конечной целью парня. И именно это стало моим сорванным стоп-краном, импульсом к действиям, которых музыкант совсем не ожидал.
Всё происходило, как в замедленной съёмке. Он наклонялся ко мне, неотрывно рассматривая каждый миллиметр кожи, а я так же заторможенно подняла правую руку и в последний момент успела положить ладонь на щеку Хилина, а большой палец — поперёк губ. В итоге Сене не удалось поцеловать меня в традиционном смысле этого слова.
Тёмные брови подпрыгнули в немом вопросе.
Ласково шлёпнула его по щеке и проворковала:
— Просто друзья, верно? Не будем портить дружбу обменом слюнями.
Слава богу, диджей прокричал нечто воинственное в микрофон, переключив медленную музыку на зажигательную. Это был мой шанс на побег, который я с лёгкостью использовала и молниеносно растворилась в толпе студентов.
Он шёл следом. Я знала. Чувствовала на клеточном уровне. Представляла величину его негодования вперемешку со злостью и тихо радовалась маленькой мести. Взявшаяся из ниоткуда Стася погрозила пальцем рокеру, который и правда следовал по пятам, и громко попела.
— Девушка у тебя коктейль просила, кажется, — вальяжно закинула руку мне на плечи и звонко чмокнула в щёку. И когда только успела выпить? Или просто общая атмосфера веселья её расслабила? — Мне тоже захвати.
Перекошенное от недовольства лицо Арсений спрятал за маской безразличия, пожал плечами и отправился к барной стойке. Подруга скакала, пищала, как и все остальные в клубе, беззаботно бросив сумочку вместе с телефоном на диван. Ребята толпились в VIP-комнате и совершенно не замечали ничего вокруг. Сабантуй набирал обороты.
Через пару минут Хил появился с двумя высокими стаканами чего-то красно-оранжевого в руках. Из коктейлей торчали дольки апельсина и зонтики. Опасливо сделала глоток из цветастой трубочки, убедилась в отсутствии алкоголя. Странная цитрусово-клубничная жидкость вперемешку с газировкой приятно пощипывала язык, и я осушила стакан целиком.
Пытливый взгляд музыканта постоянно сканировал, отчего пришлось ещё пару раз отправить его за выпивкой. Уже на третий заход он вернулся без бокалов, пообещав, что сейчас официантка принесёт целый поднос с напитками.
Голубые, как небо, ярко-малиновые, оранжево-апельсиновые, зелёные, бордовые и многоцветные коктейли поблескивали в свете прожектора, пока Саша неуклюже тащила их. Девушка поставила добычу на столик, взяла шот с чем-то бледно-красным и одним махом выпила. Обычный высокий стакан с прозрачной жидкостью, льдом, мятой и лаймом схватил Арс.
— Я его хотела попробовать! — неожиданно даже для себя проговорила с нажимом и капризностью, будто маленькая девочка, которой так и не купили шоколадку в магазине. Хилин усмехнулся и без лишних слов отдал стакан мне. Сделала пару глотков мохито и посмотрела на явно уставшую Станиславу: девушка стояла около стены, опиралась на неё, словно боялась упасть, и держалась за голову.
Аккуратно переставляя ноги, чтоб не рухнуть на пол, я подошла к Стаське и погладила по спине. Подруга натужно, вымученно улыбнулась, забрала из моих рук стакан и сделала пару хороших глотков.
— Всё хорошо? — крикнула сквозь музыку.
Одногруппники толпились рядом и будто не замечали, что со Славой что-то не так, что она подозрительно притихла, не плясала, как остальные, не кричала тосты, не пыталась придумать разные активности, не отбивалась от танцев с парнями — превратилась в невидимку.
Широких как-то слишком расхлябанно кивнула, нахмурилась и, чуть подумав, отрицательно затрясла головой, отчего рыжие волнистые волосы начали весело подпрыгивать.
— Очень жарко.
Я и сама только тогда обратила внимание, что в клубе самое настоящее пекло. Будто мы танцевали в пустыне. Но мне казалось, что так и должно быть, а после того, как я приложила ладонь ко лбу подруги, убедилась в своей догадке: температура у нас едва ли различалась.
— Мне тоже, — уверенно крикнула. — Тут просто в целом жарища. Выпей воды.
Отправила обеспокоенного Сеню за живительной прохладой и сразу же припала к бутылке, отдав вторую в руки подруги. Арс подошёл к нам вплотную, прикрывая широкой спиной от лишних взглядов, и уточнил:
— У вас всё нормально? Выглядите не очень.
На это замечание Стася только скривилась, фыркнула и допила остатки воды. Я действительно ощущала некую усталость и сонливость, правда, это был ожидаемый результат для целого дня на ногах и вечера, полного танцев и веселья. Парень достал телефон из кармана брюк, нажал на кнопку сбоку, отчего экран сразу загорелся.
— Уже поздно, может, домой? — крикнул он и спрятал гаджет обратно.
Часы показали половину второго. Но больше меня заинтересовало сообщение от Вари, в котором говорилось что-то о прощении, её неправильном поведении и том, что она ждёт рокера у себя в квартире. Дочитать не удалось — часть письма оказалась скрыта.
— Ты, если так хочешь, проваливай, никто не держит, — разозлилась я, схватила Широких за руку и потащила на танцпол.
Запнувшись за собственные ноги и чуть не распластавшись по полу, решила остановиться и расслабиться. Повернулась к подруге и вымученно улыбнулась. Слава очень ласково взяла моё лицо в ладони и аккуратно провела большими пальцами по щекам.
— Он тебя обидел?
— Нет, — соврала.
Этот олух постоянно обижал меня, словно специально давил на больное. Приехал после стольких лет, явился, чтоб мучить и издеваться. Всё как было ещё в школе. Но я не собиралась уступать, не планировала сбегать или сдаваться.
— Тогда почему плачешь? — нахмурилась девушка.
Я удивлённо потрогала щеку и усмехнулась: пальцы проскользили по влажной коже. Сама не поняла, почему вдруг полились слёзы.
Моментально вытерла лицо и помахала руками в попытке скрыть следы плача.
Слишком глупо было рассказывать о том, что я так и не смогла забыть Хилина, что то, чего я опасалась, всё же свершилось — он и правда встречался с Варей. По крайней мере, факты кричали об этом. И я молчала.
Пытливый взгляд Стаси блуждал по мне в поисках ответа на поставленный вопрос. Если бы мне самой был он известен…
Мы стояли в паре метров от Хила: с недовольным выражением он наблюдал, будто тигр, притаившийся в кустах, играл желваками и поглядывал на телефон. Неожиданная мысль поразила своей простотой и логичностью: «Он ждёт момента уехать! Он хочется встретиться с НЕЙ!»
Снова мантра ворвалась в сознание: «Просто друзья». Тогда почему же он вёл себя, как глупый ревнивец, а не друг?
Всегда, когда в танцевальном порыве я разворачивалась к ребятам спиной, надеялась, чтоб Арс оставался на месте. И он не подводил, только с каждым разом выглядел всё рассерженней.
— Стой, стой, — ворчливо протрубила Слава. — Я устала. Пошли отдохнём.
Кивнула и двинулась следом за подругой, как вдруг музыка затихла, а диджей соблазнительным голосом оповестил.
— Вечер становится всё жарче! Леди, вы готовы к отрыву? — в ответ раздался дикий визг и отчаянное согласие. — Тогда только для вас — белый танец! Дамы приглашают кавалеров!
Сеня напрягся, виновато улыбнулся и пожал плечами, будто специально ожидая, что какая-нибудь симпатичная барышня тотчас ангажирует его. Я сердито поморщилась и взмолилась, чтоб про рокера никто не вспомнил. Но этому не суждено было сбыться.
Я заметила дерзкий, восторженный взгляд Саши, её уверенное движение к музыканту, коварную, кривоватую ухмылку. Она и не думала упускать шанс, лишь ждала подходящего момента. Не знаю, что сыграло злую шутку: действия Александровой, странное сообщение или подбадривание и подталкивание Стаськи. Факт оставался фактом, чуть не раскатившись на полу, я быстро засеменила вперёд в сторону музыканта и протянула руку.
Саша тоже подорвалась и ускорилась, словно это была последняя возможность в жизни, чтоб позажимать Арса.
Мне оставалось всего ничего до парня. Пара шагов. Как и Александровой. Нужно было лишь сделать последнее усилие.
Ноги внезапно стали ватными и подкашивались, будто кто-то невидимый легонько пнул меня под коленку. Голова закружилась, как и всё вокруг. Впереди лишь стоял Арсений. С насмешливой улыбкой, хитро-хищным прищуром глаз и явным пониманием, куда я направлялась. Но Саша была проворней.
Я из последних сил протянула ему руку в надежде на поддержку. Он должен помочь, сделать рывок. И Сеня не подвёл. Он будто не заметил идущую к нему Александрову, которая уже нахально протягивала ладони к шее парня, чтоб повиснуть, как когда-то она делала с моим братом. Хил не видел ничего вокруг, только спрыгнул с невысокого помоста, взял мою ладонь и притянул в свои объятия.
Руки обвились вокруг моей талии, придерживая и припечатывая, не позволяя вздохнуть. Казалось, ещё чуть-чуть, и я рухну в обморок. Парень не отпускал меня и откровенно вёл в танце, позволил на миг расслабиться, отключить серое вещество и просто механически переставлять ноги следом за ним.
— Ну, привет, — насмешливо прошептал Сеня и ласково прикоснулся губами к моему лбу. Он резко замер и чуть отодвинулся, заглядывая в мои глаза. Его голос изменился с шутливого на настороженный. — Ты горишь.
— Ну, да, — хрипло рассмеялась и кокетливо улыбнулась. — Я вся горю, возьми меня прямо здесь.
— Я серьёзно, — тон превратился в ледяной и окатил с такой силой, что я тотчас пришла в себя.
Арс потрогал мою кожу на шее, щёки, приподнял подбородок, оттянул вверх веко, рассматривая зрачки. Его движения поражали точностью и хладнокровием, будто он лечил всю жизнь людей, а не пел в микрофон на сцене.
Хотелось возразить, вырваться его его плена, из липких сетей непостоянства, но мир поплыл. Я видела перед глазами только странный фиолетовый туман, который с каждым мгновением застилал разум.
Глубоко задышала и посмотрела на Сеню с мольбой и страхом. Он говорил что-то, но я не могла различить. Все звуки стали приглушёнными, словно я сидела под водой и подслушивала чей-то шёпот. По соблазнительным губам парня поняла, что он спрашивает про выпивку. Отчаянно замотала головой, схватилась уставшими пальцами за ткань чёрной футболки и прикрыла глаза. Последнее, что удалось почувствовать — то, как Хилин поднял меня на руки.
Парень в костюме устало пробирался сквозь толпу к выходу. На его руках висела девушка: её тело сползало, норовило завалиться на бок и всячески ускользало от него, отчего Арсению приходилось останавливаться, переводить дыхание, заново подхватывать Соню и следовать дальше.
Наконец, свежий ночной воздух ударил в лицо. Голова у парня закружилась от переизбытка кислорода, но пара крепких охранников с готовностью поддержали его и помогли погрузить Софию в стоящую неподалёку машину. Сеня аккуратно уложил девушку на заднее сидение, проверил сумочку, наличие в оной телефона, а после закрыл автомобиль и попросил приглядеть за ним охрану. Мужчины подозрительно переглянулись и с радостью взялись за поручение, едва только пара крупных купюр возникла у них перед носом.
Хилин зашёл в клуб и снова начал пробираться сквозь людей. Он заметил знакомую рыжую макушку около входа в их VIP-комнату: Станислава сидела на помосте, завалившись на незнакомого парня, который ласково поглаживал девушку по волосам. Хил тотчас подскочил к парочке и, наклонившись, грозно прорычал:
— Руки от неё убери! Слава, пошли, я тебя домой отвезу.
Но вместо ответа девушка устало подняла голову, следом — ресницы, а после затуманенным взглядом пробежала по рокеру. Она глубоко вздохнула, дерзко выпятив открытое декольте вперёд, чем привлекла к себе внимание кавалера, и тихо сказала:
— Не нужно, меня… — запнулась, с надеждой посмотрела на спутника и после короткой подсказки продолжила. — Меня Олег подвезёт.
— Уверена? — уточнил с подозрением. Девушка кивнула. Сеня оценил внешность так называемого Олега: русые волосы, подстриженные полубоксом, тяжёлые черты лица, нависающие надбровные дуги, высокий лоб, тонкая линия губ. На красавчика он явно не тянул, впрочем, оделся с иголочки, это его и спасло.
Арсений сразу решил, что это — парень Славы, про которого все в университете шептались, перемывали им кости за спиной. Её тайная любовь. Поэтому молча развернулся и отправился на выход. Он не хотел лезть в чужие отношения, тем более что в своих имел немалые бреши.
Один из охранников топтался около автомобиля и нервно поглядывал на клуб. Как только рокер появился в поле его зрения, он тут же махну рукой в призывном жесте и опасливо поинтересовался:
— С ней там хоть всё нормально? Кажется, её вырвало, но с уверенностью сказать не могу, тонировка мешает, а дверь закрыта.
Мужчина хоть и выглядел глуповато, всё же знал: в тихом омуте обычно водились нехилые черти. Особенно этим грешили местные музыканты и актёры — увозили пьяных девиц из клуба и делали всё, что вздумается. А фантазии у них хватало на многое. С Хилиным охранник раньше не встречался, поэтому не мог знать о его предпочтениях.
Сеня ругнулся себе под нос, обрадовался, что совсем рядом с домом имелся сервис с услугами химчистки и мойки, и поспешно затараторил.
— Да всё нормально с ней, проспится и будет как огурчик.
Парень сел в авто, повернул ключ зажигания и стал листать радиостанции, пока прогревался двигатель и «коробка-автомат». Хотел поставить телефон на зарядку, но провод почему-то валялся на полу со стороны пассажирского сидения. Музыкант снова ругнулся, потянулся за вещью и чуть не подпрыгнул, когда в окно с его стороны настойчиво постучали.
Снова всё тот же охранник. Окно медленно опустилось, и мужчина сразу же, словно автомат, стал задавать вопросы:
— А вы не пили?
— Нет, — устало отмахнулся Сеня. Ему хотелось поскорей уехать, вызвать какого-нибудь врача и показать ему Дроздову. На всякий случай. Хотя музыкант и так догадывался, что произошло: скорее всего, кто-то из одногруппников подлил седативное в бокал с напитком. Только когда успели? Он все коктейли сам проверял!
— Куда девушку повезете?
— Домой.
Мужчина хмыкнул недоверчиво.
— К ней или к вам?
— Ко мне.
— А она вам кто?
Сеню напрягала беседа, да и вопросы уже стали слишком личными. Но он понимал, что мужчина просто волнуется о судьбе молоденькой симпатичной студентки.
— Девушка моя, — уверенно ответил.
— А-а… — настойчиво замычал охранник.
Хилин чертыхнулся, взял в руки телефон, снял с блокировки и показал заставку — их совместное с Соней фото. Мужчина кивнул, пожелал хорошей дороги и шустро скрылся за дверью клуба.
Иномарка тронулась с места и быстро скрылась за зданием. Сеня давил на газ, хоть и сам не понимал почему. Дроздова всё равно не проявляла признаков сознательности. Именно это пугало.
Парень торопливо снял прикрепленный к торпедо телефон, нажал пару кнопок и прицепил обратно. Из динамиков, находящихся в дверях, раздались громкие гудки. Арс настороженно обернулся на девушку и поджал губы.
«Всё ещё без сознания».
Наконец, монотонные усыпляющие гудки сменились недовольным голосом.
— Ты вообще время видел, придурок? — без всяких приветствий пробасил собеседник.
— И тебе не хворать, Кубик, — с наигранным весельем ответил Сеня, прокашлялся и внезапно стал серьёзным. — У меня к тебе важное дело.
Матвей коротко крикнул кому-то, чтоб помолчали.
— Ну?
— Помнишь, ты в прошлом году приезжал домой осенью на юбилей матери, — издалека начал Хил.
— Конечно, помню, — огрызнулся Якубов. — Такое не забудешь, я ж всю ночь тогда около сеструхи просидел.
— Ты говорил, что вызывал какого-то чудо-доктора знакомого. Можешь номерок подкинуть?
Повисла тишина. Сеня тяжело дышал, уверенно держал руль и внимательно смотрел на дорогу. До дома, где он жил последнее время, осталась совсем чуть-чуть.
— Что-то случилось? — уточнил Кубик и, не дождавшись реакции от задумавшегося солиста, рявкнул. — Эй, Хил! Что случилось?
— Ничего серьёзного, — торопливо ответил парень, уже заезжая в подземный паркинг. Он видел, с какой теплотой и любовью на Соню смотрели участники группы. Особенно Якубов. Поэтому предпочёл сохранить её состояние в тайне. — Пустяки, пару синяков заработал и, скорее всего, отравление. Кажется, в клубе мне что-то подсыпали в стакан. Ну, так что? Дашь номер?
Кубик чертыхнулся, снова попросил своих гостей помолчать хоть секунду и строго отчеканил.
— Сейчас скину. Как встретишься с ним, позвони. Хочу быть уверенным, что ты там жив.
Хилин бросил трубку и почти сразу, как только пришло сообщение, набрал незнакомый номер. Он минут десять объяснял, что не так, что с девушкой произошло по его мнению, просил за любые деньги приехать врача на дом немедленно. Даже предложил самому подъехать к нему. К счастью, мужчина жил в соседнем доме и уже буквально через пять минут был в гараже, рядом с иномаркой парня.
Чуть за сорок, в домашней пижаме, прикрытой халатом, и тапках, с чемоданчиком в руках — он всё равно выглядел солидно. Особенно добавляла авторитета благородная седина и строгие очки, которые врач то и дело поднимал на макушку, чтоб протереть заспанные глаза. Он бегло осмотрел девушку, задал уточняющие вопросы, выписал пару лекарств и строго-настрого наказал немедленно отправиться в ближайшую аптеку.
Пока Арс бегал за препаратами, доктор ещё раз, но уже детально, осмотрел девушку, пощупал живот, что-то записал себе в телефон и дождался парня. Перед уходом он сперва настойчиво отказывался от пары смятых купюр, найденных в кармане дорогих брюк музыканта, после с натужной улыбкой кивнул и протянул рокеру листок с ручкой.
— Лучше подпишите, пожалуйста, для Ларисы. Это моя дочь. А деньги оставьте.
Перед уходом доктора Сеня незаметно положил одну из купюр ему в карман халата и с облегчением отпустил мужчину дальше спать.
Хил вздохнул, пристально посмотрел на пол, обшитый алькантарой и залитый уже частично высохшей рвотой, на кожаные сидения в песке и грязи от обуви, а после на Соню — беззащитную, свернувшуюся калачиком, неестественно бледную и худую. Ярость поднималась в груди парня — кто же посмел подмешать в коктейль химию? У кого поднялась рука? Он сам лично проверял всё!
И тут в его голове, будто гром среди ясного неба, всплыл эпизод, когда Саша несла целый поднос с напитками.
Тот стакан с мохито был для него! Только зачем? Это не укладывалось в логической цепочке. Арс решил, что Александрова хотела подстроить очередной спектакль. Опоить его и сделать видимость, будто они зажимаются, словно между ними что-то есть. Как вариант. Тогда Соня бы больше никогда с ним не заговорила.
Парень начал вытаскивать из машины девушку. Короткое платье оголяло её пятую точку, но Арс только повязал свой пиджак вокруг талии девушки, подхватил её на руки и постарался закрыть машину. Когда тёплые ладони Дроздовой потянулись к нему и сомкнулись позади шеи, на лице парня растянулась довольная улыбка.
Она всё ещё что-то чувствовала. И от осознания этого факта становилось легче.
Я плыла. Медленно покачивалась на волнах, стремясь вперёд, не в силах открыть глаза и осмотреться. Создавалось ощущение, будто я попала на корабль в самый шторм, от которого мне хотелось забиться в туалете, обнять фаянсового друга и не выходить оттуда до самого прибытия на берег. Сосредоточилась и поняла, что мои пальцы, которые с силой вцепились в мягкую ткань, прижимаются к чему-то горячему.
Кожа к коже.
Внутренности сжались в тугой комок от страха. Крепкие мужские руки придерживали меня за спину и ноги, отчего становилось ещё страшней. Последнее, что помнила — обеспокоенное лицо Арсения в клубе. Кажется, мы танцевали, а потом всё…исчезло.
С обречённым стоном попыталась пошевелиться и услышала убаюкивающее:
— Ш-ш-ш, тихо, мы сейчас придём.
Голос Хила подействовал на меня успокаивающе. Оставалось только уточнить, куда же он пытался переместить моё тело, но я быстро поняла, что делать этого не стоит — неприятный комок сидел в горле и был готов вырваться наружу.
— Обхвати меня сильнее, — попросил парень.
Собралась, мысленно превратилась в воительницу и попыталась вскарабкаться поближе к шее. Раздался звон ключей, тихая ругань. Он пытался открыть дверь и не мог этого сделать свободно со мной на руках. Мы шли к нему домой.
Вдохнула приятный запах духов Арса, успокоила бешено бьющееся сердце. Не открывая глаз, повторяла про себя девиз вечера.
Любопытство подмывало открыть глаза и осмотреться, я точно не была в личном жилище парня. Ведь не мог он притащить меня домой к родителям! Или всё же мог?
В квартире парень быстро положил меня на мягкую поверхность и попросил подождать. Это и оказалось решающей ошибкой. Стоило моей голове принять полностью горизонтальное положение, как противный комок в горле полез вверх. Я из последних сил повернулась на бок, чтоб не замарать мебель, как съеденная вечером тортилья вырвалась наружу.
Мужская рука ловко придержала мои волосы.
— А ведь это были новые брюки, — меланхолично усмехнулся Арс.
Осматриваться, открывать глаза или рот и вообще в принципе существовать резко перехотелось. Стыд горячей волной захлестнул щёки, наверняка со стороны я была похожа на помидор.
— Полегчало? — сочувствующе уточнил Сеня и легонько погладил меня по плечу.
Отрицательно мотнула головой.
— Полежи немного, я всё подготовлю.
Он быстро ушёл. По звукам я могла различить закрывшуюся на ключ дверь, включившуюся воду в ванной, осторожные шаги и шорох пакетов. Я замерла в ожидании, прислушиваясь к своим ощущениям.
Тошнота отступила, хоть и явно временно. На языке остался кислотный привкус. Тело ломило, крутило и горело. Кожаный диван приятно холодил оголенные руки и ноги. Дышалось с трудом, будто кто-то положил на грудную клетку камень. Время тянулось медленно.
Хил подошёл ко мне, повозился рядом с диваном, загромыхал чем-то пластиковым, напоил меня каким-то лекарством, приговаривая ворчливо, чтоб не брыкалась, и снова ушёл.
Я с трудом разлепила тяжёлые веки и в силу возможностей осмотрелась: светлые, чуть сероватые стены, минимум мебели и декора, деревянные балки на потолке, огромный кухонный гарнитур, бордово-коричневый кожаный диван, на котором я и лежала. Голубой тазик на полу.
Арс появился из коридора в потасканных джинсовых шортах до колена и футболке из клуба. Бережно взял меня на руки, перенёс в другое помещение и положил на большую двуспальную кровать. В комнате с фасадным остеклением было просторно и свежо: на стене висел огромный телевизор, рядом с кроватью примостились тумбы, около стены-окна стоял белый письменный стол. В углу притаился небольшой шкаф, который, казалось, вообще не использовался по делу: дверцы были распахнуты и обнажали пустые полки.
