Я сидела на лавочке, читала гримуарчик, никого не трогала. И тут ко мне подсел Он.

— Темная, есть разговор, — без приветствия начал парень.

— Ммм? — глубокомысленно ответила я, перелистывая страницу.

— Меня хотят женить, — доверительным тоном сообщил светлый маг.

— Соболезную.

Почти искренне, между прочим. Я же не уточняла кому.

— Рано! Ты мне в этом поможешь!

— Женить тебя? — искренне удивилась я. Даже от книги оторвалась и подняла глаза на парня.

И мне вообще очень не понравился его взгляд. Такой воодушевленный, ну почти что фанатичный.

— Нет, спастись от свадьбы.

И вот мы шагали в порталы, тряслись в экипажах и снова шагали в порталы, мучаясь дурнотой и сонливостью одновременно. Светлейшая располагалась, конечно, на юге, там наверняка теплее, чем в наших скучных горах, но это было так далеко, ТАК ДАЛЕКО, что уже через сутки путешествия мы излучали темную эманацию в лошадиных дозах.

Мы — это я и группа студентов по обмену во главе с куратором, магистром Дестраком, деканом факультета некромантии. Последний излучал восторг от происходящего примерно так же сильно, как и мы. Но ему должность не позволяла высказывать негодование вслух, в то время как мои попутчики-студенты такими обременениями скованы не были.

Виной всему происходящему была медленно, но верно расползающаяся по миру магическая аномалия. Туманные чащи возникли внезапно из ниоткуда и без объявления войны стали ползти по странам и континентам, постепенно отъедая то один кусок от живого мира, то другой. Примечательны они были тем, что из этих жутких дремучих лесов под ясно солнышко нашего мира стало вылезать… всякое. Упыри-вурдалаки, личи и зомби, ядовитые плющи, демоны и духи и прочая, прочая распрекрасная живность.

И вот, казалось бы, поджечь эту дрянь с четырех сторон и подстреливать все, что из тех чащ выбегает, вылетает, выползает. Ведь священный огонь, так любимый светлыми магами, не пощадит и очистит всякого с максимальным энтузиазмом. Но тут возникла проблема. Светлые маги, коих было подавляющее большинство по причине геноцида вековой давности, оказались неспособны бороться с туманами и их порождениями. Даже их хваленый священный огонь не мог подпалить тронутые туманом земли.

Тут-то и вспомнили все про так некстати перебитых темных магов. Некоторые страны начали искать нас по закромам, деревням и весям, другие пытаться из светлых магов сделать темных, что возможно примерно так же, как сделать из воды вино. А самые, на мой взгляд, умные обратились к Темнейшей академии.

Наша академия удивительным образом выжила в той грандиозной резне и все это время давала приют темным магам. Мы были очень скрытны, ведь это вопрос выживания. До недавнего времени нас уже даже начали считать легендой, выдуманной от отчаяния. Но на самом деле устоять Темнейшей академии удалось благодаря двум прозаичным вещам. Во-первых, расположение. Стоит наша альма-матер в горах, и добраться стороннему человеку туда крайне сложно, предпочтительнее верхом на горных козлах. А во-вторых, как это ни банально, благодаря протекции и защите одного из правящих домов континента. У тех, конечно, своя личная выгода, но дотации они присылали исправно.

И вот теперь совершенно внезапно и стремительно, буквально за несколько лет темные маги из всеми гонимых и презираемых стали самыми востребованными и уважаемыми людьми! А нам, несчастным студентам, теперь еще и тащиться к дракону на рога, мило улыбаться, обмениваться опытом и по возможности защищать вверенную территорию. Короче, выполнять всю грязную работу за белоручек. Тьфу, чтоб их побрал туман!

Честно говоря, я думала, нас будут встречать с фанфарами. Ну, как спасителей. Ну или хотя бы как усиление боевой мощи этой расфуфыренной академии. Но нет.

Мы прибыли ближе к полуночи, и нас просто расселили по общежитию. Расселили на разных этажах и в разных частях здания, и нам это не очень понравилось. Группа расходилась неохотно, подозрительно косясь по сторонам. Ощущение, что мы на вражеской территории, от этого только усилилось. Кто-то даже хотел возмутиться, но Дестрак рявкнул, и все заткнулись.

Чего у Светлейшей академии не отнять — так это роскоши. Расположенная в чистом поле, она могла себе позволить любые площади и строения в отличие от нашего замка в горах. Поэтому тут мы мало того что оказались разбросанные по всему зданию, так еще и жили по одному. В нескольких комнатах!

Я задумчиво рассматривала огромный шкаф, в котором сиротливо висел кофр с местной формой. В комнате еще обнаружилась карта территории и потрепанный томик устава. Надо обязательно изучить, желательно прямо сейчас, пока наши не начали его нарушать. Зная некоторых, начнут прям по пунктам того самого устава…

В Темнейшей на самом деле довольно строго с поведением. Можно сказать, почти как в армии… Во-первых, долгие десятилетия охоты на темных показали, что только сплоченность, осторожность и дисциплина может позволить нам выжить. Ну и во-вторых, много темных необученных магов в горах — это банально опасно. Ладно я, мой дар хоть сильный, но, как бы сказать, непрямого воздействия. А вот некоторые из приехавших со мной — это стихия в чистом виде. Опасная стихия в самом темном ее проявлении.

Но изучить устав я не успела. В дверь настойчиво постучали, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Час ночи, кого демоны принесли? Перебирая в голове немногочисленные варианты гостей, я распахнула дверь.

За порогом стоял парень. Такой неприлично красивый, вызывающий прямо-таки девичий восторг и знавший о производимом эффекте. Высокий, широкоплечий, темноволосый. Волевой подбородок и очень яркие голубые глаза. Взгляд зацепился за кривую ухмылку — то ли брезгливую, то ли снисходительную. М-да, дружеской беседы явно не будет.

— Хм… — глубокомысленно изрек гость.

— Что? — грубо спросила я.

— Да нет, ничего. Просто, когда я шел к старосте темных, ожидал увидеть что-нибудь другое…

— Безобразную старуху в бородавках? — вскинула я бровь.

— Ну… — неопределенно отвечает парень. — Или пышногрудую красотку, что помутит мой разум.

Я тебе сейчас такое помутнение устрою — мало не покажется.

— Ладно, пошли к ректору, — заявляет этот тип.

— Зачем? — не поняла я.

— Вызывают, — просто пожал плечами парень.

— С какой стати? — уперла руки в бока.

— Откуда мне знать?

— А ты, значит, на побегушках? — мне захотелось поддеть его побольнее. Темная магичка у него, видите ли, может быть или старуха, или шлюха. Ну обалдеть вообще.

Глаза у парня нехорошо сужаются:

— Не зли меня, темная.

— А то что? — спрашиваю с вызовом.

— Закину на плечо и поволоку к ректору через всю академию.

— Далеко идти-то? — миролюбиво спрашиваю я.

— Нет. В административное здание.

Для меня это, конечно, пустой звук, но, по логике, административное здание стоит или перед парадным входом, или в центре архитектурного ансамбля. У парадного входа я вообще никаких зданий не наблюдала. Стены крепостной, впрочем, у них тоже нет. Потрясающая беспечность, надо сказать.

— Тогда пусть ваш ректор ждет до завтра.

У парня от удивления вытягивается лицо:

— Темная, я не знаю, как там в ваших горах, а тут если вызывают к ректору, надо все бросать и мчать к ректору.

И это заявление окончательно вывело меня из себя:

— Слушай, ты, светлый… Я только сюда заселилась. Хочу разобрать вещи, принять душ и поесть. Но вы настолько радушные хозяева, что никому и в голову не пришло накормить дорогих гостей с дороги. Так что — нет. Можешь передать ему, что зайду завтра после завтрака, раз уж ты все равно на побегушках.

— Ну, сама напросилась… — зло цедит парень и делает резкий шаг ко мне.

А в следующий момент я уже оказываюсь заброшена на его плечо и меня тащат в неизвестном направлении.

— Эй! — возмущенно колочу его по спине.

— Тихо! — встряхивает меня парень и ехидно добавляет: — Кто тебе сказал, что я посыльный? Я, может быть, разносчик!

— Да хоть подавальщик! Поставь меня на место!

— Дойдем — поставлю, — охотно соглашается парень. — Никогда не думал, что темного мага так легко поймать. Может, вы поэтому и перевелись?

У меня от возмущения аж дар речи пропал. Удавлю паразита. Собственными руками удавлю!

В кабинет ректора мы вошли эффектно. Парень, имени которого я до сих пор не знала, почти уронил меня, придержав в последний момент и дав опереться на ноги, и сообщил:

— Темная староста. Как заказывали.

Компанию ректору составлял наш куратор. Выражения лиц у мужчин были удивительно схожи, я даже немного обрадовалась такому потрясающему единению душ.

— Мортон! — страдальчески протянул магистр Дестрак.

— Да, магистр? — мило улыбнулась я.

Мужчина вздохнул и махнул рукой.

— В общем, это Мортон.

— Уже понял, да, — без особого восторга произнес ректор Светлейшей академии.

Ректором, кстати, оказался массивный мужик ближе к полтиннику. Его можно было даже назвать красивым, если вам нравятся мужчины постарше. Ходили слухи, что в молодости ректор был профессиональным инквизитором, и много наших полегло по его наводке.

— Ну, давайте знакомиться, — вздохнул светлый ректор. — Меня зовут Альфред Виллар. Это — он кивнул на принесшего меня парня — Аксель Хант, староста выпускного курса. Гвендолин Мортон — староста группы темных магов. Мы рассчитываем на ваше взаимное сотрудничество, и что большинство вопросов будет решаться на вашем уровне.

Мы с Акселем посмотрели друг на друга без особого восторга.

— Нет, ну в принципе, если ничего происходить не будет, то и решать ничего не придется, — задумчиво сказал парень.

— Увы, — вздохнул Дестрак, — вы же инструкцию по применению оставили прямо на видном месте. Удержаться будет ну просто невозможно.

— Инструкцию? — не понял ректор.

— Устав.

— А что с ним не так? — Виллар повернулся к Дестраку.

— Ну это как… — он пощелкал пальцами, подбирая сравнение.

— Как положить свежую тушу перед носом у волка, — пояснила я.

— Верно говоришь, Мортон. На экзаменах бы так, — хмыкнул Дестрак.

Ага, как будто тебя хоть раз на экзаменах теория интересовала. Нет, тебе практику подавай. Откапывай, точнее.

— Вы же знаете, магистр, — елейным тоном отозвалась я, — у меня другой профиль.

— Какой? — прищурился Аксель.

— Скоро узнаете, молодой человек, — хмыкнул Дестрак. — Девушку зачислили на боевой факультет.

— Для боевого факультета она как-то подозрительно вяло отбивалась, — хмыкнул Аксель.

— Это говорит только о том, что девушка благоразумна и отдает себе отчет, где находится, в отличие от тебя, Хант, — раздраженно произнес ректор. — А теперь свободны. И постарайтесь, чтобы у меня не было повода с вами встречаться.

Вот никогда не думала, что ректора светлых академий такие наивные люди!

Обратно мы шли в гордом молчании. Не знаю, о чем думал светлый, а я вот мысленно считала, сколько часов сна мне осталось. Не так чтобы и много, честно говоря. Иногда тишину нарушало требовательное урчание моего желудка. Я морщилась и чувствовала себя нищенкой у ступеней богатого дома. Вроде бы тут есть еда, но рукой не дотянуться. Аксель благоразумно игнорировал аккомпанемент моей требухи.

У очередного поворота тропинки Аксель притормозил. В полумраке виднелась симпатичная беседка с изодранным пологом тишины, и в ночь вырывались звуки гитары и нестройный хор голосов. Несколько парочек обнималась по кустам. В принципе, если не брать в расчет ландшафт, происходящее ничем не отличается от Темнейшей академии. Даже мотивчики у песен те же.

— Дальше помнишь, куда идти? — спросил Аксель.

— Угу, — мрачно ответила я.

— Тогда иди.

Развернулся и зашагал к празднующим начало нового учебного семестра студентам. Меня даже не хватило на язвительный ответ — слишком устала.

Еле доплелась до общежития, героически сдержалась, чтобы не завалиться спать прямо в одежде. Разобрала дорожный сундук, впервые в жизни обрадовавшись, что вещей я нажила не так чтобы много, и чуть ли не пинками погнала себя в душ.

Благословенны будут блага цивилизации! Не знаю, сколько времени я отскребала с себя дорожную пыль, по моим ощущением не меньше получаса. А когда вышла, с удивлением обнаружила у входной двери на полу комнаты какую-то бумажку. Вытирая на ходу волосы, я подняла ее и поняла, что это записка на бумажной салфетке.

«До тебя не достучаться».

Заинтригованная, я высунулась в коридор. У двери стоял бумажный пакет с другой приколотой запиской:

«Голодающей Тьме».

Внутри пакета лежало несколько сэндвичей, яблоко и бутылка с морсом.

О, надо же, вспомнили о бедных темных студентах? Сразу бы так!

В первый учебный день в Светлейшей академии отличились решительно все.

Во-первых, сама академия. Она оказалась настолько любезна, что обеспечила нас местной формой. С одной такой маленькой, незначительной отличительной особенностью…

У темных магов форма была черного цвета.

Они бы еще каждому из нас над головой иллюзорную табличку повесили «Не подходить! Особо опасно!»

Не знаю, чем руководствовалась администрация академии в этом решении. То ли хотели оградить нас от светлых магов. То ли светлых магов от нас. Тем не менее эффект получился интересный: народ любопытно пялился, но приближаться не спешил, и вокруг образовывалось пустое пространство. Что довольно удобно, когда двигаешься в потоке студентов в сторону столовой.

Во-вторых, Дестрак, будь он неладен, умотал вместе с кем-то там осматривать приближающиеся туманы.

— Ты за старшего, Мортон, — кинул он, выловив меня по пути на завтрак, и, не вдаваясь в объяснения, исчез.

Предчувствуя насыщенный день, я настроилась на плотный завтрак. Ночной перекус, конечно, был бесподобен, но на полноценный прием пищи не тянул.

Еда здесь выглядела восхитительно разнообразно. Мы в горах разносолами похвастаться не могли — затрудненная логистика не только оберегала нашу академию, но и осложняла поставки. Я уже успела вдохновенно занести вилку над тарелкой, как вдруг в воздухе раздался прохладный женский голос:

— Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

Я очень хотела сделать вид, что мне послышалось, но женский голос равнодушно повторил:

— Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

Зар-р-р-р-р-раза!

Пришлось, скрипнув зубами, положить вилку и отправиться в административный корпус. Всю дорогу я гадала, кто же успел отличиться. Я бы не удивилась встретить в кабинете ректора пожарника или штормовика. Эти боевые ребята всю дорогу строили грандиозные планы, как они будут нарушать устав и бить морды светлым магам, а мы делали ставки, кто первым загремит на ковер к ректору.

Вчера мне не удалось рассмотреть ни приемную, ни кабинет. Зато сегодня я впечатлилась по полной. Приемная у светлого ректора была что надо. Вся такая внушающая, заставляющая чувствовать собственную ничтожность. Мне даже заранее немножко совестно стало за все то, что я совершенно не нарочно и абсолютно нечаянно отколю в этой академии. Полная волнительного предвкушения, я постучала в массивную дверь и, дождавшись разрешения, вошла.

Каково же было мое удивление, когда внутри обнаружился наш тощий занудный демонолог!

— Клаус! — искренне изумилась я. — Это же абсолютный рекорд!

— Мортон! — рявкнул ректор, и пришлось изобразить невинную мордашку.

— Да, господин Виллар? — елейным голосом ответила я.

— Магистр Дестрак уведомил, что в его отсутствие вопросами дисциплины группы занимаетесь вы.

— Я?! — мне даже удалось почти искренне изумиться.

— Мортон! — не поддался на провокацию ректор.

Пришлось со вздохом признаться:

— Да я, я.

В гостевом кресле, где вчера сидел Дестрак, сегодня развалился мой визави от светлых. Скучающим тоном Аксель пояснил:

— Студент Скони был пойман за применением магии на другом студенте, чем нарушил устав академии.

— Тем, что применил, или тем, что был пойман?

Ректор поднял глаза к потолку и пробормотал:

— А ведь Дестрак предупреждал, предупреждал…

Клаус фыркнул, я же показала ему кулак и сжалилась над ректором:

— Ладно, что он сделал-то?

— Натравил демона на соседа по этажу!

Здесь стоило отметить, что обсуждаемый Клаус — демонолог, и он действительно мог призвать демона и натравить его на кого-нибудь. Вот только если бы он действительно натравил кого-нибудь из своих зверушек на соседа, от того бы и мокрого места не осталось.

— Вот так прям взял и ни с того ни с сего натравил? — со всем возможным скепсисом спросила я.

— Все верно, — подтвердил Аксель. — Ко мне утром пришел несчастный Фернанд, он и двух слов связать не может. Объяснялся письменно, бедолага.

Тут уже не выдержал Клаус:

— Да это же просто суетолог!

— Чистосердечное признание не снимает ответственности! — рявкнул ректор.

И тут я не выдержала и заржала. Каюсь, не слишком дипломатично, но очень смешно.

— Мортон!!! — у ректора аж глаза засветились от бешенства. Прекрасным белым светом, ну чисто праведник.

Я с трудом взяла себя в руки и пояснила:

— Господин Виллар, суетолог — это помесь тушканчика и летучей мыши. Студенты-демонологи используют их в качестве будильников. Худшее, что может сделать суетолог — поцарапать, отдирая студента от подушки.

Повисла неловкая пауза, плавно перетекающая в момент истины. Или ректор нам поверит, или придется ждать Дестрака и устраивать очную ставку. К моему приятному удивлению ректор оказался вполне адекватный мужик.

— Ясно. Свободны. Хант?

— Да понял, понял… — поморщился Аксель. — Сделаю внушение…

Нет, ну мне даже немного интересно, кто там такой отчаянно-храбрый, что узрел угрозу жизни в низшей сущности, выглядевшей как любимая игрушка маленькой девочки?

Едва мы вышли из кабинета ректора, как Клаус с высокомерным видом и скоростью телепорта помчался прочь. Я вынула из кармана свою самую большую ценность — часы на цепочке — и посмотрела время. М-да, если хочу успеть на первую пару, мне бы тоже стоило ускорить шаг.

Честно говоря, я сильно сомневалась, что нам могли здесь предложить какие-то новые или полезные знания. Но у большинства профессий основы магии идентичны, разница лишь в используемой силе. Поэтому нас раскидали по светлым факультетам, более-менее похожим на наш темный профиль. Некромантка отправилась к лекарям, ведьма — к алхимикам. Пожарный и штормовой маги — к боевикам.

Со мной принимающая сторона долго ломала голову, но в конце концов плюнула и решила, что я тоже похожа на боевого мага. Что в целом не совсем верно, но с поправкой на местность сойдет. Тем более что основных профильных предметов у каждого факультета было раз-два и обчелся, а остальное студенты выбирали самостоятельно.

Поэтому моей первой парой в Светлейшей академии должна была стать… литература!

Нет, ну а что? У нас в Темнейшей все предметы направлены на управление силой и применение способностей. А здесь можно поступить в академию магии и ни дня магией не заниматься! Потрясающе, правда?

Однако студентам литературного курса можно залезать в самые пыльные уголки библиотеки, а мне определенно пригодится такой пропуск.

Оставалась одна маленькая такая проблемка — на выданной мне карте зданий Светлейшей академии нужный корпус 6 отсутствовал чуть менее чем напрочь. То есть были корпуса 1, 2, 3, 4, 5 и сразу 7. И вот стояла я, задумчиво рассматривая карту местности и пытаясь свериться с окружающей действительностью, когда рядом раздался приятный низкий голос:

— Помочь?

Я подняла глаза и увидела интересного парня. Парень производил впечатление довольного жизнью, сытого кота. Слегка взъерошенные волосы, расстегнутый ворот рубашки, небрежно расслабленный галстук. Их тут что, методом селекции подбирают?

— Не откажусь, — вежливо улыбнулась я.

— Рейн Раусс, — представился он, чуть склонив голову.

Раусс-Раусс-Раусс… в памяти с трудом всплыл генеалогический талмуд, который нас заставили изучить перед поездкой, чтобы, не приведи Темный Княже, не послать отпрыска какого-нибудь помпезного рода в пешее плавание.

Раусс — графство на севере этой страны, довольно сильно пострадавшее от нашествия туманов. Почти четверть их территории отожрала магическая аномалия, но, что странно, им удалось ее остановить. Интересно как?

— Гвендолин Мортон, — ответила я.

— Чем могу помочь, Гвендолин Мортон? — тепло улыбнулся парень.

— Я ищу корпус номер 6, но на карте такого нет, — пожаловалась я, продемонстрировав бумагу со схемой.

Рейн внимательно посмотрел на карту и удивленно спросил:

— А зачем тебе корпус номер 6?

— У меня там пара по литературе.

— Кхм… — парень чуть нахмурился, и его по-аристократически правильное лицо приобрело мрачное очарование.

— Что? — вздохнула я, не ожидая ничего хорошего.

— Даже не знаю, как тебе сказать…

— Ну говори как есть, — внутренне напряглась я.

— Понимаешь, корпус номер 6 сгорел несколько лет назад, еще до моего поступления. Там были старые алхимические лаборатории. Защитные заклинания поизносились, и очередное практическое занятие обернулось разноцветным пожаром.

— Так… — я сунула в руки парню карту и перетряхнула сумку в поисках расписания. — Смотри. Шестой корпус — литература. Второй корпус — история. Третий корпус — основы первой лекарской помощи. Четвертый корпус — боевая практика.

— Ноль совпадений, — подтвердил мои догадки Рейн.

Я сделала глубо-о-о-окий вдох, понимая, что сейчас ни один темный не попал на нужную пару.

— Тогда не подскажешь, как бы узнать, где сейчас занятия у Акселя Ханта?

— Зачем он тебе? — искренне удивился парень.

— Буду предъявлять претензии, — мрачно ответила я.

— А, ну раз претензии… — Рейн довольно ухмыльнулся. — Аксель мой одногруппник. И сейчас у нас должна начаться пара по управлению и экономике.

Поймав мой удивленный взгляд, парень пояснил:

— Перспективное наследство обязывает.

— Веди, — решительно попросила я, пытаясь вспомнить хоть что-то о семействе Хант. Определенно парень не просто так ходит на уроки для богатеньких наследников. Но никаких ассоциаций с его родовым именем в голове не возникало.

Управление и экономика проходили в третьем корпусе — маленькое двухэтажное здание, где в каждом кабинете преподавали что-то совершенно немагическое, но крайне полезное для будущих аристократов.

Рейн решительно зашел в кабинет, где благородные студенты в ожидании преподавателя предавались безделью. Я скромно осталась в дверях, облокотившись плечом о косяк и, пользуясь случаем, рассматривала высокородных светлых.

Ну что сказать… от высокородных темных они мало чем отличались. Правда, наши все же были ближе к народу, поскольку сами хронически были в опале. А от этих на телепортационный прострел веяло высокомерием и снобизмом.

Едва Рейн зашел, как на нем моментально повисли две какие-то девицы.

— Рейн, где ты был? Слышал, что темный напал на несчастного Фернанда? Он даже заикаться начал! Мы уже начали за тебя переживать!

Я поморщилась и от их противных голосов с придыханием, и от идиотской сплетни, в которую превратился утренний инцидент.

Рейн приобнял девиц за талии и спокойным тоном сообщил:

— Не говорите ерунды. Темные нам не враги, а Фернанд никогда не отличался наличием мозгов.

Я прямо прониклась симпатией к этому парню! Девицы же обиженно надули губки, но тут заметили меня и, округлив глаза, что-то зашептали Рейну на ухо. Парень поморщился, что-то негромко ответил и обернулся ко мне, как вдруг одна из его девиц, брюнетка, весело и на весь кабинет крикнула:

— Аксель! К тебе гости!

Рейн страдальчески прикрыл глаза.

Все присутствующие обернулись на кричавшую девушку.

Заметили меня.

Потом так же синхронно повернулись к Акселю.

Аксель Хант сидел на последней парте, заложив руки за голову, и демонстративно дремал, откинувшись на спинку стула. На крик он даже не прореагировал, но девица была упорна и не унималась:

— Аксель! Ну Аксель, девушка ждет!

При слове «девушка» Ханта едва заметно передернуло, а брюнетка решила добить беднягу:

— Темная девушка ждет!

Вот тут Аксель мгновенно распахнул глаза и, найдя меня взглядом, замер на несколько долгих секунд. Любопытство, источаемое всеми присутствующими, можно было намазать на свежую булочку, которая так и осталась сиротливо грустить без меня на подносе с завтраком.

Я решила, что нужно пользоваться ситуацией, да и вообще, пора и здесь зарабатывать злодейскую репутацию, а потому расплылась в своей лучшей улыбке и пропела на весь кабинет:

— Дорогой, нам надо поговорить.

У «дорогого» едва заметно дернулся глаз, но, надо отдать должное Акселю, дискутировать при всем народе он не стал, а молча поднялся на ноги и направился ко мне.

Я же, послав воздушный поцелуй Рейну, вышла в коридор дожидаться Ханта.

Аксель Хант подошел ко мне стремительно и близко, нарушая незримую личную границу. Он не то чтобы был настроен агрессивно, но чувствовалось в нем некое недовольство моим появлением.

Вместо каких-либо пояснений я молча протянула ему листок со своим расписанием.

— И что я с этим должен сделать? — вскинул бровь Аксель.

— Прочесть и проникнуться, — я скрестила руки на груди.

Аксель снова опустил глаза на лист бумаги, не понимая, на что я намекаю.

— Корпус 6, — подсказала я.

— Сгорел, — невозмутимо ответил парень. И чуть помолчав добавил: — Не понял…

— Хант! — окликнул нас мужчина средних лет. — Ну совсем совесть потерял — тащишь девиц прямо на мои пары!

Я выглянула из-за плеча Акселя и лучезарно улыбнулась педагогу:

— Мало того, магистр! Я его сейчас еще и уведу прямо с ваших пар!

— Зачем? — в один голос спросили преподаватель и Хант.

— Сейчас по территории вашей Светлейшей академии шатается и мается от скуки пятерка темных магов, — вполголоса сказала я, внимательно смотря на Ханта. — Некоторые, типа Клауса, с которым ты уже знаком, еще и опечалены, что в расписании путаница. Тебе совсем не жалко свою альма-матер? Нет, если не жалко, ты так и скажи, я тоже пойду чем-нибудь себя займу и развлеку.

Хант помрачнел. Репутация — страшная штука! Наверняка парень уже представил, как ребята сели в кружок и выковыривают кирпичи из фундамента административного здания.

— Простите, магистр. Я действительно должен буду отсутствовать.

Педагог открыл рот, чтобы возмутиться, но, едва Аксель развернулся и стало видно мою черную форму, резко захлопнулся, аж зубы клацнули.

— В таком случае, жду завтра письменный доклад на тему внутренней экономики государства Гарда.

Упс.

Хант сердито зыркнул на меня, но препираться с магистром не стал.

— Прости, — смущенно буркнула я, едва мы вышли из зоны слышимости преподавателя.

— Обязательно. Как только напишешь доклад, так сразу и прощу, — невозмутимо ответил Аксель.

— И с какой стати мне писать твой доклад? — искренне изумилась я.

— Потому что я не хочу.

— Не поверишь! Я тоже совершенно не хочу!

— А придется, — уголки губ светлого чуть дрогнули. — Иначе кое-кто расскажет педагогическому составу, что это не темные подрывают дисциплину, а одна ду… очень мало думающая практикантка.

— Шантаж? — восхищенно ахнула я. — Как это по-темному!

Аксель поморщился и хотел уже было что-то возразить, но в воздухе разнесся прохладный женский голос:

— Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

— Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

Мы переглянулись:

— Кажется, не успели, — прокомментировала очевидное я. — Одно радует — административное здание, судя по всему, еще стоит.

— Надолго ли… — пробормотал Аксель, и мы поспешили на ковер к ректору.

Стихийные маги, как правило, являются отражением своей стихии. Маги земли, например, неторопливы и основательны. Маги воздуха — переменчивы. Маги огня вспыльчивы. А темные маги огня еще и крайне агрессивны.

— О, ну вот теперь все в пределах нормы, — заявила я, войдя в кабинет ректора.

На начальственном ковре с невозмутимым видом стоял Маверик — наш темный огненный маг. Его в свое время добрые односельчане чуть на вилы не подняли, когда поняли, что сын кузнеца разжигает в горне кузни черное пламя. Так что любви к людям он не испытывал от слова совсем.

— Мортон! — рявкнул ректор.

— Да? — невинно хлопнула глазками.

Ректора не проняло.

— У вас в академии в пределах нормы устраивать мордобой? — вкрадчиво поинтересовался господин Виллар.

И тут я заметила причину моего визита. Причина была не менее внушительных габаритов, чем Маверик, но изрядно потрепана. Форменный пиджак подран на рукаве, на левом глазу наливается очаровательный фингал, нос разбит, а может, даже поломан — в зависимости от того, был ли он кривым до знакомства с пудовыми кулачищами бывшего кузнеца.

— Наверняка этому есть разумное объяснение, — сказала я, выразительно посмотрев на Маверка.

— Никаких разумных объяснений не существует для банального физического насилия! Хотите выяснить отношения — магией на арене и под присмотром квалифицированного персонала!

Молчащий до этого момента Маверик отмер и равнодушно сообщил:

— Магией я его убью.

— Это угроза? — прищурился господин Виллар.

Маверик продолжил изучать ландшафт за окном, и пришлось мне нехотя пояснять:

— Да какая уж тут угроза — констатация факта. Вы же не думаете, что сюда слабосилки приехали защищать вашу академию?

Ректор нехорошо так прищурился, а я, пользуясь его молчанием, решила все же прояснить ситуацию:

— Большой эМ, за что ты ему накостылял?

— За поганые слова, — спокойно ответил бывший кузнец.

— Че ж поганые, чистая правда, — огрызнулся потерпевший, но замолк, поймав взгляд Акселя.

— Ну ты поразвернутей как-то ответь, эМ.

Маверик вздохнул и, продолжая рассматривать зелень за окном, соизволил внести ясность:

— Местные считают, что инквизиция схалтурила, раз мы остались живы и дожили до настоящего возраста. Этот больше всех горланил, что надо нас добить, раз уж мы посмели заявиться сюда.

Пауза.

— Джастин? — Хант тяжелым взглядом посмотрел на потерпевшего. — Это правда?

Парень неопределенно повел плечом, и я не выдержала. Так обидно стало за всех нас и за Маверика!

— Трус.

Глаза у помятого светлого нехорошо вспыхнули, и он даже, кажется, хотел то ли сказать что-то, то ли сделать, но ректор стукнул по столу ладонью.

Все вздрогнули.

— Значит, так… — окинул он нас тяжелым взглядом. — Студент Вилдфар.

Маверик посмотрел на ректора.

— Первое и последнее устное.

Кузнец нехорошо прищурился, но промолчал.

— Студент Ковард. Месяц исправительных работ.

— За что? — взвился парень.

— За несоответствие, — отрезал ректор. — Студентка Мортон.

— Я-то что?

— Вот именно, что ничего! Проведите разъяснительную работу со своими… иначе я вынужден буду уведомить вашего ректора о вашем безобразном поведении.

Вот тут уже мы с Мавериком синхронно скривились. Если светлый ректор нажалуется, то уже темный прикопает где-нибудь в горах. И до выяснения деталей не снизойдет.

— Между прочим, у меня тоже есть кое-какие вопросы… — начала обиженно я, намереваясь наябедничать на бардак в расписании, но Аксель меня перебил:

— Которые я с удовольствием помогу тебе решить, не тратя время господина Виллара.

А потом сцапал за локоть и почти что выволок из кабинета! Нет, ну что это за безобразие, почему светлые такие же наглые, как и темные?!

Едва мы вышли из кабинета ректора, Аксель меня отпустил, и я накинулась на него:

— Напомни, почему я не должны была жаловаться ректору на ваш бардак?

— Потому что Виллар не в духе, начнешь оправдываться или парировать — тоже получишь исправительные работы, — спокойно пояснил Хант.

— И почему я должна тебе верить?

— Потому что ты мне нужна не занятая общественной ерундой.

И, прежде чем я успела восхититься романтичностью данной фразы, добавил:

— Для написания доклада.

Нет, ну совсем никакого страха у этого светлого!

Пока мы препирались, нас обогнал битый студент, кинув на меня высокомерно-злющий взгляд. Даже не знаю, как у него это получалось, учитывая степень потрепанности.

Затем мимо попытался пройти Маверик.

— Большой эМ! — окликнула я кузнеца, — а почему ты не на занятиях?

Парень притормозил и явно нехотя развернулся:

— Потому что с расписанием какая-то ерунда. Шел в деканат разбираться.

— И не дошел… — пробормотала я.

— Угу, — мрачно буркнул Маверик и развернулся, чтобы уйти, но уже Аксель его окликнул:

— Вилдфар!

— Что? — процедил темный маг вполоборота, уже порядком раздраженный происходящим.

— Мы подготовим новое расписание. Приходи после обеда в канцелярию, выдадут.

Маверик лишь коротко кивнул в ответ и оставил меня наедине со светлым магом. Я крестила руки на груди и пристально посмотрела на Акселя.

— Еще раз объясни, почему нельзя просто взять и пожаловаться на ваши косяки?

— Потому что расписание составляла и выдавала племянница ректора, — нехотя ответил он, увлекая меня куда-то вглубь здания, — и даже если это ее творчество, она отопрется, а вот ты с Вилларом разругаешься.

— А я тебе нужна для доклада? — поинтересовалась невинно.

— Ага, — ответил Хант, старательно изображая невозмутимость.

— И как мы повлияем на эту ду… очень мало думающую практикантку?

— Сейчас увидишь. Только тебе надо будет немного подыграть.

— Как же?

— Правдоподобно, — хмыкнул Аксель и, наконец, остановился у двери с надписью «Канцелярия». — Войдешь после фразы: «Кажется, сюда идет злющая темная».

Я кивнула, и Хант толкнул дверь. Внутри стояли шкафы, по задумке отгораживающие кабинет от входа, но по факту просто созданные для того, чтобы можно было подсматривать и подслушивать за присутствующими, чем, собственно, я и занялась.

Парень же мгновенно преобразился. Только что рядом со мной был вполне адекватный человек и через мгновение уже мартовский дракот, распушивший все шесть хвостов, растопыривший крылья и выхаживающий туда-сюда перед дракошкой.

— Привет! — лучезарно улыбаясь, поздоровался парень с сотрудниками канцелярии.

Точнее, сотрудницами. В небольшом помещении, основательно заваленном папками и бумагами, сидели четыре девушки разного возраста и весовой категории.

Поражая присутствующих насмерть своим мужским обаянием, Аксель подошел к одной из работниц — полноватой миловидной шатенке — и, присев на край ее стола, проникновенно громким шепотом произнес:

— Привет, Агата. Слышал, сегодня ни один темный маг не дошел до своих пар.

И подмигнул девушке. Выразительно так.

— Как не дошел? — хлопнула глазами та.

— Очень просто! В их расписании полная чехарда, а на отдельные пары указан шестой корпус, — широко улыбнулся Аксель. Ну просто демонова обаяшка!

Девушка побледнела, и я уже мысленно потерла руки, готовясь ловить паршивку на горячем, но она начала судорожно перебирать бумажки в свалке на столе, что-то посмотрела, что-то с чем-то сравнила, а потом вскочила, схватившись за голову.

— Как шестой корпус? Как чехарда в расписании? Виллар меня убьет!

Агата вцепилась в руку Ханта и захныкала:

— Аксель, миленький, выручи! Ты же знаешь их старосту, пусть пришлет своих студентов. Или нет, — спохватилась она, — пусть лучше заберет сама за всех, столько темных в крошечной комнате это страшно!

Хотелось возмутиться, что мы не едим людей, но я продолжала мужественно подслушивать, в надежде выяснить что-то интересное. Впрочем, кажется, Хант и сам не ожидал такого поворота событий.

— Но Агата, — мягко возразил он, — первая пара уже идет, и они уже не присутствуют на ней. Виллар самое позднее к обеду узнает, что все темные прогуляли занятия.

Агата бросилась суетливо перебирать бумажки и забегала кругами вокруг стола.

— Советую явиться с повинной, — сурово произнес Аксель. — Я видел их старосту, та еще стерва. Узнает, кто всю группу подставил — точно пакость какую устроит. А куратор их вообще некромант — с того света откопает.

Девушка тоненько взвыла, а я закусила костяшки пальцев, чтобы не рассмеяться. С одной стороны, конечно, возмутительная наглость так на нас наговаривать. С другой стороны, эффект потрясающий.

— Ты, случайно, не знаешь, в каком настроении Виллар? — с какой-то обреченной надеждой спросила Агата.

— Представления не имею, — честно соврал Аксель. — Но, думаю…

Что он там думал, я так и не узнала, потому что в воздухе снова раздался женский голос, но, кажется, на этот раз уже не такой прохладный:

— Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

— Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

Аксель дернулся обернуться ко мне, но в последний момент сдержался.

— Советую зайти к нему через полчаса. Как раз выпустит весь пар на темных, — быстро сказал Хант и зашагал на выход.

— Спасибо… — пробормотала опечаленная девушка в спину светлому.

Выскочив из канцелярии и ведя меня обратно к Виллару, Хант задумчиво произнес:

— Это явно не Агата.

— Определенно. Но почему ты ее отправил прямо в пасть к злющему Виллару? — спросила я. Конечно, правильнее бы сейчас было обсудить варианты личностей, устроивших такую подлянку, но любопытство-то сильнее меня!

— А почему нет? В конце концов, это ее зона ответственности, сама она напортачила или недосмотрела. Ее халатность, а нас дергают на ковер.

