Вечером скучного осеннего дня студент третьего курса довольно престижного технического вуза, будущий специалист по компьютерной безопасности Никита Волохов, известный среди друзей и в Инете под ником Боня, плелся под мелким холодным дождем по размокшей дорожке через лесок к станции. Настроение у него было под стать погоде.

«Ну почему я так и не научился отказывать людям? — мрачно думал он. — Вот приучил меня дед, что приличные люди зря никогда никого ни о чем не просят, а если и просят, значит, это очень важно и отказывать нельзя. Только, кажется, весь список этих „приличных людей“ одним дедом и ограничивался, все остальные так и норовят на шею сесть и ножки свесить…»

На сей раз причиной Бониного недовольства стала мать. Она вбила себе в голову, что забыла выключить на даче свет, когда приезжала туда на выходные. Вот и стала названивать давно живущему отдельно старшему сыну, а тот не сумел отказать. Впрочем, сначала он даже надеялся получить от поездки удовольствие: все-таки съездить за город, чистым воздухом подышать, может даже пару-тройку грибов в лесу найти… Но вдогонку мать надавала ему кучу дополнительных заданий на тему «Как подготовить дом и сад к зиме», а тут еще и погода не задалась. Так что возвращался Боня домой уже затемно, мокрый, грязный и усталый.

Ноги то вязли, то скользили по раскисшей глиняной дорожке, каждый шаг давался с трудом, и на парня накатила какая-то апатия. Поэтому когда в глаза внезапно ударил яркий свет прожектора, и Боню плавно потащило куда-то вверх, мысли в его голове продолжали двигаться по-прежнему лениво и сонно. Ни испуга, ни даже недоумения он почему-то не испытал. «Ну надо же, от меня, оказывается, пар идет… — вяло подумал парень. — Ого, сколько глины на кроссовки налипло… — И лишь потом Боня флегматично поинтересовался у самого себя: — Интересно, куда это я вляпался?»

А несло его прямиком в летающую тарелку, которая зависла метрах в пятидесяти над землей. Откуда-то из глубины тарелки выходил столб яркого света диаметром около метра. Вот в этом столбе как на лифте и поднимался теперь Боня. Поднимался, надо сказать, не очень-то быстро, лифт был явно не скоростной, так что парень даже успел прийти в себя и подумать, что же делать дальше. Впрочем, вариантов было немного — оставалось лишь ждать, чтобы посмотреть, чем все это закончится. Да и вообще, Боне было интересно, ведь раньше ему не доводилось видеть летающих тарелок, тем более, он никогда не верил в их существование.

Наконец Боня понял, что стоит в центре небольшого (метра четыре в диаметре) круглого помещения. Под ногами образовался пол, абсолютно непрозрачный, такого же серого цвета, как и стены. В проеме единственной двери стояли две маленькие фигурки с большими головами, одетые в хламиды все того же серого цвета.

В общем, инопланетяне, с интересом пялившиеся на парня, выглядели точно такими же, как их рисуют в компьютерных играх. «Может, американцы их и вправду видели?» — подумал Боня. Только вот ростом совсем уж не вышли — своему «гостю» они были чуть выше колена. Один из инопланетян направил на Боню что-то вроде фонарика, который почему-то ничего не освещал. А второй достал какую-то коробочку с большим объективом, нацелил ее на человека и долго в нее всматривался. Наконец он издал какой-то звук, решительно развернулся и исчез за дверью. А первый инопланетянин шагнул к парню и стал подталкивать его фонариком в сторону двери.

— Кажется, вы хотели мне что-то сказать… — начал было Боня.

Но инопланетянин говорить явно ничего не собирался, зато нажал на фонарике какую-то кнопку. Парня вдруг приподняло над полом и понесло к дверям, а затем и дальше по изгибавшемуся вокруг опустевшей комнаты коридору. Сзади семенил инопланетянин, то и дело нажимая на фонарике какие-то кнопки и явно управляя полетом.

— Эй, малыш, ты меня случайно с радиоуправляемой моделью не перепутал? Или на Карлсона меня тренируешь? — заворчал Боня, но пока беззлобно, все-таки ничего плохого вроде не происходило.

Полет не был продолжительным: парень влетел в одну из дверей, выходивших в коридор, и оказался в комнате, которая напоминала одноместный гостиничный номер. Меблирован он был в спартанском стиле: казарменная койка, узкий шкаф, а в углу за шторкой, видимо, санузел.

Инопланетянин опустил Боню на пол и протянул ему какой-то предмет каплевидной формы размером с ноготь. Парень рефлекторно сжал его в ладони. Коротышка издал какие-то странные звуки, похожие на писк или птичий клекот, но неожиданно для себя Боня обнаружил, что понимает, о чем идет речь:

— Вымойся. Переоденься. Одежда в шкафу. Говорить будем.

Инопланетянин резко развернулся и исчез за дверью.

«Похоже, эти ребята тоже решили мной покомандовать, — подумал Боня, — впрочем, вымыться мне и вправду не помешает да и переодеться тоже. Только вот домой, наверное, неизвестно когда попаду. Впрочем, какая разница: не каждый же день с инопланетянами на контакт выходишь».

Следует отметить, что жил Боня-Никита один. Родители его развелись, когда ему еще и года не было. Отец с новой семьей уже давно перебрался в Америку, а мать отравляла жизнь уже третьему мужу. Детей у нее было тоже трое, по одному от каждого мужа, и ее забота о старшем сыне сводилась исключительно к поручениям. Воспитывали Никиту дед и бабка со стороны отца (родители матери были не из Москвы), но год назад они внезапно умерли один за другим. Боня унаследовал от них двушку в Центральном округе и абсолютное одиночество в придачу. Рассчитывать парню приходилось только на себя, поэтому он подрабатывал в одной из компьютерных фирм, устанавливая ПО, леча вирусы и иногда разрабатывая небольшие программы. Платили мало, но на жизнь пока хватало. Желудок героически выдерживал еду из студенческой столовой, а развлечений было предостаточно и в Интернете, где Боня и проводил большую часть свободного времени. Девушки у него сейчас не было. В силу флегматичного характера строить отношения по собственному сценарию у него не получалось, а проявлявшие к нему интерес девочки, в основном из общаги, почему-то сразу же стремились повернуть дело к свадьбе.

«Еще и поцеловаться-то толком не успели, а они уже спрашивают, когда в загс пойдем», — ворчал про себя Боня. Жениться он не торопился. Будучи человеком основательным, он считал, что сначала надо добиться материальной стабильности. К тому же пример матери да и других знакомых его не вдохновлял: почему-то из милых девушек очень часто получаются совсем не милые жены… Так что торопиться не следовало. Была, конечно, опасность, что какая-нибудь решительная особа просто возьмет его за шиворот и так и доведет до загса, но тут спасала конкуренция. Решительных девушек в наше время хватает, и друг другу они уступать совсем не намерены. Так что покушения на Бонину независимость заканчивались ничем. И вообще, в Инете и спокойнее, и больше себя человеком чувствуешь…

Что еще можно сказать о Боне? Он был относительно высок (читая в детстве книги про Шерлока Холмса, он мечтал дорасти до шести футов и, как ни странно, эта его мечта осуществилась), но при этом выглядел моложе своих лет и был чрезвычайно худым. В школе его звали Кощеем, да и в качестве ника в Инете именно поэтому он выбрал Bony («костлявый»), всяческие производные от собственного имени (типа «Ник») казались ему слишком банальными. В конце концов и в универе его тоже стали звать Боней.

Парень заглянул за ширму. Действительно, «удобства» и душ были в наличии. Из одежды в шкафу обнаружилось только несколько хламид, таких же, как у инопланетян, только разных размеров, вплоть до очень большого. Больше всего хламиды напоминали рясы или вообще женские халаты свободного покроя, но Боня решил этим не заморачиваться. Прихватив одну из них, он не спеша разделся, сунул свою одежду в шкаф и направился в душевую. Каплю-переводчик он решил в одежде не оставлять и, не зная, куда ее деть, задумался. Карманов в «халате» предусмотрено не было.

«Солдатский юмор отставить», — сказал Боня самому себе и, немного поколебавшись, сунул переводчик за щеку.

В душевой кабинке имелась емкость с жидким мылом, а в углу висела губка-мочалка. Боня с удовольствием погрелся под горячими струями, затем не спеша, тщательно намылился. Смывая пену, он с некоторым недоумением обнаружил, что вместе с ней смывает и собственные волосы. Судя по ощущениям — вообще все. Зеркала не было, но кажется, что волос у него не осталось ни на теле, ни на голове.

К своей внешности Боня относился довольно спокойно, при таком росте и такой худобе красавцем он себя не считал, но превращение в Фантомаса после Освенцима его совсем не обрадовало.

«Что-то мне условия контакта совсем не нравятся, — подумал он, — уж больно нагло они со своим уставом в чужой монастырь лезут».

Впрочем, произошедшее могло быть и просто недоразумением. Все-таки физиология у инопланетян явно отличается от человеческой. Хватать их предметы гигиены, не узнав о возможных последствиях, было с его стороны несколько легкомысленно. Вообще, Боня предпочитал считать всех людей (а теперь и инопланетян) заведомо хорошими, пока они не докажут обратного, так что он решил не злиться и скандала не поднимать.

Полотенца в душевой не было, но стоило ему выключить воду, как по помещению прокатилась какая-то волна, после которой в кабине не осталось никаких следов его мытья, а сам Боня оказался абсолютно сухим.

«Удобно», — решил парень, надевая «халат» через голову. Тапочек он не обнаружил, но босыми ногами было очень приятно стоять на абсолютно чистом полу.

В комнате его уже ожидал один из инопланетян (тот, что был не с «фонариком», а с «камерой»). Он бодро заверещал, что сейчас они пойдут в другую комнату, где будет удобнее разговаривать. До Бони вдруг дошло, что странные звуки, издаваемые инопланетянами, очень напоминают человеческую речь, только воспроизводимую с повышенной скоростью.

«А ведь вполне может быть, что так и есть, — сделал вывод Боня. — Интересно, а я так смогу?»

Эта мысль так его захватила, что слова инопланетянина он просто проигнорировал. Тот возникшую паузу интерпретировал по-своему и, пробормотав что-то насчет безответственного помощника, вручил Боне еще один переводчик, на сей раз в виде кулона на цепочке. Слушать инопланетянина от этого удобнее не стало, наоборот, возник эффект слабого эха. Но признаваться, что один подобный прибор у него уже есть, Боня не стал. На всякий случай. А может, это подарок?

— Что это? — спросил он, подумав, что вообще-то, наверное, надо было бы сначала представиться и поздороваться, но, видимо, официальная часть будет проходить в другом, «более удобном» помещении.

Инопланетянин неожиданно охотно ответил:

— Это — артефакт-переводчик. С его помощью ты сможешь понимать обращенную к тебе речь на любом языке. Для того чтобы могли понимать и тебя, собеседнику нужно иметь такой же артефакт либо находиться от тебя на расстоянии не больше метра. Если носить артефакт не снимая около месяца и все время общаться с разумными, говорящими на одном и том же языке, то ты этот язык выучишь и дальше сможешь обходиться без переводчика. При условии, что сумеешь произнести соответствующие звуки…

Пока инопланетянин объяснял все это Боне, они успели перейти в соседнюю комнату. Обстановка была небогатой: журнальный столик и три кресла. Два по размеру явно предназначались для инопланетян, а одно вполне подходило для человека. В него Боня и уселся.

— Начну с официального представления, — заявил инопланетянин, не спеша садиться (видя это, Боня тоже вскочил). — Меня зовут Хаурбан, а моего помощника — Ярдат. Я — начальник нашей небольшой научной экспедиции в Старые миры. Я, кстати, принадлежу к очень древнему и влиятельному роду, так что рассчитываю на уважение с твоей стороны. А кто ты?

— Меня зовут Боня, — Никита решил, что ника для первого знакомства вполне достаточно. — Я студент, учусь на айтишника.

— Ну, мы в некотором роде тоже студенты (возможно, инопланетянин использовал какой-то другой термин, но артефакт перевел его именно так). Мы завершаем обучение в лучшей магической академии нашей столицы. Я специализируюсь на магических существах. В случае успешного завершения данной экспедиции рассчитываю получить чин энергетика первой категории.

Про энергетику и какие-то чины Боня пропустил мимо ушей, а вот при словах «магическая академия» сделал стойку.

— Так в вашем мире существует магия? — спросил он. — А почему же на Земле ее нет?

— В вашем секторе миров не осталось маны — магической энергии, — ответил Хаурбан, — поэтому и магия вам недоступна. Но раньше мана была тут повсюду… Ваши миры населяли различные магические сущности, и их сила до сих пор дремлет в их потомках. В тебе, кстати, очень много древней крови, я тебя просканировал. Признаюсь, не ожидал такого результата. Собственно поэтому я и пригласил тебя на беседу. У меня к тебе предложение: давай я сделаю тебя богом — это был бы огромный плюс для моей дипломной работы.

Боня выпал в осадок.

Только через пару минут, собрав мысли в кучку и подобрав челюсть с журнального столика, он пробормотал:

— А нельзя ли немного поподробнее? Я не совсем понимаю, кто такие боги и что меня ждет в случае согласия. Ведь вы же не имеете в виду Бога Творца — Создателя всего сущего?

Хаурбан опустился в кресло и пустился в объяснения. Говорил он немного менторским тоном, явно любуясь собой и наслаждаясь своими знаниями, но при этом формулировал мысли четко и ясно. Помощник, который не так давно вошел в комнату, молчаливо демонстрировал внимание и почтение. Боня, впрочем, тоже проникся. Своих «божественных» перспектив он еще не осознал, но инопланетянин, умеющий делать богов из обычных смертных, невольно вызывал уважение. Почему-то мыслей о возможном розыгрыше в Бониной голове не возникло. Возможно, антураж летающей тарелки сказался, да и вообще Боня был человеком доверчивым и, как ни странно, до сих пор ни разу серьезно жизнью не битым.

В кратком изложении лекция инопланетянина сводилась к следующему.

Магия — это способ воздействия на материальные объекты, позволяющий делать практически все что угодно. Можно объекты нагревать и остужать, придавать им любую форму, менять их структуру (например, преобразовав уголь в алмаз). Можно синтезировать любые вещества, меняя в атомах состав элементарных частиц. Можно разорвать связь объекта с миром, к которому он относится, и, например, перемещать его с практически неограниченной скоростью (именно так и летают корабли инопланетян). А можно просто электричество производить. Все ограничивается лишь фантазией мага и его умением составлять сложные заклинания. Ну и знаниями о природе материального мира, конечно. Если синтезировать гору оружейного плутония и не озаботиться локальным изменением его свойств, то полученная ядерная бомба взорвется с неконтролируемыми последствиями. Так и с живым организмом: если работать, не имея соответствующих знаний, это грозит подопытному летальным исходом. Но теоретически возможности неограниченны.

Точнее, ограничены наличием маны. Чтобы передвинуть небольшой объект, магической энергии тратится совсем немного. А вот для ядерного синтеза ее нужно огромное количество. Так что металлы, например, гораздо дешевле добывать, чем синтезировать.

Мана — это что-то вроде газа, который свободно проходит через любые материальные предметы, точнее, вообще их не замечает. В обычном состоянии энергия не стремится распространиться как можно дальше, а формирует облако вокруг источника. Так же, как и газ, мана может иметь разную концентрацию, а с помощью специальных заклинаний ее можно уплотнить до твердого состояния. Тогда она приобретает свойства материального тела и по виду напоминает янтарь. При этом энергия ничего не весит, но вполне осязаема. В твердом состоянии мана крайне неустойчива и начинает быстро испаряться, если не наложить на нее специальное заклинание. Так формируются накопители маны, из которых можно понемногу выделять энергию для заклинаний или для обеспечения работы артефактов. Кстати, артефакты — это прочные материальные объекты, в которые были внедрены заклинания. В артефакте-переводчике, например, твердой энергии хватит на тысячи лет работы.

И наконец, самое главное. В природе мана не встречается, ее производят боги. Несмотря на тысячелетние исследования, до конца не выяснено, как это происходит. Может, боги вовсе и не производят энергию, а просто транслируют откуда-то из астрала или иных миров и измерений. Но вокруг каждого бога всегда образуется облако маны, причем плотность и размер облака зависят от силы бога. Легенды гласят, что в древности дюжина богов могла окутать облаком маны целую систему планет. Но так это или нет и куда исчезли эти боги, никто доподлинно не знает. Сейчас энергетическое облако вокруг бога редко превышает километр в диаметре.

Естественно, боги бессмертны, вечно молоды и пользуются громадным уважением. Некоторые из них настолько любезны, что согласились сотрудничать с магами и позволяют собирать свою энергию в накопители. Такая помощь богов и есть основа могущества инопланетян. К сожалению, среди предков инопланетян богов не было, только сильные маги.

А вот на Земле боги когда-то жили. Куда и почему они ушли, Хаурбан не знает, но отголоски их энергии иногда проявляются в их потомках, как в случае с Боней. И Хаурбан считает, что его сил и имеющегося на корабле оборудования должно хватить на то, чтобы пробудить в Боне магию его предков. Как выразился инопланетянин, он был бы счастлив, если бы после этого дорогой гость согласился войти в пантеон его мира, но настаивать, конечно, не может. Он только надеется, что Боня наполнит маной все имеющиеся на корабле накопители, и это позволит Хаурбану продолжить свои исследования в данном секторе Старых миров. А потом Боню доставят туда, куда он пожелает. В свой ли мир или в другой, который ему может понравиться во время путешествия, — решать ему. Заодно и с базовыми знаниями по магии успеет ознакомиться, а то будет бог с маной, но без возможностей.

Боня слушал все это раскрыв рот. То есть рот он, конечно, держал закрытым, но от открывающихся перспектив просто остолбенел. Правда, ему казалось, что во всем этом непременно должен быть какой-то подвох. В то, что все так легко и просто, как говорит Хаурбан, не очень верилось. Хотя Боня очень хотел поверить. Тут тебе и вечная молодость, и неизвестные миры, и почти безграничные возможности. Немного смущал такой альтруизм со стороны инопланетян. Наверняка отпускать не захотят. Но если будут хорошо уговаривать, можно ведь и согласиться. По крайней мере на время. Ведь впереди вечность (аж подумать страшно!).

Конечно, жить среди таких уродцев, наверное, может и надоесть. Но, во-первых, при таком могуществе они смогут обеспечить ему любые условия. Во-вторых, наверняка же инопланетяне не только на своей планете сидят, эти вон куда забрались. Значит, и другие, как они сказали, «разумные» тоже где-нибудь имеются. Например, те же эльфы и гномы, ведь не случайно же они в фольклор попали. И, наверное, на таких планетах есть колонии или представительства инопланетян, где от источника маны отказываться точно не будут. На всякий случай Боня об этом спросил и получил ожидаемое подтверждение.

Тут Боню наконец осенило, что, наверное, с операцией по пробуждению божественных способностей все не так просто и вероятность успеха вовсе не так велика, как сказал Хаурбан. Спрашивать об этом парень не стал — к чему, и так понятно, что ответ будет исключительно успокаивающий. И уж больно заманчивые перспективы открывались.

— Спасибо, я согласен, — сказал Боня. — Что я должен делать?

Хаурбан явно обрадовался. Коротышка схватил со стола какую-то емкость и протянул Боне.

— Вот, выпей. Это укрепляющий раствор, он придаст тебе сил. И иди отдыхать, сил тебе завтра много понадобится. Мы все подготовим и с утра начнем. Ну а переводчик пока отдай. — Хаурбан протянул руку к артефакту. — Тебе надо полностью расслабиться, а не наш язык учить. Тем более говорить на нем тебе все равно строение твоего речевого аппарата не позволит.

Инопланетяне заботливо подхватили Боню под руки и отвели в комнату, где он мылся. Койка была уже застелена, даже одеяло и подушка имелись.

«Наверное, Ярдат подсуетился, — подумал Боня, — он ведь позже в „переговорной“ появился».

Сняв с шеи кулон, Боня покорно улегся на койку. Про второй артефакт за щекой он снова промолчал.

Несмотря на охватившее его волнение, глаза слипались. Видимо, «укрепляющий» раствор содержал изрядную дозу успокоительного.

— Вот видишь, как все хорошо получилось, — услышал он сквозь сон довольный голос Хаурбана. — Теперь он сам горит желанием стать богом, а от его настроя очень многое зависит. Может, и вправду получится. Очень бы хотелось. А то и до дому можем недотянуть, не то что в Третьем секторе исследования проводить.

Поскольку именно чего-то подобного Боня и ожидал, то он, вопреки логике, совсем успокоился и провалился в глубокий сон.

Сколько Боня спал, он не понял. Его часы остались в кармане джинсов где-то в шкафу (если его вещи там еще лежат), а окон в комнате не было. Впрочем, вряд ли наличие окон помогло бы определить время, ведь летающая тарелка, скорее всего, не стояла на одном месте и сейчас могла находиться где угодно, в том числе вовсе не в районе Земли. А в космосе время по звездам не больно-то определишь. Но часы надо все-таки найти. С этой мыслью Боня потянулся и открыл глаза. И увидел перед собою сразу обоих инопланетян.

— Проснулся, — констатировал факт Хаурбан, — приступаем!

— Погоди, умыться-то хоть дай, — запротестовал Боня, но его не слушали. Кстати, и артефакт-переводчик Хаурбан ему не предлагал.

Одеяло с Бони слетело, парня приподняло над койкой и куда-то понесло. Инопланетяне шествовали следом. «Халат» в процессе полета покинул Бонино тело, и теперь парень был совершенно голым. Особой стеснительностью он не страдал, тем более на представительниц женского пола инопланетяне явно не походили, но все же было как-то не по себе. Боня попытался дернуться, но не смог, все тело было аккуратно зафиксировано. Глазами, правда, вращать получалось, а вот головой уже нет. Рот тоже открываться отказывался.

Видимо поняв Бонино беспокойство, Хаурбан подошел ближе и сказал:

— Не волнуйся, так надо. Все идет по плану.

Особых неудобств Боня не испытывал, так что попытался расслабиться и получать удовольствие. «Ну, надеюсь, до изнасилования дело все-таки не дойдет, — вспомнил он старый анекдот и хмыкнул про себя. — И вообще, надо настраиваться на позитив. Вот, богом я еще не стал, а на руках меня уже носят…»

Боня влетел в дверь, находящуюся рядом с переговорной. Сначала его занесло в какой-то ящик без входа и выхода, где он так и завис, не касаясь стенок. Затем он почувствовал, что по телу прокатилась волна, как при сушке в душе. Потом вторая, затем третья. Ящик открылся, и парень полетел дальше. Особых изменений он не ощутил, разве что в туалет больше не хотелось.

«Интересно, а меня снова побрили?» — подумал Боня. Проверить не удалось, руки-ноги так и не шевелились.

Следующим номером программы оказался шкаф, немного напоминающий стационарный томограф (Боне как-то исследовали позвоночник, поэтому он имел представление о том, что это такое). Только вместо стола для пациента перед «тоннелем» аппарата стояла здоровенная ванна, наполненная темно-зеленой жидкостью или даже желе крайне неаппетитного вида. Именно в эту ванну Боню и погрузили, причем с головой. Парень закрыл глаза и задержал дыхание. Странно, но никакого дискомфорта он при этом не испытывал. По легкой вибрации он догадался, что ванна въехала в «тоннель». Время словно остановилось.

Вдруг откуда-то издалека Боня услышал голос Ярдата:

— Шеф, какие-то помехи в районе головы. Вы на него никаких плетений не накладывали?

— Нет, сам же знаешь, что нельзя. Зубы я ему, конечно, заговаривал, но только в переносном смысле.

«А артефакт-переводчик у меня так во рту и остался, — вспомнил Боня. — Да уж, доигрался в шпионов…»

Тут снова раздался голос Хаурбана:

— Попробуем-ка подавить эти помехи. Давай на полную мощность!

И тут Боня вырубился…

Ночью Боня не спал, а экспериментировал с управлением потоками энергии. Ману он видел, поэтому менять форму облака вокруг себя, несмотря на «вытяжку», научился довольно быстро. Собственно, всего-то и надо было захотеть, чтобы в конкретном месте из облака выделился отдельный поток, и мысленно начать его там вытягивать. Получилось почти сразу. При желании он мог перекрыть столб энергии, уходящий в «вытяжку», или сделать это дальше — у накопителя. Но пока Боня ограничился небольшими экспериментами. Серьезно нарушать процесс он не рискнул, боясь привлечь к себе внимание.

А вот с уплотнением энергии оказалось сложнее. Точнее, Боня мог сжимать ману в любой точке своего облака и даже формировать там твердый фрагмент. Мог и перемещать этот фрагмент внутри облака и даже потрогал его рукой. Но для того чтобы удерживать его в твердом состоянии, были нужны немалые усилия и постоянная сосредоточенность. Стоило ослабить контроль — и твердая мана начинала активно испаряться и растекалась по всему облаку. Для закрепления энергии в твердом состоянии явно требовались какие-то заклинания. Но их Боня не знал.

Утром Хаурбан вернул артефакт-переводчик, который, оказывается, позволял понимать не только устную, но и письменную речь. Впрочем, на это Боня и надеялся. В полученной стопке книг оказался и обещанный справочник по магемам (ура!). И еще (два раза ура!) в нем было предисловие, где автор рассуждал об общих свойствах магии. Материал показался Боне до боли знакомым и даже родным, весьма напоминавшим справочник по языку программирования. Только все команды, служебные слова, переменные и константы назывались одним словом — «магема», точнее, «управляющая магема». А просто магемами назывались многочисленные функции и подпрограммы, описание которых и составляло большую часть справочника. Конечно, подпрограммы были необычными, например, формирование плазменного шарика определенного диаметра, но для программиста практически все равно, какими объектами оперировать. Алгоритм строится по одним и тем же правилам.

Напрягало только то, что магемы имели форму сложных иероглифов. Видимо, в магии не было разделения на аппаратную и программную части. Магема не только обозначала команду или подпрограмму, но и, наполняясь энергией, выполняла ее. Впрочем, в физической сути происходящих процессов Боня пока разбираться и не хотел. Надо сперва имеющуюся библиотеку подпрограмм освоить, а уж потом думать о ее расширении. Тем более справочник хотя и назывался кратким, но содержал около двухсот подпрограмм на все случаи жизни.

Магемы Боня принялся тупо зубрить. Занятие это оказалось непростое, каждая состояла из десятков фигур и линий различной толщины, иногда пересекающихся, а иногда и не имеющих общих точек. Причем линии и фигуры различались не только размерами, но и цветом, указывавшим на их свойства. «Прямо как сопротивление, емкость и диод в электротехнике», — подумал Боня. Помогли вновь приобретенные свойства организма — память явно улучшилась, точнее, стала фотографической. Сложный рисунок откладывался в памяти с первого раза, но, чтобы разобраться в нем, нужно было мысленно представить картинку и понять, из каких частей она состоит. После третьего повторения Боня вспоминал магему практически мгновенно с точностью до мельчайших деталей.

К вечеру Боня выучил все магемы справочника и был уверен, что сможет построить из них почти любую программу. Непонятно было только, в чем эту программу надо писать и как ее исполнять.

С практической частью новоявленный бог решил не экспериментировать, а попробовать раскрутить на демонстрацию Хаурбана. Возвращая ему вечером справочник, Боня состроил грустную морду и сказал, что ничего не понял. В качестве моральной компенсации он попросил показать ему какое-нибудь простейшее магическое действие, например, зажечь небольшой шарик света.

Хаурбан сочувственным тоном, который теперь казался Боне самым что ни на есть фарисейским, сказал, что сразу так ничего понять и невозможно, вот он только на третий год сумел магемы увидеть, а строить их смог начать еще спустя год. Но отчаиваться не надо. Лучше пока серьезное чтение на время отложить, а вместо этого можно историю поизучать или вообще почитать что-нибудь развлекательное. Со временем само все проявится. Но фокус показать инопланетянин все-таки согласился. Быстро сформировал над ладонью пару магем, и поверх них вспыхнул шарик света.

Боня, щурясь, смотрел на свет, узнавая рисунки из справочника. Так, что у нас тут? Магема света с параметром размера шарика. Перед ней — магема подачи маны с параметром количества. А выход-то из программы какой? Похоже, Хаурбан просто распустил магемы, и все погасло. А рисовал он их как? «Ладно, все заснял, позже проанализирую», — решил Боня.

— Да, впечатляет, — вздохнул он. — Жалко, что я так не могу. Раз — и на ладони шарик света! А как ты его сделал?

— Чтобы это понять, надо научиться видеть магемы. Годика через два-три сам все сможешь. А пока у меня к тебе ответственное задание. Мы тут сегодня к одной очень интересной планете подлетели. Завтра с Ярдатом на разведку пойдем, тут когда-то драконьи пещеры были, представляешь? Нам для исследований очень много маны может понадобиться. Как сумеешь сформировать в накопителе шар с мою голову, мы тебя с собой возьмем посмотреть. Так что не отвлекайся!

Очень довольный собой, Хаурбан удалился. Морковка подвешена, пусть ослик старается. Понятно, что при нынешних темпах Боне на формирование такого куска твердой маны месяца не хватит, но это даже хорошо. Все равно больше двух недель задерживаться на планете он не собирался. А божок-то прямо оживился! Вот что значит правильно расставить акценты!

Артистом Боня был плохим и сохранить спокойное выражение лица не сумел. Но, естественно, подругой причине. Завтра на корабле его оставят одного! Вот он, шанс все разведать и подготовиться к побегу, а если повезет, то и к диверсии!

Утром Боня лениво листал книгу по истории, с нетерпением ожидая, когда же инопланетяне наконец свалят с корабля. Те, как назло, не спешили, поэтому Боня даже успел узнать, что на данной планете маны нет уже пять тысяч лет, а магические существа, которых здесь раньше было видимо-невидимо, либо вымерли (драконы, гаргульи, пикси, русалки, лешие и прочие сохранились только в виде окаменелостей), либо выродились (эльфы, гномы или, к примеру, тролли стали обычными смертными разумными и частично смешались с людьми).

Наконец Боня остался один и, выждав для страховки еще полчаса, приступил к действиям. Прежде всего он слез со своего кресла и сформировал на нем шар твердой маны размером с кулак. Шар стал бодро испаряться, высвобождающаяся мана потянулась в раструб «вытяжки». Боня прикинул, что на час такого шара должно хватить, если его работа как-то фиксируется, то приборы его отсутствия заметить не должны.

Дверь в его комнату, к счастью, никто не запер. Боня с интересом отметил на ней два независимых замка, как снаружи, так и внутри. Оказывается, в случае чего можно и запереться.

Планировка корабля-тарелки оказалась несложной. В центре располагалась круглая комната с «порталом», через который он сюда и попал. Из этой «прихожей», как уже знал Боня, была одна дверь в коридор, который опоясывал комнату. В коридор выходили двери в симметричные комнаты-сектора: какой-то склад (там Боня обнаружил свою земную одежду), комната с душем, переговорная, лаборатория, маноприемник, рубка управления, две жилых комнаты (видимо, там располагались инопланетяне) и техническое помещение с винтовой лестницей на следующий «этаж». На уровне выше обнаружились еще две комнаты и, самое главное, еще одна лестница до потолка, заканчивающаяся люком аварийного выхода, который закрывался наподобие люков на подлодке, без какой-либо магии или электроники. Рядом была прикреплена своеобразная веревочная лестница. Табличка на стене гласила: «Аварийный трап».

Но порадоваться находке Боня не успел. Неожиданно его довольно грубо оторвало от лестницы и потащило вниз. В коридоре обнаружились оба инопланетянина, возмущенно галдевшие так, что разобрать Боня ничего не смог, несмотря на переводчик на шее и второй переводчик где-то в теле. Эмоции у них явно зашкаливали.

Через несколько секунд Боня обнаружил себя крепко спеленутым магией под маноприемником, причем в кресло его сунули вверх ногами. После минутной растерянности в Боне стал закипать гнев.

— Вот вы как со мной, гады! А ну-ка и я попробую!

И он в отчаянии потянул к себе ману, формируя ее прямо на животе в твердый шар. Струившаяся в накопитель энергия остановилась и после секундного сопротивления хлынула потоком обратно.

— Хотели шар твердой маны с футбольный мяч, — пыхтел Боня, — будет вам шар!

Но до футбольного мяча шар недотянул. Еще раньше завыла и захлебнулась сирена, погас свет, корабль дернулся. Боня сполз с кресла, упершись мордой в пол, но шар при этом не выпустил. Чувствуя, что совершенно свободен от магических пут, он схватил драгоценный груз под мышку, вскочил и кинулся к инопланетянам, которые стояли в дверях, раскрыв рты, а затем с визгом бросились прочь по коридору.

Боня на секунду задержался в поисках чего-нибудь тяжелого, не нашел и кинулся следом. Перед носом у него захлопнулась дверь в комнату одного из инопланетян, щелкнул замок.

Подергав дверь, Боня после секундного колебания запер ее на наружный замок и стал думать, что делать дальше.

Добраться до экспериментаторов он сейчас не мог, да и расправляться с ними голыми руками… Боня содрогнулся. Но и оставлять так тоже было нельзя. Пока что они заперты и без магии не выберутся. Ману он всю у них забрал, но удерживать ее становилось все труднее. Видимо, от эмоций поток энергии увеличился. Если оставаться здесь, то в конце концов шар начнет испаряться, и мана сможет добраться до инопланетян. И тогда ничего хорошего Боне не светит.

Поэтому он сходил в соседние комнаты, вытащил оттуда всю мебель и на всякий случай подпер дверь инопланетян снаружи. Затем побывал на складе, переоделся в рубашку и джинсы. Кроссовки так и остались грязными, но хотя бы успели полностью просохнуть. Боня мстительно постучал ими о стену, стряхивая грязь.

Он поднялся к аварийному люку и повернул вентиль. Крышка люка отъехала в сторону, и в образовавшемся проеме показалось обычное с виду небо. Боня вытолкнул лестницу из люка и решительно выбрался наружу, прихватив шар маны с собой.

С крыши (купола?) летающей тарелки Боня с интересом осмотрел окрестный пейзаж. Тарелка валялась на земле, так что возвышался его наблюдательный пункт над поверхностью всего метров на пять-шесть. Судя по солнцу (от земного оно почти не отличалось), сейчас была середина дня. По небу лениво плыли редкие облака, было тепло, даже жарковато. С одной стороны от тарелки тянулась бескрайняя степь с редкими холмами. Деревьев там не было заметно, зато трава была чуть ли не в человеческий рост и довольно свежая на вид. С другой стороны возвышались горы.

От тарелки к ближайшему каменному холму вела ровная широкая дорожка — не иначе как инопланетяне постарались. Боне было все равно, куда идти, главное — отойти от корабля подальше, не дав энергии вернуться к инопланетянам. Поэтому он и направился по тропинке, заодно решив выяснить, что же искали там его неприветливые знакомые.

Холм, к которому шла дорожка, был каменист и лишен растительности. У его основания протекал ручей. Рядом с холмом было разбросано несколько камней, некоторые из них весьма крупные и довольно причудливой формы. А еще Боня заметил пещеру.

«Наверное, из какой-нибудь похожей скалы египтяне вырубили своего сфинкса, — подумал Боня. — А вон та напоминает ящера с длинной шеей…»

Идею слазить в пещеру Боня пока отмел: никакой удобной тропинки туда не вело да и с инопланетянами надо было что-то делать. От этой мысли настроение сразу же стало портиться.

Боня вздохнул, прекратил удерживать шар маны и направил ее поток в сторону холма. Дойдя до ближайшего камня, поток медленно потянулся дальше, а затем вдруг стал ускоряться уже безо всяких усилий со стороны Бони. У него даже возникло ощущение, что он снова оказался рядом с маноприемником, хоть и более слабым, чем на корабле инопланетян. Переживать по этому поводу Боня не стал, ему было интересно, чем это закончится. Он был уверен, что в случае необходимости всегда сможет забрать у этого поглотителя ману назад. А пока его вполне устраивало, что поток энергии удалялся от тарелки инопланетян.