Через пару минут Сеня появился с подносом, после переместил сюда же тазик. Парень сел рядом, пощупал лоб, кожу рук и шею. Сфокусировать взгляд на его лице получается с трудом.
— Ты горишь, — констатировал обеспокоенно.
Мне в этот момент казалось совсем наоборот. Озноб заставлял меня дрожать и думать о пушистом одеяле, находящемся подо мной.
— З-з-закрой меня, — зуб на зуб не попадал. Хотелось в тепло. — Х-х-хочу спать. З-з-закрой чем-нибудь.
Прикрыла глаза от усталости.
— Будешь спать в одежде? — в его голосе сквозила насмешка.
— Х-х-хочешь, чтоб сняла ее? — постаралась вложить во фразу максимум язвительности. Казалось, мозг работает на последнем издыхании. Вот-вот, и я снова отключусь.
— Я очень об этом мечтаю, — ласково прошептал, — но зная тебя, ты еще и скафандр с радостью бы сверху надела.
Только фыркнула вместо ответа. Времени оставалось мало. Сознание отключалось. Когда мы всей семьёй ездили к родственникам на юг на автомобиле, я обычно всю ночь перед приключением не спала, ворочалась, размышляла. А уже в пути, глядя во все глаза по сторонам, начинала отключаться. Сама того не понимала: вроде бы всего лишь моргнула, а солнце уже не висело над головами, торчало из-за деревьев, окрашивая небосвод в красный.
— Извини, — искренне пробормотал парень, — но придётся тебя переодеть.
Язык будто присох к нёбу. Собрав остатки сил в кулак, прохрипела:
— Тогда я отключусь, чтоб не сгореть со стыда. А ты хотя бы закрой глаза.
Перед тем, как сознание вновь покинуло меня, услышала низкий смех Хилина.
Солнце слепило, заставляло вертеться, запутываться в пуховом одеяле и недовольно морщиться. Тело неприятно ломило, будто я вечером пробежала не меньше пяти километров на пределе сил. Больше всего пугал факт того, что двигала правой рукой я с трудом. Складывалось ощущение, что меня просто замуровали в одеяле и придавили сверху чем-то тяжёлым, чтоб не сбежала.
Первая попытка открыть глаза увенчалась провалом. Я лишь зашипела от резкой боли и глубоко задышала. Прошло не менее пяти минут, прежде чем мне удалось увидеть хоть что-то. Сперва размыто, но чем больше я изучала огромное фасадное окно во всю стену, тумбу и валяющиеся на полу вещи, тем больше понимала, что Хилин и правда привёз меня к себе.
Тихо застонала, признав на полу среди незнакомых тряпок синюю ткань, обшитую пайетками. Он переодел меня, в этом сомнений не оставалось.
Внезапно «камень», прижимающий меня к постели, поднялся, и через мгновение рядом с моим плечом возникло заспанное обеспокоенное лицо Хилина.
— Что случилось? — прохрипел. Быстро потрогал холодной ладонью мой лоб и нахмурился. — Всё ещё температура. Что-то болит?
Видимо, мой ужас и полнейший шок был написан на лице, потому что парень коротко пояснил:
— Кровать у меня в доме одна. Не думала же ты, что я уйду в другую комнату спать на неудобном кожаном диване?
Трясущейся рукой я схватилась за край одеяла, заглянула под него и вопросительно уставилась на Арса. Он — довольный, будто кот наевшийся сметаны — улыбнулся, лениво потянулся и нехотя признал:
— Мне пришлось тебя переодеть. Говорил же, что это нужно.
Хотелось спрятать покрасневшие от стыда щёки, но мой взгляд наткнулся на знакомый голубой тазик, стоявший рядом с кроватью, и пару тряпок рядом.
— У тебя отличная фигура, нечего смущаться, — попытался поддержать Хил, проследил за моим взором и прокомментировал. — Да, ночью ты пару раз промахнулась.
— Какое унижение, — провыла и прикрыла лицо ладонями.
Он видел всё. Слышал больше, чем нужно. И теперь мог издеваться надо мной до скончания времён как минимум на ещё одну тему. Но он удивил, переведя разговор в иное русло и не продолжая рассказывать пикантные подробности.
— Тебе нужно выпить лекарство, — помог принять сидячее положение, отдал стакан с бледно-белой жидкостью и уставился на мои оголённые ноги.
Он не соизволил надеть штаны на меня, ограничился огромных размеров футболкой. Впрочем, она прикрывала всё, что нужно, и была похожа на спортивное коктейльное платье широкого пошива.
Возмутиться неподобающим поведением рокера не хватало сил, поэтому я молча отдала стакан, легла на бок в позу эмбриона и обняла пушистую подушку. Сердце громко бухало, пульсирующей болью отдавало в голове и ушах, даже вены на висках и шее дрожали как гитарные струны от напряжения.
Кожа горела, капли пота начали скатываться по спине, заставляя хлопковую ткань становиться влажной и неприятно прилипать. Я ощущала придирчивый, внимательный взгляд парня, блуждающий по моему телу, а после к нему присоединились и холодные ладони. Он пощупал мою спину, руки, добрался до лица. Чуткие пальцы пробежались по губам, носу и щекам, остановились на лбу и аккуратно убрали прилипшие волосы.
— Спой мне, — рвано попросила. Вышло слишком жалостливо и нервно.
И Хил без лишних вопросов запел. Монотонно, плавно, всё так же поглаживая меня по голове. Начал с колыбельной медведицы из мультфильма «Умка» и постепенно перешёл на свои песни.
Я вновь выпала из реальности.
На улице уже пару дней хлестал проливной дождь. Природа словно взбесилась. Ветер гнул деревья, ломал их, подбрасывал листья, кружил, отрывал ветки и заставлял летать. Температура упала до десяти градусов. Для конца июня это было неприятно. Впрочем, Соня всё равно не планировала загорать. Однако, она упорно собиралась выйти на свежий воздух.
Стены квартиры стали её сдавливать, в какие-то моменты девушке казалось, что у неё развилась клаустрофобия. Или паранойя. Слёзы обиды застилали глаза, комок в горле мешал нормально дышать, появилась икота, но она упорно завязывала кеды.
Через полчаса она стояла у знакомой многоэтажки, смотрела на подъезд и не решалась войти. Ветер больно бил по щекам, мокрые волосы и одежда налипли, холод пробирал до костей. Она вздохнула и вошла внутрь.
Шум собственных шагов заглушал гул сердца. София тяжело взбиралась по лестнице.
Остановилась около старенькой двери, обитой грязно-бежевым дермантином, коротко постучала и натянула вымученную улыбку, как только услышала шум.
— Кто? — грозный женский голос заставил девушку вздрогнуть.
— Здравствуйте, Наталья Андреевна, — несмело поприветствовала Соня. — Можно с вами поговорить?
Женщина была недовольна появлением Дроздовой на пороге, и всё же впустила её в квартиру. Она хотела обсудить с ней некоторые вопросы, правда, не на лестничной клетке. Уши соседок были слишком чуткими.
Соня вошла внутрь, несмело остановилась у обувницы и решила, что не станет раздеваться. Её никто не приглашал дальше коридора.
— Я бы хотела спросить про Арсения, — отрепетированная уверенность сменилась дрожью. — Он вам не звонил?
Лицо женщины скривилось от открытой неприязни. Она неловко сложила руки на груди, переминаясь с ноги на ногу, фальшиво тяжело вздохнула. Ей хотелось казаться участливой, хотелось сгладить или даже избежать конфликт, хоть она и откровенно радовалась поступку сына. Арсений всё же внял её совету и заключил контракт с продюсером!
— Нет, Соня, не звонил, — Наталья сделала вид, что озадачена чем-то. — Думаю, тебе стоит его забыть. Он уехал покорять Москву. А там, как ты понимаешь, полно девушек.
— Но мы любим друг друга, — потерянно прошептала Соня.
Наталья фыркнула.
— Кто тебе это сказал? — грубо рявкнула она. — Кто? Сеня? Он и сам не знает, что такое любовь. Ты должна понимать, что он — восходящая звезда. Не нужно ему мешать, не стоит вставать у него на пути. Прекрати о нём спрашивать. Можешь считать, что для тебя Сени нет. Он найдёт себе ещё десять таких, как ты, даже лучше. И ты этому помешать не сможешь.
София слушала высокопарную речь и не могла понять: в какой момент Наталья Андреевна так ополчилась против неё? Что она сделала? Не поздравила с днём рождения? Так в этом был виноват Арс! Не помогла с выбором подарка для бабушки? И снова Хилин постарался!
— Я вас услышала, — по слогам ответила и выбежала из квартиры. Теперь непогода лишь помогала скрывать её состояние.
Головокружение прошло только к вечеру. Меня ещё несколько раз вырвало, а Арс с небывалым трепетом держал мои волосы и утешал. За четыре часа он влил в меня не меньше литра воды, заставлял измерять температуру, убаюкивал, как маленького ребёнка. И мне это нравилось. Забота казалось такой искренней, что я была готова снова ему поверить.
Мы сидели на кровати: Сеня позади меня, расставив ноги, а я опиралась спиной о его грудь, уткнулась макушкой в подбородок и не заваливалась на бок только благодаря его коленям. Он удерживал меня, словно кресло, и всячески отвлекал от мыслей о брате. Я должна была сходить на могилу и даже порывалась это сделать. Правда, сразу упала, ударила колено, за что получила нагоняй от Хила. Парень с нескрываемой обидой обвинил меня в халатном отношении к собственному здоровью и пообещал до понедельника никуда не выпускать. Так как сил на походы всё равно не осталось, я согласилась.
Спина и бока стонали, сигнализируя о том, что нагрузка на них уже являлась запредельной, поэтому пришлось менять положение. И Арс, конечно же, рулил процессом.
Огромный телевизор показывал романтическую комедию, и я чувствовала, как дрожит от смеха грудная клетка парня. В такие моменты единственное желание отчаянной птицей билось внутри меня: провести пальцами по его коже, ощутить вибрации.
Это было слишком интимно, слишком не по-дружески. И я не хотела, чтоб всё заканчивалось. Но мы оба знали, что рано или поздно нам придётся отлипнуть друг от друга. Видимо, Хил подумал о том же, поэтому решил перевести молчание в интересную беседу.
— Знаешь, я всегда хотел спросить, — прошептал он. — Ты писала мне тогда полгода? Или год?
— Восемь месяцев, — словно на автомате подсказала упавшим голосом. Воспоминания холодным вихрем закружились в голове.
— Почему ты перестала писать?
Вопрос мучил и меня на протяжении остальных четырёх лет нашей разлуки. И я не могла точно определить причину. Начала жить дальше? Вряд ли моё существование сошло бы за полноценную жизнь. Забыла? Скорее наоборот.
— Наверное, — размышляла вслух, — очень сильно сказались пара разговоров с твоей мамой.
Арс поёрзал и чуть отодвинулся назад, из-за чего моя голова сползла по его груди вниз, неудобно зависнув в районе живота. В таком положении он мог смотреть мне в глаза и видеть все эмоции, написанные на лице.
— В каком смысле? Что ты подразумеваешь под парой разговоров с моей мамой? — вкрадчиво уточнил парень. Прозрачно-голубые очи с подозрением сузились, а крепкие ладони придерживали мои плечи и не давали подниматься.
Осознание снежным комом обрушилось на меня и припечатало к постели: он ничего не знал. Его искреннее изумление и даже шок говорили не только о том, что Сеня впервые слышал о наших с его матерью разговорах, он был весьма удивлён подобным положением дел. Будто ожидал в точности обратного.
— Эм, — промычала невнятно. Мысли путались и не давали придумать стоящую отмазку. — Ну, я поняла, что надо двигаться дальше благодаря разговору с тётей Наташей.
Звучало не очень убедительно. И Хил не поверил.
Он молча сверлил меня взглядом и будто пытался тем самым расколоть, надавить разом на все болевые точки, выудить максимум информации. Но, кажется, постепенно я начала наращивать броню к его уловкам, самый настоящий панцирь.
— Ты же понимаешь, что не встанешь с кровати, пока не расскажешь всё, — предостерегающе зарычал.
Арс не шутил. В его стиле было бы привязать меня к кровати и кормить с ложки, пока не выдам секреты или не лопну.
— Вот и спросил бы у неё, — буркнула с обидой и попыталась отвернуться. Не вышло. Сильные ладони держали так крепко, словно от этого зависела моя жизнь. Я знала, что он не отстанет, поэтому со вздохом добавила. — Твоя мама просто доходчиво объяснила, что в Москве у тебя будет ещё тысяча девушек и отношений. Что ты уже не вернёшься сюда. И что мы уже не сможем быть вместе.
Хилин встал, аккуратно сняв мою голову и бережно устроив её на подушке, подошёл к окну и открыл одну из створок настежь. Свежий, прохладный воздух заполнил лёгкие. Я чуть приподнялась, оперлась о спинку кровати и стала наблюдать за действиями рокера.
Сеня рисовал на стекле. То ли сердечки, то ли галочки. Задумчиво, будто впал в транс. В какой-то момент мне стало страшно: всё ли с ним хорошо? Солнце уже постепенно садилось, залезало за горизонт, а из окна как раз открывался шикарный вид на закат. И я была готова любоваться на Арса в оранжево-красных лучах вечно. Но он вновь ожил и тихо произнёс:
— Это глупости. У моей матери язык иногда становится слишком длинным. Не воспринимай всерьёз.
Я не могла. Разве хоть одна здравомыслящая девушка, от которой по совершенно непонятным причинам сбежал парень, будет думать, что всё хорошо? А если ко всему прочему мать суженого сказала много всего неприятного, унизила, прошлась по внешности и обещала сделать всё возможное, чтоб вы больше не встретились?
Пазл не складывался никак. Он утаивал информацию и не хотел признавать это.
— Тогда почему… — закусила губу, не решаясь задать важный вопрос. — Почему «просто друзья»?
Хил подошёл ко мне, сел рядом и крепко обнял.
— Я бы очень хотел большего, — прошептал горячо и уткнулся носом в макушку. Я слышала, как отчаянно колотится его сердце, как он тяжело вздыхает. — Но не могу. Это зависит не только от меня.
Замерла и перестала дышать, так как откровения Хилина были дороже всего остального. Рокер наконец мог приоткрыть завесу тайны, сделать мой мир чуть проще.
— А от кого ещё? — не сразу осознала, что мой голос дрожит.
— От Сэма.
Мысленно обрадовалась этому ответу. Его всё же беспокоил тот факт, что Семён ко мне неровно дышит.
— И от Саши.
Сердце упало. Снова она. Почему она пыталась влезть в наши отношения? Как умудрялась испортить всё даже тогда, когда не находилась рядом?
Сцепила зубы от злости и толкнула Арса.
— Причём тут Александрова? — взвыла глухо. — То, что здесь замешан Семён, я понимаю, но Саша… У вас что-то было?
Напряженная тишина повисла в комнате. Я отползла на другой край кровати и обхватила себя руками. Тело знобило. То ли ещё сказывалось моё ночное состояние, то ли влияние неприятной темы. Пришлось отвернуться, чтоб скрыть свои эмоции и не разреветься позорно на глазах у рокера.
Он молчал. Специально выжидал момент, чтоб ударить больнее, или не находил слов — не ясно. Но даже спиной я ощущала его нежелание продолжать этот разговор. И Арс бы с радостью сейчас телепортировался куда-нибудь подальше. Возможно, он даже пожалел о том, что приехал.
— Я не могу рассказать всё в данный момент. Может, позже, — туманно изрёк и торопливо добавил. — Но с Сашей у нас точно ничего не было.
Все внутренности, скрученные в тугой узел, расслабились. Хоть и происходило нечто странное, всё же отношений между ними не завязалось. Пока что.
— А с Варей? — дерзко обернулась.
Сеня завалился на кровать, раскинул руки в стороны и пару раз подвигал ими, словно хотел взлететь из лежачего положения. Его взгляд из сосредоточенного стал хитрым, сканирующим. Таким, что стало жарко.
— Ревнуешь, птенчик? — усмехнулся криво и, заметя мои недобро сдвинутые брови, поднял ладони в извиняющемся жесте. — Ладно-ладно! — вздохнул горестно и начал повествование. — Мы уже не маленькие и оба понимаем, что я все пять лет не хранил тебе верность.
— Кобель, — тихо проворчала.
Он пропустил замечание мимо ушей.
— Были короткие интрижки, секс на одну ночь. Но всё сразу же заканчивалось. Как бы банально это не звучало, ты не выходила из моей головы.
— Все таблоиды были забиты вашими с Варей совместными фото, какая уж тут короткая интрижка! — возмутилась открыто, на что Хилин лишь улыбнулся. — Все говорили, что вы живёте вместе! А ещё ты давал ей кататься на своём любименьком мотике!
Арс вздохнул, покачал головой, принялся что-то чертить пальцами в воздухе и одновременно терпеливо объяснять мне ситуацию.
— Во-первых, не верь всему, что пишут в газетах, журналах и блогах. Телевидению и радио тоже. Всё это — фарс. Просто утка для увеличения популярности.
— Я видела сообщение от неё ночью!
Он расхохотался, да так громко, что снизу немедленно постучали.
— С моей стороны есть лишь игра и желание поднять рейтинг. Ну, плюсом надо мной нависает Костян, который буквально заставляет видеться с Варей. В остальном — это враньё. Стал бы я гулять с её собакой? Конечно, нет. Думаешь, я бы доверил ей свой мотик? Да чёрт с два! Мы покупали точно такой же, перекрашивали, делали аэрографию на нём. А потом устроили фотосессию. Но ты права, сообщение действительно пришло. И оно не первое, к сожалению. Я никак не могу её отшить, а Варя всерьёз собралась меня заполучить. Теперь она атакует по всем фронтам и весьма яростно. Мессенджеры завалены её сообщениями. Это была ещё одна причина сбежать из Москвы.
— Звучит логично, — промычал в ответ. Я с любопытством огляделась и вдруг вспомнила про вчерашний вечер: мы ехали в клуб вместе со Стасей и договаривались друг друга не кидать! С ужасом осознала, что сижу в домашней одежде в квартире музыканта и даже не соизволила позвонить подруге, хотя она наверняка так же плохо среагировала на смесь мексиканской кухни с коктейлями. — А что со Славой?
Арс сел и печально нахмурился, словно сделал нечто плохое.
— Без понятия.
— Мы договаривались друг друга не бросать! — воскликнула. — Что вчера произошло? Где мой телефон?
Арс выбежал из комнаты и почти сразу вернулся с моими вещами в руках.
— Она осталась в клубе со своим парнем, — я замерла над сумочкой, из которой уже доставала гаджет.
— С каким ещё парнем?
Подозрительно сощурилась и поджала губы. Неужели он перепутал мою подругу с кем-то другим? Разве такое возможно? У неё достаточно выделяющаяся внешность.
— Как его там… — задумался на пару мгновений и выпалил. — Олег! Точно, вроде его так звали.
— Как он выглядел?
Одновременно набирала номер Широких и с замиранием сердца слушала нескончаемые длинные гудки.
— Русые волосы, лицо, как будто ему лошадь копытом в нос зарядила. Там темно было, ничего больше не разглядел.
Со стоном я снова набрала номер и принялась ждать. Откуда там нарисовался какой-то парень? И кто он такой?
— Надо было её забрать с собой, — проворчала, совершенно не подумав о чувствах Хилина.
Музыкант заметно напрягся и тихо фыркнул.
— Я хотел это сделать, ты что, меня совсем за дегенерата принимаешь? Я отнёс тебя в машину, вернулся за твоей подругой, а она вовсю обнимались с парнем. Сказала, чтоб я уезжал. Мне они показались странными, но по универу ходит слух, что твоя подруга тайно встречается с мажором. И я решил, что это её бойфренд. Что мне нужно было сделать в таком случае? За руку её тащить?
Мысленно представила такую живописную картинку и вздохнула, отгоняя видение. Он бы точно привлёк к себе слишком много ненужного внимания.
— А Настя не появлялась?
Арс только мотнул головой и сел на кровати. Параллельно я набрала ещё раз номер Стаси, отправила Рогачевой сообщение и стала ждать. Хилин заставил меня выпить большой объём воды, проверил температуру и отправился в душ.
Стоило только парню скрыться за дверью, как его мобильный, будто по волшебству, стал разрываться от входящих звонков. Сначала на экране появилось имя менеджера, что только подтолкнуло меня прикрыть гаджет подушкой и отвернуться. Уже через десять минут я вновь заглянула в мобильный, на этот раз пытался достучаться до Хила Кубик.
— Алло, — несмело подняла трубку.
— Соня? — промычал Якубов и прокашлялся. — А Сеня где? У него всё нормально?
— Конечно, — согласилась не раздумывая. — Почему должно быть иначе?
Матвей прочистил горло и неловко пояснил.
— Он вчера звонил и говорил, что чем-то траванулся. Номер доктора просил. С ним всё хорошо?
— А-а-а, — сделала вид, что поняла. Арс соврал, и это было ясно, как день. Только зачем? Решила подыграть. — Да, ему уже значительно лучше. Он в душе сейчас.
— То есть вы вместе? — уточнил парень. — И ночевали тоже?
Отпираться казалось бессмысленной затеей, и я согласилась, предупредив, что пока я рокера не простила. Кубик лишь с грустью попросил мучить Арса подольше, чтоб ему жизнь не казалась сказкой. После разговора с другом я немного ожила и повеселела, представляя, как бы парни отреагировали на новость о том, что мы снова вместе.
Наверное, обрадовались бы. Правда, между нами всё так же стояли стены непонимания, которые Сеня не спешил рушить.
Следующей стала звонить Варя. Так яростно, беспрерывно и нагло, что я не выдержала и ответила.
— Слушаю, — прорычала грозно.
На секунду в трубке повисла тишина. Девушка не ожидала услышать никого, кроме Хила.
— Извините, я, наверное, номером ошиблась, — пролепетал приятный женский голос.
— Нет, всё верно, вы позвонили Арсению, — старалась говорить максимально спокойно и сдержанно.
— Тогда кто вы? — совсем сбитая с толку Варя говорила едва слышно.
Мне одновременно было жаль девушку, влюбившуюся в наглого Хилина, и также хотелось придушить её, забыв о всяких приличиях. Она переходила границу, начинала быть навязчивой.
— Я — девушка Арсения, — отбросив сомнения, сладким тоном ответила. Мне хотелось видеть её выражение лица в этот момент.
— Какая ещё девушка? — кажется, голос и понимание стали возвращаться к Варе.
Именно в этот момент ко мне сзади подкрался Сеня и с заинтересованным видом уселся на край кровати. С его волос стекали капельки воды, разбивались о спину и грудь, стекали вниз и прятались в махровом полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Он едва ли мог слышать ответы собеседницы, поэтому замер и напрягся в попытке различить хоть что-то.
— Обычная, — улыбнулась Хилу, тот в ответ показал оттопыренный большой палец и подмигнул. — Мы уже шесть лет встречаемся.
— Какие ещё шесть лет? — взвизгнула Варя. — Какая девушка? Ты о чём? Мы с Арсением уже три года вместе!
— Ну, да, я знаю, — умиротворённо подтвердила. — В соцсетях вы вместе. Для журналистов вместе. А по жизни он со мной.
В трубке раздался крик и резкий шум, отчего я испуганно отодвинула гаджет от уха и бросила вызов. Она кинула телефон в стену? Или мне показалось? Музыкант с довольным выражением покивал и протяжно заявил:
— А ты хороша в таких вещах! Кажется, ты искала работу… не хочешь моим помощником-консультантом побыть? Гарантирую бесплатные обеды и неплохую оплату.
Он заиграл бровями и соблазнительно прикусил губу.
— С ума сошёл? — расхохоталась и замерла из-за внезапно закружившейся головы. — Мы поубиваем друг друга в первый же день.