Я вздохнула, гадая, кто же сейчас оказался в кабинете у Виллара. Вариантов было целых три.

— Эдди! — я укоризненно посмотрела на красавчика, лучезарно улыбающегося секретарю ректора.

Эдвард Вульф был младшим сыном какого-то там мелкопоместного нищего барона. Парень был знатным сердцеедом, терпеть ненавидел имя, данное отцом, и отзывался не иначе как на «Шторм». У меня была прерогатива именовать его по имени уменьшительно-ласкательно, но только потому, что однажды этому дамскому угоднику приспичило склонить меня к непотребствам и он основательно так огреб. Сначала от меня, а потом от Валентайна.

— Милая, я совершенно ничего не делал! — продолжая сиять, точно магический светильник, заявил дамский угодник. — Это наглый светлый поклеп!

В этот момент двери в кабинет ректора распахнулись, и оттуда донесся начальственный рык:

— Вульф! Мортон! Хант!

Аксель вопросительно посмотрел на меня, а я лишь пожала плечами. Нет, ну у меня правда никаких идей — Эдди не из тех, кто станет бить морду или как-то нарываться на скандал. Разве что на интрижку.

В кабинете ректора присутствовала какая-то леди средних лет в летящем платье. Она была бы красива, если бы не перекошенное, красное от бешенства лицо.

Ну теперь происходящее начало обретать смысл.

— Вульф! Объяснитесь! — потребовал мрачный ректор.

— Если вы обращаетесь ко мне, то меня зовут Шторм, — парень просто источал отборное высокомерие, как будто он наследный принц соседней империи, не меньше.

— Да хоть сквозняк, — рявкнул ректор, явно теряя терпение. — Объяснитесь!

— Что вы хотите от меня услышать? — Эдди в этот момент был просто образцово-показательным аристократом.

— Магистр Фифо подала жалобу, что вы использовали магию на ней и ее ученицах на паре для девочек, чтобы продемонстрировать окружающим их исподнее!

Я чуть не заржала в голос. Ладно студентки, но задрать юбку магистру?! Отчаянная голова!

— Серьезно? — изумленно округлил глаза Эдди. — А магистр Фифо не рассказала, как это сделали? Чтоб в следующий раз наверняка это сделал я.

— Наглец! — взвизгнула женщина. — Твой дар — стихия воздуха, откуда, по-твоему, взялся такой порыв ветра, что у всех девушек длинные юбки взметнулись вверх?!

— Магистр, — Эдди сверкнул потрясающе красивыми серыми глазами, — моя стихия — воздух, но если бы я призвал ее, то был бы не порыв ветра, а ураганный шторм, и не задранные юбки, а полный полет ваших… подопечных.

О том, что Вульф нагло врал, из присутствующих знала только я. Он использовал распространенное заблуждение, что темные маги не умеют обращаться с силой филигранно, и если уж колдуют, то на полрезерва минимум.

Ректор сверлил взглядом Эдди, но предъявить ему было нечего. Подумаешь, ветер взметнул пару благородных юбок. Это же не открытый мордобой. Недоказуемо!

— Все на выход.

— Но Альфред! — возмутилась Фифо.

— Вы тоже, магистр, — непреклонно заявил Виллар. — Мортон — задержитесь.

— Да я-то что?

Когда за магистром и Эдди, невзначай пытающимся задеть ее ладонью за филей, закрылась дверь, ректор посмотрел куда-то мне за спину.

— Хант, особое приглашение нужно?

— Ну что вы, господин ректор. Присутствую исключительно в качестве моральной поддержки.

— Вот скажите мне, Мор-р-р-р-ртон, — почему ваши студенты не на парах? — вкрадчиво произнес ректор.

Я на мгновение даже задумалась, какую версию лучше изложить — «У вашего персонала руки кривые» или «Мы темные, и нам закон не писан»? — но Аксель вклинился в беседу:

— Так вы это лучше в канцелярии уточните, господин Виллар.

А дальше — ну совсем уже невероятное — Аксель сцапал меня за локоть и выволок из кабинета. Опять!

— Эй! — возмутилась я. — Но мы же не договорили!

— Поверь, — продолжая волочить меня по коридору, ответил Хант, — когда Виллар будет разговаривать с Агатой, рядом лучше не находиться.

После того, как мы покинули ректора, не прошло и получаса, как по внутренней связи академии напряженный женский голос попросил всех темных срочно явиться в канцелярию за обновленным расписанием. Я в этот момент в компании Акселя шла в сторону столовой, рассчитывая все же позавтракать, пока Виллар разбирается с Агатой и нашим расписанием.

— Да они издеваются! — простонала я.

— Зато смотри, как оперативно сработали, — невозмутимо ответил парень. — Есть все шансы, что на вторую пару вы попадаете!

Чертыхаясь, как пьяный извозчик, я поплелась обратно к административному корпусу. Хант же, кинув напоследок «Не забудь про доклад», отправился на свои занятия. У меня даже пререкаться с ним никакого желания не возникло — я все еще была голодная, а визиты к ректору на ковер настроения не улучшали. И когда уже Дестрак вернется? Я не нанималась тут выполнять его кураторскую работу!

Получив по листику с новым расписанием, мы всей дружной темной компанией встали кружком прямо у входа в административное здание.

— Где Дестрак? — спросил все еще мрачный Маверик.

— Свалил посмотреть туманы, — поморщилась я.

— А-а-а… — протянул Клаус. — То-то тебя таскают к ректору каждые полчаса.

— Вашими стараниями, — буркнула в ответ. — Сделайте одолжение, дотерпите до его возвращения, а?

— Милая, — Эдди приобнял меня за плечи, широко улыбаясь, — мы еще даже не начинали!

— Это-то меня и беспокоит, — вздохнула я.

Мы обменялись еще парой ничего не значащих фраз и разошлись. У нас была четко поставленная задача от нашего ректора — влиться в местный социум. Вот парни уже интегрировались по полной, и я с предвкушением и внутренним содроганием ждала, когда начнут вливаться девушки.

В моем расписании второй парой значился этикет. У нас такого предмета не было, а меж тем, несмотря на происхождение, я была уверена, что с моим даром общения с аристократами на их территории не избежать.

Этикет проходил в кабинете, больше походившим на салон благородной дамы. Мягкая мебель, круглые столики, текстиль, фарфор, цветы и рюши. Все в светлых, теплых тонах — от тканевых обоев на стенах до пионов в вазах на столиках. Студенты в белой форме академии идеально мимикрировали под местный интерьер. И среди всего этого зефирного великолепия нарисовалась я — темная магичка в черной форме.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась с преподавательницей, седовласой дамочкой явно из бывших гувернанток.

Старушка вытаращилась на меня, потом, кажется, хотела хлопнуться в обморок, но передумала и громким шепотом отчетливо произнесла:

— Хватило же наглости явиться на мои занятия.

В этот момент я как-то очень прониклась к Маверику и его пудовым кулачищам и такому родному и простому пути решения конфликта…

— Скажите еще, что господин Виллар не уведомил вас о новой студентке, магистр, — я улыбнулась. Больше, конечно, ядовито, чем вежливо, но кто придерется?

— Здесь явно какая-то ошибка, — поджала губы преподавательница.

— Вот как? — я вскинула бровь.

— Совершенно точно ошибка. Но даже если вы каким-то светлым чудом и оказались в списках, я все равно не допускаю вас до своих занятий.

Потрясающе. Просто потрясающе. Если остальные ребята сейчас также вылетают с пар, я возглавлю инициативу по деконструкции Светлейшей академии по кирпичикам.

— И на каком же основании? — вздохнула я, чувствуя, что сейчас опять придется тащиться к ректору, чтоб ему икалось.

— Вы не подходите под интерьер моего салона, — елейно улыбнулась старушка.

Раздалось гаденькое хихиканье присутствующих. Я возвела глаза к потолку, с тоской размышляя о том, что если бы эта старая перечница знала, мага с каким даром сейчас бесит, она бы поседела от страха. Хотя, нет, седеть тут уже нечему. Облысела бы!

— Покиньте помещение, милочка, вы задерживаете начало занятий, — величественно потребовала магистр.

О, я его покину. Я его так покину, мало не покажется.

— С удовольствием, — процедила я. — А то здесь какая-то жуткая антисанитария.

Я даже не стала дожидаться кивка или вопроса от старой карги, а развернулась на каблуках и с чувством хлопнула дверью. Нет, ну вот же дрянь! Мы перлись через полконтинента, чтобы их не сожрали, а она побрезговала мне прочитать пару лекций.

За спиной раздались истошные вопли и визги. Темный Княже, приятно-то как!

Честно говоря, сначала я хотела направиться к ректору скандалить и каяться одновременно. А потом по пути нечаянно встретился Рейн.

— И снова привет, — тепло улыбнулся блондин, придержав мчавшуюся меня за плечи от столкновения с его широкой грудью.

— Привет, — буркнула я. Хотела обойти, но потом передумала. В сущности, ну куда мне торопиться?

— И почему ты не на парах в этот раз?

— Выгнали, — честно призналась я.

— За что? — округлил глаза Рейн.

— О, за страшную провинность! — воскликнула я и всплеснула руками для убедительности.

— Боюсь даже представить, — Рейн едва сдерживал улыбку. — Не томи.

— Потому что я темная.

Готовый рассмеяться от хорошей шутки парень удивленно моргнул.

— Что, прости?

— Ты не ослышался. Магистр по этикету не пустила меня на порог, потому что я темная.

— Ого! — нахмурился Рейн. — Это ужасное оскорбление, уверен, ректор за тебя вступится.

Вопрос был, конечно, спорный, за кого надо вступаться после моего ухода, но я решила не вдаваться в подробности. Был вопрос более насущный.

— Слушай, а тут можно где-то перекусить?

— Столовая не устраивает?

— Очень даже устраивает, только перекусить хочется сейчас, а не когда-нибудь в обед.

— Есть небольшая ресторация на территории академии, — задумчиво кивнул Рейн. — Пойдем, составлю тебе компанию.

Я благодарно улыбнулась, а в следующее мгновение застонала в голос. Потому что…

— Студентка Гвендолин Мортон! Немедленно пройдите к ректору!

— Студентка Гвендолин Мортон! Немедленно пройдите к ректору!

Ну я же просила, ну просила же держать себя в руках!

В приемной ректора меня ждали двое: мой светлый визави и миниатюрная блондинка с огромными синими глазами и обманчиво-наивным взглядом — Тамалия Диамонд.

Несмотря на внешний безобидный вид, Тамалия была отличницей и профилировалась на некромантии. Я предвкушала, какой эффект произведет эта куколка в рюшках с лопатой наперевес на местном погосте. И ведь не скажешь, что эта малышка — старшая наследница одного немаленького герцогства. Правда, была в этой истории одна неловкость — в семье у Тамалии были сплошь светлые маги. А потому после первого проявления темного дара ее отослали с глаз долой, но очень вежливо и со всеми почестями. Не забывали также присылать нескромные средства на милые безделушки. Она была из тех, кому, можно сказать, повезло.

— Венди, это какое-то глупое недоразумение! — воскликнула куколка красивым, чистым голосом и так хлопнула пушистыми ресницами, что я поняла — малышка развлеклась по полной.

О деталях я, правда, расспросить не успела — дверь в кабинет ректора распахнулась с таким чувством, аж грохнула о некстати стоящий рядом стул.

— Кажется, по нам соскучились, — я подмигнула Акселю и первая вошла в кабинет.

В кабинете находились господин Виллар и женщина средних лет. Ректор шел пятнами от переполняющих его эмоций, а дамочка имела вид бледно-зеленый, сидела на краю гостевого кресла и мелкими глоточками пила воду из стакана. Руки дамочку слушались плохо, стакан дрожал, и вода проливалась прямо на ее строгое платье по лекарской форме.

— Ты ее что, подняла? — восхищенно спросила я у Тамалии. Нет, ну правда, если это великолепно реконструированное умертвие, я бы на месте родственничков герцогессы уже бы замуровывалась в семейном склепе самостоятельно.

Умертвие сдавленно пискнуло и облилось остатками воды.

— Вы в своем уме?! — рявкнул ректор без приветствия и вступления.

— Кто конкретно? — уточнила я, с любопытством рассматривая дамочку в кресле.

— Поднять труп прямо посреди урока по лекарскому делу! — рявкнул Виллар.

— Госпожа Медси попросила определить причину смерти пособия, — равнодушно пожала плечами Тамалия, — самый простой и быстрый способ — это спросить у трупа напрямую.

— Вот! — взвизгнула дамочка в кресле, внезапно приобретя повышенную прыткость и здоровый румянец, — вот об этом я и говорила на планерке!

— О чем? — тоном великомученика спросил ректор.

— О том, что им не место среди нормальных студентов! Они неконтролируемые! Они аморальные! Они…

— Мыслят нестандартно, — вставил ректор. — И это именно то, что нам нужно. Или вы предпочтете увидеть в качестве пособия собственных учеников?

Дамочка захлопнула рот и подскочила на ноги:

— Я не собираюсь терпеть это чудовище на своих уроках! Или я, или они!

Ректор откинулся в кресле и обвел всех нас оценивающим взглядом.

— Медси, я сделаю вид, что не слышал последнего предложения. Господин Хант сделает вид, что его тут не было. Госпожа Диамонд сделает вид, что прониклась и раскаялась. А госпожа Мортон соизволит начать выполнять возложенные на нее обязанности.

Мы с Тамалией кинулись наперебой, горячо и искренне уверять ректора, что больше никогда, ни в жизнь и вообще мы светлеем с каждым мигом нахождения в его академии. А когда вышли из административного здания, некромантка внимательно так посмотрела на меня и спросила:

— Только не говори, что у тебя тут случилось потемнение, тьфу, то есть просветление, и теперь ты образцово-показательная студентка.

— Кто? Я? Да никогда! — я так возмутилась, что даже немного оскорбилась, и шедший рядом Аксель аж споткнулся.

Тамалия хмыкнула, кинула на Ханта оценивающий такой, чисто женский взгляд, и оставила нас, мигом преобразившись в образцовую ученицу пансиона.

— А ты что натворила? — поинтересовался Аксель с искренним любопытством.

— О, скоро узнаешь, — заверила его я. — Я прям даже готова рассказать в красках, только сначала нужно поесть.

Впрочем, поесть мне была не судьба. Мы не успели отойти от административного здания и на полсотни шагов, как вдруг по всей территории академии раздалось:

— Мортон!! К ректору!! Живо!!!

И на этот раз уже был не прохладный женский голос, а что-то близкое к воплю раненого бизона. И бизоном этим был магистр Дестрак.

— Дай-ка угадаю, на этот раз отличилась ты? — спросил Аксель.

— Профессиональные выходки с первого курса, сынок, — я по-отечески похлопала его по плечу и пошла обратно.

Через пару шагов Аксель меня догнал.

— А тебе не пора, ну не знаю, например, на пары? — раздраженно спросила я.

Почему-то мне совсем не улыбалось быть отчитанной в присутствии этого светлого.

— Ну что ты, как я могу пропустить такое представление, — заулыбался парень. — Хотя как минимум еще один раз к Виллару мы прогуляемся.

— Почему? — не поняла я.

— Вас шестеро. А на ковер тебя вызывают пятый раз.

— А, — отмахнулась я, — это вряд ли.

— Среди темных есть милейшая тихоня? — искренне удивился Аксель.

— Ну-у-у-у-у как сказать, — протянула я. — Элен — ведьма, и она редко идет на конфликт. Но наверняка уже начала торговать из-под полы разного рода зельями. Так что я бы на твоем месте поостереглась, как бы в стакан не плеснули приворотного зелья. А то глазом моргнуть не успеешь, окажешься безнадежно влюблен и женат.

Вообще, я, конечно, от души привирала, ведь приворотные зелья запрещены законом. А мы, темные, теперь вроде как законопослушные граждане и последняя надежда мира на спасение. Но нервировать-то окружающих мне никто не запрещал. Я ожидала, что парень отшутится или возмутится, но он подозрительно промолчал и вообще помрачнел.

Секретарю я кивнула как старой знакомой, даром что нахожусь в Светлейшей академии меньше суток, и, глубоко вздохнув, шагнула в кабинет ректора.

Картина была такая привычная, почти умиротворяющая. Можно сказать, повеяло родной Темнейшей академией. Ректор, у которого дергается глаз. Дестрак, весь в какой-то дряни, как будто только откопался с погоста. И благообразная старушка, с непередаваемым выражением бешенства на лице.

— Мортон, — проникновенно произнес некромант, когда еще даже двери за моей спиной не успели закрыться, — ты в своем уме?

— М? — я изобразила самую невинную мордашку, на какую только была способна.

Но Дестрака не проняло. Его вообще мало что пронимало, особенно я. В чем я, конечно же, ну совершенно не виновата. Нет, ну правда, один раз ляпнула, не подумав, а уважаемый магистр весь семестр заикался. Но он и сам хорош, не надо было пугать первокурсниц, нам и так было страшно на его парах!

— Мортон, госпожа Рулз сообщила, что вы сорвали ее урок, — мрачно проговорил Виллар.

— Я? — удивилась я. Искренне, между прочим. — Каким, интересно, образом? Она меня даже на порог аудитории не пустила.

Ректор так же мрачно посмотрел на старушенцию, которая недовольно поджала губы.

— Рулз? — устало спросил Виллар.

— Я не потерплю этих на своих занятиях, — старая карга вздернула нос. — Тем более после такой выходки!

— Не понимаю, о чем вы, — равнодушно пожала плечами.

— Мыши, Мортон. В кабинет твоими стараниями явились полчища грызунов.

— И я тут при чем? — возмущенно спросила, очень стараясь не переигрывать.

— А кто еще?! — возмутилась старушка.

— Если бы это была я, от кабинета бы камня на камне не осталось, — я мило улыбнулась.

— Ах ты дрянь!

— Тихо! — рявкнул ректор, у которого за сегодняшний день, кажется, был переизбыток темных магов в кабинете. — Рулз, не допускать темных студентов до занятий непрофессионально.

— Но я…

— А я считал, что в моей академии работают специалисты высшего класса! — повысив тон, закончил фразу ректор.

Старушка поджала губы сильнее, хотя, казалось бы, куда сильнее, и так уже превратились в ниточку.

— Мортон, — Виллар перевел взгляд на меня. — Я в вас разочарован.

Ну все, как мне теперь после этого жить-то?

— Но я свято уверен, что любую дурь из студенческой головы выбивает трудовая повинность.

Я даже пальцы за спиной скрестила, в надежде, что меня отправят куда-нибудь на кухню мыть посуду. Обожаю тарелки, они так прекрасно бьются на счастье!

— Господин ректор, у меня есть предложение! — внезапно подал голос стоящий за моей спиной Аксель, про которого, каюсь, я уже даже подзабыла.

Ректор многозначительно поднял бровь, а у меня нехорошо так зазудело внутри.

— Мне необходимо подготовить доклад по внутренней экономике Гарды, считаю целесообразным, чтобы студентка Мортон присоединилась ко мне в этом исследовании.

— Вот, смотрите, Рулз! Какие прекрасные идеи и нестандартные решения! Ребята займутся полезной деятельностью и смогут наладить контакт! — воодушевлено проговорил ректор. — Молодец, Хант!

Дестрак согласно кивнул, а я покосилась на Акселя. Парень просто излучал доброжелательность, едва ли не светился от непреодолимого желания помочь заблудшей темной душе. Невероятно, но некоторые светлые потемнее некоторых темных будут. Это ж надо, а! Не просто шантаж, а подтасовка фактов! Потрясающе!

— Я же говорил, что ты напишешь мой доклад, — вполголоса сказал парень, когда мы, наконец, вышли из кабинета ректора.

— Ты же понимаешь, что я об экономике знаю абсолютное ничего? — воззвала я к голосу разума.

— Ерунда, — легкомысленно отмахнулся парень. — Получишь допуск в библиотеку и обретешь все необходимые знания.

О, парень, ты даже не представляешь, какую только что услугу мне оказал.

— Еда-еда-еда… — бормотала я, припустив в сторону столовой.

К моему великому сожалению, светлый маг не отстал. Мало того, когда мы вошли в столовую, он изъял у меня из рук поднос с фразой «Дамам тяжелое носить вредно». Мало того-2, он еще и начал накладывать еду туда по своему усмотрению!

— Эй! — возмутилась я, когда попыталась положить себе на тарелку котлетку с подливкой, а тарелка ретировалась из-под черпака.

— Я тебе авторитетно рекомендую гуляш, — серьезным тоном произнес Аксель. — И вообще авторитетно рекомендую не есть перекрученное мясо. Оно даже в элитных заведениях перекручивается из кусков, вызывающих вопросы.

— У вас же тут, говорят, даже принц учится, неужели его высочество кормят дрянной едой? — удивилась я.

— Ты смотри-ка, — вклинился в наш разговор Рейн, — даже темные темные знают, что у нас тут наследник короны таится, — парень протиснулся между мной и Акселем к линии раздачи, накидав себе в тарелку все имеющееся мясо без разбора.

— Знакомься, Рейн Раусс, мой лучший друг и жуткий сердцеед, — с недовольным видом отрекоммендовал Аксель друга.

— А мы знакомы, — невозмутимо ответил Рейн, сцапав с подноса Акселя какой-то фрукт.

— Рейн, — многозначительным тоном произнес Аксель и не менее многозначительным взглядом наградил друга.

В общем, пока эти благородные павлины играли в гляделки, я взяла другой поднос, накидала себе по чуть-чуть, но всего вообще, и двинулась к своим.

Темные, как и положено темным, забились в темный угол и с самым мрачным видом вкушали. Я плюхнулась на последний свободный стол, прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

— И это еще только половина первого дня прошла, — верно истолковал мое сопение Клаус.

— Для демонолога ты исключительно проницателен, — съязвила я.

— А почему у демонологов проблемы с проницательностью? — неожиданно раздался надо мной подозрительно знакомый голос, я аж подпрыгнула.

— Ты что тут забыл?! — возмутилась я, уставившись на Акселя, все еще с двумя подносами.

— Налаживаю социальные связи, как положено старосте, — с невозмутимым видом заявил светлый, задумчиво осматривая наш стол.

К чести темных, никто не дрогнул и не принялся суетливо освобождать ему место.

— Да-а-а, столик явно маловат для нашей компании, — заявил подошедший Рейн, в дополнение к которому шло еще двое светлых магов.

Таких же отборных красавчиков, надо сказать, что я почувствовала легкий тычок в ребра от сидящей рядом Элен.

— Венди, говорят, Пресветлый князь велел делиться, — громким шепотом сказала ведьма.

— Бери всех, — великодушно разрешила я. — Оптом дешевле.

— Девочки, нас действительно хватит на всех, — жизнерадостно оскалился еще один светлый маг. — Я, кстати, Ричард.

Воздух нехорошо так покачнулся и потеплел. Наши парни ожидаемо злились. Я на минуту представила разрушительные и прекрасные масштабы мордобоя, но картинку портила морда лица Дестрака. Собственно, она из моих бурных фантазий перебралась в скучную реальность.

— Что тут происходит? — суровым, чисто некромантским тоном спросил магистр.

— Завязываем неформальное дружеское общение, — с готовностью пояснил Аксель.

Дестрак красноречиво заломил бровь, но дружки Акселя уже тащили второй стол, чтобы приставить его к нашему. Магистр хмыкнул и отправился к преподавателям. Пока я размышляла о том, чего хочу больше — есть или эвакуироваться — Аксель пересадил хищно облизнувшуюся Элен между двумя светлыми магами и сам устроился рядом со мной.

— Приятно аппетита, — произнес светлый маг, придвинув ко мне второй поднос.

— Ты издеваешься? — спросила я.

— Почему? — совершенно искренне изумился светлый. — Я уверен, что мое меню тебе понравится больше.

— Я не про еду.

— А про что?

Я сделала жест, как будто обвела стол.

— А что тебе не нравится? — пожал плечами светлый маг. Ну просто сама невозмутимость. — Нам нужно общаться. Вам — налаживать контакты. Иначе так и будете вечно отщепенцами общества.

— Общество не слишком-то жаждет нас принимать, — мрачно ответила я, отправляя в рот кусок злополучной котлеты. Котлета была такой себе, и я даже из вредности не хотела ее доедать. Пришлось ткнуть вилку в кусочек мяса в гуляше на подносе, собранном Акселем.

— А ты думала, вот так раз — и по щелчку пальцев или по указу правителей крестьяне перестанут гоняться с топорами за ведьмами?

Я не собиралась отвечать на риторические вопросы. Даже дураку понятно, что пройдут не просто года, а поколения, прежде чем предрассудки изживут себя.

— А если ничего не делать, ничего и не изменится, — спокойно проговорил Аксель, принимаясь за свой обед.

Спросить, какие у него есть гениальные идеи на этот счет, я не успела — к нашему столу подошли еще студенты. Точнее, студентки. И если уж совсем точно, то не к столу, а к Акселю.

— Вот, значит, как, да? — сверкнув ярко подведенными глазами на красивом лице, спросила девица, явно предводительница стаи. — Ты променял меня на эту… эту… темную!

Красотка выплюнула это слово так, словно только что выругалась отборной бранью. Поскольку я увлеченно жевала, то ответить никак не получалось. Да и не хотелось, если честно.

Аксель поморщился.

— Элизабет, прекрати устраивать мне сцены, это не работает.

— Какие сцены?! Это возмутительно, как ты мог опуститься до нее?! — напирала красотка.

А я задумалась, что парень наверняка интересный и перспективный персонаж, раз она готова наплевать на гордость и девичью честь и так вести себя на глазах у изумленной публики.

Публика, кстати, жадно наблюдала за происходящим, явно голодная до представлений.

— Элизабет. — произнес Аксель.

Выразительно так, с характерной интонацией. Валентайн таким тоном демонов призывает обычно, а светлые маги девиц вот распугивают.

— Ты пожалеешь, темная, — прошипела девица и, круто развернувшись на каблуках, мотнула рыжей гривой и поцокала из столовой.

В столовой воцарилось многозначительное молчание.

— Дайте-ка угадаю, — медленно произнес Клаус, намазывая паштет на кусок хрустящей белой булочки, — невеста?

— Хуже, — хмыкнул один из светлых, имени которого я еще не знала. — Бывшая.

— Бывшая невеста? — округлил глаза Эдди. Для него и невеста-то была кошмарным сном, как и свадьба, впрочем, а уж словосочетание «бывшая невеста» так вообще нечто родственное со стрыгой.

— Не, — весело отозвался Рейн, — просто бывшая.

— Сочувствую, — искренне произнес Эдди и тут же добавил: — Значит, красотка свободна и жаждет отмщения?

— Типа того, — нехотя ответил Аксель. — А что?

Эдди на ходу вытер рот салфеткой и помчался догонять Элизабет, кинув на прощанье «Светлой еще не было».

— Даже не знаю, кому сочувствовать, — задумчиво проговорила Тамалия.

— Мне, — подсказала я. — Я тут невинно пострадавшая сторона.

— Погоди, страдать ты будешь позже и над докладом, — заявил Аксель. — А пока — ешь.

Я глубоко вздохнула и подумала, что еще никогда в жизни мне не хотелось так сильно воткнуть вилку в светлого мага.

Последняя на сегодня пара была единственной, на которую я попала. И к моему великому сожалению, она была профильной.

— Тебя что, серьезно зачислили на боевой факультет? — Аксель выглядел потрясенным, если не сказать шокированным. — Какой все-таки у тебя профиль?

— О, профиль у нее впечатляющий, — хмыкнул Эдди, — можно сказать, убойный.

Я закатила глаза, демонстрируя присутствующим все, что я думаю по этому поводу.

Занятие проходило на площадке на открытом воздухе, напоминавшей помесь стрельбища и фехтовальной арены. То есть усыпанная песочком площадка по периметру была окружена зрительским сидениями и разного рода тренировочными снарядами. Присутствующие кучковались по цветовой дифференциации — светлые отдельно, темные — отдельно. Из темных на боевой факультет зачислены были парни и, по какой-то извращенной логике, моя скромная персона.

— А ты, наверное, инквизитор? — вместо ответа, спросил Маверик, впервые за долгое время подавший голос.

— Паладин, — невозмутимо ответил он.

О, паладины — это особая каста светлых магов. Благодаря им, ну и еще немного инквизиторам, нашего брата почти перебили во всех королевствах.

— Слышала, Венди? Он — паладин! Самое время попрать скрепы этого общества, — громким шепотом заявил чуть не опоздавший и слегка запыхавшийся Эдди.

— Как твое попрание местных скреп? — невозмутимо спросила я.

— Скрепы сопротивлялись, а я доказывал, что лучший способ отомстить — это утешиться в моих темных объятиях.

— И как успехи?

— Ну, я был очень убедителен, но времени не хватило.

— У тебя еще целый учебный год впереди, ты просто обязан успеть, — хмыкнул бывший кузнец.

— Студенты! Внимание!

К нам стремительным шагом приближался преподаватель. Тоже образчик многовековой селекции — высокий, статный, широкоплечий красавчик средних лет. Шедший рядом с ним магистр Дестрак, прямо скажем, выглядел не так впечатляюще. Даже, я бы сказала, совсем не впечатляюще.

Студенты изобразили внимание, когда мужчины подошли.

— Меня зовут тренер Гетрал, и я преподаю все практические боевые занятия в Светлейшей академии.

У нас в Темнейшей практические занятия преподавал мужик с опытом реальных боевых действий и шрамом на пол-лица. И не лица, говорят, тоже, но эти интимные детали я лично не проверяла. А при виде тренера Гетрала в голову почему-то приходили мысли о почетном карауле, который может высоко задирать ногу, тянуть носочек и красивенько вытаскивать магию из рукава, но ничего страшнее собственной тени в жизни не встречал. Мрачный Дестрак рядом казался нахохлившимся вороном. Старым и очень опасным.

— Как вы знаете, к нам в этом году присоединились студенты Темнейшей академии, — продолжал толкать вступительную речь Гетрал. — И это занятие мы посвятим тому, чтобы узнать пределы возможностей друг друга. В дальнейшем это поможет нам лучше обеспечить защиту территории нашей с вами альма-матер.

Я бы, конечно, на их месте начала с возведения крепостной стены вокруг академии, но меня, по понятным причинам, не спрашивали. Судя по виду Дестрака, он бы к стене добавил еще ров, вал и пиромагию, но его мнением, очевидно, тоже не поинтересовались.

— Мы с магистром Дестраком решили, что лучший способ проверить ваши возможности — это устроить спарринг между студентами.

Мои темные парни удивительно синхронно демонстративно фыркнули. Нет, я понимала светлых, им страсть как хотелось оценить, что же они призвали на свою территорию. Особенно после того, что мы устроили утром. Но прямо так, в лоб? Никакого изящества!

— Поэтому сейчас мы разобьем вас на пары сообразно нашему пониманию ваших уровней и проведем тренировочные поединки, — закончил за светлого коллегу мысль Дестрак.

Дальше Гетрал начал вызывать от светлых по студенту и сообщать, с кем они будут проводить спарринги. А когда очередь дошла до меня, началось прекрасное.

— И тренировочный поединок с Гвендолин Мортон проведет Аксель Хант.

Хант, откровенно скучавший, даже не шелохнулся в мою сторону. Парень заломил бровь и заявил:

— Драться с дамой — нонсенс.

Клаус фыркнул, Эдди заржал, и даже Маверик позволил себе скупую усмешку.

— Не понял, — прищурился Гетрал, — Хант, тебе особое приглашение нужно?

— Я не собираюсь биться с девушкой.

— Боится, — уверенно заявил Рейн. — Вдруг она его того этого. На лопатки уложит?

Тут уже заржали светлые. Я хотела ввернуть что-нибудь столь же пошлое и искрометное, но Аксель внезапно предложил:

— Но раз уж мы тут собрались, чтобы вместе бороться с приближающимися туманами, у меня встречное предложение. Я вместе с Гвендолин проведу спарринг против двух любых студентов.

— Мысль интересна, — задумчиво проговорил светлый тренер и повернулся с Дестраку. — Что скажешь?

Некромант как-то странно посмотрел на Акселя и медленно кивнул:

— Хорошая идея, Хант.

— Благодарю, магистр, — парень широко улыбнулся, подошел ко мне, обнял за плечи и шепнул в макушку: — Не переживай, я не дам тебя в обиду.

Это было, конечно, очень мило, но я закусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. Темнейший княже, кто-нибудь объяснит этому паладину, что проклятийники — самые опасные темные маги?

Вообще, быть магом-проклятийником весело и увлекательно. У нас в арсенале есть куча потрясающих проклятий, одно лучше другого. В смертельных дуэлях один на один чаще всего используется универсальное проклятье «шоб ты сдох!». Для несмертельных дуэлей было совершенно прекрасное проклятье острого поноса. Убойное, кстати, если вовремя не снять. И жутко позорное.

Но убивать и позорить сегодня мне было противопоказано, если я надеюсь не обострить и так сложные взаимоотношения темных и светлых. В общем, я мысленно перебирала имеющиеся в наличии варианты самообороны, пока мои друзья метелили светлых.

Ну ладно, не все метелили, в общем зачете это даже походило на ничью, но все равно спарринги впечатляли. Эдди, как маг-стихийник воздуха, получил в оппоненты паладина-стихийника, и они довольно долго пытались сдуть друг друга за пределы ринга. В итоге уважаемым педагогам надоело отплевывать песок, и они присудили парням ничью. Парни, конечно, еще долго сотрясали воздух, полные праведного гнева, что им бы еще чуть-чуть, и противник был бы повержен, но преподов не проняло.

Далее состязались Клаус и инквизитор. Практически классика, с той только разницей, что инквизитор решил не мелочиться и попер на опешившего демонолога с палицей. Клаус возмущенно верещал, уворачиваясь от прямых и простых атак тяжелым тупым предметом по голове, но формально правила спарринга нарушены не были. Призванные демоны могли убить инквизитора, но обезоружить, не вырвав ему конечности, оказались не готовы. В итоге светлому присудили техническую победу, задев злопамятного демонолога за живое.

Потом на ринг вышел Маверик и с самым скучающим видом раскатал какого-то паладина своими любимыми огненными приемами. Бедолага остался без бровей и с очень уязвленным самолюбием — светлый не успел ни мечом махнуть, ни магией плюнуть.

А потом настала наша очередь.

— Стой позади меня, — тихо напутствовал Аксель, когда мы выходили на площадку для боя.

Я покосилась на светлого, потом на магистра Дестрака, красноречиво показывающего мне кулак, потом на наших противников.

На спарринг с нами вышли двое незнакомых мне студентов шкафообразных габаритов. Они казались мне одинаковыми и даже двигались как-то рывками… как мебель, которую толкают по комнате.

— Кто это? — тихо полюбопытствовала я.

— Братья Нитир. Один — паладин, другой — инквизитор.

И сказано это было таким тоном недовольным, что я сразу почувствовала неладное.

— Личный конфликт? — прищурилась я.

— Типа того, — уклончиво ответил светлый, и в это время Гетрал призвал нас к бою.

Ну, боем это сложно было назвать, конечно. Когда на нас ломанулась эта впечатляющая живая сила, я даже на несколько секунд задумалась о позорном бегстве. Но удержали меня на месте две вещи: первая — все еще красноречивый кулак Дестрака. И вторая — самодовольное хмыканье Акселя. Собственно, дальше все превратилось в какое-то светопреставление — вспыхивало то тут, то там, что-то лязгало и щелкало. В какой-то момент Аксель даже смог оттеснить противников к центру ринга и успешно сражаться там с обоими сразу.

А я стояла, вся такая красивая, и изображала благородную даму, за сердце которой бьются не менее благородные рыцари. И, наверное, я бы так и простояла всю схватку, не слишком беспокоясь за ее исход — мне-то, в сущности, все равно, будут местные боевые маги считать меня сильной или слабой — но следующее событие поразило меня до глубины души.

Один из братьев отстранился от схватки, обошел Акселя по дуге и замахнулся какой-то светящейся дрянью прямо в спину моему защитнику! И совершенно не важно, что я не нуждалась в защите уже много лет, меня возмутил сам факт!

Бить в спину! Позорище!

Ну и не сдержалась немного, каюсь. Маленько совсем. Зато от всей своей темной души.

— Чтоб тебя ноги не держали, — буркнула себе под нос, и в тот же миг замахивающийся в спину Акселя брат рухнул плашмя. Чтобы не впечататься профилем в песок, он выпустил из рук ту светящуюся дрянь, но, видимо, выпустил как-то неправильно, а потому она шарахнула по своему же создателю.

В это же время Аксель ловко обезоружил противника, буквально спеленав его тонкой светящейся магической цепью.

И, собственно, все. Поединок закончился, а присутствующие почему-то синхронно посмотрели на меня. Особенно магистр Дестрак.

А я что? Я ничего. Это вообще не я. Он сам.

Ну и чтобы никто не сомневался в моей непричастности, я с места в карьер бросилась к Акселю на шею с воплем «Мой спаситель! Я так перепугалась! Всю жизнь помнить буду!»

Продолжая верещать и виснуть на Акселе, я заметила, как магистр Дестрак закрыл глаза ладонью. Мне даже померещился его тихий и обреченный вздох. Как будто я его силком заставляла тащиться в эту академию и меня тащить!

Это был по-настоящему длинный первый учебный день.

В свои комнаты я ползла на волевых. На волевых и мысли о подушке. Она была такая мягонькая, такая манящая, она так терпеливо ждала меня весь день!

И, видимо, ей придется подождать еще — поперек коридора стояла ну очень решительно настроенная девица. Я даже оглянулась, вдруг не ко мне? Но нет, девица смотрела четко в мои глаза и всем своим видом намекала — явилась по мою душу.

— Ты! — прошипела незваная гостья, а я задумалась, где же ее видела.

— Дрянь! — продолжила содержательную беседу девица.