Прошло полчаса. Шар твердой маны уменьшился до размера крупного апельсина. И тут ближайшая скала покрылась сеточкой трещин и зашевелилась. Под осыпавшейся каменной коркой оказалось ящероподобное животное метров десять — двенадцать длиной и метра два — два с половиной в холке. Ну и огромная морда с соответствующими челюстями.

«А в книге было написано, что драконы вымерли и сохранились только в виде окаменелых останков… — подумал Боня. — Больно много врут эти инопланетяне».

Страха он не ощущал, наоборот, было очень интересно узнать, какие драконы на самом деле, слишком уж не совпадали мнения у разных авторов фэнтези по этому вопросу.

Выглядел данный конкретный дракон явно не лучшим образом. Тощий, помятый, весь в каменной крошке и пыли, так что и цвета шкуры не разберешь. Ящер еле стоял на ногах. Приподняв шею, он с трудом сфокусировал мутный взгляд на Боне и шагнул в его сторону, но сразу же завалился на брюхо.

Боня усилил поток маны в сторону дракона. Тот немного встрепенулся, шагнул еще пару раз и неожиданно превратился в абсолютно голую тетку лет сорока на вид. Тетка, спотыкаясь, как сомнамбула, и вытянув руки вперед, сделала еще несколько шагов, наконец достигла Бони и без слов повисла на нем, обхватив руками и ногами. Боня еле ее удержал. Весила она килограммов шестьдесят.

Стоять и держать тетку было неудобно, да и просто стоять, обнявшись с голой незнакомкой, было как-то странно.

«Со стороны вид, наверное, вызывает не совсем приличные ассоциации, — как-то слишком дипломатично для внутренней речи отметил Боня. Впрочем, тетке он сочувствовал. — Сколько там в книге писали времени прошло с тех пор, как тут мана закончилась? Пять тысяч лет? Так она что, все это время статую изображала? С ума сойти можно…»

Боня снова усилил поток энергии. Скосив глаза, он убедился, что дальше полуметра облако не распространялось, все втягивалось в тетку. Наконец облако стало расти, и Боня начал формировать новый шарик твердой маны.

Драконша тем временем постепенно преображалась. Грязная кожа как-то сама собой очистилась и приобрела бледноватый, но вполне здоровый цвет. Формы у незнакомки тоже слегка округлились, а волосы стали огненно-красными. Обнимать ее было все приятнее…

«Как бы конфуза не вышло, а то так прижимается, а я все-таки мужчина, — забеспокоился Боня. — Еще решит, что я пытаюсь ее изнасиловать, и опять в дракона перекинется…»

Драконша, словно ощутив его беспокойство, тоже немного отстранилась и открыла глаза. Они оказались довольно большими и даже красивыми, огненно-красными, как и волосы, с вертикальными зрачками. Теперь уже драконша изучающее уставилась на Боню.

Тот вспомнил, как сейчас выглядит, и немного застеснялся. Похоже, незнакомка тоже не пришла в большой восторг от увиденного. В ее глазах мелькнуло выражение типа: «Ну вот, малолетку подсунули». Но затем она посмотрела на шар твердой маны, вздохнула и прошептала:

— Все равно никому не отдам. Ты мой, понял?

Боня подумал, еще немного отстранился и, стащив через голову кулон-переводчик, надел его на шею драконше.

— Держи, так тебе удобнее будет. Не все же время нам обниматься. Да и одеться бы тебе не мешало.

— А тебе что-то не нравится? — довольно ожидаемо отреагировала драконша.

— Мне все нравится. Но не стоять же нам так всю жизнь! Ты тут уже чуть ли не пять тысяч лет находишься. Тебе не надоело? Кстати, меня Боня зовут, а тебя?

Услыхав про пять тысяч лет, драконша скривилась:

— Вот гады мумрики, последнего бога сперли! Спасибо, хоть ты пришел, а то вот я стояла и ждала, когда от меня очередной кусок отколется… Кстати, а как ты сюда попал?

— Меня инопланетяне на корабле-тарелке сюда привезли. Только мне у них не понравилось. Наобещали с три короба, а сами рабом сделать пытались!

Драконша заметила корабль инопланетян и вся подобралась:

— Корабль-тарелка, говоришь? Вон тот? Как есть мумрики! А я и на десятую часть еще не восстановилась. Но почему корабль на земле лежит?

— А я у инопланетян всю ману отобрал и в одной из комнат их запер. Без маны они к магии не способны, вот корабль и завалился.

— Так ты энергию не только давать, но и забирать умеешь? Странные нынче боги пошли. — Драконша посмотрела на Боню с каким-то новым выражением. — Все равно их тут оставлять нельзя. — Затем она указала на шарик маны: — Дай!

Схватив шарик, женщина решительно двинулась в сторону корабля. Боня после небольшой паузы (вид драконши сзади произвел на него сильное впечатление) поспешил следом:

— Вход через верх. Там аварийный люк, я от него трап спустил.

Драконша буквально взлетела по трапу и скрылась в корабле быстрее, чем Боня успел до него дойти. Когда же он наконец ввалился внутрь тарелки, там уже воняло паленым. Источник вони ожидаемо нашелся в комнате инопланетян. Точнее, в бывшей комнате бывших инопланетян.

Построенная Боней баррикада была раскидана по коридору, а в двери комнаты зияла оплавленная дыра размером с хорошее блюдо. Драконша стояла рядом. Боня заглянул в отверстие. Из комнаты пахнуло жаром. Было ощущение, что внутри все сгорело или оплавилось, включая металлические части мебели.

— Что ты тут сделала?

— А вот что! — Драконша протянула руку к отверстию ладонью вперед, и в комнату ворвалась струя ослепительно-яркого пламени. — Как же долго я об этом мечтала!

Но Боню неожиданно заинтересовала другое:

— А разве драконы не изо рта пламя выдыхают?

— Драконы вообще не выдыхают пламя, они его перед собой формируют. Это магия, никаких «огненных желез» у нас нет. И в человеческой ипостаси задать огню направление рукой гораздо удобнее, чем шеей. А в драконьей шея, наоборот, — самая гибкая часть тела. Ею и направляют огненный поток, а кажется, что огонь идет изо рта. Можно и хвостом указать, но это как-то неэстетично.

Боня сходил в кладовку и выбрал робу побольше:

— Ты бы все-таки оделась…

— Ладно, оденусь, но потом. Мана — это замечательно, но поесть бы тоже надо. На корабле мы все равно ничего не найдем, в мое время мумрики только гадость какую-то пили, вряд ли их вкусы сильно поменялись. Так что я на охоту слетаю, заодно обстановку разведаю. Ты только никуда не уходи. Пожалуйста!

— А как же ты без маны? — забеспокоился Боня.

— Спасибо тебе, я немного накопила.

Они вместе выбрались на купол корабля-тарелки и встали рядом с люком.

— Погоди немного! — Боня сосредоточился и буквально за пару минут сформировал шар твердой маны размером с кулак.

Получилось это у него на удивление легко. Драконша смотрела на это действие, как завороженная.

— Держи!

— Нет, ты все-таки чудо! — воскликнула женщина и чмокнула его в щеку. Затем перекинулась в дракона (Боня из-за ее преобразований отлетел на пару метров, но с купола, к счастью, не свалился) и взлетела.

Потирая ушибленную часть тела, Боня смотрел вслед удаляющемуся огненно-красному дракону.

— Ну и женщина, — пробормотал он со смесью восхищения и иронии, — зашибет и не заметит… Надо с ней поаккуратнее.

Кажется, он попал в сказку, причем с шансом на счастливый конец.

Пока драконша отсутствовала, Боня провел ревизию имущества. На корабле было довольно много различного оборудования, и того, с которым он уже имел дело, и совсем уж непонятного назначения. Не работало ничего. Был шанс, что после целенаправленной подачи маны удастся запустить хоть что-то, но Боня решил не рисковать. А вдруг какой-нибудь передатчик начнет сигнал SOS во все стороны рассылать и сюда целая флотилия инопланетян слетится?

Кроме того, на корабле имелось множество отдельных артефактов (вроде «камеры» и «фонарика»), тоже неработающих. Их Боня свалил в кучу, но трогать не стал, отложив до лучших времен. Он надеялся хотя бы частично разобраться с сохраненными в них магемами и программами.

Также обнаружилось некоторое количество книг и предметов, которые Боня счел «расходными материалами»: кристаллы и пластинки без следов нанесения магем, какие-то химические реагенты и даже обычная бумага. Реагенты он трогать не рискнул, а вот книги, пластины, кристаллы и бумагу оттащил к себе в комнату.

Место обитания Боня решил сменить. Обе комнаты на верхнем уровне оказались жилыми (вроде его прежнего «гостиничного номера») и в отличие от нижних совсем не пострадали от разборки с инопланетянами. Ни душ, ни туалет, правда, не работали, но Боня нашел в кладовке пару больших фляг (литров на пятнадцать — двадцать каждая) и не поленился смотаться с ними до ручья и обратно, хотя затаскивать их полными по веревочной лестнице ему и не понравилось. Металлические емкости, способные заменить чашки и миски, в кладовке тоже нашлись. А вот со столовыми приборами дело было совсем швах. Ни вилок, ни ложек. Один перочинный ножик, да и тот не инопланетян, а его собственный, из кармана джинсов. Зато швейцарский.

Также он притащил из кладовки в «номера» несколько роб и постельные принадлежности, после чего застелил койки в обеих комнатах. В качестве завершающего штриха он принес снизу пару кресел, а что-то вроде скамейки разместил рядом с люком на куполе тарелки. Потом решил, что с хозяйственными делами покончено, прихватил одну робу для драконши (хватит стриптизом нервировать!) и уселся на эту самую скамейку ждать ее возвращения. Кстати, а как ее все-таки зовут? Ведь так и не представилась, зараза!

С хозяйственными делами Боня провозился довольно долго, так что драконша появилась почти сразу, как он уселся. И принесла с собой не целого слона (как опасался Боня), а всего-то одну ногу какого-то животного типа овцы или козы, причем даже уже поджаренную. На вопрос Бони, а не останется ли она голодной, драконша обернулась человеком, послушно надела робу и с удовольствием отчиталась об охоте. Оказывается, ей попались не овцы и не козы, а целое стадо диких ослов! Она на них аккуратно дыхнула огнем и шесть штук поджарила. Затем оторвала для ужина с Боней одну ногу, а остальное съела на месте в драконьей ипостаси. Ногу эту она довела до кондиции с помощью бытовой магии и даже посолила, добыв соль прямо из земли опять же несложным бытовым заклинанием. Так что она старалась!

Боня, естественно, восхитился ее заботой и талантами и рассыпался в комплиментах.

Затем они немного поели, по очереди мучая Бонин ножик для отрезания от своего жаркого кусочков поменьше. Боня вспомнил, что ест в первый раз после попадания к инопланетянам. Затем чокнулись чашками с принесенной Боней водой. При этом драконша взглянула на Боню с некоторым недоумением, но не возражала. В общем, все было замечательно, и даже руки мыть не пришлось — женщина опять чего-то поколдовала. Хотя, если верить мумрикам, Боня в мытье рук теперь и не нуждался…

Сначала драконша сидела, довольно тесно прижимаясь к Боне, а после еды вообще перебралась к нему на колени. Затем она и вовсе уселась на него верхом, крепко обняв. Выглядела она все лучше и лучше. Конечно, не девочка, но все при ней и очень даже аппетитное.

— Слушай, ты меня что, нарочно провоцируешь? — наконец не выдержал Боня. — У меня же рефлексы срабатывают!

— Даже не знаю. От тебя ко мне сама жизнь идет, так и хочется к тебе прижаться и никогда не отпускать. — Она немного помолчала. — Ты очень необычный. И сильный. И добрый. И упрямый. («И когда она все это подметить успела?» — подумал Боня.) Против твоей воли от тебя ничего не добиться. Видишь, какая я откровенная? И потом, у меня очень давно не было мужчины. А бога так и вовсе никогда. Я тебе нравлюсь?

Боня совершенно искренне заверил ее, что нравится, и безумно. Он даже вообразить не мог, что такие замечательные женщины вообще встречаются в природе… Он говорил еще много чего, пока они наконец не стали целоваться.

К сексу они перешли, не меняя позы.

Сидеть верхом на Боне драконше, видимо, просто нравилось, так что когда они закончили, перебираться на скамейку она не спешила. Слегка отстранившись, она посмотрела парню в глаза и прошептала:

— Только ты меня не обижай, пожалуйста. Я ведь без тебя жить не смогу, в буквальном смысле этого слова…

«Эк она все повернула, — подумал Боня. — А ведь верно, без маны она никуда. И если что, бросить ее мне совесть не позволит. Похоже, я сам не заметил, как женился, да еще и без права на развод. Правда, разводиться я пока совсем не хочу, так что, может, все и к лучшему!»

А вслух он проворчал:

— Тебя обидишь, как же… Враз подпалишь или обернешься в дракона и придавишь! Да и вообще, как можно обижать такое сокровище, тебя на руках носить надо! Если только ипостась не сменишь… Только давай все-таки познакомимся, а то ты мне до сих пор не сказала, как тебя зовут!

— Так я и сама не знаю. У драконов вообще нет имен в обычном понимании этого слова. В последние сезоны прошлой жизни меня звали Светозарной из клана Громобоя в Иллитии, ну а дальше следовало называть дату моего рождения. Только Светозарная — это не имя, а мой ранг в клане (довольно высокий, между прочим), Громобой — текущий титул главы моего клана, но там и глава может меняться, да и клан поменять тоже можно. Иллития — местность, где тогда клан находился, но мы как раз направлялись к этим горам (их, кстати, тогда называли Вандами), а долетела только я одна. Ну а датой моего рождения теперь только народ пугать, если кто еще драконий календарь помнит…

— А глава клана — это типа муж? — с подозрением спросил Боня, неожиданно для себя ощутив укол ревности. Или чувство собственника взыграло?

Драконша поняла его правильно:

— Давай ты не будешь меня ревновать к тому, что было пять тысяч лет назад, ты тогда еще точно не родился. Лучше имя мне придумай. Ты меня в свой клан берешь? Он у тебя так божественным и называется? А то я вашей иерархии не знаю.

— Иерархии богов я тоже не знаю, да и богом стал совсем недавно. А в моей прошлой жизни моя фамилия была Волохов. Наиболее близким к Светозарной в нашем языке было бы имя Светлана, сокращенно — Света. Так что ты теперь Света Волохова, не возражаешь? — сказал Боня и хмыкнул про себя: «Ну все, точно женился, да еще на драконше. Авантюрист!»

Спать они отправились уже в одну комнату, перенеся туда вторую койку и поставив ее рядом с первой.

Утром Боня проснулся с легким чувством нереальности всего происходящего. Подруга никуда не делась, наоборот, изрядно на него навалилась. Боня слегка приподнял лежащую на его груди руку и с изумлением заметил, что ногти у драконши зеленого цвета. Волосы у лежащей рядом женщины тоже были зелеными. Боня дернулся.

— Света, это ты или тебя подменили? — несколько нервно пошутил он.

Драконша открыла глаза:

— Ты о чем?

— У тебя волосы и ногти зеленого цвета!

— Правда? Вот здорово! — полезла обниматься Света.

Оказалось, что цвет шкуры драконов и, соответственно, цвет их волос и ногтей в человеческом облике зависит от их самочувствия или запаса маны, что почти одно и то же. И чем оно лучше, тем дальше сдвигается по спектру: от красного к фиолетовому.

— Представляешь, раньше маны было мало, так мне в лучшем случае оранжево-желтой ходить удавалось. А ты у меня меньше суток, а я уже зеленая! Так и до фиолетовой недолго осталось!

Драконша вскочила, сотворила зеркало («Ничуть не хуже, чем у инопланетян получилось», — отметил Боня) и принялась перед ним вертеться. Боня смотрел на нее с радостным чувством и немного с гордостью, хоть и понимал, что ничего специально не делал, а энергия из него всю ночь сама перла. Приятно же, что доставил девушке (а ведь и вправду ей сейчас больше двадцати пяти и не дашь!) радость.

Так как девушкам надо говорить комплименты, то Боня не замедлил сообщить подруге о том, что она помолодела. Но оказалось, что внешние проявления возраста у драконов, как у магических существ, зависят от самочувствия и от настроения. Так что Света могла бы при определенных обстоятельствах выглядеть и пятнадцатилетней девчонкой. Только это маловероятно, все-таки прожитые годы сказываются. До того как превратиться в статую, драконша разменяла пятую сотню лет. Почему-то на Боню это не произвело сильного впечатления. Главное, она чувствует себя молодой, а стареть и вовсе не собирается. Да и нравилась она ему совершенно искренне.

В общем, следующая пара недель у них прошла по канонам медового месяца: они почти не расставались, сидели большей частью в обнимку, разговоры то и дело прерывались поцелуями, а секса было исключительно много.

Почти с самого начала Боня попробовал сопровождать возвратно-поступательные движения концентрированным потоком маны, скажем, через места контакта. Эффект был потрясающим. Подругу проняло аж до потери сознания. Боня перепугался и забегал вокруг. До сих пор лечение как раз и осуществлялось за счет маны, а тут она вдруг в обморок падает. Притащил воды, к счастью, подруга уже пришла в себя, крепко прижалась к нему и минут на пять разрыдалась. После чего решительно потребовала продолжения…

Но хотя все и было замечательно, а новые способности (не обманули все-таки инопланетяне!) позволяли приятно проводить время практически бесконечно, Боня понимал, что слишком долго оставаться здесь не получится. Нужно найти свое место в этом мире (достойное, естественно). А для этого надо подготовиться.

Боня стал ежедневно отправлять подругу в разведывательные полеты, тем более что это ей самой нравилось, а сам изучал книги, думал и экспериментировал. По вечерам их беседы обрели несколько больший смысл, так как драконша подробно отчитывалась об увиденном, а также рассказывала о том, что знала об этом мире и каким он был много лет назад.

Последняя информация могла быть чрезвычайно полезной. За пять тысяч лет специалистов по магии, скорее всего, не осталось, а вот поискать древние библиотеки было вполне реально. Света отлично знала географию прежнего мира, так что могла бы помочь отыскать руины какого-нибудь древнего центра магии. Как оказалось, книги в эпоху расцвета магии не использовались вообще, информацию записывали на кристаллы в виде мыслеобразов. С уходом маны все это богатство оказалось недоступно потомкам, но кристаллы все же достаточно крепки, а значит, какая-то часть их могла сохраниться.

С освоением магии все оказалось не так радужно, как можно было надеяться. Магемы из справочника Боня выучил, но пользоваться ими было сложно. Он уже понял, что заклинание — это записанная с помощью магем программа. Но чтобы заклинание сработало, надо представить всю программу целиком со всеми ее магемами и связями, а затем подать на вход энергию. Но магемы были чрезвычайно сложны сами по себе, сосредоточившись на одной, Боня не мог одновременно четко представлять и другие. Две-три, от силы четыре магемы еще куда ни шло, а дальше рисунок начинал расплываться и терять четкость.

Боня спросил подругу, но оказалось, что ее магические способности не слишком велики. Драконам магия вообще нужна лишь в минимальном объеме. Шкура у них и так от рождения магически укреплена не хуже танковой брони, полет со всеми сложными маневрами и пламя тоже творились на уровне подсознания. Что за магемы при этом использовались, Света как-то не задумывалась, само собой все получалось.

— И вообще, что ты хочешь от бедной женщины? Мое дело — домашний уют создавать да детей растить. Я вообще по призванию домохозяйка. Только не получалось как-то… — Драконша слегка загрустила.

Все, чем она смогла помочь, так это расширить Бонину библиотеку подпрограмм на несколько новых магем бытового назначения: пыль убрать, помещение проветрить (жутко сложная магема оказалась, и как Света ее выучить сумела!) ну и тому подобное.

Оставался один выход — создание артефактов. В справочнике были подпрограммы внедрения магем в металл и кристалл. Но дальше возник вопрос с размером магем. Опытным путем Боня определил, что размер на результат работы почти не влияет, на мощности проходящих потоков это не отражается, а у меньших по размеру рисунков даже меньше колебания отклонения от среднего итогового результата. Но вот четко представить себе всю сложную структуру магемы на слишком мелком рисунке Боня не мог.

К счастью, в библиотеке нашлась и магическая линза. С ее помощью Боня сумел даже разобрать магемы, расположенные на поверхности артефакта-переводчика. Правда, увеличение потребовалось тысячекратное, и сразу стало ясно: на коленке с кристаллами работать не получится.

«Черт, тут фотошаблоны нужны и точнейшая техника, — расстроился Боня. — Остается работать только с пластинками и использовать увеличение не больше двадцати кратного».

Начать пришлось, естественно, с изготовления орудий труда. Причем работать надо было без права на ошибку, так как больших пластин имелось всего две.

Помог флегматичный характер. Боня сначала составил программку линзы, предусмотрев включение и выключение по щелчку по пластинке, и, уложившись в восемь операторов, проверил и перепроверил правильность работы программы, аккуратнейшим образом сделал макет на бумаге в виде блок-схемы, используя обе стороны листка. Затем очень неторопливо и спокойно принялся переносить магемы по одной на пластинку (между прочим, золотую). В общем, получилось.

Потом он сделал на самой большой пластине более сложную программу, в которой уже совместил подпрограмму внедрения магемы в металл с ее магическим уменьшением в двадцать раз. Программка вроде несложная, но с реализацией ее на пластине он три дня возился. Слава богу (себе, что ли?) — получилось.

Затем Боня сделал артефакт, стреляющий плазменными шарами диаметром сантиметров десять, и почувствовал себя уже не безоружным. Потом смастерил несколько артефактов бытового назначения, в том числе и из арсенала подруги: лампочку, чистильщик одежды, мини-очаг, нагреватель с регулировкой для подогрева локального объема на задаваемое количество градусов (и помещение согреть можно, и еду приготовить), что-то типа паяльной лампы с языком пламени регулируемого размера и температуры (Свете позавидовал), накопитель поваренной соли (тоже Светину готовку вспомнил). Наконец, в качестве не совсем уж радикального оружия самообороны соорудил электрошокер. Электродов к пластинке он не придумывал, шокер бил маленькой молнией регулируемой мощности. Полевых испытаний Боня не проводил (не на ком было), но надеялся, что заряд не смертельный.

После этого остро стал вопрос о расходных материалах. Пластинки заканчивались, а идеи — нет. Боня решил рискнуть и сделать синтезатор золота из азота. Химией Боня не то чтобы увлекался, но многое помнил. Он лишь с ужасом подумал, сколько на все это пойдет энергии, но решил не заморачиваться.

Программа получилась изрядной, так что с формированием золота в пластины Боня решил пока погодить. У золота, конечно, кристаллическая решетка кубическая, довольно простая, но программа и так вышла сложная для реализации.

С занесением магем Боня провозился почти две недели. И первую пластинку все-таки испортил. Когда он пошел жаловаться на это Свете, случился инцидент, который изрядно его озадачил.

Драконша, конечно, очень ему посочувствовала, после чего попросила отдать испорченную пластину ей. Боня с радостью сделал это, а затем, открыв рот, наблюдал, как подруга приложила пластину к животу и та постепенно растворилась.

Оказалось, золото нужно драконам для продолжения рода. И не случайно самцы клады копили, это они самок подманивали. Сумеешь пару-другую центнеров накопить — без женского внимания не останешься, а там уже и до собственного клана недалеко…

— Ну и сколько тебе золота для счастья надо? — поинтересовался Боня.

Оказалось, чем больше, тем лучше (а вы как хотели?), но для начала — хотя бы килограммов сорок.

— И куда же ты его денешь? Вся же золотой станешь!

— Ну, в драконьей ипостаси это совсем немного будет. И можно гнездо обустраивать. Знаешь, я столько лет прожила, а детей у меня так и не было. То золота, то маны не хватало. Неужели с тобой повезет?

В голосе драконши было столько надежды, что Боня смутился. Дети, наверное, хорошо, но он как-то не готов. И морально не дозрел, и условия не вдохновляют. Вон у него из одежды только то, в чем его инопланетяне забрали, а у Светы даже обуви нет. И сидеть в пещере кучу лет, пока дети не вырастут, его не вдохновляло. Лучше в собственном доме. А еще лучше — в замке.

Так что Свете он пообещал, что, как только они стабильно обустроятся, так сразу. А пока он не знает, сколько золота сможет сделать, да и не лучше ли его пока в качестве денег и материала для артефактов использовать?

Драконша загрустила, но скандалить не стала. Все-таки столько лет ждала, а тут хоть надежда появилась. Она с жадностью наблюдала за испытанием нового артефакта.

Боня на всякий случай вышел из корабля, вырыл в земле какой-то непонятной инопланетной штуковиной неглубокую ямку, разместил над ней артефакт, включил и стал качать в его направлении ману. «Пылесос» получился тот еще, маноприемник инопланетян отдыхает! Боня старался изо всех сил. Так интенсивно энергию он еще никогда не качал. Минуты через две из артефакта посыпалась в ямку, сверкая на солнце, золотая пыль.

Заполнилась ямка где-то через час. Боня «выключил» артефакт и сел прямо на землю. Чувствовал он себя паршиво, словно только что дотащил холодильник на десятый этаж без лифта. А мумрики говорили, что боги не устают!

Драконша между тем подобралась к ямке и потрогала пальцем пыль, напомнив Боне кошку, пробующую лапой воду («Все-таки она не человек, — с некоторой тревогой констатировал Боня, — а впрочем, я теперь тоже не человек…»), затем запустила в ямку язык пламени.

Теперь уже Боня с интересом наблюдал за происходящим. Золото сплавилось в неровный слиток. Здоровый, учитывая вес золота, килограммов на пять потянет. Слиток должен был быть очень горячим, но драконша держала его голыми руками.

«Интересно, — подумал Боня, — это ей любой жар нипочем или она слиток остудить успела?»

— Подари! Ты же себе еще сделаешь!

— Ладно уж, бери, все равно у тебя отбирать себе дороже будет.

Света резко сменила ипостась и взлетела, словно боясь, что он передумает. Когда и как она успела подхватить слиток, Боня не заметил, но на земле осталась лишь пара капель золота.

— Эй! А поцеловать? — крикнул он вдогонку, но драконша только крыльями махнула, растворяясь в небесной синеве (последние дни она сама была как раз цвета ясного неба).

Боня полюбовался на улетающего монстра. «И это моя жена!» Он с укоризной покачал головой, а потом полез на купол тарелки и уселся на скамейку: ждать подругу и придумывать новую программу, теперь уже для производства серебра. Это на случай, если все золото драконша будет отбирать…

Вернулась Света часа через два. Была она фиолетового, даже темно-фиолетового цвета. И начала говорить о том, что пещера очень прилично сохранилась, только совсем небольшой ремонт и требуется, а диких ослов в округе полно…

Но Боня был непреклонен. Детей же не только родить, но и вырастить надо. А жить незнамо сколько лет на одном натуральном хозяйстве и некомфортно, и одичаешь совсем. Да и что же это за детство у малышей будет, и кем они вырастут… Так что сначала надо мир посмотреть, место в нем приличное завоевать, а уж потом и о детях думать. Тем более, что к походу они теперь готовы. Света поворчала, что она и так всю жизнь по миру мотается, но не очень сильно, так как правоту Бони все-таки понимала. На всякий случай он напомнил ей, что последние пять тысяч лет она как раз возле своей милой пещеры и простояла, а поэтому должна вдвойне обрадоваться возможности попутешествовать.

В общем, в поход решено было отправиться через неделю.

Собирать в общем-то было нечего. Боня вспомнил старую поговорку: «Нищему собраться — только подпоясаться».

Вещей у них почти не имелось, а изготовить что-нибудь самим не представлялось возможным, так как у инопланетян в хозяйстве даже иголки не оказалось. Вот и приходилось увязывать узлы из роб, которых тоже было совсем немного (ровно семь, считая Светину).

Все оставшееся до отправления время в основном ушло на доработку артефактов. Боня все-таки написал программу укладки молекул золота в бруски пять на десять сантиметров и толщиной два миллиметра. Каждый брусок, между прочим, весил почти двести грамм. А захватывала золото программа вытягивания поваренной соли из окружающей среды, понятное дело, с соответствующими изменениями.

Таким образом, был решен вопрос и с материалом для будущих артефактов, и с деньгами. Конечно, расплачиваться двухсотграммовыми слитками золота можно не везде, но Боня рассчитывал обменять их на монеты в первом же городе. Поняв, что производство золотых пластин для него не так уж и сложно, он решил извиниться за жадность перед Светой и предложил понаделать золота и для нее. Драконша неожиданно отказалась. Раз уж они все равно собрались путешествовать, с выведением потомства придется подождать, а если она получит золото в необходимом количестве, то будет просто вынуждена отложить яйца.

Боня слегка остолбенел от особенностей драконьей физиологии. Ничего себе противозачаточные средства! Просто не поглощай золота — и не залетишь! С другой стороны, при таком раскладе проблемы как раз не с предохранением, а с рождаемостью…

Вслух он этого, конечно, не сказал: все-таки для подруги вопрос продления рода был явно болезненным, поэтому в любом случае слишком долго тянуть с обзаведением потомством не получится. Хотя представить себя в качестве папаши выводка маленьких дракончиков, к тому же вылупившихся из яиц, Боня мог с трудом.

Один день он убил на создание артефакта замка для люка тарелки. Вроде ничего особо ценного там не было, да и не факт, что они со Светой когда-нибудь сюда вернутся, но все-таки нечего местным кладоискателям тут рыться! А без магического ключа или автогена в тарелку попасть никто не сможет. Кстати, вполне вероятно, что и с автогеном не получится.

Еще Боня разработал одну интересную программу, собираясь сделать что-то вроде автомата Калашникова, стреляющего плазменными пулями. Однако довести работу до ума не успел из-за совсем, казалось бы, ерундовой проблемы: у него не было ни досок, ни столярных инструментов, чтобы сделать макет автомата, к которому можно было бы прикрепить пластины с магемами. Деревья в горах, конечно, росли, но кидаться на них, вооружившись швейцарским ножом… Боня решил отложить работу над этим изобретением до лучших времен.

Имелась у него и еще одна задумка — сделать себе меч джедая. Но только вот Боне было непонятно, какие физические процессы для этого нужно реализовать. Ведь палка должна не просто светиться, а быть настоящим оружием. В общем, детали Боня пока не продумал.

С доспехами тоже пока ничего не выходило. Хорошо программисту в игрушках: нарисовал вокруг персонажа полупрозрачное яйцо — и все! А из чего это яйцо состоит? Из замерзшего воздуха? Из плазмы? Но такой барьер легко прострелить насквозь. Вместе с самим Боней. Можно, конечно использовать принцип отделения корабля инопланетян от окружающего пространства. Но таких магем в справочнике не было, а в саму тарелку столько всего напихали, что выделить нужное Боня просто не сумел. Оставалось только надеяться найти что-нибудь в древних библиотеках. Конечно, был и второй вариант — выращивать в пещере дракончиков и потратить все годы на изучение тарелки… Ну уж нет, сначала все-таки в библиотеку…

Со способом перемещения проблем не возникло, поработать самолетом Света предложила сама. Боня, конечно, на это надеялся, но попросить постеснялся. Однако драконша подметила, что лететь и быстрее, и безопаснее, чем идти пешком. Тем более груз невелик: один тощий Боня да несколько узлов. Чуть сложнее было с закреплением багажа и обеспечением безопасности пассажира во время полета. Пришлось одну робу порвать на полосы и сделать из них что-то вроде веревки. Боня привязывал веревку к двум шипам на спине и сам устраивался между этих двух шипов. Сидеть было не слишком удобно, но почти безопасно.

Некоторое время ушло на обсуждение цели путешествия и маршрута следования. Света довольно неплохо помнила географию прежнего мира, но ведь с тех пор столько лет прошло. С другой стороны, интересовали их прежде всего старые города, а они вряд ли могли поменять свое местоположение…

Наиболее реальных вариантов было два. Один крупный город находился в степи, и до него было примерно триста километров. По словам драконши, город был выстроен на берегу полноводной реки — ориентир заметный. Недостатком было то, что город в давние времена принадлежал оркам, а они не слишком привечали чужаков… Сейчас, если верить книге инопланетян, орки почти ничем не отличались от людей, но жили они все так же обособленно и занимались преимущественно скотоводством.

«В общем, степняки из земной истории», — решил Боня.

Во время разведывательных полетов в том направлении Света не обнаружила крупных поселений, хотя кочевья каких-то скотоводов ей встречались. Не самый лучший вариант для налаживания первых контактов, но и не особенно опасный. От небольшой группы кочевников они в случае чего сумеют отбиться.

Другой город, населенный людьми, располагался за горами примерно на таком же расстоянии от их стоянки. Горы тут близко подходили к морю, точнее, морской залив вдавался в берег, континент здесь фактически был разделен на две части. В древние времена тут располагался город-порт. Учитывая удобнейшее географическое расположение, можно было предположить, что он есть и сейчас. Только вот перехода через горы в этом месте не было, перевал был на добрую тысячу километров южнее или на столько же севернее. Но Света уверяла, что сможет перелететь через горы.

В пользу этого направления говорило многое: и наверняка более высокая, чем в степи, культура, и гарантированная торговая активность, и возможность не привлекать к себе внимания. В портовом городе наверняка царит смешение культур и народов, так что странная пара не должна сильно выделяться.

В общем, решено было лететь к морю.

Путешествие пришлось ненадолго отложить из-за погоды. Дни стояли в основном солнечные, дожди шли примерно раз в неделю, как по заказу, чтобы трава в степи совсем не высохла. Но в назначенный день погода оказалась нелетная. Ни плаща, ни палатки у них не было, разве что в лишнюю робу завернуться. Свете-то в драконьей ипостаси, конечно, все равно, но Боне мокнуть не хотелось.

Вылетели на следующий день не очень рано, убедившись сперва, что непогоды не ожидается. Света летела со скоростью примерно тридцать — сорок километров в час, так что часов за десять они планировали успеть. И конечно же не успели.

Дракон — это вам не самолет, Света старалась держаться пониже, а хребты преодолевать только в случае необходимости. Но и так им раза три пришлось тысяч до пяти подниматься. Альтиметра у Бони не было, но на Эльбрус всходить ему доводилось, а ощущения здесь были похожими. Хорошо, что драконы — магические существа и разреженная атмосфера на Свету не влияла. Боня было решил добавить своей попутчице энергии, но она прореагировала несколько неожиданно:

— Мы как, дальше летим или ты ко мне приставать начал? — повернула голову драконша. — А то в таком виде мы еще не пробовали!

Боня завопил, что он ее обожает и хочет всегда, но в гостинице им все же будет удобнее, чем на снегу.

Горы, наверное, были очень красивы, но Боня этого не замечал. Он вообще гор не любил, а на Эльбрус сходил за компанию, безропотно выполнял всю положенную работу и даже с энтузиазмом лез на вершину. Правда, причиной его энтузиазма было желание поскорее завершить поход и больше никогда туда не возвращаться. Сейчас же ему просто некогда было любоваться пейзажем: он сосредоточился на том, как сохранить устойчивое положение на спине драконши, попутно размышляя, что делать после прибытия на место.

Драконье зрение Светы оказалось очень острым, никакого бинокля не надо. Она сообщала Боне, если видела небольшие поселения, а вскоре и он сам заметил следы террасного земледелия. От селений они старались держаться подальше, чтобы не смущать жителей видом пролетающего в небе дракона. Поселки состояли из двух-трех домов, поэтому рассчитывать найти там гостиницу, банк или хотя бы магазин было бы глупо.