Арс обиженно засопел и отвернулся.
— Вообще-то это хорошая идея. Мы и так много времени проводим вместе, а тут ещё и приличная оплата…
— Насколько приличная? — скрыла заинтересованность за банальным любопытством, легла на кровать, так как силы заканчивались, и свернулась калачиком.
Громко зевнув, Хил растянулся рядом и пощупал мой лоб.
— За смену плачу пять тысяч.
Куча рыжих купюр мысленно уже была в моих руках, готовая к прожиганию. Я так давно мечтала о новом телефоне. Мой начал подвисать, иногда замыливал фотографии, частенько сам собой отключал динамик. Месяца бы хватило, чтоб обзавестись новым гаджетом и забыть о мучениях.
— Какие обязанности?
— В Москве секретарь помогает во всём — согласовывает образы для фотосессий, отвечает на все звонки, отсеивает разный телефонный хлам, напоминает мне обо всём на свете. Грамотно составляет расписание, помогает с поиском информации перед мероприятиями, иногда пишет речи, которые я произношу в каждом городе перед выступлениями. В общем, обязанности весьма однообразные.
Пока Арс говорил, сполз ниже, чтоб наши глаза находились на одном уровне. Ласково провёл пальцами по моему лицу, убрал волосы назад и наклонился так близко, что горячее дыхание стало щекотать нос.
— Сверхурочные? — прошептала одними губами.
— Никаких сверхурочных, — я едва могла расслышать слова, но при этом тон не терпел возражений.
Вдохнула поглубже, собралась с силами и чуть-чуть отодвинулась в попытке отвоевать хоть крупицу пространства. Сеня непонимающе проследил за моими действиями, поднял брови и замер.
Он ждал пояснений.
— Если уж мы будем работать вместе, — постаралась вложить в голос максимум строгости и серьёзности, — то никаких отношений быть не может.
Хилин сощурился, просканировал меня своим коронным холодным взглядом и деловито поцокал.
— То есть мне нужно будет объявить всем, что мы — не пара и никогда ей не были?
Перспектива остаться в городе и выслушивать целый год от Ксюши и Ани подколы по поводу того, что отношения с музыкантом мне не светят, не хотелось. Чувствовать себя загнанным в клетку зверем, над которым подшучивают и подтрунивают, не самое приятное в жизни ощущение. А девчонки наверняка бы придумали свою версию событий, более позорную и нелицеприятную.
Испуганно уставилась на Арса и неистово замотала головой.
— Для всех в универе мы — пара! Просто никто не должен знать, что ненастоящая.
— То есть ты хочешь, чтоб я продолжил играть? Чтоб я вёл себя, как любящий парень, и при этом даже не мог поцеловать?
Коротко кивнула.
— И что мне за это будет? — заметив мой обезумевший взгляд, добил. — Ты же не думала, что я на халяву притворяться буду?
Признаться, именно так и думала. Надеялась, верила. Считала, что совместное прошлое хоть как-то должно сказаться.
— Чего ты хочешь?
С победоносной улыбкой рассмеялся.
— Тебя, — подмигнул, внезапно стал суровым и добавил. — Ещё один шанс.
Мне нечего было ответить. Он смотрел так проникновенно и чисто, так невинно, что сердце замирало, бабочки порхали, а разум вновь начинал верить в чудеса. Но жестокая реальность давно преподала один важный урок — волшебство случается только в книгах. Арс играл с моими чувствами. В который раз.
Это, пожалуй, было его любимой забавой — сказать нечто важное, такое, что выворачивало наружу и заставляло реветь ночи напролёт, а после любоваться на реакцию. Ему нравилось видеть и полностью ощущать, что я — до остатка его. И за пять лет ничего не изменилось.
Хил требовал признания. Не только в масштабе страны среди школьниц. Он жаждал вновь поймать меня в клетку и не спускать с поводка. Только не учёл, что прошло не мало времени, и хоть чувства к нему остались, всё же заметно притупились. Покрылись пылью, как никому не нужная вещь. Но я была готова сделать это — сыграть по его правилам последний раз.
Мне казалось, что ничего изменить нельзя. Ведь Арс — знаменит, богат и привлекателен. Он хотел поиграться со мной на прощание и вновь уехать из города. В этот раз, возможно, навсегда. По крайней мере, я так считала, поэтому согласилась повесить на шею этот тяжёлый груз, размашисто кивнув.
Кто бы мог подумать, что и нахальный Сеня изменился?
— То есть ты не против попробовать всё построить заново?
Первое, что удивило меня — его постановка вопроса. Он не стал в своей манере слегка безразлично уточнять: «То есть ты не отрицаешь, что всё ещё любишь меня?». Такой вариант был более реален. А второе — его озабоченность моими ощущениями. Раньше он вёл себя, как пубертатный высокомерный подросток, а сейчас… вырос? Поумнел? И третье, что я отметила про себя — музыкант действительно ждал ответ. Чуть насупив брови, поджав губы, выжидающе пялясь.
— Я готова дать нам ещё один шанс, — внезапно стало так тяжело, что я тотчас прикрыла глаза и вздохнула. Подумала секунду, представила весьма похабные действия со стороны парня и добавила. — Маленький шанс.
— Этого достаточно, — прошептал и наклонился. Матрас рядом с моей головой пугающе прогнулся, и в голове тотчас поплыли образы с ограничением 18+.
Ладонь Арсения оказалась где-то в районе талии, и я не успела пикнуть, как он подтащил меня вверх к изголовью кровати, уложил голову на подушку, укрыл одеялом и строго напомнил.
— Нам завтра в универ, постарайся не проспать.
Холодные пальцы прочертили прерывистую линию на моём лбу, и я вскоре уснула.
В полночь я проснулась. На улице шёл дождь. Арс быстро среагировал на мои движения, уточнил, всё ли нормально. Заставил выпить лекарство, проверил температуру, повздыхал, словно дед, и лёг рядом с открытыми глазами. Мы слушали шум падающих капель и обсуждали стратегию получения зачётов.
— Меня больше беспокоит «Математический анализ», там ведь экзамен, — волновался Сеня. — Зачем вообще это будущему преподавателю информатики? Во вторник пара, а я ничего в этом не понимаю. Кстати, тебя я на ней ни разу не видел.
— Потому что я заработала автомат, — буркнула в ответ. — Училась хорошо, вот и получила. Такой расклад не учитывал?
Он тихо рассмеялся.
— Я уже у Стаси уточнил, она мне всё рассказала. В универе ты на хорошем счету, на кафедре прикладной информатики тебя защищали все и просили оставить в покое.
— Но ты их не послушал, — констатировала факт.
— Не послушал, — моментально согласился Арс. — Более того, пообещал понизить твою успеваемость или вообще в Москву забрать. Не спрашивай зачем, просто так ляпнул, забавы ради.
Хилин сперва не продолжал говорить, а после принялся рассказывать истории с концертов и репетиций в попытках меня подбодрить. И через час, когда усталость вновь взяла верх над разумом, я с удовольствием растянулась рядом с Арсом, а тот в ответ приобнял меня, уткнулся носом в макушку и размеренно задышал.
Утро началось с неожиданной отрезвляющей трели дверного звонка. Я, словно червяк, вылезла из одеяльного кокона и объятий Хилина, подбежала к зеркалу, пригладила взбитые волосы, кое-как смыла под глазами разводы от туши, растёрла кожу лица и рявкнула:
— Там кто-то пришёл!
Арс под усталый стон повернулся на другой бок и натянул плед на голову, явно не планируя выходить в свет в такое раннее время. Часы едва пробили половину седьмого. Кто бы мог заявиться так рано?
— Вставай немедленно, — подошла к кровати и потрясла парня за плечо без особой надежды. Вместо того, чтоб подняться и узнать, кто же заявился в гости, парень выглянул из-под одеяла, сонно щурясь от уже вставшего солнца, схватил меня за запястье и потянул на себя. За секунду я оказалась рядом с довольным парнем на кровати.
— Не будем открывать, — прохрипел. — Вряд ли нам в такое время привезли пиццу.
Но трель не успокаивалась, а, казалось, наоборот, лишь становилась громче и назойливей. Мы с Сеней испуганно переглянулись, когда вместо птичьих перепевок раздались оглушительные удары. В дверь начали ломиться.
Хил с ворчанием поднялся и направился в коридор. Я же уставилась на белую рубашку с закатанными рукавами и в тон им боксеры, в которые меня одел рокер. Разве он не мог найти чего-то приличнее? Но уже через пару мгновений мне стало не до внешнего вида, ведь Арс вбежал в комнату с округлившимися от шока глазами и зашипел:
— Там моя мать.
Тихо присвистнула и застыла, как только услышала продолжение.
— С Варей.
Он кусал губу и не знал, что делать. Я на клеточном уровне ощущала его беспомощность: хоть Арс и рос непослушным, его мать всегда находила рычаги давления и делала так, как считала нужным, прогибая под себя сына. А уж делегация в её главе вместе с официальной невестой Хилина для меня ничем хорошим закончиться не могла — мы понимали это оба. И всё же Сеня предложил рискнуть.
— Ты сейчас идёшь в душ, ждёшь минут пять, пока я с ними общаюсь, а после выходишь в одном полотенце к нам. Главное, делай вид, что мы снова вместе. Ещё лучше, если ты притворишься, будто мы помирились уже давно, просто скрывали эту информацию от всех.
Пока объяснял план действий, плавно подталкивал к ванной комнате. Я только и смогла, что судорожно кивнуть, скрыться от лишних глаз на время, скинуть рубашку и обмотаться полотенцем, прильнув к двери и впитывая информацию.
Раздались щелчки, топот, недовольное бухтение тёти Наташи — она жаловалась на то, что сын ведёт себя совсем по-детски, игнорирует звонки, не даёт адреса, вообще не появляется дома.
— Что же ты с Варенькой сделал, сволочь? — сокрушалась она. — Деточка прилетела ночью, вся в слезах, адрес только наш смогла найти. Как ты мог с ней так поступить?
Послышались сдавленные всхлипы и слабые утешения.
— Как поступить? — сухо уточнил парень. — Мы не встречаемся, нечего тут комедию ломать. На следующей неделе выйдет статья, которая откроет всей стране глаза на наши отношения.
— Какая ещё статья? — вживую голос Вари звучал неуверенно и слабо, словно она и правда переживала о том, что они с Хилиным не встречаются в реальности.
Хил заговорил откуда-то издалека, и когда загремела посуда, я догадалась — он хозяйничал на кухне.
— Самая обычная. Я тебя предупреждал ещё три месяца назад.
Девушка разревелась с новой силой.
— Как тебе не стыдно?! — взвизгнула тётя Наташа. — Она же любит тебя, дурака! Извинись немедленно!
Арс только рассмеялся и пробурчал что-то, чего я расслышать из-за громкого нытья блогерши уже не могла.
— Тебе что, сложно это сделать? В какой момент ты стал таким жестоким? — и запричитала тихо. — Ох, невинное дитя, не расстраивайся. Он так шутит, никакой статьи не будет. Я поговорю с Константином, он нас поймёт.
Рокер снова захохотал, но уже истерично, словно испугался чего-то. Я не выдержала, повернула защёлку на дверном замке и услышала последнее:
— Он сам был инициатором, ведь я скоро женюсь.
Под сдавленное оханье я открыла дверь и оказалась под прицелом пары любопытных глаз.
Варвара в жизни выглядела иначе, нежели на фото из инстаграма. Не такая гламурная, не такая идеальная, скорее растрёпанная и обессиленная. Она просканировала меня своими покрасневшими тёмными очами и горько ухмыльнулась.
— Это ты на НЕЁ меня променял? Серьёзно? — ткнула в мою сторону пальцем и визгливо добавила. — Ты, мать твою, серьёзно? Вот на эту швабру?!
Но парень будто не слышал обидных слов, молча продолжил готовить кофе и напевать под нос детскую песенку про ёжика. Я проскользнула к барной стойке, чтоб оказаться ближе к Арсу и безопасности.
— Почему ты молчишь? — визжала Варя. — Тебе разве нечего сказать? Мы с тобой три года вместе! Три! Мы на свидания ходили, нам было хорошо вместе, что же случилось? Ты же собирался сделать предложение мне! Не ей, а МНЕ! Скажи уже правду!
Арс не выдержал. Резко развернулся, сжал губы в тонкую полоску:
— Ах, ты хочешь правду?! Тогда давай по порядку. Во-первых, все свидания согласовывались с Костей, он говорил «где», «когда» и «до скольких». И ты об этом знала с самого начала. Во-вторых, предложение никто делать не собирался. Когда твоя популярность поползла вверх после участия в двух проектах, Константин уже знал, что наши «отношения», — он сделал характерный жест-кавычки, — не продлятся долго, и хотел выжать по максимуму из этой ситуации. Поэтому попросил приглашать тебя почаще куда-нибудь. А после пустил слух о предстоящей свадьбе.
— Врёшь, — шипела Варя. — Не может быть! Мы гуляли, мы ходили в кино. Да мы рестораны посещали чаще, чем я видео на ютуб заливала. И ты мне нагло затираешь, что не собирался делать предложение?! Я даже кольцо нашла!
Хилин расхохотался.
— Конечно, нашла, я его туда специально положил. Так что, мама, это не я подлец и трус, а Варя возложила на меня ложные надежды. Я был виноват только в том, что не рассказал всё прямо. Но на это была причина под названием Костик.
Растерянная девушка хлопала ресницами и, казалось, не понимала совсем ничего. Мне даже стало жаль её. Кто бы мог подумать, что в шоу-бизнесе всё настолько жестоко?
— Я уже поняла, что у тебя все вокруг виноваты. А что она тут делает? Где видано, чтоб родитель в доме появился позже, чем какая-то… — грубый голос матери Сени заставил меня нервно обернуться.
Пренебрежительный взгляд и вздёрнутый подбородок: она не желала видеть меня среди тех, кто имеет доступ в квартиру к музыканту. Особенно её бесил тот факт, что в тайном жилище я оказалась первой.
— Конечно, она тут, где же ей ещё быть, — легко ответил Арс, поставил передо мной на барную стойку кружку с капучино, приобнял и чмокнул в макушку. — Она ведь моя невеста. Настоящая.
Варя с округлившимися от ужаса глазами заорала, что не оставит всё это просто так, и выскочила за дверь, громко хлопнув ей. Наталья Андреевна снова запричитала, что её бестактный сын обидел бедную девочку, что он должен извиниться и ползать за ней на коленях. На эти увещевания Сеня только пододвинул ко мне ближе кружку, сел напротив и взял пирожное из вазочки. Так, словно кроме нас двоих, никого в квартире не было.
— Надо успеть заехать к тебе, переоденешься, — задумчиво окинул меня взглядом музыкант. Мать Хилина на секунду зависла, не понимая, что он сказал, а после разразилась новым скандалом.
Арс подождал пару минут, пока она не успокоилась, и твёрдо отчеканил:
— Мы с Соней встречаемся уже давно, так что не стоит влезать туда, куда тебя не просят. А по поводу Вари — не знаю, что она тебе напела, но не верь. Всё, что показывали в прессе — фарс. По поводу моего отказа приезжать домой я уже всё сказал, мы это обсудили на прошлой неделе. Ничего не изменилось. Поэтому…
— Да она же с твоим братом уже шашни крутит!
Очень медленно Сеня перестал жевать, отложил выпечку в сторону и поднял на меня тяжёлый взгляд, которым он то ли пытался испепелить, то ли передать какой-то сигнал. Он по-детски выпятил нижнюю губу, поцокал тихонько и многозначительно мотнул головой в сторону своей матери.
— А я тебе говорил: обсуди всё с Сэмом, объяснись, разорви контакт. Ты так и не удосужилась с ним поговорить! И теперь люди будут судачить.
Парень показательно фыркнул, засунул пирожное целиком в рот и попросил поторопиться, ведь мы уже опаздывали. Его мать всё в том же непонимании стояла и наблюдала за происходящим цирком, не двигаясь и не решаясь что-то сделать ещё. Арс встал, повернулся к ней и с абсолютным безразличием попросил:
— Лучше тебе уйти, ма.
Женщина наконец осознала, что её в этом доме не особо жалуют, гордо выпрямилась, будто кол проглотила, и зацокали каблуками в сторону выхода, кинув на меня прощальный полный ненависти взгляд. Как только захлопнулась дверь, я сразу уточнила у Сени:
— Как думаешь, почему она так ко мне относится?
Музыкант выпил из моей чашки остатки кофе и с улыбкой выдавил:
— Потому что ты украла у неё самое ценное, — подмигнул и пояснил с плохо скрываемым самолюбием. — Меня. Мы опаздываем, пошли скорее.
Уже через полчаса я поднималась к себе в квартиру, попутно пытаясь забрать ключи из рук Арса и отговорить его идти со мной. Парень остался непреклонен, он шел впереди, весело насвистывал смутно знакомую мелодию и изредка оглядывался, чтоб поймать мой недобрый взгляд, широко растянуть губы и громко усмехнуться.
Я брела позади, пялилась на знакомый до боли в сердце затылок и молилась, чтоб никто из соседей не вышел на лестничную площадку. Но когда рокер штурмовал с руганью нашу дверь, из квартиры напротив высунулось любопытное морщинистое лицо. Милая женщина в возрасте, вечно пытающаяся сосватать меня со своим внуком, щербато улыбнулась и спросила:
— У тебя всё хорошо, Сонечка?
Она проследила за очередной попыткой Арса попасть к нам домой и поджала губы.
— Конечно, Алевтина Георгиевна.
— Максимка про тебя вчера спрашивал, хотел погулять с тобой вместе, наверное. Расстроился сильно. Ты уж ему позвони, — мягко сетовала женщина.
Она, словно специально, оценила напрягшегося Хила, коварно улыбнулась, шустро распрощалась и откланялась, наверняка, чтоб сбегать за телефоном и сообщить моим родителям столь интересную новость — к Сонечке с самого утра пришёл мальчик. Где же это видано? Да ко всему прочему не Максимка, которому она доверяла, как себе.
Но ни когда мы зашли в квартиру, ни через минуту, ни через десять гаджет не ожил, что могло означать лишь то, что родители временно вне зоны действия сети — мама предупреждала об этом.
Хилин деловой походкой обошёл мою комнату, останавливаясь около плакатов и задумчиво пялясь на них. Он хмурился и кряхтел, словно его очень задевал тот факт, что на моих стенах не красовались его фото во весь рост. Или хотя бы постеры группы. Всё же предъявлять претензии парень не решился, лёг на кровать, закинул руки за голову и мечтательно прошептал:
— Сейчас бы вздремнуть. Не хочешь?
Ради убедительности похлопал по одеялу рядом с собой и подмигнул.
— Не спи, я через десять минут буду готова.
Схватила первые попавшиеся вещи, косметичку и скрылась в ванной. Решила не утруждать себя макияжем, да и в теле всё ещё чувствовалась слабость, поэтому ограничилась чуть подведёнными глазами.
— Мы уже опаздываем, — вошла в комнату, где любопытный Арс рассматривал фотографии. Он положил рамку-коллаж на место, повернулся ко мне, отрывисто кивнул и безэмоционально уточнил:
— У тебя что, другой одежды нет?
— К твоему сожалению, нет, — рыкнула сухо. — Если не нравится стиль твоей невесты, найди другую.
Меня немного напрягал тот факт, что Хилин разглядывал наши с братом совместные снимки. И очень настораживала его реакция — необъяснимая, резкая смена настроения. Возможно, это какое-то психическое заболевание?
Краем глаза оценила состояние рокера и вздохнула. Хоть он иногда и походил на сумасшедшего, вряд ли бы мог причинить кому-либо вред. В драки ввязываться Сеня не любил никогда, так как боялся помять своё драгоценное лицо. А теперь от подобных действий зависела его репутация, с которой он носился ещё хлеще, чем с внешним видом.
— Пошли, — кивнула на дверь и пошла обуваться.
— Я тут подумал, — вылез следом парень и шустро собрался. Он забрал из моих рук ключи и принялся усердно второй раз за утро терроризировать дверь. — Если уж это тебе нужно, чтоб я побыл твоим парнем, то почему бы не одеться приличнее? Мне нравятся фигуристые девушки.
— А я тут подумала, — зашипела в ответ и легонько ударила его в плечо, — что могу столкнуть тебя с лестницы, добить и стерпеть издёвки в универе. Так что уймись лучше.
Арс загоготал на весь подъезд, запрокинув голову и счастливо щурясь. Словно ему и правда было весело. Словно не было никаких пяти лет.
По пути в университет Хилин травил байки, от которых мне хотелось смеяться, но я держала себя в руках и сухо улыбалась. Правда, попытки меня расшевелить Сеня не оставлял. Когда автомобиль плавно остановился на небольшом пятачке около учебного корпуса, спрятался от палящего солнца под кронами лип, щёлкнули замки на дверях.
Я с опаской попыталась выйти и посмотрела максимально строго на Арса.
— Выпусти.
Но парень не слушал. Молча барабанил пальцами по рулю, задумчиво «жевал» нижнюю губу и вздыхал.
— Что случилось? Вчера всё было нормально, мне казалось, что мы снова сблизились и начали друг друга понимать.
Я отвернулась в сторону гаражей и принялась разглядывать граффити на их ржавых боках. Разве я могла признаться, что боялась привязаться? Разве могла открыться снова и собирать сердце, разбитое на части? Он не был способен понять. Никогда не понимал.
Вдруг в мои мысли, словно вихрь, ворвалось ужасное осознание: Сеня сбежал не просто так именно тогда, когда был нужен. Это не могло быть совпадением. Неужели… он был как-то причастен к смерти брата? Иначе зачем скрываться и упорно игнорировать?
— Почему ты сбежал? — прохрипела внезапно севшим голосом.
Руки дрожали, как зимой, душа трепетала в ожидании его нелепой отмазки. Я была готова поверить чему угодно. Даже лжи. Но он выбрал другую тактику.
— Не могу сказать, — настал черёд Арса отворачиваться и задумчиво рассматривать пейзаж.
— Почему? — старалась говорить спокойно и холодно. Будто меня это ничуть не волновало.
Хилин махнул рукой, снял блокировку с дверей и жестом пригласил выйти. В ближайших двадцать минут он хранил гробовое молчание, не отвечал никому из одногруппников на приветствия и глупые вопросы, просто провалился в себя. И я догадывалась, что стало тому виной.
Светлый внедорожник остановился около неприметной пятиэтажки, из подъезда которой выскользнула высокая мужская фигура. Зажглась тусклая лампочка в салоне, хлопнула дверь, закрутился двигатель. Водитель, пригладив почти чёрные волосы, включил печку, достал зажигалку и начал нервно щёлкать ею.
— Что ты собираешься делать с Соней?
— Не твоё дело, — огрызнулся Арсений. В его мыслях вертелось только одно: «Сбежать без разговоров».
— Зачем ты снова к ней лезешь, если собираешься через месяц уезжать обратно в Москву? — не унимался Матвей. — Сколько ты ещё хочешь трепать ей и себе нервы?
Хилин тихо зарычал и ударил по рулю.
— Отвали, Кубик. Какое вообще тебе дело до наших с ней отношений?
Собеседник стянул капюшон толстовки, потёр бровь и с сожалением констатировал.
— Наверное, потому что она мне всегда нравилась.
Арсений недобро глянул на блондина, обескураженный неожиданным признанием, скривился, задержал дыхание на полминуты и тяжело запыхтел, жадно глотая кислород. Ему хотелось кричать, хотелось пару раз дать по наглой морде друга. Хотелось завыть, найти Соню и на глазах у Матвея её поцеловать. Путь даже через силу. Всё равно.