Красивая, кстати. Эдди был бы в восторге. Точно, Эдди! Это ж та, за которой он умчался с обеда. И которая пыталась предъявить документы на Акселя.

Какая неловкая ситуация…

— Мразь! — продолжала перебирать ругательства девица. Как же ее звали?

— Упрощу тебе задачу, — устало проговорила я, — я — темная, и все самые страшные ругательства, которые только способен породить мозг в твоей хорошенькой головке, я в свой адрес уже слышала неоднократно. Так что давай, излагай суть дела, и разойдемся.

К этому моменту двери соседских комнат уже начали невзначай приоткрываться, позволяя жильцам подслушивать и подсматривать. Вот удивительно, академия — светлая, а любопытные студенты — те же.

— Держись подальше от Акселя Ханта, темная дешевка! — наконец-то перешла к сути проблемы гостья.

— Отчего ж сразу дешевка? — возмутилась я. — Я, может, голубых кровей!

И правда, почему бы и нет? Кто проверит? И кто докажет обратное?

— Не бывает благородных темных, — уверенно заявила девица.

Ага, это ты Тамалии скажи. А лучше — Валентайну, вот уж кто повеселится от души.

— Видимо, умных светлых — тоже, — вздохнула я и потерла глаза. — Ты все сказала?

— Пообещай мне, что оставишь попытки сблизиться с Акселем! — пафосно заявила девица.

Не то чтобы мне сильно был нужен Аксель Хант, но, если бы эта ненормальная просто пришла и мирно попросила, я бы, может, ей даже чего присоветовала. Ну или Элен там.

Но требовать от темной магички отказаться от парня? Нет, не так, в принципе что-то требовать от темной магички?! Без какой-либо выгоды?! Да даже несмотря на то что Хант мне был нужен, как корове седло, я бы вот ни за что бы не согласилась. Из принципа!

Меж тем это светлое недоразумение подошло ко мне вплотную и попыталось задавить габаритами. Точнее, бюстом. Бюст, кстати, был выдающийся. Выдающийся далеко вперед.

— Я тебе только одно пообещаю, милочка, — лениво процедила я, рассматривая красивое и слегка перекошенное от злости лицо, — еще раз явишься мне угрожать — пожалеешь, что вообще со мной повстречалась.

Девица прищурилась не хуже рассерженной кошки и набрала в грудь воздуха, очевидно, для ответа, но наш милый дружеский треп прервали самым восхитительным образом.

— Что тут происходит?

Вот никогда в жизни так не была рада видеть магистра некромантии!

— Налаживаю социальные связи, — кисло улыбнулась я.

Социальные связи высокомерно фыркнули и зацокали по коридору подальше от нас. Видимо, Дестрак был страшнее моих угроз. Так и тянуло пошутить, что от уважаемого магистра девицы разбегаются, но я героически держалась.

— Есть что-то, о чем мне следует знать? — сухо поинтересовался некромант.

Я отрицательно покачала головой.

— Хорошо.

Дестрак уже развернулся, чтобы уйти, но у меня к нему тоже была парочка неудобных вопросов:

— Магистр… — я покосилась на приоткрытые двери, которые продолжали изображать щели в косяках. — Как ваша сегодняшняя прогулка?

Мужчина проследил за моим взглядом и хмыкнул.

— Впечатляет. Но ничего интересного. Пока.

Я кивнула и отправилась к себе. Ничего интересного — это уже хорошо. В нашем случае отсутствие плохих новостей само по себе хорошая новость. Вот если бы он сказал, что туманы уже облизывают крайние строения архитектурного ансамбля академии, вот тогда бы я заволновалась…

Усиленно стараясь не думать ни о чем из произошедшего, я доплелась до своих комнат, покидала одежду прямо на пол и засунула себя в душ. Долго и с чувством наслаждалась горячей, близкой к крутому кипятку водой, потом завернулась в местный пушистый халат и уже готовилась с разбегу плюхнуться на кровать, как…

В дверь постучали.

— Венди, милая, открой!

От этих слов у меня дернулся глаз. Милая? Милая?! Аксель Хант, ты что там придумал?!

Дверь я открывала, испытывая помесь раздражения и любопытства. Сначала, конечно, вообще подумывая прикинуться спящей или отсутствующей, но Хант продолжал колотить, горланя «Дорогая, пусти меня!».

Я распахнула дверь одним рывком и зыркнула на мага так, что любой нормальный человек бы понял с полуслова. Но что-то не задалось у нас с Хантом в ментальном контакте, а потому парень обворожительно улыбнулся и спросил:

— Я могу войти?

— Нет, — сухо ответила я, чем изрядно ошеломила Ханта. Он-то уже готов был перешагнуть порог!

— Почему? — искренне изумился парень.

— Потому что, — скрестив руки на груди, заявила я.

— Исчерпывающе… — пробормотал Аксель. — Вижу, с Элизабет ты уже повстречалась.

— Ага.

— Слушай, — нахмурился Хант и вся веселость мгновенно испарилась, — мне очень жаль, что так получилось, я немного не успел ее поймать. Но уже сделал внушение. Больше она тебя не побеспокоит.

— Ну, ради ее же блага и безопасности, я бы действительно не рекомендовала больше меня беспокоить.

— Так какой, говоришь, у тебя дар?

Я демонстративно зевнула, но парень и не думал ловить намеки.

— Просто ответь, и я отстану.

— Я — проклятийница, Аксель.

Парень медленно кивнул, видимо, хотел что-то спросить, но потом передумал.

— Доброй ночи, Венди.

— Для тебя я — Гвендолин, — мрачно проговорила я и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Утром от кровати меня смогла отодрать только одна мысль — завтрак. Мне полночи снилась линия раздач с парящими тарелками, ждущими меня вкусняшками, какие не могли физически добраться до Темнейшей академии и свежим молоком, о котором я мечтала долгие годы.

Короче, вышла я из своей комнаты, почти что захлебываясь слюной, и чуть действительно ей не подавилась — под дверью меня ждал Аксель Хант.

— Ты что тут делаешь? — удивилась я.

— Жду тебя, — пояснил очевидное парень.

— А… зачем?

— Позавтракать вместе.

— И… зачем?

— А почему бы и нет? — ответил Хант с таким видом, что я поняла — нет, нет и нет! Ни в коем случае! Ни в коем разе!

Но пока я подыскивала максимально грубый отказ от этого сомнительного предложения, меня сцапали в обнимку и повели в сторону столовой. Встречающиеся нам студенты откровенно пялились на нашу парочку, оглядывались и шептались.

— Ты что творишь? — прошипела я.

— Ты первая начала, — безмятежно ответил парень.

— Это была… — я аж на мгновение растерялась, пытаясь подобрать слова: — Дружеская шутка!

— И она мне понравилось, — невозмутимо ответил Аксель.

А мне уже нет!!!

— Слушай, это все очень мило, — я попыталась вывернуться из его объятий, но мягко обнимающая меня рука внезапно вцепилась мертвой хваткой, и я зашипела: — Отпусти меня!

— И не подумаю.

Краем глаза я заметила проход в боковой и совершенно безлюдный коридор. Решив, что лучше места по пути в столовую все равно не найти, я потащила туда Акселя.

— Ммм, полутемные коридоры, мне нравится направление твоих мыслей!

— Даже не мечтай! — рявкнула я и дернулась из его рук.

Которые он неожиданно расслабил, так что я со всем энтузиазмом шлепнулась на пол пятой точкой.

И вот, значит, сижу я на полу в очень неизящной позе, и рядом стоит светлый маг и, скрестив руки на груди, с любопытством меня рассматривает.

— Что тебе от меня надо? — напрямую спросила я.

— Ничего особенного, — парень протянул руку, на которую я после некоторых колебаний все же оперлась и поднялась на ноги. — Просто побудь моей девушкой.

— А?

Я ожидала чего угодно. Ну там, шантаж, угрозы, насилие над личностью, домогательства до интеллекта. Но такое… к такому жизнь меня определенно не готовила.

— Я серьезно. Мне очень надоели эти бесконечные девицы, пробирающиеся в мою постель и караулящие меня за каждым дверным косяком.

— Бедолага, — ехидно вставила я.

— Еще какой! Так вот эти охотницы за деньгами и положением мне уже вот тут, — парень отмерил ребром ладони шею под подбородком.

— Ты не подумай, я тебе искренне сочувствую. Можно сказать, соболезную твоему горю… но я тут при чем?

— Ты — темная, — заявил Аксель.

— Это факт, — согласилась я.

— Нет, ты не поняла. Ты — темная. Вас тут очень не любят и слегка побаиваются.

— Что-то по твоей Элизабет этого не скажешь, — покачала я головой.

— Она влила в себя полпузырька какого-то там эликсира для храбрости, — усмехнулся парень.

— О… Элен зря времени не теряет, — пробормотала я.

— Ваша ведьма? Это да, я был впечатлен перечнем ее товаров.

— Вы уже общались? Ну вот ей и предлагай!

— Она — ведьма. А ты — маг.

— И что это за дискриминация по профессиональному признаку? — возмутилась я.

— Ты сможешь за себя постоять, если ситуация выйдет из-под контроля, а она — нет, — пожал плечами Хант.

— И что это за ситуация такая, что может выйти из-под контроля? — прищурилась я.

— Ну не знаю, — картинно задумался парень, — может быть, беспринципные охотницы за деньгами, наглотавшиеся темных зелий?

— Так, — я потерла лицо руками, — это, конечно, превышает самые смелые мои фантазии по веселому времяпрепровождению в вашей академии, но я вынуждена отказаться.

— Почему? — резко погрустнел парень.

— Потому что! — возмущенно ответила я.

Нет, ну в самом деле, не объяснять же ему, что идея — бредовая, затея — бедовая и вся история сомнительно оттеняет светлый лик этого странного студента?

В дальнем конце коридора раздались шаги, и Аксель недовольно цокнул.

— Сюда идут. Последний шанс поторговаться, темная.

— Тебе как больше нравится — «нет» или «категорическое нет»?

Шаги неумолимо приближались.

— Ладно, я предлагал, ты отказалась, так что будем считать, все происходит добровольно, — пробормотал парень.

А потом вдруг резко обнял меня, прижал к стене и впился поцелуем. Я не успела ни пнуть, ни пикнуть, как раздалось возмущенное:

— Хант! — это ректор.

— Мортон!! — это Дестрак.

— Аксель! — а это какая-то девица.

Аксель оторвался от меня как будто нехотя и медленно повернулся к голосам. Застукавшие нас за непотребством выглядели потрясенно, возмущенно и шокированно.

— Мортон, — процедил Дестрак, — потрудись объясниться.

— О, тут все просто, магистр, — не дал мне и рта раскрыть Аксель, — мы так усиленно налаживали социальные связи вчера весь день, что решили не прекращать их налаживание и в дальнейшем.

У магистра некромантии дернулся глаз. У ректора Светлейшей академии тоже. Мужики оказались удивительно синхронны, как будто репетировали.

А вот сопровождающая их девица смотрела на нас такими огромными глазами, что я поняла — капец. Можно засекать время, через которое каждый студент в академии будет считать, что я с этим светлым упырем встречаюсь.

Светлый упырь, кстати, обнял меня и промурлыкал в макушку:

— А я предлагал поторговаться.

Прокляну. Нет, честное слово прокляну. Как только отдеру челюсть от пола после такой наглой выходки, так сразу и по полной!

Пока мы шли до столовой, я размышляла. Нет, конечно, проклясть там как-нибудь зловредно или просто наябедничать парням на Акселя можно, но недальновидно. Из нас двоих это я ему была нужна, а не наоборот. Значит, ситуацией можно пользоваться. Нужно пользоваться!

В общем, когда я закончила всесторонний анализ сложившийся ситуации, мы пришли.

Пришли и как-то сразу оказались под прицелом десятков глаз. Да что там десятков, вся столовая пялилась на нас! И я решила — ну чего теряться-то? Терять-то все равно уже нечего.

— Дорогой, — промурлыкала я, прижимаясь к Акселю всем телом, — ты же принесешь мне завтрак? Буду ждать тебя во-о-он там.

— С удовольствием, милая, — ответил Хант с таким невозмутимым лицом, что мне даже стало капельку обидно, что его не проняло.

Я забилась в дальний угол, выбрав столик на двоих, и принялась ждать. Ждать и наблюдать. На оставленного без присмотра темной магички Акселя моментально налетела стая девиц разного калибра и, видимо, устроила допрос с пристрастьем.

В итоге до моего стола парень дошел крайне недовольный жизнью. Однако это не помешало ему набрать на мой поднос действительно вкусные блюда. Отдельную благодарность Акселю можно было выписать за кофейник и молочник, но я решила, что сначала — еда, а потом — разговоры. А то если там кто-нибудь решил с утреца отработать на светлых магах веселые темные шутки, то меня опять потащат к ректору выслушивать нотации.

К счастью, ничего такого не случилось. Я быстро ела, краем глаза следя за входом в столовую. И когда все темные подтянулись и устроились за облюбованным вчера столом, я почувствовала некоторое облегчение. Кажется, завтрак мне не испортят.

— Итак? — спросил Аксель, заметив, как я расслабилась.

— Итак? — приподняла я брови.

— Ты хотела что-то обсудить или уже вживаешься в роль?

— Нет, что ты, — оскалилась я, — захотелось придать романтики нашим отношениям.

— Темная, сжалься, — тихо простонал Хант. — Пока я с боем добывал еду, меня атаковали тысячью дурацких вопросов.

— А заодно подлили антидот во все тарелки, — заметила я.

— Что? — оживился парень.

— Антидот от приворота у тебя во всех тарелках. И, насколько я могу судить, это все работа Элен.

— Она на нас озолотится, — недовольно пробурчал Аксель.

— Она на вас озолотится, — поправила я.

— Ладно, Гвендолин, называй свою цену.

— Для начала мне интересно узнать, почему это самые отчаянные охотницы за тем, что плохо лежит и ходит, решили тебя заполучить?

— Они думают, я — принц, — поморщился Аксель.

— А ты — нет?

— Даже если и да, думаешь, я бы в этом сознался?

— Но тут же куча аристо, которые просто не могут не знать тебя в лицо!

Аксель выразительно поднял бровь, и я быстро поправилась:

— Ну, если предположить, что ты — он. Гипотетически.

— Ты просто представь масштаб страны. Наследника в лицо знает королевская семья и придворные. Но их дети до совершеннолетия не представлены ко двору, многие вообще обучаются в своих феодах. Поэтому из студентов академии принца в глаза видели от силы человек десять-двадцать.

— И поэтому бедные девушки кидаются на всех холостых парней в академии? — невинным тоном уточнила я.

— На некоторых. Но мне повезло особенно…

— Какая-то сволочь проболталась, что ты — это он? — предположила я. И быстро добавила: — Гипотетически.

— Типа того, — нехотя ответил Аксель, немного побарабанил пальцами по столу, о чем-то размышляя, и добавил: — Просто некоторые девушки унаследовали свои амбиции от отцов.

Которые знают принца в лицо, понятно.

— Ладно, с этим разобрались. Но ведь у принца с момента рождения наверняка есть какая-нибудь невеста? Вас же… их же обручают, чуть ли не как только достают из чрева матери.

— Нашему принцу повезло и не повезло одновременно, — хмуро проговорил Аксель.

— Удиви меня!

— Среди благородных девушек королевских кровей нет ни одной свободной подходящего возраста.

— О-о-о… — протянула я. — Так ты действительно лакомый кусочек…

Аксель посмотрел на меня выразительно, и я тут же добавила:

— Гипотетически.

— Типа того.

— Так, может, тебе Тамалию лучше выбрать? Она и темная, и герцогесса.

— Не забывай про политику, Венди. Твоя подруга из королевства Марин, с которым у нас нет общих границ, зато очень давнее соперничество за южные острова. И как только я пройдусь с ней под ручку, сразу же начнутся неудобные вопросы со всех сторон.

— Ой как скучно, — я поморщилась.

— Такова моя жизнь. Гипотетическая.

— Ладно, — кивнула я, — я соглашусь при одном условии.

— Ты уже согласилась!

— Я не отказывалась. А если сейчас встану посреди столовой и начну вопить, как мы расстаемся, то у тебя вообще никаких шансов на выживание.

Хант скривился.

— И что за условие?

— Назови мне хотя бы одну причину, по которой я должна помогать тебе?

— Деньги? — предположил Аксель.

Я презрительно фыркнула:

— Заработаю.

— Связи?

— Познакомлюсь, — отмахнулась.

— Покровительство?

— Я — темный маг и проклятийник, Хант. Мой покровитель — Темнейший.

— Да, с ним мне не тягаться… Ладно, а как насчет этого: ты мне нравишься, я тебе нравлюсь, и мы отлично проведем время, раздражая общественность?

— Ты мне не нравишься! — возмутилась я.

— Нравлюсь-нравлюсь, — посмеялся Хант. — Иначе бы ты со мной не разговаривала так мило сейчас.

Я возмущенно засопела.

— Ну так что? По рукам?

— Ладно, демоны с тобой, — согласилась я.

Нет, ну в самом деле, когда еще представится такая возможность побесить светлое общество?

— Демонов со мной нет, а вот одна темная магичка имеется, — широко улыбнулся парень. — Ты не пожалеешь.

А вот про тебя я так уверенно не могу сказать…

День прошел на удивление спокойно. Я позавтракала, сходила на обязательную лекцию по тактике боя, потом на выбранные лекции по географии и по литературе. Пообедала, сходила на семинар по алхимии вместе с Элен, где ведьма вовсю развлекалась, мешая нужные эликсиры из помета летучих мышей и камыша. Нет, там, конечно, были все нужные ингредиенты, но добавлены они были незаметно, а помет и камыш — демонстративно. Педагог по алхимии, дедок зеленоватого оттенка, который явно конкретно так нанюхался алхимикатов за время педагогической деятельности, был впечатлен до глубины души. Верещал так пронзительно, то ли от радости, то ли от возмущения, что меня даже малость контузило.

А вот после алхимии шел семинар со скучным названием «Практика», которому я особо не придала значения. И очень зря! Потому что это была практика рукопашного боя. Драка простыми словами. Вот скажите мне, зачем честным магам учиться бить морды? У светлых что, больше никаких способов самоутверждения нет?

Проходила рукопашка в специальном зале с мягким настилом на пол и скамеечками у стен. Скамеечки все были плотно забиты девицами, явившимися понаблюдать за торжеством тестостерона.

— Не завидую я тебе, Венди, — Эдвард лучезарно улыбался девицам.

Девицы равнодушными не остались: кто-то возмущенно сверкнул глазами, кто-то ахнул, кто-то засмущался. Сама реакция была стихийнику не важна, тут главное — что он красавчик и все на него пялятся.

— Почему? — флегматично спросила я.

— Рукопашка, милая. Контактный вид боя, — продолжая красоваться перед девицами, пояснил парень.

— Я себе тоже не завидую, — буркнул Клаус, который был создан для мордобоя примерно так же, как и я — никак.

— Да ладно, будет весело, — прогудел Маверик. Ему-то точно будет, вон какие кулачища, один удачный мах — и все мозги навылет.

Я тихонько вздохнула, надеясь, что обязательно найду того, кто придумал засунуть меня на боевой факультет, и зверски отомщу.

Впрочем, продумать планы мести мне не удалось — явилась остальная группа во главе с Акселем. Светлый подошел ко мне со спины и обнял за талию, мурлыкнув что-то в духе:

— Привет, дорогая.

По залу пронесся девичий ах. Даже так: АХ!!!! Из помеси умиления от картинки и угрозы повырывать мне все патлы.

— Смерти моей хочешь, да? — я самой очаровательной улыбкой спросила я, запрокинув голову.

— Ни в коем разе! — возмутился Аксель. — Надеюсь, ты будешь жить долго и счастливо. По крайней мере, до нашего выпускного.

— Господа! — прервал наше влюбленное воркование педагог. Посмотрел на меня и добавил: — И дама. Сегодня у нас будет вводное занятие, чтобы мы могли познакомиться с нашими новыми сокурсниками.

Вообще, я ожидала увидеть того же светлого мага, который преподавал магический бой. Но тут был другой мужик, явно не маг и явно побывавший в переделках. Судя по его внешнему виду, он был ближе к наемникам, чем к благородным королевским солдатам, но выглядел все равно внушительно. Впрочем, как большинство светлых боевого факультета.

— Хант! На моих занятиях трогать студентку можно, только если хочешь перекинуть ее через бедро! — рявкнул педагог.

Надо отдать Акселю должное, у него даже руки не дрогнули. Со всем возможным достоинством парень ответил:

— Господин Корм, драться с дамой — нонсенс.

Препод тяжко вздохнул, и я прям разделяла его боль. Всучили девчонку, а что с ней делать — непонятно.

— Ладно, — после некоторого раздумья проговорил Корм. — Мортон, можешь на моих занятиях сидеть с болельщицами.

Да я лучше пешком через Туманные чащи прошагаю, чем подойду к этим фанатично настроенным девицам!

— Господин Корм, а я очень рассчитывала, что найду что-то полезное на ваших занятиях! Одинокой девушке… э-э-э… незамужней девушке иногда очень необходимы навыки силовых приемов.

Мои темные друзья аж хрюкнули после этой фразы.

— Но вы же маг, — не сдавался Корм, выразительно смотря на меня. Намекая, можно сказать, изо всех сил.

— Маг, — согласилась я. — Но мы же с вами знаем, что магов можно кратковременно лишить сил, а иногда каждая секунда так дорога для жизни.

Корм как-то беспомощно посмотрел на все еще обнимающего меня Акселя, а тот неожиданно выдал:

— Вы знаете, интересная мысль. Я готов поднатаскать студентку Мортон.

Эй!

— Отлично, — кивнул педагог.

Эй!!

— Можете занять вот тот угол зала, — Корм кивнул куда-то мне за спину. — Если к концу учебного года студентка Мортон не сдаст мой предмет, оба получите незачет.

Эй!!!

— Договорились, — легко согласился Аксель.

А я так не договаривалась! Эй!!!

Кажется, в тысячный раз за тренировку из нашего угла доносилось мое злое шипение:

— Руки!

И невозмутимый ответ Акселя:

— Где?

— Вот именно! — злилась я. — Где твои руки?

— Изображают угрозу твоей чести и достоинству!

— Если еще раз твои руки окажутся там, остаток жизни проведешь лысым! — пригрозила я.

— У меня аристократическая форма черепа! — парировал Аксель, но руки поднял выше. — Так, давай еще раз. Я хватаю, ты выкручиваешься.

— Выкрутишься тут… — буркнула я.

— А ты не отвлекайся, а действуй. Да не пытайся меня через себя перекинуть, это физически невозможно с нашей разницей в весе. Используй положение тел как рычаг…

— Руки! — возмутилась я, опять почувствовав, как рука одного убийственно смелого гипотетического принца опускается на мой филей.

— Где? — картинно удивился Аксель.

— На жо…е! — гаркнула я, не выдержав.

Не знаю, чем там занимался весь зал, но после моего вопля всем резко стало интересно, чем занимаемся мы.

— Хант! Мортон! — преподаватель скрестил руки на груди и зыркнул на нас так выразительно, что мне стало жутко. — Вы чем там занимаетесь?

— Обучаю Гвендолин приемам освобождения из захвата, — бодро отрапортовал Аксель.

Корм прищурился, цыкнул зубом, но разбираться не стал, и занятие продолжилось. Мы так же препирались с Акселем, он пытался прихватить меня за филей, я пыталась выкрутиться из очередного захвата, и в конце концов даже получилось. Один раз, правда, но получилось. Я аж сама удивилась.

— Молодец, — похвалил меня Аксель, когда раздался сигнал окончания занятия.

— Угу, — буркнула я, потирая многострадальный филей, несколько раз ушибленный в процессе тренировки.

И на этой позитивной ноте я хотела уже ретироваться к себе в комнату, как перед нами возник Рейн.

— Вы придете сегодня?

— А? — не поняла я.

— Обязательно, — ответил Аксель.

Рейн кивнул и куда-то опять исчез.

— Дорогая, у нас на сегодня планы, — завил светлый.

— Слушай, я так устала, что мне твои планы до одного места, — честно ответила я и зашагала к себе в комнату.

— Я зайду за тобой в шесть! — крикнул мне в спину Хант, и я сделала вид, что не слышала.

В шесть я собиралась пойти на ужин, и ничто не могло встать между мной и линией раздачи вкусняшек.

Ничто, кроме Акселя Ханта, нарисовавшегося по ту сторону моего порога.

— Ты почему еще не готова?

— К чему? — устало спросила я.

— У нас сегодня мероприятие! Ты, как моя любимая девушка, возможно, даже будущая невеста, просто обязана меня сопровождать.

Я посмотрела на светлого таким красноречивым взглядом, что даже слепоглухонемой бы понял мой настрой. Но Хант оказался нечувствителен к толстым намекам.

— Никуда не пойду. Твои светские вечеринки мне вот совсем не интересны.

— У Рейна день рождения.

— И что это меняет?

— Это не светская вечеринка, это… — замялся парень.

— Это просто пьянка с кучей аристо? — подсказала я.

— Нет, скорее просто пьянка с шикарной кухней, — подмигнул Аксель, зная, чем меня можно подкупить. — Пойдем. Только надень что-нибудь поинтереснее, — заявил этот гипотетический принц, сделав такой пренебрежительный жест, что я рассердилась и распахнула перед ним платяной шкаф.

В шкафу висела форма Светлейшей академии, мой дорожный костюм и одно повседневное платье, которое даже при особом желании не сошло бы за парадно-выходное.

— Выбирай! — разрешила я.

Аксель с минуту молчал, прежде чем ответить:

— Да, неловкая ситуация. Я не подумал.

— Вот именно. Так что будь любезен, покинь мои комнаты и иди развлекайся в свое удовольствие один. Можешь всем рассказывать, что у тебя жутко ревнивая темная магичка, которая проклянет облысением за один косой взгляд на своего мужика.

— У меня есть идея получше, — ответил светлый. — Никуда не уходи!

И быстро выскочил из комнаты. Из вредности хотелось сбежать в столовую, но любопытство победило. Десять минут спустя в дверь снова постучали, и за порогом опять стоял Аксель. На этот раз в обычной форме Светлейшей академии.

— Ну что, идем? — спросил парень.

— Это, конечно, очень мило, но, может быть, справишься без меня?

— Гвендолин Мортон, — суровым тоном проговорил Хант, — мне не нужно налаживать связи с внешним миром, а тебе — нужно. Идем! И никаких отговорок. Считай, это деловой ужин. А я так… в качестве приятного дополнения.

Я чуть улыбнулась:

— А именинник?

— А это повод для делового ужина, — не моргнув глазом, ответил Аксель. — Идем, уже небось все заждались.

Пришлось вздохнуть и признать его правоту. Конечно, идти очень не хотелось, но аргумент у Ханта был омерзительно железный. Темным магам пора входить в светлый мир, а для этого нужны связи.

— И помни, — шепнул мне в макушку Аксель, когда мы подходили к ресторации на территории академии, — у нас с тобой пылкая любовь и конфетно-букетный период.

Я не успела ответить ему, что у меня ни разу в жизни не было ни пылкой любви, ни конфет, ни букетов, как мы вошли в ресторацию.

Ресторация представляла собой небольшое помещение из белого камня с огромными окнами и куполом стеклянного потолка. Столы были составлены в один длинный, все кругом украшено неизвестными мне нежными цветами. Как будто день рождения не у боевого мага, а у трепетной фиалки.

Но помещение меня впечатлило меньше, чем его наполнение. А именно — самая породистая аристократия местного сословного общества. Несмотря на то, что в Светлейшей учились все граждане этой страны, обладающие магией, аристо всегда держались наособицу. И сейчас, только лишь перешагнув порог, я поняла почему — пропасть между простыми смертными и детьми землевладельцев была бесконечная. Глубже, чем бездна вокруг Темнейшей академии.

К нам моментально подскочила разодетая девица, хлопая цветными накладными ресницами, как веером, она повисла на второй свободной руке Акселя и защебетала:

— Лорд Хант, мы вас заждались!

Лорд Хант покосился на меня, сделав просящие глаза, как у котенка на скотобойне, но я не торопилась спасать кавалера. Интересно же!

— Мы были заняты, — нашелся Аксель.

— Чем же? — игриво поинтересовалась красотка.

— Планировали обновить мой гардероб, — вклинилась я.

Аксель приподнял бровь, девица, наконец, заметила меня и удивилась:

— Обновить гардероб?

— Да. Ну, вы же понимаете, ни один из моих нынешних нарядов не соответствует почетному званию избранницы лорда Ханта. И Аксель предложил купить мне три остромодных платья…

— Одно, — процедил Хант.

— Да, точно, четыре остромодных платья, новые туфельки, сапожки и, конечно же, парочку соответствующих гарнитуров.

— Это так… щедро… — окончательно обалдела красотка, и я закивала:

— Да, мой Аксель такой щедрый! Да, дорогой?

Дорогой мрачно посмотрел на меня, но шансов отпереться у него не было никаких, а потому обреченно вздохнул:

— Увы, ничего не могу с собой поделать. Балую мою темную как могу.

Наверное, у девицы был бы шок, но ситуацию спас именинник:

— Аксель! Ну наконец-то, тебя только за смертью посылать!

— За смертью — это к Тамалии, — подсказала я, и Рейн хищно оскалился:

— А и правда, почему тут нет Тамалии?

— Я могу сходить! — предложила я и даже дернулась на выход, но Аксель вцепился в меня мертвой хваткой.

— Даже не думай, — прошипел Хант, продолжая лучезарно улыбаться.

— Нет, тебя отпускать нельзя, — категорично заявил Рейн. — Все присутствующие должны убедиться, что избранница моего лучшего друга действительно существует, и он ее не придумал, чтобы отвертеться от неприличных предложений! Хотя я бы на его месте, конечно, на все соглашался…

— Конечно, существует! — возмутился Аксель. — Неужели кто-то думает, что я вошел в преступный сговор с темной только ради того, чтобы спастись от Элизабет?

Судя по молчанию в ресторации, все именно так и думали, но мое явление заставило людей сомневаться в своей адекватности. А ведь все именно так и было! Эх, что взять с этих гипотетических политиков, вывернут все наизнанку и скажут, что так и было. Одного не понимаю, как наследники богатейших родов верят в этот откровенный бред?

Мероприятие проходило… чинно. Все сидели такие важные, виртуозно орудовали бесконечным разнообразием вилок, беседовали о всяком. Скучном.

— Вы слышали, граф Дренал женился?

— Опять?

— Опять!

— Кто несчастная?

— Говорят, какая-то безродная.

— Бедняжка, и как ей не страшно выходить замуж за проклятого…

Я навострила уши и через четверть часа трескотни выяснила, что упомянутый граф обладал проклятьем, что губит всех его жен. Была в этой истории одна ма-а-а-аленькая такая несостыковка — таких проклятий не существует. Даже родовых. Что там родовых, даже посмертных! Но инстинкт самосохранения подсказывал, что разубеждать публику не стоит.

А вот другой подслушанный разговор, между Рейном и Акселем, вообще поверг меня в полное уныние:

— Туманные чащи отожрали половину графства Хобиш, — мрачно говорил Рейн, усердно жуя какого-то морского гада.

Аксель недовольно цокнул. Сидевший напротив них Ричард, бодро препарировавший рульку, прокомментировал, не отвлекаясь от процесса:

— И цены на пшеницу отправятся в полет.

— А за пшеницей поползет все остальное, — нахмурился Аксель.

— Отец предлагал стабилизирующий фонд, — заметил какой-то тощий парень, которого я раньше не видела. — Но министр экономики заявил, что народ не выдержит дополнительных налогов.

— Ну он прав, — медленно проговорил Аксель, — народ действительно не выдержит. Не сейчас.

— Поэтому голодать придется всем и задорого, — ехидно ответил тощий парень.

Мужчины продолжили обсуждать экономику, девушки — рюши и какие-то светские сплетни из серии кто с кем переспал, кто переспал и не говорит, что переспал, а кто не переспал, но говорит, что переспал!

Через полчаса я поймала себя на том, что у меня голова болит от этой стереотрескотни. А еще, что на меня почти не обращают внимание. Как будто меня и вовсе тут нет. Как будто я… аксессуар?

Эта мысль, такая противная, правдивая и раздражающе простая, вместо разумного возмущения породила массу интересных идей. Например, пригласить Акселя на темную пьянку. Ну или хотя бы легонечко кого-нибудь здесь проклясть.

Но я была хорошо воспитанной темной магичкой, пусть и без знаний этих ваших этикетов. И даже, наверное, бы проскучала весь вечер, если бы краем уха не уловила идиотский по сути своей разговор:

— Ты слышала, на Фернанда натравили демона? — громким шепотом произнесла какая-то девица.

— Ух ты, настоящего? — то ли испугалась, то ли восхитилась ее собеседница.

— Да! — авторитетно заверила третья участница. — Но темная староста все замяла. Не хочет портить отношения.

Все трое покосились на меня. Я невозмутимо помахала им ручкой, и девицы стушевались и притихли. Но жажда сплетен была явно сильнее, и через некоторое время одна из них спросила:

— И что это за демон?

— О, это кошмар! Настоящее порождение тьмы! Оно огромное с клыками и крыльями! Бедный Фернанд, он, наверное, думал, что его съедят! Сказал, вся жизнь пролетела перед глазами!

Тут я не выдержала (каюсь) и заржала. Громко так, от души и совершенно не сдерживаясь. Гости постепенно стихли, пока в ресторации не воцарилась удивленная тишина, нарушаемая лишь моим хохотом.

— Гвендолин? — Хант выразительно приподнял бровь.

— Простите… — задыхаясь, ответила я, — это просто очень… очень… очень смешно!

— Что именно тебе смешно, темная? — с вызовом спросила одна из болтушек.

— Все, — честно ответила я, кое-как успокоившись. — Все в вашем трепетном рассказе смешно до демонят в глазах.

— Милая, будет неплохо, если ты внесешь ясность, — попросил Аксель.

— Да какую ясность она может внести, она же темная! — вдруг сорвалась другая болтушка. — У нее с головой явные проблемы! А ты приволок ее к нам!

Я, наверное, ожидала любого поведения от Ханта в диапазоне от игнорирования воплей до вопросов в мой адрес. Чего я не ожидала, так это что синие глаза парня нехорошо вспыхнут, и он очень высокомерно и очень угрожающе процедит:

— Следи за языком, Амелия.

Ух ты! Это ж за меня заступились, получается?

— Гвендолин, — спокойно проговорил Аксель. — Я был бы тебе признателен, если бы ты пояснила причину своего бурного веселья.

Я пожала плечами:

— Меня повеселило, как обрастают выдуманными подробностями глупые ситуации. Вот, например, девушки обсуждали, что на Фредерика напал жуткий демон и попытался его сожрать. Но мы-то с тобой помним, что это любопытный суетолог, сбежавший у Клауса из комнаты.

Хант кивнул, но девица не унималась:

— Фридерик бы никогда не стал мне врать! Он — образец чести, доблести и смелости! Он — паладин!

Я прикрыла ладонью лицо, чтобы не захрюкать от смеха. Доблестный паладин испугался плюшевую зверушку. Так и хотелось воскликнуть: остановись, женщина, ты позоришь своего паладина! Но женщина не останавливалась, пока раздраженный Рейн не стукнул ладонью по столу:

— Хватит!

Он переглянулся с Акселем, и Хант чуть заметно кивнул.

— Амелия, — именинник посмотрел на девушку, — как назывался тот ужасный демон, что покушался на нашего Фридерика?

— Сьюи… суи… — начала спотыкаться девица, и я подсказала:

— Суетолог.

— Да, точно! Вот видите, даже она знает имя этого чудовища!

Но ни Рейн, ни Аксель ее не слушали.

— Гвендолин, — обратился ко мне Хант. — Может твой друг развеять сомнения нашего уважаемого общества?

Я пожала плечами:

— Легко.

Вряд ли, конечно, после этой демонстрации общество будет столь же уважаемо, как сейчас. Но паладины же вроде как защищают мир от скверны, а суетолог та еще с-с-с… скверна, да. Особенно когда пытается отодрать похмельную голову от подушки.

За Клаусом сходила симпатичная девчушка. Выходила она из ресторации с таким видом, будто ее минимум в Туманные чащи отправляют на героическую смерть, а не в общежитие за однокурсником.

Демонолог явился с видом таким мрачным, что я даже обрадовалась — чем недружелюбнее выглядит темный маг, тем приятнее потом с ним дружить. Так мне говорили.

Я подошла к нему и тихо попросила:

— Ты можешь показать им суетолога?

Парень посмотрел на меня исподлобья:

— Я тебе что, артист бродячего цирка?

— Клаус, они думают, что ты на того парня минимум высшего демона натравил. Паладин тот врет, как дишит, но ему верят.

— Да и плевать мне, кому они верят! — возмутился парень.

— Клаус, — я посмотрела на парня с самым просибельным видом. — Пожалуйста, просто сделай.

— Ладно, — нехотя согласился Клаус.

— И сделай красиво! — добавила я.

— Кофе тебе в постель не принести? — огрызнулся демонолог.

— Сделай красиво, и вместе поржем, — аргументировала я.

Клаус хмыкнул:

— И кому в голову пришла идея назначить тебя старостой?

— Валентайну, — мрачно ответила я.

— О, лорд знает толк в извращениях… — пробормотал Клаус.

Я сделала вид, что не заметила, и обратилась к присутствующим:

— Мой друг согласился продемонстрировать вам одного из демонов суетологов.

Гости, надо сказать, к этому времени уже нормально выпили и местами даже осмелели. Раздалось хмельное «Ну давайте, удивите нас». Я мило улыбнулась и вернулась к Акселю, чтобы занять свое место в зрительном зале.