А потом путешественники увидели море и город, окруженный серой стеной с аккуратными башенками. На рейде стояли парусные суда. Боня отметил про себя, что технический прогресс здесь до паровых двигателей еще не дошел.

К городу они подлетели уже поздним вечером. Боня решил, что вышло очень удачно. Смеркалось, и он надеялся, что на фоне темного неба темно-фиолетовый дракон не будет бросаться в глаза. Он даже попросил Свету сразу не снижаться, а поискать тихое место для посадки уже внутри городской стены. Конечно, был риск, что их прибытие могут заметить, но, с другой стороны, стража у городских ворот непременно обратила бы внимание на столь необычных личностей. А так можно было надеяться, что они со Светой успеют добраться до какой-нибудь гостиницы и привести себя в соответствующий местным нормам вид, прежде чем ими заинтересуются власти.

Посадка прошла успешно благодаря ловкости и наблюдательности драконши. Она выбрала для этих целей сад около дома, в окнах которого не было огней и на котором она умудрилась заметить надпись: «Продается». Света быстро спикировала в сад и над самой землей перекинулась в человека, при этом очень ловко выскользнув из-под Бони, который вместе с вещами приземлился в какой-то куст на пятую точку, и через секунду уже стояла одетая в робу.

Обнаружив себя сидящим в кусте, Боня несколько обалдел, но, проведя инвентаризацию своей шкуры и одежды, признал, что десантная операция проведена подругой блестяще. Вот если бы она еще и предупредила о своих действиях заранее…

Узнав от Светы, что дом выставлен на продажу, Боня решил не торопиться с поисками гостиницы, а дождаться здесь утра.

— И вообще, мы покупатели, пришли дом посмотреть. Кстати, если он нам понравится, может, и вправду купим? — спросил он подругу.

В дом они забрались через балкончик на втором этаже. По стенке лезть не пришлось, Света на секундочку перекинулась в дракона и забросила внутрь Боню.

Дом был даже меблирован. В основном вся обстановка состояла из деревянных скамей и столов, но в одной из комнат нашлась кровать под балдахином. Постельного белья, правда, не наблюдалось, да и матрас был явно не пружинный. Но устроились путешественники вполне сносно и собрались спокойно проваляться до утра.

До самого утра проваляться не получилось. Ночь только собиралась уступить место утру, как в саду раздался отчаянный вопль, за которым последовали звуки смачного удара и падения тела. Затем все смолкло.

Пока до Бони доходило, что что-то случилось, Свету с кровати уже как ветром сдуло, и она, как была голышом, рванула из дома. Ее рывок Боня успел заметить, а вот остановить — уже нет. Подозревая, что вид голой тетки, вылетающей из дома на крики, вряд ли поспособствует общественному спокойствию, Боня все-таки натянул штаны, прихватил фонарик, бластер и шокер собственного производства и поспешил следом за подругой.

К счастью, худшие Бонины опасения не оправдались. Света в дракона не перекидывалась, ничего не подпалила и даже народ голым видом не смущала по причине отсутствия этого самого народа. Точнее, народ как раз был, но странный, полупрозрачный, к тому же построенный в шеренгу, перед которой с видом разгневанного начальника вышагивала Света. Единственный представитель гомо сапиенс — какой-то мужичок — лежал у ворот и признаков жизни не подавал.

— Вы что себе позволяете! — шипела Света. — Как стоите перед высшими, эктоплазма недоделанная?! Развею, тогда попляшете!

Призраки стали как-то меньше ростом, наверное, бухнулись на колени, хотя колен видно и не было.

— Прости, Светозарная! Откуда ж мы знали, что ты тут почивать изволишь? Сами в сырой земле бог весть сколько пролежали, а тут вдруг в себя пришли. Ну и ошалели на радостях. Не губи! Мы тебе верой и правдой завсегда служить готовы…

— Свет, а откуда они тебя знают? — удивился Боня.

— Да не знают они! Я же тебе говорила, что Светозарная — это не имя, а ранг. Ну а тут среди призраков и древние есть, которые еще при драконах жили. Один новый тоже имеется, — предвосхитила следующий вопрос Света.

— Ладно, — решил Боня, — гони пока призраков в дом, если там подвал есть, то туда. Сама тоже робу накинь, а то заглянет кто на крик, не знаю, как и реагировать будет. Кстати, держи энергетический шар, сунь им в подвал, чтобы не развеялись раньше времени. А я пока посмотрю, что с мужиком случилось.

С мужиком все оказалось не так уж страшно. Судя по всему, он зачем-то полез во двор дома, наткнулся на призраков, перепугался и так рванул к выходу, что не вписался в калитку. Теперь лоб его украшала здоровенная шишка, но конвульсивные подрагивания были не столько от травмы, сколько от страха.

Посреди сада бил маленький фонтан. «Почти как в Бахчисарае», — подумал Боня. Сложив ладони лодочкой, Боня набрал в них воды и вылил ее на физиономию мужику. Тот завопил, вскочил сразу из положения лежа и… опять не вписался в калитку. Боня плюнул и пошел в дом за какой-нибудь емкостью, а то горстями на такого нервного клиента воды не натаскаешься.

Из дома он прихватил не только емкость, но и Свету, уже натянувшую робу. Боня решил, что вид симпатичной женщины должен успокоить лучше, чем его собственная лысая физиономия. Но не повезло. Под воздействием воды мужик снова приоткрыл глаза, увидел склонившуюся над ним Свету и сначала заулыбался, но потом уперся взглядом в ее вертикальные зрачки и снова вырубился с неприятным булькающим звуком.

— А ну, отстань от него, шалава! — послышалось от калитки. К Свете тянула руки толстенная тетка.

«Жена, что ли, на крик прибежала, мужика своего спасать?» — подумал Боня.

Он решительно встал перед теткой, на всякий случай крепко сжимая в ладони шокер, и произнес:

— Твой? Странный он у тебя какой-то. Мы с женой дом пришли посмотреть, а он то орет, то о калитку головой стучится. Так ничего и не поняли. Может, ты поможешь? В накладе не останешься.

Тетка, уже набравшая полные легкие воздуха, чтобы завопить, сразу передумала и поинтересовалась:

— А вы кто будете?

— Приезжие мы, из дальних мест. Хотели тут задержаться на некоторое время, вот и думали домик себе купить. А этот вроде симпатично выглядит, только подробностей выяснить никак не получается.

Тетка продолжала глядеть на Боню, а особенно на Свету с подозрением, но мужика своего привела в вертикальное положение, после чего отправила его за «господином стряпчим». Сама же осталась: то ли на вопросы покупателям ответить, то ли проследить, чтобы не сбежали.

Отправив Свету в дом, Боня уселся с теткой на скамеечку у фонтана и стал аккуратно обо всем расспрашивать.

Оказалось, что мужик с теткой жили по соседству и подрядились за домом присматривать. Хозяин дома, зажиточный горожанин, член городской управы, недавно неожиданно помер, наследников не нашлось, и дом теперь продают городские власти. Можно сказать, коллеги покойного. Цену выставили умеренную, так что, если деньги есть, надо брать. Район хороший, тихо, но и до центра недалеко…

Ну и так далее. Тетка серьезно занялась рекламой, видимо рассчитывая на процент от сделки. Боня попытался перевести беседу на общеполитические темы, чтобы хоть чуть-чуть разобраться, куда же они со Светой попали, но коммерсантка его намеков не поняла, зато рассказала, какие мастерские и лавки находятся неподалеку и как пройти к городскому рынку.

Еще Боня с радостью для себя узнал, что в городе есть банк, точнее, «Банковский дом Фумов», где иностранные монеты и золотые слитки (тут тетка посмотрела на Боню с уважением) можно поменять на местную валюту. С ценами Боня разбираться не стал, так как все равно не знал перевода местных весовых мер в метрические, но понял, что до единиц СИ тут еще далеко. Так, в одном серебряном дире было двадцать медных пул, а двадцать четыре дира меняли уже на золотой пай. Десять паев называли червонцем (ну надо же!). «Ну а раз в червонце, — сделал вывод Боня, — содержится аж четыре тысячи восемьсот медных монеток, на каждую из которых можно хоть что-то купить (чай не в России, зря чеканить не будут), то есть надежда, что золото котируется довольно высоко».

Тем временем горе-сторож вернулся в сопровождении какого-то благообразного старичка, которого звали господин Понтреску. Он был стряпчим и представлял интересы городской управы. За дом он скромно запросил сто пятьдесят червонцев.

Боня понятия не имел, много это или мало, а торговаться не умел вообще. Поэтому не сказав ни «да», ни «нет», он самым невинным тоном осведомился, разрешают ли городские власти своим юристам работать по совместительству.

— А то эти чиновники всегда такие жадные, вот у нас в городе больше трех процентов посреднику не платят, но хоть на других услугах зарабатывать не мешают.

Судя по реакции стряпчего, он здесь вообще был на твердом окладе. Тогда Боня предложил представлять по данной сделке и его интересы. В таком случае он заплатит уважаемому стряпчему десять процентов от той суммы, на которую будет снижена цена.

Стряпчий впал в ступор. Боне пришлось пояснять:

— Если цена дома будет сто червонцев, то гонорар уважаемого стряпчего составит пять червонцев. А если пятьдесят, то десять червонцев.

Господин Понтреску сказал, что такие люди, как Боня, их славному городу Денаю очень нужны и он берется выторговать для него у управы дом за десять червонцев. Ну и примерно столько же потребуется на подарок городскому голове.

Правда, последовавший за этим поход в банк несколько снизил Бонину самооценку. Его слиток оценили там только в четыре червонца, то есть за три килограмма золота в слитках давали шестьдесят червонцев. Да еще и десять процентов комиссии вычли, грабители. При этом оказалось, что червонцы никто и не чеканит, а самая крупная золотая монета — двойной пай. Вот сто пятьдесят таких паев Боне и выдали. Одну монету он тут же дал сторожихе и пообещал вторую, если она поможет ему с закупкой всего необходимого для переезда. Десять монет он разменял на серебро и только в последний момент успел поймать убегавшего стряпчего и вытрясти из него документы на дом.

Став домовладельцем, Боня несколько запоздало подумал, а нужно ли это ему вообще. Впрочем, золото он делал сам, так что еще произведет, а иметь собственный дом — это солидно. Поэтому огорчаться он не стал, а пригласил обслуживавшего его банковского клерка и стряпчего вечером сходить в какую-нибудь местную харчевню поприличнее, отметить сделку. Заодно намекнул клерку, что хотел бы сделать вклад в таких же слитках примерно на такую же сумму. И клерк, и стряпчий обещали быть обязательно.

Сторожиху Боня забрал с собой в качестве провожатой, попросив по дороге домой отвести его в лавку готового платья. Город был портовый, одевались все по-разному, но все-таки Бонины джинсы выделялись здесь, пожалуй, даже больше, чем Светина роба. Наряды тут были по большей части просторные, а если некоторые горожане и обматывали пузо широким красным кушаком, то только для того, чтобы подчеркнуть достойный размер этого самого пуза. В общем, какие-то греко-румыно-гуцульские напевы…

Себе Боня одежду выбрал быстро. Взял пару шаровар синего цвета, пару серовато-белых рубах и кожаную куртку, недлинную, но с множеством карманов. С бельем дело обстояло хуже. Судя по всему, его просто не носили. Так что ни семейных трусов, ни тем более плавок тут не предлагали. Пришлось купить несколько длинных полосок ткани, вспоминая, как обвязывали ими чресла вместо трусов японцы в исторических фильмах.

Свете же Боня набрал много всего: и юбок, и рубах, и халатов, и разных накидок, и платков всевозможных расцветок. Еще взял две куртки с золотым шитьем. Подумав, прибавил к покупкам два плотных шерстяных плаща для себя и Светы, кожаные ремни и две тюбетейки, себе — прикрыть лысину, Свете — за компанию.

Еще Боня купил сапоги из мягкой кожи со слегка загнутыми носами, два комплекта шлепанцев и что-то вроде вьетнамок. Туфель-лодочек он в продаже не обнаружил, так что взял Свете еще и пару босоножек-сандалий на каблуках. Заодно прихватил подушки и ткань на полотенца и постельное белье. Тюк получился солидный, пришлось нанимать носильщика.

А затем был поход в ювелирную лавку, так как Боня решил, что Свете без украшений ходить несолидно. Сторожиха в лавку пошла охотно, прямым текстом заявив в дверях продавцу, что она к нему клиента привела.

Тут, правда, Боня столкнулся с проблемой, так как не был уверен, как прореагирует организм драконши на золотые украшения. А ну как растворит? Платины здесь не знали, так что он ограничился серебром. Зато брал много, с массивными камнями. Ну и жемчугов купил во всех видах. Сумма вытянула на четверть дома…

Боня уже собрался завязывать с покупками, но вспомнил, что надо бы для солидности какое-нибудь оружие купить. Умеет ли с ним обращаться Света, он не знал, зато в себе был уверен — совершенно не умеет. Так что он купил все в той же ювелирной лавке два прямых кинжала с богато украшенными ножнами и серебряными рукоятями с чернью. Лезвия, правда, были нормальные, обоюдоострые, сантиметров по тридцать.

«В хозяйстве пригодятся, — решил Боня, — будет чем колбаску порезать…»

Добравшись до дома, где его радостно приветствовала Света, Боня быстро расплатился с носильщиком и отпустил сторожиху, попросив купить и доставить посуду и что-нибудь из необходимой мебели и прочей утвари по своему усмотрению. Выдал ей на все десяток золотых монет, чем подвиг ее к немедленному бегству (видно, тетка решила, что покупатель может передумать). После чего, пока не забыл, Боня сообщил о планах на вечер, а затем радостно обнял подругу и повел в дом отчитываться о проделанной работе. Он не переставал удивляться, до чего же быстро Света стала для него абсолютно родным существом. Какая же она замечательная: не капризничает, всегда благожелательна и вот сейчас искренне радуется покупкам и всем довольна, хотя ясно, что купить все в соответствии с ее вкусом он в принципе не мог. Чудо, а не женщина!

Что-то из этих рассуждений Боня высказал и вслух, какие-то мысли развил, и семейная идиллия продолжилась ко всеобщему удовлетворению.

Выяснилось, что, пока Боня решал имущественные проблемы, драконша тоже без дела не сидела, а проводила дознание среди призраков. Почти все они «жили» в давно минувшую эпоху, так что ничего, кроме вечера воспоминаний с элементами ностальгии, Свете предложить не смогли. Конечно, тоже кое-что, но она решила пока с этим повременить. Но в ряды призраков затесался и один совсем «молодой» — дух слуги и одновременно секретаря недавно умершего хозяина дома. Хозяина-то похоронили по всем правилам, а слугу, оказывается, прирезали по-тихому и в саду закопали. Так что дух его пока не нашел пути на небо, а тут Боня появился со своим энергетическим облаком, вот он и материализовался. Сначала, конечно, не мог понять, что произошло, но призраки-старички поддержали, поведали о плюсах такого существования, так что потихоньку пришел в себя. И рассказал весьма интересные вещи.

Оказалось, что бывший хозяин дома, управитель (член городской управы) Мазиус, тоже не своей смертью помер, ему помогли обрести вечный покой политические противники. Сама же политическая ситуация была весьма непростой. Город Денай формально принадлежал старой империи Виза, некогда весьма могущественной, а ныне находящейся в полном упадке и сохранившейся в виде небольшого государства за морем. Фактически город был независимым и являлся порто-франко, то есть портом беспошлинного ввоза-вывоза товаров и торговли.

К северу от Деная лежали земли алов — многочисленные мелкие княжества и королевства, объединенные родственностью языков и общей религией. Южнее простирались земли халифата Хум — тоже десятки фактически независимых государств, формально подчинявшихся халифу Баграму. Ну а в степях за горами жили кочевники.

В городе и у алов, и у халифата имелись свои кварталы с полным самоуправлением и представительство в управе. У империи специального квартала не было, имперцы весь город считали своим, зато был наблюдатель. Как раз таким наблюдателем и являлся покойный Мазиус. В управе существовали четыре партии (фракции), в которые входили представители алов, халифата, империи и независимые депутаты. Впрочем, две последние фракции по сути мало различались и, как правило, поддерживали друг друга.

Обороноспособность города равнялась нулю: стены высокие, но армии не было, только стражники для поддержания порядка. В принципе можно было собрать городское ополчение, но воинственность среди горожан всячески искоренялась в течение тысячелетий свободной торговли со всеми вытекающими последствиями. Собственно, что алы, что халифат могли без проблем отобрать город у империи, но, во-первых, они мешали друг другу, а во-вторых, и в главных, текущее положение было экономически выгодно всем сторонам. Тем более что полномасштабной войны между халифатом и алами не было уже несколько столетий, а для мелких стычек вполне хватало места и вне города. Денайцы не препятствовали вооруженным отрядам, проходившим мимо городских стен, более того, охотно скупали награбленное в походах. Не забывая о собственной выгоде, естественно.

Кочевники в эту систему не вписывались, но, к счастью, они обитали достаточно далеко от города. Так что набеги были, но доставалось больше либо алам, либо халифату, в зависимости от того, каким перевалом шли степняки.

Еще устоявшуюся систему иногда раскачивали жрецы. Религия и в империи, и в халифате, и у алов имела общие имперские корни, но церковники разных вероисповеданий друг друга терпеть не могли. Но, к счастью, своих вооруженных отрядов у них не было, а до крестовых походов тут еще не додумались.

— Ну что ж, спасибо за интересный политический обзор, — подытожил доклад подруги Боня. — Очень удачно, что ты так много узнала. Легче будет в разговорах с местными ориентироваться. Кстати, как там призраки? Не развеялись?

— Нет, но ты бы лучше энергетическое облако над домом укрепил как-нибудь. А то без тебя оно потихоньку истончается, а у призраков своих накопителей нет.

— Ладно, только ты им скажи, чтобы дом охраняли. А то облако разрастется, а они по городу разбегутся. Народ перепугают…

Проблему Боня решил просто. С программой энергонакопителя он еще на корабле пришельцев разобрался и теперь записал ее на очередной пластинке. Библиотека у него становилась все солиднее и весила уже десять килограмм.

«Надо будет под нее хранилище завести, типа сейфа. С собой таскать тяжело стало, а в обычный шкаф класть страшно, еще сопрет кто, ведь пластины-то золотые», — решил Боня.

Он слепил здоровый шар твердой маны, даже поразившись, как легко это у него стало получаться, затем создал вокруг него с помощью нового артефакта поле, удерживающее ману от испарения. А потом мысленно вытащил из шара наружу через поле тонкий жгут. Получилось что-то вроде фитиля, с помощью которого энергия испарялась в пространство.

— И как ты это сделал? — спросила Света, подойдя и потыкав пальцем и в шар, и в фитиль. Мана была абсолютно твердой и на ее усилия не поддалась.

— Не знаю, — честно признался Боня. — Энергия меня почему-то слушается…

Он подхватил шар (большой, но невесомый) и оттащил его на чердак. Сначала думал в подвал к привидениям, но пожалел места. Собственно, подвала в доме как такового не было, только погреб. А энергия, хоть ее и можно отнести к продуктам питания магических существ, в холоде совершенно не нуждается. Пусть лучше в погребе обычные продукты хранятся, а привидения могут и на чердак перебраться, если захотят быть поближе к источнику. Ну и, надо надеяться, никто посторонний на чердак не полезет, а то ману обычные люди не видят, еще налетит кто. На всякий случай Боня пожелал, чтобы шар намертво прилип к полу.

До назначенной встречи оставалось еще довольно много времени, но Света отправилась переодеваться. Боня же уселся прямо на ступеньках крыльца и задумался о том, что драконша узнала о бывшем хозяине их дома и не грозят ли им в связи с этим какие-нибудь неприятности. То, что Мазиус представлял в городе интересы империи, вызывало некоторое беспокойство. Поскольку специального представительства империи в городе не было, то формально оно размещалось как раз в этом доме. Так что возникали сомнения в правомочности муниципалов этот дом продавать. А ну как новый наблюдатель его назад потребует? Надо у местных юристов проконсультироваться. Кроме того, раз хозяин умер внезапно, то в доме могли остаться какие-нибудь важные документы, за которыми вполне кто-нибудь может явиться, потребовать их на законных основаниях или попытаться украсть. Интересно, насколько надежная охрана из призраков? Надо сказать им, чтобы были начеку, ну и самому тайники поискать не мешает. Любопытство — одно из главных свойств человека. И даже перестав быть человеком, Боня от любопытства не избавился.

Неожиданно на крыльцо вышла Света. Боня сразу принял важный вид — прямо член жюри на конкурсе красоты, но процесс одевания подруги оказался весьма далеким от завершения.

— Смотри! — Света протягивала ему цепочку с большим синим камнем. — Это не просто сапфир. Этот кристалл — книга!

— Ничего себе! — взвыл Боня, буквально вырывая кулон из рук драконши. — Так вот как они выглядели… И что же это получается… Мы приехали сюда искать библиотеку, а ее уже на украшения пустили!

— Ну, может, не всю, — попыталась утешить его Света. — Все же такие книги больше пяти тысяч лет назад производили. Если камни уцелели и до сегодняшнего дня дожили, то, наверное, не всю библиотеку разграбить успели. Этот кулон сделан совсем недавно. К тому же, видишь, книгу даже не попортили, только петельку сверху приклеили, а сам кристалл не трогали.

— Так ее прочесть можно? А как?

— Просто бери кристалл в руку и пожелай его прочитать. Маны ты вокруг много напустил, скоро весь город накроет, так что должно сработать.

Боня так и поступил. Неожиданно он погрузился в какую-то иную реальность. Отдаленно это напоминало просмотр 3D-фильма, но только Боня не в зале сидел, а словно летал между участников событий бесплотным духом. И еще фильм (или все-таки книга?) оказался художественным…

Когда Боня вынырнул обратно в реальность, он понял, что прошло всего минут пять, хотя ему казалось, что он просмотрел целый сериал. Он во всех подробностях помнил перипетии сложнейшей драматической истории, в основе которой лежал любовный семиугольник из трех принцесс — двух эльфийских, одной человеческой — и четырех рыцарей разных рас, один даже драконом оказался. Все они (ясное дело) были невообразимо прекрасны и благородны и все время были влюблены, но всегда без взаимности. То есть, например, если эльфийки влюблялись в человека и дракона, то те в это время соперничали, добиваясь любви человеческой принцессы. Та же, в свою очередь, сохла по эльфу, который вместе с еще одним рыцарем (вообще непонятной расы, Боня о такой раньше и не слышал) ехали куда-то далеко совершать подвиги во славу эльфийских принцесс. И так примерно двести серий…

— Свет, а ты сама это просмотреть успела? — спросил Боня на всякий случай нейтральным тоном, одновременно пытаясь вернуть мозги на место.

— Нет! Давай сюда книгу! Мне тоже интересно. Судя по цвету — это любовный роман.

«А раньше предупредить не могла, — проворчал про себя Боня, — впрочем, ничего бы это не изменило, все равно смотреть бы стал…»

Света тем временем зажала кристалл в кулаке и застыла, усевшись на ступеньки. На ее лице появилась блаженная улыбка.

«Интересная все-таки была культура у древних, — рассуждал тем временем Боня. — Теперь понятно, почему им ни кино, ни телевидение, ни даже театров не требовалось, раз книги такими были. Но какое же богатое воображение должно было быть у авторов! Так ярко представлять себе всех героев! А как прорисованы пейзажи и элементы интерьера! Это тебе не просто бросить фразы типа: „В роскошном зале“ или „Серым зимним вечером“, тут все до мельчайших подробностей представить надо… ВВС со своими „Прогулками с динозаврами“ тут и рядом не лежало!»

Наконец Света слегка шевельнулась и, все еще не выходя из транса, поплотнее прижалась к Боне. На глазах у нее блестели слезы.

— Как это прекрасно! Когда-то я это читала, очень-очень давно… Это же сама великая Энтониэль вторая… За тысячу лет она создала только сорок книг, но все они были шедеврами… Боня! Ищи скорее библиотеку! Вдруг там еще такие книги есть! Да и по ювелирам пройтись не мешает.

— Погоди, — спохватился Боня, — а среди остальных украшений больше книг не было?

— Да там почти все камни из книжных кристаллов сделаны. Только их огранили заново и испортили. Прочитать их теперь нельзя.

— Ладно, завтра поисками займемся, но картина получается безрадостная. Легче объявление дать о скупке кристаллов у старателей, чем самим библиотеку искать. Пойдем переодеваться, а то на встречу опоздаем.

Сам Боня переоделся быстро. Собственно, гардероб у него был невелик, так что он просто сменил штаны и рубаху на более дорогие, накинул куртку, прицепил к поясу кинжал и кошелек — на все ушло не больше двух минут. Надел новые сапоги — еще минута. Плюхнул на затылок тюбетейку (не зря же покупал) и решил, что готов. Тут до него дошло, что идти в таком виде пешком — плохая идея, а такси по телефону здесь не закажешь. Пришлось выйти на улицу и отправить за транспортом пробегавшего мимо мальчишку.

Дальше все пошло уже удачно. Света наконец-то закончила крутиться перед зеркалом, остановив свой выбор на полупрозрачном шелковом платье жемчужного цвета. Оказалось не так-то просто подобрать вечерний наряд к темно-фиолетовым волосам, но Света справилась. Вид у нее был просто сногсшибательный. И в босоножках на высоком каблуке она шла очень уверенно.

— И где ты так ходить научилась? — восхитился Боня. — Или у драконов это врожденное?

В ответ Света лишь загадочно улыбнулась и еще немного увеличила амплитуду раскачивания бедер.

Подошедший экипаж оказался обыкновенной повозкой с рикшей, но выбирать не приходилось. Боня со Светой втиснулись на маленькое сиденье, а «водитель», который был похож на пирата из голливудских фильмов, подхватил оглобли и потащил седоков к назначенному месту встречи.

Было еще светло, так что Боня активно вертел головой, стараясь запомнить путь. Сначала они проехали квартал, где все дома были огорожены глухими заборами. Кое-где из-за заборов выглядывали деревья. Потом повозка миновала небольшой пустырь, за которым начались уже более подходящие для города (в Бонином понимании) постройки. Дома из серого слоистого камня и с серыми же черепичными крышами стояли сплошной стеной и все как на подбор были двухэтажными, с четырьмя — шестью остекленными окнами. Яркостью красок город не блистал. Все вокруг выглядело рационально и достаточно уныло.

Целью их путешествия оказалась харчевня (ресторан? трактир? кабак?), расположенная на берегу моря, точнее, на уходившем в море моле, в конце которого был выстроен маяк. Но на вывеске был нарисован отнюдь не маяк, а какой-то подозрительный тип в костюме куклуксклановца. Называлось заведение «Веселый призрак».

На входе Боню со Светой уже встречала целая делегация. Знакомым в ней было только одно лицо — стряпчего Понтреску. В солидном господине с перекинутой через локоть салфеткой и двух девушках с подносами можно было угадать служащих харчевни. Кстати, банковского клерка среди собравшихся не наблюдалось. Сомнения разрешил вышедший вперед стряпчий.

— Уважаемый господин Боня! — начал тот и вдруг прижался к нему, задрав голову в попытке дотянуться до Бониного уха и переходя на шепот: — Простите, мы в купчей использовали стандартный бланк, поэтому я так и не узнал ваш титул. Как к вам принято обращаться на вашей родине? И как зовут вашу прекрасную спутницу? И кем она вам приходится?

— Сколько вопросов сразу, — удивился Боня, отвечая так же шепотом. — Ну ладно. Обращаться можно как угодно, я чинам значения не придаю. Но правильно, наверное, будет «деус». А Светлана — это моя супруга. Она — Светозарная.

— О, восхитительно! — почему-то обрадовался стряпчий и продолжил громким торжественным голосом: — Деус Бонус Волоховус и его сиятельная супруга Светус Ланус выражают восхищение, что на их приглашение откликнулись все лучшие люди нашего прекрасного города!

— Свет, а нас, кажется, решили развести на шикарный банкет, — шепнул Боня подруге. — Вот ведь ушлые торгаши! И не возразишь, не устраивать же скандал. Придется, как у нас говорят, проставляться. Давай хоть попробуем свои проблемы с библиотекой решить, как говорится, в непринужденной обстановке. Ты уж тоже, если будет возможность, покопай в этом направлении. Заодно сориентируемся, насколько в этом городе жить удобно. А то дом купили, а понадобится ли он нам в дальнейшем, так и не поняли.

Следующий час Боня с приклеенной улыбкой знакомился с пришедшими гостями или, наоборот, хозяевами города. Тут уж с какой стороны посмотреть. На банкет явились: городские управители в полном составе: Отто лен Нордвик — глава фракции алов, Масуд эд Госса — глава фракции халифата, Миша Бладзе — глава фракции сепаратистов. Все с женами и как минимум с двумя детьми. И если семейство Нордвика вызвало у Бони ассоциации с горными великанами, то эд Госса и Бладзе показались ему двумя братьями. Оба невысокие, курчавые, с большими носами и глазами навыкате. Правда, взгляды, которыми обменивались «братья», свидетельствовали, скорее, не о кровном родстве, а о кровной вражде.

«И здесь свои заморочки, — подумал Боня, — впрочем, я и арабов с евреями только по одежде различать умею…»

От имперцев в управе пока официального представителя не было, зато на банкете оказались два пожилых горожанина Титус Комис и Магнус Темус, носившие титул патрициев. Тут даже принц был — багрянородный Алексей Фока. В отличие от всех остальных принц прибыл на торжество без семьи, зато в сопровождении невысокого широкоплечего мужчины с мертвыми глазами, под взглядом которых Боня невольно поежился. Мужчина был представлен как капитан Пуло, негоциант.

Остальные купцы, главы местных гильдий, выглядели более обыденно и практически одинаково. Ювелира Овериуса было трудно отличить от пекаря Страбонуса или кожевника Юртуса.

От банка вместо приглашенного клерка явился один из директоров, Опус Фум. Был он без жены, но с дочкой, которая, в отличие от невысокого полного папаши, была высока и чрезвычайно худа, неуловимо напоминая перевернутую швабру. От такой ассоциации Боня улыбнулся, о чем сразу же пожалел, так как улыбка не осталась незамеченной девицей, чей колюче-оценивающий взгляд не понравился не только Боне, но и Свете, которая, сделав круг между столов, снова подошла к своему спутнику.

— Кажется, они все закуски съесть успеют, пока мы в дверях торчим, — шепнул он драконше, — пойди поешь, расскажешь мне потом, чем мы их тут кормили.

Последними к Боне подвели представителей местных силовых структур: унылого капитана береговой охраны Аквапопуло и капитана городской стажи Демеску, похожего на Ролана Быкова в роли Бармалея. Аквапопуло был с такой же унылой на вид женой и четырьмя дочками. Демеску сопровождали два красавца-лейтенанта. Лейтенанты Боне совсем не понравились, так как стали очень активно увиваться вокруг Светы, говоря ей плоские, но многочисленные комплименты. Еще меньше ему понравилось, что Света эти комплименты воспринимала вполне благосклонно и радостно смеялась всем их шуткам. Правда, тут унылая госпожа Аквапопуло стала просвещать Боню, что в их городе законными признаются только церковные браки, так что все чужеземцы, заключившие браки по другим обычаям, как бы автоматически считаются холостыми. Драконша немедленно материализовалась рядом с Боней, пройдя сквозь строй девиц, как ледокол, и решительно взяла его под руку.

Наконец все расселись за столом, но, как и опасался Боня, закусок уже не осталось. Официанты ловко уносили последние тарелки, на которых хоть что-то лежало, делая вид, что наводят на столе порядок.

— Главное блюдо! — объявил господин с салфеткой, и два дюжих официанта внесли и водрузили на стоявший сбоку столик здоровенный медный чан с рисом и тушеными овощами.

Официанты наполнили этим месивом две тарелки и, возглавляемые мэтром с салфеткой, двинулись к Боне и Свете:

— Вам с мясом или морепродуктами?

— С мясом, — ответила драконша. Подошедший мэтр вынул из принесенного им небольшого котелка серебряными щипцами ребро с остатками мяса и плюхнул его в Светину тарелку.

— А мне тогда с морепродуктами, — решил Боня. На его тарелке появились две мидии, по виду вообще сырые. Утешало только то, что и местным подали то же самое.

Тут Боня заметил, что за его спиной крутится какая-то официантка. Она подхватила со стола полную бутылку, но не спешила ее открывать, а застыла, прижавшись к спинке Бониного стула.

— Красавица, а что-нибудь еще у вас заказать можно? Чтобы там действительно мясо было?

— Боюсь, что нет, господин. Меню хозяином уже утверждено, сверх него, наверное, ничего и не готовили.

— А что ты тогда тут делаешь?

— Хозяин велел лишние бутылки со стола убрать.

— Так ты же полную схватила!

— А он о полных и говорил…

— Знаешь, Свет, — Боня повернулся к драконше, — мне здесь нравится все меньше и меньше. Мало того, что кормят отвратительно, так еще норовят и это скудное угощение из-под носа унести. Хотя счет наверняка огромный выставят, крохоборы!

— А мне тут и официанты не нравятся, — отреагировала Света, поймав девушку за руку и рывком отдирая ее от Бониного кресла. — Схватила бутылку, так и иди отсюда к себе на кухню, эльфа! Нечего вокруг моего мужа крутиться! И не надейся!

— Какая эльфа? — оживился Боня. — А где же уши? Под чепцом спрятала?

Боня внимательнее посмотрел на официантку. Девушка как девушка. Невысокая, очень худая, вид замученный, взгляд затравленный. Глаза, правда, ярко-зеленые. Одета аккуратно, но не шикарно, форма такая же, как и у остальных официанток, чистая, но многократно стиранная и даже штопанная.

— А ведь и правда, смотри, она же энергию впитывает, — добавил он уже шепотом. — Почти как ты в самом начале.

Света в ответ только зашипела.

Боня решил отложить выяснение причин столь бурной реакции подруги на потом и ограничился тем, что приобнял драконшу.

— Свет, ты такая сердитая, потому что голодная? Потерпи, чего-нибудь по дороге домой купим. А пока пойдем лучше в зал. Видишь, все к дальним столам потянулись, там что-то наливают. Заодно с народом пообщаемся…

Домой они возвращались на том же рикше. Было уже довольно поздно, и Боня попросил завести их по дороге туда, где можно будет купить нормального мяса. Или рыбы. Ни чистить, ни готовить ее Боня не собирался, но Света сказала, что в драконьей ипостаси ей на это наплевать. Боня думал, что рикша повернет в сторону порта, но возница пока аккуратно придерживался их прежнего маршрута. Ехали неспешно, и Боня стал перебирать в памяти события прошедшего вечера.

Народ Деная (точнее, отцы города) оказался ушлым и жадным до халявы. Раскрутить норовят не хуже пожарных (кто проводил на даче отопление, тот поймет). Банкет обошелся дороже посещения ювелирного магазина, а ведь даже поесть не удалось. И все хотели от Бони денег. На что — неважно. Главное, чтобы побольше.

Но один плюс от этой всеобщей жажды денег был. Решить вопрос с древней библиотекой оказалось не проблемой. Проблема заключалась в том, что библиотеку всю раскопали уже много лет назад. С момента завершения работ чуть ли не тысяча лет прошла. Но тогдашние правители были не чета нынешним и догадались объявить найденное национальным достоянием. Все перетащили в городскую сокровищницу, которую, как ни странно, до сих пор окончательно не разграбили. Кристаллы можно посмотреть, для особо значимых персон туда устраивают экскурсии, как в Алмазный фонд в Кремле. Иногда для пополнения казны некоторое количество кристаллов продают. За взятку это в принципе можно устроить (такую услугу были готовы оказать все управители). Но хранятся кристаллы в совершенном беспорядке, в лучшем случае в сундуках, заполнявшихся по мере раскопок. Ни на какой каталог рассчитывать не приходится. Так что найти что-нибудь ценное можно только случайно, но попытаться все равно стоит.