— Держись от неё подальше, — только смог выдавить из себя Хилин и отвернулся. Он вглядывался в темноту, но видел лишь Матвея в отражении.
— Я не предпринимаю никаких действий, — Кубик поднял руки, жестом показывая, что «сдаётся». — Пока что. Мне просто больно смотреть на Соню и понимать, что ты опять её обманываешь.
— Никто Дроздову не обманывает!
Но Матвей словно ничего не услышал, пропустил мимо себя возражение и спокойно продолжил размышления.
— Даже не отрицай, обманываешь. Или ты сказал ей про то, что тогда случилось? — выжидающе глянул на Хилина и, едва брюнет вновь стыдливо отвернулся, заговорил жёстче. — Не сказал же, по глазам вижу. Да и про то, что уедешь, тоже смолчал. Для чего всё это? Чтоб снова разбить ей сердце и потоптаться на чувствах?
Сеня молчал. Вертел в тонких пальцах металлическую массивную зажигалку с выгравированным черепом и пялился в одну точку. Кубик знал характер солиста, прекрасно понимал, что если уж тот что-то вбил в голову, то ни он, ни Дроздова, ни падающий на Землю метеорит не изменит его мнение. Именно поэтому решил уйти.
Стоило ему взяться за ручку, как Хил заговорил: пугающе тихо и надрывисто.
— Мне страшно. Не хочу её терять и никак не могу найти выхода. Времени осталось не много, и внутри сидит такое чувство, будто все вокруг веселятся и пляшут, а меня бросили в воду. Я барахтаюсь, слышу отголоски праздника, пытаюсь выплыть, вернуться к жизни, но не могу. Не получается. Но самое ужасное, мне кажется, что судьба Сони зависит от того, смогу я вылезти на берег или нет. Я боюсь её потерять. И в то же время боюсь действовать так, как подсказывает сердце.
Арс замолчал и уставился на друга. В его глазах читалась надежда на подсказку, малейший намёк. Мольба.
— Пока ты будешь раз за разом выбирать карьеру и деньги вместо правды, ничего не изменится, — сухо отрезал Матвей и выскочил из машины на улицу, оставив Хилина наедине в полном смятении и ужасе.
Это не могло быть правдой. Или могло? Разве такое случается в обычной жизни?
Я с подозрением глянула на Арса, совершенно невозмутимо кликающего мышкой и с безразличием отвечающего на вопросы одногруппников. Будто всё в его жизни шло так, как нужно. Словно он ничего предосудительного не делал.
Правда, доказательств не было.
С наигранным спокойствием я вставила флешку в системный блок, скинула папку с файлами старых лабораторных, которые должен был сделать Хилин для успешной сдачи предмета, и чуть отодвинулась. На всякий случай. Дурные мысли не покидали головы, заняли всё свободное пространство, по полной разложились и не давали шанса отвлечься на учебу.
Краем глаза оценивала действия Арса, каждое его движение, будто ждала подвоха. Словно он должен вот-вот достать нож и начать им размахивать, как серийный убийца. К счастью, всё обошлось. Ни крови и отрубленных голов, ни девчачьего визга, вообще никакой активности не было на занятии, хоть преподаватель через десять минут после начала оставила нас одних.
Именно в тот момент мне не хватало Стаси и Насти, их поддержки и трезвого мнения со стороны, но на занятие явились только те, кто не заслужил оценку автоматом. А таких было мало. Даже Саша не появилась на паре, хоть я и упорно думала, что она ворвётся в аудиторию и начнёт кадрить Арса прямо на моих глазах.
К концу второй пары, когда Хилин вдумчиво разбирался с очередной лабораторной, активизировалась Ксюша. Она доставала рокера глупыми вопросами, донимала уточнениями по поводу наших отношений и слишком уж много вынюхивала — пыталась подловить на лжи.
— Кстати, — девушка коварно улыбнулась, тряхнула своими длинными русыми волосами и уставилась на меня, — видела, что у «Сердца января» через месяц концерт в Москве. Ты что, уедешь?
Старалась не подавать вида, и всё же информация застала меня врасплох. Даже глаз начал дёргаться.
— Да, — сухо отмахнулся Арс.
Больно кольнуло где-то в области сердца. Он даже не пытался оправдаться. Впрочем, наши отношения носили исключительно фиктивный характер, разве я могла на что-то рассчитывать?
— А как же Соня? — удручённо нахмурились Ксюша и в то же время послала мне насмешливый короткий взгляд. Играла она хорошо. Даже слишком.
Я ждала чего угодно в ответ: тупой шутки или лжи о том, что наша любовь и до этого выдерживала преграды в виде расстояния. Но он с серьезным видом выдал спокойно:
— Она поедет со мной.
Все загалдели, перекрикивая друг друга, требуя что-то объяснить, поздравляя, завидуя и даже восхищаясь. Ребята одобряли выбор рокера и поддерживали, девчонки выражали сомнения по поводу этой затеи. Лишь Арс сдержанно молчал.
На этой ноте в аудиторию вновь вошёл преподаватель и с радостью отпустил всех, ведь время вышло. Я вскочила на ноги, спрятала телефон в рюкзак и пошла на выход, когда Хилин схватил меня за руку и дёрнул на себя.
Больно.
С ужасом зыркнула на его ладонь, обхватившую моё запястье, вырвалась, отскочила на метр и тихо зашипела:
— Не подходи.
Но разве слова могли остановить Хила? Он сердито сцепил зубы, вновь крепко схватил меня за руку, правда уже в районе локтя, и с вымученной улыбкой вытащил из кабинета. За пару мгновений мы оказались на лестнице — безлюдной и страшной.
Убегать с криками я не стала, лишь прижалась спиной к холодной бетонной стене и постаралась с ней слиться. Пожалуй, в тот момент я была как минимум того же цвета — бледно-серая.
— Что ты творишь? — процедил сквозь зубы Арс и воровато оглянулся. Перевесился через перила, глянул вниз и попытался понять, не греет ли кто-то из любопытных студентов уши. То ли чутье, то ли разведка что-то подсказала, но парень нахмурился, сделал шаг ко мне и заговорил так тихо, как только мог. — Прекращай устраивать цирк у всех на глазах. Моя репутация может пострадать.
— Да плевала я на твою репутацию, — только и смогла фыркнуть.
Хоть возможная разгадка смерти брата и была как-то связана с Сеней, сердце и тело на его близость реагировали всё так же по-старому.
Он чуть отклонился, нервно пригладил волосы и прикусил губу. Его голубые глаза сканировали моё лицо миллиметр за миллиметром, избегали встречи с моим взглядом. И вот он сдался.
Ещё со школы мы играли в «гляделки», чтоб выявить победителя. Сначала на кону стояли мороженое, мытьё посуды после совместных с семьёй Хилиных посиделок, брелоки и прочая чепуха. Чем старше мы становились, тем быстрее повышались ставки. В те времена это казалось весёлым — после начала отношений всё свелось просто к желаниям, только каждый раз Арс меня удивлял. Впрочем, я тоже не отставала.
Сейчас он понял всё без слов и послушно уставился на меня. Я не планировала сдаваться, ведь в качестве трофея можно было выведать информацию.
В голове зазвучал таймер.
Шесть. Семь. Восемь. Девять.
Начало щипать глаза, отчего я отвлеклась и моргнула.
— Ты проиграла, с тебя желание, — самодовольно улыбнулся Арс и, наклонившись к моему уху, добавил. — Не знаю, кто и что тебе наговорил. Или, может, ты сама додумалась. Но я никого и пальцем не тронул. Никогда.
— Ну, конечно, — недоверчиво оттолкнула Сеню. — А в газетах, значит, полное враньё писали.
Он не один и даже не два раза попадал на жёлтые страницы под броскими заголовками. Драки, дебош, потасовки — причём, в трезвом состоянии. Складывалось ощущение, что Арс любит махать кулаками, только обычно он старался избегать мордобоя. Всегда считал, что его великолепное лицо не должно страдать от синяков. Пожалуй, это же и являлось единственной причиной, почему он не пил, не курил и ничего не употреблял — его самолюбие не позволяло так обращаться со святая святых — собственным телом.
— То, что мы с кем-то не поладили и поставили друг другу пару синяков, не делает меня убийцей, — я испуганно отпрянула от него и чуть не упала. Арсений своевременно схватил меня за запястье и дернул на себя. — Думаешь, я не понимаю, откуда ноги растут? То всё хорошо, то вдруг резко шугаешься и от каждого шороха подскакиваешь. Я не такой тупой. Только вот ситуации это не меняет, о причинах отъезда сказать не могу. Пока что. Пойдем поедим лучше.
Он направился вниз по лестнице, весело насвистывая известную мелодию из Микки Мауса, словно понимал, что я полностью на крючке. Отчаянное желание узнать о том, что же заставило рокера спешно скрыться из города, пересилило даже инстинкт самосохранения, и я послушно отправилась следом.
Местная столовая не впечатляла ассортиментом и вкусовыми качествами по мнению музыканта, поэтому он уверенной рысцой побежал к автомобилю.
— Я зверски голоден. Между прочим, в обязанности моего помощника входит и кормление. А ещё предложения по проведению моего досуга. Можешь начинать.
Выбор Хилина пал на известное во всём городе кафе-бар, где он спокойно пообедал. Парня не смущало ни моё присутствие и нежелание кушать, ни любопытные официантки, то и дело пробегающие мимо с телефонами, камеры которых были нацелены на нас. Он словно ушёл с головой в свой мир, а я тем временем смогла заняться насущными проблемами: достала блокнот, ручку и мобильный, чтоб записать все занятия, по которым Хилин должен был получить зачёт. Потом у каждого предмета написала, что для этого требовалось и проставила плюсы там, где уже ничего делать не приходилось.
Список получился удручающим с учётом того, что о большинстве учебных предметов рокер наверняка слышал впервые. Он лишь лениво отмахивался и поглощал креветки со скоростью пулемёта:
— Почему не ешь? Ты ещё совсем недавно на моей кровати ни жива ни мертва валялась, а теперь уже от пасты отказываешься.
— Лично я не понимаю, как тебе кусок в горло лезет, — недовольно ворчала, хотя понимала, что только я пережила за утро стресс от состояния «мой бывший — убийца» до «а может быть и нет». — Не знаю, в курсе ли ты, но вообще тебе нужно получить шесть зачётов. Ну, или допусков. В общем, окучить шесть преподов, чтоб они написали рекомендации. Правда, не понятно, что с физрой делать.
Горестно вздохнула и поставила напротив соответствующей пометки жирный знак вопроса.
— Да не парься, — Арс взял в руки стеклянный чайник с красно-малиновой жидкость внутри, выжидающе посмотрел на меня, сделал предлагающий жест и сразу же налил цветной взвар в две красивые чашки. — Физкультура в список моих предметов не входит. Пей.
— Может, есть ещё какие-то уточнения? — недовольно скуксилась и вычеркнула и название, и вопросительный знак из блокнота.
— Да, ещё сын ректора у вас ведёт что-то, его тоже сдавать не нужно.
Облегчённо выдохнула: это был один из самых странных предметов, где требовались не знания, а умение оформлять по ГОСТу расчётно-графические работы. Пару бессонных ночей из списка дел на ближайшее время можно было убирать.
— Тогда остаётся всего четыре предмета, — парень радостно хлопнул в ладоши, чем испугал и без того дрожащую официантку. Девушка фактически бросила на столик тарелку с десертом, промычала что-то и сбежала к барной стойке. — По одному из них у тебя сделаны почти все лабораторные. Ещё по одному нужно сделать небольшой доклад на выбранную тему, там всё легко. Вот только что сделать с математическим анализом — ума не приложу. Да и «дифуры» ничем не лучше.
— Ой, ты всё о делах, — отмахнулся парень и вдруг повернулся к бару, где столпились привлекательные официантки в коротких юбках и белых блузках. Я только тогда заметила их весьма откровенные наряды и похотливый взгляд музыканта, отчего сердце больно закололо и заныло. Словно меня это всё должно было как-то волновать.
Но даже ложь самой себе не спасла.
Арс хитро глянул на меня. Коротко. Вскользь. Явно оценивая реакцию. И с грустной ухмылкой продолжил пялиться на девчонок.
С остервенением я схватила кусок «Красного бархата», в два укуса засунула в себя и с набитыми ртом уведомила:
— Пофли, нам уше пофа.
Взяла рюкзак в руки и чуть не подавилась.
Холодный взгляд, которым он окинул меня, пригвоздил к стулу. Его ледяной тон заставил ясно понять: это лишь начало. Парень встал, потянулся, прошептал: «Я скоро» — и уверенной походкой направился к девушкам. Только тогда до меня дошло, что всё это время он продолжал играть.
Саша лежала на кровати и пялилась в потолок. Часы давно пробили три ночи, но сон не приходил. Девушку мучили сомнения.
Она никогда не была дурой, и ещё в школе поняла, что Арсений к ней абсолютно равнодушен. Только вот оставить всё так, как есть, не смогла. Сил не хватало. Александрова была бы рада, если бы у неё вышло запросто выбросить из головы Хилина и переключиться, например, на его брата Семёна. Всего на пару сантиметров выше неё, но это ничего, ведь он прилично зарабатывал и занимался единоборствами. С таким не страшно. Плюс ко всему Саша знала, что нравится парню. Правда тот внезапно начал проявлять знаки внимания в сторону Сони.
«И почему все мужики на неё клюют? Что в ней такого?» — размышляла девушка.
Она резко подскочила, сёла по-турецки на кровати, достала телефон и прислушалась к шуму в коридоре: отчим снова напился и пытался приставать к матери, а та в свою очередь закрылась в ванной. Подобные концерты последнюю неделю только учащались.
Именно на этом решила сыграть Саша и тотчас позвонила Семёну. Брюнетка рыдала, хлюпала носом, заикалась и сбивалась, описывая ситуацию, происходящую в её доме. Только вот реакция парня оказалось немного не такой, как она ожидала: несомненно, Сэм согласился прийти, но с неохотой. Да и, как показалось девушке, был крайне недоволен столь поздним звонком.
Всё же они договорились встретиться на лавочке около подъезда Александровой через полчаса.
К счастью, отчим успокоился и ушёл спать вовремя: Саша успела прошмыгнуть на улицу в одной только короткой пижаме. Для пущего драматизма.
Она сразу заметила хмурое лицо Сэма и напряглась, хоть и вида не подала.
— Привет, — сухо бросил парень и сел рядом с ней на мокрую от дождя лавку. Окинул задумчивым взглядом брюнетку, поджал губы и чуть отвернулся, будто ему было неприятно смотреть на неё.
— Привет, — сбивчиво отозвалась девушка.
— Дома всё стихло?
По тону можно было предположить, что Хилину-младшему всё равно на реальный ответ. Но Саша пропустила это мимо ушей.
— Пока что да. Мне страшно, что он снова начнёт.
— И как часто он это делает?
Вопрос поставил Александру в тупик. Она ожидала чего угодно: сочувствия, приглашения переночевать, предложения помочь, хоть бы грамм эмоций. Но лицо Семёна, как и его голос, оставались безучастными.
— Уже лет семь. Может, больше. Правда, только когда пьёт, а так обычно он тихий, — девушка с надеждой глянула на парня и решила брать быка за рога. — Можно мне сегодня остаться у тебя?
— Извини, но нет, — отрезал Сэм. — Меня Соня может неправильно понять. Да и звонки такие поздние — не самая лучшая идея. У тебя вроде парень был, звонила бы ему.
Перед глазами Саши всё поплыло от переполняющей её злости и обиды. Почему Соня? Везде и всегда она! В этот момент хотелось, чтоб блондинка просто перестала существовать.
— Соня с твоим братом уже недели три обжимается в университете! — выпалила и сразу прикусила губу. Второй раз за встречу парень посмотрел на брюнетку. Недоверчиво и даже испуганно. И она подлила масла в огонь. — Да-да, милуются месяц на глазах у всего универа, а ты, как дурак с огромными рогами, даже помочь из-за этой стервы отказываешься. Не думаешь ли ты, что…
— Хватит, — резко оборвал экспрессивный монолог Сэм, встал и отошёл на пару метров. — Это не твои проблемы, кто и с кем милуется. За собой бы лучше следила, — сделал ещё пару шагов в темноту и коротко попрощался.
Ещё десять минут девушка сидела в одиночестве на лавочке, обхватив себя руками и вздрагивая то ли от ночного холода, то ли от злости. Она достала из кармана телефон, набрала знакомый номер и прошептала:
— Мне снова будет нужна твоя помощь. Приезжай за оплатой прямо сейчас.
Вскоре брюнетка нырнула в салон синей иномарки, которая скрылась за углом.
Я терпеливо дождалась, пока рокер закончит, совершенно спокойно протянула руку и «поиграла» пальцами.
— Что? — уточнил Арс.
— Заплати мне за сегодня, я честно отработала.
Голубые глаза уставились на меня с плохо скрываемым удивлением.
— Так ты со мной ради денег? Вот как… — в голосе даже сквозила печаль, но я уже была абсолютно уверена, что она наигранная. — День ещё в самом разгаре. Я тут начальник, и, кажется, тебя никуда не отпускал.
Второй шанс себя исчерпал. И он своими словами поставил жирную точку.
— Тогда прости, я увольняюсь, — отдёрнула ладонь, как от огня, развернулась и пошла на выход. Как и ожидалось, Хилин поспешил следом, хоть явных попыток остановить меня не предпринимал.
— Ревнуешь?
На улице я притормозила, оценила расстояние до двух остановок, определила ближайшую и сделала шаг, чтоб позорно сбежать и оставить в прошлом музыканта и его дурной характер. Но не смогла. Обернулась.
— Ты опять так ничего и не понял, Хилин.
В его глазах на мгновение отразилось сожаление, а в спину мне донеслось тихое:
— Я всё прекрасно понял.
Тогда мне было плевать на рокера и его глупые игры, на неиссякаемое желание делать больно близким людям. Хотя разве человек, с которым общение прервалось на долгих пять лет, может считаться близким?
И всё же обида из-за глупых поступков и его мании наступить на больную мозоль не давала спокойно дышать. Даже глаза начало щипать, а нос — закладывать.
Я почти бежала к остановке и старалась думать лишь о том, что снова доверилась этому прохиндею и ожидаемо попалась на удочку. Пожалуй, любая фанатка на моём месте была бы рада такой возможности и спускала бы всё на тормозах. Только вот я так не могла.
Ещё со времён школы я любила его и не могла забыть. До того, как он стал знаменит. До того, как сбежал и разбил мне сердце.
К счастью, Арс не шёл по пятам, поэтому внезапно нахлынувших слёз не видел. Уже в автобусе, выровняв дыхание и, казалось бы, отпустив ситуацию, я разревелась. Шмыгала носом, утирала опухшее лицо ладонями, каждые пять минут смотрелась в зеркальце и рыдала ещё сильнее. Во мне будто открылся кран.
Даже после двадцатиминутный поездки на общественном транспорте я вылезла на свежий воздух и продолжала смахивать одинокие слезинки.
Что меня так задело? Тот факт, что Хилин обратил внимание на других девушек? Что хоть и ненадолго оставил меня ради общения с ними? Что все выходные ухаживал, разыграл спектакль перед Варей, своей матерью и моей соседкой, чтоб потом открыто показать своё отношение? Что вел себя, как собственник и ревнивец, хотя не имел на это право? Что по сути опозорил меня перед одногруппниками, ведь никто не поверит, что мы расстались, потому что «я его бросила»?
Впрочем, от него не стоило ожидать иного.
Я уселась на лавочку неподалёку от детской площадки, вытерла тыльной стороной ладони щёки, подула на них и едва не подпрыгнула от неожиданности, когда телефон в рюкзаке протяжно зазвенел. На экране высвечивалось короткое «Стася».
— Куда ты пропала? — обеспокоенно гаркнула в трубку. Сегодня с самого утра периодически я без особой надежды набирала её номер и слушала лишь бесконечные гудки.
— Ой, Сонька, прости-и-и, — провыла подруга жалостливо. — Я в субботу потеряла телефон, только сейчас нашёлся.
Мысленно выдохнула.
— Что в клубе произошло? Арс сказал, что хотел тебя забрать, но ты была с каким-то Олегом и отказалась.
— Не поверишь, но я этого не помню, — призналась Славка. — Я выпила какой-то коктейль, мне Миша его дал. Потом всё поплыло. Последнее, что сохранилось в памяти — мы танцевали с тобой, я после сходила в туалет, вернулась к нашим… и всё. Следующее, что помню — Тимур с каким-то незнакомцем дерётся на улице. Начистил ему рожу, взял меня на руки и отвез домой.
— К нему или к тебе? — уточнила.
— Конечно же, к нему, — недовольно бурчала подруга. — У меня предки вернулись, как бы я в таком состоянии появилась на пороге? К счастью, в воскресенье они отчалили к бабуле на юбилей, правда, пытались меня найти. Пришлось Тимуру притворяться моим парнем и сказать, что я потеряла телефон и очень занята с самого утра в университете.
— И что между вами было?
— Кроме тако, которым меня вывернуло у него на кухне, и воскресенья в бредовом состоянии — ничего. Он меня раздел, почти уверена, что и облапал, хоть я этого не помню, таскал в душ раза четыре. Кормил с ложечки, поил, какие-то таблетки заставил выпить. А сегодня с самого утра вместо работы съездил в клуб и нашёл мою сумочку.
Тихо ойкнула, представив на мгновение, что пришлось пережить парню. Хилин хотя бы заслужил всю эту мышиную возню.
— В общем, я не просто так звоню. Дело есть. У тебя там как с работой? Тётя мне уже вторые сутки названивает, оказалось, у неё две девочки ушли из магазина. Соответственно, одно место за мной. Рогачёвой не предлагаю, у неё и так подработок выше крыши, вот решила уточнить у тебя, хочешь бабла летом срубить?
— Конечно! — согласилась, моментально забыв про Арса.
— Вот и супер, я тёте позвоню и предупрежу, но выходить нужно уже завтра. У тебя с парами как дела? Или ты с нашей звёздочкой в универ таскаешься?
Зависла на пару секунд в поисках правильного ответа и чётко протараторила:
— С завтрашнего дня абсолютно свободна. Нам с тобой нужно будет только на экзамене у Юриной появиться и поставить оценку, он на следующей неделе в среду. Так что предупреди тётю об этом.
— Точно! Постараюсь не забыть. А как ты вообще себя чувствуешь? Мне было адски плохо в субботу ночью и всё воскресенье, думала, что помру.
— У меня выходные тоже выдались не лучшими, — согласилась.
Стася на мгновение затихла, как-то замялась, начала мычать и подбирать нужные слова, хотя я и так поняла, о чём она собиралась спросить.
— А вы… ты… ну, у вас с Хилиным всё нормально?
Я хотела поделиться хоть с кем-то своими проблемами, желала увидеть ситуацию со стороны, но решила, что лучше подобные вещи обсуждать лично. Тем более нас ждала совместная работа в магазине.
— Не совсем, завтра расскажу, — телефон завибрировал в моей ладони, отчего я испуганно отпрянула от гаджета и с опаской посмотрела на имя звонившего. Со вздохом поняла безвыходность ситуации. — Мне тут Семён набирает, нужно ответить, так что пока.
— Оу, держись там, — подруга положила трубку.
Ещё секунду-другую я думала о том, стоит ли отвечать и говорить ли что-то про Арсения. Только абонент и так всё знал.
— Алло.
— Привет, — немного грубо рявкнул Семён. — Почему не отвечаешь на сообщения?
— Я не видела никаких сообщений, — призналась тихо. Такой напор настораживал. Сэм никогда не был грубым со мной.
— Морозишься почти месяц уже, — горько усмехнулся. — Могла бы сразу сказать, чтоб я ни на что не надеялся. Зачем ты так?