А Клаус с самым скучным видом закатал рукава, размял пальцы и щелкнул ими. На полу нарисовался огромный демонический круг, испещренный древними рунами, переливающийся всеми оттенками красного.

А потом темный маг начал произносить заклинание. Долгое такое, вот прям сколько дыхания хватало, столько и говорил. От каждого его слова символы на полу наливались светом, кажется, даже воздух поплыл.

Ну ладно, воздух, может, и не поплыл, а вот светлые маги точно. Сидели все, затаив дыхание, чуть ли не в полуобморочном состоянии, и жадно смотрели за происходящим. Одна я закусила костяшки пальцев, чтобы меня заранее не разорвало от хохота.

Особенно было смешно, когда Клаус начал читать заклинание. Если бы кто-то из присутствующих только мог догадаться, что произносимые слова полная и абсолютная ахинея. Тарабарщина, порожденная недовольным мозгом демонолога. Так вот, если бы кто-то из присутствующих догадался, скандал был бы поистине континентальных размахов.

Но аристо были безнадежно поглощены разыгрываемым представлением. А когда в воздухе заклубился дым, раздались первые возгласы. Ужаса, естественно, но вместе с тем и восхищения. Не знаю, что там использовал Клаус, но выглядело все шикарно.

И вот, наконец, когда клубящийся мрак, сдерживаемый только невидимой чернотой демонического круга, заполнил собой все пространство, Клаус произнес на просто человеческом:

— Явись моему взору, демон-суетолог!

Честно говоря, я ожидала радостный писк в этом моменте. Потому что таким маленьким зверькам живется грустненько и опасненько в их слое реальности, и они радостно пищат, когда демонологи их призывают. Но чтобы так: глубокий мужской бас пророкотал:

— Приказывай, повелитель!

Я еще сильнее прикусила кулак, хотя, казалось бы, куда сильнее.

— Яви лик свой всем присутствующим! — потребовал Клаус.

— Слушаюсь и повинуюсь! — прогрохотало в ответ.

А потом тьма рванула прочь из круга, закружилась вихрем по залу и, напугав присутствующих до полуобморочного состояния, выплюнула что-то на праздничный стол.

«Что-то» — это был, конечно, суетолог. Прехорошенький такой пушистик с ушками-локаторами, глазками-бусинками и перепончатыми крылышками.

Плюшевый будильник, одним словом.

Но, видимо, народ у светлых все ж таки впечатлительнее прочих, а потому какое-то количество дам упало в обморок, какое-то количество мужчин позеленело, а остальные рассматривали зверушку с искренним любопытством. Зверушка вниманию к собственной персоне не удивлялась, а потому начала споро жрать виноград прямо с тарелки стола, на котором суетолог развалился.

— Один суетолог, как заказывала, — отчитался Клаус и пошел на выход. Но в дверях замер и позвал:

— Демон! Побудка — 4 утра для всех светлых жителей студенческого общежития.

Светлые переглянулись, не особенно понимая, что имеет в виду темный маг. А я вот прекрасно знала, что это значит.

Это значит, что спать придется под подушкой, потому что в 4 утра все общежитие будет стоять на ушах.

Утро следующего дня было поистине потрясающим. То есть общежитие буквально трясло от воплей и визгов. Суетологи, конечно, пушистые милахи, но к задаче навести суету подходят, точнее, подлетают со всей ответственностью. К тому же, как дальние родственники грызунов, они обладали уникальной способностью протискиваться в любые щели, и не было от них никакого спасения.

В общем, было очень весело, но в 4 утра. Я лежала и считала про себя: «Раз прокляну, два прокляну, три прокляну…», отмеряя про себя время. Где-то на сто пятидесятом проклятье по общежитию прогрохотало:

— Мортон!!!

Я вздохнула и пробормотала:

— Три минуты.

И тут неожиданно откуда-то с пола раздалось:

— Что три минуты?

Я бы, наверное, завопила, если бы испугалась. Но я не испугалась, я была крайне возмущена!

— Ты что тут делаешь?! — обалдела я.

— Сплю, — мрачно ответил Аксель. — Спал.

И зевнул. И уткнулся мордой в подушку.

— Ты как тут оказался?!

— Зашел ногами, — раздалось из подушки.

— У тебя совсем совести нет, светлый? — вкрадчиво поинтересовалась я.

Где-то на фоне ректор с Дестраком попеременно поминали мое имя всуе, но это меня интересовало мало. А вот лежащий на полу моей спальни парень — еще как!

— У нас уговор, — напомнил голос из подушки.

— Что-то я не припомню, что в нем значилось совместное проживание.

— Я платьев и цацок тоже не помню, но не возмущаюсь же.

— Это не одно и то же! Платья и цацки — это экономический ущерб, а твое присутствие тут — урон моего морального облика!

Аксель сел, потер лицо ладонями и поморщился:

— Поверь, моральный облик — это последнее, что тебя сейчас должно волновать.

В дверь требовательно заколотили.

— Хочешь, я открою и скажу, что ты еще спишь? — с самым сопереживающим видом предложил светлый.

— Хочу обратно в Темнейшую, — мрачно ответила я и пошла открывать, завернувшись в одеяло.

Грохот вокруг стоял невообразимый, но даже сквозь него были слышны удары в дверь. Собственно, они были даже видны, дерево прогибалось и дрожало под натиском чьего-то возмущения.

Я распахнула несчастную мебель, и в комнату влетел злючий, как тысяча личей, Дестрак.

— Мортон, ты совсем сдурела?! Ты чем вообще думаешь?!

Я широко зевнула, высказывая этим все, что я думаю.

— Мортон, я тебя даже обратно не повезу, я тебя тут прикопаю, — прорычал Дестрак.

— За что, магистр? — раздалось за моей спиной. — Это была моя идея. Меня и прикапывайте.

Даже не знаю, у кого челюсть громче выпала: у меня или у Дестрака.

— Мортон, это что?

— А что вас смущает? — выразительно приподнял бровь парень. — Уставом академии отношения студентов не регламентированы.

В этот момент в коридоре раздался особенно истошный вопль, и некромант поморщился.

— Оба к ректору. Живо.

— Мне одеться или лучше прямо так? — игриво приподняв край одеяла, чтобы было видно лодыжку, спросила я.

— У вас десять минут, — процедил магистр и стремительно вышел из комнаты.

Едва за ним закрылась дверь, я развернулась к Акселю:

— Ну и зачем?

Тот пожал плечами:

— Ну я же действительно сам попросил показать суетолога. И потом, мне они ничего не сделают.

— Мне тоже, — упрямо ответила я.

— Ну да, ну да…

Парень окинул меня заинтересованным взглядом, задержавшись на все еще оголенной лодыжке.

Я разжала пальцы и одеяло скрыло эту жуть какую интимную часть моего тела. Парень хмыкнул.

— Собирайся. Я подожду здесь.

Я думала, ректор будет орать, угрожать физической расправой и кидаться тяжелыми предметами. Но господин Виллар молчал, барабанил пальцами по столу и смотрел тяжелым взглядом на Акселя.

Парень же изображал удивительное равнодушие. Стоял с таким независимым видом, будет ему все можно.

Нет, ну если он принц, то ему действительно все можно. Гипотетически.

— Хант, я ожидал такого от Мортон. От Рейна Рауса. От магистра Дестрака, в конце концов!

Магистр вскинул бровь, но от комментариев воздержался.

— Но вы, Хант! Вы же… — ректор споткнулся, но быстро нашелся: — Вы же светлый маг!

А у светлых магов, видимо, индульгенция на необдуманные поступки?

— Готов с честью принять любое наказание! — молодецки гаркнул Хант, будто мы были на плацу.

Ректор пожевал губами, как будто ему хотелось выпороть Акселя, но врожденное чувство такта и социальный уровень парня мешали.

— Я сообщу вашим родителям.

— Все, кроме этого! — гаркнул Хант.

— Я сообщу вашим родителям, — отрезал ректор. — И озвучу вам решение. Свободны.

Зачем я вообще присутствовала тут, непонятно, но едва мы вышли из кабинета, Хант помрачнел.

— Что, лишат карманных расходов? — ехидно спросила я.

— Это была бы незначительная неприятность, — усмехнулся парень.

— И в чем же причина такой кислой физиономии?

— Позавтракать уже не успеем, — заявил светлый, проигнорировав мой вопрос. — Какая у тебя первая пара?

— Никакой.

— Серьезно?

— В расписании этикет, но эта милая старушка меня отказалась принимать. А после того, что я устроила, сговорчивее она явно не стала.

— Пф! Госпожу Рулз я беру на себя. Этикет — это крайне важно!

— Откуда такое рвение? — я подозрительно покосилась на парня.

— Почему бы и нет? — пожал плечами светлый.

И с неприлично милым видом под ручку приволок меня на занятия.

— Госпожа Рулз! — широко улыбаясь и просто лучась радостью, воскликнул Аксель, едва мы переступили порог этой светской аудитории.

Старушка сначала сдержанно улыбнулась, увидев Ханта, а потом, заметив меня, недовольно поджала губы.

— Что она здесь делает?

— Как что? — удивился Хант. — Пришла получать знания. Те крупицы мудрости, которыми вы одариваете нерадивых студентов.

— Юноша, вы так отвратительно и нагло льстите, как будто я страдаю старческим слабоумием!

— Ну, что вы, как можно! — возмутился парень.

— Ты очень обаятельный оратор, Хант. И мне в принципе без разницы, с кем ты проводишь свое свободное время, будучи холостым. Но я не буду учить это.

— У «этого» есть имя. Имя, фамилия, дар и очень верные друзья, — процедил Хант.

— Это что, угроза? — удивилась старушка.

— Совершенно верно, госпожа Рулз, — с невозмутимым видом продолжил Хант. — Старая добрая классическая угроза.

Старушка от такого внезапного признания аж начала хватать ртом воздух.

— Преподавайте ей так, словно завтра у нее первый бал, послезавтра первый прием, а после послезавтра — аудиенция у короля.

— Но Хант, она же темная!

— И это очень хорошо! — горячо согласился парень. — Первая в мире темная с манерами! И она будет учиться у вас.

Старушенция пожевала губами, а потом нехотя ответила:

— Ладно…

— Благодарю, госпожа Рулз! — довольно улыбнулся Хант.

А потом повернулся ко мне и заявил:

— Развлекайся.

Развлекаться? Тут? Он что, серьезно?!

Записываясь на этикет, я рассчитывала, что меня научат отличать «Его Сиятельство» от «Его Светлость», нож для рыбы от ножа для мяса и перед кем делать книксен, а перед кем реверанс.

О, как я была наивна! Оказывается, одних только вилок в природе больше, чем я в жизни в руках держала. Есть еще отдельная наука, как стоять. Что говорить. Как реагировать на этот суровый мир вокруг.

Например, идешь ты вся такая воспитанная ледя, а навстречу зареванная девушка бежит в подранном платье. Остановиться? Помочь? Расспросить, что случилось? Ха! Идти мимо и делать вид, что ты ничего не видела.

Конкретно сегодня я попала на лекцию о посуде. Если уж совсем конкретно — о бокалах, их формах и назначениях. Я пожалела о своем выборе примерно на третьей стеклотаре, предназначенной для белого игристого вина. И судя по выстроившимся в ряд пособиям, это было только начало!

Короче, спустя два часа я выползла в коридор с длинным списком дополнительной литературы, раз уж «Аксель видит в вас потенциал».

Потенциал, ага. Это теперь так называется.

До обеда день был какой-то скучный. Какой-то предмет из помеси магии и математики, скучная география, изучающая страны, и, наконец, обед!

Не знаю, куда делся мой светлый гипотетический парень, но на обеде его не было, и я с облегчением плюхнулась за стол к темным.

Которые как-то странно на меня косились.

— Гвендолин, — строгим тоном проговорил Тамалия, — до нас дошли слухи, что Аксель Хант ночевал в твоей комнате.

— Молоток, милая! — одобрительно воскликнул Эдди, показав мне большой палец.

— Эдвард! — возмутилась герцогесса. — Это же неприлично!

— Да брось, — хмыкнула ведьма, намазывая толстый слой сливочного масла на свежую булочку. — Наша Венди отбила светлого красавчика у светлой же девицы. Один — ноль в нашу пользу.

— Два — ноль, — невозмутимо поправил Эдди, и уже парни показали ему большой палец. Соблазнил-таки Элизабет, дамский угодник!

Но Тамалия нашего воодушевления не разделяла:

— Дестрак нас линчует, — мрачно прокомментировала она в тарелку с супом.

— Дестрак нас в любом случае линчует, — будничным тоном сообщил Клаус. — Я тут их устав дочитал, у нас просто непаханное поле для диверсий.

— Если ты собираешься разнести Светлейшую академию, я в этом не участвую, — покачала головой ведьма. — Нас сюда прислали вроде как защищать. Чтобы разрушить, достаточно просто уехать.

Все как-то погрустнели, вспомнив, что рано или поздно придется оттеснять Туманные чащи с территории академгородка.

— Но сейчас это не важно, — продолжила мысль Элен, отложив бутерброд в сторону и взявшись за препарирование стейка. — Важно другое.

Ведьма посмотрела на меня самым озорным взглядом и спросила:

— Как он?

— Кто? — не поняла я, жуя котлетку.

— Аксель Хант, — продолжая смотреть на меня так, как смотрят восхищенные одногоруппники перед кабинетом ректора, куда меня уже вызвали, чтобы в очередной раз пообещать прикопать в горном ущелье.

— И что с ним? — продолжала не понимать я.

— Вот именно! — не выдержала Тамалия, сбросив маску благодетели. — Что с ним! Мы жаждем подробностей!

— А мы — нет, — пробасил Маверик, и мужская часть коллектива поддержала кузнеца.

Вот ведь распутная ведьма!

— Нет никаких подробностей, — отрезала я. — Мы спали.

— Ну, не хочешь делиться, так и скажи. Делов-то, — надула губки Элен.

— Мы спали! — повторила я. — Я — на кровати, а он на полу!

— Ага, — хмыкнул Эдди. — Я бы тоже так всем и говорил. Хотя в моей истории обязательно бы присутствовал древний меч, разделявший наши любящие сердца и служивший залогом добродетели девицы.

Я прикусила язык, чтобы ненароком кого не проклясть. Точнее, прокляну обязательно, но не присутствующих, а виновника этого допроса с пристрастьем.

Где этот светлый упырь? Его ждут икота, облысение и нервный тик!

Аксель Хант был так любезен, что организовал мне неограниченный доступ в местную библиотеку. У тетеньки, которая мне его выдавала в канцелярии, почти что сердечный удар случился, когда она поняла, что имя и фамилия в заявке принадлежат темной магичке.

— Так это вы та самая Гвендолин Мортон? — никак не желая мне отдавать пропуск, спросила женщина.

— Та самая, легендарная, — согласилась я.

— И вы темный маг?

— Именно.

— И вам выхлопотали полный доступ к нашему хранилищу знаний? — продолжала допытываться тетенька. Она даже пощипывала себя одной рукой. Видимо, надеялась, что сейчас проснется, и этот кошмар, где темные умеют дышать, ходить, говорить и читать, кончится.

— Получается, что так, — кивнула я.

Полный доступ я, конечно, не просила. Да и вообще никакой не просила, меня просто сюда из библиотеки отправили. Но полный доступ — это же намного лучше обычного!

— Здесь явно какая-то ошибка! — воскликнула дамочка, отодвинув желанный клочок бумажки подальше от меня. Как будто я сейчас схвачу его со стола и убегу прочь с веселым гиканьем.

Я опустила глаза в пол и пробормотала:

— Темнейший Княже, пошли мне нетерпения и злости запинать невежественных светлых…

Товарки дамочки, делившие с ней кабинет, синхронно так отодвинулись от меня подальше, а эта милая женщина, зажавшая мой пропуск, испуганно икнула.

— Вот я думаю, — задумчиво протянула я, — вы же в курсе, что эпоха гонения на темных закончилась уже лет много как?

Представительницы важнейшей профессии документооборота синхронно поджали губы. Я выразительно так посмотрела на сидящую передо мной женщину, наклонилась к ней нос к носу и самым доверительным тоном сообщила:

— Правда хотите узнать, какой у меня дар?

Моя собеседница побледнела, почти позеленела и одним пальцем пододвинула ко мне по столу бумажку.

— Благодарю, — произнесла я ей в лицо и только после этого выпрямилась.

Взяла бумажку, проверила написанное и удалилась, весело помахав остальным. Я вообще стараюсь не бравировать своим даром, поскольку считаю, что лучше один раз показательно применить, чем сто раз безуспешно угрожать. Но это когда ты в окружении таких же темных, и каждый первый может если не снять мое проклятье, то хотя бы дать сдачи. А если вокруг непуганные светлые, многие века считавшие себя непобедимыми и неуязвимыми… то это почти то же самое, что пинать младенца.

В общем, раздобыв пропуск, я отправилась его сразу же и использовать, благо до ужина оставалось прилично времени.

Библиотека в Светлейшей была впечатляющая. Она занимала целое небольшое двухэтажное здание на территории академгородка. Я стояла посреди полок и растерянно оглядывалась, не имея ни малейшего понятия, с какого места начать свои изыскания.

И в таком задумчивом состоянии меня и застал Аксель Хант.

— Пришла написать за меня доклад? — жизнерадостно поинтересовался он.

— Даже не собиралась, — спокойно ответила я, изучая корешки книг.

— Ректор ведь проверит!

— Да мне без разницы, — честно отозвалась я, выдернув одну из книг полистать.

— Пожалуется Дестраку…

— Поверь, ему тоже без разницы, — ответила я, листая книгу.

— Ты ставишь меня в крайне затруднительное положение!

— И как? — спросила я, возвращая книгу на место и даже не поворачиваясь в его сторону.

— Что «как»?

— Как тебе в этом положении? — я потянулась к другой книге, как вдруг светлый оказался близко ко мне и выдохнул в ухо:

— Неудобно.

Тон у него, надо сказать, был далек от дружелюбия!

— Отодвинься, — спокойно ответила я, доставая другую книгу. — Иначе получишь за все оптом.

— Я еще ничего не сделал.

— Ну да, ну да… — пробормотала я, листая добычу.

— Я действительно еще ничего не делал, — озадаченно ответил парень, даже отодвинулся от меня чуток.

— Ты всего лишь, — я вернула книгу на место, — уничтожил мою репутацию.

— Ты же темная.

Я повернулась к нему всем корпусом.

— А раз я темная, то обязательно облегченного поведения?

Аксель скрестил руки на груди:

— Раз ты темная, то ты не зависишь от общественного мнения. И плевать ты хотела на репутацию. И ты, и друзья твои, и ваш магистр.

— С чего это ты взял?

— Было бы иначе, кто-то из твоих друзей вызвал бы меня на поединок чести, если до этого, конечно, не прибил бы некромант. Прямо в твоей комнате.

Я хмыкнула.

— Ну, одно другого не исключает, — я отвернулась, чтобы взять следующую книгу. — Дестрак — некромант, он бы тебя и убил… — я полистала страницы, — и поднял… — вернула книгу на место, — и еще бы понаблюдал за поединком.

Хант брезгливо поморщился.

— Что, твоя паладинская сущность просит удалиться на максимальное расстояние от мерзкой темной магички? Не сдерживайся, прошу тебя.

— Не дождешься, — отрезал парень. — И что ты тут ищешь?

Я вздохнула, продолжая рассматривать корешки книг и честно ответила:

— Не знаю. У меня есть одна старая книга. Мне не хватает… — я умолкла, пытаясь подобрать слова.

— Не хватает? — поторопил Аксель.

— Чего-то. Не хватает чего-то.

Лучше слов подобрать не удалось. Просто потому, что я не знала, как объяснить светлому, что со мной вместе приехал один веселенький гримуарчик, который я могу перевести только наполовину. А надо целиком! Потому что даже то, что я перевела наполовину, уже меня впечатлило и поразило до глубины души. А меня, как лучшего мага-проклятийника выпускного курса, вообще сложно чем-то впечатлить и поразить. Особенно до глубины моей темной души.

— Исчерпывающий ответ.

— Просто очень долгая история.

— Есть подозрение, что ты не знаешь, что искать. И пока ты не знаешь, мы займемся экономикой.

— Да не буду я заниматься с тобой экономикой, — устало отмахнулась я.

— Еще как будешь! — широко улыбнулся светлый. — И у тебя даже есть два варианта этих занятий.

— Никак и никогда? — предположила я.

— Добровольно и принудительно, — парировал Акель.

Я хмыкнула, а парень продолжил:

— Я не шучу. Или пойдешь со мной сама, или я тебя закину на плечо. Ну, продолжение ты уже знаешь.

— Ты не посмеешь, — покачала я головой.

— Почему это?

— Я буду орать.

— Главное, не сыпать проклятьями.

— Мы в библиотеке, и это привлечет вообще всех.

— И замечательно! Ты как раз там что-то говорила про репутацию?

— Бесишь, — честно ответила я. — Бесишь и нарываешься.

— Пойдем. Тебе это тоже будет полезно.

— В каком месте?! — возмутилась я.

— Во всех местах. Ты же не собираешься остаток жизни провести в горах?

— Но экономика-то мне на кой демон?

На нас уже порядком косились и студенты, и работники, а у светлого, кажется, кончилось терпение.

— Расширять кругозор, — процедил Аксель и, перехватив меня поперек туловища, поволок в читальный зал.

И, главное, так удачно поволок, что я даже не могла на него книги с полок обрушить, не получив сама по голове каким-нибудь увесистым томиком. Вот ведь хитрая светлая морда!

Удивительное дело, конечно, но большую часть вечера светлый увлекательно и интересно рассказывал про экономику страны нашего пребывания и соседних стран, а я просто слушала и даже не поняла, в какой момент начала делать пометки.

— У тебя потрясающий почерк! — воскликнул Хант, склонившись над моими записями. — Такие ровные строчки, такие волнительные завитушки! А как ты тренируешь свою новую подпись «Хант»…

Глупое хихиканье за стеллажами, сопровождавшее нас весь вечер, оборвалось. Кто-то даже выронил книгу, которая с громким «БАМС» шмякнулась кому-то на ногу. Последнее сопровождалось душераздирающим воплем, заставив сотрудников библиотеки посуетиться в поисках нарушителей.

— Библиотека закрывается! — сердито рявкнула главная тетенька-библиотекарь, выставив травмированных хохотушек за дверь.

— Слава Темному! — воскликнула я, захлопнув свои записи. Немногочисленные посетители покосились в мою сторону, а вот Аксель был сама невозмутимость.

— Жаль, не успели дойти до сути доклада. Жду тебя завтра в том же месте, в то же время! — заявила эта наглая светля морда.

— Ага, — флегматично отозвалась я, направляясь на выход.

Далеко, конечно, уйти не удалось, и уже буквально через пару шагов Хант меня догнал, чтобы приобнять за талию. Я устало вздохнула:

— Хант, хочешь, руки отнимутся?

Парень оказался удивительно понятливым и ладонь с моей талии убрал. Но насладиться тихим вечером мне, естественно, не дали:

— Какие предметы ты выбрала для изучения? — внезапно спросил он.

— А что? — удивилась я.

— Ничего, — пожал плечами светлый. — Просто интересно.

— Этикет, литература и риторика.

— Неплохо, — удивился парень. — А почему этот набор?

— А чем еще тут заниматься? Вряд ли ваши хваленые педагоги смогут научить меня каким-то прорывным магическим технологиям.

— Но у вас же выпускной курс, как вы будете получать диплом?

— Это не проблема. Последний курс — в основном одна практика. Но конкретно присутствующие здесь темные маги напрактиковались уже по полной программе. Вернемся, сдадим экзамены и… — я споткнулась. — И все.

— Все? — не понял Хант.

— Да. Все. Начнется взрослая самостоятельная жизнь.

— Как-то это безрадостно звучит в твоем исполнении, — парень покосился на меня.

Я пожала плечами:

— Как есть.

Мы помолчали. Я рассматривала фигурно подстриженные кусты вдоль тропинки, слышала многозначительное хихиканье из тех самых кустов. В некоторых местах хихиканье перерастало в оханье и аханье. Я поморщилась.

— У тебя нет плана на жизнь? — внезапно спросил светлый.

— А? — не поняла я.

— Ну, знаешь. Вырасту, встречу принца, выйду замуж, нарожаю ему кучу демонят…

— От демонов нельзя рожать, они бесплодны, — рефлекторно поправила я, заставив светлого демонстративно закатить глаза:

— Фигура речи. Так у тебя нет плана?

— Нет, — спокойно ответила я.

— А почему? — продолжил допытываться парень, вызвав у меня глухое раздражение.

— Слушай, светлый, — тихо прорычала я, — я, конечно, удивительно добрая для темного мага, но если ты и правда хочешь сохранить способность ходить на своих ногах, советую перестать пытаться залезть ко мне в душу. Ее у меня нет.

Сказав это, я ускорила шаг, чувствуя, как трава по краям тропинки печально желтеет от моего присутствия. Я почему-то ждала, что Хант меня догонит, опять как-то по-идиотски пошутит или, что еще лучше, попытается меня схватить, и тогда я точно сорвусь, но…

Парень за мной не пошел. Я шла одна и лишь чувствовала спиной чужой взгляд.

И дни полетели. Мы ходили на пары, лопали от пуза, время от времени нервировали светлых. Тамалия где-то нашла кладбище домашних животных и приволокла целую свору орущих облезлых котов. Маверик спалил памятник какому-то светлому палачу темных. Эдуард переспал-таки с преподавательницей, и теперь та не давала ему прохода. За Клаусом бегала толпа светлых, умоляя призвать личного суетолога, ведь они такие плюшевые милашки. И только Элен с невозмутимым видом довольного жизнью человека варила свои зелья и активно торговала из-под полы. Ректор орал, обещал зверские муки всем темным и светлым студентам, педагогам и всему сочувствующему персоналу. Дестрак же больше интересовался приближающимися Туманными чащами, чем дисциплиной.

В общем, жизнь вошла в привычное русло, с поправкой на светлое окружение.

И вот, в один прекрасный непривычно теплый для этого осеннего времени года день я сидела на лавочке у библиотеки и листала честно спертый из нее гримуарчик. Гримуарчик когда-то очень давно принадлежал какой-то ведьме, очевидно, скоропостижно почившей, а потому был грустен и слаб. Бедолага вяло шевелил страницами и даже не пытался шифровать содержимое.

Короче, ничто беды не предвещало.

— Темная, есть разговор, — без приветствия начал Хант, возникший буквально из ниоткуда.

— Ммм? — глубокомысленно ответила я, перелистывая страницу.

Парень рухнул рядом на лавочку, прижался ко мне и доверительным тоном сообщил:

— Меня хотят женить.

— Соболезную, — ответила я.

Почти искренне, между прочим. Я же не уточняла кому.

— Рано! Ты мне в этом поможешь!

— Женить тебя? — искренне удивилась я. Даже от книги оторвалась и подняла глаза на Ханта.

И мне вообще очень не понравился его взгляд. Такой воодушевленный, ну почти что фанатичный.

— Нет, спастись от свадьбы.

— Хочешь, чтобы я тебя прокляла? — спросила я и посмотрела на пояс его брюк.

— Что? — не понял светлый, но, проследив за моим взглядом, возмущенно воскликнул: — Эй, даже не думай!

— Тогда ничем помочь не могу, — заявила я, снова уткнувшись в гримуар.

— Тебе нужно просто поехать со мной и изобразить мою девушку.

— Ты сдурел? — вяло поинтересовалась я.

Аксель щелкнул пальцами, и гримуар резко захлопнулся, жалобно пискнув.

— Эй, не обижай его! Ему и так плохо от вашей магии!

— Мортон, очень надо! Я тебе задолжал платья и цацки — там будет портной и сокров… и ювелир! Выберешь что хочешь!

— Подкупаешь? — восхищенно ахнула я. — Хант, ты точно светлый? Мне все больше кажется, что ты из наших.

— Это все твое скверное темное влияние. Поехали.

— Да не поеду я никуда, — поморщилась я. — Это несерьезно. Учитывая твои гипотетические регалии, я не самоубийца, соваться в твой гипотетический дворе… дом.

— Никто тебя не тронет, — отмахнулся Аксель. — Ты будешь моей личной гостьей. Даже если ты маменьке лысину наколдуешь, максимум вежливо попросят вернуть все обратно.

— Что, такая противная невеста? — я с любопытством посмотрела на парня.

Думала, тот поморщится или начнет активно рассказывать, как его пытаются женить на стрыге. Но парень лишь покачал головой.

— Нет, девушка хорошая. Но не моя.

— Хм…

— Поехали, Мортон. Это всего на несколько дней. Эпатируешь родственников и их прихлебал, получишь красивые шмотки, посмотришь интересные места. Сплошные плюсы.

Я картинно задумалась, а потом покачала головой:

— Не. Не хочу.

Открыла гримуар и начала изображать увлеченное чтение.

— Ладно. А если ко всему перечисленному добавится доступ в короле… семейную библиотеку?

Я замерла, как будто меня поймали в неприличном месте в непристойной позе.

— Ты же не просто так ходишь сюда каждый день, как на работу, что-то ищешь. Вдруг это что-то есть у меня дома?

Я вздохнула, медленно закрыла гримуарчик и подняла взгляд на Акселя:

— Так как зовут твою маму, говоришь?

— Я тебя уже ненавижу, ты в курсе? — пробормотала я, стараясь удержать завтрак в желудке.

Мы долго ехали в казенной повозке, подпрыгивая на всех ухабах, потом через портал махнули в местную столицу, а потом на помпезной карете с отрядом сопровождения прикатились во дворец.

— Зря, тебе очень идет этот милый зелененький оттенок, — невозмутимо проговорил Хант, подавая мне руку, чтобы я выбралась из кареты.

Звали его, кстати, Акселионом Хантатом, был он наследным и единственным сыном местного короля. На вопрос, почему же он обучался со всяким плебсом в академии, а не на мажористом домашнем обучении, как и положено всяким особям королевской крови, парень удивился до глубины души.

Оказалось, это местная традиция — быть ближе к народу, так сказать, чтобы проникнуться настроением общества. Ведь самые дурные и революционные идеи возникают именно во всяких там академиях. При этом слово «революционные» — это не всегда кровавое свержение монарха. Чаще всего очень даже перспективные открытия и решения, которые так любят игнорировать инертные бюрократические машины.

— Мне так плохо, даже спорить с тобой сил нет, — призналась я, цепляясь за его руку, чтобы не шмякнуться в обморок. — Но зато я могу показать тебе свой завтрак, хочешь?

— Буду тебе крайне признателен, если ты воздержишься, — тихо попросил светлый.

Говорить желания не было, поэтому я лишь мрачно угукнула, и мы пошли во дворец. Собственно, в этот-то момент у меня и закрались подозрения о происходящем.

Нас никто не встречал. Ну, то есть вообще никто. Никаких радостно суетящихся слуг, родительских окриков, беснующихся племянников. И входили мы не через парадные двери, а через какой-то боковой подъезд.

— Аксель, что происходит? — мрачно поинтересовалась я, размышляя, смогу ли я с боем вырваться отсюда попозже или лучше сразу бежать.

— Ничего, — невозмутимо ответил парень.

— Врешь, — уверенно произнесла я.

— Вру, — ответил этот нахал.

Тут нам навстречу, наконец-то, попалась первая прислуга. Девица в коричневом платье, сером чепчике и белом передничке. Она тащила поднос с фарфором, но, заметив нас, ахнула и выронила ношу. Я прикрыла глаза, ожидая звук грохота и вопли отчаяния, но ничего подобного не произошло.

— Ваше Высочество… — пропищала служанка, и я приоткрыла один глаз.

Поднос висел в воздухе, чуть покачиваясь и заставляя костяной фарфор мелодично бряцать.

— Аккуратнее, — парень погрозил пальцем, — это же любимый сервиз матушки.

Девчонка побледнела как полотно. Видимо, живо представила себе, что бы ей грозило за бой посуды. Потом рассыпалась в благодарностях, схватила поднос и умчалась, периодически останавливаясь и оглядываясь.

А мы продолжили шагать по коридорам и галереям. Минут через десять перебирания ногами меня начало отпускать, и я глубоко вздохнула. Хант покосился на меня и заметил:

— О, начинаешь походить на человека.

— Еще немного и я начну походить на темного мага, если ты мне не объяснишь, что тут происходит.

— Терпение, Гвендолин. Терпение — главная добродетель!

Я набрала в грудь воздуха, чтобы сообщить, что добродетель — это вообще не по адресу, как парень резко завернул за угол, и мы оказались перед красивыми двустворчатыми дверьми. Такими огромными, что верхний край терялся где-то в районе потолка. Высоченного, естественно.

Стоящие по бокам от дверей очень симпатичные и очень вооруженные парни вытянулись по струнке и щелкнули каблуками. Аксель же вообще не обратил на них никакого внимания и, не снижая скорости, прибуксировал меня прямо в зал за этими шикарными дверями.

За дверями, кстати, располагался небольшой тронный зал, в котором шел какой-то очень камерный прием. На троне сидел мужчина средних лет, в котором легко угадывалась внешность Акселя лет через сорок. Рядом, на троне со спинкой поменьше, сидела женщина. Красивая и очень суровая. Вокруг стояли какие-то разодетые люди, что я мгновенно почувствовала себя нищенкой на паперти.

Короче, тронный зал, прием, монархи, придворные, гробовая тишина, какой даже погост ночью похвастаться не может, и мы такие держимся за ручку. А потом Аксель заявляет:

— Мам, пап, знакомьтесь — это Венди, моя невеста.

Твоя… твоя кто?! Мы так не договаривались!

Различие поведения между ректором и правящими монархами перед лицом нашкодившей молодежи было разительное. Первый бы сейчас орал дурниной, вырывая волосы и у себя, и у нас, а эти сохраняли благородное спокойствие. В принципе, наверное, с тем же успехом Аксель мог бы заявить, что я беременна (тьфу-тьфу-тьфу), или что он решил отречься от короны и уйти в бродячие менестрели.

А потому нас мило и ловко выпроводили с приема, отправив отдыхать с дороги. Мне выделили огромные покои, личную служанку и домкрат для подъема челюсти.

— Наверное, госпожа хочет отдохнуть с дороги? — тихо спросила служанка, смотря на меня так, будто я сейчас начну ее есть, отрезая по маленькому кусочку.

Я молча прошла по комнатам, отмечая про себя подавители темной магии, которые если когда и работали, то после моих эманаций тьмы не заработают больше уже никогда. Служанка шла за мной хвостиком и все больше и больше вжимала голову в плечи, едва слышала каждый новый «хрусть» от вышедшего из строя подавителя.

— Госпожа хочет крови, — честно ответила я, заприметив дверцу в комнате, служившей спальней.

Решительно пересекла помещение и толкнула дверь, которая легко поддалась. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что оказалась я в смежных покоях, принадлежавших Акселю, чтоб ему всю жизнь корона жала, Ханту.

В спальне его не было, а потому я беспрепятственно пересекла все покои, не особенно скрываясь:

— Хант, ты труп! — орала я, пинком распахивая дверь за дверью в поисках виновника.

Покои были какие-то бесконечные — спальня, кабинет, гардероб, гостевая зона, бассейн, еще какие-то комнаты неизвестного назначения. Но я была очень зла и решительно настроена убивать.

Светлый маг обнаружился в самом дальнем от меня помещении — ванной комнате, больше напоминающей небольшой бассейн, заполненный плотной пеной.

— Гвендолин? — изумился светлый, когда я влетела в эту довольно личную зону любого жилого пространства.

— Я тебя прям тут утоплю! — прошипела я, медленно вышагивая к парню. — Утоплю и скажу, что так и было. Тебе как больше нравится: утонуть, поскользнувшись, или залить все кровью из проломленной головы?

— Ты очень миленькая, когда злишься, ты знаешь? — миролюбиво произнес светлый, но меня было не купить этими маленькими хитростями.

— Не переживай, я все еще маг-проклятийник. Очень миленький маг-проклятийник.

— Ну чего ты завелась?

— Ты назвал меня своей невестой перед толпой народа! Мы не об этом договаривались!

— Девушка, невеста… — легкомысленно покачал рукой в красивой пене Аксель, — какая разница.

— Какая разница? Какая разница?! Я не собираюсь за тебя замуж и уж тем более не собираюсь становиться разменной монетой в твоих дворцовых интригах!!! — кажется, на последней фразе я перешла на фальцет.

— Ладно, ты в своем праве, — печально вздохнул светлый.

А потом я честно говоря не сразу сообразила, что произошло. Потому что Аксель встал и… встал. Вода в бассейне была ему немного пониже пояса, и я несколько секунд тупо пялилась, как пена скатывается по его телу вниз.

Раз кубик, два кубик…

— Венди? — невинным тоном позвал этот светлый упырь, и я оторвалась от пересчитывания кубиков на его животе. — Можешь душить! — великодушно заявил он.

Даже голову чуть запрокинул, чтоб, значит, мне удобнее было.

Я глубоко вздохнула и опустила глаза в пол:

— Темнейший Княже, благослови на священное жертвоприношение…

— Ты доплыви сначала, потом уже проси благословение, — подсказал Аксель.

Ну все, достал.

— Чтоб тебе править во время перемен! — рявкнула я, и по комнате прокатилась темная магия, окрасив мыльную пену в черный цвет.

Мы помолчали. Пена колыхалась, переливаясь красивым черным цветом. Где-то капала вода. Негипотетический принц смотрел на меня задумчиво.

— Впечатляет, — наконец, произнес Аксель.

— У меня в запасе еще много интересного. Не стесняйся, провоцируй.

— Ладно, меня тебе не жалко, — кивнул светлый, медленно шагая в мою сторону по бассейну. Кубики красиво рассекали водную гладь… тьфу, то есть пена липла на его накаченный торс. — А моих подданных?

— Я же темная, забыл? У нас нет ни жалости, ни сострадания. За века гонений повывелось.