Дальше начинались минусы. Во-первых, в Денае явно что-то затевалось. Что именно, Боня не понял. Возможно, не понимали и сами отцы города, но то, что скоро должно неслабо шандарахнуть, чувствовалось по всеобщей нервозности. Представители всех фракций смотрели друг на друга волками и дружно просили спонсорских денег на укрепление своих позиций. Сепаратисты попытались пробудить в Боне патриотические чувства, как у местного домовладельца. Боня чуть было не повелся, но был вовремя остановлен драконшей, которая напомнила ему, что с местом своей постоянной дислокации они еще ничего не решили, а чужие проблемы их не особенно касаются: если что, улететь можно.

Больше всех денег просил принц. Багрянородный был возмущен, что покойный дядя-император оставил власть не ему, а своей дуре-дочери. Но судя по тому, как громко он об этом вопил и просил совершенно незнакомого ему человека помочь устроить государственный переворот, дуростью и его бог не обделил.

Алы и хумы опасались начала войны между своими народами. Как ни странно, перспектива начала военных действий не воодушевляла даже зверообразного Нордвика. Поэтому деньги оба управителя просили на взятки своим сторонникам на родине для сохранения мира. Боне такой подход не нравился, так как сильно напоминал рэкет, но, похоже, оба управителя искренне считали свои намерения благими.

Больше всего Боню огорчали собственные ошибки. Он явно недооценил своих собеседников. «Отсталый мир» вовсе не означает, что его обитатели глупы и не наблюдательны. Врать Боня не любил и не умел, поэтому на вопросы о себе старался говорить правду, лишь немного недоговаривая. Однако местные патриции, один из которых (Темус) оказался к тому же церковным старостой центрального городского храма, недомолвки заметили сразу и стали вытягивать из него информацию буквально клещами.

— Вы говорите, что интересуетесь древностями? — начал Комис.

— Да, — не стал отпираться Боня, — меня интересует история, философия, достижения науки. Согласитесь, в древности существовали страны с очень высокой культурой…

— Ваш титул «деус» означает «божественный», не правда ли? — как бы невзначай бросил Темус. — В империи подобные титулы тоже были распространены, но очень давно, в эпоху язычества…

— Ну, наверное, точнее будет сказать «отмеченный божьей милостью», — начал выкручиваться Боня и невольно осекся, заметив, какими глазами смотрит на него вновь оказавшаяся рядом эльфийка-официантка. — В тех местах, откуда я прибыл, так называют всех аристократов, в ком течет королевская кровь. Хотя бы капля… — промямлил он в конце, поняв, что наговорил чего-то лишнего.

— А откуда вы прибыли? И кстати, как? Я проглядывал списки пассажиров всех судов за последний месяц и не нашел никаких упоминаний о вас, — не унимался Темус.

Боня понял, что с беседой пора заканчивать. Он оказался к ней совсем не готов.

— Видите ли, я прибыл из столь дальних мест, что, как я заметил, о них здесь никогда не слышали. Тут и за полчаса не расскажешь. Поэтому, если вам это действительно интересно, давайте как-нибудь поговорим об этом специально. Вот я немного обустрою свой быт и буду рад видеть вас у себя в гостях. Скажем, через неделю… — Боня решил пока потянуть время, а для большей убедительности попытаться откупиться. — Вы, оказывается, церковный староста? Меня восхитил ваш собор, я хотел бы сделать пожертвование, это возможно?

Конечно, это было возможно. Оба патриция немедленно изъявили готовность лично помочь Боне в столь богоугодном деле. Неудобные вопросы были забыты. Но Боня не обольщался. Впрочем, он уже для себя решил, что не стоит надолго задерживаться в Денае. Порыться в кристаллах сокровищницы, конечно, нужно, но это слишком кропотливый труд, так и с ума сойти можно. Особенно если снова женские романы попадаться будут…

От воспоминаний Боню отвлекла неожиданная остановка их транспортного средства. Более того, рикша вообще бросил оглобли и отбежал в сторону, а пассажиры еле успели соскочить с опрокидывающейся повозки. Точнее, соскочить успела только драконша, Боня просто выпал, но каким-то чудом умудрился удержаться на ногах.

Он тихонько ругнулся, не столько от возмущения, сколько потому, что при непредвиденных остановках вроде как положено ругаться. Убедившись, что и с ним, и со Светой все в порядке, он с интересом осмотрелся вокруг.

Они находились как раз посредине небольшого пустыря, того самого, который нужно было миновать по пути в харчевню. Но теперь он не был пуст. Путь перегородила толпа из двадцати — двадцати пяти индивидуумов довольно зверской наружности, вооруженных различными колющими и режущими предметами внушительного размера. Человек в кольчуге и бархатном берете с пером отделился от толпы и вихляющей походкой, видимо призванной подчеркивать его превосходство над окружающими, двинулся в сторону Светы и Бони, нагло ухмыляясь и грозя им пальцем. Индивид Боне не понравился, и он почувствовал нарастающее раздражение.

— Цирк уехал, клоуны остались, — пробормотал он и, повернувшись к приближающемуся мужчине, гаркнул: — Почему одет не по форме?!

Индивид запнулся и остановился. Но после паузы решил Бонину реплику игнорировать и придерживаться заранее подготовленного сценария.

— Что же это вы, юноша, законы нарушаете? Детям моложе пятнадцати лет в ночное время по городу гулять нельзя. Придется вас оштрафовать!

— А в качестве штрафа рассматривается, конечно, все наше имущество? — поинтересовался Боня. — Что-нибудь пооригинальнее придумать слабо было?

— Что вы, юноша, — слово «юноша» бандит выговаривал, будто смакуя, — мы же не оборванцы, чтобы чужие карманы проверять. Штраф — сто червонцев, сами завтра сюда принесете и отдадите. А бабу вашу мы пока с собой заберем, чтобы нам ждать не так скучно было. Так что вы лучше поторопитесь, а то у нас ребята горячие, ей ведь и понравиться может. Правда, красотка?

Драконша повернулась к Боне:

— Давай я их спалю, не люблю хамов.

— Знаешь, прибить их всех мне тоже хочется, но, боюсь, этого недостаточно. Завтра снова какие-нибудь дураки полезут. Надо бы их напугать так, чтобы впредь неповадно было. Может, ты в дракона перекинешься? Все равно долго тут оставаться не стоит, пороемся пару дней в кристаллах и дальше двинем. Мне тут что-то не нравится, тебе, по-моему, тоже не очень…

— Бонь, мне платье жалко. Оно же порвется.

Боня хмыкнул:

— Ну так сними. Порадуй идиотов напоследок стриптизом…

— А ты ревновать не будешь?

— Буду, конечно. Но, надеюсь, ты их всех импотентами сделаешь.

Света стряхнула с ног босоножки и, повернувшись к Боне, стащила платье через голову. На стриптиз это походило мало, но бандиты были явно не избалованы и подобным зрелищем. Челюсти у всех дружно попадали, глаза округлились, а руки сами собой потянулись в сторону Светы. А индивид в берете так и вовсе сделал пару шагов вперед. Больше не успел, так как драконша, сменив ипостась (Боня еле успел отскочить, а вот повозка рикши отлетела с треском), ловко подсекла ему ноги кончиком хвоста и уронила на пятую точку.

— Какие милые мальчики, — проговорила Света, нарочно открывая рот пошире и демонстрируя острые клыки. Зубки у нее и вправду были шикарные, любая акула обзавидуется. — Так вы все меня хотите? Как это мило! Я вас тоже всех хочу… Хотя бы попробовать!

Бандюки сбились в кучу и подались немного назад. Оружие не бросили, но и пускать его в ход тоже никто не рвался. В этот момент индивид в берете хрюкнул и попытался встать, чем привлек внимание драконши.

— О, красавчик! Ты меня уже заждался?! Ты любишь, когда женщина сверху? Погоди, сейчас я на тебя сяду!

Главарь взвизгнул и резко стартовал прямо из положения сидя. Это послужило сигналом и всем остальным бандитам. Они развернулись и припустили прочь, роняя на ходу мечи и пики.

— Куда?! — взревела драконша. Полыхнуло знатно. Огненный вал прокатился через весь пустырь и рванул дальше по улице, оплавляя мостовую и каменные заборы, пока не затих метров через двести… От бандитов остались одни головешки.

— Извини, дорогой! — Света уже приняла человеческий вид и теперь прижималась к Боне, старательно изображая раскаяние. Одеваться она не спешила. — Я даже и не знала, сколько у меня теперь сил, никогда столько не было. Они меня ужасно разозлили, а когда побежали, я думала, что вообще не достану, вот и жахнула пламенем по ним со всего маху. Я такой волны и не видела никогда, а что сама так могу, даже и не представляла. Интересно, какого я теперь ранга достигла, вроде и не было таких. А все благодаря тебе!

Света потянулась к Боне губами, не достала и потерлась о него грудью.

— Я тебе все испортила? Да? Ты меня простишь?

Простить подругу Боня, конечно, простил бы, но он и не сердился. Больше тормозил под впечатлением от увиденного.

— Ты бы оделась, а? Как бы настоящая стража на твой «огонек» не сбежалась. Я же только бандитов пугнуть хотел, а не местные власти. Впрочем, я и сам в харчевне изрядно засветился, так что хуже уже не будет. А то, что эти козлы ни о чем никому расскажут, — не страшно. Почему-то я уверен, что и наш рикша из тех же мерзавцев был, вон он как шустро слинял. Местным ворам в законе доложит, к стражникам точно не побежит. Так что все к лучшему.

Тут Боня вспомнил, что на приеме Света так и осталась голодной. Сам он тоже не поел, но ему это было и необязательно. Но подруга за рыбой в порт идти уже не захотела.

— Ничего, перебьюсь, — сказала она. — Стройнее буду. И вообще, тебя я хочу больше. Видишь, что ты с девушкой делаешь? Я из-за тебя чуть весь город не сожгла. А все потому, что рядом с собой голой прыгать заставил!

Они заспешили домой, но дорога заняла у них все-таки больше времени, чем требовалось, так как их путь периодически перемежался остановками для поцелуев.

Много позже, лежа в постели и умиротворенно обнимая прильнувшую к нему подругу, Боня прошептал:

— Все-таки ты не магическая, а чудесная. И сколько в тебе еще чудес припасено, о которых я и не догадываюсь?

— Это все ты, — немедленно откликнулась Света. — Когда я рядом с тобой, мне кажется, что я вообще все могу!

«Как же это хорошо, когда твоя женщина не только красивая, но и умная», — подумал Боня, с нежностью глядя на засыпающую подругу.

Долго поспать им не дали. До рассвета оставалось еще не меньше часа, когда по дому прошла звуковая волна.

— Опять твои призраки какого-то ночного гостя изловили, — констатировал Боня. — Ладно, ты не кидайся, некуда торопиться. Я оденусь и пойду посмотрю. Мне же все равно спать необязательно.

Боня не спеша оделся и пошел разбираться. Света дисциплинированно немного подождала и потянулась следом за ним.

В саду, скукожившись в крайне жалкой позе, сидел на земле какой-то паренек лет десяти — двенадцати. Вокруг него плотными рядами стояли призраки и корчили рожи. Как раз в момент Бониного появления мальчик, зажмурив глаза, попытался пойти на прорыв, но снова был остановлен акустическим ударом. Ноги его подогнулись, и он осел на землю, закрывая голову руками. Боне его даже жалко стало.

— Молодцы, всем спасибо! — Боня подпустил в голос интонации отца-командира. — Задержанного я забираю. Продолжайте нести вахту!

Пройдя прямо сквозь призраков, он схватил мальчика за ухо и повел его в сторону дома. Тот не сопротивлялся, видимо испытывая облегчение от прекратившегося кошмара. А на появившуюся Свету так и вовсе уставился с надеждой. Это он зря. Драконша молча подошла и вцепилась ему во второе ухо куда более железной хваткой, чем Боня.

— Тетенька, больно! — запищал нарушитель. — Куда вы меня тащите? Я ничего плохого не делал, я только посмотреть хотел! Ай!

— А тебя разве не учили, что подглядывать нехорошо? — назидательно изрек Боня. — Придется теперь на несколько наших вопросов ответить. Не рыпайся, а то мы из тебя сейчас эльфа сделаем!

Драконша слегка дернулась.

— Ай! Не надо эльфа! Я все расскажу! Да и зачем я вам, вон у вас тетя какая роскошная!

Боня слегка обалдел. Он вообще-то имел в виду, что они уши ему вытянут, а у мальчишки на уме было явно что-то из разряда «ниже пояса». Или это он так хотел Свете комплимент сделать?

— Погоди, а при чем тут эльфы?

— Ну, — задумался мальчик, — это самый жалкий и никчемный народ, с ними кто что хочет, то и делает. Они в своих лесах корой и жуками питаются, ничего не умеют, дикие совсем. Только в отличие от орков еще и слабые. Даже я легко двум взрослым эльфам морду набью.

— А как же городские? Вот нам вчера в харчевне эльфийка прислуживала.

— Ну это ей очень повезло. Они ведь ни на что не годные. Знать ничего не знают, уметь — не умеют, а простую работу делать не могут, так как сил не хватает.

— Но ведь есть же еще куча других работ: считать, писать, торговать, наконец. Для этого большой физической силы не надо.

— Так они не граждане империи, их в гильдии не берут. Они все подданными Великого леса числятся. «Великий», конечно, одно название. Давно бы их завоевали, да только никому они не нужны. Денег у них никогда и не было. И лес их никому не нужен, разве что на дрова, так для этого есть леса и поближе.

— Я смотрю, ты философ! Ладно, ну их, этих эльфов. Ты нам о себе и о делах своих рассказывай.

Оказалось, что мальчишка состоял в какой-то крупной местной банде и, по его словам, несмотря на юный возраст, считался в ней лучшем добытчиком информации. Выполнял поручения от «за кем-нибудь незаметно проследить» до «куда-нибудь незаметно залезть и что-нибудь незаметно спереть». Сюда пришел с той же целью, но к встрече с призраками оказался морально не готов, запаниковал и попался.

Банда базировалась в порту и была чуть ли не крупнейшей в городе. Вчера вечером их патруль (оказывается у бандитов и свои патрули бывают!) привел незнакомого очумевшего хмыря, который нес какую-то околесицу про дракона, спалившего весь его отряд. Так как район относился к контролируемой ими территории, бандиты послали пару мальчишек осмотреть место происшествия. Те вернулись не менее ошалелыми. Тогда смотреть пошли уже авторитеты, а в результате паренька направили аккуратно прощупать, кто же Боня и Света такие будут. А он, получается, высокого доверия не оправдал…

Говорил он долго, сбивчиво, с середины рассказа стал старательно размазывать слезы по щекам и вообще «давил на жалость» всеми возможными способами. Он был сиротой, но больная мать в наличии все же имелась, равно как и малолетние братья и сестры, для которых он, понятное дело, был единственным кормильцем.

Боня заскучал. Попросив мальчика заткнуться, он обратился уже к драконше:

— Свет, из всего этого словесного поноса я смог выделить только два сколько-нибудь интересных факта. Один — приятный: твоя охрана работает надежно. Второй — неожиданный. Кажется, давешние уроды к местному преступному миру отношения не имеют. То есть получается, что это кто-то из наших вчерашних «гостей» постарался.

— А может, ну их всех? Нас местные дела не касаются.

— Во-первых, касаются. Уже и нападали на нас, и лезли к нам шпионить, да и не оставят нас в покое здешние политические акулы. За те несколько дней, которые нам надо здесь продержаться, вполне могут кучу пакостей устроить, а я пассивно ждать неприятностей не люблю. Во-вторых, интересно стало. Что-то тут серьезное затевается, а мы отвалим и ничего не узнаем. Это на Земле я мог новости о революции в Никарагуа или Ливии по телевизору посмотреть, а здесь нам гонца никто вслед посылать не будет. Неужели тебе самой не любопытно? А в-третьих, мы с тобой не особенно и рискуем. Тебе местные вояки явно не соперники, я тоже из амулетов пострелять могу, надо только кольчугу будет купить, чтобы самому шкуру не попортили. Если что, в любой момент свалить можем. Пожалуй, надо будет только купить несколько сумок и вещи в них держать, чтобы время на сборы не тратить.

Света немного демонстративно вздохнула, но возражать не стала. Разве что во взгляде появилось какое-то снисходительное, что ли, выражение, типа: «Чем бы дитя ни тешилось…» Хотя кто их с вертикальными зрачками разберет?

Боня повернулся к незадачливому шпиону:

— Ладно, мы тебя отпускаем. Своим скажешь, что мы ученые-алхимики, можем с духами разговаривать и огонь струей посылать. Так что незваных гостей и поджарить способны. Долго в городе оставаться не намерены, хотя, раз уж дом купили, периодически, наверное, наведываться будем. А пока есть у меня к твоим старшим несколько вопросов, пусть кто-нибудь из них вечером на беседу придет, это в ваших же интересах. И еще, тебе от меня задание будет, ты нас посреди ночи побеспокоил, так что придется отрабатывать. Задание — как раз по твоей специальности. Тут с имперским принцем какой-то негоциант Пуло шляется. Что-то он мне подозрительным показался, ты проследи за ним, потом доложишь. Узнаешь, что интересное — дам золотой пай. Все, свободен!

Мальчишка робко попятился в дверям, с подозрением выглянул в сад и, не увидев рядом призраков, бегом рванул к калитке. Открывать он ее не стал, но в отличие от давешнего сторожа ни во что не врезался, а одним махом перемахнул через нее и скрылся.

Боня отправил подругу досыпать. Та пыталась протестовать, но он объяснил ей, что ожидается тяжелый и долгий день и от нее могут потребоваться помощь и все ее силы, так что она ему нужна отдохнувшей. Он посидел с ней немного на краю кровати, рассказывая о своем понимании местной политической ситуации. Подействовало, драконша быстро заснула.

После этого Боня тихонько вытащил свои артефакты и занялся производством золотых пластин. А то деньги почти закончились, да и в банк он обещал еще вклад сделать. Маны уходило уйма, но у Бони с ней дела обстояли все лучше и лучше. В итоге за пару часов наделал больше пяти килограмм золота.

Светать только начинало, и Боня все-таки приступил к изготовлению автомата. Сзади дома была небольшая пристройка, в которой хранились хозяйственные товары. Взяв обрезок доски, он с помощью своего швейцарского ножа вырезал подобие игрушечного пистолета-пулемета. Широкий ствол, под ним — рожок с патронами, а дальше — рукоять. Рукоятку Боня вырезал более тщательно, даже напильником подровнял, чтобы держать было удобнее. Затем долго мучился, пропиливая вдоль ствол и магазин с помощью короткой пилы из ножа так, чтобы внутрь можно было вставить пластины с магемами. Справился. Пластины он сделал на корабле пришельцев, а сейчас вставил их в прорези и затянул снаружи обычной веревкой. Маленький кончик оставил торчать из ствола — на всякий случай, чтобы плазменные шарики, вылетая, не пожгли ствол. Пошел в сад испытывать свой ПП (или даже ППП — пистолет-пулемет плазменный).

Однако открыв дверь в сад, Боня обнаружил перед крыльцом эльфийку-официантку из харчевни в сопровождении двух эльфов постарше и эльфа-подростка. Призраки кучковались рядом, но тревоги не поднимали. Сами же эльфы стояли перед крыльцом на коленях. Боня застыл. Гости молчали. Пауза стала затягиваться.

— Что вам угодно, уважаемые? — Боня наконец пришел в себя. — И почему вы стоите в столь неудобной позе?

— Мы — несчастные эльфы древнего города Деная. Пришли с надеждой, что великая и грозная драконша Света снизойдет до нас и, быть может, сжалится над нами, — ответил эльф постарше. — Мы умоляем вас, прекрасный деус Боня, быть нашим заступником перед ней.

Боня обалдел еще больше. При этом где-то внутри появилась искорка раздражения. Ему совсем не понравилось, что его назвали «прекрасным». Он не девушка, чтобы таким комплиментам радоваться. А на констатацию факта подобное утверждение явно не тянуло, по поводу своей внешности Боня не обольщался.

— Ладно уж, проходите в дом, — буркнул он. — Пойду Свету разбужу. И хватит на коленях стоять, в конце концов! И вам, и мне неудобно!

— Мы не смеем! Мы позволили себе встать здесь и вдыхать аромат вашей божественной маны. Какое же это блаженство: чувствовать, как к тебе возвращаются давно утраченные силы. Но все равно, мы ничто перед могущественной драконшей. Фиолетовая! Да о таких только в самых древних преданиях говорится! Их мощь безмерна!

Боня мысленно сплюнул и вернулся в дом.

— Свет, к тебе тут делегация эльфов пришла. Со мной говорить не хотят, в дом не идут. Стоят на коленях перед крыльцом. Что делать будем?

Драконша уже не спала. На первой Бониной фразе она вздрогнула и напряглась, но, услышав продолжение, заулыбалась.

— Так они что, тебе нахамили? Моему повелителю и главе клана? Прелесть какая! — неожиданно закончила Света и захихикала. — Ну я им покажу!

— Да ладно, очень уж сильно их не пугай, жалкие они какие-то. Я о них раньше только в книжках читал, они там могучими волшебниками и прекрасными лучниками были, а тут они даже лук согнуть не могут. Я бы им помочь хотел. Может, потом, когда обоснуемся где-нибудь окончательно, возьмем к себе сколько-нибудь эльфов? Подданными?

— Добрый ты, всем-то помочь хочешь. — Света быстро чмокнула Боню. — Драконша — королева эльфов? Мы же с ними всегда только воевали! Было бы забавно… Но не верю! Все равно какую-нибудь пакость учинят и увести тебя попытаются. Ты у меня, конечно, особенный, тебя против твоей воли фиг украдешь, но ведь они это тоже поймут когда-нибудь. Станут их девки у тебя перед носом хвостами крутить, а мне что делать прикажешь? Ревновать и нервничать? Или эти самые хвосты им палить?

— Свет, я тебя тоже ревную. Вон как всякие хлыщи вокруг тебя в харчевне увивались. И все, между прочим, красивее меня. Но не в пустыню же от них сбегать. Так что давай мы друг другу нервы и характеры портить не будем. Ты ведь очень красивая и при этом до безобразия умная. Если захочешь, любого мужчину счастливым сделать можешь. По крайней мере, мужчину с моим характером…

Теперь поцелуй был уже продолжительный.

— Так ты думаешь, эльфы решили, что я твоя домашняя зверюшка?

— Конечно. Эта подавальщица в харчевне вычислила в тебе бога и поняла, что я дракон. А о древних временах разве что сказки могли остаться. Вот и решила, небось, что где-то еще сохранились миры, где живут боги и драконы. Если драконша путешествует с персональным богом, это нечто! Такого и в сказках нет, наверное. Небось за самую-самую важную царицу меня приняла. Впрочем, благодаря тебе сил у меня и вправду много как никогда. Может, ты мне подыграешь? Не будем их разочаровывать.

— Хорошо, постараюсь. Только сама знаешь: актер из меня никудышный, так что в сложное положение меня не ставь, пожалуйста. И эльфов не гони. Мне их расспросить интересно, ну и пусть здоровье поправят. С нас не убудет.

— А я им прикажу во всем тебя слушаться, — ехидно улыбнулась драконша. — И им обидно будет, и тебе не отвечать побоятся.

Следующие несколько минут Света тщательно одевалась, напялив на себя, кажется, все ювелирные украшения, которые только нашлись. А затем еще попросила Боню высыпать рядом с креслом, на которое она уселась, все имевшееся у них золото.

— Можно. Запускай ушастых гадов!

Боня вышел во двор и сделал морду кирпичом:

— Ее галактическое величество королева драконов Света Волохова согласилась вас выслушать. Наполните ваши сердца должным трепетом и проходите. Будьте четки и кратки. У вас на все есть четверть часа!

Эльфы медленно поднялись, но до конца так и не распрямились. Мелкими шажками на полусогнутых ногах, не поднимая глаз от земли и кланяясь чуть ли не на каждом шагу, они поползли в дом.

«Кажется, я такое в старой кинохронике видел, — подумал Боня, — так к королю Непала министры заходили. Н-да, мир тут и впрямь отсталый».

Боне пришлось подождать, пока эльфы втянулись в дом. Войдя следом, он поспешил их обогнать и рванул к следующим дверям.

«Ведь пустой комнате кланяются, придурки, — мысленно удивился он, — или они так репетируют?»

В следующую дверь он уже вошел первым и объявил:

— К вам эльфы Деная, ваше галактическое величество!

Света показала ему язык, после чего с величественным видом выпрямилась в кресле. Боня по дуге подошел к ней и встал чуть впереди слева от нее. «Эх, надо было по правую руку становится, — подумал он, — ну да и так сойдет».

Эльфы наконец втянулись в комнату и распростерлись ниц прямо рядом с дверью.

— О милости молим, ваше галактическое величество, — завыл старший после трехминутной паузы.

Боня внутренне заржал, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. Воспринимать без юмора происходящее он просто не мог.

«Быстро же этот эльф титул выучил. Без единой запинки произнес. А я думал, что он и слов таких не знает. Надо было что-нибудь позаковыристее придумать, жаль, не сообразил вовремя», — подумал он.

Света милостиво кивнула:

— Говори, разрешаю.

Прием продолжился в том же ключе. Если отбросить поклоны и подвывания, то суть высказываний эльфа заключалась в следующем.

Для начала Гильдельберт (а именно так его звали) попричитал о былой славе и могуществе эльфов и оплакал их нынешнее жалкое состояние. Попутно выяснился и статус гостя. Оказывается, с очень давних времен в городе Денае располагалось посольство Великого леса. Теперь от всего посольства осталась семья Гильдельберта, которая к тому же не получает никакого содержания с родины и переведена на полное самообеспечение. То есть и он, и его жена, и дочка вынуждены браться за любую, даже самую низкооплачиваемую работу, чтобы выжить. Правда, и выполнения посольских обязанностей от них никто не требует: приемы им проводить не на что, на грамоты их все чихают. В общем, стали они обычными нищими эмигрантами. Хотя и в Великом лесу жизнь не лучше.

Далее он рассказал, что всегда с восхищением читал древние хроники о драконах и уверен, что все конфликты прошлого были полным недоразумением. Тем более за свою глупость эльфы были наказаны обрушившимися на них несчастьями, а цветущий вид Светы показывает, кто был прав, а кто нет. И он надеется, что старые обиды будут забыты, и мудрые драконы направят заблудший эльфийский народ на путь истинный. Ведь фортуна переменчива, а доброта всегда воздается по заслугам.

«Это, я так понимаю, он намекает, что делиться надо, — отметил про себя Боня. — Утверждение спорное, хотя он и не уточнял, что такое „по заслугам“. Да и чем надо делиться? Мной, что ли?»

Впрочем, просьбы эльфа оказались более скромными. К своим посольским обязанностям он относился ответственно, а на серьезные переговоры просто не имел полномочий. Ну не было инструкции на случай неожиданного появления дракона в сопровождении бога… Поэтому он просил о следующем.

Во-первых, согласиться посетить Великий лес в любое удобное для драконши время. Там хранятся многие реликвии эльфов, может статься, что-нибудь из них драконшу и заинтересует. И, возможно, присутствие бога сможет оживить эти реликвии. В качестве предварительной экскурсии эльф предлагал посетить его посольство.

Во-вторых, они всей семьей просились к драконше на службу, пока она находится в Денае. Готовы выполнять любые поручения и делать любую работу, которая окажется им по силам, лишь бы быть поближе к источнику энергии, то есть к Боне.

Света жестом подозвала Боню к себе и шепнула ему на ухо:

— Ну, что скажешь? Ради тебя я могу их немного и потерпеть, но только учти, что больше недели навряд ли выдержу.

— Ты золото! Думаю, что больше и не понадобится. А так у меня хоть какое-то представление об эльфах появится. Это тебе они еще по старой жизни надоели, а я-то их в первый раз вижу.

— Ну хорошо! — громко объявила драконша. — Если не возникнет никаких новых обстоятельств, то я согласна принять вас на службу и постараюсь посетить Великий лес. А пока вы поступаете в полное подчинение моему богу. Слушайтесь его во всем, как если бы его слова были моими!

Эльфы дружно бухнулись на колени и стали благодарить. Света небрежным жестом указала им на дверь:

— Боня, размести их где-нибудь в боковых комнатах и сделай так, чтобы они не слишком часто попадались мне на глаза!

Эльфы, пятясь и непрерывно кланяясь, отступили за дверь и закрыли ее за собой.

— Ну ты даешь! — восхитился Боня. — Ловко ты на меня их обустройство перекинула! Прирожденная королева. Все-таки придется тебе какое-нибудь царство добывать. Как думаешь, справимся?

— Конечно, справимся, — улыбнулась драконша.

— Интересно, эти ребята так все время себя вести будут? Если да, то я их тоже долго не выдержу, — вздохнул Боня. — Ладно, пойду займусь ими. В левой части дома есть несколько комнат с отдельным входом и видом на забор. Там я их и размещу. А у фонтана справа от дома мне и самому сидеть нравится.

Боня показал эльфам их комнаты и объяснил, что «ее галактическое величество» в Денае инкогнито. Для посторонних они изображают обычную супружескую пару богатых купцов, интересующихся наукой и историей, и ведут себя соответственно. Так что эльфов не должно шокировать то, что он не всегда проявляет к драконше должное почтение. Да и в жизни у них отношения очень хорошие, можно сказать, дружеские.

Гости наградили «купца» осуждающими взглядами, но ничего на эту тему говорить не стали. Боня мысленно сплюнул и пару раз глубоко вздохнул.

— Ладно, раз уж вы все равно здесь будете, садитесь поближе к друг другу и расслабьтесь. Я вокруг вас концентрацию энергии увеличу, чтоб вы быстрее ею напитались.

Эльфы посмотрели на хозяина дома с удивлением, но приказание выполнили, усевшись прямо на траве перед входом в свои комнаты. Боня усилил в их сторону поток маны, обволакивая их плотным облаком, в котором сразу возникли легкие завихрения, направленные в сторону эльфов. Боня прямо-таки физически ощущал, как они ее впитывали.

— Так, малыш! Тебя как зовут? Фафнир? А я думал, что это драконье имя… Ты слишком напрягаешься и думаешь не о том, о чем нужно. Видишь золотистый туман вокруг себя? Постарайся его к себе притянуть! Представь, что ты губка и впитываешь его! Вот, уже лучше!

— Простите, — неуверенно сказала официантка, — а вы разве можете видеть ману?

— Конечно, могу! — немного делано возмутился Боня. — Я и управлять ею могу, повышая или понижая концентрацию. Например, вот так!

И Боня, не снижая потока в сторону эльфов, слепил шарик твердой маны размером с кулак.

— На, держи! Вы что думали, за пять тысяч лет боги совсем не изменились? Зря! Я даже магией владею. — Боня зажег на ладони шарик света. — Не слишком хорошо, конечно, но все-таки…

Последнюю фразу он добавил не из самокритичности, а потому что слишком уж разоткровенничался перед эльфами, чья лояльность была еще под вопросом.

«Что же это меня так понесло? — удивился он. — Чуть все карты не раскрыл. Неужели, как последний дурак перед девушкой хвост распушил? Или это их магия так себя проявлять стала? Где-то я об этом читал…»

Последняя версия была более приятной, чем просто собственная глупость, так что Боня предпочел придерживаться ее, но пообещал себе быть внимательней и лучше контролировать свою речь.

Между тем завихрения маны вокруг эльфов стали слабеть. Видимо, их внутренняя «емкость» была много меньше, чем у драконши. Выглядеть гости стали гораздо лучше: круги под глазами исчезли, кожа подтянулась. Посол с супругой помолодели лет на десять. Кстати, Боня наконец выяснил, что жену посла зовут Бертаниэль, а дочь просто Эллина, безо всяких там «элей». А еще у всех у них заметно удлинились уши. Раньше они были почти совсем как у людей, разве что слегка заостренными, зато теперь приблизились к классическим канонам. Видимо, для эльфов это было важно, так как вся семейка радостно загалдела, щупая уши друг у друга.

Прежде чем приступить к другим делам, Боня решил окончательно разделаться с эльфами, поэтому выдал им деньги и задания. Во-первых, он велел эльфам одеться поприличнее и не забывать об украшениях, а заодно купить и для Бони пару сумок (на драконшу грузить во время полета). Выполнять отправились Бертаниэль и Эллина. Во-вторых, нужно было нанять на постоянной основе какое-нибудь средство передвижения, типа лошади с легкой коляской. Опыт с рикшей научил Боню остерегаться случайных перевозчиков. Выполнять отправился Гильдельберт. В-третьих, требовалось окончательно решить проблемы быта. Соседка-сторожиха никакой посуды не принесла, пропав вместе с деньгами. На ее поиски был отряжен Фафнир.

Оставалось решить проблему питания. Еду Боня решил заказывать в ближайшей харчевне, благо в посыльных теперь недостатка не было.

Разогнав эльфов с поручениями, Боня вернулся к Свете и повел ее смотреть испытания сделанного еще ранним утром ПП. Бедняжка продолжала царственно восседать в кресле и отчаянно скучала, так что с энтузиазмом отправилась на стрельбы.

Испытания решили проводить за домом. Забор там был каменный, сложенный из довольно толстых (около полуметра) серых плит. Взяв из сарая-пристройки доску пошире, Боня прислонил ее к стене в качестве мишени, затем отошел к дому примерно метров на двадцать. Направив ПП в сторону мишени, Боня послал к нему узкий поток концентрированной маны. Результат получился эффектным.

Оружие оказалось жутко скорострельным. Плазменные сгустки (каждый размером с мандарин) хлынули из него сплошным потоком. Скорость у них была меньше, чем у пули, но все равно до мишени они долетели быстрее чем за секунду. В доску-мишень Боня, конечно, не попал, струя прошла рядом. Боня сдвинул «ствол» в нужном направлении, и плазменная струя пересекла мишень. Середина доски просто исчезла. На месте прохождения плазменной струи на стене осталась пышущая жаром борозда. Боня прекратил подачу концентрированной маны, но ПП выпускал снаряды еще секунд десять, постепенно увеличивая интервалы между ними.

«Надо будет какой-нибудь курок придумать», — решил Боня.

А затем они со Светой с интересом наблюдали, как развалился и осел здоровенный кусок стены как раз по оставленному плазмой следу…

— Пожалуй, такие испытания дома больше проводить не стоит, — только и смог сказать Боня.

— Ничего страшного, просто эльфам еще работы прибавилось, — подозрительно кротким голосом сказала Света. — Нечего им без дела сидеть. Но вообще впечатляет. Не хотела бы я стоять за тем забором, даже в драконьей ипостаси. А так — запасной выход появился.

К счастью, за стеной был только тихий переулок. С другой его стороны проходила такая же глухая стена, но вроде следов повреждения на ней заметно не было.

Из-за дома они чинно вернулись к крыльцу. Боне очень сильно захотелось обнять и потискать подругу, судя по всему, она была тоже не против, но это никак не согласовывалось бы с выбранной ролью. Все-таки посторонние в доме причиняют массу неудобств!

Первым из эльфов вернулся самый молодой. Соседи обнаружились в ближайшем кабаке. Без посуды и без мебели, но с компанией. Пили уже второй день и ночевать домой не возвращались. Учитывая уровень цен, пропивать Бонины десять золотых будут еще недели две, если их раньше никто не ограбит. Боня было вскинулся пойти набить им морду, но поленился. Деньги для него небольшие, так что пусть им будет хорошо. Может, до белой горячки допьются…

Следом явился Гильдельберт в легком экипаже на два пассажирских места. Сам становиться кучером ушастый не пожелал, внезапно вспомнив о достоинстве посла. Пришлось Боне договариваться с хозяином повозки, что он нанимает его на неделю с условием круглосуточного дежурства. За двойной золотой пай сейчас и второй — по окончании срока найма. Тот сразу согласился.