Его попытка пристыдить сработала. Я не могла найти подходящих слов, чтоб описать, насколько мне жаль, что всё вышло именно так. Что я не смогла вовремя набраться смелости и расставить все точки над «i».
— В общем, давай через два часа у пруда на нашем старом месте встретимся и всё обсудим.
И хоть я не понимала, что Семён хочет обсудить, согласилась.
Дома окончательно успокоилась, поужинала на скорую руку и пошла собираться на встречу с Сэмом. На улице уже стемнело, и я неспешно брела к месту встречи. Крутила в пальцах, спрятанных в большой карман толстовки, перцовый баллончик и успокаивала себя, что готова ко всему. Но разве такое возможно при росте чуть меньше 160 и бараньем весе?
В смутно знакомых зарослях я пыталась найти тропинку и тихо ругалась, когда из темноты вынырнул Семён и знатно напугал.
— Заблудилась?
— Просто не могла… — махнула рукой на кусты и решила не продолжать. Идти к озеру не очень-то хотелось. Слишком давно это место было нашим совместными пристанищем. Всё уже заросло, с этой стороны никто к водоёму пробираться не пытался. — Давай тут поговорим, зачем куда-то ещё идти.
Парень тяжело вздохнул, но его лицо выражало лишь грусть и смирение.
— Я знал, что всё так будет. Правда, — он покачнулся и сделал пару шагов ко мне. Сильный запах спиртного ударил в нос. — Понимал, что ты ко мне ничего не чувствуешь. Тут ты перестала общаться, после узнал информацию о том, что ты с братом по универу за ручку ходишь. И крышу сорвало. Но я надеялся, что смогу выговориться, вылить все эмоции. А стоило тебя увидеть, как злость улетучилась.
— Мне правда жаль, что всё так вышло. Только с братом твоим нас ничего не связывает, — говорила и понимала, что больше себя убеждаю, чем Сэма. — На учёбе мы действительно делаем вид, что между нами что-то есть. Только Арс как был говнюком, так им и остался.
И это было реальностью. Я действительно мечтала вырваться из наших больных отношений, поставить в них точку и успокоиться.
— Пошли в сторону твоего дома, по дороге поговорим, — редложил Сёма.
Он, будто лодка в бушующем океане, за несколько шагов описал зигзаг и чуть не упал, из-за чего я сразу же бросилась на помощь: поднырнула под руку, приобняла за пояс для надёжности и потащила его в сторону ближайшей развилки.
— Ты можешь идти ровно? — вымученно уточнила и вздохнула. Моих сил точно бы не хватило, чтоб довести Семёна до дома Хилиных, хоть и от пруда идти нужно было максимум десять минут.
— Пришлось немного выпить, прежде чем идти на встречу. Никак не мог успокоиться. Да ещё и не ел весь день. Я так хотел, чтоб ты забыла брата, — сокрушался тем временем парень, игнорируя мою просьбу. — Так хотел искупить грехи. Чтоб ты забыла о Владе, перестала жить прошлым. Но не вышло. Я знал, что ты ничего не чувствуешь ко мне. И всё равно продолжил попытки залечить твои раны.
По дорожке мы дошли до пустыря, откуда я собиралась вызвать такси. Но именно в этот момент участники группы «Сердце января» во главе со своим менеджером направлялись на репетицию в старый дом культуры. И начался цирк с конями.
Арс заорал, как потерпевший:
— Живо убрал от неё руки! Я тебя предупреждал!
Паша бросился наперерез солисту и встал, раскинув руки в стороны, преграждая путь к брату. Гранин и Якубов сразу же подскочили и сняли с меня подвыпившего Сёму.
— Я тебе рожу начищу! Мы с тобой ещё разберёмся!
Сеня всё кричал и сыпал проклятиями, толкал Салова и пытался пройти к брату, вёл себя крайне агрессивно. Пока не вмешался чуть отставший ото всех Константин:
— Немедленно прекратите! — рявкнул так, что и шатавшийся до этого Сэм и злой Арс замерли по стойке смирно. Менеджер тяжёлым взглядом прошёл по мне, потом по ребятам и стальным голосом отчеканил. — Я не желаю знать, что тут происходит, но вы четверо должны быть на репетиции. Сейчас же.
Мужчина демонстративно обошёл нас, кивнул в сторону клуба и пошел на пустырь.
— Мы не оставим Соню одну, она наша подруга, — спокойно возразил Гриша.
Сычёв замер.
— Репетиция начнётся тогда, когда мы придём на неё, — так же холодно добавил Кубик. — Нужно проводить Соню до дома, уже темно.
— Я провожу, — моментально прорычал Арс и зашипел недовольно, когда Паша всё так же помешал ему пройти и ударил ладонями в грудь.
— Лучше не подходи, — сказали мы одновременно с Кубиком.
Матвей кивнул на Сёму и неловко потащил вместе с Гришей уже обмякшее тело Хилина-младшего. Они в молчании сгрузили парня у ног непонимающего и раздражённого Арса, который немедленно подопнул брата и вздохнул, когда тот попытался встать.
— Мы с Граниным проводим Соню, а Пашка поможет тебе дотащить Семёна до дома, — Кубик говорил мягко и уверенно, не принимая возражений.
— Я сам её… — снова начал Сеня.
— Нет, не сам, — неожиданно рявкнул Матвей. Его ладони были крепко сжаты, как и челюсти. — Ты уже много чего сделал сам, разберись для начала с братом. И расставь наконец верные приоритеты.
Блондин натянуто улыбнулся и пошёл по дороге, а мы с Гришей переглянулись, синхронно пожали плечами и отправились следом.
Пять минут мы шли в тишине, медленно и неуверенно. Я решила нарушить молчание.
— Вам Костик ничего не сделает? Выглядел он сурово.
— Как всегда будет угрожать, что выкинет из группы, — как ни в чем не бывало ответил Гриша. — Может, даже пообещает урезать выплаты по контракту. Но он только на словах такой, до дела обычно не доходит. Хотя Арса пару раз штрафовал.
С ужасом представила, какой суммы мог лишиться Хил из-за глупой стычки. Константин наверняка не гнушался забирать у своевольного Сени сто процентов гонорара. Я бы не удивилась, если бы он ещё при этом его наказывал по-другому.
— Но ведь это несправедливо! — воскликнула слишком эмоционально и прикусила губу, ведь парни могли подумать чего лишнего.
— А жизнь вообще несправедливая штука, — философски изрёк Кубик. — Мне кажется, что группа скоро распадётся.
— Почему? — одновременно с Граниным уточнили.
Блондин грустно усмехнулся, вздохнул и изложил свою теорию:
— Хила уже давно переманивает продюсер в сольный проект. Контракт заканчивается буквально через полтора месяца. Мы пока ничего не продлили. Думаю, Арс уйдет из группы. А если свалит он, то — уж прости, Гришка — девочки перестанут бегать на наши концерты. Фанбаза сильно просядет. Какими бы мы не были милашками, примерно семьдесят процентов фанаток предпочитает именно Арса. Билеты на концерты перестанут продаваться, и нас ждёт забвение.
— Хочешь сказать, Арс нас кинет? Ты что-то слышал? Откуда инфа? — обеспокоенно тарахтел Гранин.
Но Кубик, будто специально, долго молчал. Натянул капюшон, спрятал руки в карманы бордовой толстовки и помотал головой то ли в попытке отогнать ненужные мысли, либо отвечая таким образом.
— Да говори уже, здесь все свои, — зарычал Гриша.
— Что я могу сказать? Слышать ничего толком не слышал, но предчувствие нехорошее есть. Да и продюсер слишком уж часто с Костей и Арсом наедине встречается, перед отъездом из Москвы два раза как минимум их видел. Хил молчит, но как-то раз он признался, что хотел бы сольно тоже выступать, — парень замешкался, на мгновение замер и посмотрел на меня так, будто только сейчас понял, что я иду рядом. Его буквально осенило. — Сонька, может, ты разузнать сможешь чего? Если тебе не трудно, конечно.
Две пары глаз сверлили и внимательно следили за моими действиями. А мне в тот момент лишь хотелось провалиться под землю — если бы только ребята попросили немного раньше, но в тот момент я была не готова снова общаться с Арсом, даже видеть не желала. Однако так сразу огорчать парней не стала.
— Попробую, но ничего не обещаю.
Они оживились, расслабились и стали обсуждать дела группы. У подъезда мы разошлись в разные стороны. Якубов просил подняться на этаж и включить свет, чтоб они могли убедиться в моей сохранности. А Гранин, как более адекватный, подталкивал друга в плечо, махал мне ладонью и уверял, что ничего подобного делать не нужно.
Оказавшись дома, я на удивление спокойно подобрала одежду на первый рабочий день, прочитала наконец все сообщения в мессенджере и ответила подругам в общем чате, созданном только для нас троих. Старый пришлось забросить, ведь там обитала Саша.
Стася:
Настя:
Стася:
Настя:
Стася:
Я:
Легла на кровать и сладко зевнула. Часы уже показывали почти полночь, когда я взялась за телефон и начала отвечать на сообщения.
Подруги сразу стали выпытывать подробности, но меня ещё ждал диалог с родителями. Я хотела просто отписаться, но мама изъявила срочное желание созвониться по видеосвязи.
— Ты где? — строго отчеканила вместо приветствия она. — Дома? Прибралась?
То, что я и не разбрасывала вещи и почти все выходные провела не дома, уточнять не стала.
— Да, уже спать ложусь, — устало пробормотала и перевернулась со спины на бок.
— Покажи квартиру.
Вопросительно уставилась на телефон, пытаясь понять, что происходит. Хотела уточнить, зачем это вдруг стало нужно, но мама прервала меня на полуслове резким:
— Встань и покажи квартиру.
Послушно прошла по комнатам, подключала везде свет и недовольно проворчала:
— И зачем это всё?
— Мне тут соседка звонила, сказала, что ты мальчика к нам домой привела. Неблагополучного какого-то.
Едва сдержалась от того, чтоб не рассмеялся. Впервые в жизни Арса представили, как «неблагополучного парня». Он бы взбесился, если бы узнал.
— Сеня заходил, — спокойно ответила. — Только не нужно лишних вопросов, оставим это на потом. И нет, он у нас не ночует, у него и своя квартира есть.
Родительница наконец успокоилась, пожелала доброй ночи и отчалила дальше веселиться. А я всё же погрузилась в крепкий сон.
Впервые в жизни я проспала и опоздала на работу. К счастью, Стася дождалась меня на остановке недалеко от магазина — мы договорились встретиться там и дойти до места уже вдвоем. Подруга неистово звонила, когда автобус медленно плёлся по пробкам в сторону центра. Я боязливо сбрасывала звонки, печатая без конца сообщения с извинениями. А водитель будто специально долго стоял на остановках и лениво оглядывал полупустой салон — маршрут никогда не пользовался популярностью.
По глазам Широких я поняла, что ничего хорошего ждать не стоит. Девушка стояла под козырьком небольшого навеса, сложив руки на груди и грозно хмурясь. И я, будто нашкодивший ребёнок, с виновато опущенной головой вылезла на свежий воздух, подошла к ней и не успела даже слова произнести.
— Надеюсь, у тебя есть оправдание своему поведению, — недовольно рычала Слава. — Мы опаздываем на пятнадцать минут вообще-то, — осмотрев меня с высоты своего роста и каблуков, она вздохнула. — Так что случилось?
— Я проспала, — призналась честно.
— Ух, а я уже ждала интересную историю о том, как Хилин преградил тебе дорогу и не выпускал из квартиры, — захохотала подруга, подхватила меня под руку и потащила в магазин.
Неприметная стеклянная дверь на углу дома, стены из красного кирпича, отделка в стиле лофт, большие окна и много хаотично разложенной одежды встретили нас внутри. Рыжеволосая женщина в возрасте осматривала каждую вещь и перекладывала в другое место, будто это могло помочь справиться с хаосом.
Конечно, Серафима Игоревна не обрадовалась двум бездельницам и сразу нас отчитала. Её хватило ровно на пять минут. Стоило в магазин зайти компании девочек-подростков, как она моментально забыла о нашем существовании и отправилась окучивать клиенток.
Спустя два часа после начала рабочего дня я узнала свои весьма ограниченные обязанности и с радостью поступила к их выполнению. Первой задачей в списке была пересортировка текущих вешалок с одеждой и грамотное распределение вещей по моделям, размерам и цветам. После обеда хозяйка магазина внезапно сбежала, оставив Стасю за старшую, а меня в качестве подмоги.
— И часто она так уходит? — уточнила на всякий случай.
— Каждый день, — Слава спокойно разбирала стол, на котором валялись брюки и джинсы. — У неё ресторан свой, в основном она там. Прошлым летом в магазин она от силы раза четыре заходила. Рассказывай подробно, пока её нет, что у вас с Хилиным творится?
Вздохнула от безысходности и подозрительно обернулась, будто нас кто-то мог услышать.
— В общем, выходные у меня прошли примерно так же, как и у тебя. Только за небольшим исключением: нянчился со мной Арс. Не буду углубляться, он за два дня много всего напел и наговорил, запудрил мне мозг. Попросил второй шанс. И я, к своему стыду, растаяла. А вчера он будто с цепи сорвался. Зачем-то начал заигрывать с официантками, кажется, отнёсся пренебрежительно. Я ушла. И теперь не знаю, как быть.
— Забей на него, — моментально протараторила подруга. — Серьёзно, Сонь, что ты теряешь? Звезду с самомнением выше крыши? Ваши отношения закончились пять лет назад, и точка. Возобновлять их или нет, тут тебе решать, конечно. Но сколько ещё он тебя будет мучить? Сколько будет использовать? И когда от этого всего будешь получать пользу ты?
Стася отвернулась, сложила пару рубашек, нервно, сто раз разглаживая ткань.
— Он себя ведёт странно. И слишком наглый. Я понимаю, что ты вряд ли сможешь его бросить просто так (у меня такое не вышло), но хотя бы попытайся разобраться в его поведении. Ещё желательно немного помучить.
— И как же мучить? — уныло уточнила.
Подруга повернулась, растянула губы, словно чеширский кот, и хитро выдала:
— Игнорируй.
Мы перешли на обсуждение методов пыток и их целесообразности, спокойно работали и периодически хохотали от безумных идей, когда колокольчик на двери звякнул. Словно самые примерные работницы, мы со Стасей натянули широкие улыбки, чтоб встретить гостей. Вот только на пороге стояла Серафима Игоревна с довольным Арсом.
Моментально повернулась к Широких и зло прошипела:
— Это ты меня сдала?
— Да никогда в жизни, — возмутилась подруга. — Думаешь, я на такое способна?
Зачем он явился? Чтоб снова отравлять мою жизнь? Или решил извиниться?
Поджала губы и окинула взглядом Стасю: она не была похожа на человека, который так просто мог бы разболтать важную информацию.
— Кто тогда?
— Настя сегодня в универ собиралась, — вспомнила Слава. — А я вчера сказала ей про работу. Если Хилин поймал её и пытал…
Я нервно обернулась и оценила взглядом Арса: он стоял полубоком и общался с владелицей магазина, мило улыбался и очаровывал её своим обаянием. Правда, одет был не по погоде, в джинсы и как минимум кожаную куртку. На улице стояла сильная жара, отчего в подобном облачении можно было запросто свариться.
Незаметно для Серафимы Игоревны достала телефон из кармана шорт и быстро набрала Рогачёву, чтоб подтвердить догадку.
— Алло.
— Привет, ты сегодня с Хилиным не виделась? — без церемоний уточнила я.
— Минут сорок назад он подходил и спрашивал, не знаю ли я, где сейчас Соня. Ну, я и отправила его на вашу работу. А что случилось?
— Ничего, спасибо. Пока, — упавшим голосом попрощалась и внутренне приготовилась к выходкам Арса.
Он не заставил себя ждать. На весь магазин раздался деликатный оклик Серафимы Игоревны, и я с дежурной улыбкой отправилась к рокеру. Женщина цепко ухватила меня за руку чуть выше локтя и отбуксировала в сторону.
— Это важный гость, будь с ним вежливой, — назидательно шипела женщина и постоянно поправляла своё атласное чёрное платье. Будто надеялась на что-то. — Я бы Славочку попросила или сама ему помогла, но Арсений пожелал обратиться к менее компетентному специалисту. Так что не опозорь заведение. Иди.
Она вцепилась в мои плечи, заставила развернуться и подтолкнула в сторону скучающего музыканта.
Он не оставил выбора. Как и всегда решил всё за двоих. Но я не собиралась сдаваться и прогибаться под правила его игры.
— Здравствуйте, меня зовут София, могу проконсультировать по какому-либо вопросу?
На его лице появилась ухмылка, глаза недобро загорелись. Одну руку парень прятал под курткой, будто что-то держал там и не желал показывать раньше времени.
— Можешь проконсультировать, почему же я на парах сидел один? Мы же договорились!
Осознание реальности сбило с меня розовые очки. Его не интересовали извинения и я сама, а помыслы оказались куда прозаичнее и проще, чем можно было предположить. Он всего лишь боялся не получить роль в сериале. И для сдачи зачётов планировал использовать меня.
— Так вот зачем ты здесь, — горько прошептала, выпрямилась и спокойно уведомила. — Если вы не собираетесь ничего покупать, то я пойду. Не нужно заставлять меня терять время на вас.
Развернулась и собралась уходить, как Хилин заговорил громко, на весь зал, оповещая главным образом владелицу.
— Я хотел бы купить пару платьев для своей девушки, посоветуйте, пожалуйста.
Серафима Игоревна строго посмотрела на меня, поджала губы и отправилась на кассу к Стасе. Кажется, ей не нравилось моё поведение. Перешагнув через желание залепить пощёчину наглому музыканту, вновь нацепила фальшивую улыбку и повернулась к нему.
— Тогда давайте что-нибудь подберём. Какой размер у вашей девушки?
— А вот у вас какой? — изобразил смущение и подмигнул.
— Это к делу не относится, — отрезала.
Парень вздохнул.
— Вы очень похожи на мою девушку, во всех смыслах, — резком движением достал из-под кожанки небольшой букет ромашек и протянул мне. — Как думаете, ей понравится?
— Понятия не имею.
Внезапно на меня накатила такая волна усталости, что ноги начали подгибаться и захотелось сесть. Я будто общалась с глухой, непробиваемой стеной.
— Нам нужно поговорить, — тон с шутливого он сменил на серьёзный. Мой скептический взгляд отвечал сам за себя, наверное, именно поэтому Арс задействовал запрещённый приём — жалость к себе. — Пожалуйста, прошу.
— Отвали, Хилин.
— Прошу. Нам необходимо обсудить всё.
Со вздохом кивнула и посмотрела на Стасю, которая как бы невзначай проходила мимо и лёгким игривым тоном брякнула:
— А мне нужно, чтоб ты отстал от моей подруги. Но ведь я молчу.
Сеня бросил недовольный взгляд на подругу, скривился, будто проглотил большую и горькую таблетку без воды, и открыл рот, чтоб высказать своё мнение по этому вопросу, однако не успел. Трель дверного колокольчика оповестила о новом посетителе, и Стася, округлив глаза, убежала в зал.
Мимо нас, словно невзначай, проплыла Серафима Игоревна и мелодично обратилась к рокеру:
— Если хочешь с ней поговорить, то хотя бы имей совесть и купи что-нибудь.
Он вздохнул, жалостливо посмотрел на женщину и, не добившись нужной реакции, стал перебирать вещи на вешалке. Арс внимательно изучал платье за платьем, фыркал, куксился, строил недовольную мину и всячески показывал, что ему это условие не по душе. Всё же через пару минут он наклонил голову вбок, словно заинтересованный чем-то щенок, и деловито поцокал:
— На тебе оно бы смотрелось хорошо, — протянул шикарное кружевное чёрное платье с бежевым подкладом, приставил к моему телу, как бы примеряя, и отрезал. — Я сейчас.
Протиснулся среди вешалок к кассе, натянул милую улыбку и принялся очаровывать владелицу магазина, словно всё шло так, как и должно было. Он смеялся, кивал и заглядывал в глаза женщине. Та кокетливо хихикала, прикрывала рот ладонью и закатывала глаза от удовольствия при очередном комплименте. Впрочем, это была обычная игра великого актёра — таким образом Серафима Игоревна отпустила меня на полчаса с музыкантом и даже восхитилась тем, какого же шикарного парня я урвала.
Арс протянул мне бумажный пакет с торчащими из него ромашками и подтолкнул в сторону выхода, где стояла крайне недовольная Стася с высоким брюнетом в кожаной куртке, который лениво рассматривал содержимое ближайшей полки. Подруга поджала губы и отвернулась, лишь бы только скрыться от моего взгляда.
Этот вопрос и информацию о личности неизвестного парня я решила оставить на потом.
Хил молча пересёк улицу и разместился на первой попавшейся лавочке под огромным тополем. Он похлопал ладонью по дощечкам рядом с собой и почему-то грустно улыбнулся. Стоило мне расположиться на скамье, как он заговорил:
— Если бы я мог что-то изменить, — прошептал с сожалением, — то с радостью бы это сделал. Просто пока что некоторые вещи рассказать не в праве. Слишком рано. Наверное, поэтому стараюсь сделать больно и оттолкнуть, заставить ненавидеть меня. И у меня получилось.
Повисла тишина, прерываемая лишь детским смехом, шумом автомобилей и звуком льющейся воды. Как ни странно, но я верила ему. Каждому слову. Наверное, потому что сердце не могло вычеркнуть его вот так просто. Наверное, потому что я всё ещё глупо любила.
— Я тебя не ненавижу, — обронила невзначай и отвернулась.
Он скрывал что-то важное, прятал за семью замками. А я за столько лет уже привыкла ждать — это стало моей второй натурой.
— Лучше бы ненавидела, — горько усмехнулся. — Вот правда, я же ничего хорошего для тебя не сделал. Бросил, оставил одну. Тебе было тяжело из-за брата, а я эту боль лишь удвоил. Почему ты меня не пошлёшь куда подальше?
— Вообще-то я именно это и сделала в магазине, — заметила тихо и уже громче добавила. — Ты не даёшь мне выбора. Только и всего.
Сеня отвернулся от меня и заговорил надрывисто, будто слова давались ему очень сложно:
— Ты должна меня ненавидеть.
— Хилин! — не выдержала и рявкнула. Разговоры загадками порядком поднадоели. — Меня достали эти эмоциональные качели! Если ты хочешь сказать что-то толковое, то пожалуйста. Если будешь нести всякую чушь, то не нужно отвлекать меня от работы. Я скинула тебе на почту весь материал, который может пригодиться для сдачи зачётов, это максимальная помощь, на которую я сейчас способна. Но ходить с тобой в универ не стану, даже не проси, будешь сам на коленках за преподами ползать.
Арс тихо рассмеялся, достал из кармана зажигалку и стал щёлкать ею, словно пытался таким образом успокоиться.
— Я не буду туда ходить, — признался едва слышно.
— Это ещё почему? — моему возмущению не было предела. — Я помогла тебе сдать историю, а это одно из самый сложный заданий между прочим!
Хилин наконец повернулся ко мне и посмотрел так, как делал это пять лет назад — искренне и открыто. И вновь я вернулась в прошлое, вновь вспомнила, как нам с ним было легко и комфортно вдвоём. Словно ничего не изменилось.
К сожалению, он стал другим. А вот я застряла во «вчерашнем дне», который не вернуть.
— Ты ещё не поняла? Я мог пойти в универ в Москве, не возвращаться сюда. Мог вообще отказаться, эти съёмки мне не интересны. Просто мне был нужен повод увидеть тебя и убедиться, что наша история закончилась.
— И как, убедился?