— Ясно, — усмехнулся парень, одним рывком шагнув из воды и обернув полотенце вокруг пояса.

— Тебе, я смотрю, их тоже не жаль.

— Почему? — приподнял бровь парень.

— Ты не умоляешь меня отменить проклятье.

— Ну… понимаешь, в чем дело, милая Гвендолин. Я и без тебя знал, что мне придется править во время перемен. Вот только кто сказал, что это перемены к худшему?

М-да-а-а-а, правильно говорила наша педагог по проклятьям: четче формулируйте. Четче!

В дверь покоев требовательно застучали.

— Но вернемся к нашим скучным будням, — продолжил монолог светлый, покосившись на источник звука, — вечером нас ждет милый семейный ужин, послезавтра прием в честь помолвки, а потом мы счастливые отчалим обратно в академию.

Я не расщедрилась даже на «угу».

— Ты там посередине втисни где-нибудь библиотеку, швею и ювелира, — порекомендовал Аксель.

— Ты не можешь вести себя, будто бы ничего не произошло! — не выдержала я.

— Могу и буду, — спокойной возразил Хант. — Я назвал тебя невестой, ты прокляла мое правление, мы квиты. Даже тебе немножечко лучше, потому что в моих невестах ты всю жизнь не проходишь, а правление мое будет длиться долго.

— Ты всегда такой непробиваемый?

— Я — будущий король. Положение обязывает.

Стук в дверь перерос в цокот каблучков.

— Аксель, сынок, нам надо поговорить!

Королева неслась на третьей магической спасать блудного сына от необдуманного брака. Нет, я понимала женщину, но себя я знала дольше и любила сильнее, а потому дернулась куда-нибудь спрятаться. Хоть под стул!

— Милая, а теперь самое время изобразить счастливую пару, — сцапав меня за локоть от попытки к бегству, прошептал Аксель.

— Ты издеваешься?!

— Ничуть! Целуй меня!

— Что?! — от такого заявления у меня аж вся паника пропала.

— Целуй меня немедленно!

Шаги угрожающе приближались, и у меня не оставалось иного выхода как…

— Чтоб у тебя каблук переломился! — буркнула я.

Цоканье за дверью оборвалось, раздался громкий «хрясь!», а потом совершенно непечатный уж точно не королевский мат.

— Ух ты! Я и не подозревал, что она такие слова знает!

Аксель показал большой палец. Меж тем за дверью бодрое цоканье сменилось на мрачное удаляющееся ковыляние.

— Я спасала не тебя, — мрачно заметила я, поймав на себе восхищенный взгляд.

— Верю. Но все равно эффектно.

Я состроила рожицу, и светлый тихо рассмеялся.

— Ладно, дай мне пару минут, я приведу себя в порядок и займемся действительно полезным делом.

— М?

— Я буду выплачивать долги, а ты наслаждаться процессом, — невозмутимо ответил Аксель.

И с этой фразой меня выставили обратно в мои комнаты.

А спустя четверть часа раздался вежливый стук, и после моего растерянного «войдите» на пороге появился Акселион Хантат в сопровождении какой-то многочисленной прислуги.

Разница с Акселем Хантом у этого аристо была разительная. Я бы даже сказала принципиальная. Вместо не очень сговорчивого, но в целом приятного юноши ко мне в покои вошел наследный принц собственной персоной. В каждом взгляде и жесте чувствовались власть и превосходство, голос стал как будто ниже и даже походка немного изменилась. Эдакая помесь сытого кота и высокопоставленного военного.

— Гвендолин, надеюсь, что ты отдохнула с дороги, — мило улыбнулся этот человек, которого я видела пятнадцать минут назад и, кажется, при этом не видела никогда в жизни. — Знакомься, это госпожа Аврелия, личная портниха моей матушки, и ее помощницы.

Госпожа Аврелия была очень фигуристой женщиной в платье простого кроя с такой невероятной вышивкой, что я искренне залюбовалась.

— Госпожа Аврелия, моей гостье нужны платья для ужина и приема. И еще четыре, что она посчитает нужным.

Портниха важно кивнула, окидывая меня чисто профессиональным взглядом. А светлый подошел ко мне, приобнял за талию и жарко шепнул в ушко:

— Не съешь тут никого, я взял их напрокат.

Я мило улыбнулась:

— Ты же знаешь, у меня поистине светлое терпение.

Аксель клюнул меня в щеку, почти как настоящий жених, и шепнул:

— Приятно прибарахлиться. Я скоро вернусь.

А едва за парнем закралась дверь, госпожа Аврелия закатала рукава и рявкнула на своих подчиненных так, что мне аж самой захотелось вытянуться по стойке смирно:

— Чего уставились, никогда темную магичку не видели? Быстро за работу!

И судя по странным взглядам девушек, темную магичку они видели. Внимание, вопрос: где?

Магический пошив одежды я видела в жизни пару раз, и то там работала темная некромантка, а потому ассистировали ей характерные помощники. Светлые же превратили это ремесло в настоящие искусство: все было просто потрясающе красиво и, что немаловажно, потрясающе быстро.

На предстоящий семейный ужин госпожа Аврелия предложила мне строгое платье бутылочного цвета, что должно подчеркнуть мои глаза и, видимо, слегка оттенить кожу. Тут я спорить не стала, произвести нужное впечатление на родителей женишка — дело важное для каждой невесты. Я даже немного поборолась за крой — Аврелия хотела выгодно подчеркнуть мои достоинства, я же изо всех сил была настроена подчеркнуть этим вечером все свои недостатки. В конце концов женщина строго мне сказала, что у меня есть еще 4 платья, которые я могу заказать хоть швами наружу, а перед королевой ей никак нельзя показаться некомпетентной.

Я пожалела репутацию милой женщины и ее помощниц, и не стала настаивать на наряде по типу мешка из-под картошки, но уже за следующее платье на прием развернулась настоящая битва. Я смиренно согласилась, что платье с полупрозрачной спиной — это именно то, что мне надо. Но за цвет я готова была проклинать насмерть.

— Госпожа Мортон, так нельзя! Это совершенно не годится! — уперев руки в боки, возмущалась Аврелия.

— А я считаю, очень даже льзя и очень даже годится, — я упрямо стояла на своем.

— Но вы — невеста Его Высочества!

— Невеста — не аксессуар, — отрезала я.

— Но вы пара!

— И не сапог!

— Я протестую!

— А я пожалуюсь Акселю!

— У него тоже нет вкуса!

— Потому что я темная?!

Последнее, конечно, было уже где-то на грани приличий, но, во-первых, мне все равно, а во-вторых, сама напросилась. Ну и в-третьих, я, конечно, та еще темная, но я ведь даже никого не прокляла!

При этом причиной столь жаркого спора был… цвет моего платья. Цвет! Нет, посещая курс по этикету, я уже знала, что чем выше в пищевой цепочке стоят люди, тем больше внимания они уделяют бантикам и рюшечкам на своих одеждах и одеждах окружающего социума, но чтобы вот так спорить до хрипоты…

— Что тут происходит? — раздался вкрадчивый голос от дверей, и все присутствующие обернулись к Акселю.

— Она не дает мне выбрать цвет платья на завтра! — наябедничала я самым жалостливым тоном.

Мне показалось, что Хант сейчас хрюкнет от смеха, но парень героически сдержался. Зато стоящая рядом Аврелия сердито пыхтела, как чайничек.

— Госпожа Аврелия, не будьте так строги к моей невесте. Она всего пару месяцев как спустилась с этих ее жутких гор.

— Но Ваше Высочество, вы будете в голубом! А она хочет красный! — воскликнула портниха почти в отчаянии.

— Это всего лишь цвет, Аврелия, — беззаботно отмахнулся парень.

Пока портниха с помощницами, матерясь себе под нос, отматывала красную ткань мне на платье, я подошла к принцу и тихо спросила:

— Ты же понимаешь, что я нарушу какое-то там количество правил этикета, явившись не в твоем цвете?

— Вполне отчетливо, — согласился Аксель, приобнимая меня за талию. — Но, во-первых, моей невесте можно одеваться хоть в крапинку, хоть в полосочку.

— Твоей любимой невесте, — поправила я. — Не выходи из образа.

— Точно, моей любимой невесте. А во-вторых, я надеюсь, что, когда мы будем кружиться в танце, половину лизоблюдов хватит эпилептический удар от нашей парочки.

Прежде чем впечатлять моих будущих несостоявшихся свекров, Аксель любезно пригласил меня выбрать себе «погремушки» из его личной сокровищницы. Располагалась она, как и положено всякому ценному помещению, в подземельях замка. Направо — казематы с преступниками, налево — золотишко. Тут главное не перепутать!

Я с любопытством осматривалась всю дорогу, а светлый на меня как-то странно косился.

— Чего? — нелюбезно спросила я.

— Испытываю разочарование, — заявил парень.

Я приподняла брови, а Аксель пояснил:

— Я веду тебя в жуткие подземелья королевского дворца, а ты ни разочка ко мне испуганно не прижалась!

— Выхожу из образа, — честно ответила я, заставив светлого хмыкнуть.

А вот сокровищница его впечатляла больше сырых и темных коридоров. Толстенная такая дверь с огромным цифровым замком и круглой ручкой посередине.

— Нравится? — самодовольно спросил парень, набирая цифры на замке.

— Интригует.

Дверь громко щелкнула и приоткрылась на палец, извещая нас, что путь свободен. Светлый с явным усилием сдвинул ее с места, и я плебейски присвистнула:

— А ты знаешь, как понравиться девушке.

— Опыт! — самодовольно ухмыльнулся Аксель. — Выбирай.

— Вот так просто? — я приподняла бровь.

— Ага.

— А если я выберу что-нибудь «не то»?

— Например?

Я начала обходить комнату, рассматривая постаменты с женскими гарнитурами, наградным оружием, часами и какими-то редкими монетами.

— Ну не знаю, любимое мамино кольцо…

— Любимые мамины кольца хранятся в маминой сокровищнице. Нелюбимые, к слову, тоже.

— Или подарок будущей невесте…

— Для тебя, моя дорогая, мне ничего не жалко.

— Заметь, никто за язык тебя не тянул!

Я потерла руки и принялась тщательно изучать предоставленные экземпляры, напоминая себе поросенка, которого кинули в повозку, доверху забитую апельсинами.

Аксель же, кажется, вообще не обращал на меня внимания, полируя какие-то там колюще-режущие бряцалки и отвлекаясь только на фразы «Это беру».

В итоге после двух часов ревизии я подобрала два кричаще-дорогих гарнитура на мероприятия в качестве невесты, скромные повседневные серьги, миленькое и тоже очень скромное колечко, нить черного жемчуга, пару увесистых кулонов, гребень для волос и застряла у витрины с цепочками. Кажется, застряла я там на весьма продолжительное время, потому что Аксель подошел и заглянул мне через плечо.

— Ты уже подобрала подозрительно скромные вещи, а эти цепочки вообще неприлично скучные.

— Просто я хочу носить украшения без риска лишиться ушей там или пальцев на каком-нибудь постоялом дворе.

Хант на мгновение замолчал, обдумывая мои слова:

— А что ты собиралась делать на постоялых дворах?

— Еще не знаю, — пожала плечами в ответ. — Думала попутешествовать, когда закончу академию. Мир посмотреть.

— Это не слишком безопасное занятие для маленькой хорошенькой девчушки, ты же в курсе?

— Я — темный маг-проклятийник.

— Не отрицаю, навык полезный, но мир жесток, люди алчны, а стреле вообще без разницы, маг ты, рыцарь или миленькая малышка.

— Посмотрим, — ответила я, не горя желанием скатываться в идиотский спор, в котором светлый будет выступать в качестве голоса разума, а я — упрямой искательницей приключений на филей.

— Так зачем тебе эти скучные цепочки? — повторил свой вопрос парень. — Здесь есть вещи поинтереснее, я точно помню, отсылал сюда красивые подвески с…

Я молча достала из кармана часы и продемонстрировала парню:

— Для этого.

Это были самые обычные часы из тусклого белого металла с плохо угадывающейся гравировкой на откидной крышке и каким-то странным рисунком на циферблате.

— Можно? — спросил светлый и после моего кивка осторожно взял часы в руки. — Откуда они у тебя?

— Не знаю, — честно ответила. — Меня оставили на ступенях приюта в корзинке. Часы шли комплектом.

— Странно, что не украли, — покачал головой парень.

— Почему? — удивилась я. — Это же обычный металл.

— Не совсем, — Аксель задумчиво рассматривал крышку часов. — Это белое золото, закаленное магией. Сильный артефакт был, пока не выдохся. Светлый артефакт.

Меня хватило только на растерянное:

— Оу…

А парень меж тем продолжил:

— И рисунок на часах — это герб, ты же знала?

Я отрицательно покачала головой:

— Нет, это не герб. Я пролистала все доступные мне книги, и там ничего не нашла похожего.

— Я уверен, что это герб. Или часть герба. И я даже где-то его видел… — парень нахмурился, силясь вспомнить. А потом удивленно посмотрел на меня: — Так тебе для этого нужна библиотека?

— Что? — я удивленно рассмеялась. — Нет! Глупости какие! Мне нужно сделать одно… э-э-э… домашнее задание, и не хватает информации. А часы… ну мало ли как они попали в корзинку. Может, вообще случайно.

Аксель замедленно кивнул, никак не прокомментировав мои слова. Парень осторожно закрыл крышку и вернул мне часы так бережно, как будто они были не из металла, а целиком из хрусталя.

— Эти цепочки не подойдут для них. Здесь вообще ничего для них не подойдет. Нет нужных креплений и толщины. Или порвется, или будет слишком тяжелое.

— Жаль, — вздохнула я.

— Но я что-нибудь придумаю, — продолжил парень.

— Эм… это, наверное, лишнее…

Аксель закатил глаза.

— Темная, мне, может, хочется сделать тебе приятное.

— Насильно? — улыбнулась я.

— Превентивно, — хитро сверкнул глазами принц.

Как выглядят семейные ужины с невесткой у простых смертных? Очень прозаично — сначала она под чутким руководством любящей свекрови готовит еду на всю семью, потом дай-подай-принеси, потом все моет и убирает, и в процессе этого еще и отвечает на вопросы разной степени тактичности.

Честное слово, лучше бы я стояла у плиты, чем участвовала в королевских мероприятиях!

— Постарайся никого не покалечить, — тихо попросил Аксель, ведя меня за руку в обеденную залу.

— Не переживай, — бодро ответила я. — Я им все равно не понравлюсь.

— Меня это мало заботит, — улыбнулся принц. — Я больше беспокоюсь о здоровье папеньки. Он мне нужен как можно дольше на троне.

— Серьезно? — удивилась я. — А я всегда считала, что принцы жаждут надеть корону.

— Распространенное заблуждение. К короне прилагается груз ответственности и головной боли. А пока ты принц, то, конечно, присутствие на совещаниях по годовому бюджету обязательно, но твой совещательный голос ничего не сможет испортить.

— Или исправить, — заметила я.

— Исправить иногда и не совещательный голос не может, — вздохнул Аксель.

Мы подошли к очередным красивым и очередным богатым и совершенно одинаковым, на мой взгляд и вкус, дверям. Хант заговорщицки подмигнул:

— Ну что, пойдем знакомиться с будущими свекрами!

— Гипотетическими! — добавила я.

— Аха, — с какой-то подозрительно странно интонацией согласился принц, и мы вошли в зал.

Наверное, это было красиво. Большой зал, стены которого задрапированы дорогими тканями, магические светильники, выгодно оттеняющие помещение, длинный стол, уставленный бесконечным количеством подносов, тарелок и тарелочек, графинов и бутылок… и король с королевой смотрящие на меня так, как инквизитор на ведьму.

Меня тут точно на вертел на наденут в качестве очередной перемены блюд?

— Добрый вечер!

— Недобрый вечер, сынок, — трагично вздохнула королева, покачивая в руке бокал с вином.

О, смотрю, у меня есть минимум одна поклонница. Король промолчал, но посмотрел на меня таким взглядом, что очень захотелось пожелать ему вечно жмущей короны. Но я старалась быть хорошей девочкой, а потому сдержалась.

Аксель усадил меня по всем правилам этикета и сам сел рядом, по правую руку от отца. Напротив была королева. Судя по тому, что я видела, бокал ей обновили уже не в первый раз за вечер.

— Значит, Гвендолин Мортон? — медленно проговорил король, нарезая свой стейк.

Делал он это, смотря на меня и при этом поистине виртуозно владея ножом.

— Все верно, — невозмутимо ответила я.

Если он думал впечатлить меня — ха-ха три раза.

— Акселион, не будешь ты так любезен поведать нам историю вашей… очевидно пылкой любви?

— Никакой любви! — возмутилась я. — Только голый, холодный расчет!

Отпивавший в это время из бокала принц подавился и закашлялся.

— Вот как? — королева перестала болтать стеклотарой и уставилась на меня изумленно. — Вы очень смелая девушка, чтобы признать это вслух.

— А я считаю, мне стыдиться ну совершенно нечего, — ответила я, рассматривая стоящие передо мной тарелки и выбирая, чего бы пожевать.

Король с королевой переглянулись.

— И что же вы предложили? — осторожно поинтересовался Его Величество.

— Кто? Я? — я изумленно приподняла брови. — Кому? Ему? — кивнула на невозмутимо ужинавшего Акселя.

Король кивнул. А я что? Я не могу врать перед лицом монаршей особы! А потому ответила предельно честно:

— Ничего!

Чем привела венценосных родителей в полное смятение.

— А вот он мне предложил. Руку, сердце, печень, почки и миленькую деревушку недалеко от столицы. Да, дорогой?

У «дорогого» вино пошло носом второй раз за вечер.

— Акселион! — возмутилась королева. — Как ты мог отдать любимую бабушкину деревеньку!

— В основном, молча, — просипел принц.

— То есть что он отдал мне жизненно важные органы, вас не смущает? — уточнила я. Всегда полезно знать приоритеты у гипотетических противников.

А принц, все это время старательно пытавшийся прикинуться ветошью, внезапно ожил.

— Я понимаю, что вы удивлены моим выбором…

— «Шокированы» — правильное слово, — подсказала я, за что получила сразу три сердитых взгляда.

— …но мы договорились. И я свою часть уговора исполнил.

— Вы, что ли, соревновались, кто быстрее найдет тебе невесту? — удивилась я.

— Типа того, — жестко усмехнулся Аксель.

Мне очень хотелось напомнить парню, что я, может, и невеста, но все ж таки фиктивная, и проблема с его женитьбой никуда не денется, но Аксель ТАК на меня посмотрел, что все слова застряли в горле.

— Я себе жену выбрал, отец. Прими и ты мой выбор.

Тут у меня уже сработал многовековой опыт темных магов — усиленно пахло жареным, и к блюдам на столе это не имело никакого отношения. Я даже открыла рот, чтобы ляпнуть что-нибудь эдакое, но Хант ловко сцапал мою ладошку и поцеловал.

Конечно, какие-то невинные прикосновения не могли меня смутить, но чего стоил сдавленный писк королевы! О, ради этого возмущенного взгляда я даже могла поцеловаться с Акселем!

— Я тебя услышал, — процедил король.

А королева отмерла:

— Но как! Как же так?! Она же…

— Темная? — подсказала я.

Королева споткнулась, видимо, подбирая слова, а я продолжала суфлировать — ну никак не могла остановиться:

— Плебейка?

— Нищенка?

— Невоспитанная?

И Ее Величество не выдержала:

— Ведьма!

— Кто? Я?! Да как вы смеете! — возмутилась я. — Я — маг-проклятийник! Как вы смеете путать две эти прекрасные древнейшие профессии?!

— Тихо! — рявкнул король, и нам с королевой пришлось синхронно клацнуть челюстями и заткнуться. — Я принимаю твой выбор, сын, — пафосно проговорил Его Величество. — И завтра все же состоится бал в честь твоей помолвки. Но леди Ирен сам объяснишь, почему этот бал в честь помолвки не с ней.

Мне показалось, или у моего женишка дернулся глаз?

Вечер я проводила относительно приятно. Сидела в своих комнатах, листала трофейный гримуарчик, лениво щипала виноград и вообще собиралась спать, когда идиллию нарушил наследный принц.

Вид у него был, прямо скажем, потрепанный, но не побежденный. Лацканы пиджака отодраны, блестящие туфли оттоптаны, а на щеке алел отпечаток чьей-то ладони.

— Ух ты! — восхищенно воскликнула я. — Подожди-подожди, дай я угадаю… Леди Ирен не обрадовалась новостям?

И тут это светлое чудовище довольно оскалилось:

— Почему же? Она вообще-то тоже не очень горела за меня замуж идти, но там под дверью подслушивали все кому не лень, пришлось имитировать бурную ссору.

Я округлила глаза:

— А зачем?

— Ой, это скучная политика, — отмахнулся парень.

— Почему же скучная… — проговорила я, аккуратно примеряя свою ладошку к отпечатку на лице, — очень даже нескучная… можно сказать, даже наоборот. Развеселенькая!

Я в очередной раз попыталась приложить ладошку к отпечатку, но Аксель перехватил мою руку за запястье и погрозил пальцем.

— Перестань меня дразнить.

— Чем это? — возмутилась в ответ.

— Всем, — отрезал парень. — И я намерен посетить кухню, не хочешь составить мне компанию?

— Ты голодный, что ли? — удивилась я.

— А ты нет? — приподнял брови светлый.

— Мы же только что ужинали с твоими родителями.

— Ты еще и поесть там умудрилась? — сказал Аксель с такой интонацией, как будто я минимум помолилась Темнейшему и принесла пару человеческих жертв за обеденным столом.

— А что тебя смущает? Я выросла в сиротском приюте. Там или ешь быстро, что дают, или не ешь вообще.

— Весьма полезный опыт, — усмехнулся светлый. — Ну так что, идешь?

— Естественно, иду!

И мы пошли на кухню под покровом ночи.

Ладно, не такая уж это была и ночь и такой себе покров. В коридорах тускло мерцали редкие магические светильники, периодически попадались очень вооруженные господа в одеждах смешного голубого цвета. Как выяснилось, это королевская гвардия. А смешной голубой — королевский цвет. Теперь мое красное платье на завтрашнем балу было еще более неуместным, что мне особенно грело душу.

Кухня, кстати, была впечатляющая. Во-первых, потрясающе огромная. Во-вторых, потрясающе чистая. В-третьих, битком забитая всякими вкусняшками. И пока Его Высочество изображал благородного аристократа и отрезал кусочки хлеба и сыра, я принялась жевать колбасу, откусывая прямо от рогалика.

— А ты времени зря не теряешь, — хмыкнул принц, сооружая себе бутерброд.

Бутерброд, кстати, начал вызывать у меня искреннее восхищение примерно на третьем этаже начинки, выдув все дебильные шуточки на тему слишком утонченных аристократов. Аксель отрезал по куску от всего мясного на кухне. И когда я сказала «всего мясного» — я действительно имела в виду все мясное! Кусочки мяса перемежались овощами и сыром, но это все было, прямо скажем, символическим в процентном соотношении к основной начинке. Накрыв этот шедевр кулинарной архитектуры тонким слоем хлебушка, парень предвкушающе потер ладони…

Как вдруг в абсолютно пустой королевской кухне кто-то с грохотом уронил кастрюлю.

— Акселион? — удивленно воскликнул приятный женский голос.

— Ирен? — вяло обрадовался принц.

«Капец», — мрачно подумала я, вгрызаясь в колбасу.

— Что ты тут делаешь? — хмуро поинтересовался Аксель.

Приятный женский голос принадлежал не менее приятной девушке. Это была миниатюрная фигуристая шатенка с огромными голубыми глазами и весьма воинственным видом.

— Заедаю стресс, — медленно проговорила Ирен.

А потом я, кажется, увидела бросок кобры. Был многоэтажный бутерброд на тарелке перед носом у светлого и исчез.

— О, мой любимый размерчик, — пробормотала девушка, бодро откусывая от добычи.

— Ты что вытворяешь? — возмутился принц.

— Это отступные, — с набитым ртом ответила Ирен.

— За что?

— За мою поруганную честь!

— Я на твою честь даже не смотрел, не то что трогал!

— Неважно! Кто ж тебе поверит!

— Согласна, не поверит никто, — медленно проговорила я, задумчиво рассматривая бывшую невесту моего выдуманного жениха.

— Это она? — спросила Ирен у Акселя.

— Гвендолин Мортон, моя невеста, — с невозмутимым видом представил меня светлый и принялся нарезать себе новый бутерброд взамен конфискованного.

— О-о-о, Мортон! Я о тебе слышала, — радостно заявила Ирен. — Говорят, твое имя не стихает в рупорах Светлейшей академии.

— Наглый поклеп, — парировала я. — Просто ректору нравится, как звучит голос его секретарши по громкоговорителю.

Все присутствующие при этих словах гаденько хихикнули.

— А вы тоже учитесь в Светлейшей? — я решила разбавить воркование конструктивным диалогом.

— Увы, — вздохнула девушка. — Я слишком благовоспитанная, чтобы посещать образовательные заведения. Только домашнее образование, только репетиторы.

— Кошмар, — искренне посочувствовала я.

— Есть немного.

— А я говорил ей — сбегай из дома, — заметил принц, сооружая новый архитектурный шедевр. — Даже готов был поучаствовать с транспортировке.

— А ты? — я повернулась к Ирен.

— А я слишком благовоспитанна, — вздохнула та.

— Жалеешь?

— Ни капли, — фыркнула в ответ девушка. — У меня прекрасная юность. И я не готова ее отдавать на закланье чьим-то матримониальным планам!

Последняя фраза вместе с сердитым взглядом предназначались Акселю. Тот хохотнул и сунул ей в рот второй толстенный бутерброд, прервав какую-то очевидно очень интересную историю. Ирен закатила глаза, но к этой теме так и не вернулась. Потом они долго обсуждали каких-то общих знакомых, и на четвертом бутерброде девушка отправилась к себе.

— Что ж, берегите моего Акселя и не вздумайте разбить ему сердце!

— И в мыслях не было! — совершенно искренне заявила я.

Как можно разбить сердце человека, который не испытывает к тебе никаких эмоций? Вот и я считаю, что никак. Мой максимум членовредительства — это завтра во время танца отдавить ноги.

— И почему у вас не сложилось? Вы выглядите прекрасной парой, — проговорила я, провожая Ирен взглядом.

— Мы давно знакомы. С самого детства, если уж точно. Много времени проводили вместе. Я, конечно, люблю ее по-своему. Но последнее, что я хотел бы, так это сажать на трон рядом с собой Ирен.

— Почему? — удивилась я. — Она показалась мне приятной.

— Ирен действительно приятная особа. Воспитанная, с хорошей родословной.

— Как породистая лошадь? — ехидно прокомментировала я.

— Лучше. Как породистая аристократка. Но мы добрые друзья. И это напрочь убивает всякую романтику в отношениях.

— А ты, значит, мечтаешь о романтике? — приподняла я брови.

— Каждый хочет любить и быть любимым, — пожал плечами светлый. — Даже наследный принц с кучей скучных обязательств.

— Друзья детства, говоришь, да? — задумчиво произнесла я. — Наверное, все друг о друге знаете?

— Даже больше, чем хотелось бы, — пробормотал парень.

— Тогда, наверное, для тебя не секрет, что она была увешана светлыми артефактами, как праздничное дерево игрушками?

— Что? — не понял Аксель.

— Тьма видит тьму даже при самом ярком солнце, светлый. И твоя подруга явно моего поля ягода.

Нож, которым парень отрезал симпатичные кусочки ветчины, с мелодичным звуком откромсал и половину так неудачно попавшейся под руки фарфоровой тарелки.

Акселиона Хантата родные родители очень хотели женить на темной магичке. Если уж совсем точно — на темной паладинше. С очень тяжелой рукой, судя по отпечатку ладони на его морде лица.

— Ну, это многое объясняет, — медленно проговорил Аксель, задумчивая кромсая кусок мяса.

Я была не уверена, хочу ли знать, что там «это» объясняет, но ляпнула вопрос быстрее, чем приняла решение:

— И что же?

— Дома она обучалась, потому что темная. В академии ее бы мгновенно раскрыли.

— Но есть же Темнейшая. Тамалия вот себя прекрасно чувствовала там.

— М-да? — с ехидцей в голосе спросил парень. — А семья ее как себя чувствует? А аристократы в ее стране? Наверняка в глаза улыбаются, а за глаза плюются.

Я вздохнула. К сожалению, Аксель был прав — Тамалия наверняка и выжила-то лишь потому, что дар некромантии у нее был сильный. Побоялись родственнички, что вернется к ним малышка высшим личем и сравняет семейное гнездо с фундаментом.

— Тоска, — резюмировала я.

— Угу, — отозвался парень, задумчиво посмотрев на свой бутерброд, на остатки колбасы у меня в руках. А потом решительно направился к какому-то шкафу. Долго чем-то там гремел, чтобы вернуться с бутылкой вина и двумя бокалами.

— О, и по какому поводу? — полюбопытствовала я.

— Хорошая компания — чем не повод?

— Уговорил, демоняка! — хмыкнула я.

А светлый меж тем, кажется, решил поделиться всем наболевшим.

— Знаешь, в свете событий последних лет, мои царствующие родители, весьма дальновидные политики и очень заботливые правители, решили, что пора внести магическое разнообразие в наш социум, — наполняя бокалы, принялся рассказывать парень.

Я посмотрела на Акселя чистым, незамутненным взором человека, который ни демона не понял. Парень снова вздохнул и пододвинул мне один из бокалов.

— Родители решили, что нужно популяризировать темных магов. По крайней мере, пока вопрос с Туманными чащами не решится. А лучше не просто популяризировать, а создать для темных в стране максимально комфортные условия. Но нельзя просто взять и обнулить ставку налогов для деревенских ведьм. Во-первых, они и так налогов не платят, а во-вторых, общество не поймет. И моей матушке пришла в голову поистине гениальная идея — найти мне темную любовницу.

Тут уже пошла моя очередь давиться вином.

— У вас тут что, вообще про институт брака не слышали? — пробулькала я, отплевываясь красным полусладким.

— Не спрашивай, — поморщился Аксель. — В общем, они рассчитывали, что я обзаведусь фавориткой при обмене студентами.

— А ты приволок меня и назвал невестой… Странно, что меня еще не попытались утопить в тарелке.

— Нельзя, — усмехнулся светлый. — Вредно для политики. Если двор не гарантирует безопасности личного гостя, то что это за двор вообще?

— Ладно, ну а почему бы тебе тогда не жениться на Ирен? Она темная. И судя по всему, очень породистая.

— Я, конечно, Ирен люблю, но вот как женщина она меня вообще не волнует, — опрокинув в себя бокал, будто пил высокоградусную настойку, ответил Аксель.

— А я считаю, ты не прав! — возмутилась я. — Вот смотри: красивая, умная…

— Мортон, отвяжись, — попросил парень, подливая мне вино.

— Я еще не начала даже! — возмутилась в ответ. — …образованная, из твоей страны, из твоего круга…

Следующий час я уговаривала Акселя жениться на Ирен, он уговаривал меня сменить тему или заткнуться (на выбор), и вместе мы уговаривали бутылку вина.

Где-то через час светлый не выдержал и проорался: «Да у нее есть мужик!». Меня, правда, и это не остановило, и следующий час я строила гипотезы, как Ирен от этого загадочного мужика избавить. Который настолько скучен, что даже не озаботился защитой невесты от королевских заскоков.

На второй бутылке мы пришли к выводу, что я невыносима, а светлый — просто самоуверенная скотина, который ко мне безнаказанно пристал. Ну и где-то на третьем «чпоке» пробки от бутылки я уже начала забывать, где я, путаться в словах и аргументах.

А потом все пропало. Нет, натурально — сидели за столом, а в следующее мгновение я уже лежу и, судя по всему, до меня все-таки добралась королева и прикопала заживо. Дышать было нечем, ощущение такое, словно меня пинала вся Светлейшая академия разом, ну и вообще все признаки воскрешения налицо. Я ме-е-е-едленно приоткрыла один глаз, чтобы осмотреть гроб.

Гроба не было. Склепа, впрочем, тоже. Даже землицей сырой не веяло. Но дышать все равно тяжеловато.

Так, минуточку. Минуточку! Это чья на мне рука лежит? А? Чья рука, светлая ты скотина?!

Мне хватило пары мгновений, чтобы понять три вещи. Первая (и самая важная!) — я одета. Вторая (и не менее важная) — я в своей кровати. Точнее, в кровати своих покоев. И третья — меня обнимают, как любимого плюшевого мишку. Любяще, уютненько и насмерть!

Я с некоторым трудом и усилиями вывернулась и одним точным пинком отправила светлого прочь со своей территории.

С пола донеслась брань напополам со стоном.

— Ты совсем страх потерял?! — рявкнула я, как только взъерошенная голова Акселя оказалась на уровне кровати.

— Не кричи, — поморщился парень, усаживаясь с явным трудом на пол.

— Не кричи? Не кричи?! Да ты спал в моей постели!!!

— И что? — массируя виски, спросил парень.

— И все!!!

Каюсь, кажется, тут я сорвалась на визг, доведя бедолагу до бледно-зеленого оттенка.

— Я — девушка! У меня — репутация!

Аксель ткнулся лбом в мой матрац и куда-то в него проговорил:

— Ты — девушка, я и не спорю. И уверяю тебя, никто с этим спорить не будет, если не захочет ходить на поломанных мной ногах.

— Чтоб тебя… чтоб тебя… — от возмущения я аж растерялась чем бы его проклясть побольнее.

— Фантазия отказывает? — ехидно донеслось из матраца, и я подпрыгнула на ноги.

— Чтоб у тебя от любой капли алкоголя голова разрывалась! Чтоб тебе корона жала, хоть сто раз ее перекуй! Чтоб родители жену твою больше тебя любили! Чтоб…

Я очень искренне и от всего сердца хотела пожелать, чтоб у него рождались одни дочки, но этот светлый упырь каким-то невероятным рывком преодолел разделяющее нас расстояние и заткнул мне рот.

Поцелуем!!!

Долгим таким, вдумчивым, нежным. А когда Аксель отстранился я от всей своей темной души залепила ему пощечину.

— Для симметрии, — заявила я, с наслаждением наблюдая, как на второй щеке наливается краской отпечаток моей ладошки.

— Зато смотри, как ты успокоилась, — самодовольно усмехнулась эта краснощекая рожа.

— Не переживай, у меня впереди целый день и бал, чтобы отыграться по полной.

— Развлекайся, — великодушно разрешил парень и направился на выход.

— Стоять! — рявкнула я как заправский командир. — Мы не закончили!

Светлый медленно обернулся и окинул меня заинтересованным взглядом.

— Темная, я, конечно, не против, но ты только что орала, переходя на комариный писк, что у тебя честь и достоинство. Ты уж как-нибудь определись…

— Я не об этом! — возмутилась в ответ, чувствуя, что еще немного, и кто-то всю жизнь будет ходить скрюченным в три погибели.

— Жаль, жаль…

Я набрала в грудь воздуха побольше, но светлый поднял руки:

— Все-все, не кричи. Я все понял. Был неправ. Исправлять не планирую. Вместо этого планирую душ, завтрак и библиотеку. Два из трех пунктов на выбор можешь разделить со мной.

Я швырнула в него первым попавшимся предметом, но светлый оказался весьма юрким, даром что упырь, а потому ваза с какими-то несчастными цветочками со смачным звуком разлетелась о дверной косяк.

— Я целилась в голову! — крикнула я парню вслед.

Чтоб понимал наверняка — темная вышла на тропу войны!

За завтраком у Акселя кусок в горло не лез. Не без моей помощи, конечно, но в основном в этом постаралось вчерашнее вино. А потому светлый с кислой миной наблюдал, как я сметаю с тарелок все самое вкусное.

— Интересно, все темные такие прожорливые, или только мне повезло? — задумчиво проговорил парень, когда я стащила с его тарелки кусок пирога.

— Тебе определенно повезло, — заметила я. — Тебе досталась очень милая, добрая и терпеливая темная магичка. Иначе ты бы давно ходил на кривых ногах и блеял.

— Всегда знал, что я — везунчик, — со вздохом заметил парень, потягивая кофе. — Так что мы ищем?

— М?

— Что мы ищем в королевской библиотеке?

Я отложила в сторону приборы и, опрокинув в себя чашку с чаем, ответила:

— Понятия не имею.

Аксель прикрыл глаза и глубоко вздохнул:

— Темная, я в лучшей своей форме не силен в шарадах. А сейчас — тем более.

— У меня есть… одна старая зашифрованная книга, я в целом понимаю принцип шифрования, но мне не хватает ключа.

Аксель помолчал, обдумывая сказанное, а затем уточнил:

— То есть ты ищешь иголку в стоге сена?

— Типа того, да, — кивнула я в ответ, чем привела парня в еще большее замешательство.

Он еще немного помолчал, а потом задал сакральный вопрос:

— А зачем?

— Домашка, — просто вздохнула я.

— По какому предмету? — не понял Аксель.

— По предмету «ректор Темнейшей академии сказал сделать».

— Сурово…

Я не стала уточнять, что на самом деле сурово — это заставлять темных детей прятаться по ущельям, и просто поднялась на ноги.

— Веди.

Королевская библиотека занимала приличный такой кусок этажа и заставляла меня восторженно пищать. Про себя, разумеется. Внешне я держала марку и изображала человека, которому все эти хранилища знаний приелись по самое не хочу.

Искала я действительно иголку в стоге сена. Но стог мой имел некоторое ограничение — я читала про казненных в Беллариуме ведьм и пыталась определить, кому же из них принадлежал гримуар. Гримуар этот приволок мой добрый друг и его подозрительно милая светлая невеста из самого сердца Туманных чащ.