Последними явились эльфийки. Что они накупили из одежды, Боню не интересовало, а вот кулоны он изъял и налепил на каждый по куску твердой маны, создав с помощью артефакта поле, удерживающее энергию от испарения. Затем он придал кулонам форму листьев в натуральную величину и вернул украшения эльфам. По Бониным расчетам, такая «батарейка» будет испаряться примерно полгода. Это позволит эльфам чувствовать себя комфортно и применять магию.

Челюсти эльфы вернули на место быстро. Но посол очень долго смотрел после этого на Боню, как голодный кот на воробья, во взгляде Эллины сквозил нескрываемый интерес, ее мамаша, кстати, воззрилась на Боню точно так же, и это обстоятельство очень не нравилось драконше. Один Фафнир искренне радовался новой игрушке и приставал к старшим с вопросом, почему она такая легкая.

Коляска благополучно выехала с площади, и скоро дома вдоль извилистой улицы полностью скрыли храм. Боня несколько расслабился, и к нему вернулась способность соображать. Прежде всего он смог оценить крепость нервов возницы. Лица мужчины, правда, видно не было, но радовало хотя бы то, что кучер спокойно управлял повозкой. Ну летают вокруг какие-то мелкие полупрозрачные человечки с большими головами, прозрачными крылышками машут, двое вон на дугу уселись и ножками болтают… Ну и ничего страшного… Главное, лошадь не шарахается…

Боня решил, что надо будет премировать кучера за смелость, затем критически осмотрел вяло копошащихся вокруг пикси.

— Свет, ты с ними управляться умеешь?

— С ними никто управляться не умеет. Легче спалить…

— К чему такие крайние меры? Жалко же! — Боня вздохнул. — Эй, мелюзга! Двигайте все поближе ко мне, лечить вас буду!

Вопреки ожиданиям, пикси радостно запищали и дружно втянулись под полог тента, образовав перед Боней и Светой три полукруга по восемь подернутых серым туманом фигурок.

— На первый-второй рассчитайсь! — пошутил Боня.

В ответ ему по рядам прокатился бодрый писк, по высоте звука напоминавший морзянку, но в котором можно было угадать последовательно повторяемые именно эти слова.

— Молодцы, хвалю! — как-то не по-уставному отреагировал Боня, видимо, от удивления.

— Рады стараться, ваша божественность! — дружно пропищали пикси. — Ура-а-а! Ура-а-а! Ура-а-а!

Боня решил включиться в игру:

— Эскадрон, слушай мою команду! К приему концентрированной энергии готовьсь!

Пикси слегка подались вперед, а их крылышки загудели на чуть более высокой ноте. Боня стал постепенно уплотнять ману вокруг них, точнее, вокруг себя, но захватывая при этом пикси. Гудение стало приобретать басовитые ноты.

— А ты говорила, они дисциплины не знают, — повернулся Боня к драконше, почувствовав, что та прижалась к нему плотнее. — Вон какое у нас теперь военное подразделение. «Эскадрон гусар летучих»! Мелковаты, правда, зато симпатичные!

— Не знаю, — мурлыкнула Света, — может, они и раньше богов слушались, но я такого никогда не видела. Впрочем, богов я тоже не видела, только слышала о них. А так, помнится, пикси вечно во что-нибудь играли. Тебе крупно повезло, что они стали в солдатики играть, а не в разбойников…

Пикси между тем стали окрашиваться яркими красками. Скрывавший их туман стал преобразовываться в нарядную одежду, сильно напоминающую гусарские мундиры (мысли они, что ли, читают, подумал Боня), но при этом стало заметно, что примерно у половины «гусар» явно женские формы. Прически немного различались, а вот цвет волос у всех сначала сделался красным, а потом стал изменяться в сторону желтого.

— Что-то мне это напоминает, — пробормотал Боня. — Свет, а вы с ними случайно не родственники?

Драконша хотела возмутиться, но ее слишком разморило в уплотнившейся мане, так что она только тихо протестующе заурчала.

В общем, в ворога дома они уже въехали в полной гармонии: «гусары» нарушили строй и просто облепили Боню, устроившись у него и на коленях, и на плечах, и даже на голове. Впрочем, все не влезли, так что часть (преимущественно мужского пола) базировалась на Свете, а двое так даже пытались строить ей глазки.

Вышедшие их встречать эльфы подобное поведение драконши и Бони не комментировали, но на лице Гильдельберта читалось полнейшее неодобрение. Видя такое настроение эльфа, Боня отправил его на рынок с заданием привезти самую большую рыбу, которую там можно будет купить, а заодно прихватить и еды из ближайшей харчевни. Посол уехал на коляске, взяв с собой дочку, видимо, как специалистку в данном вопросе.

Свету в дороге совсем разморило, так что она отправилась в спальню подремать перед ужином.

— Как с делами закончишь, приходи, — шепнула она, проходя мимо Бони.

Боня решил разместить пикси на чердаке, где у него хранился большой шар маны, созданный им, собственно, ради призраков, но и пикси так будет уютнее. Хотел затащить к ним диван снизу, но четыре мелких летуна неожиданно легко подхватили предназначенный для них предмет мебели и без малейшего видимого напряжения проследовали с ним наверх. Фафнир потянулся за ними.

Боня хотел уже было пойти к Свете, но его перехватила за руку Бертаниэль.

— Погоди, Боня! Я хотела поблагодарить тебя. Я об этом читала, мечтала, но почувствовать, как к тебе возвращается молодость… Это неописуемо! Это счастье! Хочется всех обнять, расцеловать… — И она повисла у Бони на шее.

— Право, мне очень приятно, но не думайте, что я рассчитывал на благодарность… — промямлил он, от неожиданности переходя на «вы».

— О, ты краснеешь! Какой же ты еще мальчик! Ты ведь и вправду очень молод. Женщины такое чувствуют. Мой сладкий! — Ее руки лежали у Бони на плечах, прихватывая его за шею. Неожиданно эльфа легко подтянулась и чмокнула его в губы. — Как все стихнет, жду тебя в саду у фонтана!

Оставив Боню стоять с открытым ртом у стены, Бертаниэль удалилась, гордо виляя задом.

«Н-да… Силы к ней точно вернулись… Но как-то не хочется быть изнасилованным, — подумал Боня. — В конце концов, у нее свой муж есть. Я-то здесь при чем!»

Боня опасался, что и дочка в стороне не останется. С мамой они как-нибудь договорятся, а вот его мнения никто спрашивать не будет. Нужно срочно принимать меры, на него явно открывается сезон охоты, и чувствует он себя при этом зайцем, а совсем не Дон Жуаном. И это Боне совсем не нравилось… Ну не любитель он острых ощущений. Да и в Свете его все устраивает.

Конечно, можно было просто пожаловаться драконше, но та, пожалуй, просто спалит всех эльфов к чертовой матери. Как мумриков… Боня поежился. Не выход. Эльфов все-таки жалко. Бесцеремонные они, конечно, но предложение приятно провести время вроде как не повод для обиды. Надо их куда-нибудь подальше отправить, например, в Великий лес. А что? Это мысль! Пусть предупредят о визите.

Приняв решение, Боня снова собрался идти к Свете, но тут вернулись эльфы с ужином. Насчет рыбы Гильдельберт сообщил, что подвода следом едет, через полчаса будет. С этим радостным известием Боня и отправился будить Свету.

Зевая и потягиваясь, драконша проворчала, что она ждала его, ждала, а он… Но к ее чести, особо на такой трактовке событий не настаивала.

Пока Света одевалась, Боня успел сообщить ей, что она была права, и эльфы его достали так, что терпеть их в доме больше он не может. Их надо немедленно отправлять в Великий лес. По поводу предстоящего визита драконша поморщилась, а вот идею гнать дорогих гостей в шею горячо поддержала и обещала исполнить. Так что в столовую вошла величественно, грозно окинула взглядом семейство и собралась объявить свою волю. Не успела. Торжественность момента была испорчена громким стуком в ворота.

Оказалось, что это вовсе не ожидаемая Боней рыба приехала, а новые гости заявились, багрянородный Алексей Фока со свитой. Пришлось срочно отсылать эльфов в ту же харчевню за добавкой, вином и столовыми приборами. На сей раз поехали обе эльфийки. Посол вспомнил о своей высокой должности и бесцеремонно полез принимать участие в переговорах, при этом делая вид, что он тут тоже в гостях и тоже с дипломатической миссией, а прием помогает организовывать исключительно из доброго расположения к хозяевам.

«Давно ли они на коленях тут ползали? — подумал Боня. — До чего же все-таки наглый народ! Но посол не дурак. Знает же, что его никто сейчас одергивать не будет, вот и играет в значимость. Ну и ладно, пусть они с этим Фокой между собой о чем хотят договариваются, мне же меньше языком молоть надо будет. Да и лишний повод гнать эльфов в их лес появился».

Свету ситуация, по всей видимости, тоже забавляла. Так что она то важно оглядывала зал (то есть комнату), то принималась изображать примерную жену.

Хозяева дома уселись во главе стола. Слева от них устроились эльфы, а справа — Фока, Пуло и длинный хвост из подозрительного вида личностей, загибавшийся вокруг стола к эльфам. Впрочем, вид багрянородного и капитана доверия тоже не внушал.

Боня сразу же заявил, что они со Светой — ученые, далекие от политики, их интересуют древние знания, так что за все, что известно о древних науках, включая магию, готовы платить. К его сожалению, о магии ничего не знали не только поскучневший от такого заявления принц со свитой, но и эльфы (А еще магические существа! Совсем выродились!).

Влезать в государственные перевороты ученым не с руки, но посетить столицу империи — город Виз — в их планы входит. И если новая императрица и впрямь окажется исчадьем ада, то к этому разговору можно будет вернуться.

А пока в их планах — посещение Великого леса. Вот господин посол любезно согласился подготовить их визит, завтра выезжает.

Посол на секунду застыл, но затем толкнул длинную речь о начале возрождения его великого народа. Оказывается, в Великом лесу долго ждали своего часа великие знания и великие маги, и этот час уже близок (при этих словах Боня со Светой переглянулись). Так что готовящийся визит — лишь первая ласточка, к эльфам возвращаются силы, а они сами — в большую политику. И если принц тоже посетит Великий лес где-нибудь через полгода, очень возможно, что старейшины смогут оказать ему действенную помощь.

В конце своей речи посол вынул из кармана медную монету, согнул ее в трубочку двумя пальцами и протянул Фоке, после чего скромно сел, довольный произведенным эффектом.

Неожиданно голос подал молчавший до сих пор капитан Пуло:

— А вы тоже завтра уезжаете, деус Боня?

— Нет, еще на пару дней задержимся. Мы вообще предпочитаем одни путешествовать. Охрана нам не нужна, так зачем еще и о собственном эскорте беспокоиться? — Боня внимательно посмотрел на капитана, но у того на лице ни один мускул не дрогнул. Впрочем, особо на это Боня и не рассчитывал.

Гости стали собираться. Уже около ворот, стоя рядом со своим экипажем, Алексей Фока как-то очень по-земному взял Боню за пуговицу и тихо заговорил:

— Видите ли, дорогой Боня, покойный управитель Мазиус был моим другом. Я рассчитывал на его помощь, но его безвременная кончина так и оставила меня в неведении относительно его начинаний. Я знаю, что у него были какие-то важные документы, но их не нашли. Я говорил с управителями, они забрали все бумаги из его кабинета, но ничего важного там не было. Если вам удастся найти какой-нибудь тайник покойного, умоляю, не открывайте его сами. Зачем вам, ученому, политические тайны! Лучше позовите меня. Эти документы могли бы стать вашим ценным вкладом в восстановление справедливости в империи. Моя благодарность вам гарантирована!

Боня посмотрел на багрянородного в недоумении. Все-таки принц — совсем безнадежный дурак, раз о таком просит. Но вслух, конечно пообещал: «как только, так сразу»… На том и расстались.

Выезжая из ворот, коляска принца еле-еле разъехалась с подводой, на которую была погружена трехметровая акула. Поставленную задачу эльф выполнил буквально. Вряд ли на рынке была рыба больше этой.

Неожиданно для Бони Света рыбу одобрила.

— Ну наконец-то по-нормальному рыбки поесть удастся! — обрадовалась она. — А то живем на берегу моря, а рыбы и не видим…

Глянув на Свету с уважением, Боня попросил отвезти рыбу за дом, расплатился и договорился с привезшим ее рыбаком об аналогичных поставках на ближайшие пару дней.

Следующие несколько минут ушли на выпирание эльфов. Боня всучил послу десяток монет и чек на сотню — на проезд и встречу, потребовав, чтобы завтра с рассветом они уже были в море. Эльфийки попытались протестовать, но Гильдельберт Боню полностью поддержал и, кажется, даже посмотрел на него с благодарностью. Правда, что посла радовало больше: соблюдение чести супруги или возможность заняться любимым делом, Боня не понял. Ну да неважно. Главное — результат. Эльфы убыли.

Света ушла за дом «исследовать» акулу, а Боня устало опустился на ступени. Расслабиться он не успел. В сад ввалилась следующая группа гостей в составе давешнего мальчишки-шпиона и четырех мордоворотов. Трое — с дубинками в руках. Морды у всех были каменными и самодовольными одновременно, без проблеска интеллекта. Боня загрустил.

— Ты, пацан, гостей встречай! — начал главный, тот, у которого было самое наглое выражение лица. — Крышевать тебя пришли. Усек?

— Я вас вообще-то звал о ситуации в городе поговорить. Или вы говорить не в состоянии? — Боня начал раздражаться.

— Так, с тебя двадцать монет в месяц. Золотых. Понял?! — гнул свою линию босс.

Амбалы вступили из-за его спины и взяли Боню в ровный треугольник.

— Гусары! — позвал Боня. — Этих трех козлов с дубинами проводите в порт! Ну или докуда маны хватит.

Из чердачного окна с гудением вылетел рой пикси. Три четверки дружно подхватили амбалов за руки за ноги и подняв в воздух метров на десять, рванули с ними в сторону моря. Остальные составили почетный эскорт. В руках у них откуда-то материализовались призрачные пики. По двое гусар заняли позиции у щек этапируемых, остальные стали по очереди легонько тыкать их пиками чуть пониже спины. Округа огласилась громки матюгами, перешедшими в стихшее вдалеке повизгивание.

Босс наблюдал за этой сценой, открыв рот.

— Ну, пойдем, полюбуешься.

Боня потащил главного за дом. Бандит не сопротивлялся. Увидев двенадцатиметрового дракона, доедающего акулу, он только тихо повернул назад.

— Ну я пошел? — спросил он шепотом.

— Все понял?

— Не дурак!

— Сомневаюсь, но иди уж! И если я еще раз о вас услышу…

В этот момент Света повернула голову:

— О, десерт? — подыграла она Боне.

Вдалеке только хлопнула калитка.

В этот момент вернулись пикси.

— Деус! Твое приказание выполнено. Мановое облако простирается на милю за пирс. Там мы и сбросили этих в море.

— А не утонут? — забеспокоился Боня. — Ладно, пусть за свои дубины держатся. Они деревянные. Молодцы! Спасибо!

— Рады стараться, ваша божественность!

Боня повернулся к мальчику-шпиону, который в отличие от босса никуда не сбежал, а так и стоял, открыв рот.

— Ты кого ко мне привел? Или у вас все такие идиоты?

— Не знаю, Незабудка головастым считается…

— Так его Незабудкой зовут? Ладно, неважно. Рассказывай, что про Пуло узнать сумел.

— В харчевне «Бронзовый якорь» сидел.

— С кем встречался?

— С моряками пил.

— Ты их знаешь?

— Мало кого.

— А кого знаешь?

— Принц имперский к нему пришел. Они вместе ушли.

— И куда пошли?

— К вам.

Боня сплюнул:

— Видимо, дебилизм — болезнь заразная. В прошлый раз ты мне таким идиотом не показался. Все! Свободен! Чтоб я еще какие дела с преступным миром имел! Встречу кого — в пыль развею! А ну брысь отсюда!

На сей раз калитка не хлопала. Как и в прошлый раз, мальчик перескочил через забор.

Сзади Боню тихо обняла Света:

— Не переживай ты так. В богатом городе умные люди в бандиты не идут. Одни отбросы.

— Ладно, сами справимся. Гусары! Всем отбой! Хорошо хоть эльфов спровадили. Без посторонних в доме много лучше.

Света была с ним полностью согласна, и они в обнимку направились в спальню.

Собственно, раздеваться Свете не было нужно, она после перевоплощения так и не оделась. Подошла к кровати, повернулась:

— Ну, я тебя жду!

Боня раскрыл объятья и шагнул к ней. В этот момент с двух сторон мелькнули две серые тени и, подхватив Боню за руки, пулей вылетели с ним в окно.

— Куда! — взревела Света, выскакивая следом и на ходу перекидываясь в дракона.

— Тревога! На деуса нападение! — раздалось с чердака, и из окна попарно вылетел эскадрон пикси.

Проснулся Боня уже ближе к полудню. Видимо, близкое знакомство с каменным забором далось его организму достаточно тяжело, раз регенерация проходила во сне, и довольно долго. А мумрики-инопланетяне говорили, что спать богу не нужно совсем, если только по привычке или для удовольствия. Опять наврали.

Вместе с Боней проснулось и другое забытое человеческое чувство — чувство голода. Возможно, регенерации было лень извлекать необходимые для восстановления вещества из окружающего мира, но могло быть и более прозаическое объяснение. Из открытого окна доносился умопомрачительный запах жарящегося шашлыка. Боня сглотнул.

Попытка встать завершилась успешно, хотя шины на руках и ногах сильно мешали. Светы рядом не было. Никого другого, впрочем, тоже. Глянув на себя в зеркало, Боня был удовлетворен увиденным: нос на месте, ни кривым, ни приплюснутым он не стал, все так, как было. Зубы во рту тоже обнаружились в полном составе, а вот ни шишек, ни фонарей не наблюдалось. Вполне нормальное лицо, хотя красавцем и не назовешь, но так ведь и раньше было.

Убедившись, что тело тоже слушается и даже не болит, Боня уселся на кровать и стал снимать шины. Получалось плохо, руки из-за шин почти не гнулись. Накрутили пикси изрядно. И где столько ткани взяли? Наколдовали, что ли? Запах из окна усилился. Боня тихонько взвыл. Орать: «Развяжите меня!» — не хотелось. Во-первых, несолидно, а во-вторых, могли и не развязать. Для перестраховки. Вдруг у Светы мнительность разыграется?

Интересно, что будет, если из магической ткани убрать энергию? Вдруг развалится? Боня решил попробовать. Он вытянул вперед правую руку, сосредоточился и мысленно убрал вокруг нее всю ману. Верхние слои ткани просто исчезли. Остался слой толщиной около миллиметра. Видимо, это был предел, до которого Боня мог втягивать ману. Но хватило и этого. Полоски ткани оказались кое-где порванными, а главное, исчезли твердые вставки. Рука стала гнуться, и остатки «бинтов» Боня сорвал уже зубами. Со второй рукой справиться было легче. С ногами — тем более.

Осмотр и ощупывание ранее скрытых под повязками частей тела подтвердили предварительный диагноз: полностью здоров. Боня оделся, и ноги сами понесли его в сад — на запах шашлыка.

Вся его команда кучковалась около фонтана. К стоявшей там скамейке откуда-то подтащили стол, и теперь на нем возвышался чан с разделанным мясом. Рядом стоял мангал, над которым священнодействовали обе гаргульи. Света с шампуром в зубах пыталась ими руководить. Вокруг в воздухе вились пикси, держа шампуры попарно и объедая их каждый со своей стороны (прямо-таки «Встретимся на середине сосиски»). Бонин приход никто даже и не заметил.

— А мне дадите попробовать? — не выдержал он.

Все дружно вздрогнули и слегка попятились. Возникла немая сцена. На лицах мелькнуло выражение испуга и неловкости.

«Да уж, радостные вопли были бы приятнее, — подумал про себя Боня. — Придется утешиться тем, что меня, по крайней мере, признают начальником. Ладно, надо срочно изобразить радость самому, а то они еще больше перепугаются…»

Боня улыбнулся и шагнул к Свете.

— Как же это хорошо, когда ничего не болит! — счастливым голосом сообщил он и, прижав Свету к себе, приподнял ее и закружил. Поцеловать подругу при этом не получилось, так как в зубах у нее все еще оставался шампур, зато удалось изловчиться и откусить кусочек шашлыка. — Мм… вкусно!

— Ой, Бонечка, как же нехорошо получилось, — наконец пришла в себя драконша. — Ты заснул, а тут гаргульи мангал притащили… и баранов… А ты — весь поломанный и только заснул. Я тебя будить не хотела, думала тебе сюрприз сделать.

«Ага, бросили меня связанным, а сами пировать отправились», — чуть было не брякнул Боня, но вовремя удержался. Вместо этого он сказал:

— Такие запахи и мертвого поднимут. Так что ваша терапия сработала! Но где же вы мангал раздобыли?

Оказалось, с утра гаргульи решили, что дальше голышом разгуливать неприлично, и полетели в горы добывать шкуры.

— А на рынок сходить и купить одежду, видимо, не судьба? — удивился Боня.

— А ты представь нас в матросских костюмчиках! — возмутился Сфенон.

Боня представил. Ему сразу поплохело…

— Но ведь шкуры, наверное, и на рынке продаются?

— Да кто их там правильно выделывать умеет?! А у нас магическая технология, веками отработанная!

Далеко в горы они не улетели, так как в первой же долине обнаружили здоровенную отару и пастухов, жарящих шашлык. Запах на гаргулий подействовал примерно так же, как и на Боню, вот они и прилетели «на огонек». Только угощать их никто не спешил, напротив, заприметив крылатую парочку, пастухи бросились врассыпную. А вот овцы остались. Гаргульи решили подобрать бесхозное имущество, а заодно и пару овец прихватили. Так что сразу решили вопрос и с мясом, и со шкурами.

— То есть, получается, мы пастухов ограбили? — расстроился Боня.

— Почему ограбили? Мы взяли. А они с нас денег не попросили. Значит, подарили.

Первым желанием Бони было послать гаргулий назад с деньгами, заплатить пастухам. Но немного подумав, он вынужден был от этого отказаться. Разовое появление летающих монстров, надо надеяться, всеобщей паники не вызовет. Мало ли что пастухи придумать могут, чтобы в пропаже овец оправдаться! А вот если гаргульи начнут мотаться по округе за покупками, неприятностей точно не оберешься.

— Ладно, все нормально, только старайтесь больше людям на глаза не попадаться. А если еще бараны понадобятся — либо я, либо Света, либо кучер на рынок съездят.

К счастью, к этому времени зажарилась очередная порция шашлыка, так что «разбор полетов» прекратился сам собой.

Процесс готовки и поедания шашлыков затянулся на несколько часов. Боня даже поинтересовался: неужто и вправду они только двух овец съели? Оказалось, что чан с мясом в первый раз пастухи наполнить успели, рачительная Эвриала его так полным и доволокла.

Но все хорошее когда-нибудь кончается. Света с помощью бытовых заклинаний быстро убрала следы их деятельности и почистила орудия кулинарного труда, а гаргульи отволокли мангал и чан на хранение в сарай-пристройку за домом, после чего отправились наверх колдовать над шкурами.

Для пикси Боня устроил почти допрос, выясняя, чем же они его перевязывали. Оказалось, что это — природная магическая способность пикси. Они могут молекулы жидкости или газа между собой сцеплять хоть в гибкую структуру, хоть в твердую. Не очень много: за раз не более чем с носовой платок. Может получиться либо кусок полупрозрачной ткани, либо полупрозрачная же пластина. Форма — опять же по желанию. Можно и пику сделать, как это было в случае с портовыми амбалами. Потом эта конструкция сама тянет потихонечку из пространства энергию и держится, пока ее специально не развеют. В принципе все это реализовано с помощью известных Боне магем, но программа очень заковыристая. А у пикси она сама собой целиком вызывается, на уровне рефлексов, как пламя у драконов.

Сделав себе зарубку как-нибудь попытаться сочинить подобную программу для производства ткани в виде артефакта, Боня попытался придумать, чем бы еще занять пикси. Хорошие идеи в голову не шли, так что он предложил им провести совместные ночные учения с призраками, а пока идти в свои шатры на чердаке — отдыхать. Боня со Светой остались на скамейке перед фонтаном вдвоем.

— Бонь, ты на меня точно не сердишься?

— Точно не сержусь. Во-первых, не за что. А во-вторых, как на тебя вообще сердиться можно? — Боня прижал к себе подругу покрепче. — Знаешь, мне тут одна идея в голову пришла! Можешь позвать сюда своего призрака? Того, который у Мазиуса секретарем был? Разговор есть.

— Слушаюсь, мой повелитель! — Драконша чуть отстранилась от Бони и глянула куда-то через стол: — Ну, слышали?! Юлиуса срочно к деусу! Исполнять!

— Свет, ты это кому?

— Так призраки же любопытные, обязательно кто-нибудь рядом шляется. Тем более что я просила всех по городу не разбегаться, по крайней мере трое должны здесь дежурить. Вон, видишь? — Света показала рукой чуть в сторону.

Боня пригляделся. Действительно, справа от кустов можно было заметить легкую рябь, вроде восходящего потока нагретого воздуха. Только эта рябь не струилась вверх, а целенаправленно и с большой скоростью двигалась в сторону дома.

— Призраков при свете дня почти не видно, — продолжила пояснять Света. — Чтобы их заметить, привычка нужна. Ну и магические способности желательны.

— А я дурака-мальчишку за капитаном принца следить отправлял! Надо будет из твоих призраков бригаду наблюдения сформировать. Любые спецслужбы обзавидуются! А спецслужба — это, кстати, мысль. Давай свою из призраков создадим? Ты правда отбери нескольких потолковее, кого к подобной работе привлечь можно будет.

От дальнейшего развития этой безусловно интересной темы Боню отвлек прозвучавший откуда-то перед ним голос:

— Звали, деус?

— Да, Юлиус. Ты ведь Юлиус?

— Пока человеком был, звали именно так. Сейчас, наверное, тоже.

— Вот что, Юлиус, ты же у Мазиуса секретарем был. Где он документы хранил, знаешь?

— Текущие дела — в столе в кабинете, архив — в шкафу, некоторые ценные — в сейфе. Ну и в стене тайный сейф был, но он там, вроде, деньги держал.

— Пойдем покажешь!

Боня заторопился к крыльцу. Призрак рванул напрямую к дому.

«А вот и еще одно достоинство таких спецслужбистов. — Боня аж споткнулся, представив себе открывающиеся перспективы. — За запертыми дверьми от них не скроешься. Сквозь стену пройдут!»

К сожалению, ничего интересного найти в кабинете не удалось. Стол и шкафы были безнадежно пусты, равно как и оба сейфа. Правда, сейфами их можно было назвать только по меркам Средневековья. Так, металлические ящики с запирающимися на сувальдные замки дверцами. Оба сейфа были открыты, ключи самого обычного вида — с бородкой — лежали внутри. «Тайный» сейф в стене был не особо-то и замаскирован, только ковром прикрыт.

— А где бы еще мог хранить документы управитель? — Обратился разочарованный Боня к призраку.

Тот не знал.

— Слушай, ты же через стены проходить можешь! Просмотри, пожалуйста, остальные стены кабинета. Вдруг еще тайник сыщется, — осенило Боню.

Призрак (в доме он был виден немного четче) бодро погрузился на три четверти в стену и двинулся по периметру. Но ничего не обнаружил.

«Так, ну я сегодня туплю! Последствия вчерашней травмы сказываются? Или я всегда такой?» — порычал на себя Боня.

— Света! Собирай всех призраков! Пусть они все стены дома, а также забор, весь сад и землю в нем на пару метров вглубь полностью проверят на предмет любых тайников! И кладов…

Света, видимо, стояла прямо за дверями кабинета, так как отреагировала мгновенно. Через минуту по всей усадьбе замелькали призраки.

Тайник оказался в фонтане.

— Рядом же сидел, а поискать не догадался, — огорчился Боня. — Знал же ведь, что и Мазиус на этой скамейке тоже сидеть любил. И стол часто ставил, как мы сегодня, только не для шашлыков, а с бумагами поработать.

Впрочем, обнаружение тайника не привело к его автоматическому открытию. Боня со Светой еще долго скакали вокруг фонтана, соображая, за что бы потянуть или на что нажать для того, чтобы открыть обнаруженную призраками внутри фонтана камеру. Пока возились, Боня выделил в помощь призракам гаргулий с лопатами и попросил поиски не прекращать, проверить все на предмет других схронов. Гаргульи, кстати, успели приодеться в нечто напоминающее закрытые меховые купальники, и явно гордились и собой, и обновками.

Фонтан представлял собой мраморный комод, богато украшенный резьбой. С передней стороны вперед выступал каскад мраморных чаш, по которым тонкой струйкой переливалась вода. Внизу имелся небольшой бассейн, из которого вода вытекала уже в подземную трубу канализации. После долгих мучений оказалось, что с фонтана надо было просто снять прикрывавшую его сверху мраморную плиту. Боня тихо выругался.

Внутри оказался большой медный тубус со свитками. Боня извлек его, поставил крышку на место и уселся здесь же за стол — изучать. Света немедленно примостилась рядом. Все остальные, включая прилетевших с чердака пикси, столпились, заглядывая деусу через плечо. Боня решительно прогнал всех продолжать кладоискательные работы, пообещав подробно все рассказать по прочтении документов. Света, правда, никуда не пошла, а взялась помогать просматривать свитки. Юлиуса Боня тоже отозвал назад — вдруг какие-нибудь консультации понадобятся.

Свитков оказалось не так уж много, и связаны они были в большинстве своем с заговорщицкой деятельностью багрянородного Алексея Фоки. Принц не зря беспокоился. Среди документов имелись:

— прокламация, в которой принц всячески поносил действующую императрицу и обещал всем золотые горы («Это он и так делает на каждом углу, — прокомментировал бумагу Свете Боня. — Хотя такой документ можно и к делу пришить»);

— несколько долговых расписок принца, из которых следовало, что багрянородный был должен покойному Мазиусу немногим более двухсот золотых;

— несколько однотипных договоров, согласно которым принц объявлял славный город Денай независимым и свободным от притязаний империи и назначал городского управляющего. Принц успел подарить один и тот же город и покойному Мазиусу, и Мише Бладзе (главе фракции сепаратистов), и обоим знакомым Боне патрициям (ясное дело, каждому по отдельности), и «Банковскому дому Фумов», и даже верховному понтифику церкви алов. Причем, судя по всему, договоры были на официальных бланках с имперской печатью. Боня сначала очень удивился, а потом обнаружил еще несколько чистых подобных бланков.

Наконец, в тубе обнаружился еще один комплект документов, подписанных уже императрицей. В них правительница за заслуги перед империей Виза по очистке острова Солаоса от пиратов жаловала герою этот самый остров во владение. Имя в бумагах проставлено не было.

Последние документы Боня решил отложить отдельно.

— Свет, ты не помнишь, что это за остров такой Солаос? — спросил он. — Тут его предлагается на законных основаниях в собственность получить. Может, возьмем, если он не совсем маленький? Мы же с тобой личное княжество хотели? А пиратов прогнать — это мы на счет раз! Как думаешь?

Света про Солаос рассказать ничего не могла. Но здесь пригодились знания Юлиуса. Оказалось, что остров очень даже приличный, площадью более трехсот квадратных километров, но вот пиратов на нем немерено, несколько тысяч наберется. Боня заколебался. Пираты в качестве подданных его не устраивали, но проводить такую «зачистку» — слишком много крови будет. Так что решение пока отложили.

Общая картина стала понемногу проясняться. Получалось, что все-таки кашу заварил принц. Точнее, его активность дала возможность вступить в игру другим игрокам. И похоже, главный приз в этой игре вовсе не императорский трон, а Денай. Несколько удивляло, что ни алы, ни хумы в качестве заинтересованных сторон не выступали (видимо, им это невыгодно), но церковники алов на город все-таки позарились.

Кто же мог воспринять всерьез столь щедрое подношение принца? Да, собственно, любой, у кого хватит сил удержать город в руках. Только вот достойных военных сил на горизонте не наблюдалось.

Плюс не совсем понятна роль пиратов. То, что бумаги, в которых упоминается о вольном братстве, оказались в одном тубусе с материалами по заговору Фоки, намекало на их взаимосвязь. Но город Денай пиратам не нужен, разве что на разграбление. Как базу его не удержать, да и для этих целей у них целый остров имеется. Может, принц нанял их в качестве своей армии? А что, тот же капитан-негоциант Пуло вполне может быть и пиратом. Рожа бандитская, к тому же не местный. Хотя пираты — это не наемные отряды, у них слегка другие интересы.

Боня решил, что информации ему все-таки не хватает, так что не мешает ее получить. Призраков гонять ему понравилось, поэтому Света с Юлиусом были озадачены созданием бригад наблюдения за всеми упомянутыми в дарственных принца возможными владетелями города, а также за самим принцем и капитаном Пуло. Свете требовалось осуществить «подбор персонала», а Юлиусу — объяснить (и показать), где кто из объектов наблюдения живет.

Теперь все призраки, кроме дежурных по Бониной резиденции, оказались при деле, и обещанные пикси совместные ночные маневры стали невозможны. Пикси начали ворчать, но неожиданно сами нашли себе другое занятие по душе.

Дело в том, что предпринятая попытка кладоискательства тоже оказалась успешной. Помимо всякой ерунды типа ржавого меча и старой посуды в саду оказались закопанными две заначки (вот и еще две «банки» для ценностей нашлись). Одна из них, видимо, принадлежала Мазиусу. По крайней мере, монеты, а их там оказалось больше сотни, были современными. Если бы Боня не умел делать золото сам, он бы этой сумме очень обрадовался. Кроме того, там находилось десять кристаллов. К сожалению, почти все были синего сапфирового цвета, кроме одного, зеленого, словно изумруд, а значит, это снова сплошная художественная литература. Во втором схроне, видимо более старом, обнаружилось около полусотни золотых монет незнакомой чеканки, немного ювелирных украшений (три перстня и две золотых цепочки), а также три кристалла. Два кристалла были красными, как рубины, а третий напоминал алмаз.

Боня оставил себе так называемый алмаз, а остальные кристаллы доверил для просмотра пикси. Все девять сапфиров, как и ожидалось, содержали художественные сериалы. Смотревшие выглядели ошалелыми, но долго балдеть им не дала Света. Она заставила пикси наколдовать для нее сумку с кармашками, в которые помимо кристаллов стала класть бумажки с названием и кратким описанием содержащейся в камне информации. Кстати, информацию о сериалах она из пикси буквально вытрясала, устроив им допрос с пристрастием. К Бониному удивлению, гаргульи ей в этом рьяно помогали.

Зеленый кристалл оказался документальным фильмом, нечто из серии Animal Planet. Действие происходило, естественно, более пяти тысяч лет назад. Было интересно, но пока не имело большого практического значения. Разве что можно было попробовать поискать окаменелости каких-нибудь магических животных и оживить их. Правда, судя по книге, неразумная магическая фауна в качестве домашних зверьков не годилась, хозяев бы они за милую душу на обед употребили.

Еще из книги можно было почерпнуть некоторые сведения о географии данного мира, правда, не так уж и много, да и за пять тысяч лет все, конечно, изменилось. И потом, дикие места Боню пока мало интересовали, а о городах в книге не говорилось ни слова.