Мой голос дрожал, как и вся душа, в ожидании ответа. Создалось ощущение, что весь мир застыл вместе со мной.
— Убедился, — Арс посмотрел мне в глаза, оценивая реакцию. В этот момент из магазина высунулась Стася и попросила срочно вернуться. Мне ничего не оставалось, кроме как встать и уйти. Без прощания и сожалений. Только в спину мне донеслось тихое. — Убедился в обратном.
Я не повернулась, не остановилась. Сделала вид, что ничего не услышала, перебежала через дорогу и юркнула в приоткрытую подругой дверь шоурума. Сперва Арс сидел на лавочке, пока я бегала по залу и раскладывала одежду. Но после он пропал.
Широких долго допытывалась, чего же такого успел наболтать рокер, что после возвращения я казалась ей понурой и заторможенной. Вкратце описала произошедшее.
— Забей, он просто незрелый идиот, — махнула рукой Стася, схватила гору платьев и потащила к кассе. — Наверное, ты права, он что-то скрывает. Только стоит ли правда твоих страданий?
Уже тогда я понимала, что да. Оно того определённо стоило. И я хотела начать свою игру: немного жестокую, беспринципную и очень болезненную. В которой мы оба проиграли бы.
С улыбкой посмотрела на Славу, отчего подруга бросила вещи на ближайший столик и обеспокоенно зашептала:
— Что бы ты не задумала, прекрати немедленно. Остановись. Выдохни. И забудь о нём.
— Не могу, — покачала головой. — Ты же сама это понимаешь.
Широких театрально вскинула руки вверх и принялась молиться, чтоб хоть кто-то отсыпал мне мозгов и рассудительности. Как будто это могло помочь.
До самого закрытия магазина мы вдвоём разбирали товар, обсуждали парней и обслуживали редких клиентов — парочка школьниц забежала к нам, пощупала все спортивные костюмы, повздыхала и ушла восвояси. Вредная Стася сразу же прокомментировала это:
— Чего бродить, если родители денег на шмотки не отсыпали?
— А сама-то давно ли перестала у предков деньги просить? — подколола Славку.
Девушка тихо фыркнула.
— Если бы я могла, то вообще бы не просила. А эти мало того, что перед самым закрытием пришли, так ещё и всё на вешалке перепутали.
Девушка поковыряла что-то за кассой, выключила компьютер, сбегала в подсобку, проверила везде свет.
— Не бухти, завтра отсортируем, всё равно мне ещё верхнюю одежду разбирать, — я подмигнула и кинула взгляд на ту проклятую лавочку. И остолбенела.
Вальяжно развалившись, обнажив ровные белоснежные зубы, там сидел Сеня. Но не один — рядом с ним в такой же позе морально разлагался наш сегодняшний клиент, парень, с которым разговаривала Стася как раз в тот момент, когда я уходила на важный разговор с музыкантом. Они оба держали в руках стеклянные бутылки с ярко-оранжевой жидкостью, хохотали, общались и, кажется, вполне весело проводили время.
Испуганно оглянулась на подругу.
— Ты чего?
— Смотри, — зашипела так, будто парни могли нас услышать, и ткнула пальцем в сторону лавки.
Слава нахмурилась, подошла, и мы вдвоём прилипли к стеклянной двери, разглядывая интересную картину.
— Что за чёрт? Это вообще кто?
Подруга, казалось, нахмурилась ещё сильнее, поджала губы и кисло прокомментировала:
— Тимур. Прошу любить и жаловать.
Сердце пропустило удар и заколотилось, как безумная пичужка. В голове творился кавардак: фантазия, на которую был способен мозг, вырисовывала различные вариации происходящего от самой банальной до совершенно невероятной.
— Мне срочно нужно побеседовать с Арсом, — прохрипела внезапно севшим голосом.
Мы с подругой синхронно переглянулись и побежали за вещами. Я схватила рюкзак и пакет, Стася — сумочку и ключи. Вывалившись с недовольствами на бетонное крылечко, мы привлекли слишком много внимания. И парочка на лавке, конечно, уставилась на нас.
Широких юрко закрыла дверь в магазин, нервно подёргала её и обеспокоенно уставилась на меня.
Подойти и узнать, что же Хилин забыл именно на этой проклятой лавке, очень хотелось. Кости изнутри зудели от желания перебежать через дорогу и задать ему в изумлённое лицо столь простой вопрос. Но Стася неуверенно стояла.
— Пойдём? — казалось, что девушка передумала, весь пыл из неё испарился, словно она вдруг испугалась.
Ухватила её за ледяную ладонь и потащила навстречу неприятностям.
С каждым шагом в ушах звенело всё сильнее, ноги становились ватными, а руки потели. Будто я отправилась на казнь, а не на разговор с бывшим. Виной такой реакции был его надменно-скучающий взгляд, блуждающий по мне без всякого стеснения.
Дружок Хилина направил свои тёмные глазищи на Стасю и не моргал, казалось, вообще застыл и не двигался. Бутылка в его руке замерла, не добравшись до губ всего пары сантиметров. Он превратился в статую.
Мы подошли и остановились в полутора метрах от лавочки.
Тимур растянул губы в довольной улыбке и пропел:
— Принцесса Веснушка, а я и не надеялся тебя увидеть. Пришла долг отдать?
Я заметила, как Стася покраснела и чуть отвернулась. Хотя обычно она всегда была бойкой и воинственной.
— Ага, губу закатай, — рявкнула и уставилась на Арса. — И что же ты здесь делаешь? Только не говори, что это всё — случайность!
Сеня скривился, задрал голову вверх, рассматривая небо в оранжевых полосках закатного солнца, и философски прохрипел:
— Случайности неслучайны.
Нахмурилась, уперлась руками в бока и строго зыркнула на Тимура. Парень в этот момент заинтересованно оглядывал Стасю, улыбался и щурился. Он явно наслаждался тем, что смог засмущать подругу, и теперь упивался этим зрелищем.
— Пошли, — взяла под руку Широких и потащила к автобусной остановке. Словно внезапно появившийся на горизонте общественный транспорт мог спасти от позора и необходимости разговаривать с парнями. Едва мы отошли на приличное расстояние от парней, прошипела возмущённо. — Принцесса Веснушка? Это вообще что за фигня?
— Вообще-то у меня на лице веснушки, которые я макияжем обычно маскирую. А Тимур, как только заметил их, расхохотался и начал меня так называть.
— Нахал, — прокомментировала услышанное. — А долг это…
Стася кивнула.
— Да, долг за дверь, мотик, ночёвку, теперь ещё одну ночёвку, услуги сиделки, клининг и лекарства, — она вздохнула тяжело и испуганно обернулась. — Мне кажется, он просто издевается. Когда я пыталась узнать сумму и перевести с накопленных денег, Тимур сразу слился и сказал, что занят, мол, потом посчитает. А ещё один раз намекнул, чтоб я долг натурой отдавала.
— Идиот.
Подруга горестно вздохнула.
— Ой, там мой автобус едет, — растерянно прошептала Широких и на крейсерской скорости утащила меня под крышу остановки. — Мне сегодня ещё к дяде нужно заехать, цветы полить, так что я побегу. А то у него там целая оранжерея, до ночи не управиться. Пока!
Она влетела в открывшуюся дверь общественного транспорта, а следом за ней просочился довольный Тимур. С кривой ухмылкой он махнул мне рукой и попытался приобнять Стасю за талию, но сразу же получил локтем в живот и отодвинулся на пару шагов.
— Думаю, она ему нравится, — тихонько протянул Хилин, стоя прямо у меня за спиной.
Нас разделяло не больше полуметра, а казалось, что мы находились на разных полюсах земли.
— А ты поменьше думай, — фыркнула, отошла от него и начала вглядываться в даль с надеждой.
— Я могу тебя подбросить до дома, — как бы невзначай заметил парень.
На остановке мы остались одни. Количество проезжающих авто стремилось к нулю, улочка не была слишком ходовой по вечерам.
— Знаю.
Я достала из рюкзака телефон и попыталась посмотреть на картах местонахождение моего транспорта. Но то ли на линии было мало автобусов, то ли приложение работало некорректно, ждать мне стоило не меньше двадцати минут.
— И я всё ещё могу тебя довезти до дома, — напомнил тихо Арс.
Стоило признаться, что его предложение имело под собой основания, только вновь втягиваться в игру музыканта не хотелось.
— Я бы хотел тебе всё рассказать, — с нажимом прошептал парень. — Серьёзно. Но не могу.
На горизонте появился старенький красный автобус, отчего мы с Сеней переглянулись. Он понимал, что я могла бы принять решение совсем не в его пользу, поэтому с надеждой ждал согласия на предложение.
К счастью, автобус подъехал быстро, мне не пришлось в тяжёлом молчании прятать взгляд и мечтать о спокойствии.
Уже сидя на потрескавшемся кожаном сидении общественного транспорта, размышляла о том, что было бы, если бы я согласилась поехать с Хилиным. Что было бы, если бы поддалась на уговоры и сломалась? Могла ли наша с ним история хоть в одной из вариаций закончиться хорошо?
По пути домой приняла эту простую истину — нам не по пути. Ни сейчас, ни пять лет назад, ни через год мы не смогли бы быть вместе. Потому что он — это он. Наглый, беспринципный, избалованный маленький мальчик с кучей комплексов и тараканов. И мне, вероятнее всего, хватило бы сил, чтоб избавиться от навязчивой идеи быть с Арсом, если бы не одно обстоятельство…
Трясущимися руками достала из кармана телефон, набрала номер парня и после его испуганного ответа прошептала в трубку:
— Приезжай срочно, у нас неприятности.
Он бежал. Спотыкался, нервно оглядывался, не знал, как сосредоточиться. Тяжело дышал и молился, чтоб родители были дома. Чтоб хоть кто-то был. Он не желал оставаться один на один с тем, что произошло. С тем, что он увидел.
Впервые за все годы проживания в этом доме он не поздоровался с местной бабулей-старожилой, даже не заметил её из-за нервного потрясения. Вбежал на нужный этаж без запинок, словно спортсмен, хоть и ненавидел всё, что было связано со здоровым образом жизни.
Пальцы тряслись и не слушались, когда он пытался попасть ключом в замочную скважину. Обычно это получалось делать сразу, за секунду, а тут ушло пару минут на столь привычный ритуал.
Влетел в квартиру, едва не снёс вешалку в темноте коридора. Скинул кроссовки и заглянул в гостиную — там спали родители.
Но на тихий призыв никто не откликнулся.
Пусто. Ни-ко-го. Словно нарочно.
Он, как в тумане, выполз в коридор, увидел тонкую полоску света под дверью в комнату брата и ввалился в неё без приглашения, так, словно ему это было жизненно необходимо.
— Арс, родаки где? — вместо обычной картины брата с гитарой он застал его с Соней на кровати в весьма интересной позе. Это было неловко, и всё же непослушным голосом он прохрипел. — Извиняй, Сонька, но мне нужно срочно с Арсом поболтать. Жду на кухне.
На ватных ногах дошёл до холодильника, достал бутылку минералки и выпил одним махом половину.
В его вселенной время тянулось медленно. Он уже корил брата за то, что тот слишком долго прощается со своей девушкой. Они ведь увидятся завтра, а у него важное дело! Так сказать, дело жизни и смерти.
Он хотел вернуться и попросить ещё раз, как услышал щелчок замка на входной двери — девушка покинула их скромную квартиру. Сразу стало легче, свободнее. Ведь только самым близким он мог рассказать всё до последней капли. Но никак не Соне.
На стене кухни зажглась бра, а недовольное лицо Арсения кричало о том, что он бы с радостью остался наедине с Дроздовой. Разговор с братом его не сильно интересовал.
— Что хотел? — устало рявкнул Сеня, глянул на часы и скривился.
— Где родители? — он прошептал это едва слышно, дрожащим голосом, так, что даже Арс сразу понял — что-то стряслось.
— Они же ещё утром на дачу к Фадеевым уехали. Сказали, что вернутся только завтра, — Арсений нервно пригладил волосы и тихо уточнил. — Что случилось?
Он, казалось, не мог вымолвить и слова, вместо речи из него хлынул плач, а глаза наполнились слезами. Он заикался, мычал и сбивался. Сеня схватил брата за плечи и начал трясти:
— Сёма, что случилось? Что произошло?
— Я убил его, — на секунду он успокоился и вновь разревелся, как ребенок. — Я не хотел. Всё вышло случайно. Я не хотел.
Он продолжал повторять одно и то же, упав на пол и обхватив колени руками, как делал в детстве. Арс присел рядом и мягко уточнил:
— Кого ты убил? — после череды бессвязных мыслей в ответ с нажимом повторил строго. — Кого ты убил, Сэм?
— Влада. Брата Сони.
Арс явился через десять минут: запыхавшийся и испуганный до чёртиков. Я подхватила его под руку и оттащила чуть в сторону, так, чтоб был виден мой подъезд и Варя, что стояла там вместе с матерью Хилина. Они явно собирались меня распять.
— Эту кашу ты заварил, — прорычала бессильно и махнула рукой в сторону неприятных гостей. — Вот чеши и разбирайся с ними сам. Я за тобой экскременты подбирать не буду.
— Ишь ты как заговорила, — фыркнул парень и с довольной физиономией победителя добавил. — Если я расскажу всю правду им, то и в универе все тоже узнают.
Его шантаж, признаться, подействовал. Мне бы не хотелось, чтоб одногруппники судачили о том, что я пыталась их обмануть. Ведь по сути всему виной являлся Хилин! Он втянул меня в авантюру, а теперь и жалко манипулировал.
Конечно, я бы предпочла обставить всё таким образом, что мы расстались — тихо, мирно, без истерик. Просто разные люди. Но дурацкий план Арса явно не предполагал такого исхода событий.
— И что делать? — обессиленно всплеснула руками. В животе предательски урчало, а ноги подкашивались от усталости.
Он задумчиво окинул взглядом меня, после свою маман с Варей и рассудительно предложил:
— На данный момент есть два варианта: либо идти выяснять отношения прямо под окнами твоих соседей, но, боюсь, это затянется, либо ехать ко мне.
Хилин знал ответ, поэтому мотнул головой в сторону дороги, ведущей к его дому. И мы выдвинулись в путь.
Уже в квартире, когда я с довольным видом поглаживала кожаный диван и вспоминала свои страдания после отравления, рядом плюхнулся Арс.
— Он не предназначен для сна, — улыбнулся, словно сытый домашний кот, и сложил руки на груди. — Так, к сведению.
— Я не собираюсь с тобой спать, — отзеркалила его движения и приторно добавила. — Так, к сведению.
— Это мы ещё посмотрим, — прошептал едва слышно, вскочил и отправился хозяйничать на кухне. Парень на скорую руку приготовил яичницу и салат, сделал ароматный кофе и пригласил к столу.
На улице уже стемнело, когда Хилу на телефон начала настойчиво звонить мать. Она набирала его номер раз за разом, не обращая внимания на тот факт, что Арс постоянно сбрасывал трубку. К десяти вечера звонки превратились в громкий дверной стук. Тётя Наташа вместе с Варей топтались в общем коридоре и с недовольным видом пытались вломиться в квартиру.
— И что делать? — я уже устала от шума, хотелось хоть немного отдохнуть. А кожаный диван так и манил к себе в объятия.
Сеня обречённо вздохнул, сбегал в комнату за рубашкой и протянул её мне.
— Переоденься и открой им, я буду притворяться спящим. В случае чего просто говори, что мы очень устали и хотим спать.
— Не буду я этого делать, — возмутилась и легонько ударила парня по протянутой руке, сжимающей рубашку. — Опять собрался свои проблемы на меня повесить? Ну, уж нет.
— Выйду я, и это всё затянется. Мать не станет на тебя наседать, а Варя вообще расстроится и сбежит. Если хочешь пораньше лечь спать, просто сделай так и не бузи. Хорошо?
Он посмотрел мне в глаза: открыто и устало, словно ему и правда хотелось, чтоб сегодняшний день подошёл к концу. Со злостью я вырвала из ладони парня рубаху и отправилась в ванную. Переоделась, оценила длину моей новоиспеченной сорочки и немного взлохматила волосы, чтоб казалось, будто я и правда только выбралась с кровати.
Хилин к тому моменту, как я вылезла в коридор, уже лежал на огромном ложе в одних трусах, не удосужившись прикрыть дверь. Чуть позже я поняла, что сделал он это намеренно.
Стоило раз щёлкнуть дверным замком, как громкий стук прекратился. На пороге стояла злая Наталья Андреевна и ошарашенная Варя.
— Сеня спит, мы очень устали, — пробормотала себе под нос.
Тётя Наташа бесцеремонно отодвинула меня и ступила в квартиру, но тотчас остановилась — она сразу заметила лежавшего в спальне Арса. Женщина перевела на меня холодный взгляд, сжала губы и отступила.
— Мы зайдём утром, — сквозь зубы цедила мать Хилина. Но это информация явно не обрадовала Варю: девушка сникла, даже не попыталась зайти внутрь, окинула меня грустным взглядом и сделала шаг назад. Медленно она попятилась к лифту, упёрлась спиной в перила, развернулась и понеслась вниз по лестнице.
Наталья Андреевна набрала воздух в лёгкие и открыла рот, наверняка желая окликнуть беглянку, но передумала.
— Ты с моим сыном не будешь, — чеканила каждое слово так, чтоб я точно поняла, и чтоб не мог расслышать Арс. — Вы будете вместе только через мой труп. Лучше отступи сама.
Она крутанулась на каблуках так резко, что чуть не раскатилась на кафельной плитке.
— Нет, — прошептала из вредности я и собралась закрыть дверь, однако женщина обернулась и сощурилась угрожающе. По крайней мере, она пыталась этим взглядом донести до меня всю серьёзность ситуации. — Я уже отступала, теперь не буду.
— Тогда пеняй на себя.
Тётя Наташа бросила это через плечо и с гордо поднятой головой ушла к лифту. Железные створки со скрипом открылись. Я махнула рукой на прощание и наконец закрыла дверь на два замка.
В полной тишине выключила свет в прихожей, потом в кухне и пошла на поиски Хила.
Музыкант очень правдоподобно делал вид, что спит.
— Наверное, я пойду, — постаралась вложить максимум уверенности в свои слова, глядя на татуированную спину. Голос дрожал. Я понимала, что вечные запятые в нашей истории не давали мне спокойно жить. А мне хотелось именно этого — личной идиллии.
Хил перевернулся, показывая свой внушительный торс и заставляя смущаться. Я так и не встречалась ни с кем толком, что уж говорить о большем. Правда, показывать свои истинные эмоции было нельзя. Он мог понять не так.
— Я тебя провожу.
Он не стал настаивать на том, чтоб я осталась, не применил свои любимые фокусы вроде жалости или хитрости. Даже не пустил в ход красноречивый «взгляд щенка».
— Но мне бы хотелось, чтоб ты осталась.
В словах не было и капли лжи. Я ощущала это на клеточном уровне. Арс хотел чего-то большего. А я, как всегда, трусила.
— Ты же знаешь, что это…
— Да-да, невозможно, знаю, — согласился, сел и признался тихо. — Просто мне бы хотелось, чтоб это могло быть правдой. Я бы даже пальцем до тебя не дотронулся.
В панорамное окно едва лился свет фонаря и большого баннера через дорогу. Я обошла кровать и забралась на вторую половину с ногами, укрылась одеялом и деловым тоном предложила:
— Давай спать.
Тихий смешок заставил меня принять лежачее положение и постараться выбросить из головы всё. Быстрее провалиться в небытие. Лишь бы только не поддаться чарам Хилина.
Я лежала и слушала тиканье наручных часов: едва различимое, но от этого оно раздражало ещё больше. Арс словно специально оставил их на тумбочке со стеклянным покрытием. И с каждым новым звуком спать хотелось всё меньше.
Когда парень перестал ворочаться и замер в одной позе, я на цыпочках дошла до своего рюкзака и забрала телефон с тонной сообщений от Стаси и Насти в общем чате. Они обсудили мою личную жизнь и перемыли кости Сене. Нелестные эпитеты у подруг закончились, поэтому они перешли на обсуждение завтрашнего экзамена. Я с ужасом осознала, что перепутала недели.
Стася:
Настя:
Стася:
Стася:
Настя:
Стася:
Подумала пару минут и отписалась.
Я:
Стася:
Я:
Стася:
Я:
Настя:
Стася:
Настя:
Настя:
Я:
Настя:
Стася:
Настя:
Я:
Хихикнула и убавила яркость экрана до минимума.
Стася:
Настя:
Настя:
Стася:
Я:
Я:
Убрала телефон подальше и подумала о том, что стоит заехать за цветами в магазин. Да и в продуктовый заскочить. И в хозяйственном свечек взять. Родители в этом году весьма неудачно выбрали время для отдыха, совпало с годовщиной брата, поэтому все заботы легли на мои плечи.
— Что такого интересного в телефоне?
Шёпот парня меня напугал.
— Подруги волнуются, — отмахнулась и, чуть подумав, уточнила. — Как думаешь, твоя мама и правда заявится утром?
— Вполне вероятно. Хотя Варя наверняка уже на пути в Москву. Что мама сказала? Здесь было не слышно.
Он повернулся и принялся меня разглядывать. Внимательно изучать. Ладони сложил вместе и подоткнул под голову.
— Ничего нового, — пожала плечами и непроизвольно вздрогнула. — Она определённо против того, что я нахожусь здесь. И вообще против меня. В какой момент она стала такой? Мне казалось, она радовалась нашим отношениям, разве нет?
Арс помолчал пару минут и зашептал:
— После того, как к нам первый раз пришёл продюсер, она сильно изменилась. Я тогда сказал, что не хочу уезжать. А она поняла, что это из-за тебя. Стала считать, что ты мне не ровня, что девушек полно, зато шанс в жизни может быть только один.
— И в итоге ты прогнулся и свалил, — как бы невзначай напомнила.
— Я не хотел, просто не осталось выхода. В тот момент я не знал, что делать. И согласился на предложение продюсера.
Он помрачнел и тихо вздохнул.
Мне наконец хватило смелости, чтоб повернуться к нему лицом и посмотреть прямо, без увиливаний.
Арсений был чертовски хорош. Руки покрыты татуировками, которые плавно опускались на грудь и спину. Это не смотрелось странно или чужеродно, они дополняли его. Всё его тело выглядело так, словно он часами не вылезал из тренжёрного зала и превращал себя в идеал. И всё же взгляд возвращался к его глазам — дурманящим и холодно-голубым.
Мысли путались, и я поддалась порыву — протянула ладонь и коснулась кончиками пальцев его щеки. Немного колючей и горячей.
Хилин едва заметно улыбнулся. И резко приблизился.
— Так видно лучше? — его губы почти касались моего носа, были совсем рядом. Оставалось лишь сделать шаг навстречу.
Поёрзав, разместилась так, чтоб наши глаза находились на одном уровне.
— Ты же говорил, что и пальцем меня не тронешь, — уточнила шутливо. Голос дрожал, как и всё тело.
Он тяжело вздохнул и прикрыл меня одеялом, сбитым в кучу между нами.
— Не трону, — согласился. Улыбка превратилась в грустный оскал, словно ему было больно от этих слов.
Но мысли о том, что выбить из головы несбыточные мечты о парне можно с помощью близости с ним, не оставляли меня. Они, словно разбушевавшийся рой ос, жужжали и жалили.
Стоп-кран сорвало, ведь Арс не успел отодвинуться окончательно, как я приблизилась сама и поцеловала. Едва дотронулась и почти сразу передумала. Странная затея ввергла в ужас. Но Сеня не растерялся и воспользовался шансом: поцеловал по-настоящему. Так, как я и представляла.