В общем, задача была прозрачная и невыполнимая. Прямо все как я люблю… Правда, доступ к местным архивам, конечно, меня воодушевлял, но очень быстро я поняла, что ничего нужного не найду. Его здесь просто нет.

Впрочем, это не мешало мне гонять Акселя по всей площади библиотеки с требованием принести «вон ту синюю книжечку с самой верхней полки». А потом не без удовольствия наблюдать, как светлый забирается на стремянку под самый потолок и оттуда, проявляя чудеса акробатики, тащит мне очередной толстенный и совершенно ненужный фолиант.

Ну а что? Труд облагораживает человека. Даже если этот человек — светлый маг.

Королевский бал в честь фиктивной помолвки наследного принца с темной магичкой был торжественно объявлен открытым. Я выхаживала с максимально надменным видом по залу под ручку с Акселем. Принц же чуть ли не светился от непонятной мне радости, ходил с крайне довольным видом и каждому заговорившему с ним демонстрировал меня: «Знакомьтесь, это моя невеста Гвендолин Мортон. Потрясающая проклятийница! Правда, мне повезло?»

Как правило, где-то на середине фразы придворные менялись в цвете и бочком-бочком пытались отойти подальше от нашей парочки.

— Зачем ты их пугаешь? — вполголоса спросила я, когда мы пошли на очередной круг променада по залу.

— Потому что могу, — невозмутимо ответил Аксель. — А еще потому, что сразу видно, кто действительно заинтересован, а кто пытается подлизаться.

— Пока что статистика не в пользу ваших придворных, — заметила я.

— Мы пока не встретили никого сколь-нибудь значимого, — отмахнулся Аксель. — А вот сейчас встретим… Герцог Фортон, как я рад вас видеть!

Принц широко улыбнулся мужчине средних лет. Он был чем-то неуловимо похож на отца Акселя, как могут быть похожи троюродные братья. Это не явные черты лица и даже не цветовая гамма, а что-то другое, более глубинное. Походка, жесты, взгляд, какой я увидела у Акселя лишь здесь. Поистине королевская порода, ни с чем не спутаешь.

— Здравствуй, мальчик мой, — тепло улыбнулся мужчина. — А это та самая Гвендолин Мортон?

— Ваша светлость, — я почти рефлекторно присела в образцово-показательном реверансе, Рулз могла бы мной гордиться.

— Да. Моя невеста, — с поистине королевским достоинством ответил Аксель.

Врет и не краснеет!

— Темная, — констатировал герцог.

Я очень хотела заломить бровь или ехидно поинтересоваться, что его смущает в моей магической принадлежности, но мужчина неожиданно продолжил:

— Темная — это хорошо. Слышал про Крейга-младшего?

— Слышал, — губы принца растянулись в улыбке, — Алекс задал интересный тренд.

— Алекс не наследует трон, так что у него есть некоторая вольность. А ты играешь с огнем, — нахмурился Фортон.

— Я вполне отдаю себе отчет, что и почему делаю.

Мне хотелось пошутить, что я тут временное решение, но я промолчала. В конце концов, тут много других неприятных личностей, на которых можно отыграться. А этот герцог, кажется, Акселю очень дорог. И я почему-то пожалела парня.

Вечер был крайне утомительный. Мы ходили под ручку, общались, танцевали. Точнее, Аксель меня водил, с кем-то разговаривал, а потом вел в танце, потому что хореография явно не была моей самой сильной стороной. Я скучала, хотя парочка противных мужиков, пялящихся на меня сальными глазенками, теперь восседает в гостевых уборных. И восседать им там еще долго — проклятье острого поноса штука действенная и крайне неприятная.

Но веселье началось в тот момент, когда принц вздумал куда-то смыться.

— Мне нужно отойти, — тихо произнес он.

— Ну нет, ты не оставишь меня на съедение своему зоопарку, — вцепившись в его локоть мертвой хваткой, заявила я.

— Мортон, не дури. Мне правда нужно.

— Терпи, — продолжала я держаться с парня, как утопающий за веточку. — Ты ж паладин. Вам по религии положено терпеть все тяготы и невзгоды, чтобы привнести свет в нашу печальную жизнь.

— Темная, я тебе сейчас такое привнесу, мало не покажется, — прошипел Аксель. — Пусти немедленно или пойдешь со мной.

— Фу, как ты мог предложить мне такую пошлость! — возмутилась я. — Ты же паладин!

«Ты же паладин» поднял глаза к потолку и, кажется, принялся тихонько молиться. Ну это он от радости, что выбрал такую прекрасную невесту, не иначе.

— О, Аксель, как мы ради тебя видеть!

Хором воскликнула пестрая стайка разнокалиберных девиц. «Ты ж паладин» как-то хищно оскалился и подтолкнул меня вперед.

— Девушки, я буду вам очень признателен, если вы развлечете любовь всей моей жизни в мое отсутствие.

— Сочтем за честь! — прощебетали девицы, и пока у меня в глазах рябило от бантиков и рюшей, Аксель куда-то смылся. Гад!

— Так значит, вы — та самая Гвендолин Мортон? — на меня уставились почти две дюжины любопытных глаз, и я почувствовала себя экспонатом на выставке.

— Моя слава меня опережает, — я сдержанно улыбнулась.

— Вы даже не представляете насколько! — возбужденно проговорила девушка в голубом платье.

— Ведь вы невеста Акселиона Хантата!

Я всерьез задумалась, а не намекнуть ли девицам, что я вообще ни в коем разе на их обожаемого Акселиона не претендую, но девушка в розовом вернула меня на землю бренную:

— Что вы думаете о нашем таможенном союзе с Гардой?

— Что это позволит восстановить наши нарушенные торговые пути и на горизонте пяти лет вернет доходы от торговли на дотуманный уровень, — механически оттарабанила я и обалдела.

Так, это что сейчас такое было? Это откуда такие бесполезные знания в моей голове? Ах ты, светлая скотина, ну, попадись мне на глаза…

— Вы наверняка исключительный политик! — убежденно заявила девушка в зеленом, и все вокруг закивали.

— Как… — я с трудом сдержалась, чтобы не заржать при слове «политик», — как вы пришли к такому выводу?

— Это же очевидно, — невозмутимо ответила она, — вы умудрились заключить помолвку с Акселионом. А за ним многие девицы охотились!

Если бы я не боролась с приступами хохота, у меня бы начал дергаться глаз. Где носит этого убежденного холостяка? Я ему сейчас устрою веселый вечер…

— Скажите, а правда, что при вашей первой встрече принц был настолько поражен вашей красотой и интеллектом, что… — девушка покраснела. Нет, натурально пошла красными пятнами, я даже запереживала чуть-чуть, пока она не закончила фразу. Шепотом, что характерно: — что не удержался и взял вас на руки?

Дерг. А нет, глаз все-таки задергался.

Я улыбнулась так мило, как могла улыбаться невеста фанатскому клубу собственного жениха:

— У нас с Акселионом возникла… особая связь при нашей первой встрече. И чем больше я узнаю о моем… женихе… тем сильнее мои эмоции, — проговорила я, ища глазами своего светлого упыря по бальной зале.

Упырь нашелся рядом с какими-то мужчинами и, судя по радостным лицам, они обсуждали что-то веселое. Я очень вежливо извинилась перед девушками и поплыла через весь зал к жениху.

— Дорогой, — промурлыкала я, вцепившись в него и прижавшись всем телом, чтобы парализовать волю к побегу, — уделишь мне минутку?

— Да, конечно, — бодро согласился Аксель и отвел меня в одну из пустующих комнат отдыха.

— Ты подлец! — прошипела я, едва дверь за нами закрылась. — Ты использовал меня!

— И в мыслях не было! — возмутился Аксель.

— Ты распустил слухи. Запихнул меня на этикет. Притащил писать свой дурацкий реферат. Ты знал, что тебе нужна будет подставная невеста, и решил, что можно сделать из меня пугало для своих придворных лизоблюдов!

Аксель посмотрел на меня долгим немигающим взглядом, и медленно проговорил:

— Нет, не так. Ты просто мне понравилась, и я решил, что ты будешь моей невестой.

В принципе, вечер завершился неплохо. Я искренне и от всего своего темного сердца пожелала Акселю прогуляться за женой в Туманные чащи, а затем с громким скандалом, хлопая всеми дверьми на пути, покинула бал.

Не слишком толстые стены, разделяющие покои мои и Акселя, позволили немного подслушать. Кажется, оставшуюся часть ночи наследный принц пьянствовал и изобретал новые ругательства. Второе у него получалось все интереснее с каждой новой бутылкой. Учитывая проклятье, которым я его наградила, самоотверженностью светлого в стремлении напиться можно было только восхищаться.

А я лежала у себя на кровати прямо в шикарном красном бальном платье. Лежала и думала, что погорячилась и вообще нельзя так проклинать наследных принцев, это может плохо сказаться на мировой экономике. А еще, что, в принципе, ничего плохого мне светлый не сделал, да и невеста — это ж не жена. Да и вообще, кольца не было, а без кольца не считается. Без кольца и коленочки, вот. А знакомство с родителями, бал и золотишко — не в счет. Заберу в качестве моральной компенсации. А любимую бабушкину деревеньку, так и быть, пусть оставит себе.

Короче, к утру я почти успокоилась и даже немного поспала, а потому пребывала в настроении хоть и сумрачном, но не вредном. Ровно до того момента, как ко мне в межкомнатную дверь со стороны покоев принца не пошкреблись.

Я повернулась набок и закрыла голову подушкой.

Шкребстись не перестали.

— Никого нет, — крикнула я.

Вместо ответа или блаженной тишины раздался звук открывающейся двери.

— Дорогая, надеюсь, ты не одета, — заявил Аксель и тут же получил подушечный снаряд прямо в аристократический нос.

Вид у принца был приятного зеленого оттенка с характерным отпечатком похмелья во всю морду лица. Но держался парень молодцом, уважаю. Хотя, может он пил винище напополам с антипохмельным зельем. Тогда стоит уважать местного лекаря.

— Ладно, допустим, — Аксель поднял палец, — допустим! Я это заслужил.

— Давай мы допустим, что тебя здесь нет, а внизу меня ждет карета и неприятное путешествие обратно в вашу академию?

— Гвендолин, я…

— Аксель, уйди. Ты меня одним своим присутствием бесишь, и я тебя еще как-нибудь от души прокляну, а Дестрак мне потом голову оторвет.

Парень посмотрел на меня серьезно, и я уже приготовилась к долгой дискуссии, как внезапно светлый кивнул:

— Уезжаем через час. Не забудь позавтракать.

И вышел. Вот так вот взял и вышел. Меня даже немного обида уколола — думала, сейчас начнет рассказывать, какая я вся из себя особенная. И он меня любит-жить-не-может. Эх.

Я вылезла из кровати и принялась собираться. Укладывать свои новые и дорогие платья в кофры было довольно трудозатратно, но звать прислугу не хотелось. А то прокляну еще какую криворукую особу, а потом мучайся, снимай проклятье. Или того хуже — сначала бегай, ищи по всему дворцу перепуганную девицу, а потом снимай…

Мысли о снятии проклятья привели меня опять к этому светлому упырю, с которого тоже надо бы проклятье снять, но… я решила подождать до академии. В конце концов, вряд ли ему по дороге встретится любовь всей его жизни, и ему придется скакать за ней в лапы к туманным чудищам. А потому потерпит, так как я его сейчас терпеть ну точно не готова.

В карете мы ехали молча. Аксель с каким-то задумчивым видом пялился в окно, я листала гримуар, который хоть и был чужим, но стал уже как родной. И как родной же вредничал, так и норовя оттяпать пальцы. Но это, как ни странно, успокаивало. Создавало ощущение близости к стенам альма-матер. Свой гримуар настоящая темная магичка получает на выпускной, а потому, поглаживая толстые страницы чужой книги, я чувствовала себя чуть более взрослой и уверенной.

Мы так же, не говоря друг с другом, прошли сквозь портал. Я — держала агрессивную книженцию, а Аксель подавал мне в нужных местах руку. Сначала-то я, конечно, с гордым видом хотела его лапищу проигнорировать, но запуталась в юбке и все с тем же горделивым видом рухнула на брусчатку. Руки-то заняты гримуаром, который продолжала прижимать к себе.

Однако светлый упырь оказался весьма любезен и спас мой нос от столкновения с камнями. Довольно ловко поймав меня и прижав к себе, он проронил одно-единственное слово:

— Аккуратнее.

В общем, сели мы в казенный экипаж, я набрала в грудь побольше воздуха, готовясь скакать по всем ухабам в обратном направлении, как вдруг, примерно на середине пути, наш транспорт затормозил. Затормозил так резко, что я умудрилась приложиться плечом, а принц — головой.

— Да чтоб тебя… — выругался наследник престола и полез наружу разбираться.

А через мгновение я увидела в проеме его не на шутку перепуганное лицо.

— Вылезай, — скомандовал он.

— Что случилось? — нахмурилась я, не слишком-то горя желанием высовываться.

— Вылезай, живо! — рявкнул Аксель и, не дождавшись, просто выдернул меня из экипажа.

И только оказавшись на улице, я поняла, что все свое недовольство этим бессовестным нарушением моих личных границ придется запихнуть куда подальше.

На нас стремительно наползал туман.

За спиной раздался жуткий хруст и хриплое бульканье. Я хотела обернуться, но Аксель схватил меня за локоть и буквально поволок, переходя на бег, в направлении, где медленно и неотвратимо смыкалось белое молоко.

— Не оборачивайся, ты там уже ничем не поможешь, — бросил парень, делая какой-то замысловатый пасс одной рукой.

Полыхнуло нестерпимо ярким светом, и в ладонь Акселю лег светящийся клинок.

Туман вздрогнул, замер, будто раздумывал, что с нами делать, а в следующее мгновение ускорился.

И мы рванули с места. Я бежала так, как не убегала от злых мальчишек в детстве, от борзых стражников, от всех своих самых страшных кошмаров. И рядом со мной бежал Аксель. Он мог бы рвануть вперед, ему бы запросто хватило силы и скорости, но он бежал рядом. Сосредоточенный как никогда, чуть светящийся жестоким белым светом. Настоящий паладин, как воплощение чести и доблести.

Паладин, который не стал бросать темную магичку на растерзание Туманной чаще.

Мы мчались изо всех сил. Наверное, у нас даже были неплохие шансы успеть. Но что-то кинулось мне под ноги, и я полетела рыбкой. Аксель схватил меня за шиворот, но в него вцепилась какая-то дрянь, и мы покатились кубарем. Его светящийся меч рассыпался всполохами, у меня из глаз посыпались искры, земля, небо и туман замельтешили перед взором, и…

Нас выкинуло на какую-то поляну. Я тихо застонала, чувствуя, что каждая косточка в моем теле решила напомнить о своем существовании. В паре шагов лежал Аксель. По его мечущемуся взгляду я сообразила, что светлые действительно не видят ничего в тумане.

— Аксель, я тебя вижу, — спокойно сказала я, кряхтя поднимаясь на ноги. — Я сейчас подойду. Не прибей меня ненароком.

— Это было бы слишком просто, — мрачно ответил парень, присаживаясь.

— Цел? — спросила я, осторожно коснувшись его плеча.

— Вроде бы.

— Хорошо…

— Что ты видишь? — напряженным голосом спросил Аксель.

— Поляна посреди леса.

— И как нас с тракта занесло в лес?

— Я слышала о таком, — осторожно проговорила я, вспоминая рассказ Валентайна.

— Я тоже. Но на вопрос «как» это не отвечает.

— И что нам делать? — тихо спросила я.

— А чему вас учат в Темнейшей? Ты же вроде из ударной группы по защите нашей академии.

— Я пассивный маг. Поддержка боя.

— То есть в одиночку ты в Туманных чащах бесполезна? — уточнил светлый.

— Типа того.

Аксель прикрыл глаза:

— Паршиво.

Я вздохнула, а парень продолжил:

— Но не безнадежно. Две пары прошли через Туманные чащи и вернулись, ничто не мешает нам быть третьими.

— Но мы понятия не имеем, где находимся.

— Выясним, — уверенно проговорил Аксель, поднимаясь на ноги, и протянул мне ладонь. — Вставай. Как настоящий принц, я должен тебя спасти.

Я оперлась на его руку и, встав, принялась отряхивать платье.

— Темная, я все понимаю. Ну, в целом, я вообще довольно широких взглядов человек. Но скажи мне, пожалуйста, на кой демон ты с собой приволокла в наше увлекательное путешествие эту клацающую зубами книгу? Лучше б прихватила провизию.

Я посмотрела на Акселя и поняла, что выданный мне ректором гримуарчик вцепился светлому магу в штанину, и тот безуспешно пытался его стряхнуть.

А теперь вопрос, как этот томик темной магии оказался с нами здесь, если я сама выбросила его, когда пыталась убежать от тумана?

— Темная, я тебя как человека прошу, давай сожжем эту дрянь, — заявил Аксель, как только я отцепила от него гримуар.

— Ты в своем уме?! — возмутилась я. — Во-первых, он трофейный. Во-вторых, привязался. И в-третьих, он больше так не будет. Да, малыш? — я почесала корешок у зловреднючей книженции, и та блаженно зашуршала страницами.

— Тогда с тебя штаны, — процедил парень, осматривая подранную до колена ткань.

— Ну что, Ваше Высочество! Откуда ж у меня столько денег, чтобы королевские штаны купить? — ехидно спросила я.

— А я не говорил, что они должны быть новые. Заштопаешь эти, — заявил Аксель, продемонстрировав лохмотья.

— Я не умею, — честно соврала я.

— Научишься. Вернемся — и сразу сядешь учиться. Лично попрошу госпожу Рулз зачитать тебе курс по рукоделию, — пригрозил Аксель.

— И чем ты его так? — буркнула я, продолжая начесывать книгу в руках. Гримуарчик виновато зашелестел, а потом щелкнул кованными углами.

Ясно, книга с характером и совестью. Уникальный случай.

— Какие у нас планы по выживанию? — спросила я, желая соскочить с темы ниток и иголок.

— Сначала мы осмотримся, потом выберем направление, а потом будем шагать, пока не дошагаем, — мрачно заявил светлый.

— Прекрасный план. И как я сама до него не додумалась! Сразу видно — передо мной будущий главнокомандующий королевской армии!

Парень поднял глаза к небу и, кажется, начал молиться. Просить смирения, терпения и выдержки не прибить одну противную темную магичку.

— Ладно, делаем так… — переведя дух, заговорил Аксель. — Ты, как самая зоркая, выберешь направление.

— Как? — не поняла я.

— Залезешь на дерево.

У-у-у-у… Я хотела завопить «Кто? Я?! Ни за что!!!», но потом вспомнила две вещи. Первая — мы посреди Туманных чащ, помощи ждать неоткуда, а вопить небезопасно. И второе — признаваться в таком позорном страхе перед светлым упырем я была не намерена.

— Ладно… — медленно проговорила я, выбирая дерево посолиднее.

Посолиднее в пределах видимости был дуб, а потому я сунула подмышку гримуар, сцапала ладонь Акселя и повела нас к дереву.

— Тебе придется меня подсадить, — сказала я, завязывая юбки узлами.

— Угу.

— И спустить.

— Угу.

— И не подглядывать.

— …

— Хант, не подглядывать!

— Ладно-ладно… я постараюсь.

Я зыркнула на старающегося светлого и полезла наверх. Ну как полезла. Парень меня подсадил. Подтолкнул к нижней ветке очень аккуратно и очень тактично прямо за филей.

— Аксель! — зашипела я.

— Да не смотрю я, не смотрю!

— И не трогай!

Последовала секундная заминка, а потом светлый заявил:

— Могу, конечно, и не трогать, но тогда ты упадешь. И тут уже на выбор — можно падать прямо на землю с торчащими корнями, а можно в мои сильные руки…

И тон такой довольный, как будто мы не в смертельной опасности, а посреди кондитерской лавки.

— Просто подтолкни меня повыше.

— О, это я с удовольствием…

В общем, к полному удовлетворению Акселя, я минут двадцать пыхтела и карабкалась наверх, а он всеми силами и способами держал меня за все стратегически важные места. Но в конце концов мы победили этот дуб (или светлому надоело слушать мою ругань на каждую попытку меня пощупать), и я забралась на первую ветку. Потом на вторую. На третью. Все выше и выше, чувствуя, как от ужаса холодеют руки и потеют пяточки.

Но стоило мне высунуться за пределы кроны и осмотреть мир вокруг, я забыла на миг о пережитом мною ужасе подъема и предстоящем еще более ужасном ужасе спуска.

Вокруг лежал красивый осенний лес в туманной дымке. Справа виднелся город, видимо, печально известный Беллариум, а слева мерцала какая-то хрень. Мне потребовалось несколько минут, прежде чем я сообразила, что вижу защитный магический круг.

Я облизала губы, снова посмотрела на Беллариум, который даже располагался как-то ближе и удобнее, и опять повернулась к подозрительно мерцающей магии. Я знала что это, Валентайн рассказывал. И еще я знала, что выбраться из Туманных чащ можно из заброшенного города, об этом говорила Эльза. Но чего я не знала, так это почему. Спустившись с горем пополам, я отряхнулась, развязала юбки и, подняв на очень напряженного Акселя взгляд, сказала:

— Слева виден защитный круг магии. Насколько я знаю, это брошенная хижина. Там должно быть безопасно и она… ближе. Идем туда.

Люди, считающие, что ходить за ручку — это мило и романтично, должны попробовать прошагать так несколько километров по пересеченной местности. Процесс осложнялся еще и тем, что мой спутник почти ничего не видел, а потом передвигался медленно даже там, где я говорила, что дорога ровная и безопасная.

Аксель дергался при каждом звуке и так и норовил выхватить колюще-режущее, а я, наоборот, была против — чем меньше местного населения видит его осветительную магию, тем спокойнее нам будет шагать.

Кстати, о шагать.

Всю дорогу до защитного полога я размышляла о том, что же заставило меня сделать такую несусветную глупость. Как я вообще могла решить прошагать по Туманным чащам на несколько дней больше, только потому, что мне жуть как захотелось заглянуть в странное жилище темной магички, чей гримуар совсем распоясался?

Очень не хотелось признаваться в собственной неадекватности и уж тем более в шиле, застрявшем в филейной части, но суровая реальность намекала.

— Мы дойдем за день до этого защитного круга? — спросил Аксель, когда время неумолимо перевалило за полдень.

— Понятия не имею, — честно ответила я.

— Ну предположи, — терпеливо попросил парень.

— У меня глазомер сломался, — буркнула в ответ. — Тебе-то какая разница?

— Разница большая. Если идти больше суток, то кому-то придется охотиться, чтобы мы не умерли с голода. Поскольку я в тумане не вижу, то одна темная магичка скоро откроет у себя новый талант. Угадай кто?

Об этом я как-то не подумала, выбирая направление. И я действительно понятия не имела, какое нам нужно преодолеть расстояние.

— Кажется, мы умрем с голода, — вздохнула я.

Светлый окинул меня оценивающим взглядом и резюмировал:

— Шансы, конечно, есть, но я постараюсь нас спасти. Выбирай место, где сделаем привал. Нужна поляна и источник воды.

Рассуждать о том, что источник воды может быть отравлен местной магией, я не стала — меня больше заботила проблема добывания пропитания.

Поляна, кстати, нашлась довольно быстро. Почти идеально-круглой формы, огороженная со всех сторон лесом и с миленьким источником прямо посередине.

— Рукотворный, — резюмировал Аксель, осматривая начало небольшого ручейка.

— Возможно, — не стала я спорить. — Что будем делать?

— Ну, для начала, мы поймем, кого ты будешь ловить под моим чутким руководством…

— Хант, давай ближе к делу, мы не у тебя на приеме. Расшаркиваться тут не перед кем — пошли охотиться.

Парень хмыкнул:

— Ну ладно, пошли.

А затем он совершил самую идиотскую ошибку из всех возможных. Прямо посреди Туманной чащи Аксель призвал свой паладинский, светящийся, матьвашу, как маяк, клинок.

И лес ожил.

— Погаси свою зубочистку! — зашипела я, с ужасом наблюдая, как зашевелился каждый кустик и каждое деревце не поляне.

— Там кто-то есть, — упрямо проговорил Аксель, мотнув головой в сторону леса.

— Естественно, там кто-то есть! И не один! И теперь они все спешат с тобой познакомиться!

— Нет, там что-то другое. Опасное…

Я хотела уже открутить этому светлому упырю голову против резьбы, как вдруг аккурат с той стороны, на которую указывал Аксель, медленно вышел… вышла… вышло…

Короче, выкатилось премерзкое существо. Оно было размером со взрослого человека. С щупальцами и клешнями, шестью парами черных глаз, тонкими паучьими ногами и хитиновым панцирем.

— Что там? — напряженным голосом спросил светлый.

— Армагеддец, — честно ответила я.

Животинка повернулась на звук наших голосов и замерла в какой-то одной ей понятной задумчивости.

— Что там? — настойчиво повторил Аксель.

— Очень впечатляющий противник из твоих самых страшных кошмаров. Смотрит на нас, выбирая, в какой последовательности есть.

Парень крутанул меч, занимая стойку, и немного расфокусированным взглядом уставился мимо нашего гостя. Чудище задумчиво посмотрело на светлого, хмыкнуло и… поползло обратно.

— Что происходит?

— Нас признали несъедобными, — мрачно заметила я. — Гаси меч.

— Без него я не смогу гарантировать твою безопасность, — покачал головой светлый.

— С ним ты тем более этого не можешь! — рявкнула я. — Гаси живо!

Аксель помедлил, но потом все же развеял меч.

— Довольна? — хмуро спросил парень.

— Более чем, — удовлетворенно кивнула я, наблюдая, как все вокруг шуршит и шелестит, отползая от нас.

Светлый нервно передернул плечами, повертев головой.

— Мне нужен обычный меч.

— Как только увижу на горизонте оружейную лавку — сразу же сообщу, — ехидно ответила я.

— Нет, ты не поняла. Все мое оружие — воплощение света.

— И если ты будешь нас защищать, то привлечешь еще больше внимания?

— Именно.

Как показала практика, паладины — еще более бесполезные маги, чем проклятийники. Мы хоть не привлекаем внимания, а эти над собой разве что магической вывески не зажигают с надписью «Съешь меня».

Кстати, со «Съешь меня» действительно были проблемы. Из меня охотник оказался, как из Акселя оперная певица — вопить в теории может, но арией это вряд ли кто-нибудь назовет…

В общем, на добычу пропитания ушел остаток светового дня. Это было без преувеличения кошмарно: Аксель какими-то подручными инструментами наточил копье, и мы шагали в обнимку по лесу. Я держала его руку и направляла туда, где, мне казалось, виднеются заячьи ушки. Сначала, конечно, у меня была какая-то жалость к пушистикам, но чем голоднее я становилась, тем меньше сантиментов оставалось. В конце концов страдания наши увенчались успехом и двумя птицами, смахивающими на помесь глухаря и гуся. На вкус, правда, это было как очень грустная курица, но голод — лучшая приправа.

А потом встал вопрос ночлега.

— Опять на дерево?! — застонала я.

— Не думаю, что местная живность окажется настолько любезна, что не заинтересуется твоим беззащитным филеем, — с самой серьезной миной сказал Аксель.

Я тихо (хотя, кому я вру? Громко, очень громко!) выругалась, и мы полезли на очередной симпатичный дуб. Только на этот раз Аксель быстро забрался на нижнюю ветку, а затем ловко и легко втащил меня за собой. И очень вовремя, кусты подозрительно зашуршали, и я была уверена, что шуршунчик там обладает весьма занимательным рядом зубов.

Но это была вторая мысль, заглянувшая в мою голову. А вот первая была более приземленная:

— И почему в прошлый раз мы не сделали так же? — мрачно спросила я, продолжая вместе с принцем лезть повыше в поисках удобных для ночлега веток.

— Не смог отказать себе в удовольствии, — с невозмутимым видом ответил Аксель.

Я пообещала себе, что прибью его, как только мы выберемся. Ну и пока пришлось терпеть, даже, можно сказать, превозмогать ночь в обнимку со светлым магом.

— Почему ты выбрала это направление? — негромко спросил Аксель, когда мы устроились.

Я сидела, откинувшись спиной ему на грудь, и смотрела, как сумерки стремительно накрывают лес.

— Ты о чем? — ровным тоном ответила я.

— Ты знаешь, о чем. Если ты видела защитный круг, то должна была видеть и Беллариум.

— До круга ближе, — упрямо повторила я.

— Мы оба знаем, что это не так, — мягко проговорил парень. — Ответь мне. Я должен понимать, почему мы рискуем.

Я ответила не сразу. Это был сложный вопрос, на который я и себе-то ответить не могла, не то что сформулировать внятные аргументы другому человеку.

— Считай, что это интуиция, — наконец произнесла я. — Просто меня туда тянет. Не из праздного любопытства, а от ощущения, что там есть что-то действительно важное.

— Важное для кого?

Я облизала губы и тихо-тихо ответила:

— Для меня.

Аксель помолчал, а я внутренне напряглась. Парень мог потребовать идти в мертвый город, и был бы в своем праве, но…

— Если для тебя — пусть так. Сделаем небольшой крюк и домой.

Я облегченно выдохнула:

— Спасибо.

Спали мы по очереди, чтобы не свалиться. Не знаю, чем там занимался Аксель в свое дежурство, я проклинала все шуршащее под нами разноколиберными проклятьями. Когда первые лучи солнца с трудом прорезали Туманную чащу, мы с Акселем обнаружили несколько тушек под нашим деревом.

— Чем это ты их? — спросил парень, разглядывая результат моих бдений.

— Кого чем… — задумчиво проговорила я. — Вон того — костоломом, этому просто отсыпала невезения, а к тому лучше не подходить, там, кажется, было проклятье острого поноса…

— Кхм… — многозначительно изрек Аксель.

Мы дожевали вчерашнюю дичь прямо на ветках, а потом осторожно, чтобы не вляпаться и не наткнуться на недобитых, но очень злых местных жителей, слезли на землю.

И пошли дальше.

Это было не очень увлекательно и очень утомительно. Я шла, стараясь выбирать путь поровнее, вела за руку очень нервного светлого, который ничего не видел, и оттого был весьма дерганный, и еще придерживала своенравный гримуар и размышляла, что же меня дернуло тащиться в эту хижину. Ну, кроме той наивной идеи, что она подскажет мне ключ к расшифровке книженции. И внятного ответа не находилось.

В конце концов мы преодолели этот неприятный во всех отношениях путь и оказались у мерцающего защитного контура. Я уже собралась, не сбавляя скорости, пересечь контур, но Аксель меня одернул.

— Погоди. Ты уверена, что там безопасно? Что там никого нет?

— Уверена, конечно, — заявила я, мысленно матюгнувшись, потому что светлый был прав. Нельзя соваться в чужой защитный контур, не представившись.

— Но так и быть, лишний раз проверю, — добавила я, коснувшись чужой магии.

И защитный контур заискрился. От моей ладони в разные стороны побежали магические символы, барьер под моей ладонью потеплел, а туман вокруг на миг даже замер, перестав клубиться.

— Что-то не так? — напряженно спросил Аксель, внимательно смотря на меня.

— Не знаю, — нахмурилась в ответ. — Хижина пуста, барьер готов пропустить нас.

— Но?

— Но он странно на меня отреагировал, — честно призналась я, отнимая ладонь от барьера.

Защитный контур перестал радостно искрить, магические символы потухли, а туман снова начал лизать барьер.

— Странно — это как?

— Не знаю. Никогда такого не видела.

— И что, разворачиваемся и идем в Беллариум?

— Нет, — твердо ответила я. — Нам нужен отдых.

Внутри было все так, как рассказывал Валентайн. Уставший заборчик, ягодные кусты, колодец и огромный дуб с какой-то очень печальной хижиной под его ветвями.

— Выглядит удручающе, — прокомментировал Аксель.

— А ты рассчитывал на королевскую гостиницу? — съязвила я, почему-то жутко обидевшись за этот одинокий домик.

Парень не ответил, а просто пошел в домик. «Проверяет», — догадалась я, заметив зажатое меж пальцев парня заклинание. Он резко рванул на себя дверь, но никто на него не набросился и голову отгрызть не попытался.

— Здесь никого, — наконец, произнес светлый из домика.

Пробухтев что-то в духе «ну естественно, никого», я зашла внутрь. Прошлась по комнате, осматриваясь, сопоставляя то, что вижу, с тем, о чем слышала. Провела ладонью по столешнице — пальцы скользнули по желобку. Такое бывает, когда у доски неровный спил, но заказчик не очень богат и ему сойдет и так, лишь бы зашлифовали. Еще раз провела по желобку — было в этом какое-то знакомое, привычное движение. И внезапно почувствовала, как воздух выбило из легких, а ноги начали слабеть.

Я знала эту обстановку. Видела, не в рассказе своего друга, а наяву. Очень давно и смутно, словно через мутную толщу воды.

Вот только одна тонкость — я никогда раньше не была здесь.

— С тобой все в порядке? — нахмурился Аксель. — Выглядишь так, будто тебя благословил светлый священник.

Я медленно кивнула.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

Я отрицательно покачала головой.

— Ну хорошо. Я обойду дом, вроде бы видел какое-то хозяйственное строение. Будем ставить силки.

Я так же молча кивнула, и парень, еще раз внимательно посмотрев на меня, вышел. А я рухнула без сил на так удачно стоявший рядом стул. По полу ко мне подполз многострадальный гримуар и потерся об ногу. Сочувственно так. Я почесала книженцию по корешку и еще раз окинула взглядом комнату. Острое ощущение узнавания пропало, и я даже засомневалась в себе.

В конце концов, долгая дорога, много впечатлений, мало ли что померещилось…

Я прошлась по комнате, размышляя о том, кто здесь жил. По идее — ведьма, они любят уединение и тишину природы. И Валентайн думал, что здесь жила ведьма. Но я смотрела на пузатые склянки на полках с давно выцветшими подписями и сомневалась в этом. Дом казался брошенным в одну секунду, а у ведьм, как правило, вечно что-то бурлит в котелках, сушится на веревочках и разливается по баночкам. Может быть, есть рабочий подвал? Все же рядом Беллариум…

Я выбрала половую доску, казавшуюся мне наиболее подозрительной, и уверенно потопталась на ней. Таскавшийся за мной гримуар недовольно заворчал, но я решила, что потоптаться — мало, надо попрыгать. Даже не знаю, почему последнее время мне в голову лезут сплошь гениальные идеи? Одна лучше другой.

Пара неловких прыжков на доске, и я с истошным воплем «ЕТИТЬ!» рухнула куда-то в подпол. Подпол был неглубокий, пыльный, но хорошо освещенный ровным магическим светом. В центре стоял небольшой постамент с — я аж присвистнула от восторга, хотя от пыли и падения дышать было сложновато — настоящим магическим самозаряжающимся кристаллом. Это ж обалдеть какая редкость и стоит как все королевство светлого упыря, который орет в пролом над моей головой, что сейчас спустится и сам добьет меня, чтоб не мучилась и его не мучила.

— Слезай сюда! — крикнула я, кряхтя, поднимаясь на ноги. — Тут есть кое-что интересное.

— Сейчас тут будет твой очень интересный труп, — прошипел Аксель, легко спрыгнув в подпол. — Ты чем вообще думала, устраивая скачки по древнему полу?

— Тем же, чем думала, когда соглашалась на твои авантюры, — огрызнулась я. — Смотри!

— Кристалл питает защитный барьер. И что?

— Нет, ты вокруг посмотри!

Аксель обернулся кругом и посмотрел на меня недоуменно.

— И что я должен тут увидеть?

Я недовольно цокнула языком, подошла к ближайшей стене и с размаха шлепнула ладонью по ней. Магия побежала по старому камню, подсвечивая магические символы, испещрявшие каждый сантиметр поверхности. В свете кристалла это выглядело очень впечатляюще. И… совершенно неинформативно для Акселя.

— Так. И что это? — светлый хмуро огляделся, нервно перебирая пальцами воздух, готовый выхватить любое заклинание при необходимости. Ему было явно неуютно в этом месте, но парень держался молодцом. Не каждый так сможем в самом центре скопления темной магии, которой хватит, чтобы сровнять с землей горы.

— Это проклятье, Аксель. Посмертное проклятье местной ведьмы. А теперь ты, — я повернулась к гримуару, безуспешно пытавшемуся тихо ушуршать наверх, — ты мне все расскажешь.

Гримуар был сущностью весьма упрямой, а потому пришлось метнуться к нему и сцапать за корешок. Книженция отчаянно сопротивлялась, но я была больше, сильнее и, что уж там говорить, злее. Поднеся гримуар к Акселю, я рявкнула:

— Спалю к демоновой бабушке! Паладинским светом спалю без возможности к восстановлению!

Паладин, которого, видимо, еще никогда в жизни не использовали в качестве инструмента угроз и пыток, выглядел озадаченным. А гримуар недовольно пошуршал пергаментом и обмяк.

— То-то же, — сурово проговорила я, строго глядя на книженцию.

Слабину давать было нельзя, любой темный артефакт слабину чувствует и сразу начинает борзеть. Так что я шмякнула гримуар на удачно отвалившийся кусок фундамента, плюхнулась рядом на пол и хотела предложить присоединиться светлому к нашим посиделкам, но тот молча за шиворот вздернул меня на ноги, и пока я набирала в грудь воздух для возмущенной тирады, стащил с себя куртку и кинул на пол.

— Земля холодная, застудишься.

Я такого, признаться честно, не ожидала, а потому весь набранный для ругани воздух как-то сам выдулся со свистом. А потом светлый выпустил мой ворот, и я плюхнулась обратно, только уже на его теплую и мягкую куртку.

— Садись рядом, — буркнула я, отодвигаясь, чтоб парню хватило места.