Бесцветный кристалл оказался справочником. К сожалению, по медицине. Хорошо хоть принцип подачи информации в этой книге полностью отличался от принятого в местной художественной литературе, здесь даже было вполне нормальное содержание. В справочнике приводились магемы диагностического и лечебного назначения. Безусловно, кристалл был очень ценен, но не в данный конкретный момент. Среди Бониных спутников немагических существ не было, так что болеть они не могли, а все травмы у них проходили сами, была бы энергия. Но в будущем книга могла стать очень полезной.

Красные кристаллы оказались военными мемуарами. Возможно, из них и можно было бы почерпнуть что-нибудь любопытное, но пикси вцепились в них так, что отбирать рубины Боня просто не рискнул.

В общем, к вечеру у всех было чем заняться. Пикси в сотый раз смотрели по очереди военные мемуары, бурно обсуждая каждый эпизод. Света в обнимку с рыдающими у нее на груди гаргульями проливала горькие слезы над каким-то сериалом. Призраки несли вахту.

Боня оказался полностью предоставлен самому себе. Когда рыбак привез очередную акулу, Боня принял и сгрузил ее за домом, но Свету не заинтересовало даже это. Драконша слабо кивнула, пробормотала что-то типа: «Потом, потом», — и пустила по щекам очередной поток слез.

Боня плюнул и пошел в кабинет программировать новые артефакты.

Делал Боня, естественно, оружие. Для пикси. «Гусар» у него аж две дюжины, ребята, несмотря на малый размер, оказались сильными, а вот оружие у них подкачало: призрачные пики размером чуть побольше обычной иголки. «Не гусары, а комары какие-то», — поставил диагноз Боня. Таким способом серьезный урон противнику нанести трудно, особенно если он в доспехах, а схлопотать от него чем-нибудь тяжелым, пока подлетать будут на дистанцию удара, — запросто. Надо что-то огнестрельное придумать.

Артефакт, стреляющий одиночными сгустками плазмы, Боня уже делал. Его и взял за основу, только доработал. Программа в принципе получилась несложная: магемы ввода маны, задания размера «пули», непосредственного формирования сгустка плазмы и разгона сгустка плазмы до скорости примерно тридцать метров в секунду (в справочнике мумриков была приведена в качестве примера магема именно с такой заданной скоростью, ее Боня и использовал). Размер сгустков плазмы Боня выбрал около пяти сантиметров в диаметре — достаточно, чтобы прожечь насквозь стальной рельс (если, конечно, здесь такие имеются), не говоря уже о кирасе. Кроме того, Боня усовершенствовал конструкцию сенсором в качестве спускового механизма.

Для изготовления новых ПП (пистолет плазменный) Боня перестроил свой артефакт создания золотых пластин под меньшие размеры и слепил их целых пятьдесят штук. Взяв одну из пластин, Боня аккуратно перенес на нее программу, поместив сенсор немного подальше от остальных магем, на самом кончике пластины, и загнул этот кончик в виде курка.

Кроме того, Боня наконец допер, как можно сделать накопитель энергии, который не позволял бы ей испаряться в пространство. Он слепил шар твердой маны и погрузил в него свою пластину-артефакт целиком, затем обработал поверхность шара с помощью своего артефакта предотвращения испарения маны. А потом изменил форму твердой маны, протащив ее в виде бруска по золотой пластинке и опустив вниз за «курком» в качестве ручки.

Получилась замкнутая система, содержащая и артефакт, и изрядный запас энергии. Единственным минусом было то, что оружие не могло подзаряжаться снаружи: зарядку мог произвести только сам изобретатель. Но, учитывая емкость «батарейки», энергии должно было хватить надолго.

Надо было изготовить для артефакта какой-нибудь муляж пистолета, и тут Боня вспомнил о возможностях пикси создавать твердые предметы любой формы и отправился к продолжающим смотреть кристаллы членам команды.

Все были на месте и занимались тем же. Правда, Света и гаргульи уже не рыдали, а глупо хихикая, тыкали друг другу пальцами под ребра или хлопали по плечам. Гаргульи еще иногда целовались. Света вроде вела себя скромнее. Боня некоторое время посмотрел на них, но ничего особо предосудительного не заметил и пошел к пикси, которые все так же галдели и носились вокруг.

Протянув руку, Боня перехватил одно из пролетавших мимо созданий и чуть было не взлетел следом за ним. Тяга у него оказалась — хоть на самолет ставь вместо двигателя. Хорошо хоть «пойманный» пикси все-таки сообразил, что от него что-то нужно его деусу, и остановился сам. Потирая вывихнутое плечо (регенерация включилась сразу), Боня показал артефакт и объяснил задачу. Пикси создал полупрозрачную твердую пластину неизвестно чего и принялся ее формовать вокруг Бониного артефакта.

Получилось что-то вроде игрушечного пистолета китайского производства из прозрачной пластмассы, сквозь которую просвечивает механизм. Из «ствола» на пару миллиметров высовывался кончик золотой пластины. Другой кончик пластины выступал уже на полтора сантиметра и являлся передней стенкой стилизованного курка.

С полученным пистолетом Боня и пикси отправились за дом — испытывать оружие и доламывать каменный забор. Стреляло неплохо. Скорострельность — примерно тридцать выстрелов в минуту. Рухнул еще один кусок стены. Изменения объема твердой маны в ручке Боня не заметил. Пикси еще немного поэкспериментировал с формой, вырастив ближе к концу ствола еще одну небольшую ручку, а сзади что-то вроде маленького приклада. Так под его рост стало удобнее.

Остальные слетелись посмотреть и стали требовать от Бони сделать для них такие же, а от «стрелка» — поделиться игрушкой и дать им тоже пострелять. Деус глянул на небо и не разрешил. На дворе уже стояла ночь, а забор обваливался с изрядным грохотом — перед соседями неудобно.

В результате вся толпа отправилась в кабинет и шумно шуршала крыльями над Бониным ухом, пока он наносил магемы на следующие пластины. Процент выхода годных резко упал, хотя наносимая программа и была совсем несложной. Боня испортил больше десятка пластин, пока сделал еще двадцать пять артефактов. Одно было хорошо: стоило ему закончить очередную пластину, как ее немедленно подхватывал кто-нибудь из пикси, придавая ей форму пистолета, а остальные помогали советами. В результате двух одинаковых пистолетов в арсенале не оказалось.

Боня попросил пикси придать двум последним артефактам форму классических ТТ и пошел вручать оружие гаргульям. Те все смотрели и пересматривали свое «кино». Вместе со Светой. Боня всерьез испугался за их душевное здоровье и потребовал прекратить. Ни сил, ни эмоций у троицы киноманов уже не было, поэтому они даже спорить не стали. Гаргульи так и сползли с лавки на ковер, где улеглись в обнимку, слегка вздрагивая и попискивая. Света попыталась составить им компанию, но Боня взвалил ее на плечо, отнес в спальню и плюхнул подругу на кровать.

«Из-за этих гаргулий у меня уже второй раз полный облом с сексом, — мрачно констатировал он. — Надо принимать меры. Только вот какие?»

Улегшись рядом со Светой, он слегка ее приобнял и стал ждать утра.

К сожалению, на сей раз с докладом явился призрак, у которого умение обобщать информацию, в отличие от Юлиуса, было в зачаточном состоянии.

— Значит, собрал капитан Пуло на своем корабле в капитанской каюте человек десять, — начал призрак.

— Погоди, ты же говорил, что этот корабль только вчера в порт вошел, — не понял Боня.

— Да, он с Солаоса сюда пришел, но капитан Пуло с принцем Алексеем Фокой тоже на нем прибыли. Раньше… А потом Пуло его назад на Солаос послал.

— Ладно, понял. И что он сейчас привез?

— Шкипер докладывал, что сделал все, как велено. Изобразили из себя купцов. Команды — только пятьдесят человек, но на веслах тоже воины, а не обычные галерные рабы. Их около полутора сотен. Всего больше двухсот опытных бойцов.

— А, так корабль весельный? — догадался Боня.

— Обычная имперская галера, — влез с разъяснением Юлиус, который пока что не успел побывать в сокровищнице, — двадцать пар весел, на каждом по четыре гребца. На носу — таран. Быстрая.

— Я так понимаю, — влез в отчет Боня, — что раз судно с Салаоса, то оно пиратское? И что, у пиратов принято самим на весла садиться, чтобы больше воинов на корабль влезло?

— Да, галера, безусловно, часто использовалась для грабежей, Пуло упоминал о каких-то прошлых походах, — согласился призрак-докладчик, — а вот гребцов они здесь набрать собирались.

— Это как? — не понял Боня. — Тут что, моряки на пиратские судна нанимаются?

— Позвольте, я поясню, — стал отвечать Юлиус, заметив, что докладывавший призрак надолго задумался. — Воины на весла только для маскировки сели. Обычно там рабы прикованы. На галеру и пятьсот человек влезть могут, если понадобится. А горожан, как я понимаю, они спрашивать не собираются. Они же сюда не торговать пришли. Захватят кого поздоровее, прикуют к веслам и грести заставят.

— То есть они на город нападать собрались? — дошло до Бони. — В Денае же населения тысяч двадцать — тридцать. Двести человек для захвата, наверное, маловато будет. Хотя шороху могут и навести, ведь стража малочисленна, а ополчение пока соберут…

— Шкипер говорил, что еще четыре галеры с Солаоса завтра подойдут. Только они в порт заходить не будут, они свои отряды в нескольких километрах в стороне должны высадить, по возможности не привлекая к себе внимания, и скрытно подойти со стороны гор, где вчера так удачно смыло кусок городской стены.

— То есть они с двух сторон на город напасть собираются?

— Пуло сказал, что тех, кто сейчас в порту, поделят на два отряда. Меньший из них (пятьдесят — семьдесят воинов) в порту около кораблей будет шуметь, чтобы туда стража с береговой охраной, а также возможные ополченцы стянулись. А большему отряду велено идти в квартал Садоводов.

— И где же тут «садоводы» живут? — заинтересовался Боня.

— Деус, ты вообще-то сам в этом квартале живешь, — не выдержал Юлиус. — Неужели даже в купчей не посмотрел, где дом покупаешь?

Боня смутился. Никаких табличек с названиями улиц на углах домов тут не было, спросить у кучера он не удосужился. А в купчей только цену проверил, когда подписывал.

— Этому отряду велено недавно приехавшего колдуна заблокировать, чтобы он сидел дома и не мешался.

До Бони не сразу дошло, что под колдуном Пуло имел в виду его самого. Он чуть было не спросил, где же тут живет колдун и почему его с ним не познакомили. Но потом понял, о ком идет речь, и с важным видом произнес:

— Эк они нас уважают! А за что такая честь, не знаешь?

— Пуло сказал, что пощупать колдуна ходил, кажется, Менмос с отрядом. И вместе с отрядом сгинул. Только кострище в пол-улицы осталось, как будто сожгли их там, да округу пеплом припорошило.

— Ну вот! — Боня неожиданно для себя даже обрадовался. — Я же говорил, что ты, Свет, тогда людей Пулы сожгла. А подробностей, я смотрю, они так и не узнали, рикшу местные бандюки перехватили и не отпустили, но место происшествия Пуло, поди, посетил, так что опасается. И правильно делает, между прочим. Судя по всему, этот капитан — неплохой стратег. Хотя нет, это все не стратегия, а тактика, — поправился Боня. — Ну и что он планирует с нами делать?

— Пуло призывал в дом не лезть, а лучше вступить в переговоры и убедить колдуна не вмешиваться. Полторы сотни бойцов, по его мнению, в таких переговорах будут достойным аргументом. И еще он велел штурмовой группе попытаться заставить колдуна раскошелиться на выкуп (Света при этом фыркнула), но помнить, что и без него богатых горожан хватает, рисковать людьми не следует.

Из рассказа призрака выходило, что на основные силы была возложена самая приятная для пиратов миссия — грабежи. Отряд из примерно полутора тысяч пиратов должен подойти со стороны гор, через смытый участок стены войти в город без сопротивления и грабить, грабить и грабить, освобождая горожан от всего ценного. В бедных кварталах велено не задерживаться, разве что рабов на галеры похватать, но это уже в конце операции. А вот богатые дома прошерстить хорошенько. Банк и городскую сокровищницу брать обязательно. Гильдии — тоже.

Затем велено действовать по обстоятельствам. Если сопротивления серьезного нет — захватить порт, ограбить склады и тащить людей в рабство. Если же сопротивление окажется сильным и под контроль город взять не удастся, то все равно грабить все, до чего дотянутся, грузить добро на пленных и гнать их к судам.

Судя по всему, в дальнейшие планы Фоки входило наведаться к алам, потратить там награбленное на наемников и аренду дополнительных судов, а затем, увеличив число бойцов в три — пять раз, двигать уже на столицу.

Уверенности в том, что вторая часть плана пойдет так, как планирует принц, у Бони не было. Скорее пираты ни к каким алам не поплывут, а со всей добычей отвалят на свой остров, где еще с самого Фоки выкуп стрясти попробуют. Хотя все возможно…

Оставалось решить, что делать им. Неожиданно для Бони даже Света не предлагала бросить все. Воспользовавшись таким ее настроением, Боня хотел послать ее на разведку, посмотреть, где в море находится флотилия пиратов. Света такой идее решительно воспротивилась.

— Я тебя одного ни за что не оставлю, — заявила она. — И дом свой грабить не позволю. Ишь чего выдумали! Бандитов сюда присылать! Ты что думаешь, они дом окружат и тихо за забором стоять будут? Все сюда полезут. Ну да я им лично головы пообрываю!

Боня даже растерялся от такого решительного настроя подруги. Хотел было ей возразить, но тут Сфенон аккуратно тронул его за плечо:

— Деус, ты лучше с ней не спорь. Все равно бесполезно. Драконы — жуткие собственники. Если что к ним в лапы попало, никогда не отдадут. Природа у них такая.

Пришлось вносить коррективы.

Искать пиратский флот Боня отправил пикси. Попросил их постараться обойтись без крови, высадке пиратов на берег воспрепятствовать. Если же те уже высадились — в бой не вступать, а вернуться с докладом.

Остальные остались охранять дом. Боня порывался послать часть призраков в порт, но Света опять же была решительно против. К вопросам обороны она отнеслась чрезвычайно серьезно, взяв все руководство на себя. Из призраков сформировала кольцо оцепления плюс нескольких отправила за стены, контролировать подходы. Боню драконша попыталась загнать в погреб, но тот от такой чести категорически отказался. Тогда она назначила гаргулий личными телохранителями деуса (Боня все-таки успел вооружить их новыми пистолетами) и дала указания при малейшей опасности взлетать с ним повыше, а огонь открывать, только находясь вне досягаемости стрел. Сама же Света нервно ходила вокруг дома, сменив ипостась, так что за несколько минут протоптала в саду изрядную тропинку.

Боня пытался ее успокоить. Ну чего, собственно, так нервничать? Ведь пираты для них никакой угрозы не представляют. Он даже попытался рассказать историю про своего однокурсника — мастера спорта по боксу в тяжелой весовой категории, который обожал помахать кулаками, но при этом всегда утверждал, что никакие драки в его присутствии невозможны. Больше одного удара, чтобы уложить противника, ему не требовалось. Разве это можно назвать дракой?

Правда, бегать по саду рядом с нервничающим драконом оказалось не самым приятным занятием, и Боня быстро отстал, плюнул и пошел в дом. Возможно, это была стратегическая ошибка, так как когда пираты наконец появились, он оказался вдалеке от места событий.

Пираты шли большой толпой, даже почти не отвлекаясь на то, чтобы грабить дома по пути. Разве что, проходя мимо лавок, удержаться не могли. Но таких по дороге из порта к Бониному дому было немного. В то, что какой-то «колдун» может представлять реальную опасность, никто не верил. К чему опасаться очередного шарлатана? Так что шли сюда, только чтобы успокоить паранойю своего капитана, да и потом, с какого конкретно места начинать грабить город, им было все равно, тем более «колдун», по слухам, был сказочно богатым.

Так пираты и дошли до последнего перекрестка перед Бониным домом, когда, предупрежденная дежурившим там призраком, к ним навстречу прилетела Света. Шедшие впереди немного запнулись, задние продолжали напирать.

— Грабить пришли?! — прорычала драконша риторический вопрос и, не дожидаясь ответа, выпустила в толпу столб пламени.

Услыхав драконий рык, Боня поспешил из дома, но не успел даже до ворот дойти, как подруга уже вернулась. Теперь она была в человеческом обличье. Света решительно повисла у Бони на шее.

— Там кто-нибудь остался? — упавшим голосом спросил он.

Света только отрицательно хмыкнула и полезла целоваться.

— И в кого ты у меня такая кровожадная? — вздохнул Боня через пару минут.

— А чего они? — лаконично ответила драконша и продолжила прерванный поцелуй.

Наконец Боня все-таки отстранился от подруги и попытался принять серьезный вид. Надо было бы ее отчитать за самодеятельность, но раз уж не успел сделать это сразу, то теперь начинать вроде как глупо.

От тяжелых раздумий Боню спасли вернувшиеся пикси.

— Деус, это было весело! Энергетическое облако уже больше чем на десять километров в море ушло, вот мы их там и перехватили. Только там больше четырех кораблей было, с севера еще флотилия подходила, судов на десять. И форма у кораблей другая. Мы их на всякий случай тоже потопили!

— К-как? — только и смог выдавить Боня.

— А мы зависали над кораблем, метрах в ста, и раза по три-четыре в него сверху стреляли. Залпом. Каждый выстрел насквозь проходил, аж море внизу вскипало! Но мы только по центру палубы целились, вокруг мачты, чтобы гребцов не задеть, как ты и говорил! Мачты прямо сквозь корабли вместе с куском палубы пролетали!

— Ну и как они десять километров до берега вплавь добираться будут? Там хоть шлюпки на кораблях были?

— Были, но они на них к берегу плыть хотели, хоть мы и кричали, что им в ту сторону нельзя. Так что мы шлюпки тоже потопили. Почти никого не задели… Там потом еще корабли подошли. Их мы топить не стали, они к берегу плыть не пытались. А из воды многих выловили и назад повернули.

— Утешили. А моряков с севера они тоже подбирали?

— Всех, кого могли. Еще нам спасибо кричали.

— За что спасибо-то? — удивился Боня. — Что вы пиратов и, скорее всего, алов потопили? Или за то, что спасать тонущих не мешаете?

В разговор снова вмешался Юлиус, задав вопрос пикси:

— А они спасенных, случаем, не связывали? Вы не заметили?

— Да, всех вязали, — охотно ответили пикси. — Мы еще удивились, зачем им это, они же их не на буксир брали?

— Ну, тогда все ясно, — сказал Юлиус. — С юга хумы подошли. А северян и пиратов они на свои невольничьи рынки повезли, у них рабство процветает. Не знаю, с какими целями они сюда плыли, но мимо такой добычи пройти не могли.

— Да, — согласился Боня. — Судя по всему, пиратская операция проходила отнюдь не в тайне, вот алы и хумы сюда свои флотилии и послали. Так что если искать позитив, то городу они теперь не угрожают, а кроме того, хумы, я думаю, выловили всех, кого только можно было, так что жертв не так уж и много получилось.

Боня уже собрался релаксировать, но тут вспомнил, что еще не знает, чем закончилось дело в порту. Вроде горожане с сотней стражников должны бы справиться с полусотней пиратов, но проверить все же надо. Послали призраков за информацией.

Теперь можно было подвести первые итоги. Полторы сотни пиратов сожгла Света. Еще полторы-две тысячи пиратов и алов потопили пикси, да в рабство угодило столько же. Это Боня так «блестяще» провел «гуманитарную операцию». И ведь не то чтобы члены команды его не слушались. Они просто не могли поступить по-другому. Что может сделать обычный человек с ружьем в руках, если на него прут пять обкурившихся отморозков с ножами? Только стрелять на поражение.

Какие отсюда выводы?

К пикси претензий нет. В сложившихся обстоятельствах они поступили почти правильно. Алов только зря топили, хотя, может, и не зря… Да и сам он нечетко задачу поставил. Свете, конечно, можно было и не так горячиться. Но уверенности в том, что пираты бы просто ей сдались, тоже нет. Так что и к ней больших претензий не предъявишь.

Боня сделал еще один вывод. Пожалуй, он неправ, что старательно скрывает боевую мощь своей команды. Чего он, собственно, опасается? Что церковники объявят его исчадьем ада и натравят на него фанатиков? Вроде с имперской церковью он отношения наладил, если все правильно повернуть, наоборот, в небесные посланцы попадет. А что команда несколько странная, так это не преступление. Вон медведи святым мед приносили, а у него дракон с гаргульями за правое дело воюют. А пикси так и вовсе за младших ангелов сойдут, не впервой. Надо только клювом не щелкать, а самому управлять ситуацией. Так что пора и команду миру предъявить, и силу показать. Чтобы знали и уважали!

Тем временем пришли вести от «разведчиков». В смысле вернулся один из призраков. Оказалось, что «доблестная» городская стража в полном составе, за исключением своего капитана, сдалась в плен пиратам по первому же требованию. Их сразу к делу подключили, теперь они в качестве носильщиков с какого-то вскрытого пиратами склада товар на их галеры носят. Капитан Демеску этой участи избежал исключительно потому, что остался дома. Остальные пираты преспокойно грабят город. Сейчас около банка собрались, дверь выломать пытаются.

Боня объявил общий поход.

— Свет, поможешь мне побыть небесным воином на драконе? — Наверное, достаточно было просто приказать, но Боня не мог просто так велеть своей женщине поработать рыцарским конем, поэтому пустился в объяснения: — А то вид у меня недостаточно грозный, а с тобой вместе в самый раз будет.

В ответ он ожидал реплики типа: «И что же это за рыцарь, которого его дама на спине таскает», — но Света только охнула, что седла они так и не заказали. Однако тут за дело взялись пикси. Света перекинулась в дракона, маленькие летуны быстро покружили вокруг нее и за пять минут сделали Боне вполне уютное седло с ремнями безопасности. Так что на сей раз он уже сидел почти на автомобильном сиденье. Пикси готовы были и тент сверху присобачить, но Боня отказался: и вид будет невоинственный, и аэродинамические свойства могут ухудшиться.

Вылетели полным составом, оставив охрану дома на призраков. Впереди — две гаргульи, между ними и чуть сзади — драконша с Боней на спине, а за ними, чуть выше — построившиеся полукругом пикси. Все, кроме Светы, — с плазменными пистолетами. Боня срочно придумывал и излагал план операции.

Полет много времени не занял, на драконше лететь — это не на рикше ехать. Боня и устроиться-то как следует не успел, а они уже на месте были. На небольшой площади перед дверями банка толпились и галдели вооруженные различными железками люди. Двое из них рубили топорами окованную медью дверь. Появление Бониного отряда в этой суете могло бы остаться незамеченным, но драконша нарочно села, широко разведя крылья для торможения. Ближних к ней пиратов чуть ветром не сдуло. Пикси тем временем охватили толпу с противоположной стороны площади, гаргульи замерли в воздухе.

Боня гордо выпрямился на спине у Светы во весь рост и, вспомнив регулярно повторяемый по телику фильм «Брат», заорал таким же неуверенным, как и у Бодрова, голосом:

— Всем лечь, мордой вниз, руки за голову! — И выстрелил из своего ПП куда-то вверх.

Пикси и гаргульи тоже дали дружный залп, но уже вниз. Вокруг пиратов образовалось пышущее жаром огненное полукольцо. Они было подались вперед, но с незамкнутой стороны стояла Света.

— Кому было сказано: лежать! — рыкнула она, направив струю пламени в сторону пиратов.

Пикси еле успели взлететь повыше. Дому напротив не повезло: пламя расползалось по фасаду, с жалобным кряхтеньем осыпались стекла, а остатки рам задымились.

Бандиты впали в ступор. Пришлось вмешаться гаргульям. Они подлетели и стали отвешивать ближайшим такие подзатыльники, что сшибали ударенных с ног, как кегли. До остальных наконец дошло, и они стали ложиться сами. Ни убегать, ни сопротивляться никто не пытался. Криков, как ни странно, тоже не было, видимо, из-за нереальности происходящего.

Теперь в дело вступили пикси, которые по трое быстро и сноровисто подлетали к лежащим, заводили им руки за спину и связывали создаваемым на месте бинтом, возникавшим как бы из воздуха. Боня с интересом наблюдал за процессом, вспоминая свои лубки. На все про все у пикси ушло не больше четверти часа.

Над площадью воцарилась тишина, нарушаемая только жужжанием крылышек пикси. Пираты так и лежали на земле, боясь не то что пошевелиться, а даже громко вздохнуть. Боня подозвал гусар и отправил их набрать воды и потушить пожар в доме напротив. Они дружной колонной направились к украшавшему фасад банка фонтану, на лету формируя что-то вроде бурдюков. Сам же Боня спешился и, сопровождаемый Светой и гаргульями, подошел к дверям банка.

— Эй, можно открывать, опасность миновала! — закричал он, стуча кулаком в дверь. Дверь и не думала открываться.

Через пять минут стуков и воплей Боня уже был готов прожечь замок выстрелом, но тут Света протянула из-за его спины лапу и, подцепив дверь когтем, просто выдрала ее наружу вместе с куском стены. В проломе показались испуганные лица.

— Почему не открываете, сколько стучать можно! — отчитал их Боня. — Вон ваши пираты, связанные лежат. Принимайте на хранение!

Сквозь толпу служащих протолкался бледный, но решительный Опус Фум.

— Господин Боня, ваша помощь была неожиданной, но очень своевременной! А ваш отряд превзошел все мыслимые ожидания! Простите, а они не опасны? — добавил он шепотом.

— Что вы! Они такие же разумные, как и мы с вами, только живут обычно отдельно от людей. Но мне удалось найти с ними общий язык. Это мои друзья, и они помогают мне в моих начинаниях. Ведь правда? — Боня повернулся к членам своей команды.

Те дружно закивали.

— Простите, но с таким отрядом можно целую армию разгромить, — ошалело пробормотал Фум.

— Конечно, — согласился Боня. — А куда, вы думаете, делся весь пиратский флот, который шел грабить город? Там, между прочим, около пяти тысяч бойцов было.

— Вы меня потрясли, — сказал Фум, все еще косясь на Боню с некоторым страхом. — А как здоровье вашей прекрасной супруги?

Боня чуть было не ляпнул: «Вот же она», — но решил, что это будет уже чересчур.

— По-моему, мы сейчас проводили военную операцию, а не светский прием, — ответил он в одесской манере.

За спиной Фума нарисовалась его дочка-швабра:

— Вы наш спаситель, дорогой Боня! Как нам выразить вам свою благодарность! Позвольте вас поцеловать!

Света свесила голову через Бонино плечо (свесила — это смело сказано, голова была, пожалуй, побольше самого Бони) и улыбнулась, прищелкнув при этом зубами.

— Можешь меня поцеловать, девочка!

Ко всеобщему изумлению, «швабра» побледнела, но решительно подошла к драконше и, ухватив за нос, поцеловала в губы. До Бони, правда, после этого дотянуться уже не смогла: и Светина голова мешала подойти, и запал кончился.

— Мне вполне достаточно ваших слов! — вмешался Боня, видя, что Света еле сдерживается, чтобы не сплюнуть, а то и откусить нахалке голову. — Праздновать будем потом, сначала надо дела доделать. Этих пленных надо, так сказать, принять на хранение, да и тех, кто в порту остался, отловить нужно.

Бонина шутка о «приеме на хранение» неожиданно была принята как разумное решение проблемы. На его вопрос: «Разве городской тюрьмы в Денае нет?» — он получил ответ, что, во-первых, туда столько заключенных не впихнуть, а во-вторых, пусть сначала отработают — восстановят стену и дверь банка.

Боне подход понравился. Наверняка в городе и другие повреждения есть, хотя бы тот же дом через площадь, так что пусть виновники сами последствия своего нападения ликвидируют. Служащие быстро освободили одно из подземных хранилищ банка и загнали туда всех пиратов.

Пока шла подготовка импровизированной тюрьмы, пикси с гаргульями были откомандированы в порт — отловить и принести оставшихся пиратов. За одну ходку не управились: помимо пиратов там уже и местные мародеры объявились. Пришлось Боне со Светой тоже туда лететь.

Пикси с трудом отловили чуть больше половины разбежавшихся без охраны пиратов стражников. Боня их построил прямо на причале и отчитал за трусость. Улыбавшаяся за его плечом Света подавила все попытки неподчинения одним своим видом в зародыше. Затем стражников заставили вооружиться (брошенное ими оружие так и осталось валяться на земле, пираты им побрезговали), разделили на пятерки и отправили наводить порядок. Для надежности Боня прикомандировал к каждой пятерке по паре пикси и паре призраков. Последние произвели чуть ли не больший фурор, чем драконша, но при наведении порядка оказались очень эффективными. Если наряд видел, что двери склада вскрыты и кто-то внутри мародерствует, то первыми туда заходили призраки и укладывали всех на землю акустическим ударом. Стражникам оставалось повязать наиболее наглых, у остальных отбирали награбленное и давали по шее. В общем, стражи порядка довольно быстро втянулись в обычный для себя режим работы. Свои карманы, естественно, тоже набили. Но бороться с этим Боня уже не стал, пусть местные власти сами разбираются.

Капитана Пуло поймали тоже призраки, точнее, задержали, когда он попытался сбежать. Причем сделал это он еще до того, как в порту появились пикси. Видимо, не получив вовремя отчета от одной из групп, понял, что план провалился, и решил делать ноги. Только вот призраки-наблюдатели уже в порт вернуться успели и, когда намерения Пуло стали понятны, угостили его хорошей порцией инфразвука. Капитан сумел укрыться в ближайшем подвале, но оттуда его забрал наряд стражников. В тюрьму он шел даже с некоторым облегчением. Видимо, не впервой.

А вот Алексей Фока оказался на пиратском корабле и, как и предполагал Боня, был заперт в каюте. Но все равно жертвой нападения его не признали и тоже отправили в тюрьму. Правда, как и Пуло, — в городскую, а не в подвал банка.

Со следующим визитом Боня отправился в храм, хотя ему туда совсем не хотелось. Он вообще всегда фанатиков опасался. Кто их знает, какая у них в голове система приоритетов расставлена. За невинную шутку вполне убить могут. Но узаконить свое положение в религиозном обществе можно только в храме, а быть объявленным колдуном, якшающимся с нечистью, вместо благодарности Боне совсем не хотелось. В качестве свидетеля он прихватил с собой банкира. Гаргульи вынесли из приемной какое-то кресло, водрузили в него обмершего со страха господина Фума и, подхватив кресло с двух сторон, полетели к храму вместе с драконшей и последней парой пикси, оставшейся с Боней (другие были в нарядах со стражниками).

Их появление перед храмом произвело фурор. Пираты сюда так и не добрались, но слух о нападении по городу прошел, и, к Бониному удивлению, желающих искать спасение у храма оказалось довольно много. Верховный жрец, надо отдать ему должное, не прятался, а сам проводил службу. А вот приземлиться рядом с ним оказалось сложно — вокруг было полно горожан. Пришлось десантировать банкира, кресло с которым гаргульи впихнули на ступени храма перед жрецом, буквально раздвинув им верующих. После чего гаргульи взялись за руки и пошли расчищать посадочную полосу для Светы. Силушкой их природа не обделила, а вид крылатых горилл со здоровенными клыками, вежливо просящих народ сдать немного назад, как-то не побуждал к дискуссиям.

Так что скоро приземлилась и Света, аккуратно поджав хвост, чтобы никого ненароком не придавить. Боня соскочил вниз и сразу кинулся к жрецу под благословение. Рот у того был все еще открыт, но условные рефлексы сработали, и нужные жесты были сделаны, а слова произнесены на автомате. Первый этап встречи прошел по плану. Проклинать того, кого только что благословил, ни один жрец не станет. По крайней мере, сразу.

— Пресвятой отец, прошу вас, объявите народу, что милостью божией напавшие на город Денай нечестивцы уничтожены или посажены в тюрьму. И самый действенный вклад в эту победу внес ваш храм. Эти ангелы (Боня показал рукой на пикси), и эти чудесные создания (кивок в сторону гаргулий) еще недавно служили его украшением. Но бог вдохнул в них жизнь и послал ко мне отражать вражеское нашествие.

Жрец посмотрел на указанные персонажи с подозрением, но потом во взгляде мелькнуло узнавание:

— А ведь и вправду они похожи на украшения в нашем храме, только я их последнее время что-то не замечал.

— Не сомневайтесь, это мы, — вмешался в разговор Сфенон. — Только на вашем храме почти тысячу лет простояли, а уж раньше где только не были… Но теперь мы от Бони ни на шаг, во всем ему помогать готовы.

— Дракона в храме точно не было, — не унимался жрец.

— Он прилетел из-за гор, — не соврал Боня. — А вместе мы потопили пятнадцать вражеских судов, уничтожили до пяти тысяч воинов, а семьдесят два последних взяли в плен и посадили в тюрьму. Они как раз банк штурмовать пытались, но господин Фум вам об этом лучше расскажет.

Банкир стал сбивчиво излагать события. Не забыл поведать и о своих страхах и отчаянии, и о том, как прилетевший с неба отряд в один момент разоружил и связал пиратов. Упомянул и о том, что его дочь поцеловала дракона. Света досадливо тряхнула головой. Закончил тем, что попросил провести благодарственную службу. Боня идею горячо поддержал и предложил поучаствовать в расходах.

Иоанимус важно покивал и решился. Он вышел по ступеням вперед и громким голосом объявил:

— Господь явил чудо и избавил наш город от захватчиков! Вечерняя служба будет нашей благодарностью. Ну а то, что чудо было, вы и сами видите, — добавил он уже тише и махнул рукой в сторону Светы.

Та сунула морду ему под благословение, чем добила его окончательно.

Тем временем к странной компании на ступенях храма бочком приблизился живший через площадь Титус Комис. Верховный жрец предложил всем пройти в его келью, рассказать все поподробнее. Боня на минуту задержался и, обняв драконшу за морду, шепнул:

— Светик, ты, пожалуйста, слетай домой и возвращайся уже в человеческом облике. Мы либо здесь, либо в муниципалитете будем, тебе, если что, призраки подскажут. Только круг над городом сделай, чтобы тебя все видели.

После этого он чмокнул ее в нос, а потом немного полюбовался, как красиво на фоне синего неба смотрится громадный темно-фиолетовый дракон, широко раскинувший крылья. Впрочем, головы в небо задрала вся площадь.

На малом совете в келье верховного жреца Боня подробно рассказал все, что знал о нападении пиратов. И о корабле в порту, и о готовившемся с моря десанте, и о безответственном поведении принца. Рассказ уже подходил к концу, когда Боне неожиданно передал сообщение подошедший призрак. В полумраке кельи виден он был довольно отчетливо, но жрецы сегодня получили уже столько сильных впечатлений, что почти не отреагировали на нового пришельца. Призрак сообщил, что капитан городской стражи, не дождавшись ни своих подчиненных, ни нападения, отправился инспектировать городскую сокровищницу и был задержан там дежурным призраком во время набивания карманов кристаллами. Боня отправил пикси и гаргулий к месту преступления. Первых — доставить сюда задержанного, вторых — посидеть у входа в сокровищницу в качестве охраны.

Задержанного пикси доставили по воздуху, ухватив его за кисти рук. Бравый капитан дрыгал ногами и орал, что его не так поняли. Представ перед собранием в келье, он упал в ноги верховному жрецу и умолял защитить его от бесовских отродий. Тот некоторое время послушал, а затем хорошо поставленным ударом благословил грешника жезлом по лбу, после чего приказал младшим жрецам поместить вора в храмовый карцер.

Дальнейшее обсуждение решили перенести на общее заседание в управе. С участием Бони и Иоанимуса. Фум и Комис отправились собирать управителей.