Одеяло сразу же улетело на пол. Парень навис надо мной, упираясь локтями с двух сторон от меня.
— Ты же говорил… — попыталась сдать назад.
— Руками я тебя и не трогаю, — усмехнулся Сеня и поцеловал ещё раз, грубо и жадно. Словно припал к желанному источнику воды в засушливый день. Зашептал горячо. — Если ты меня не остановишь, я не смогу это сделать сам.
Он замер в ожидании ответа. Я провела пальцами по его щеке, Сеня моментально извернулся и поцеловал мою ладонь. Почти невесомо. От этой простой нежности мне окончательно сорвало голову. Тормозить я не хотела.
— Я об этом не попрошу.
Утро выдалось солнечным. Наощупь я нашла рубашку, оделась и повернулась к Арсу. Он умиротворенно лежал в обнимку с подушкой и тихо сопел. В тот момент Сеня был похож на себя прежнего — обычного музыканта, который до одури любил свою гитару, петь на вечеринках и меня.
Идиллию испортил затрещавший на тумбочке будильник. Хил поморщился, спрятал лицо в подушке и накрылся одеялом с головой.
— Что это? — пробурчал едва слышно. Пух поглощал все звуки.
— Пора вставать, — с сожалением призналась и тихо добавила. — Хочу съездить на кладбище.
Нехотя встала с кровати и направилась на кухню в поисках завтрака. Холодильник рокера не радовал обилием запасов, но парочка помидоров и большая сетка яиц там имелись. Сковородки находились на самой верхней полке, из-за чего пришлось залезать на высокий барный стул. С кофемашиной удалось справиться не сразу, потребовалась помощь интернета и пара молитв.
Когда у меня получилось накрыть на стол, наконец выполз Хилин. Он с блуждающей улыбкой подошёл сзади. Сильные руки сомкнулись на талии, а губы прочертили линию от плеча до мочки уха.
— Может, никуда не пойдём, — заманчиво проворковал Арс.
— А может ты уже начнёшь собираться? — фыркнула вместо ответа.
Горячие ладони медленно разомкнулись, парень отступил. Он недовольно вздохнул. Так, чтоб я услышала и поняла его настроение. И ушёл в ванную комнату.
Хил показался через десять минут посвежевший, с полотенцем вокруг бёдер и умопомрачительной улыбкой. Он за пару минут выпил кофе, съел яичницу и начал колдовать с кофемашиной над капучино.
— Можешь сходить помыться, я тебе тоже сделаю. Там есть фен и шапочка для душа. На твой выбор.
С радостью я оставила его воевать с адским агрегатом и побежала чистить пёрышки. К сожалению, времени на лежание в ванне не хватало, и я наспех ополоснулась под душем. Высушила волосы, отчего сразу стала похожа на одуванчик, и оделась.
К тому моменту меня и правда ждал капучино. Парень сидел за барной стойкой и с задумчивым видом что-то читал в телефоне.
— Я вообще не понимаю, для чего ты встал, — честно призналась, когда мы выходили из квартиры. — Мог бы спать дальше, я тебя не заставляла ехать.
— Знаю, — согласился Арс, — Мне и самому хочется побывать на могиле твоего брата.
Понимающе кивнула, хоть данная информация и не укладывалась в логическую цепочку. Если уж он так хотел, мог бы сделать это намного раньше. Но, судя по сообщению двоюродной сестры, которая в воскресенье была на кладбище, на могиле никого давно не было. Ни новых цветов, ни свечки, да и защёлка на оградке настолько проржавела, что она едва зашла.
— Нужно заехать за букетом, ещё в хозяйственный. Ну, и в обычный магазин тоже.
Сеня схватил меня крепче за локоть и ничего не ответил. Хотя я знала — он всё чётко услышал.
Пока Хилин прогревал авто, я сходила в магазин за конфетами, свечами и химией для уборки. Цветы обязался купить Арс по пути к месту назначения. Он выбрал самый большой букет красных роз, после два поменьше — для бабушки с дедушкой. И только когда мы остановились у высокого кованого забора, я заметила, что он сильно нервничает. Сеня начал щёлкать зажигалкой и оглядываться, будто боялся быть застуканным на месте преступления. Моя просьба остаться в машине и подождать была проигнорирована. Как и всегда.
За год кладбище сильно разрослось, дорожки мало кто косил, большинство старых памятников накренились и потрескались. Оградки заржавели. Ни один работник не попался нам на пути, словно всё здесь вымерло. Лишь птицы разливались высокой трелью и курлыкали голуби.
Сперва мы зашли на могилу к бабушке и дедушке Хила. Два неприметных бугорка, поросшие травой, с крестами — всё, что организовала тётя Наташа для нелюбимых свёкра и свекрови. Музыкант остановился, словно вкопанный, и пару минут без движений пялился на выцветшие чёрно-белые фото.
— Я думал, мать совесть загрызёт, если она не сделает здесь всё правильно. Как положено. А она деньги, отправленные на организацию похорон и работу на могилах куда-то спустила.
Я не решилась сказать, что в городе среди соседских домов давно ходил слух, что Хилина-старшая пристрастилась к шоппингу и бутылке. Она спускала огромные деньги на шмотки, заливала горе алкоголем и жаловалась подружкам и соседям. Однажды даже моей маме пыталась поплакаться в жилетку на то, какая у неё тяжёлая жизнь. Доводы в пользу трезвости и психолога тётя Наташа отбросила сразу.
Как можно о таком рассказать?
— Значит, проконтролируешь всё сам, — едва нашла подходящие слова, чтоб не стоять безмолвным истуканом.
Парень положил букеты и молча выбрался из зарослей на тропинку. Дальше следовал мой черёд сожалений и боли. Мы прошли по дорожке в самый конец кладбища — родители не смогли позволить себе купить место лучше, на тот момент у нас был напряг с деньгами, к тому же очень много мать отдала полицейским, чтоб нашли преступника. Я подошла к облезлой оградке, отметив про себя, что её пора покрасить, с трудом открыла дверцу и зашла внутрь.
В углу был повешен веник, и я сразу взялась за уборку. Сгребла подгнившие листья в кучу и выбросила за пределы участка — туда, где только стояли деревья. Чистящим средством и тряпкой протёрла чёрный холодный камень. С выгравированного фото на меня смотрел брат. Улыбающийся и спокойный.
А на моей душе уже стало тяжело.
Быстрыми движениями зажгла свечу, разместила её на специальной подставке. Потом положила конфеты и цветы. И в самом конце — обошла вокруг могилы. Мама говорила, что так принято, и я не стала нарушать традицию. Арс молча сделал то же самое и пошёл за мной следом, стоило мне выбежать из скрипучей калитки.
Без лишних слов Сеня схватил меня за запястье и прижал к себе.
Он подставил плечо, когда уже стало поздно. Слёзы высохли. Но почему-то щёки всё равно становились мокрыми, в горле першило, а сердце бешено колотилось.
Ладонь парня опустилась на мою макушку и начала ласково водить по волосам. Помогая. Успокаивая.
— Привет, — раздалось издалека. Я испуганно отпрянула от Хила и уставилась на Олега — лучшего друга Влада.
Парень — высокий, светловолосый, с вечно хитрой ухмылкой и стеклянными глазами — стоял неподалёку с букетом хризантем.
— Привет, — заплетающимся голосом поздоровалась. Арс только скривился и тихо хмыкнул.
Раньше я не замечала, чтоб эти двое пересекались и уж тем более враждовали. Хотя, зная характер Хилина, исключать ничего нельзя.
— Ты к Владу ходила? — полюбопытствовал Олег.
Они с братом были не разлей вода. Вместе везде. И с девочками зачастую тоже гуляли парой. Правда, потом подросла Саша, и Влад переключился на неё. Я знала лишь то, что ребята сильно поругались из-за того, что брат пропадал рядом с Александровой. А после вообще перестали общаться.
Но лишь из-за дружбы с братом любезничать с Олегом я не хотела. Он мне совсем не нравился. Навевал ужасные воспоминания, от которых мне становилось хуже.
— Ага, — согласно кивнула, взяла Арса за руку и потащила с кладбища. — Кстати, что там с делом?
Парень удивлённо поднял брови и перевёл взгляд на недовольного Хилина. Словно тот должен был знать ответ.
— Вообще оно уже полгода как закрыто.
— Как закрыто? — от моего крика разлетелись голуби, что сидели на сосне неподалеку. — На каком основании?
Парень безразлично пожал плечами.
— Вроде бы нет состава преступления. Об остальном не знаю, — Олег протиснулся между нами и направился к калитке, но взялся за металл и обернулся. — Возможно, это и к лучшему? Может, не стоит бередить старые раны? Правда Влада не вернёт.
Он говорил это и смотрел на Арса. Неотрывно и едко. Словно тот знал о чём-то, будто он молчал и скрывал секрет.
А может…
Отогнала лишние мысли, схватила Хилина за руку и побежала к автомобилю. Атмосфера смерти и безысходности казалась настолько гнетущей, что выдержать было невозможно.
Пикнула сигнализация, Сеня открыл дверь своего внедорожника и замер. Ведь я не двигалась с места. Слова Олега не давали мне покоя.
— Скажи, что ты не убивал моего брата, — упрямо попросила.
Я знала, что это не Хилин. Только странное чувство, что где-то кроется обман, не покидало меня.
— Я не убивал никого, — спокойно согласился Хил.
— Ты ведь помнишь, я всегда знаю, врёшь ты или нет?
— Помню, — кивнул и закрыл дверь. Авто его интересовать перестало.
Вдохнула побольше воздуха, чтоб выпалить очередной вопрос.
— Ты причастен к смерти брата? — парень таращился в небо и не двигался. Молчание тоже считалось за ответ.
Руки безвольно опустились, и я шагнула на дорогу.
— Куда ты? — оживился Хилин. — Не дури, я тебя отвезу.
Мне не хотелось видеть его. Слышать. Существовать с ним в одном городе. Хилин в одну секунду превратился во врага, которого стоит обходить стороной. Что я и планировала сделать.
Я резко развернулась, чтоб в следующий момент сорваться с места и побежать. Прямо под колёса проезжающего автомобиля.
Арсений не знал, что делать. Его брат в истерике повторял одно и то же, но Сеня не мог поверить в произошедшее. Как же так? Возможно ли, что Семён просто сошёл с ума? Или что-то принял?
Ни один из вариантов, приходящих на ум парня, не казались реальными.
Кое-как успокоив брата и выудив нужную информацию, он быстро оделся и побежал. Так, как не бегал никогда в жизни.
На улице стемнело, лишь фонари и свет из окон освещал дорогу к парку. По словам Семёна, они выходили оттуда в тот момент, когда между молодыми людьми завязалась драка. Оба сражались за благосклонность Саши, а девушка лишь снисходительно наблюдала за потасовкой. Но когда Влад упал, веселье на лице девушки сменилось ужасом. Она незамедлительно свалила всю вину на растерянного Семёна, а тот не отрицал — пусть по неосторожности, всё же это он толкнул Влада.
Стоило Сэму сесть перед своим противником, под головой которого растеклась лужа крови, как Александрова испарилась. Парень испугался. Ведь он не намеревался делать ничего такого! И решил убежать и рассказать родителям.
Конечно, щупать пульс и проверять зрачки никто не стал. Семён находился в прострации, а Саша безмолвно исчезла. И Арсений очень хотел проверить правдивость слов брата.
Он надеялся, что в парке никого не будет. Что наоборот его — Сэма — ударили по голове и бросили, но он не сдался и добрался до дома. Надеялся, что ему не придётся говорить Соне, что Влада убил его собственный брат. И смотреть в её глаза.
Хоть надежда и теплилась в сердце, разум подсказывал, что всё сказанное — реальность.
Хилин быстро добрался до парка. Лёгкие саднило, ноги заболели от нагрузки и дрожали. Однако это не мешало ему двигаться в темноте по мокрому от дождя асфальту.
Парень резко замер. Он шёл по тропинке без освещения и прекрасно видел, что творилось всего в двадцати метрах впереди, под фонарем.
Именно там сидела Саша. Девушка стояла на коленях перед лежавшим Владом и проверяла голову. Внимательно осматривала, трогала шею Дроздова и открывала зрачки. Вдруг парень пошевелился. От неожиданности девушка едва слышно взвизгнула.
Арс хотел подбежать и помочь. Но всего пара секунд поменяли ситуацию.
Влад схватился двумя руками за шею Саши и чуть приподнялся. Уже позже оценивая ситуацию, Сеня понял, что парень был напуган, дезориентирован и не ведал, что творил. Он наверняка не пытался сделать девушке больно, всего лишь цеплялся за знакомого человека.
Из темноты, с другой стороны фонаря, выскочил Олег — лучший друг Влада. Парень, словно лев, защищающий добычу, ринулся к Дроздову, схватил за грудки и с силой толкнул.
Влад упал на асфальт. Снова. Шокированная Саша отползла на газон и разревелась. Но Олег не дал ей расслабиться: встряхнул за плечи и громко приказал идти в машину. Тёмно-синяя иномарка уже дожидалась их неподалёку, у следующего фонаря.
Парочка опасливо оглянулась и наконец заметила нежданного гостя.
Олег схватил за руку Александрову и буквально побежал к машине. Ему нельзя было светиться на месте преступления. В полиции, где парень работал уже год, за такое по головке бы не погладили.
Стоило им уйти, как ступор сошёл с Хилина, и он тотчас бросился к Владу. Без промедлений позвонил в скорую, сбивчиво описал увиденное и попросил ехать как можно скорее. Он пытался нащупать пульс, но никак не получалось.
По дорожке тем временем шли две девушки. Одна из них сразу же бросилась помогать Хилину.
— Я только что подошёл, а он тут лежит, — прокомментировал Арсений нервно. — У меня дома брат маленький, мне бежать нужно, всего на пять минут отошёл к девушке. Я скорую уже вызвал.
— Я видела, как вы подбежали, — промычала девушка. Она пыталась сделать массаж сердца. Так, как их учили в университете. — Вы можете идти.
Вдалеке послышалась сирена. Арс встал, с ужасом посмотрел на тело Влада, перепачканное кровью, и пошёл.
Его следующей целью был не дом с перепуганным до чёртиков братом, а квартира Олега. Они жили совсем рядом. Раньше даже тесно общались. Пока Олег не пришёл из армии. Он совсем изменился, стал другим. Резким, немного нелюдимым, хоть и строил из себя саму доброту и приличие.
Сеня вбежал на нужный этаж и десять минут долбил по двери. Никто так и не открыл. Даже шагов не было слышно. Оставался лишь один вариант, где парочка могла спрятаться — на пустыре неподалёку.
Парень летел туда с уверенностью, что начистит морду Олегу и попытается образумить Сашу. Надеялся, что эти двое возьмут на себя ответственность за произошедшее. Конечно, Семён тоже должен дать показания. Но Арсений своими глазами видел, как Влад двигался! И только после того, как его толкнул Олег, пульс не нащупывался.
Синяя иномарка нашлась на своём месте — посреди пустыря, куда любили приезжать подростки побогаче и проводить досуг в приятной компании очередной глупой дамы. В городе все знали: если парень везёт девушку на пустырь, значит никаких серьёзных намерений не имеет.
Арс постучал по тонированному окну. Через минуту и Олег, и Саша вылезли из авто. Расслабленные и спокойные, будто ничего не произошло.
— Удивлён, что ты ещё не в полиции, — зло плюнул Хил. — Ты тут недавно человека убил. По неосторожности, конечно. И всё же.
Олег скривился и посмотрел на Александрову вопросительно.
— Ты понимаешь, о чём он говорит? — Саша помотала головой. — Вот и я не понимаю. Насколько мне известно, Влада убил твой братишка. И тому есть свидетель.
Брюнетка закусила губу в нерешительности и отвернулась. Она не смела перечить.
— А как насчет моих свидетельских показаний? — зарычал Арс. — Что делать с ними? Твоё слово против моего, так?
Олег повернулся к Саше и ободряюще улыбнулся.
— Наше слово против твоего, — прошептал он. — Я бы на твоём месте помалкивал о том, что видел. Иначе показания и меня, и Саши будут направлены на твоего братца. Как тебе такой расклад? Или ты думаешь, что всегда торжествует справедливость? Лучше забудь об этом и молчи. Иначе твой брат отправится в тюрьму.
Арсению нечего было ответить. Он хотел высказать многое. Но не смог. Боялся за брата. За себя. За Соню. Родители никогда бы не пережили, если бы Сэм попал в тюрьму.
Хилин посмотрел на Сашу, которая тотчас отвернулась от парня. Его последняя надежда на справедливость встала не на ту сторону. И ему пришлось отступить.
В этот же вечер он собрал вещи, успокоил брата и сказал, что тот ни в чем не виноват, чтоб он молчал и не делал ничего предосудительного, чтоб перестал общаться с Александровой. И уехал.
Как оказалась в магазине, толком даже не помнила. Вроде бы бросилась через дорогу, совсем не подумав о последствиях, едва проскочила перед автомобилем, дошла до ближайшей автобусной остановки и — бах — уже на работе.
Серафима Игоревна причитала о том, что её собственная племянница сильно опаздывает, а ей срочно нужно было бежать в больницу. С неохотой она оставила мне ключи на всякий случай, быстро объяснила, как работать с кассой, показала, где и что лежит. Женщина нервно теребила колье на шее и всё пыталась вспомнить, о чём ещё хотела рассказать. К счастью, в магазин зашли две девушки, и мы обе отвлеклись.
Особенно я.
Хозяйка шоу-рума увидела, что я вполне компетентно общаюсь с клиентами, и спокойно сбежала. Но попросила позвонить, как только Стася соизволит заявиться на работу.
Как оказалось, подруга забыла предупредить тётю ещё раз о нашем отсутствии, а это очень даже требовалось.
Одна из клиенток примеряла, кажется, двадцатое платье в надежде найти «то самое, для выпускного», когда в зал влетела запыхавшаяся Слава. Она с милой дежурной улыбкой поприветствовала гостей и скрылась в подсобке. Вскоре подруга приняла эстафету и вовсю нахваливала очередное платье на девушке.
— Вам очень идёт! — восхищённо охала Стася. — Повернитесь… вот так, отлично! Фигура у вас просто огонь, думаю, все парни на выпускном ваши!
— А мне только один нужен, — вздохнула девушка и тряхнула светлыми волосами. — Но он на меня внимание не обращает.
— Ева, блин! — возмутилась вторая девушка. — Прекрати уже ныть!
Широких всё перевела в деловое русло:
— Ну, в таком платье он не может вас не заметить! И, если уж не заметит, то, поверьте, он вас просто не стоит!
Блондинке и правда очень шло платье. Силуэт русалка, с широкой диагональной лямкой на одно плечо, оно выгодно подчеркивало стройную тонкую фигуру.
— Ты во вчерашней одежде, — подошла ко мне сбоку Стася и тихо пробормотала. — Либо ты замарала все свои вещи, что маловероятно, либо ночевала не дома. Но так как на улице около тачки топчется Хилин, думаю, всё же второе.
Мои расширившиеся от ужаса глаза едва не выпали. Зачем он снова приехал? Добить?
— Что случилось? — Стася пригвоздила меня строгим вопросом и соответствующим взглядом. — Ты ночевала у него? Только не говори, что прислушалась к совету Насти!
Мне хотелось выплакаться, дать волю эмоциям, возможно, сломать пару вещей, сжечь глупое платье, которое купил вчера Арс. Но я не могла себе позволить такого. Не сейчас и не здесь.
— Тогда мне нечего тебе сказать, ведь я и правда прислушалась к совету Рогачевой, — пожала плечами безразлично. — А потом узнала, что Хилин как-то замешан в смерти брата.
Слава замерла. Она уже совсем не обращала внимание на возгласы клиенток, их недовольные обсуждения, полностью вникала в мою проблему.
— Хилин? — уточнила непонимающе девушка. Я только кивнула. — Уверена? — ещё кивок. — Вот тот идиот, что стоит на улице, нервно щелкает зажигалкой и явно ждёт тебя, как преданный пёс? Этот Хилин? Не его слегка отмороженный брат, а именно Арс?
— Ещё громче крикни, чтоб он сам услышал, — прошипела недовольно я и фыркнула. — Он, как я понимаю, ничего не делал с моим братом. Но точно что-то знает и ничего не говорит. Пять лет уже молчит.
Широких нахмурились и смешно сморщила нос.
— Так сходи и спроси, в чём проблема?
Я хотела возразить Славе, привести аргументы, обрисовать ситуацию. Описать дурной характер Арса, вспомнить, как я уже пыталась задавать ему похожие вопросы. Ведь парень мог рассказать раньше! В любой момент. Но правда была такова, что с Хилиным нельзя быть на сто процентов уверенным, что произойдет в следующий момент. В теории он мог выложить правду. Тем более мы уже переспали, зачем морозиться дальше?
— Вот возьму и схожу, — решительно заявила я. — Ты пока тёте позвони, она тебе разнос устроит.
Стася показала мне большой палец и снова окунулась с головой в работу, попутно вытаскивая из кармана мобильный. Мне ничего не осталось, кроме как выйти на улицу в поисках знакомого белого авто и слегка нервного хозяина рядом с ней.
Хилин стоял у капота и правда щёлкал зажигалкой. Что-то быстро писал в телефоне одной рукой и постоянно вертел аксессуар.
— Ты скоро все пальцы себе сотрешь.
Парень испуганно выронил телефон на асфальт и ругнулся. Сеня посмотрел на меня жалостливо, с немой мольбой. И я очень надеялась, что ему и самому надоело хранить секреты.
— Ты же понимаешь, что я не просто так подошла, — старалась говорить спокойно и уверенно, однако голос дрожал. Мне было больно смотреть на такого одного Арса и понимать, что он со спокойной душой меня обманывал. Точнее, скрывал правду.
— Понимаю, но если ты сейчас узнаешь об этом, то можешь всё испортить.
Моя личная точка кипения понизилась, а градус нарастал. Примерно то же самое говорили мои родители, когда собирались развестись четыре года назад. Не хотели ранить, не хотели, чтоб я этому препятствовала. К счастью, всё обошлось.
— Либо ты немедленно говоришь обо всём, — казалось, строгий голос и решительность помогут в сложившейся ситуации. Но парень не двигался с места и не делал попыток выложить информацию. И я решила сменить тактику на диаметрально противоположную. Аккуратно подошла к нему, схватилась трясущимися пальцами за футболку, потянула на себя и, когда наконец он поддался и наклонился, поцеловала. Нежно и легко, едва коснувшись губ. — Пожалуйста.
Хил тихо чертыхнулся, крепко прижал меня к себе, уютно разместил горячие руки на талии и уткнулся носом в шею. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце, моя ладонь всё так же лежала на его груди. Мне хотелось, чтоб он успокоился. Но правда стояла выше всего остального. И больше не терпела отлагательств.
Без объяснений он взял меня за руку, подвёл к задней дверце авто, залез внутрь и похлопал по сиденью рядом с собой. Я шустро нырнула в салон, хотя сомнения одолевали: для чего именно нужно забираться в машину? Стоит ли доверять тому, кто за пять лет стал практически другим человеком?
Пару минут Арс собирался с духом, мялся, поджимал губы. Словно искал нужные слова. И никак не находил.
— Помнишь, мы в тот вечер были у меня, лежали на кровати, целовались, а потом в комнату влетел Сэм? Ты ещё сбежала тогда от меня. Так вот, брат был сам не свой, когда я нашел его на кухне. Он нёс какую-то ересь, весь дрожал, а в конце признался, что убил Влада, — сердце предательски сжалось, в горле пересохло, стало сложно дышать. Неужели и правда он?! — Я все из него вытряс: они гуляли втроём вместе с Сашей и подрались из-за нее. Влад упал, растеклась большая лужа крови, они решили, что твой брат умер, и сбежали. Я сразу рванул туда, в парк. И увидел, как Саша сидит рядом с Владом. Сначала мне показалось, что там уже нечего спасать, но Влад шевелился, он привстал. А потом вцепился в Сашу. Скорее всего, он был просто напуган. В итоге из темноты прибежал Олег и толкнул его. И Александрова, и Белоусов меня видели, это точно. Но они ничего не сделали, просто сбежали. Я кинулся к Владу, вызвал скорую.