Но принц не стал прижиматься ко мне, а просто сел рядом на землю. Ну и ладно. Не больно-то и хотелось.

— Так. Я читаю, а ты не сопротивляешься. Это понятно? — строгим тоном сказала я.

Гримуар вяло дернулся и, наконец, распахнулся. Его желтые пергаментные листы начали перелистываться сами собой все быстрее и быстрее, пока, наконец, не открылись где-то на второй половине объема.

Кракозябры, убористым почерком заполнившие весь разворот, впитались в пергамент, а через пару мгновений проступили обратно уже привычными нам буквами.

Это были не ожидаемые мною рецепты зелий, и не заметки мага-проклятийника. Это был личный дневник.

«…Этот ублюдок забрал ее! Забрал мою малышку!..

…Он сказал, что его дочь вырастет светлым магом. Идиот, она унаследовала тьму!..

…Я ходила к нему…

…ходила к нему…

…ходила…

Сегодня я пойду и заберу свою дочь. Заберу или умру, пытаясь это сделать. Но если я умру, весь свет познает горе тьмы, потерявшей ребенка.

Я заберу их солнце и выпущу все самые страшные кошмары этого мира.

Я отомщу за каждую каплю пролитой темной крови.

За каждую мать, за каждого сироту.

За каждого погибшего и нерожденного.

За них. И за себя».

На этой фразе записи обрываются. Мы еще некоторое время перелистывали страницы, рассматривая записи, ища… ну хоть какой-то намек на то, что это за проклятье и как его снять.

А потом рядом шевельнулся Аксель, и я с ужасом подумала о том, что же сейчас начнется. Ведь многие года темные отрицали всякую причастность к Туманным чащам, и вот теперь прямое, неоспоримое доказательство обратного!

— Сразу скажу, травля — ничего не решит, — заявила я, зло зыркнув на светлого.

А светлый сидел задумчивый и мрачный и смотрел на гримуар с таким… сочувствием?

— Знаешь, я ее понимаю, — спокойно произнес Аксель.

Если бы у меня могла выпасть челюсть — она бы выпала. Но так я лишь некрасиво удивленно распахнула рот. А гримуар даже немного оживился и пошелестел страничками. Из солидарности с моей не выпавшей челюстью, не иначе.

— Ты же понимаешь, что как только об этом станет известно широкой публике, гонения на таких, как я, начнутся с новой силой и еще большей жестокостью?

Светлый жестко усмехнулся.

— Я — наследный принц, Гвендолин. И я точно знаю, что некоторые вещи не стоит предавать огласке. Кто знает о том, что Туманные чащи — посмертное проклятье темной? Ты, я и эта книжонка, которая точно никому ничего не скажет.

Аксель внимательно посмотрел на меня и добавил:

— Как и мы.

Я несколько секунд смотрела на светлого, пытаясь найти намек на шутку, но он был абсолютно серьезен. Слишком серьезен.

— Ты же понимаешь, что, обнародовав эту информацию, твоя популярность станет заоблачной? — медленно проговорила я. — «Акселион Хантатон, правитель, раскрывший преступление темных против человечества»?

— Ты права, — легко согласился он. — И что мне это даст? Это никак не защитит мое королевство. А может, даже и разожжет гражданскую войну светлых против темных, в которой темных загонят в Туманные чащи, которые, в свою очередь, будут потихоньку отжирать мои территории.

От такого вопроса я, прямо скажем, растерялась.

— Ты права, — продолжил Аксель. — Ничего мне это не даст.

— И мы просто так смолчим про все это? — уточнила я, окинув взглядом помещение.

— Нет, не просто так.

А светлый так на меня посмотрел, ТАК ПОСМОТРЕЛ, что я поняла, сейчас мне сделают предложение, от которого никак не отказаться.

— Мы не смолчим о проклятии, — повторил Аксель. — Мы его снимем. Ты же сможешь это сделать?

Я покосилась на стены, по которым все еще бегали магические огоньки, то тут, то там подсвечивая символы. На светлого, смотрящего на меня с такой уверенностью в моих силах, какой у меня самой никогда не было. На гримуар, хранивший жуткую историю и сейчас печально шевеливший листиками.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Но я попробую. Это не быстро. И никаких гарантий.

— До пятницы я совершенно свободен, — сверкнул белозубой улыбкой парень, а я лишь вздохнула, снова покосившись на символы.

Вообще, надо сказать, что нам повезло. Загляни сюда Эльза или Валентайн, толку бы от них было маловато, не их профиль… А я без пяти минут дипломированный специалист по проклятьям. Да еще с очень… э-э-э-э… обширным практическим опытом. Можно сказать, ковер у ректора протерла, пока топталась после каждой выходки за пять лет обучения в Темнейшей. Но снять посмертное проклятье с наскока?.. Это на самом деле нетривиальная задача. Это как если бы лекарю приволокли помирающего человека с ножевыми ранениями, а из инструментов у него один листик подорожника, золотые руки и много бесполезных знаний. В теории спасти можно, попробуй сделать это на практике.

Я вздохнула и мне вторило голодное урчание желудка. Вопрос с едой нужно было решать быстро и как-нибудь кардинально, потому что тратить время на работу прицелом для светлого мне совершенно не хотелось.

— Ладно, начнем с простого… — пробурчала я, поднимаясь на ноги.

Медленно обошла комнату по периметру, рассматривая символы. Страшные, надо сказать символы. Обычно проклятья не требуют вот таких физических воплощений. Да и какие-либо условия, если честно, тоже ложатся нехотя. Но здесь женщина подготовилась основательно. Фундаментально, как ни комично бы это звучало. Она буквально высекла на камне высшее проклятье, что может народиться только в душе невинно убиенного темного.

Она знала, что умрет, и шла на смерть. И от этого было жутко.

— Что ты делаешь? — негромко спросил Аксель, внимательно наблюдавший за мной.

— Читаю, — просто ответила я.

Парень кивнул, принимая мой ответ. А я шла вдоль стены, нарезая круг за кругом, ведя пальцем по неровностям письма, чувствуя, как приветственно покалывает кожу магия. Искала нужное место.

Есть.

Внимательно рассмотрела символы, чуть ли не носом поводила, изучая каждый. Затем оглянулась, подхватила с пола ближайший камешек размером с мой кулак, и, прикрыв глаза, сжала его в ладонях. Камни и земля вообще не очень любят магию, но этому пришлось смириться со своей участью. Особенно после того, как я другим камнем нацарапала на нем пару знаков.

— На. — сказала я, протягивая получившийся темный артефакт Акселю.

— Что это? — с подозрением спросил он, не спеша принимать мой щедрый подарок.

— Да бери, не бойся, — раздраженно буркнула я. — Это то, что позволит тебе взвалить на себя священную обязанность повара нашего спасительного отряда.

Я посмотрела на светлого, который не понял ровным счетом ничего из того, что я сказала, и пояснила:

— Это поможет тебе видеть сквозь туман.

— Не подумай, что я придираюсь, — проговорил Аксель, принимая и рассматривая камешек, — а почему сразу так нельзя было сделать?

— Потому что, — раздраженно ответила я.

— А, ну это, конечно, многое объясняет.

— Потому что когда ты не видишь, причины могут быть разные. Нет света, нет предметов или, например, у тебя выколоты глаза. Причина указана здесь, — я ткнула пальцам в нужную сторону стены.

— Понял-понял… — убирая в карман брюк камень, ответил светлый.

— Иди охотиться, пока еще солнце не село. И не маши своими световыми заклинаниями! А я посижу тут, подумаю…

— Угу, — отозвался Аксель.

Но с места не сдвинулся, лишь задумчиво рассматривал что-то в стороне. Я проследила за его взглядом и поняла, что очень удачно приземлилась прямо на приставленную когда-то лестницу.

— Упс. — глубокомысленно изрекла я.

— Упс, да… Нет, ну я-то выберусь, конечно, а ты-то вряд ли, — заметил Аксель, обходя дыру в потолке по периметру.

— Это еще почему? — возмутилась я.

— Роста не хватит, — спокойно ответил парень. — И руки у тебя слабые. Поступим так: я тебя подсаживаю наверх, выбираюсь сам, потом мастерю лестницу, ты спускаешься, а я иду на охоту. Иначе, если со мной что-то случится, ты окажешься в западне.

— Хорошо, — недовольно буркнула я, находясь не в большом в восторге от сказанного. — Но если ты опять свои культяпки будешь тянуть куда не надо…

Аксель округлил глаза:

— Я никуда их не тяну!

А потом хитро оскалился и добавил:

— Они сами тянутся.

— Ты же принц! — возмутилась я. — Благородный! Воспитанный аристократ!

— И что, я теперь перестал быть от этого мужчиной, что ли? — вскинул бровь благородный воспитанный аристократ.

— Прокляну, — пообещала я.

— Ты уже, — напомнил он. — И неоднократно.

— Никогда не поздно добавить!

— Ладно-ладно! Вот, смотри, я даже руки уберу…

Парень сцепил руки замком и чуть согнулся, чтобы я могла опереться ногой. Я невольно рассмеялась.

— Ладно, живи, светлый…

Светлый хмыкнул и одним плавным сильным толчком выбросил меня в хижину. А через пару мгновений и сам вылез.

Потом он мастерил приставную лестницу, а я наблюдала, как аристократ голубых кровей работает с молотком и топором.

— Где ты этому научился? — спросила я, искренне удивившись, что лестница выдержала и мой вес, и его.

— У меня очень хорошее образование, — невозмутимо ответил он.

— Я серьезно.

— Я тоже. Что, думаешь, раз принц, то с детства кушал с золота и спал на перинах? Нет, милая Гвендолин, меня гоняли в хвост и в гриву, чтобы я, так сказать, максимально прочувствовал страну, которой буду править.

— И как, прочувствовал? — с искренним любопытством спросила я.

— Максимально, — усмехнулся он. — Но, должен сказать, что это очень полезно. Мужчины нашей семьи всегда были ближе к народу. Правда, в основном потому, что в военное время приходилось непосредственно участвовать в сражениях, но в мирное тоже нашли выход.

Он помолчал, еще раз проверяя лестницу на крепость, и добавил:

— Королевы, конечно, не такие. И это создает определенные сложности.

— Ну у вас же браки по расчету, — пожала я плечами. — Благородные дамы, как правило, тепличные растения.

— Это так, — согласился Аксель, — но… — он оборвал себя на полуслове. — Но из любого правила имеются исключения. Все, идем. Ты вниз, я за едой. Иначе придется грызть фундамент.

Остаток дня я провела в подвале, изучая каждую закорючку, нацарапанную на стене. Правда, часть из этого времени просто впустую — я бродила вдоль стены, ведя пальцем по символам, а мысли убегали куда-то в направлении одного светлого упыря, который все никак не возвращался и не возвращался со своей дурацкой охоты!

И лишь когда голова Акселя появилась в проломе и с самым довольным видом сообщила, что на ужин будет он не знает кто, но очень мясистый, я смогла выдохнуть и приступить к работе.

Посмертные проклятья — штука во всех отношениях непростая. В основном, потому что их нельзя снять. Ну, считается, что нельзя. На самом деле, если очень хочется, то можно, но надо знать условия. А их узнать может только некромант либо, как в нашем случае, одна озадаченная происходящим проклятийница, которой в руки попался конспект проклятья.

— Вылезай, — безапелляционно заявил Аксель, спрыгнув ко мне.

— Я не закончила, — вяло засопротивлялась я.

— Ты нескоро закончишь, — спокойно произнес парень.

— Почему это? — возмутилась я.

— Потому что если бы тут все было на уровне арифметики, мы бы уже попивали винишко в ресторации университета. Идем. Иначе я тебя отсюда силком вытащу.

Я покосилась на светлого, не совсем понимая степень его серьезности. И решила не проверять. Нет, я, в принципе, не против, если меня поносят на руках. Но не по приставной лестнице! А потому я фыркнула для проформы и выбралась в хижину.

По комнате плыл очень соблазнительный запах тушеного мяса, и я невольно сглотнула слюну.

— Рад, что произвел на тебя приятное впечатление, — хмыкнул над моим ухом Аксель.

— И вот уже испортил, — мрачно заметила я, направляясь во двор умыться.

Защитный контур мерцал, ночные гости за ним то и дело пытались попробовать его на зуб и на коготь, заставляя меня мрачнеть. А если я сниму проклятье, куда, вот куда двинется вся эта развеселая фауна? Тут же еще наверняка развеселая флора имеется!

Что там было на ужин — помню смутно. Я просто проглотила содержимое тарелки и потребовала еще порцию, такая была голодная. Аксель не спешил заводить светских бесед, за что ему отдельная благодарность. Видно было, что парень очень устал, но вида подавать не собирался. Паладин же не знает устали в борьбе со всемирным злом.

А интересное началось, когда мы начали укладываться спать. Точнее, как — меня взяли в охапку и вместе со мной плюхнулись на единственную здесь кровать.

— Эй! — возмутилась я, вяло отбиваясь. Вяло — потому что сил не было совсем.

— Ш-ш-ш-ш! — шикнул мне на ухо светлый упырь, прижимающий меня к себе, как ребенок любимую плюшевую игрушку. — До утра не будить.

— Аксель, ты издеваешься?!

— Поверь, живности по ту сторону защитного контура глубоко безразличен твой моральный облик, — сонно пробормотал парень.

— Да, но мне он очень даже важен! Эй! Эй, не вздумай засыпать!

Но в ухо мне уже умиротворенно сопели, держали крепко и самым наглым образом не собирались отпускать!

Проснулась я оттого, что было холодно. Холодно и подозрительно свободно. А открыв глаза, обнаружила, что Аксель куда-то делся. Я немного полежала, прислушиваясь к звукам вокруг. Исходя из того, что предсмертных стонов и чавкающих звуков не было, пришлось сделать вывод, что светлого не утащила неведома зверушка дожевывать куда-нибудь за угол дома, а он сам покинул помещение.

Я села и потянулась, хрустя всеми суставами, как старушенция. Спать на старой, жесткой и порядком отсыревшей кровати было удовольствие такое себе, но из вариантов еще был пол, что мне нравилось еще меньше. Рядом с кроватью обнаружилась куртка Акселя, которую тот то ли забыл, то ли заботливо оставил мне. Я завернулась в нее, как в плед, и поплелась на улицу.

И чем ближе подходила к двери, тем беспокойнее мне становилось. Звуки оттуда доносились, ну прямо скажем, напрягающие. Я даже вздохнула поглубже, чтобы в случае чего кинуть универсальным проклятьем «Чтоб вас всех!» по широкой площади, и толкнула входную дверь…

Зрелище, представшее моим глазам, было поразительным. Впечатляющим. Ошеломляющим. Ну и волнительным, чего уж там.

Полуголый Акселион Хантат тренировался с двумя мечами.

Я замерла в дверном проеме и, кажется, даже перестала дышать, чтобы не отвлечь парня от процесса. О, светлый был хорош! Он не был таким классическим амбалом, как все паладины, но в тусклом осеннем рассвете я видела рельеф мышц, перекатывающихся под кожей при каждом движении. Короткие мечи со свистом рассекали замерший воздух, его красивое, сосредоточенное лицо смотрело куда-то в пространство перед собой. Словно бы Аксель был погружен в собственные мысли, а тело двигалось само по себе. Плавно, легко, опасно.

Вот светлый сделал выпад и, уходя от невидимого противника, развернулся ко мне.

И замер.

Парень тяжело дышал. Капельки пота катились по его коже. Пресс на животе четко очерчивал восемь кубиков. И я поймала себя на каком-то нездоровом желании подойти и проверить твердость его мышц.

— Привет… — тихо произнес Аксель, смотря на меня глазами с расширенными зрачками.

— Доброе утро… — тихо сказала я, стараясь смотреть в глаза собеседнику.

В глаза, я сказала! В глаза, Гвендолин, соберись!

Казалось, прошла долгая, тягуча минута. Местная флора шкреблась где-то далеко, фауна шуршала фоном, а туманы не угрожали, а красиво ложились на осенний лес. Но вот очарование мгновения истаяло, и нам обоим стало неловко.

— Откуда у тебя железные мечи? — спросила я, отводя взгляд.

— Нашел неподалеку, — уклончиво ответил Аксель.

— Здесь был поселок? — удивилась я.

Парень жестко усмехнулся.

— Нет, скорее карательный отряд. Точнее, его останки.

Я брезгливо передернула плечами.

— Никуда не уходи! — невозмутимо сказал он, подхватывая рубашку и двигаясь в сторону колодца.

«Уйдешь тут, как же…» — подумала я, провожая взглядом его спину.

Спину, я сказала! Спину!

День проходил как-то уныло. Пожевав холодную ножку неведомой зверушки, я спряталась в подполе и погрузилась в текст проклятья. Мысли, конечно, то и дело возвращались к одному ну очень интересному светлому магу, но я держалась! Держалась изо всех сил!

А потом и втянулась. Работа была монотонная, рутинная и скучная, чего уж там. Я ползала по подвалу, выискивая ту или иную закорючку, искала ее причинно-следственные связи по всем стенам и делала пометки на последних страницах гримуара. Тот, конечно, сначала попытался возмутиться, но я пригрозила на этот раз бросить книженцию в колодец, и та впечатленно затихла. Тонуть дольше и неприятнее, чем гореть, я ее понимала.

Объем работ на самом деле впечатлял, и, если уж быть до конца честной, не было никаких гарантий, что я найду искомое за день или неделю, или месяц. А потому, вконец перепачкавшись в пыли, земле и паутине, я просто уселась на пол и, подперев щеку рукой, задумалась.

Вот, допустим, эта несчастная темная — я. И я настолько отчаянна, что готова сравнять весь мир с землей во славу своего горя. И я иду на верную гибель, оставляя страховку на случай, если не выживу. Точнее, я была уверена, что не выживу, и проделала огромную работу, чтобы умереть с фейерверком.

И где в таком случае я буду прятать условие отмены вечеринки?

Я покосилась на гримуар, который лежал тихонечко-тихонечко, даже не шелестел. Потянулась к нему рукой, но эта зараза пергаментная начала отползать!

— Изрежу на конфетти, — пригрозила я.

Гримуар подумал над угрозой и продолжил стратегическое отползание. Пришлось подниматься на ноги и топать за дурной книгой, упорно прущей куда-то вглубь подвала. Я подхватила гримуар с пола, и взгляд зацепился за символы.

Символы отмены.

Условия снятия.

Способы спасения.

Мелким, мелким шрифтом они были набиты у самого-самого пола, чтобы нашел только тот, кто знал, где искать.

— Молодец, — сказала я, погладив книгу по корешку.

Та зашелестела в ответ, но как-то странно. Как будто книга затаила дыхание и ждала моей реакции. А я читала магические знаки и чувствовала, как мне становится дурно, мрачно и страшно одновременно.

Снять посмертное проклятье этой темной мог только кровный родственник в сердце Беллариума. И если с сердцем все было понятно, то вот к кровному родственнику были вопросы.

— Венди, все в порядке? — раздался за спиной голос Акселя, в сотый раз за день спустившегося меня проведать.

Я глубоко вздохнула и повернулась к нему.

— Кажется, мне есть что тебе сказать.

— Судя по выражению твоего лица, все или плохо, или очень плохо, — заметил светлый.

— Нет. Не совсем… — я закусила губу, не зная, как заставить разбегающиеся, как тараканы, мысли выстроиться в предложения.

— Проклятье нельзя снять? — продолжал гипотезировать Аксель.

— Можно, — быстро возразила я.

А потом со вздохом добавила:

— В теории.

— Так, и что нам мешает превратить теорию в практику? — продолжил задавать наводящие вопросы парень.

Я решила начать с простого:

— Снять проклятье можно только в сердце Беллариума.

Аксель ненадолго задумался:

— Беллариум был столицей графства, логично предположить, что сердце графства или храм Пресветлого князя, или графский дворец.

— Угу.

— Хорошо, тогда мы можем это сделать. Нам все равно по пути, — воодушевленно заявил Аксель.

— Да, но тут есть одна маленькая оговорочка.

— Нужно полнолуние, северный ветер и кровь девственниц?

— Если бы. Нужен кровный родственник местной темной.

Аксель нахмурился и крепко задумался.

— Теоретически можно, конечно, попробовать разыскать ее дочку… Но нужны архивы.

— И чем они тебе помогут? Мы даже имени ее не знаем.

— Не обычные архивы, — покачал головой парень, — а архивы инквизиции.

Меня ощутимо передернуло. Инквизиторы записывали всех темных, их приметы, их способности, где живет и есть ли какие слабости.

— И такой определенно есть в храме Беллариума, — закончил свою мысль Аксель.

— Хорошо, нам все равно идти к телепорту, — медленно проговорила я. — Но как найдем ответы на вопросы, я планирую спалить это мерзкое заведение!

— Снимем проклятье — хоть весь город пали, — легко согласился парень. — Могу даже подсобить священным пламенем.

— Ловлю на слове, — с самым серьезным выражением лица заявила я.

— Тогда нам стоит отдохнуть перед дорогой. Пойдем? Я поймал что-то смешное и, кажется, вкусное.

— Да, конечно, — кивнула в ответ. — Иди, я сейчас догоню. Только проверю записи.

Светлый отправился греметь посудой, а я в последний раз оглядела помещение. Что-то зудело на краю сознания, как противный комар над ухом. Зудело и никак не облекалось в мысли.

Гримуар прижался ко мне и как-то печально зашелестел.

— Что, не хочешь оставаться?

Книжонка отрицательно вспыхнула всеми камнями по обложке.

— Ладно, так и быть. Поедешь с нами. Но если еще хоть раз цапнешь светлого мага, разрешу ему топить тобой костер. Поняла?

Книжка аж возмущено подпрыгнула. Типа: «Кто? Я? Да как вы могли подумать!».

Мелкая пакостная промакашка. Наверняка сотни раз пожалею, что в минуты душевной слабости поддалась на эту смехотворную манипуляцию.

Но, в конце концов, этот древний грумиуар определенно знает больше, чем говорит. Возможно, ночь у костра развяжет ему язык. Тьфу, то есть страницы.

В Беллариум мы вышли на следующий день. Магический барьер на прощание как-то ностальгически меня кольнул, как будто знал, что скоро тут будет не так весело и задорно охранять домик.

А вот идти до города было гораздо приятнее, чем идти до хижины. Во всяком случае, теперь у меня было на одного светлого мага, дергающегося от каждого постороннего звука, меньше. Во-первых, это ускоряло наше продвижение по местности, а во-вторых, улучшало мое настроение. На этот раз Аксель не пытался идти за мной и защищать меня одновременно, он просто уверенно шагал рядом, изо всех сил излучая решительный настрой.

Правду говорят, что паладины героические на всю голову. Вот серьезно, даже если мы каким-то чудом прорубимся к светлому архиву, то как искать этого несчастного кровного родственника? Тут же, наверное, такая паническая каша была при наступлении Туманных чащ, что выжить новорожденной малютке было просто без шансов.

Но думать негативно не хотелось, а потому я просто косилась на омерзительно бодрого светлого мага и подстраивалась под его широкий шаг. И косилась на лес. Всю дорогу не покидало меня ощущение, что Туманные чащи смотрят на нас. Прицениваются, примеряются. Не хотелось бы, конечно, чтобы дошли до состояния «пробуют на зуб», но вряд ли мы настолько везучи. Раньше я была сосредоточена на том, чтобы аккуратно шагать и вести парня за собой, а теперь отвлекаться было не на что. И меж лопатками нехорошо свербело от ощущения чужого взгляда.

А потому, когда я в очередной раз обернулась, а росшие неподалеку кустики подозрительно зашуршали, мне ничего не оставалось сделать, как подпрыгнуть и трусливо прижаться к светлому магу.

Светлый маг покосился на меня, а потом на шуршащие кустики, из которых выпрыгнул рогатый заяц. Даже не знаю, кто обалдел больше — мы от вида рогатого зайца, или животинка, наткнувшаяся на живых людей посреди Туманной чащи.

В общем, заяц дал стрекача, а я тактично отлепилась от светлого. И даже отошла на шаг. И вообще сделала вид, что ничего такого не было, показалось. Показалось, я сказала, и нечего так на меня смотреть!

— Ты очень милая, когда не изображаешь из себя грозную темную магичку, — заявил этот явно отважный паладин, за что мне жуть как захотелось треснуть его. Не проклятьем, а по банальному, в глаз. Чтобы потом смотреть всю дорогу и любоваться деянием рук своих.

— Не понимаю, о чем ты, — с каменным лицом заявила я и отважно зашагала дальше по тропинке.

Далеко мне уйти, конечно, не дали, но надо отдать должное Акселю, парень проявил тактичность. Шагал молча и лишь изредка кидал на меня заинтересованные взгляды. И было в них что-то такое странное, что заставляло меня спотыкаться на ровном месте.

Нет, светлому определенно надо дать в глаз, чтобы на дорогу смотрел, а не на меня!

К середине дня тропинка вывела нас на неплохо сохранившийся тракт и идти стало легче. Кусты как-то перестали пугать, отодвинувшись к краю дороги. Рассеянный солнечный свет золотил осенние листья. Хотя, конечно, «золотил» не совсем то слово. Среди классических осенних цветов встречалось любопытное разнообразие туманных мутаций — вырвиглазных, кричаще-опасных, чужеродных. Но все равно пейзаж казался красивым и умиротворяющим. Не хватало только, чтобы еще какая птичка чирикала, и почти романтическая прогулка.

Я аж головой тряхнула, чтобы вытрясти из нее эту неожиданную ерунду. Прогулку ей романтическую со светлым захотелось, ага. Одна вон уже прогулялась, теперь всем континентом не знаем, куда спрятаться от последствий.

— Все в порядке? — спросил Аксель, как назло внимательно за мной наблюдавший.

— Да, — раздраженно ответила я и прибавила шагу. — Не хочу опять ночевать на дереве.

Светлый промолчал, но тоже зашагал бодрее. Некоторое время мы шли молча, но я буквально кожей ощущала на себе взгляд парня, а потому решила занять его разговором. Глядишь, два дела делать одновременно у него не получится, а потому придется просто говорить со мной, не кидая странных взглядов.

— Как мы найдем храм? — спросила я.

— Войдем в главные ворота и прогуляемся до центра.

— Оптимистично… — я посмотрела на солнце, упорно сползавшее к горизонту.

— Успеем, не переживай, — спокойно произнес Аксель.

Собственно, спорить с очевидным было сложно — неожиданно тракт пошел вниз, и нам открылся вид на город. Красивый, кстати. Разлинованные под прямым углом улицы, белокаменные строения, симпатичные башенки. Позолоченный купол храма тускло блестел почти в центре.

— Видишь, куда нам? — уточнила я на всякий случай.

Светлый медленно кивнул, вглядываясь в город. Такой решительный, такой отважный благородный паладин. Казалось, мы замерли, и Туманные чащи замерли вокруг нас. Никто не дышит. Никто не двигается. Только смотрят и принимают решение. Мы будем искать способ их уничтожить, а они уже знают способ уничтожить нас.

— Идем, — уверенно произнес Аксель и взял меня за руку. — Не бойся. Я не позволю причинить тебе вред.

Все ехидные шутки мира застряли у меня в глотке — такой серьезный был взгляд синих глаз. Я медленно кивнула, и мы зашагали к городу.

И почему-то пальцы наши переплелись. Клянусь, они жили своей собственной, отдельной от нас жизнью.

Если бы мы шагали к порталу, гудение от которого эхом гуляло по пустым, подозрительно чистым улицам, наш путь был бы проще и быстрее — шли бы себе по прямой и шли.

Но нам нужно было добраться до этого злосчастного золотого купола, а потому приходилось двигаться «лесенкой». Вперед, направо, вперед, направо… Чем глубже мы входили в белокаменный мертвый город, тем теснее я прижималась к Акселю. Беллариум меня пугал. И пугал не просто своими пустыми, идеально чистыми улицами со следами чьих-то весьма впечатляющих когтей на камнях. Пугал жуткой участью темных магов, попавших в руки местного правосудия.

— Ты как? — тихо спросил Аксель, замерев перед очередным поворотом.

— Нормально, — мрачно ответила я.

— А выглядишь, как будто не очень, — констатировал светлый, осторожно заглядывая за угол.

— Просто геройство — не моя стезя, — честно ответила я.

— Почему? — удивился парень.

— Ты — паладин, тебе не понять…

— Ну ты попробуй, — медленно доставая меч из ножен, предложил Аксель.

— Мне бы бежать и прятаться, выживать любой ценой. А тут я прям поперек собственных инстинктов лезу в демоново пекло…

— Зато лезешь в очень приятной компании, — усмехнулся светлый.

— Ой ли, — скривилась в ответ.

— Ну да. Вот смотри: ты, я и это уникальное чудовище.

Я чуть не взвизгнула «кто?!», но с усилием взяла себя в руки. Аксель кивнул за угол дома, и я очень медленно и очень осторожно заглянула за поворот. При этом светлый страховал, поддерживая меня своей широкой, горячей ладонью за талию. В принципе, я и чудовище-то не сразу рассмотрела — все мысли как-то разбежались от этого незамысловатого жеста. А когда увидела, то чуть не плюхнулась на пятую точку от эмоций.

Прямо на входе в храм возлежал чешуйчатый лев с огромными такими кожистыми крыльями.

— Значит, план такой: я буду его отвлекать, а ты прокрадешься внутрь. Там в глубине галереи памяти есть малоприметная дверца…

— Погоди-погоди, я не собираюсь рыться в светлом храме без тебя!

— Боюсь, у нас не особенно много вариантов — эта мантикора едва ли согласится освободить проход.

— Я могу проклясть ее, и она ослепнет, — легкомысленно отмахнулась в ответ.

— Это вряд ли, — усмехнулся парень, — у нее чешуя, как тысячи тысяч амулетов.

Я снова выглянула из-за угла, чтобы рассмотреть противника получше. С сожалением пришлось признать, что Аксель прав — фонило от чудовища знатно.

— Значит, за этой дверцей… — продолжил Аксель, но я его раздраженно перебила:

— Прекрати. Мы или войдем вдвоем, или… — я сбилась, не продумав фразу до конца.

— Или?

— Без «или», я передумала.

— Это нерационально, Гвендолин, — нахмурился Аксель.

— А мне плевать, — честно ответила я. — Я не собираюсь тут помирать, и уж тем более не собираюсь твоей матушке рассказывать, что за пакость тебя съела. Мы пойдем вдвоем и пройдем вдвоем. Оба или никто.

Аксель помолчал, взвешивая мои слова:

— Хорошо, пусть так. Но перед тем, как сунемся в пасть льву, я должен сказать тебе один страшный секрет.

— Давай не надо? — предложила я.

— Почему это? — удивился светлый.

— Ничего хорошего ты мне точно не скажешь, мы поругаемся, а нам еще мир спасать.

— Поругаемся — однозначно, — согласился Аксель, — но сначала спасем мир.

Я открыла рот, чтобы возразить, что сейчас вообще не лучшее время для секретов, тем более страшных, как парень выдал:

— Я не собираюсь разрывать помолвку, Венди. С самого начала не собирался.

Чмокнул меня в нос и шагнул за угол. Я так и осталась стоять с открытым ртом пару секунд. В чувство меня привело предвкушающее урчание мантикоры, заметившей добычу.

Э, нет, подружка, конкретно этого светлого калечить буду я!

Наверное, эта мантикора была самочка. Ну просто потому что она не нападала на Акселя, а стояла и облизывалась. И позировала еще так немного, мол, смотри, какая я красотка! С этой стороны крылья, в тут ядовитое жало, а шерсть с колючками вообще прелесть. Подойди поближе, дорогой, пощупай!

А Аксель, светлая паладинистая головушка, был намерен проредить местную фауну, победить чудовище, ну и, видимо, помереть в процессе. Потому что иначе как самоубийством все происходящее назвать было нельзя.

В общем, стоит мой светлый с расчехленным мечом в какой-то супер-боевой стойке: локти подняты, ноги широко расставлены и маленько согнуты в коленях. И эта полуприсядь начала подкрадываться к мантикоре… той, видимо, происходящее понравилось, она это за брачные танцы расценила, еще разочек облизнулась и заурчала.

Аксель, наконец, догадался, что что-то идет не так — чудовище не нападает и не пытается откусить ему голову, а я не визжу, что буду оплакивать его вечно. Парень замер и медленно обернулся на меня. А я в этот момент почувствовала себя настоящим воином, гениальным стратегом и просто спасителем некоторых паладинистых голов.

Все ж гениальное — просто. Если не брать во внимание, что мантикора — чудовищно опасное порождение Туманных чащ, то перед нами самая обычная кошка.

Проклясть целую мантикору я, конечно, не могла, но окружающие предметы — запросто.

— Чтоб здесь всем мерещились жирные мыши, — буркнула себе под нос, ткнул пальцем в дверь ближайшего здания и едва успела отскочить с траектории мантикоры.

Наша кошечка сделала молниеносный рывок, вышибла дверь здания, а дальше, судя по звуку, под ней провалился пол, и сверху упала часть крыши.

— Бежим! — воскликнула я, схватив обалдевшего Акселя за руку и дав деру в сторону храма.

Вряд ли такое магическое существо можно убить парой балок, но пара минут у нас есть.

С трудом приоткрыв тугие двери последнего пристанища фанатиков Беллариума, мы протиснулись внутрь через щель, а потом с таким же усилием захлопнули ее обратно.

— Ну вот, а священники говорят, что благословенная земля убережет от Туманных чащ, — с печальной усмешкой проговорил Аксель. Я ме-е-едленно обернулась, успев нарисовать в своем воображении все ужасы похороненных заживо людей, но нет.

Идеально чистый светлый храм. Красивый, конечно, с мозаикой и всякими витражами. И царапинами на отполированном полу.

— Так, мы не договорили, — заявила я, отдышавшись.

— Разве? — безмятежно ответил светлый и зашагал куда-то вглубь храма.

— Да! — громким шепотом заявила я, боясь, чтобы эхо не уведомило всех монстров округи о нашем месторасположении.

— Ну не знаю, как ты, а я вот точно все договорил, — толкнув какую-то незаметную тайную дверцу, сказал Аксель.

За дверцей оказалась небольшая лестница, оканчивающаяся помещением, битком набитым свитками и книгами.

— И как тут искать? — обалдела я. — Мы же до старости не переберем все это!

— А нам и не надо, — ответил светлый, ткнув в почти пустой шкаф. — Вот записи за нужный год. Дальше их вести было просто некому. Думаю, искомое здесь.

— Ладно. Только давай поднимемся? — попросила я. — Меня пугают замкнутые пространства в светлом храме в центре Беллариума.

— Хорошо.

— И не думай, что я забыла про твои слова.

— Хорошо.

— И не рассчитывай, что я соглашусь.

— Хорошо.

— И перестань соглашаться!

— Хорошо…

Я не выдержала и стукнула его в плечо, а затем отправилась к лестнице. Не буду я ему помогать таскать пыльные бумажки, вот еще. Раз уж обзывается невестой, пусть сам и чихает над этим архивом.

Спустя два часа, последний огрызок из запасов мяса в дорогу и бесконечное количество чихов, я нашла искомое.

— Аксель! — негромко позвала я парня, отошедшего размять ноги.

Несколько секунд в храме висела тишина, но потом я услышала быстрые шаги.

— Я нашла кое-что, — сказала я, наблюдая, как ко мне стремительно приближается светлый.

— Я тоже, — кивнул он.

— Ну вряд ли это так интересно, как записи о нашей ведьме. Я, правда, еще не дочитала…

— Это подождет, — отмахнулся Аксель и потянул меня за руку. — Я нашел кое-что действительно важное.

— Важнее спасения мира? — я вскинула бровь.

— Многократно.

— И что же там такое важное ты нашел для себя? — буркнула я, нехотя поднимаясь на ноги.

— Не для меня. Для тебя.

— А?

— Я нашел кое-что важное для тебя.

Аксель взял меня за руку и повел куда-то вглубь храма. И я шла за ним растерянно и почему-то испуганно. И с каждым шагом чувствовала, как все труднее мне переставлять ноги, все сложнее унять колотящееся в груди сердце и все больше хочется вырвать руку и позорно сбежать куда-нибудь. Куда угодно, да хоть к мантикоре в лапы.

А Аксель словно не замечал, как я пытаюсь затормозить, с упорством телепорта волок меня сквозь фрески и мозаики в полуподвальное помещение, полное равнодушных квадратиков с именами и датами. По традиции, в усыпальницах светлых магов всегда должен быть свет, а потому под самым потолком было красивое витражное окно, изображавшее герб. Герб графов Белларов. Герб, кусочек от которого был изображен на моих часах.

— Понимаешь, да? — чуть ли не светясь от радости, заявил Аксель. — Я больше чем уверен, что ты кровный родственник Белларов!

— И почему тебя это так радует? — мрачно спросила я.

— Как почему? Мы снимем проклятье, ты унаследуешь титул и все эти земли.

— И тогда меня будет не стыдно показать родственникам?

— Фу, Мортон, что за мысли, — поморщился парень. — Не хочешь — не наследуй. Можешь вообще никому не говорить, твое дело. Я все лишь предположил, что тебе будет интересно узнать тайну своего происхождения.

Я фыркнула.

— Аксель, будем откровенны — наверняка я бастард этого милого семейства, уничтожившего за свое существования огромное количество темных магов.

— Возможно, — легко согласился светлый. — Но кровь — не вода.

И тут я разозлилась окончательно:

— Меня бросили на пороге сиротского приюта! Какая кровь позволит сделать такое с годовалым ребенком?!

Парень посмотрел на меня очень внимательным и серьезным взглядом:

— Гвендолин, здесь происходило нашествие Туманных чащ. Наверняка тебя отослали ради спасения. Твои часы — выдохшийся светлый артефакт. Как думаешь, что он делал?

Я промолчала, потому что у меня не было ровно ни одной идеи.