В результате всех этих событий Боня задержался в городе еще на месяц. Первые дни прошли в сплошных заседаниях городской управы. Сначала управители откровенно тянули время, видимо ожидая, не пройдет ли явленное городу чудо в лице Бони и его компании само собой. Но Боня стал являться на заседания в сопровождении гаргулий, а по вечерам Света совершала дежурный полет над городом и гаванью. В результате, когда дошло до принятия решений, уже ни одно из них не проходило без Бониного одобрения.

Основные решения были посвящены ремонтным работам и наведению порядка. Захваченных пиратов передали гильдии каменотесов в качестве подсобных рабочих, и началось активное восстановление разрушенного водой участка городской стены и поврежденных зданий. Бонин забор восстановили в первую очередь, Света проконтролировала.

Было решено провести работы по расширению порта, так как в связи с уменьшением численности пиратов морская торговля обещала стать более эффективной. На вершине маяка Боня соорудил магический фонарь с трехсотлетним запасом энергии. Свет был виден километров за пятьдесят.

Еще было решено начать украшение города. В планы вошло строительство набережной, разбивка городского парка, установка нескольких фонтанов и даже постоянно действующей площадки развлечений для детей (предложил, естественно, Боня).

Вороватого капитана Демеску от должности отстранили, но суровых мер применять не стали, ограничились штрафом и внушением. А вот стражу реорганизовали капитально. По Бониному предложению доукомплектовали дозоры призраками на постоянной основе, а также сохранили за ними полномочия надзирателей. Главой новой организации Боня назначил Юлиуса. По крайней мере до тех пор, пока сам со своим местом обитания окончательно не определится — идея оставить призрака своим секретарем ему по-прежнему нравилась.

Боня уговорил гильдии открыть школы ремесла для взрослых. Для местных «преступных элементов» с появлением стражи из вездесущих призраков наступали тяжелые времена, надо было помочь им подыскать новое место в жизни. Не факт, что получится, но попытаться стоило. Боня даже пару килограмм золота создал на содержание школ.

Алексея Фоку и Пуло было решено отправить в столицу под конвоем. Пусть их судьбу императрица решает, или как там у них судопроизводство организовано. Сопровождать вызвались оба знакомых Боне патриция. Каждый, видимо, рассчитывал получить за труды место управителя вместо покойного Мазиуса.

Боня произвел кучера в домоправители, увеличив ему жалованье и поручив поддерживать порядок в доме и саду во время его отсутствия. Попросил организовать постройку беседки и конюшни на пару лошадей. Денег на это тоже выделил. Но на всякий случай положил их в банк, чтобы домоправитель получал по двадцать золотых на расходы в месяц.

В общем, с делами Боня разобрался и решил двигаться дальше. Следующую остановку он планировал сделать у эльфов в Великом лесу, потом побывать у кочевников, а затем уже заехать в столицу империи — город Виз.

Но однажды днем от призраков пришло срочное донесение. В гавани всплыл чудовищных размеров змей. Боня и Света немедленно вылетели к месту происшествия, пока в городе не началась паника. При этом Боня заметил, что Свету известие чрезвычайно взволновало.

— Судя по всему, ты ожидаешь встретить старого знакомого? — спросил он.

— Ну не то чтобы знакомого, но о дедушке Ди ходили легенды и в давние времена. Говорили, что он стар как мир и является прародителем всех драконов.

Змей был громадным, не менее ста метров в длину. Внешне он сильно напоминал классического китайского дракона с длинными усами и бровями. Лапы точно были, одной из них он лениво почесывался, а вот крыльев Боня не заметил.

Змей повернул голову в сторону Светы с Боней на спине и попытался сфокусировать взгляд.

— Еще толком не очнулся, — констатировал Боня. — Погоди, я тебе маны добавлю.

Боня направил поток концентрированной энергии на змея. Та исчезала в нем, как в хорошем сливе. Света зависла метрах в десяти перед громадной мордой чудовища, слабо помахивая крыльями. Постепенно вид у змея становился более осмысленным.

— Дедушка Ди, — позвала его Света, — как ты себя чувствуешь?

— Много лучше, чем камень, детонька, — прошелестело в ответ.

Змей приподнял морду над водой и теперь держал ее на одном уровне со Светой. Его голос напоминал не то шелест, не то плеск, но при этом весьма громкий. Боня даже головой тряхнул. Змей его заметил.

— Малявка, а ты молодец, — сменил он тон, — бога с собой принесла. Где ж ты раньше была, пока я тут морские отложения изображал?

— Так же, как и ты, была статуей. Перед своей пещерой пять тысяч лет простояла. Меня Боня оживил.

— И ты его сразу захапала? Молодец! А много в этом мире драконов осталось?

— Не знаю, дедушка Ди, думаю, что, кроме нас с тобой, больше никто не ожил. Но Боня пока только этот город энергией насытил, в остальном мире ее нет.

Змей оценивающе посмотрел на Боню, явно заметил направленный на него поток концентрированной маны и довольно крякнул:

— А он ничего, сильный! Он что, на меня энергию специально направляет? Никогда такого не видел. — Змей немного помолчал. — А драконов, если старые не оживут, мы с тобой и новых наделать можем. У тебя там как, пустые яйца остались еще? У меня где-то раньше на дне золотишко припасено было, надо будет поискать.

Направление, которое стало приобретать беседа, Боне явно не понравилось.

— Слушай, ты, червяк-переросток, — возмутился он, — я тут тебя в порядок привести пытаюсь, а ты вместо спасибо мою жену клеишь, как будто меня вообще не существует. Сейчас я тебя обратно в окаменелость превращу и на дне оставлю еще на пять тысяч лет. Может, тогда поумнеешь!

— Ты чего там пищишь, божок? — возмутился змей. — Дам хвостом по лбу, будешь знать. Жаль только внучку могу задеть.

— Погодите! — испуганно закричала Света. — Дедушка Ди, ты неправ, Боня совсем не такой бог, каких ты раньше видел! Он ману не только давать, но и забирать может. И колдовать умеет. Он сюда вместе с мумриками прилетел, а потом их вместе с кораблем и грохнул, — слегка приукрасила Света. — И гаргулий, которые его похитить хотели, назад в камень превратил и на кусочки разбил. Так что ты главе моего клана лучше зря не хами. Он тебя и вправду совсем без маны оставить может! А ты, Боня, не сердись на дедушку Ди! Он всегда такой охальник был. Всех драконш домогался, но больше в шутку. Да и я от тебя никуда и никогда! Ты не думай!

Змей немного опешил от Светиного напора:

— Ты о чем, малявка, толкуешь? Бог — глава клана! Извращенка! — Змей вытащил из воды кончик хвоста, метров этак десять. — Ладно, божок чудесный, показывай, что умеешь!

Боня прекратил накачивать Ди энергией, а, наоборот, потянул ее у него из хвоста, собирая в шар над собой. Облако вокруг змея он при этом раздвинул, полностью отсекая его от источника. Змей неверящим взглядом уставился на это безобразие. Шар твердой маны над Боней стремительно рос. Когда он перевалил за два метра в диаметре, Ди взмолился:

— Прекрати, окаянный! Убедил! Я уже хвоста не чувствую, сейчас тонуть начну!

— А зачем ты мне вообще в этом мире нужен? К Свете приставать? — Боня чуть ослабил напор «насоса», но откачивать энергию не прекратил.

— Не буду приставать! Я к ней вообще не подойду! — взвыл змей. — Я тебе даже служить готов, только ману дай!

— Ну смотри! — Боня развернул энергетический поток. — Опять хулиганить будешь — на дне моря найду! Мне, как ты знаешь, дышать необязательно. И без энергии навсегда оставлю, ты не надейся, я умею. Я не просто всю ману откачаю, но облеплю ею тебя и с обеих сторон защитной пленкой прикрою. Будешь вечно лежать в энергетическом коконе, а воспользоваться энергией не сможешь!

— Не надо, садист! И так убедил!

— Дедушка Ди, — опять вмешалась в разговор Света, — Боня вообще-то очень добрый. Всех жалеет, обо всех заботится. Тут с нами уже и пикси, и гаргульи летают, а по городу призраки службу несут. А насчет драконов — не переживай. Вот у меня дети будут, лет через сто подрастут, может, какая из дочек и тобой заинтересуется. Разве это для тебя срок?

— А, понял, — хмыкнул змей, — ну ладно, подожду. Так какие указания будут, господин начальник?

— Погоди, дай сначала тебя энергией обеспечу, — проворчал Боня, судорожно думая, что бы вредному змею поручить. — В тебя как в бездонную бочку лезет.

Наконец Боне все-таки удалось «накачать» змея, мана стала клубиться вокруг него, не втягиваясь внутрь. Тогда Боня покрыл защитной пленкой сформированный ранее энергетический шар и приблизил его к Ди, после чего преобразовал его в кольцо-пояс, мысленно потянулся и прорвал защитную пленку в нескольких местах изнутри. Затем еще подкачал маны в кольцо, увеличив его до двухметровой ширины и полуметровой толщины.

— Теперь ты стал как артефакт с индивидуальным запасом маны, — сообщил Боня. — Удобно сидит? Нигде не жмет?

Змей немного повертелся в воде:

— Вроде все нормально. А надолго запаса хватит?

— Я ж не знаю, как ты ее расходовать будешь. Но на год — точно. А может, и на сто лет довольно будет. Потом проверим. — После некоторой паузы Боня продолжил: — А задание тебе вот какое. Тут километрах в трехстах к востоку остров в море есть. Сейчас он Солаос называется.

— Так я его знаю, тут только один остров и был. Большой довольно. На нем раньше академия магическая была. Я у острова часто подолгу жил, там рядом с гаванью на дне очень уютный грот был. И большой, как раз мой размер. — Змей усмехнулся. — Туда, что ли, отправляешь?

— Да, сейчас на острове пираты обосновались. Мы, правда, многих из них тут потопили, но еще много осталось. Ты бы им объяснил, что власть на острове сменилась, теперь я его себе забираю, а пиратский промысел отныне под запретом. Скажешь, что лично проконтролируешь. Если кто готов в обычных рыбаков переквалифицироваться или каким иным мирным делом заняться — милости просим. А остальным с острова — вон. Все равно ты проследишь, чтобы они после разбойничьих вылазок на остров не вернулись. Ясна задача?

— Ясно, — улыбнулся змей. — Это, пожалуй, даже забавно будет. Давненько я людишек не гонял. А на берег вылезать можно?

— Так ты и это можешь? — присвистнул Боня. — Если для дела нужно, то конечно. Естественно, твое желание просто на песочке или травке поваляться, а также развлечься тоже делом считается. А здесь лучше народ пока не пугай, тут и так Света шороху навела. Долго не задерживайся, в гавань зря не заходи. Завтра и стартуй. Заодно разомнешься. Закостенел, поди, столько лет без движения лежать? Мы пока к эльфам, оркам и людям на другом берегу сгоняем, но не позже чем через полгода на остров заедем. А ты, Света, доставь меня пока на берег, а потом можешь к дедушке Ди вернуться. Расскажешь ему, что в мире происходит. Только чтоб вели себя скромно! Я прослежу!

— Да ладно тебе, — проворчала Света. — Мне никого, кроме тебя, не надо. А дедушке и вправду рассказать надо, что тут творилось. Хоть мы и сами не все знаем, но он-то вообще только проснулся. Давай лучше завтра вместе прилетим. Я же вижу, что ты ревнуешь, бог весть чего себе напридумываешь. Потом оба жалеть будем.

— До чего же ты все-таки умная, Света! — восхитился Боня. Тут до него вдруг дошло. — Погоди! Дедушка Ди, а ты человеческий облик принимать можешь?

— Конечно, могу. Только куда я твое кольцо маны дену?

— Тьфу, ерунда. Давай сниму, потом новое сделаю. А это можно прямо тут и бросить, пусть дальше фонит. Ты не помнишь, какие-нибудь магические монстры тут водились? Ничего особо опасного не оживет?

— Ну, смотря для кого опасного. Мне, к примеру, в море никто опасен не был. Но не думаю, что кто-нибудь в этих водах мог прятаться. Все-таки я тут часто плавал, а всяких кусачих гадов никогда не любил, разве что кто вкусный попадался.

Боня быстро расширил диаметр кольца маны на змее.

— Давай, скидывай и плыви к берегу. Подплывешь поближе — перекидывайся. Мы со Светой туда пока полетим, тебя на берегу подождем, а гаргулий за какой-нибудь одеждой для вас пошлем. У Светы-то кое-какой гардероб есть, а тебе пока придется моим халатом удовлетвориться и тапочками, я твоего размера все равно не знаю. Потом походим по лавкам, что-нибудь более подходящее тебе подберем. Свет, тебе тоже можно чего-нибудь докупить. По городу побродим, в харчевне посидим, в общем, пообщаемся, да и у тебя хоть какое-то представление о современном мире сложится. Кстати, можно на обед кого-нибудь из городских пригласить, я тебя как путешественника из тех же дальних мест, что и мы, представлю. Все больше информации будет.

На том и порешили.

Боня расслабленно развалился в седле на спине у драконши, лениво размышляя. Они уже шестой час летели в сторону Великого леса. Любоваться пейзажами не получалось — полет проходил над морем. По Бониной просьбе гаргульи пристроились чуть выше Светы, стараясь далеко не удаляться: так ему легче было контролировать направляемые к ним потоки маны. Энергетическое облако вокруг Деная они уже давно миновали. Облако, кстати, сильно разрослось, превысив пятьдесят километров в диаметре, и продолжало расти за счет оставленных Боней по всему городу резервов твердой маны. Призракам хватит надолго.

Пикси тоже роились рядом с Боней, а многие так и вовсе на него уселись. Боня заметил, что магическим существам, видимо, просто доставляет физическое удовольствие находиться поближе к нему. Вроде бы энергии вокруг предостаточно, но, возможно, рядом с ним ее поток интенсивнее. Или «свежая» мана — самая «вкусная»? Маловероятно, мана вроде свойств от времени не меняет. Света тоже всегда норовит прижаться поплотнее, но для жены и подруги это должно быть нормально, да и самому приятно.

С другой стороны, то, что пикси, когда не на маневрах, крутятся рядышком, Боню не особенно раздражало. Все-таки эти существа — маленькие и умилительные. Хорошо хоть гаргульи обладали достаточным тактом и обниматься не лезли, но усесться тоже всегда старались где-нибудь неподалеку. А вот призраки устроиться рядом никогда не стремились, но они вообще непонятно как устроены…

Последние несколько дней перед отлетом прошли в общении с дедушкой Ди и в поисках книг в городской сокровищнице. В человеческом облике змей оказался совсем не сухоньким китайским старичком, как рассчитывал Боня, а скорее монгольским батыром — на полголовы выше Бони, вдвое шире его в плечах, правда, с короткими и кривоватыми ногами. От всей его фигуры веяло такой силой и уверенностью, что Боня даже комплексовать начал, пришлось провести внутри себя воспитательную работу. Ожидания оправдались только в отношении лохматых бровей и висячих усов.

К тому же дед оказался чрезвычайно наглым, хотя ни разу не переступил черту, за которой у них с Боней окончательно начался бы конфликт. Так, аккуратно ходил по краю, но на нервы действовал сильно. Видно, что он привык быть «первым парнем на деревне», и вынужденная необходимость подчиняться Боне змея раздражала. Терпеть — терпел, но хамил для моральной компенсации, а может, просто всегда хамом был. Так что обед с ним Боне удовольствия не доставил. Тем более в продолжение застолья Ди продолжал бросать на Свету весьма недвусмысленные взгляды. В конце концов Боня не выдержал, выдал ему горсть золотых и посоветовал пойти и снять (или купить, если так удобнее) себе женщину. Змей немедленно выскочил из-за стола и кинулся что-то обсуждать с распорядителем харчевни, а потом и вовсе слинял. Боня вздохнул с облегчением, а Света проводила «дедулю» слегка ироничным взглядом.

Утром змей заявился к ним домой ни свет ни заря. И, неожиданно для Бони, в хорошем настроении. Поворчал, правда, что в городе, кроме людей, никого нет, но ворчал благодушно. Так что на сей раз Боне даже удалось с ним побеседовать, почти не слыша ерничанья в ответ.

Основное, что Боне хотелось узнать у Ди, — насколько тот хорош в магии и может ли чему-нибудь новому его научить. Оказалось, что с магией у змея дела обстоят много лучше, чем у Светы. Более того, змей нагло утверждал, что именно он научил всех жителей этого мира магии в незапамятные времена. «Свидетелей, понятное дело, не сохранилось», — хмыкнул про себя Боня. Про Бонины магемы из справочника мумриков Ди заявил, что это примитив, хотя многих из них он явно не знал. Зато он умел создавать водяные и воздушные щиты, ну а то, что в процессе демонстрации своих способностей дракон едва не снес полдома, — так это пустяки. Идея научить Боню разным полезным вещам Ди явно понравилась, но при этом у него на лице было столь явственно написано желание по полной отыграться на деусе в процессе обучения, что потенциальный ученик решил отложить занятия до лучших времен. Когда окончательно обоснуются. Если сам раньше не научится.

Единственной ценной информацией, которую Боня почерпнул от дедушки Ди, было прояснение цветов книг-кристаллов по различной тематике. Оказалось, что справочники и энциклопедии действительно хранили в бесцветных кристаллах. Книги по магии тоже были на бесцветных камнях, но с радужными переливами. Синий цвет использовался для художественной литературы, но надо было различать его оттенки. Женские романы были не просто на синих, а на светло-синих кристаллах, на темно-синих были детективы. Детские сказки записывали на розовые кристаллы, а на темно-розовых были школьные учебники.

Вооружившись этими сведениями, Боня вместе со Светой и пикси полез в городское хранилище, где они весь день рылись в сундуках. Радужных кристаллов нашли всего два. К Бониному разочарованию, одна книга оказалась учебником программирования, причем довольно бестолковым, с длинными философскими отвлечениями на тему «Роль циклов в природе» и т. п., другая была посвящена конструированию самих магем. Это было интересно, но требовало долгого и тщательного осмысления и изучения. К тому же очень многое Боне так и осталось непонятным. Все-таки с «железом» он привык работать на уровне плат, в крайнем случае отдельных микросхем, а тут рассказывалось, как эти самые микросхемы создавать. Однако идея не только искать магемы, но и самому их разрабатывать Боне очень понравилась.

Радужные кристаллы Боня забрал себе, после чего выдержал бой со Светой, которая пыталась утащить целый сундук чего-то синего. Но мешочек десятков на пять-шесть она все-таки прихватила. Пришлось Боне после этого опять золото делать, чтобы восполнить потери городской казны.

Вечером пошли в харчевню провожать змея. Понятное дело, тот хотел побыть в городе подольше, но Боня твердо решил завтра сам стартовать, а после его отбытия новым кольцом маны для автономного плавания снабдить Ди будет некому.

Прощальный ужин устроили в «Веселом призраке» — хоть Боне там в прошлый раз и не понравилось, но было интересно посмотреть, что там изменилось с появлением призраков реальных.

Оказалось, что в зале не протолкнуться. Для Бони и компании, конечно, нашелся резервный столик, но для обычных посетителей мест уже не было. Вместо солидных горожан завсегдатаями харчевни теперь стали представители местной «золотой молодежи» — кто-то решил, что пить в компании призраков — это круто. А алкоголь под аккомпанемент завываний, периодически издаваемых призраками, пробирает до печенок. Цены в харчевне в связи с повысившимся спросом даже поднялись, но кормили здесь по-прежнему скверно. Зато рядом площадку для танцев организовали.

Змея все это изрядно развлекало, отплясывал он, как молоденький, а в конце вечера удалился с какой-то красоткой в обнимку. Поэтому отправлять дедулю в путь и делать для него новое энергетическое кольцо Боне пришлось уже на следующий день после полудня. Ди поворчал, что Боня чинит препятствия его любви, но из гавани все-таки уплыл в открытое море.

Когда змей скрылся за горизонтом, Боне вдруг стало так хорошо, что сначала он прижал к себе Свету и минут десять все не мог отпустить (впрочем, драконша и не думала сопротивляться), а затем предложил перенести отъезд на завтра, а сегодня всей командой приняться за шашлыки. К дому они вернулись с целым возом разного мяса, а весь оставшийся день и вечер делали вид, что помогают гаргульям жарить его на шампурах и гриле. Впрочем, огонь Боня и впрямь развел с помощью своего артефакта-примуса, а ящик с углями поставили уже поверх него.

В общем, хорошо посидели. Когда казалось, что больше уже ни в кого ничего не влезет, Света перекинулась в дракона и в момент доела все остававшееся, сказав, что добро не должно пропадать, да и лететь ей завтра далеко. Одеваться, вернувшись в человеческий облик, она не стала, зато позволила Боне отнести себя в спальню на руках.

Просмотр фильма, как всегда, занял минут пять, а вот разложить увиденное по полочкам Боне помешали комары. Солнце село, и они толпой прилетели напомнить ему о планах опробовать артефакт.

Боня сбегал в шатер и вернулся на свой стул, мужественно терпя укусы и подстраивая частоту ультразвука. Хорошо хоть, что комары кинулись на него не все одновременно, большинство продолжало психологическую атаку, так что было за чьей реакцией наблюдать. Вдруг в какой-то момент комаров как ветром сдуло. Боня отключил артефакт и стал смотреть по сторонам. На границе видимости комары сбились в изрядную тучу и целенаправленно двинулись в его сторону. Боня снова включил подачу ультразвука. Туча застыла в некотором отдалении и, приняв новое решение, повернула в административное здание, сквозь окна которого пробивался слабый свет. Боня удовлетворенно хмыкнул и пошел проверять, не спрятался ли какой шальной комар в шатре.

Света с гаргульями прилетела часа через два. Добыча им наконец попалась, но весьма далеко отсюда. Гаргульи были жизнью довольны, а вот Света явно до конца не наелась. Боне она щедро принесла жареную лапку какого-то совсем не мелкого животного (и вправду варана поймали, что ли?), но сама же ее в конце концов и съела. Боня, глянув на ее голодные глаза, сам ей это предложил.

Утром Великая Мать возвестила о своем приходе деликатным покашливанием около задернутого полога шатра. Боня уже давно сидел в передней части шатра и перебирал в уме известные ему магемы, пытаясь придумать, как же все-таки можно сделать защитный купол или хотя бы щит. Почти нащупал идею, но до прихода Великой Матери так ее оформить и не успел и поэтому отложил до лучших времен: сейчас посещение древнего клада эльфов ему было интереснее. Да и древние маги наверняка помочь могут. Почему-то что они там на месте и что их удастся успешно оживить, Боня был уверен. Уже продумывал, что дальше делать надо будет.

Великая Мать выглядела невыспавшейся, но довольной. Мана ей явно шла на пользу. Молодой она, конечно, еще не стала, но уже выглядела не старухой, а хорошо сохранившейся пожилой женщиной с ясными глазами и твердой походкой. Так что сомнений в том, что она сможет довести до места, не развалившись по дороге, уже не возникало.

Сопровождать Боню вызвалась вся команда. Даже гаргульи, которых Боня первоначально хотел оставить охранять шатер, сказали, что им тоже интересно, ведь раньше их в эльфийский лес не приглашали. Боня попросил Великую Мать выдать им напрокат несколько лопат из инвентаря местных огородников и нагрузил орудия труда на гаргулий.

Сам лес на Боню особого впечатления не произвел: вполне обычный, довольно густой, но проходимый. Заметно, что эльфы по нему снуют часто и даже порядок поддерживают. От подмосковного лес отличался только породами деревьев, липы, дубы, клены да вязы, ни берез, ни осин не попадалось. А вот рябины на опушках встречались часто, вперемежку с лещиной. Росли здесь и такие деревья, названий которых Боня не знал или не помнил. По словам Великой Матери, грибов и ягод в лесу тоже изрядно произрастало, но для прокорма поселения эльфов их было совсем недостаточно. На расплодившихся в лесу зайцев эльфы не охотились — вегетарианцы.

Часа через два компания наконец вышла на большую круглую поляну, на краю которой возвышался покатый холм, увенчанный какими-то каменными блоками. Блоки немного возвышались над поверхностью, если под ними и был вход, то сейчас он скрывался под землей. Боня с грустью прикинул возможный объем земляных работ и решил повнимательнее все осмотреть.

Раз холм располагается на краю поляны, то логично предположить, что вход в него тоже находится со стороны поляны, и скорее всего, от основания холма к входу в склеп вели ступени. Дойдя до края холма, Боня сделал лопатой отметку в земле, затем отошел на три шага вправо и сделал еще одну отметку, а потом — аналогичную отметку слева. Поручив Эвриале копать шурф (проще говоря — узкую канаву на штык лопаты, а дальше — как получится) между крайними отметками, Боня со Сфеноном и пикси двинулся определять возможное место входа в склеп. Работа грозила затянуться, и Боня попросил пикси соорудить для дам пару стульев рыболова, после чего создать себе лопаты или еще какой инструмент для рытья и лететь ему помогать. Пикси деловито приступили к работе. Боня со Сфеноном тоже начали копать.

Но тут снизу подала голос Эвриала — практически сразу она наткнулась на что-то твердое, а теперь видит, что это большой камень странной формы. Все побежали смотреть.

Посмотреть было на что. В небольшой канавке из земли выступала каменная голова единорога. Великая Мать чуть ли не забилась в священном экстазе, Света недобро прищурилась. Боня оставил пикси и гаргулий выкапывать найденную фигуру, а сам перешел на другую сторону предполагаемой дороги к склепу и стал рыть там. Ведь единорогов по легенде было два. А археологов верить легендам еще Шлиман приучил. К сожалению, в секторе, симметричном месту нахождения первого единорога, ничего не обнаружилось. Тогда Боне в голову пришла идея. Если это не скульптура, а реальные единороги, то они должны поглощать ману, как это делали все оживленные им ранее магические существа. Боня посмотрел на яму вокруг откапываемого единорога. Мана над ней явно пребывала в движении, засасываясь внутрь. Так, один есть! Внимательный осмотр ближайшей поверхности холма показал, что метрах в трех от Бониной канавки есть слабые энергетические колебания. Боня переместился в это место и стал копать. Вгрызаться в землю ему пришлось намного глубже, чем Эвриале. Но движение маны становилось все более отчетливым, и Боня не бросал начатую работу. До камня он добрался уже на метровой глубине.

За это время пикси с гаргульями не только откопали первого единорога, но и вытащили его из ямы. Боня в очередной раз порадовался возможностям своей команды. Вроде никакой магии, одни лопаты, а как все быстро сделали! Единорог стоял в полный рост, гордо глядя вперед. Немного грязный, конечно, но в гораздо лучшем состоянии, чем была драконша при их первой встрече. Правда, такие мысли Боня вслух не высказывал.

Света с Великой Матерью подтащили свои стулья поближе и теперь любовались зрелищем раскопок, причем если у эльфийки на лице читался восторг, то у драконши — мрачная решимость. Отправив своих «землекопов» добывать второй трофей, Боня подошел к женщинам.

— Свет, ты только посмотри, какой красавец!

Откопанный единорог явно относился к мужскому полу.

— И характер, судя по выражению морды, отнюдь не простой. Я с ними раньше не сталкивалась, но, по рассказам других, единороги с драконами плохо ладили. Точнее совсем не ладили. Я вот и думаю, может, мне лучше заранее перекинуться, чтобы в случае чего…

— Да ладно тебе! Как у нас в книгах писали, единороги хоть и не говорят, но существа разумные. Мы им быстро все растолкуем. Ты же знаешь, я буянов не люблю.

Великая Мать с такой оценкой магических животных была в корне не согласна. Но так как знала она о них только из эльфийских легенд, то ее мнение особого доверия не заслуживало.

Через полчаса пикси вытащили из ямы второго единорога и поставили его рядом с первым. Точнее, положили, так как этот единорог окаменел не стоя, а лежа, подогнув передние ноги под себя и положив голову на землю.

Боня, радостно пританцовывая, подошел к скульптурной группе и направил на нее поток концентрированной маны. На сей раз энергии потребовалось много. Не так, как для дедушки Ди, но почти на одном уровне со Светой.

В отличие от той же Светы единорогов никакая корка наслоений не покрывала, они казались двумя мраморными скульптурами чрезвычайно реалистичной и тонкой работы. Поэтому наблюдать за тем, как в этих скульптурах пробуждается жизнь, ничто не мешало. Боня смотрел с громадным интересом, все остальные тоже подтянулись поближе, в том числе и Света. Правда, на сей раз она не лезла вперед, чтобы прикрывать собой Боню, а выглядывала из-за его плеча.

В какой-то момент по лежащей статуе как будто пробежала легкая тень, вслед за которой на рельефной фигуре единорога чуть дрогнула одна мышца, потом другая, а затем он весь немного сменил позу и открыл глаза. Боня подошел к животному поближе, присел, приподнял голову магического существа и положил ее к себе на колени. Единорог дернулся, пытаясь перевалиться к нему поближе. Подлетели пикси, подперли его и помогли немного приподняться. Теперь он лежал на брюхе, подобрав под себя согнутые в коленях передние ноги и положив голову Боне уже на плечо. Глаза единорог снова закрыл и прижался к Боне так трогательно и доверчиво, что того аж повело от умиления. Он нежно погладил голову этого совсем не маленького зверя и чмокнул куда-то в переносицу. Света за спиной неодобрительно фыркнула.

Отвлекшись на первого единорога, Боня проворонил момент оживления второго. Вдруг стоявший справа от него зверь ощутимо вздрогнул и стал заваливаться. Хорошо хоть пикси подхватили и его, а затем аккуратно опустили рядом с Боней с другой стороны. Возникла симметричная группа: посередке Боня на коленях, а по бокам к нему прижимаются два лежащих единорога, положивших ему на плечи свои головы. При этом у обоих передние ноги тоже согнуты в коленях.

— Прямо как на молитву устроились, — улыбнулся Боня, — только смотрим в противоположные стороны.

Приходили в себя единороги еще долго. Стоять с ними в обнимку Боне давно надоело, спасибо хоть тело не затекало, видимо, божественный апгрейд сказывался. Вдруг первый зверь сфокусировал глаза на Свете, вздрогнул и подался назад, одновременно пытаясь встать на ноги. Второй, заметив это движение, тоже сделал попытку встать. Пикси подхватили обоих и помогли подняться. Боня тоже вскочил на ноги, придерживая «новорожденных» за шеи, но теперь ему пришлось тянуться: звери в холке были почти с него ростом.

Второй единорог оказался девочкой.

— У меня прямо Ноев ковчег получается, каждой твари по паре, — с удовлетворением заметил Боня. — Пара единорогов, пара гаргулий, драконов… Гм, нет, драконов у меня два вида по одной штуке! И вообще, Света не дракон, а моя жена!

Продолжить рассуждения Боне не дали. Единорог-девочка тревожно заржала. Единорог-мальчик нацелил рог на Свету и на нетвердых ногах подался на пару шагов вперед, пытаясь прикрыть подругу от страшного дракона.

— А ну прекратить хулиганить! — как можно более грозным голосом рыкнул Боня, хватая его за рог и поворачивая голову к себе.

Во взгляде единорога читались мрачная обреченность пополам с обидой. В смысле: «Зачем воскрешали, если сейчас дракону скормите?»

— Свет, ты опасалась, что они на тебя кинутся, а они тебя сами боятся! Ты их там за моей спиной никак не пугала?

— Да тихо я стою! — возмутилась драконша.

— Вот что, рогатые! — Боня повернулся к единорогам. — У нас тут команда дружная, никаких ссор я не допущу! Света — это не просто дракон, это мой дракон. Она вас не только не обидит, но и всегда помочь готова. Свет, иди сюда!

Схватив единорога за ухо, Боня потащил его к подруге. Тот от неожиданности сделал пару шагов вперед. Света тоже осторожно шагнула навстречу.

Пикси подлетели к единорогам и стали вразнобой галдеть им в уши. Судя по обрывкам фраз, про гаргулий, от которых только камни остались, рассказывали. Единороги подняли на Боню полные изумления глаза.

— Да, именно так! — заявил он и сунул Светину руку под нос единорогу. — Знакомьтесь, это — Света! Запах запомнил?

Единорог неожиданно кивнул.

— Вот и хорошо! Свет, погладь его по носу!

Драконша осторожно дотронулась до единорога. Тот фыркнул и ткнулся носом в ее ладонь. К ним очень осторожными шажками подошла и единорог-девочка. Света протянула руку и ей. Ритуал повторился.

— Молодцы, будем считать, что знакомство состоялось, — обрадовался Боня. — Хотя и не совсем. Рогатые, у вас имена есть?

Единороги дружно закивали.

— Ага, есть-то есть, а вот как эти имена узнать? — проворчал Боня. — Ладно, ты (Боня указал на «девочку») пока будешь Елизаветой или сокращенно Лизой. Вон пока прижималась, все плечо мне обслюнявила! Ну а ты тогда будешь Александром или просто Сашей. Мне эти имена всегда нравились, а здесь они что-то не в ходу. Так что запоминайте!

После раздухарившийся Боня подвел единорогов по очереди ко всем присутствующим — знакомиться:

— Лиза, Саша, это Сфенон! Сфенон, это Лиза и Саша!

Только дойдя до Великой Матери Боня немного растерялся, как ее представлять. Но та перед единорогами выпендриваться не стала и сама сказала, что ее зовут Лючиэлью.

Животные потихоньку приходили в себя, на ногах держались все увереннее и стали слегка пританцовывать. И даже прогарцевали вокруг полянки с пикси на спинах. Предложить им покатать кого-нибудь потяжелее Боня пока не решился.

В общем, на поляне царила полная идиллия, пока Боня не вспомнил, что работа только начата. Светино предложение отложить все остальное до завтра он отклонил как неконструктивное. Вышли они рано, так что хоть и долго уже возились, но день еще и до середины не дошел, поэтому пришлось снова браться за лопаты и идти к склепу. Дамы уселись на свои стулья с видом заправских дачников XIX века. Единороги отошли чуть в сторону и стали пастись, как обычные лошади…

Приноровившиеся к лопатам «землекопы» с новой работой справились быстрее чем за час. К счастью, долго искать вход не пришлось, дверь была как раз посредине обращенной на поляну стены склепа. Боня было заволновался, как же ее открыть, но гаргульи просто уцепились когтями и вырвали дверь вместе с петлями.

Внутрь земля не попала, так, наплыло немного у двери, но сам склеп остался невредим. Боня заглянул в образовавшийся лаз и даже собрался туда пробраться, но пикси его опередили. Пока гаргульи, взяв лопаты, стали формировать земляные ступени, маленькие летуны один за другим вынесли на поверхность три гроба. Боня попросил поставить их на краю холма «ногами» в сторону поляны.

В рассказанной вчера легенде гробы были названы хрустальными. В принципе материал, из которого они были сделаны, был бесцветным, но совершенно непрозрачным. Что там внутри — не было видно абсолютно. Сдирать крышки Боня не рискнул, просто встал перед гробами и направил на них поток концентрированной маны. Остальные присутствующие, включая единорогов, столпились сзади.

Процедура для Бони стала совсем рутинной. В результате он уже не сомневался, просто гнал энергию и запасался терпением. Впрочем, долго ждать не пришлось. Буквально через пять минут стенки гробов стали постепенно проясняться и делаться прозрачными. Стало видно, что в гробах лежат двое мужчин и одна женщина, все — эльфы, на вид молодые и красивые. Одеты они были в длинные кафтаны зеленовато-голубых тонов, явно из дорогой ткани, но без показной роскоши. У женщины кафтан был до щиколоток, у мужчин — чуть короче. Один из эльфов был яркий блондин, у второго мужчины и женщины волосы были русые.

Еще минут через десять древние эльфы стали немного шевелиться и открыли глаза. Пикси по знаку Бони кинулись снимать крышки. Света встала рядом с Боней и взяла под руку. Тот только улыбнулся в ответ.

Пикси потянулись подхватить эльфов под руки, но один из них сделал останавливающий жест.