— Так это был ты… — удивлённо вспомнила мучивший меня вопрос: кто же вызвал скорую тогда? Что за парень? Девушки, что были рядом с братом тогда, сказали, что первым к нему подбежал какой-то парень, а после из-за срочности скрылся.
— Да, я пытался его спасти, честно, но было поздно. Я тогда стал искать Олега. И он пригрозил, что посадит Сэма за убийство, если не буду молчать.
Эмоции грозились вырваться наружу. Мысленно я уже пришла к Белоусову и высказала всё в лицо, без жалости и промедлений. Ведь он был лучшим другом Влада! Жажда мести подталкивала сделать неосмотрительный шаг.
— Но так ведь нельзя! — горячо воскликнула я. Мне отчаянно хотелось справедливости для брата. — Ты видел, а значит ты свидетель!
Арс прикрыл ладонью лицо и шумно вздохнул. На его лице отражалась лишь скорбь и безвыходность. Он запутался. Да и я тоже. Хил устало пояснил:
— Ты так и не поняла, да? Саша на его стороне, она его покрывает.
— Зачем?
В моей голове не укладывалось, для чего это всё было нужно Саше. Той, которая если не любила Влада, то хотя бы хорошо к нему относилась. Она была рада его обществу, а в особенности подаркам. Всегда спрашивала, как там брат, если мы гуляли без него. Интересовалась его отношениями с другими девушками, коих было всего ничего.
— Птенчик, ты ещё слишком мала для такого. Но раз уж просила правду, то держи: они тр*хаются, Соня. На пустыре в тачке. Иногда у него на хате. Ещё с тех времён. Ты не знала об этом? Ходил слух, что она спит с кем-то. Влад тогда уточнял, не причастен ли к этому всему Сэм. Я отмазался, но они всё равно подрались. И в итоге Александрова встала на сторону Олежи.
— Но что-то нужно делать, — уже не так активно предложила я.
Варианты развития событий мне не нравились. Особенно те, где Сэм отвечает за то, чего не сделал по сути. Да, он случайно причинил Владу вред. Но ведь не убил!
— Поэтому я и не хотел тебе говорить раньше времени, — слабо улыбнулся парень. — Он сделал это по неосторожности, ведь Влад вцепился в Сашу. По сути он спасал Александрову. И я видел всё. За это он не понесёт наказания, да и улик всё равно нет. Зато я знаю, что он давно барыжит наркотой. Мне осталось вычислить его тайник. Правда, сейчас он залег на дно. Но скоро, я тебе обещаю, он сядет. Я не мог сказать, потому что хотел, чтоб этот урод получил по заслугам. Тогда бы я признался. Сейчас ты знаешь, кто злодей, и можешь спутать карты. Очень прошу тебя, держи себя в руках. Я всё решу. Нужно немного времени.
Мне захотелось его поддержать, просто показать, что я рядом, что это не только его бой. Что можно сражаться бок о бок. Я не нашла способа лучше, чем поцеловать Арса. Не по-детски невинно, нет. Страстно и глубоко.
И он ответил. Шустро подтащил меня к себе, усадил на колени и попытался залезть рукой под кофту.
— Это мы оставим на потом, — игриво прикусила его за губу и обвила руки вокруг шеи. С ним рядом было очень спокойно. Его объятия казались самым безопасным местом в мире.
— Обещаешь?
— Обещаю, — легко согласилась, не заметив застывшую в глазах парня грусть.
Хилин отвёл взгляд в сторону, в окно, и стал похож на красивую статую. Я аккуратно провела пальцами по его колючей щеке и остановилась в миллиметре от губ.
— Сегодня мне нужно будет ехать в Москву, птенчик, но я обязательно вернусь. Дождись меня.
Сердце предательски защемило. Мир перестал казаться радужным. Я знала, что однажды это случится. И всё же надеялась отсрочить момент.
— Отложить нельзя?
В моем голосе проступили плаксивые нотки. Он не приглашал с собой, и это пугало. Сотни «что если» кружились в голове.
— К сожалению, нет. Я вернусь, ты не успеешь даже соскучиться. Двадцать пятого июня. Ровно в восемь вечера. Обещаю, — он говорил спокойно, словно верил в это.
И я тоже поверила.
Мы ещё немного посидели в объятиях друг друга, пока Стася не попросила вернуться на рабочее место. Арс поцеловал меня на прощание в лоб и уехал.
Конечно, ни через три дня, ни через неделю, ни уж тем более через месяц он не вернулся. Назначенный срок давно истек. Хотя я всё так же верила обещанию. Как глупое дитя.
В конце лета Олега посадили за распространение наркотиков, а Саша, как поговаривали, сразу сбежала с вещами в столицу к какому-то парню. Мы со Стасей до сентября работали у ее тети в магазине и всё ждали, что однажды белый внедорожник появится из-за угла. Время шло, а машина не являлась. Надежда начала угасать.
В этот раз расставание далось мне легче. То ли оттого, что Арс попрощался, как следует, то ли оттого, что я и правда надеялась на его возвращение. Не было слёз, истерик, бессонных ночей, пропусков на работе или учёбе. Я продолжала жить.
Писать ему не стала, хоть и хотелось. Видела пару выступлений по телевизору, и каждый раз родители спешно переключали канал — считали, что я всё ещё по нему скучала. Были ли они правы? Возможно. Старалась ли я скрыть это от них? Нет. Мама видела, как я иногда захожу на его страницу в социальных сетях, пролистываю видео, ставлю лайки, пишу поддерживающие комментарии. Из ненавидящей девочки я превратилась в верную фанатку.
С наступлением осени стало чуть проще. Ребята в универе ещё долго спрашивали, когда же принц на белом коне соизволит забрать принцессу, а я лишь загадочно улыбалась и прятала взгляд. Мне хотелось верить в лучшее. Но они не отступали.
Некоторые из парней пытались сблизиться. Приглашали гулять, помогали по учебе без особого повода. Старались обратить на себя внимание. Но я была не в силах выкинуть из головы образ почти идеального музыканта.
Популярность Хилина и их группы росла. Под новый год в интервью на музыкальном канале парень признался, что не собирается оставлять группу и уходить в сольное плавание, ведь ребята стали ему как семья. Он говорил искренне, и страх, что «Сердце января» вот-вот распадётся, угас.
Как бы сильно мне не хотелось увидеть знакомый номер на экране мобильного, этого не происходило. Словно он знал, что нельзя звонить и бередить раны. Хотя Якубов незадолго после их интервью позвонил и поблагодарил за положительное влияние на солиста. По его словам, только после новой встречи со мной Арс стал мягче и увереннее. Снова взялся за написание песен.
Уже после нового года, когда сессия была закрыта, а впереди маячили долгожданные каникулы, Стася позвала нас с Настей в клуб. Ей очень хотелось забыть Тимура, выкинуть из головы и перестать искать повсюду его взгляд, поэтому подруга агитировала сходить в клуб, чтоб развеяться. По её скромному мнению, танцы могли выбить из человека всю дурь. Особенно ту, что связана со страданиями по кому-то.
Конечно, она не говорила это открыто. Но мы с Рогачёвой понимали: наконец в ледяном сердце подруги поселился кто-то кроме той самой первой любви. К сожалению, Тим сбежал так же резко, как и появился. Словно его не существовало.
— Я тебе закажу сок и лично буду проверять, чтоб туда ничего не подливали, — обещала Стася. Она состроила забавную умоляющую мордашку и даже сделала вид, что вот-вот расплачется.
Таким спектаклем меня было не взять.
— Ты же знаешь, я не могу, — устало ответила в который раз.
Мы сидели в торговом центре за одним из пластиковых столов на фудкорте. Вокруг бегали люди, веселились студенты и школьники, бежали за едой или в кино. Все спешили. И я в этой огромной гудящей толпе, больше похожей на осиный улей, казалась лишней. Чужой.
— Ну, чего тебе терять? — ворчала Слава и толкала локтем Настю, чтоб та хотя немного поддержала её оптимистичный настрой. — Тебя, между прочим, как и меня, кинули!
— Я обещала ждать, — спокойно ответила. — А значит однажды он вернётся.
— Ты не думала, чем будешь заниматься? — Стася вопросительно уставилась на меня, выпила остатки молочного коктейля и удовлетворённо откинулась на спинку скамьи.
Мы сидели в парке неподалеку от университета и просто убивали время. Торжественное вручение дипломов должно было начаться через час, и мы с Широких решили дождаться Настю и знаменательного события в парке. На небе ярко светило солнце, на соседней лавке воинственно чирикали воробьи и атаковали старушку с батоном. Дети на самокатах ездили туда-сюда наперегонки, а их родители бродили рядом с коляской и умиротворённо обсуждали пополнение. Обычно спокойный и тихий парк сегодня ожил. И всё из-за вручения дипломов.
Все пережидали свободное время на улице, ведь в актовом зале было очень душно.
— Пока не знаю, — призналась честно, ведь и правда стояла на распутье в нерешительности. Мне хотелось идти по профессии, однако стоило увидеть нынешних школьников, как страх овладевал разумом. Я попыталась перевести тему на что-то более надёжное, не такое шаткое. — А ты?
Девушка прикусила губу, широко улыбнулась и доверительно прошептала:
— А я вчера устроилась на работу.
— Поздравляю! — искренне воскликнула я. Слава последнюю неделю яро рассылала резюме по разным фирмам и пыталась устроиться в сфере айти. Она ещё в прошлом году освоила курсы дизайна, потом следом вторые и третьи. В конце концов она стала брать подработки на бирже фрилансеров за копейки в попытках пополнить портфолио. И у неё получалось. Но подруга так ни разу при разговоре не упомянула, что не просто разослала резюме, а также сходила на собеседование. — Что за фирма? Сколько зарплата? Какой график? Где находятся?
Мне иногда приходила в голову идея обучиться чему-то из айти и работать не по специальности. Только духа не хватало.
Стася звонко расхохоталась и поправила свою шикарную прическу.
— Так, по порядку. Фирма «Век технологий» называется, график обычная пятидневка с возможностью работать либо с десяти, либо с девяти часов утра. Находятся у морского вокзала в новом бизнес-центре. А зарплата, — она игриво сверкнула глазами, — на первоначальном этапе договорились на пятидесяти тысячах. Дальше уже будет видно. И кстати, у них босс душка. Ну, руководитель отдела дизайна.
— И чем именно они занимаются?
— Разработка игр, — она пожала плечами, словно это ничего не значило. — В основном, для мобил, но бывают исключения. Я там не совсем как дизайнер, скорее, как иллюстратор. Но тоже неплохо.
Она с огорчением сказала последние слова, будто ожидала от жизни чего-то совершенно иного. И грустно улыбнулась.
— Ещё бы, — я нарочито обиженно фыркнула, — ты очень круто рисуешь. Конечно, такую работницу с руками и ногами оторвут.
После слов подруги о том, что она устроилась на работу, настроение ухудшилось. Конечно, я радовалась за Стасю, она этого заслужила. Но собственное будущее и некая никчёмность слегка пугали. Подруга будто почувствовала моё изменившееся настроение, придвинулась и слегка обняла за плечи.
— Эй, не грусти, — девушка положила голову мне на плечо, театрально надула губы и нахмурилась. — У тебя впереди целое лето, чтоб решить. А мне, знаешь ли, жить где-то нужно.
Широких за последний год испытала многое. Её мама заболела раком и умерла в сентябре, отец спился и лишил их хорошей квартиры, сама девушка почти месяц лежала в больнице — сразу после нового года её сбили на пешеходном переходе. Но она не унывала, смотрела на результаты Насти, вдохновлялась и откладывала деньги на жильё. Ей пришлось обитать у тёти, а та выставила квартиру на продажу, так как собралась переезжать в другой город. Отец окончательно спился и умер буквально месяц назад. У неё не осталось никого, кроме нас.
Зная, через что пришлось пройти подруге, я не имела права жаловаться на жизнь. Если бы мне требовались деньги, наверное, я бы тоже уже придумала выход и решила со сферой своей реализации.
— Можешь у нас пожить, — предложила в очередной раз.
Сразу после того, как их с отцом выставили из квартиры, Стася обитала у нас примерно месяц и ещё парочку недель у Насти, пока не обосновалась у тётушки.
Но всё хорошее заканчивается.
— Ты же знаешь, не могу, — она грустно улыбнулась и на миг задумалась. — Если бы мне совесть только позволила…
— Мои родители, кажется, любят тебя даже больше, чем меня, — я старалась не думать об этом, но мама и правда относилась к Стасе с какой-то особенной нежностью. Отец, как и всегда, оставался холодным и отстраненным.
Широких махнула рукой и глубоко вздохнула.
— Помнишь, как мы на первом курсе познакомились? Я тогда сказала, что хотела бы, чтоб учёба прошла быстрее, — Слава уставилась на меня, и я незамедлительно кивнула в знак согласия. — Теперь мне хочется остановить этот момент. Не думать о жилье, которого нет, предстоящей работе и одиночестве. Ты после выпуска пропадёшь куда-нибудь, а Настюху мы и в течение года не так часто видели.
— Никуда я не пропаду, — фыркнула тихо. Разве это могло быть реальностью?
Подруга рассмеялась.
— Вот увидишь, пропадёшь! Помяни моё слово!
Нашу беседу прервала появившаяся в парке запыхавшаяся Рогачёва. Девушка тяжело упала рядом на скамейку, вытерла пот со лба и попыталась убрать непослушные кудри.
— Вы бы только знали, сколько мне понадобилось времени, чтоб уложить волосы, — с ходу пожаловалась девушка. — И угадайте кто сегодня попал под дождь? — она гневно сверкнула глазами, сняла резинку с руки и попыталась убрать волосы в пучок. — Ну, что за наказание! После дождя я превращаюсь в барана. Это моя суперсила.
Она беспомощно всплеснула руками.
Мы со Стасей переглянулись и начали помогать ей исправить ситуацию.
Через час наша троица сидела в переполненном актовом зале в ожидании оглашения результатов и выдачи дипломов. По традиции, группы по очереди поднимались для торжественного вручения, а после долгой процедуры всех ждал концерт. Ребята из студсовета и КВН-щики искрометно шутили, пели глупые песни и танцевали. Но нас хватило ровно на двадцать минут.
— Наверное, я пойду, — прошептала мне на ухо Стася. — Нужно подготовиться к первому рабочему дню.
Я кивнула, взяла вещи и толкнула Настю. Девушка с облегчением поднялась с кресла, и мы гуськом выбрались наружу.
Громкая музыка звучала на всю округу. Мы с улыбками вывалились из корпуса, размахивая дипломами, будто шпагами. Под общее веселье двинулись по дорожке, укрытой берёзами.
— Может, хотя бы зайдём в кафе? Или лучше в хороший ресторан! — я воодушевленно предлагала подругам и скакала спиной вперед.
Стася едва открыла рот, как лучезарная улыбка на её устах померкла, а она сама замерла. Настя просто с выпученными от шока глазами таращилась мне за спину.
— Я за тобой, птенчик.
Этот голос не узнать было невозможно.
Сердце пропустило удар. Я боялась обернуться, так как точно знала, кто именно находится за спиной. Подруги подозрительно переглянулись, извинились и побежали в другую сторону, словно чёрт от ладана.
С ужасом осознала, что сегодня именно то число, когда он обещал вернуться.
— Предательницы, — тихо прошептала.
Не требовалось оборачиваться, чтоб понять — за спиной стоял ОН. Однако я всё же пересилила себя.
За два года Хил не изменился ни на грамм.
Всё такой же самоуверенный Арс стоял около дорожки, спрятав руки в карманы джинсов и покачиваясь с носка на пятку. Чёрная рубашка подчеркивала его фигуру. Щёки прикрывала небольшая щетина. На губах играла лёгкая усмешка. Но глаза — те самые необычайно холодные — оставались спокойными. Моё изумление и шок явно отпечатались на лице, ведь парень всё понял без слов.
— Я ведь обещал приехать за тобой, — прошептал едва слышно и приблизился медленно, словно зверь, который загнал добычу в угол. Нас разделяло не больше десяти сантиметров. Он ласково провёл ладонью по моему подбородку и аккуратно надавил. Заставил поднять голову и посмотреть на него.
Я боялась вдохнуть и вообще сделать лишнее движение. Думала, что происходящее — сон. Но рука парня мягко исследовала моё лицо, и, прежде чем наклониться к моим губам, Сеня прошептал:
— Теперь я тебя никуда не отпущу.
— Хилин, если ты немедленно не прекратишь и не поможешь, я выброшу все твои коллекционные машинки, — пригрозила парню. Он только безмятежно пожал плечами и взял очередной аккорд.
Мне хотелось вырвать из рук гитару и надеть ему на голову, лишь бы только вспомнил о том, что в гостиной сидят люди. Ребята из группы, какие-то девушки, прочие знакомые — не сосчитать, их было, пожалуй, слишком много. Арс постарался на славу и пригласил на наше новоселье всех, кого только знал. Я же в свою очередь бегала с закусками, изредка перекидывалась фразами с Кубиком и Гришей и пыталась вразумить своего парня на решительные действия.
Он позорно спрятался на кухне и бренчал на гитаре, ведь «в квартире стало мало места, нужно больше воздуха». И с блаженной улыбкой перебирал струны, которые я мечтала перекинуть через его крепкую шею и…
— Там слишком много народа, — отмахнулся Арс.
Обычно он вёл себя гостеприимно, первым летел накрывать на стол и угощать гостей. Но с покупкой квартиры Сеня стал вести себя странно. Часто витал в облаках, сидел неподвижно и пялился в одну точку. «Зависал» на полчаса и вновь превращался в обычного Арсения.
Покупка жилья далась очень тяжело. Он работал без выходных, постоянно писал песни, брал любые подработки и гонял ребят из группы. Те часто обижались, ведь у них не оставалось времени на личную жизнь, а вот хитрый Сеня свою успел устроить — дома его всегда ждала я. Один раз дошло до крупного скандала, но в итоге они обсудили ситуацию и пришли к компромиссу.
Я надеялась, что после того, как у Сени появится собственная квартира, он успокоится. И всё же его что-то сильно волновало.
— Если сейчас же не прекратишь, — старалась говорить сурово, даже грозно, — надену на голову миску с салатом.
— Себе или мне? — улыбнулся в ответ Хил.
От бессилия закатила глаза и отправилась к гостям. Чувствовала себя обслуживающим персоналом, к тому же незнакомые девушки одна за другой уточняли, точно ли со мной живёт солист. И всё ли в порядке у нас в отношениях. На мои сдержанные ответы они кривились, недовольно поджимали губы и фыркали, как лошади. А парочка особо обнаглевших обсуждала на балконе, каким же образом можно соблазнить хозяина этой замечательной квартиры. Они не сомневались в том, что Хилин поддастся их чарам и умению протаскивать мужиков в постель. Впрочем, в тот момент я и сама была не уверена. Потому что Арс изменился.
Через полчаса и гору убитых нервов ввалилась на кухню, бросила полотенцем в парня и прошипела:
— Я больше туда не пойду, тащи свою задницу к гостям, раздавай угощения и развлекай их сам.
Судорожно вздохнула и рухнула на стул. Сеня моментально отбросил гитару в сторону и встал на колени рядом со мной. Ласково взял ладони, легонько поцеловал и доверчиво заглянул в глаза:
— Что случилось, птенчик?
В ответ сжала его руку и натянуто улыбнулась.
— Честно? Я не рада этим людям. Они для меня незнакомцы. Кроме Гранина и Кубика, конечно. И мне совсем не хочется прыгать там, как цирковой обезьянке, слушать о том, кто и как тебя затащит в постель. А ты, — ткнула пальцем в плечо парня, отчего он поморщился и зашипел, — вообще ничего не предпринимаешь. Прячешься тут, скинул все обязанности и доволен.
Парень лишь улыбался и смотрел на меня странно. Не так, как обычно — с желанием или хитрецой. Во взгляде плескалась бесконечная нежность. Словно не было ни гостей, ни трёх лет бесконечной гонки за жильём, ни ссор и недомолвок.
— Ну, что ты так смотришь? — беспомощно откинулась на спинку стула и едва не разревелась. Позорно.
В последнее время отношения накалились до предела. Арс выпадал из реальности, перестал шутить, улыбался всё реже и, самое ужасное, совсем не играл дома. И сегодня впервые взял в руки гитару вне студии. Мне начало казаться, что всё идёт к концу. Что он охладел, но не может сбежать.
— Ты ведь помнишь, что я тебя очень люблю, Сонь? — едва ощутимо провёл большими пальцами по щекам, будто вытирал слёзы. Эти слова стали ушатом холодной воды. Выбивали воздух из лёгких, заставляли задыхаться и думать о том, что начались галлюцинации.
Затаившись, осторожно посмотрела на Хилина и поймала на себе внимательный взгляд голубых глаз. Он повернул голову, как любопытный щенок, выпрямился, схватил мою ладонь и настойчиво потянул.
— Идём.
Совершенно не понимала, что происходит. Ждала расставания, краха отношений, разбитого сердца, а в итоге…
Арс привёл меня в огромную гостиную, остановился в дверном проёме и что-то нажал на телефоне. Музыка моментально затихла, и все испуганно начали переглядываться.
— Ребята, внимание! — торжественно начал парень, нервно прикусил губу и добавил чуть громче. — Тишина, важное объявление!
Все замерли в нерешительности и уставились на нас. Я чувствовала себя как под микроскопом — маленькой жалкой букашкой. Особенно в глазах моделеподобных девушек, заполнявших половину комнаты. И откуда они только взялись? Кто позвал?
— Все знают мою девушку Соню? — уточнил Сеня и поднял наши руки. — Только благодаря ей я работал, как проклятый, чтоб купить эту квартиру. Только ради неё оставил одиночество в прошлом. Я всегда буду благодарен за то, что она делает меня самим собой. Что не отворачивается, даже когда я веду себя как идиот.
Тяжело сглотнула и нашла взглядом довольных Гришу и Матвея. Они отсалютовали бокалами и кивнули.
Речь звучала устрашающе, потому что могла годиться как для чего-то хорошего, так и для разрыва отношений.
— Я долго не мог решиться на этот шаг, — сердце пропустило удар, казалось, ещё чуть-чуть и меня нужно будет откачивать. — Свыкался с мыслью об этом. Взвешивал «за» и «против», хотя, признаться, ни одно «против» не стоило вообще принимать во внимание. Потому что положительные моменты перекрывают всё. В общем, не буду тянуть, — он повернулся ко мне, и я отзеркалила это движение автоматически. Пока недоверчиво оглядывала толпу, Хилин внезапно отпустил мою ладонь.
От неожиданности я резко обернулась к Сене и потеряла дар речи. Потому что он стоял на одном колене с красной бархатной коробочкой в руках.
В висках застучало, голоса затихли, слёзы полились из глаз нескончаемым потоком. Арс говорил что-то, но я не могла слышать, лишь видела размытый силуэт размыкающихся губ. Сил хватило лишь на то, чтоб кивнуть, чем парень сразу и воспользовался — без особого труда надел мне на палец кольцо, вскочил и поцеловал. Чувственно и ярко, совсем как раньше.
Едва оторвавшись, он уткнулся в мой лоб и прошептал:
— Теперь точно никогда не отпущу.