— Он скрывал твою темную магию, Гвендолин. Пока ты бесполезно гоняла меня по королевской библиотеке, я прочитал про эвакуацию людей отсюда, про первое столкновение светлых и темных магов с Туманными чащами, про артефакты, которые раздавали сотрудничавшим темным магам, чтобы безграмотная толпа ненароком их не разорвала от отчаяния. Тебя не бросили, тебе дали защиту и оставили доказательство принадлежности к роду.

Я подошла к витражу, запрокинула голову и долго молча смотрела на то, как в цветных лучах блеклого туманного солнца танцует пыль.

— Ты же понимаешь, что это все значит, да? — тихо спросила я.

Аксель медленно подошел ко мне, обнял за талию и прижал спиной к своей груди.

— Это значит, что у тебя есть шанс снять проклятье, получить титул и деньги, Венди. Остальное меня мало беспокоит.

— Даже то, что наверняка Туманные чащи — посмертное проклятье моей матери? — тихо спросила я.

Еле слышно. Шепотом, на выдохе. Потому что голос не слушался, и мне самой было страшно от этих слов.

— Я, может, и не слишком изысканный кавалер, но не дурак, — усмехнулся мне в макушку парень. — То, что ты как-то связана с происходящим, было понятно, едва мы перешагнули магический барьер той хижины. Даже я, светлый, почувствовал резонанс темной магии. Тебе просто было не с чем сравнить, а я такое видел.

— Так ты знал?

— Скорее, предполагал.

Я прикрыла глаза и почувствовала, как по щеке медленно ползет предательская слезинка. Это что еще такое, Венди?! Соберись!

— Меня сожгут, как только узнают, — прошептала я, закрыв лицо руками. — Меня и всех темных до последнего младенца.

Аксель развернул меня к себе, с усилием отнял ладони от моего лица и заглянул в мои глаза.

— Ты серьезно думаешь, что я позволю кому-то причинить тебе вред?

А я что? Я понятия не имела. А потому снова всхлипнула. Да что ж такое-то!

Светлый как-то беспомощно вздохнул:

— Венди, я честное слово не знаю, что делать с рыдающими темными графинями. Но одно могу сказать точно: никто и никогда не узнает твой секрет.

— Как только сюда вернутся жрецы, они все поймут, — покачала я головой.

— Пф, — небрежно фыркнул Аксель. — Сложно собирать записи из пепла.

Я от удивления даже всхлипывать перестала:

— Ты что, хочешь сжечь все документы?

— Вообще, я думал обо всем храме, — задумчиво произнес парень. — Знаешь, всегда хотел пнуть самоуверенных жрецов в их мягкое отожратое брюшко. Но если тебе очень нравится этот образчик архитектуры…

— Вот вообще не нравится, — быстро сказала я. — Вообще совсем.

— Ну вот и ладненько, — невозмутимо произнес светлый. — Что нужно для снятия проклятья? Кровь девственников? Хвостики летучих мышей?

Я рассмеялась. Немного нервно, но все-таки рассмеялась.

— Нет, нужна просто кровь наследника и символ графской власти. Я так понимаю, это какой-нибудь трон?

Аксель чуть нахмурился, задумавшись.

— У графов нет понятия «трона» или «короны», только у герцогов, и то на гербе.

Парень запрокинул голову, внимательно изучая витраж.

— Я вижу клинок и чашу на гербе. Что-то из этого.

Мы еще немного подумали, а потом синхронно произнесли:

— Клинок!

Светлый подозрительно покосился на меня:

— Я знаю, почему клинок, а ты почему так уверена?

— Ну… титул же наследуется по линии меча…

— Логично, молодец. А еще потому что титул первый Беллар получил за свои воинские заслуги. Титул, добытый мечом.

— Ладно, с этим разобрались… И где нам найти этот меч? — спросила я у Акселя.

— Понятия не имею, — честно ответил парень. — Как правило, такие вещи, близкие к историческим памятникам, при себе не таскают.

— Логично… Но вот представь, допустим, ты граф Беллар…

— Фу! — сморщился принц.

— Потому что «граф» или потому что «Беллар»? — полюбопытствовала я.

— Потому что оба!

Я хихикнула.

— Да, но все равно представь… Представил?

— Угу, — мрачно отозвался парень, ковыряя какую-то плиту в усыпальнице.

— И вот в каких случаях ты бы достал из закромов этот исторический памятник?

— Визит ко двору, — не моргнув глазом, ответил Аксель.

— И все? — удивилась я. — А какие-нибудь домашние мероприятия?

— Ага, садитесь, детки в кружок, я сейчас притащу из закромов одну железяку, буду рассказывать семейные байки… — ехидно прокомментировал светлый, не отрываясь от своего вандального занятия. — Нет, Гвендолин, такие вещи достают, только чтобы напомнить окружающим о важности, древности, родовитости ну и прочее… А это нужно только при дворе.

— И все остальное время такие штуки хранят в… сокровищницах? В личных замках? — предположила я.

— Не обязательно, — пробормотал Аксель, отломав-таки кусок плиты.

— Ты что делаешь? — возмутилась я. — Оставь в покое мертвых, я не некромант и допросить их не смогу!

— И не надо, — невозмутимо ответил светлый, одним точным и сильным движением ударив в остаток плиты.

Та мгновенно покрылась мелкими трещинами и осыпалась, открывая для нас узкий проход.

— Полагаю, искомое — там.

— И почему оно должно храниться в храме, а не в замке? — поинтересовалась я, не горя желанием приближаться к подозрительным коридорам.

— Беллары всегда были немного фанатиками, — пожал плечами парень. — Ты заметила вообще габариты и убранство этого храма? Он больше напоминает не молельню, а светское заведение.

— Думаешь, они жили прямо тут? — с сомнением спросила я.

— Нет, но предавали этому месту явно больше значения, чем собственному дому. Ну что, подождешь меня здесь или спустишься со мной посмотреть на семейные сокровища?

Я мрачно посмотрела на принца, потом на темный проход. Подумала, что если его там сожрут, я останусь тут куковать в гордом одиночестве, что тоже не слишком-то меня прельщает.

— Если нас там прибьет какая-нибудь тайная плита, я за тебя не выйду, — пригрозила я.

— Как знал, что надо подружиться с парочкой некромантов, — усмехнулся светлый, и мы шагнули в темноту.

Я ожидала тайных комнат, стрел, бьющих из-за угла в незадачливых воришек, ну на худой конец яму с кольями. Но нет, ничего подобного. Совершенно обычный, даже можно сказать скучный коридор очень быстро закончился, уткнувшись в небольшое круглое помещение.

Опять-таки, я рассчитывала увидеть пафосный стол, чтоб с бархатом и магическим освещением, но внутри было что-то типа склада семейных реликвий. Сначала, конечно, их расставляли по какой-то логике, но уже очень давно запихивали как попало.

— М-да, — многозначительно изрек Аксель.

— Всегда знала, что светлые жрецы — те еще свиньи, — мрачно заявила я.

— Ну почему же сразу жрецы? — проговорил Аксель, переставляя какие-то пыльные предметы. — Может, это твои родственники постарались?

Я ответила не сразу — тащила коробку продолговатой формы из-под стопки каких-то книг. Те, конечно же, в самом конце неравной борьбы рухнули, подняв облако пыли и заодно опрокинув какие-то жестяные миски на пол. Грохот стоял невозможный! Я втянула голову в плечи и вся съежилась, ожидая, что сейчас сюда ворвется наша мантикора и перекусит всем присутствующим хребет.

Но никто так и не явился нами подзакусить, поэтому пришлось отряхивать с себя пыль, больше размазывая ее по и так не слишком чистой одежде, а затем, наконец, заглянуть в свою добычу. Внутри было пусто и даже намека на пропавшее содержимое не имелось.

— Не называй их моими родственниками, — попросила я, продолжая рыться в хламе.

— Почему?

— Мне это неприятно, — заявила я. — И… я не хочу иметь ничего общего с Белларами.

— Даже титул, земли и деньги? — удивленно спросил Аксель, оторвавшись от своих раскопок.

Я молча кивнула.

— И откуда ты только такая бескорыстная взялась… — пробормотал он, вернувшись к поискам.

Не знаю, сколько мы потратили времени, но я лично успела обнаружить столовое серебро, фамильные кубки, игральные кости, полку гримуаров, рассыпавшихся в моих руках, шелковый шарф, подвязку! и женскую туфельку с драгоценными камнями на каблуке.

— Тут точно был храм? — спросила я, держа подвязку на кончике найденного тут же карандаша. — Больше напоминает дом терпимости.

— Иногда это одно и то же, — усмехнулся парень. — И уверен, у темных тоже нет жрецов с кристально чистой репутацией.

— У темных вообще нет жрецов, вы их всех перебили в первую войну за свет во всем мире, — невозмутимо ответила я.

— Взяла бы титул — устроила бы ренессанс темной религии и культуры.

— Не подзуживай!

— Мне просто интересно, до какой степени ты неподкупна…

— До крайней, — отрезала я. — До крайней степени.

— Потрясающе. Нет, серьезно, именно такую королеву я и искал.

БАМС!

Это у меня рука дрогнула и гора хлама, из которой я аккуратно по одному вытаскивала различные предметы, старательно сохраняя равновесие всей конструкции, развалилась. Опять с грандиозным грохотом и невозможным количеством пыли.

А когда мы оба прочихались, и я горела неутолимым желанием стукнуть принца по лбу чем-нибудь тяжеленьким, по типу серебряной ложки, Аксель кивнул мне за спину:

— Смотри-ка, кажется, нашли.

Я обернулась и под развалившейся горой хлама увидела небольшой стол на одной ножке. На нем под стеклом лежал меч. Очень интересное оружие: металл клинка был в красивых, выеденных какой-то кислотой разводах, с рукояти повыковыряли драгоценные камни, а острие лезвия вообще было обломано.

— Ммм… — многозначительно изрек Аксель, рассматривая экспонат на выцветшем красном бархате.

— Впечатляет, да? — ехидно спросила я.

— Невероятно, — согласился Аксель. — Что там с ним надо делать, говоришь?

— Ммм… «…И темная кровь коснется светлого клинка, снимая пелену с безумных глаз», — вспомнила я.

— Красиво. У вас все проклятья такие поэтичные?

— Нет, это вольный перевод. Как правило, проклятья звучат более емко и менее цензурно, — невозмутимо ответила я.

— Ладно, давай покончим с этим. Как раз успеем на ужин во дворец… — пробормотал принц, цепляя стекло витрины найденным тут же ножом.

Следующие полчаса прошли под пыхтение принца, который пытался расковырять прибитое насмерть к столу стекло. Я слышала что-то про «криворукие фанатики», «безмозглые неучи» и «бездарные маги». Даже попыталась предложить свою помощь, на что получила сердитое шипение.

Короче, в конце концов, конечно, принц победил эту штуку. Ну как победил — взял ближайший тяжелый предмет и раздолбил витрину со всей дури.

— Я, конечно, в светлой магии не сильна, но, может, можно было как-то менее радикально? — осторожно поинтересовалась я, прислушиваясь, не несется ли к нам радостная мантикора.

— Нет! — рявкнул Аксель. — Эти идиоты наложили кучу светлых заклинаний, и за столько лет они склеились меж собой насмерть!

— Оу. — многозначительно сказала я, немного успокоенная тем, что никто не спешит нас сожрать.

— Ладно, что дальше? — буркнул парень, осторожно беря клинок в руки.

А в следующее мгновение у меня глаза полезли на лоб — рука Акселя начала натурально дымиться, но светлый будто и не замечал этого, а лишь вопросительно смотрел на меня.

— Рука! — воскликнула я.

— Что? — не понял парень.

Я в один прыжок оказалась возле него и вырвала злосчастный клинок из руки. И только в этот момент парень почувствовал боль. Он не издал ни звука, но побелел, как полотно, медленно посмотрел на свою руку и глубоко-о-о-о вдохнул.

— Ну, в принципе, за пару недель целитель справится, — произнес он, рассматривая жуткий ожог.

Я же бестолково заметалась по помещению, ища, чем бы перевязать его ладонь. Будучи темным магом, я никогда в жизни не имела счастья сталкиваться с целителями, зато прекрасно представляла, чем может обернуться необработанный ожог.

В конце концов пришлось отодрать кусок от моей нижней рубашки и промыть рану парня остатками воды из бурдюка, прихваченного в домике ведьмы. К чести светлого, он даже не поморщился, пока я возилась с его рукой, лишь хмуро заметил:

— Теперь из меня так себе мечник. Левой я владею многократно хуже. И если ситуация покажется мне действительно опасной, я применю магию.

— И тогда ситуация станет еще опаснее, — заметила я.

— Не факт. Но ты должна мне пообещать кое-что?

— Если ты опять про свадьбу, то честное слово, я сейчас тебя прибью.

— Нет, — покачал головой парень. — Просто пообещай. Это никоим образом не касается наших отношений.

— Ладно…

— Если я скажу бежать — беги. Беги и не оглядывайся. Поняла?

— Аксель…

— Ты пообещала, — оборвал меня светлый.

Я упрямо поджала губы.

— Помни об этом, — добавил парень.

Я не ответила и сделала вид, что внимательно рассматриваю меч.

— И что дальше? — спросил Аксель после некоторого молчания.

— Ну, очевидно, подлить ему моей кровушки… — задумчиво проговорила я, с опаской тыкая в рукоять меча пальцем.

Ничего.

Снова потыкала.

И ничего.

Еще потыкала.

И все равно ничего!

Двумя пальцами, тремя, четырьмя. Потом переглянулась с Акселем и сцапала меч всей ладонью.

И ничего!

— Ты смотри-ка, проверка на кровное родство! — восхищенно воскликнул парень.

— И чему ты так рад? — мрачно спросила я. — У тебя вся ладонь ошпарена.

— Нет, ну это же самое верное подтверждение того, что ты наследница Белларов!

— И мы похороним эту ценную информацию прямо на этом складе и никогда, никогда больше о ней не вспомним, — строго проговорила я.

— Ла-а-адно…

Я некоторое время рассматривала клинок, светлый в процессе не участвовал и мне не мешал. Не знаю даже, что я искала. «Что-то» — наверное, самое точное определение. Я искала «что-то», что прояснит события прошлых лет. Естественно, ничего не нашла.

— Идем наверх, — решительно сказала я. — Меня в этом пыльном каменном мешке скоро клаустрофобия замучает.

Аксель кивнул и первым направился на выход. Не иначе как на разведку пути обратно. Но добрались мы без приключений, хотя я так и ждала, что кто-то на нас выпрыгнет и выскочит.

И вот, спустя четверть часа, посреди самого радикального храма Пресветлого Князя стояли: темная проклятийница, светлый паладин, ведьмовской гримуар и меч света. Что ни говори, а компания собралась теплая, душевная.

— И что делаем? — спросил Аксель, с любопытством наблюдая за мной.

Я аккуратно положила меч на пол, чтоб не звенел, и начала перебирать подол рубашки в поисках булавки. Резать ладонь этой ржавой железякой у меня не было ни малейшего желания.

И пока я искала, чем бы себя уколоть, эта мелкая бумажная сволочь сцепилась с антикварной железякой! Они грохотали по всему пустому залу, высекая искры из камня и разбрасывая конфетти из пергамента. Причем, что характерно, гримуар гонял меч!

— Обалдеть, — прокомментировал Аксель происходящее.

— Чего «обалдеть»?! Разними их! — воскликнула я, даже не зная за что больше переживая: то ли за источник семейных тайн, то ли за последний шанс снять проклятье.

— Подожди, давай посмотрим, кто победит. Никогда такого не видел!

Я возмущенно посмотрела на парня и поняла, что он бессовестно ржет. Нет, ну я согласна — ситуация очень смешная. Но это моя книжка и мой меч!

— А ну, прекратить! — рявкнула я.

Так рявкнула, что гримуар, загнавший клинок в угол, аж подпрыгнул с испуга. Меч так вообще решил прикинуться шваброй и с громким звяканьем рухнул на каменный пол.

— Ко мне оба! Живо!!!

Оба артефакта печально, как нашкодившие котята, поплелись ко мне. Если гримауар при этом грустно шуршал, то меч противно скрипел железом о камень.

— Ты! — я ткнула пальцем в гримуар, и тот замер. Даже страницами перестал перебирать. — Сейчас расскажешь мне все от начала до самого конца.

Меч, до этого изображавший немочь, взвился над полом. Типа, я сам тебе все расскажу и вообще моя история правдивей.

— И только попробуй соврать или недоговорить. Нашинкую на мелкие кусочки и запихну в хлопушку, — пригрозила я упертой книженции.

Гримуар помедлил и потом, видимо, плюнул на всю конспирацию, опрокинулся на корешок и быстро-быстро залистал страницами. Меч покосился на текст, но, кажется, увиденное его удовлетворило, и железяка улеглась на пол, для острастки выбив пару искр.

И как только я подошла к гримуару, на страницах начал проступать текст, написанный красивым, ровным, неживым шрифтом.

Аккуратные, идеально-ровные буквы никогда бы могли быть написаны живым человеком. Со мной говорил артефакт, говорил богатым, красивым языком, и я в мгновение ока очутилась на солнечной лесной поляне, наблюдая за красивой девушкой, собиравшей травы. Увидела, как она испугалась, заслышав охотничьи трубы, как вжалась в раскидистый клен. Как мимо ехал благородный лорд. Такой же молодой, как она, и такой же отчаянно-дерзкий. Как они заметили друг друга, как вспыхнули эмоции, точно сухое сено от искры. Как девушка понесла, как юноша предложил ей побег. Как они собирались на край мира, подальше от предрассудков и ненависти.

Как обо всем узнал граф.

Как забрали маленького ребенка.

Как бросили в темницу парня.

Как в отчаянии потеряла рассудок девушка.

Как она вошла в Беллариум с гордо поднятой головой. И как в город вошли Туманные чащи.

Как парень вырвался из каменных подвалов и как вложил в ручонку малышке часы.

Как впихнул корзинку с ребенком в портал и как отправился в лес искать девушку.

Как туман облизал город до идеальной чистоты.

И как никто из них не спасся.

Я стояла над книгой, слезы текли по моим щекам. Вся боль, все отчаяние тех дней накрыло меня в одно мгновение. Вся злость, вся ярость. Жажда мести и праведный гнев. Бессилие и безысходность.

И за всеми этими эмоциями я даже не заметила, как оказалась в обнимку с Акселем, прижавшись к его груди и рыдая взахлеб.

— Тише, малышка, тише, — бормотал светлый, гладя меня по волосам.

— Это так… так… так глупо! — всхлипнула я. — Бессмысленно! И все эти смерти оказались напрасны!

Парень вздохнул и, крепче прижав меня к себе, возразил:

— Ты не права.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть в лицо светлого, и он продолжил:

— Иногда достаточно одной песчинки, чтобы пошла лавина. И этой песчинкой стала ты. Но посмотри, как изменился мир. Так что не говори, что все эти смерти напрасны. Нет, это не так. Эта ужасная трагедия изменила все. И дала нам шанс на лучшее будущее.

Я прикрыла глаза и снова уткнулась в его грудь, стараясь успокоиться. Аксель, конечно, прав. Не случись тогда этой ужасной трагедии, все было бы по-старому. Темных загоняли бы в ущелья, светлые бы медленно превращались в темных. И в этом новом мире выросло бы целое поколение.

Пора завершить эту историю.

Пальцы сами нащупали булавку, упрямо ускользавшую все это время в складках одежды. Я оттолкнула светлого и решительно шагнула к мечу.

Укол, капля крови. Медленное падение красной бусины на звенящую от напряжения сталь.

И…

— Что-то ничего не произошло, — с сомнением сказал Аксель.

— А ты что хотел? Фейерверк, фанфары и красивую искрящуюся надпись «Ура, вы сняли проклятье!»?

Светлый хмыкнул и немного растерянно огляделся.

— Нет, ну как-то же мы можем проверить, сработало или нет?

Я посмотрела на парня со всем возможным скепсисом. Это, конечно, было немного сложновато, учитывая мой заплаканный вид, но я старалась.

— Ты не подумай, что я сомневаюсь в твоей компетенции, но к твоим родственникам никакого доверия не испытываю, — пояснил светлый.

— Справедливо, — согласилась я. — Пойдем, проверим.

Взяла Акселя за руку и подвела к узкому окну храма, даже подтолкнула в вплотную к стеклу и спросила:

— Что видишь?

— Эм… Ничего, — осторожно ответил Аксель, как будто угадывал верный ответ на экзамене.

— Что, совсем? — нахмурилась я.

— Ну, вижу пустую площадь, высохший фонтан, закат…

— Так это не «ничего», — улыбнулась я. — Это уже что-то!

Парень посмотрел на меня, все еще не до конца понимая, почему же у меня такой самодовольный вид, а я просто показала ему самодельный артефакт, что вручила в хижине.

Несколько секунд светлый соображал, а затем на его лице медленно начало появляться озарение.

— О-о-о-о! — воскликнул Аксель. — О-о-о-о-о!!! Ты сделала это!

И светлый подхватил меня под колени и закружил по залу. А я почему-то смеялась и медленно, но верно сползала в его руках.

Мы замерли прямо посреди самого агрессивного храма Пресветлого князя. Темная проклятийница и светлый паладин. Так близко, так опасно близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах, видела, как расширились зрачки у парня, чувствовала, как в его венах под моей ладонью стучит кровь.

— Ты сделала это, — прошептал Аксель, заглядывая в мои глаза и…

БАБАХ!

Светлый мгновенно выпустил меня из рук и даже успел задвинуть себе за спину, пока мы оба не сообразили, что послужило причиной шума.

Ах вы ж гребаные артефакты!!!

Меч с гримуаром опять сцепились и самозабвенно катались по полу. Некоторое время мы молча наблюдали за схваткой века, а потом Аксель нарочито громким шепотом сказал:

— Предлагаю тихонечко выйти и спалить храм вместе с ними.

Гримуар с мечом замерли, а потом и вовсе отскочили друг от друга, будто только что тут и не было войны не на жизнь, а на смерть.

— Я, кстати, серьезно, — уже нормальным голосом сказал Аксель. — Светлое пламя пережует их обоих. Хочешь?

Что ни говори, а соблазнительное было предложение. Спалить все к демоновой бабушке и сказать, что так и было. И никаких следов. Никаких намеков на мою связь со всей этой историей. И из головы выбросить проще.

Но…

Это последняя связь с моими отчаянно-храбрыми родителями. Мне не хотелось ее терять. И Аксель все понял по моему взгляду и не стал задавать лишних вопросов.

— Ладно, хватай свой балаган и на выход, — резюмировал светлый.

Я благодарно улыбнулась ему и уже строго посмотрела на артефакты. Гримуар высокомерно захлопнулся и сам заполз в мою дорожную сумку. А вот меч некоторое время растерянно метался, не зная, куда бежать и что делать, но в конце концов рухнул у моих ног с самым неодушевленным видом.

И через пару минут мы с Акселем стояли на площади, наблюдая, как весело и задорно полыхает Беллариумский храм Пресветлого князя. Горело ярко и быстро. Светлое пламя обращало в пепел все без разбора: и бумагу, и дерево, и камень. Несколько впечатляющих минут шикарного зрелища, от которого любой темный маг пришел бы в экстаз, и на площади города осталось лишь аккуратное темное пятно по границе стен храма.

— Готово! — Аксель демонстративно отряхнул руки, как будто все это время сам бегал вокруг здания и подбрасывал дрова.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Парень задумчиво посмотрел на меня:

— Я, конечно, уважаю твое решение, но подумай вот о чем. Я могу передать тебе титул с другой фамилией. Будешь графиня Мортон.

— Нет, — я отрицательно покачала головой.

— И другими землями!

— Нет, — категорически отказалась я.

— Но почему? — искренне не понимал парень.

— Потому что ты всю жизнь учился управлять, а я — всего лишь темная магичка. И пущу по миру твой щедрый подарок в мгновения ока.

— Я дам тебе проверенный штат управляющих! — быстро сориентировался Аксель.

— Нет, — поморщилась я.

— И почему на этот раз? — нахмурился парень.

Я вздохнула, попробовала представить себя в каком-нибудь роскошном платье на приеме у Акселя, уже ставшего королем. Воображение быстро дорисовало рядом какую-то размалеванную дорогую куклу, исполняющую роль королевы, и настроение испортилось окончательно.

— Нет и все, — отрезала я и зашагала в сторону портала.

Ну в самом деле, где я и где дворец? Вот именно, в разных частях пищевой цепочки! А потому я шагала на звук гудения портала и старалась не смотреть на Акселя. Ну и вообще по сторонам тоже.

А вот светлый смотрел. И потому заметил первый и первый же среагировал.

В тот прекрасный момент, когда портал уже стал не только слышен, но и виден, Аксель сцапал меня за локоть.

— Ходу-ходу-ходу!

И рванул к порталу.

Я вынужденно рванула за ним, бестолково крутя головой. Даже уже успела подумать, не померещилось ли моему спутнику что-нибудь в этой противной тишине, как заметила, ЧТО же на самом деле увидел Аксель.

Откуда-то со стороны центральных ворот на нас надвигалась лавина. Живая масса всех возможных чудовищ с очень гастрономическими намерениями стремительно приближалась к нам. И было, в принципе, понятно, что даже при очень большом везении мы не доберемся до портала первыми. А даже если доберемся — просто не успеем его настроить.

— Беги, не оглядывайся и прыгай в портал, — выдохнул Аксель.

— А ты? — спросила я.

— Я следом, — разжав пальцы на моем локте, сказал он.

Что-то в его словах заставило меня замешкаться, но светлый рявкнул:

— Беги!!

И я припустила изо всех сил. В боку кололо, легкие горели огнем, и мне казалось, что больше я не сделаю ни шага. Но в ушах звенел голос Акселя, и я бежала и бежала, и бежала… пока не остановилась как вкопанная у портала. Развернулась, чтобы позорно схватить парня за руку — все же прыгать в неизвестность одной страшновато — но никого не увидела.

Аксель остался в самом начале улицы. Ладони парня сияли, он стоял ко мне спиной, гордо выпрямившись и готовясь встретить надвигающиеся полчища чудовищ. Чудовищ, которые просто сметут принца.

Я схватилась за голову в полном отчаянии. Ни добежать до него, ни оставить его я не могла, а потому мне оставалось лишь беспомощно наблюдать, как гибнет мой светлый маг.

Мой светлый маг?..

И в тот момент, когда сияние света в руках Акселя стало нестерпимо ярким, когда первые лапы протянулись к парню, когда стало совершенно ясно, что это все, конец концов, я от всего своего темного сердца выдохнула:

— Да чтоб вас!!!

Я покачнулась, и жестоко сияющий свет внезапно сменился родными объятиями уютной тьмы.

Реальность возвращалась медленно и неохотно. Возвращалась она голосом магистра Дестрака, ведущего малоприятную беседу с Акселем.

— То есть вы, юноша, утверждаете, что оказались с моей подопечной в Туманных чащах, нашли там сердце туманов и уничтожили его? — со всем возможным скепсисом спросил магистр некромантии.

— Все верно, — ответил светлый.

Еще как нашли! Еще как уничтожили! — мысленно воскликнула я.

— И ваших всеобъемлющих знаний хватило, чтобы определить, будто проблема в массовой казни темных магов? — Дестрак продолжал источать сомнение в адекватности собеседника.

— Естественно, — подтвердил Аксель.

Это, конечно, полный полет светлой фантазии, но за обоснование на скору руку сойдет…

— И в результате ваших с Мортон манипуляций по… — как вы сказали, уничтожению сердца туманов? — от города Беллариум не осталось камня на камне?

— Все так, — бодро заявил светлый.

Что?

Что?!!

Я аж подскочила от такого заявления. Ну, точнее, попыталась. Получилось только слабо завозиться и очень непрезентабельно застонать. Какое-то не геройское у меня возвращение, право слово.

— Мортон! — рявкнул Дестрак, — Кончай изображать труп! Это что за шитая розовыми нитками полная ахинея?!

— Я не изображаю, — обиженно отозвалась я. — Я умерла и попала на ковер к Пресветлому, а он мучает меня кошмарами.

— Мортон! Если ты умерла, я тебя сейчас тем более подниму!

— Магистр, у девушки магическое истощение, — раздраженно проговорил какой-то другой голос, принадлежавший определенно мужчине и определенно возрастному. — Ваши вопли могут поднять умертвие, но не мою пациентку.

— Хант, я клянусь Темнейшим, если девчонка останется без дара, я тебя прикопаю. И плевать мне на твой аристократический профиль, — процедил магистр некромантии.

— Если вы думаете… — начал Аксель, но тут решительно вмешался третий:

— Так, все. Покиньте помещение. И не надо с такой ненавистью на меня смотреть, я не ваш любимый склеп! Выметайтесь из моего лазарета. Оба! Живо!!

Раздалось злое шипение, рычание, звуки стремительных шагов и щелчок аккуратно закрытой двери. И уже из-за нее тут же начали доноситься звуки продолжающегося скандала. Я попыталась разлепить глаза, чтобы оценить обстановку, но мужской голос повелительно произнес:

— А ты — спи.

Хотелось возмутиться, мол, какое спать, там такой интересный диалог продолжается, но чужие пальцы легко коснулись моего виска:

— Спи.

И я снова упала в руки матушки-Тьмы.

Когда я очнулась в следующий раз, то даже смогла открыть глаза и повертеть головой. Закатное солнышко пробивалось в комнату, окрашивая все в приятный розовый цвет. На тумбочке у широкой кровати стоял букет из чертополоха — сразу видно, темные заглядывали.

Я осторожно присела и запоздало сообразила, что у кровати сидит Аксель. Ну как сидит. Спит, положив голову на мое одеяло. Последний лучик запутался в волосах у парня, и оттого казалось, что волосы посветлели. Я поймала себя на том, что тянусь к Акселю, чтобы коснуться его. И в самый последний момент одернула сама себя и потрепала парня по плечу.

Светлый мгновенно открыл глаза и резко сел, несколько минут рассеянно осматриваясь. И я ахнула.

— Ты поседел!

— Поседеешь с тобой, — буркнул Аксель, проведя ладонями по лицу, сгоняя сон.

— Я-то тут при чем? — возмутилась в ответ.

Парень вздохнул. Встал, молча прошелся по комнате.

— Где я? — спросила, наблюдая за Акселем, то ли собирающимся с мыслями, то ли разгоняющим остатки сна.

— В лазарете Светлейшей академии, — ответил парень. — Я не решился возвращаться во дворец.

— Почему?

— Потому что в тот момент, когда я решил выпустить весь свой магический резерв, чтобы ты успела заскочить в портал, ты ляпнула какое-то проклятье. Наша магия вошла в резонанс и от города осталась ровненькая площадка с порталом посередине. И я не был уверен, что без консультации вашего магистра с тобой все будет в порядке.

— Оу. — только и произнесла я.

И Аксель, кажется, окончательно проснулся и посмотрел на меня. Как-то странно посмотрел, прямо скажем пугающе.

— Разворачиваюсь я, воодушевленный легкой победой, и что вижу? Как ты падаешь без чувств прямо на каменные плиты!

Ну что он на меня орет? Как будто я специально рухнула в глубокий обморок и помогла ему разнести мертвый город.

— Извини? — неуверенно произнесла я.

— Извини? Извини?!

Аксель в мгновение ока преодолел разделявшее нас расстояние и, почти что уткнувшись носом в мой нос, прошипел:

— Я думал, ты там умерла. Я думал, я тебя убил! Одного «извини» недостаточно!

Я удивленно моргнула:

— И что ты хочешь?

В глубине глаз светлого очень опасно полыхало магическое пламя. А я, кажется, вообще перестала дышать, когда он наконец выдохнул ответ. Одно-единственное слово:

— Тебя.

— Что?

— Выходи за меня, Гвендолин, — тихо произнес светлый маг.

И вот к этому повороту диалога я была ну совершенно не готова.

— Так, — я двумя ладошками уткнулась в грудь Акселю и отодвинула тяжело дышащего парня от себя. — Так.

В принципе, это и все слова, которые были у меня в голове.

— Я серьезно. Да я никогда в жизни не был так серьезен, демон меня раздери! — воскликнул парень.

— Аксель…

— Нет, подожди. Прежде чем ты выскажешь длинный монолог, уже отпечатавшийся на твоей прехорошенькой мордашке, я договорю.

Я захлопнула рот, позволяя светлому высказаться.

— Я действительно хотел привести в дом темную, чтобы отбить у родителей всякое желание влезать в мою личную жизнь. Я даже обрадовался, что среди твоей группы была герцогесса — она подходила идеально даром, некромантией и титулом. Но когда я впервые столкнулся с тобой, то понял, как идеально ты подходишь на роль подставной невесты. И чем больше узнавал, тем больше восхищался.

Я снова открыла рот, чтобы вставить свое очень ценное замечание, но Аксель не дал:

— Да-да, я знаю, что ты сейчас скажешь. Что у тебя нет образования, талантов и длинной родословной для такого брака. Что это жуткий мезальянс, и никто не позволит наследнику трона жениться на безродной сироте.

И снова я захлопнула рот.

— Но все, что действительно требуется от королевы, — это поддерживать своего супруга и быть чуткой матерью своим детям и подданным. Я видел, как ты заботишься о своих людях, и это во много раз ценнее знания этикета.

Аксель помолчал, внимательно меня рассматривая. А мне хотелось спрятаться под одеяло от пронзительного взгляда синих глаз.

— Мы прошли сквозь Туманные чащи вдвоем. И я точно знаю, что ты — один из немногих людей в этом мире, кому я могу доверить собственную спину. И я предлагаю тебе и дальше идти вместе. Всю жизнь.

Я сцепила пальцы в замок с такой силой, что было больно. Больше всего на свете мне хотелось сказать «да», но разум кричал изо всех сил, что это самая дурная идея, приходившая в мою голову. Что я слепо повторяю историю моих родителей, и это точно ничем хорошим не закончится. И вообще, надо тихонечко отползать обратно в Темнейшую и не высовывать оттуда нос ближайшие лет десять минимум…

Но кому какое дело до разума, когда сердце бьется пойманной птицей?

— Гвендолин Мортон, — тихо произнес Аксель, опускаясь на одно колено и демонстрируя мне маленькую шкатулку из голубого дерева. — Ты примешь в дар эти бумаги на графский титул нового рода Мортон с наследованием по женской линии и одно маленькое, но очень обременительное помолвочное кольцо?

И против всех законов здравого смысла я ответила:

— Да…

Хуже свадьбы может быть только подготовка к свадьбе. А хуже подготовки к свадьбе может быть только подготовка к королевской свадьбе. Я устала, как будто защищала темный диплом без остановки несколько месяцев подряд каждый день без перерывов на обеды и выходные. Я ненавидела каждую закорючку в смете и каждый бантик на салфетках в обеденном зале. Портних мне хотелось даже не проклясть, а без изысков повесить прямо на отрезе ткани под самый потолок. Но хуже всего, конечно, была моя будущая свекровь. Ее долго корежило, как демона от священного света, в моем присутствии, пока в конце концов король не пригрозил сослать ее в какой-нибудь храм на реабилитацию. В тот момент она страстно возжелала со мной подружиться, и все стало еще хуже.

Наверное, она бы и сейчас щебетала всякую потрясающую чушь, если бы не Эльза с Николеттой, выставившие Ее Величество из моих покоев самым бесцеремонным образом.

Николетта, конечно, не была моей подружкой, но Валентайн наотрез отказался обряжаться в женское платье, пришлось отдуваться его невесте. Эльзе же происходящее даже нравилось, правда, она тихо-тихо бормотала про себя молитвы Темнейшему, чтобы ее герцога пронесло мимо трона. Слушая мое нытье о минусах титулованных особ, подруга искренне не понимала, как можно добровольно соглашаться на корону.

Я тоже не понимала! Не иначе как любовное помутнение нашло.

— А где наш дражайший демонолог? — спросила я, когда Николетта вышла из-за ширмы, демонстрируя сшитый для нее наряд.

— Они вчера с одним не в меру счастливым паладином и другим неприлично радостным инквизитором проводили ревизию местных винных погребов, — ехидно пояснила Эльза.

— И я отказалась облегчать их страдания, поскольку то состояние поросячьего визга, до которого они надрались, должно запомниться всем максимально надолго, — подала голос целительница.

Мы с ведьмой одобрительно хмыкнули. Нет, я знала, что Валентайн откопал такую себе розочку, но чтоб с такенными шипами был цветочек — это сильно даже для демонолога.

— Правда, мне почему-то показалось, что твой жених как-то особенно паршиво выглядит, — озадаченно закончила мысль Николетта.

Я сначала не поняла, а потом буквально подпрыгнула в кресле.

— Проклятье!

— Что? — не поняли девушки.

— Проклятье! — повторила я исчерпывающе и, подхватив юбки, рванула в покои к жениху.

Тот лежал бледно-зеленой тушкой поперек кровати в темной спальне и тихонечко, жалобно так стонал. Я плюхнулась рядом, отчего героически терпящий все ужасы моего зловредного характера и склероза парень еще больше побледнел. Осторожно приложила ладонь ко лбу и смахнула старенькое похмельное проклятье.

— Легче? — спросила я.

— Угу, — выдохнул жених, приоткрывая глаза.

— Почему раньше не сказал? — строго спросила я, с некоторым ужасом представляя, сколько за прошедшее время раз он тут умирал от похмелья.

— Я же паладин, — чуть улыбнулся Аксель.

— Всегда знала, что у вас инстинкт самосохранения атрофируется, — буркнула в ответ.

Аксель никак не стал комментировать мое недовольное бухтение, но протянул руку к моему лицу и убрал локон, погладив по щеке.

— Ты такая милая, когда сердишься, — тихо проговорил парень.

— Ну и что же ты смотришь просто так? — прошептала я, улыбнувшись. — Целуй меня немедленно.