— Не спешите, друзья, дайте нам еще немного времени собраться с силами. — Его голос был одновременно густой и мелодичный.

«Будь я женщиной, заслушался бы, — подумал Боня, — мне бы такой!»

Он ревниво глянул на Свету, но та стояла напряженно, вцепившись ему в руку. Великая Мать признаков потери рассудка тоже не проявляла, наоборот, была напряжена не менее Светы и пялилась на древнюю колдунью.

«Гм, а ведь им теперь титул Великой Матери как-то делить придется, — сообразил Боня. — Древние тут в свое время всем рулили, вряд ли они захотят кому-нибудь подчиняться. Тем более у эльфов сейчас и магов-то не осталось».

Древние тоже пристально вглядывались в Боню и его спутников, но их лица продолжали сохранять абсолютно безмятежное выражение. Первой потянулась вставать женщина.

— Мы рады приветствовать своих спасителей. — Голос у нее был грудной, обволакивающий. — Позвольте представиться. Меня зовут Галадриэль, а моих спутников — Феанор (кивок в сторону блондина) и Элронд.

— Чего-чего? — удивился Боня. — Неужто те самые?

— Не знаю, мой друг, — совершенно спокойно прореагировала Галадриэль. — В наше время эти имена были весьма распространенными. Звали так и многих героев древности. А легенд о себе мы, извините, не читали.

— Простите, просто эти имена были на слуху совсем в другом мире, — извинился Боня. — Меня зовут Боня, а это — Света, Эвриала, Сфенон и местная первая леди — Великая Мать Лючиэль.

На Великую Мать Галадриэль никак не отреагировала, а вот на Свету обратила пристальное внимание.

— Какое у вас странное имя, госпожа драконша, — сказала она. — Мы привыкли к именам типа Солнценосная из Авердина клана Всепожирающего пламени…

Боня заметил, что ранг Солнценосной Свете явно понравился, но та лишь улыбнулась и ответила:

— Нет, я просто Светлана Волохова, — и сделала книксен.

Боня ей мысленно зааплодировал.

— Да, наверное, в мире многое изменилось, пока мы спали, — спокойно констатировала Галадриэль. — Не знаете, сколько времени прошло?

— Более четырех тысяч лет, — вмешалась в разговор Лючиэль. — Наш народ крайне истощен и влачит самое жалкое существование без маны и магии. Но то, что к нам прилетела госпожа драконша и принесла с собой бога, подарило нам надежду. Уже сейчас жители нашего поселка быстро идут на поправку, а наши гости обещали еще постараться оживить Великий лес. Уверена, с вашей помощью у них все получится.

— Госпожа драконша, господин бог! — В голосе Галадриэль впервые появились радостные нотки. — Еще раз позвольте поблагодарить вас за ваше участие. Наше пробуждение произошло в превосходных условиях, мы едва ли могли на такое рассчитывать. Господа маги, вариант номер один. За работу!

Слова «за работу» прозвучали как команда, и это Боню немного напрягло. Но ничего особенного не произошло, просто маги закончили общий разговор и распределили между собой собеседников. Ему достался блондин Феанор, сама Галадриэль вцепилась в Свету, а Элронд подхватил под локоток Лючиэль. Гаргульи, пикси и единороги были предоставлены сами себе.

Феанор после нескольких минут расшаркиваний взял быка за рога и предложил Боне сходить к мелорну, посмотреть, что можно сделать для восстановления священного дерева. Это вполне совпадало с целями самого Бони. Он вопросительно взглянул на Свету, но та не возражала. Они с Галадриэль уселись на стулья рыболова и вели светскую беседу. Лючиэль Элронд повел куда-то в лес, задавая на ходу вопросы о состоянии эльфийского поселка. Собственно, наибольшее беспокойство у Бони вызывала Света с ее нелюбовью к эльфам, поэтому он попросил гаргулий и пикси побыть рядом и держать ситуацию под контролем.

— Опасаетесь, что наш дамы могут вспомнить старые обиды? — улыбаясь, спросил Феанор. — Не беспокойтесь, Галадриэль умеет контролировать себя. Впрочем, помощь ваших спутников нам у мелорна не понадобится.

Единороги потянулись следом за ними.

— Галахард, Женевьера, — обратился к ним Феанор, но те вдруг дружно отрицательно замотали головами.

— Ой, я не знал, как их зовут, — чувствуя некоторую неловкость пробормотал Боня, — вот и назвал их Елизаветой и Александром или, если сокращенно, Лизой и Сашей.

Единороги теперь дружно закивали и по очереди потерлись носами о его плечо.

— Я смотрю, вы с ними уже поладили, — удивился эльф, — но все равно, Лиза и Саша, разве вам не хочется впервые за столько лет просто поваляться на травке?

Единороги немного задумались, но потом все-таки пошли следом за ними.

Идти было недалеко. Видимо, древние эльфы свой склеп не случайно на этой поляне поместили, выбирали место поближе к срубленному мелорну.

Священное дерево было срублено вовсе не под корень, как утверждалось в легенде, пень был примерно два — два с половиной метра в высоту. Ствол валялся рядом.

Боня обошел ствол. Дерево оказалось пустотелым, стенки были не очень толстыми.

«А ствол-то у мелорна совсем и не такой мощный внутри оказался, как снаружи выглядит, — подумал Боня. — Понятно, почему он не особо высокий был, просто больший вес не выдержал бы. Хотя магические деревья законам физики могут и не подчиняться…»

Через полянку их окликнул человек, то есть эльф, в котором Боня узнал своего старого знакомого — посла Гильдельберта, который выбрался из примитивного шалаша на краю поляны и теперь спешил к ним.

— Дорогой Боня! — Гильдельберт так обрадовался Бониному появлению, что чуть на шею ему не бросился. — Как хорошо, что вы приехали! Мы с такими трудами добирались из Деная сюда, сообщить о визите ее галактического величества и деуса, а Великая Мать отправила нас охранять незнамо от кого этот пень. Меня, профессионального дипломата! Сижу теперь как привязанный на этой поляне. А мои бедные девочки день и ночь бродят по лесу в поисках пропитания, нам из поселка ничего не дают! Зато все деньги, которые вы щедро выдали нам на дорогу, Великая Мать отобрала, так что нам даже вернуться в Денай не на что.

— Ничего, мы здесь, все будет хорошо, — стал утешать его Боня. — И денег на обратную дорогу я вам дам, не беспокойтесь. А пока — знакомьтесь. Господин Феанор, это господин Гильдельберт, посол Великого леса в городе Денае на южном берегу моря. Господин Гильдельберт, это господин Феанор, древний и великий маг, если позволите вас так называть.

Лицо посла стало похожим на каменную маску. Видно было, что его челюсть очень хочет опуститься, а глаза вылупиться, но профессиональная этика и сила воли этому мешают.

— Безумно счастлив вас видеть! Сегодня воистину великий день! Какими судьбами и откуда прибыли вы к нам?

— Всего лишь из склепа на соседней поляне, — улыбнулся Феанор. — Как видите, господин Боня времени зря не теряет.

В этот момент из леса вышли единороги и присоединились к компании.

— А это — Елизавета-Женевьера и Александр-Галахард. Рекомендую, чрезвычайно милые ребята, хоть и рогатые. Знакомьтесь, — Боня повернулся к единорогам, — ваш посол в городе Денае Гильдельберт. Его жена и дочка — Бертаниэль и Эллина — где-то по лесу бродят, грибы собирают. Кстати, а где Фафнир?

— Простите. Спит в палатке, он сегодня ночью дежурил, бедный. — Возможность сменить тему подвернулась очень кстати, а то посол уже едва сдерживал себя из-за переизбытка впечатлений. — Пойду его разбужу. Он мне не простит, если пропустит единорогов.

— Да, разболтался тут народ, на Великую Мать посторонним жаловаться… — Феанор с сожалением посмотрел вслед Гильдельберту. — Надо срочно принимать меры. И без вашей помощи нам никак не обойтись.

— Вы говорите так, будто точно знаете, что надо делать, — обрадовался Боня. — Расскажите, а то, глядя на этот пень, я в некоторой растерянности. Можно, конечно, накачать его маной и надеяться, что от корней новый побег пойдет, но… Не знаю… Обычному дереву точно уже ничто бы не помогло.

— Никаких побегов выращивать не надо, друг мой. — Феанор снисходительно улыбнулся. — Все уже давно выросло. Пойдемте, я вам покажу.

Сразу пойти не удалось, так как из шалаша выскочил Фафнир. Пришлось познакомить его с единорогами и попросить тех немного пообщаться с мальчиком, пока Боня с Феанором делами займутся. Те не возражали, и паренек был счастлив. Феанор взял Боню под руку и повел дальше в лес, рассказывая на ходу.

Выяснилось, что в Великом лесу рос не один мелорн. Точнее, мелорн был как раз один, но стволов у него было много. Оказывается, каждое магическое дерево старается раскинуть свои корни как можно дальше. Другим деревьям это не мешает, мелорны не соки из земли тянут, они пропитанную магией экосистему создают. Всюду, куда дотянулись корни мелорна, есть мана, а растения подчиняются воле магов. Удалившись от исходного дерева, корни дают новый побег. Выросшее из него дерево не становится полностью самостоятельным, оно входит в общую сеть дерева-матери, но от него разрастается новая корневая система. Фактически весь Великий лес покрыт такими мелорнами. Некоторые из деревьев молоды и невелики. В частности, именно такой рос на краю поляны со склепом. Наиболее старые практически сравнялись по размеру с деревом-матерью. Оттого, что мумрики погубили главное дерево, вся система утратила магическую подпитку и окаменела. Но она уцелела, так что с Бониной помощью есть шанс оживить какой-нибудь из наиболее крупных мелорнов-детей, а через него и всю сеть.

Подходящее дерево нашлось, как и ожидалось, неподалеку, метрах в двухстах от поляны с пнем. От окружавших его деревьев он отличался только толщиной ствола — больше пяти метров в диаметре, и голыми ветками.

Боня подошел поближе и направил на ствол поток энергии, постепенно повышая ее концентрацию и перемещая поток по стволу от корней к кроне и обратно. Через некоторое время мелорн откликнулся. Поток Боня в этот момент направлял почти в землю. Мана перестала обтекать ствол, а со все возрастающей скоростью потянулась внутрь.

— Кажется, началось, — пробормотал Феанор. — Не верил, что доживу до такого…

На сей раз напрячься Боне пришлось изрядно. Емкость у дерева казалась бесконечной, хорошо хоть скорость впитывания энергии тоже была громадной. Боня выжимал из себя все, что мог, но превысить способность дерева к поглощению маны так и не сумел.

Где-то через час дерево начало понемногу меняться. С легким шорохом со ствола стала осыпаться каменная крошка, под которой оказалась обычная кора. Еще через полчаса на ветках стали завязываться почки, из которых затем показались молодые листочки.

«Прямо как при замедленной съемке в фильмах о природе», — подумал Боня.

Наконец интенсивность поглощения мелорном маны пошла на спад. Бонин поток энергии потянулся дальше за дерево. Теперь появилась возможность пообщаться с эльфом, а то из-за максимального напряжения Боня как-то выпал из реальности.

Феанор тоже заметил перемену:

— Кажется, получилось, дорогой Боня, можно уменьшать поток.

— Уже, — ответил тот.

— Вы совершили настоящее чудо! Эльфийский народ у вас в неоплатном долгу, — с пафосом заявил Феанор. — Позвольте раскрыть вам одну из величайших тайн эльфов. Пойдемте, я покажу.

Феанор подошел к стволу мелорна и положил на него руку. Казалось, с этой стороны кора у дерева чуть светлее, чем с противоположной. Неожиданно рука эльфа легко вошла в дерево и исчезла внутри. Феанор сделал шаг и сам наполовину погрузился в ствол, как будто вместо дерева здесь была одна иллюзия. Маг повернулся к Боне, протянув ему руку:

— Идемте, друг мой. Не бойтесь, вы даже ничего не почувствуете, проходя сквозь ствол.

В последнее время Боня уже не удивлялся переменам, происходящим с магическими существами после подпитки их энергией. Но сейчас его проняло. Проходить сквозь стену… Это было похоже на чудо. Он подхватил руку Феанора и решительно шагнул следом.

Перехода Боня действительно не почувствовал, разве что темно было, когда голова сквозь стенку проходила. Внутри оказалась небольшая круглая комната метра четыре в диаметре. Из стен лился мягкий приглушенный свет. Потолка, правда, видно не было. В комнате даже оказалась мебель, выраставшая прямо из пола и стен. Почти половину комнаты занимала широкая кровать, на которой сейчас сидел эльф. За кроватью из стены выступали полки.

— Это — тайные дома эльфов-магов, — сказал Феанор. — Если дом не занят, войти сюда может любой маг, надо только мысленно попросить мелорн пропустить тебя. Но, находясь внутри, можно попросить мелорн больше никого сюда не пускать. Тогда, пока у мелорна не кончится мана, никакие враги не смогут сюда прорваться.

— А как же узнать, кто находится снаружи?

— Достаточно мысленно попросить дерево — и часть стены станет прозрачной изнутри, снаружи это не будет заметно.

Феанор посмотрел на стену, и действительно, на ней проявилось небольшое окошко, сквозь которое виднелся кусочек леса.

— Кроме того, — продолжал маг, — можно мысленно попросить мелорн сформировать тут любую мебель, а также вещи или даже еду. Еду, конечно, не любую, но ассортимент достаточно широк.

Из стены напротив выдвинулась столешница, а потом из нее выросли два стакана с какой-то жидкостью. Феанор взял один из стаканов и протянул Боне, затем сам подхватил второй и стал пить. Боня тоже попробовал. На вкус было что-то вроде березового сока. Довольно приятно.

— Обалдеть! — только и смог сказать он.

Столешница снова втянулась в стену.

— Попробуйте сами, — предложил Феанор.

Боня мысленно пожелал, чтобы на стене появилось зеркало, и через несколько секунд смог наблюдать в нем свою растерянную физиономию.

— Правда замечательно? — спросил эльф и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Дорогой друг, но я привел вас сюда не просто так. Не могли бы вы немного усилить поток маны и обработать мелорн изнутри? Поверьте, это чрезвычайно важно.

— Да пожалуйста, — ответил Боня увеличивая поток.

— А я, если позволите, на несколько минут покину вас. Мне бы надо задать пару вопросов этому вашему Гильдельберту. Так, кажется, его зовут, если не ошибаюсь? Ну а вы тут поэкспериментируйте пока. Я через пять минут вернусь.

В ответ Боня только пожал плечами.

Феанор подошел к стене и проскользнул сквозь нее. Боня еще немного увеличил поток энергии. Туман клубился внутри очень плотно, но никуда и не думал втягиваться.

«Он тут что, запас маны хотел создать? — подумал Боня. — Так бы и сказал».

Развлекаясь, Боня сделал у комнаты потолок из твердой маны примерно метровой толщины, затем вызвал из стены стол, а из пола табуретку. Попросил еще стакан, но уже с колой. Стакан появился, но пустой. Дерево, видимо, не поняло, но у Бони возникло ощущение отклика.

«Ого, да оно чуть ли не живое», — поразился Боня.

Он попытался представить себе колу на вкус. Стакан заполнился темной жидкостью. Боня попробовал. Что-то не совсем то, но пить можно. Значит, сам не смог четко задачу поставить.

Боня еще немного поразвлекался, попробовал местный кекс и даже плошку горячего овощного супа. Тут ему пришло в голову, что надо бы посмотреть, как выглядит сейчас дерево снаружи. Вот твердой маны он сюда целый потолок напихал, верх и низ пленкой прикрыл, но к стенам-то он ее просто прилепил. А как они с энергией взаимодействуют? Поглощают или свободно пропускают? В общем, Боня убрал лишнюю мебель, подошел к стене, положил на нее руку и попросил его выпустить. Ничего не произошло, стена осталась твердой.

Следующие полчаса Боня пытался понять, что же он делает неправильно. Окно вот появлялось охотно, а дверь — нет. Кстати, никакого Феанора в окрестностях не наблюдалось. Неужели он так с послом заболтался, что забыл про бога? После всех расшаркиваний? У Бони стали появляться нехорошие подозрения.

Тут его посетила несколько странная мысль. Он снял с ноги сапог и прижал его к стене, затем попросил мелорн пропустить. Сапог легко вошел в стену, но как только к стене приблизилась рука, лафа закончилась. Пропустить ее дерево отказывалось. Боня вытащил сапог из стены, обулся и сел думать.

Итак, что мы имеем? Бонины команды мелорн воспринимает и выполняет. А вот выпускать — не выпускает. Но он пропускает сапог и спокойно пропустил эльфа. В чем же разница? Ответ очевиден: в мане.

А если втянуть ману в себя? Помнится, снимая бинты пикси, он добился уменьшения вокруг себя энергетического слоя до миллиметра. Надо попробовать!

Боня снова снял сапог и надел его на руку, затем максимально убрал ману вокруг руки и с волнением пододвинул руку с сапогом к стене и попросил пропустить его.

Есть! Рука вошла в стену до конца голенища. Боня попробовал продвинуть ее дальше.

Собираясь в лес, он надел кожаную куртку, опасаясь колючек. Вспотеть он не боялся, организм бога легко подстраивался к изменениям температуры без неприятных ощущений. Боня как мог уменьшил слой маны по всей руке. Проходит! А вот морда уперлась в стену и не идет. Впрочем, вполне ожидаемо.

Он с сожалением втянул руку в сапоге назад. Выходит, надо прикрыть открытые участки кожи чем-нибудь плотным. Только вот вся одежда и так уже на нем. Штаны тоже плотные, так что открыты только кисти рук и голова.

Куртку можно надеть и на голое тело. Рубашка, конечно, не очень толстая, но довольно большая, можно ее сложить в несколько слоев и попробовать прикрыть голову. А что делать с руками?

Боня вздохнул, снова снял сапоги и смотал портянки. Ладно, придется пока надевать на босу ногу.

Самое сложное оказалось одновременно обмотать руки и голову. Сквозь рубашку видно было плохо. А спеленутыми кистями рук аккуратно голову не обмотаешь. В конце концов Боня, обмотав голову, оставил узкую щелку для глаз, которую прикрыл уже культями.

Следующая задача была просочиться сквозь стену. Боня предельно сконцентрировался, максимально убирая ману вокруг ноги. Просунул ее наружу и нащупал землю. Вслед за ней отправил руку и плечо. С замиранием сердца протащил голову, затем вторую ногу. Внутри оставалась только половина левой руки. Именно через нее Боня и продолжал гнать всю выделяемую собой ману.

В начале своего «пути» Боня увеличивал толщину потолка комнаты сверху. Когда голова оказалась снаружи, контролировать поток маны ему стало неудобно, поэтому он стал формировать из нее шар на кончиках пальцев левой руки. Шар, к счастью, ничего не весил, так что не мешал, а то его размер от волнения Боня слишком увеличил.

Передвинув шар маны к самым кончикам пальцев, Боня резко выдернул руку. Дерево сомкнулось, шар маны остался, естественно, внутри. Рука вроде была цела. А вот кончика обмотки из портянки как не бывало. Боня с какой-то отрешенностью посмотрел на обрывки, в которые превратился конец его портянки, прикрывавший пальцы.

— Хорошо, что с этой стороны стена всего сантиметров двадцать. С противоположной мне бы полруки оттяпало. Отросла бы, наверное, но все это наверняка очень больно и неприятно.

Минут десять Боня просто просидел на земле, чтобы прийти в себя. К мелорну прислоняться не стал: а вдруг назад провалишься? Наконец отпустило. Он, как смог, намотал обратно портянки, надел рубашку и отошел от дерева. Мана вокруг мелорна не клубилась. Значит, наружу ее дерево свободно не выпускает, работает, как защитная пленка.

Злобы на мелорн Боня не испытывал, дерево все-таки к разумным существам отнести было нельзя. Максимум — к полуразумным. Так что пусть себе растет и радуется. Маны в него Боня накачал — на несколько лет хватит. А если что, надо будет одеться соответствующим образом и можно еще добавлять. Были бы у него перчатки да закрытый шлем, никаких проблем не возникло. Всего-то делов!

А вот с эльфами надо бы разобраться. Очень похоже на подставу, а Боня такого не любил. Впрочем, кто подставы любит? Если не ты, а тебя?

Чтобы удостовериться, Боня вернулся на поляну с пнем. Посол обретался в своем шалаше. Феанора не наблюдалось.

— Нет, господин Феанор ко мне не подходил, — ответил посол на Бонин вопрос. — Только вместе с вами тогда.

Собственно говоря, именно этого Боня и ожидал.

На поляне появился Фафнир верхом на Лизе. Единорог Саша бежал рядом. Увидев Боню, вся компания бросилась к нему. Фафнир радостно завизжал. Подбежав, Лиза резко остановилась и опустила голову, однако стоявший рядом Гильдельберт проявил чудеса реакции и успел подхватить сына. Единороги радостно ткнулись мордами в Боню.

— Что ж не предупредили о возможных проблемах? — строго спросил он их.

Те виновато понурились: мол, сами не знали. Боня улыбнулся и почесал им носы.

— Ладно, пошли ваших древних воспитывать, а то распоясались совсем!

Боня повернулся, мимоходом заметив, что у посла, в первый раз на его памяти, челюсть все-таки отвисла.

Подходя к поляне, Боня услышал, что на ней идет разговор между Светой и эльфами. Довольно напряженный, судя по интонациям, но без скандала. Боня повернулся к единорогам.

— Лиза, Саша, вы пока идите на полянку, послушайте, о чем говорят. Только не отсюда выходите, а правее возьмите. И я подойду, послушаю. Кажется, они мне кости перемывают, интересно все-таки.

Единороги послушно ломанулись вправо и, с треском сминая кусты, вышли на поляну. Все присутствовавшие обернулись в их сторону. Боня тем временем без лишнего шума подобрался поближе к спорящим и спрятался за широким деревом, оказавшимся мелорном.

«Чуть не прижался, растяпа! — поругал себя Боня. Понаставили тут капканов на бедных богов, понимаете ли…»

Боня перебрался за обычный куст. Видно было плохо, но оно и к лучшему. Света и Галадриэль так и сидели на стульях рыболова. Феанор, Элронд и Лючиэль тоже сидели, но уже на растущих из земли табуретах.

«Небось там какой-нибудь корень мелорна проходит, — догадался Боня, — вот древние и постарались. Интересно, а я так тоже могу?»

Он посмотрел на мелорн рядом и попросил тоже дать ему стул, который за несколько секунд вырос рядом с ним, как гриб из земли. Хорошо хоть бесшумно, а то всю конспирацию можно было нарушить. Боня потрогал стул рукой, потом уселся и стал слушать.

— Госпожа драконша, — говорила Галадриэль, — вы уже два часа расспрашиваете меня о жизни в Великом лесу в наше время, причем мне почему-то кажется, что вас это совсем не интересует. Я думаю, давно пора поговорить по существу.

— Вы правы, я действительно жду, когда вернется Боня.

— Не понимаю, зачем вам вдруг понадобилось изображать наивность, — удивилась Галадриэль. — Вы же прекрасно знали, на что шли. Признаюсь, вы нас удивили, но мы вам искренне за это благодарны. Вашего бога мы, конечно, не вернем, но в Великом лесу вы теперь всегда будете почетным гостем. Более того, если вдруг среди потомков вашего бога проявятся божественные свойства, обещаю, мы с вами поделимся. Да и помощь магов вам когда-нибудь может понадобится.

— А как же вы собираетесь удерживать Боню? — поинтересовалась Света. — Он вообще-то очень не любит, когда к нему пытаются применить какое-либо насилие.

— Ваша забота о боге делает вам честь, — улыбнулась Галадриэль. — Разумеется, никакого насилия. Феанор провел его в комнату в мелорне, поверьте, там очень комфортно. Более того, к нему будут заходить гости, а когда здесь появятся человеческие самки, мы их будем отправлять их к нему одну за другой, пока не забеременеют. Вы же знаете, у магических разумных боги не могут родиться.

— Понятно. А сам он выйти, естественно, не сможет?

— Такова природа мелорнов. Они охотно впускают внутрь себя все, излучающее ману, но никогда не выпустят это наружу. А пока у мелорна есть энергия, нанести ему вред невозможно. Мумрики брали деревья измором, налетали с такой силой и в таком количестве, что жившие в мелорнах боги просто не могли вырабатывать необходимого количества маны. Но ваш Боня несоизмеримо сильнее всех богов, которых я видела до сих пор. Всего за каких-то три-четыре часа он весь лес оживил! Потрясающе!

— То есть ваши мелорны всегда не сами ману производили, а служили тюрьмами для богов? — уточнила Света.

— Не тюрьмами, а домами! — поправила Галадриэль. — В мелорнах очень уютно, а боги совсем не приспособлены к жизни в миру, они как обычные люди, которых каждый обидеть может. Что, кстати, всегда и происходило.

— Ну что ж, примерно так я и думала, — неторопливо произнесла Света. — Собственно, именно на это я и рассчитывала. Не буду врать, я очень не хотела сюда лететь, в деле обольщения эльфам никогда равных не было. К тому же среди эльфиек такие красавицы встречаются, взять хоть вас, Галадриэль. Мне с вами не тягаться. Боялась, что вы ему голову вскружите и у меня его просто уведете. Доказывать, что вашим красавицам нужен не он, а только его мана, когда сама лицо заинтересованное, — неубедительно. А так вы все сделали за меня.

— Совершенная, — обратился к Галадриэль Элронд, — извини, я чего-то не понимаю. Госпожа драконша отдала нам бога, а теперь говорит так, как будто тот может сам в любой момент уйти? Из мелорна?

Галадриэль напряженно застыла.

— То, что я якобы привезла Боню с другой планеты, придумал глупый посол, — заявила Света. — Я оказалась примерно в таком же положении, что и вы, только не в гробу лежала, а в качестве статуи собственную пещеру охраняла. Как и гаргульи, и пикси, которые тысячи лет разные здания вместо скульптур украшали. Всех нас Боня к жизни вернул. А прилетел он сюда с мумриками. Только когда они его против воли под маноприемник сунули, он им корабль грохнул и их заодно. И когда гаргульи его похитить пытались, разбил их в щебенку о ближайшую стенку. Так что я в Боню верю. Как разберется, что его к очередному маноприемнику приковать пытаются, так и придет. А разнесет он при этом ваш мелорн или нет, это как у него настроение будет. Все-таки он сам сюда лететь хотел, эльфов спасать. Может, и пожалеет.

— Это все, конечно, очень интересно и необычно, а звучит даже пугающе, — прервал ее Элронд, — но чтобы бог сумел выбраться из мелорна… Не верю. Кстати, он там уже больше двух часов сидит, давно бы вышел, если бы мог.

— Так он всех жалеет и ко всем хорошо относится, пока ему какую-нибудь гадость не сделают, — чуть не всхлипнула Света. — Да и соображает не всегда быстро, хотя вообще-то умный. Такие артефакты разрабатывал, что закачаешься. Даже золото делать может!

— Коз-з-зел! — зашипела вдруг Галадриэль на Феанора. — Ты что, с послом совсем поговорить не догадался?! Уж про артефакты-то он должен был знать!

— Спорим, что не подеретесь, — сказал Боня, выходя из-за куста. — Хотя было бы интересно посмотреть. Я тут вас уже довольно давно слушаю, много о себе интересного узнал. И об эльфах тоже.

Света немедленно кинулась ему на шею:

— А знак подать никакой не мог? Я же волновалась!

— Ты мне тоже никаких знаков не подавала! Можно сказать, подставила по полной программе! Я когда понял, что этот блондин возвращаться не собирается, таким дураком себя почувствовал!

— Ты умный! Незачем на себя наговаривать! — Света несколько раз легонько стукнула Боню кулаком в грудь.

— Сама говорила, что я тугодум. Впрочем, ты права. — Боня чмокнул подругу в нос. — Скажи лучше, что нам с этими эльфами теперь делать?

— Так ты уже сам все решил наверняка. Так зачем спрашиваешь? Хотя я и так знаю, что все равно простишь…

Эльфы смотрели на разыгравшуюся перед ними сцену в явном обалдении.

— Простите, госпожа драконша, — не выдержал Элронд, — так, значит, вы вот так со своим богом управляетесь? Ор-ригинальное решение…

— Что значит «со своим богом»? — Немедленно отреагировала Света. — Боня — мой глава клана. А я просто за мужем следую. К вам сюда он решил лететь, я только транспортом работала.

— Глава клана! Ну-ну, — наконец в разговор вступила Галадриэль, причем ее тон ничего хорошего не предвещал. — А в клане вас только двое? Ох и будут у вас еще проблемы, если детей заводить соберешься!

— Это наше дело! — обрезала Света. — И дети — это проблемы приятные!

— Это смотря чьи дети… — начала Галадриэль, но Боня, увидев, что дамы уже готовы вцепиться друг другу в волосы, поспешил вмешаться. Все-таки от драки двух магов, скорее всего, совсем не волосы вокруг полетят.

— Девочки, а ну прекратили! Вон даже единороги смеются! И нечего мою личную жизнь на митинге обсуждать!

От такого обращения Галадриэль запнулась на полуслове. Более спокойным тоном Боня продолжил:

— Подвожу промежуточные итоги. Во-первых, будете еще хамить — обратно по гробам распихаю и закопаю поглубже.

Эльфы переглянулись, но промолчали.

— Во-вторых, мелорн ваш я твердой маной почти под завязку накачал. На несколько лет должно хватить даже при интенсивном расходе. Можете сходить проверить.

Феанор сорвался с места и исчез в лесу. То ли недоверчивый, то ли смыться решил от греха подальше, раз повод появился.

— Будете теперь, господа великие маги, свои грехи и нашу помощь отрабатывать. Я тут подумал и решил, что надо будет снова в этом мире магическую академию открыть. Как только с местом определюсь — сообщу. Так что пока можете свой Великий лес в порядок приводить, но потом необходимо, чтобы хотя бы один из вас непрерывно в академии находился и занятия вел. Готовить магов нужно только в академии. Эльфов, естественно, тоже принимать будем. Так что вы пока в поселке наиболее талантливых выявите как-нибудь.

Боня немного помолчал:

— Кажется, пока все. Хотя нет! Тут ваши магические комары от маны ожили, весь поселок заели. Я себе артефакт создал, их ультразвуком отгонять, но у вас, наверное, и другие средства были предусмотрены. Сделайте что-нибудь, а то последних эльфов потеряем…

— Как же вы делаете артефакты? — поинтересовался Элронд. — Как я понимаю, вы не только ману вырабатываете, но и сами колдовать можете? И правда, что вы золото делать умеете? А то я всегда считал, что это невозможно.

— Может, давайте лучше все на «ты» перейдем? Когда Света с Галадриэль друг на друга кричать начали, ведь сразу перешли. Выглядите вы все молодо, чувствуете себя, я думаю, тоже молодыми. Так зачем лишний политес разводить? Теперь по поводу моего колдовства. Ману вижу. Могу ею управлять по собственному усмотрению. Могу дать, могу и отнять. Колдовать тоже могу, равно как и артефакты делать. Хотя делаю это, наверное, коряво, так как самоучка. Очень надеюсь, что вы мои знания в этой области разовьете. Золото тоже делать приходилось. Как-нибудь покажу. Но много делать не буду и других учить не стану, иначе мы тут всю финансовую систему обрушим.

Тем временем из леса вышел Феанор, ведя за собой смущенного посла. Увидев на поляне Лючиэль, Гильдельберт поспешил к ней:

— Великая Мать, господин великий маг освободил меня от охраны пня мелорна. Я не могу с ним спорить.

— Кто здесь Великая Мать, мы чуть позже разберемся, — вмешалась Галадриэль.

— Это, конечно, ваше внутреннее дело, но я бы советовал не торопиться, — влез с непрошеным советом Боня. — Пусть жители поселка сами решают, только не сейчас, а месяца через два хотя бы. А то пока ни они вас не знают, ни вы их. Или, может, сами решите все в академию перебраться. Я был бы очень рад.

Элронд, видимо, решил перевести разговор в другое русло:

— А что за необычный амулет у почтенного Гильдельберта? Твоя работа, Боня?

— Это не амулет, всего лишь переносной источник маны, — объяснил тот. — Над Денаем-то я уже довольно большое облако маны успел сделать, и здесь, смотрю, уже почти весь лес охватил, но по дороге энергии как не было, так и нет. А такие накопители я и вам сделаю, может, пригодятся.

Боня чуть сосредоточился и за полминуты слепил из твердой маны такой же листок, как у посла. Делать защитную пленку от испарения энергии он тоже уже приноровился из-за частой в ней необходимости, так что мог ее наложить уже сам, без помощи артефакта.

— Вот, это просто кусочек твердой маны с небольшим фитильком, через который она испаряется. Это создает вокруг владельца индивидуальное мановое облако. Судя по расходу маны на амулете Гильдельберта, хватит на пару-тройку лет.

Через минуту Боня вручил аналогичные листочки и Галадриэль с Феанором:

— Только шнурка у меня нет. Вы уж как-нибудь сами…

День между тем подходил к концу, и вся компания, включая единорогов, заспешила к поселку.

В поселок пришли уже затемно, хорошо, что ни у кого проблем с ночным зрением не было… Возвращение древних эльфов к своему народу чуть было не началось со скандала. Никаких апартаментов для почетных гостей в поселке предусмотрено не было. Сама Лючиэль ютилась в маленькой комнатке в административном здании, остальные помещения либо были служебными, либо заняты советниками. Второе здание на площади, которое Боня принял за еще одно общественное, оказалось обычной кладовой, склад и овощная база в одном флаконе. Так что свободных помещений, а тем более жилых, найти там было невозможно.

Пришлось Боне просить свою команду обеспечить шатрами и древних. Причем в одном они ютиться не пожелали: подавай каждому индивидуальный, с перегородками, как в Бонином. Но деус попросил пикси сильно эльфов не баловать: размеры шатров уменьшить вдвое по сравнению с образцом и меблировать по минимуму — стол, кровать и пара стульев рыболова. Пикси даже постельное белье пришлось делать, у эльфов на складе только несколько одеял нашлось.

Из своего шатра Боня выбрался с рассветом, потянулся, задрав голову к небесам, и заметил, что мана над ним светит чуть ярче, чем вокруг. Боня удивленно тряхнул головой и пригляделся. Прямо над ним зависла слабосветящаяся сложная магическая структура, от которой, как показалось Боне, каждые две-три секунды во все стороны разбегались еле заметные волны.

«Это что за бяка?!» — возмутился Боня и немедленно раздвинул вокруг структуры ману. Та сразу погасла. Немного подождал, вернул ману на место. Без подпитки извне структура исчезла без следа. Боня сердито осмотрелся по сторонам. Больше ничего подозрительного вокруг него или его шатра не наблюдалось, зато в шатрах эльфов, если приглядеться, понакручено было внутри разных структур под завязку.

— Вот, оживил древних на свою голову, легких знаний захотел, — проворчал Боня. — Все никак не успокоятся, так и норовят напакостить.

Он решительно убрал ману из ближайшего шатра. Светившиеся внутри структуры исчезли. Сам шатер тоже, вместе со всей мебелью. Из обстановки осталось только выданное со склада одеяло. А еще обнаружилась Галадриэль, которая, судя по всему, сидела перед этим на стуле рыболова, а теперь шмякнулась на землю.

Боня навис над ней с самым грозным видом и упер руки в боки:

— Что за дрянь вы ко мне прицепить пытались?! — возмутился он.

Галадриэль поднялась с земли и, выпрямившись, заявила с ледяным спокойствием в голосе:

— Уважаемый Боня, я всегда считала, что выбивать из-под дамы стул — очень плохая шутка. А для того чтобы зайти в шатер, вовсе не обязательно было его развеивать. Твои возможности нам и так известны, и я была бы очень благодарна, если бы ты вернул все, как было. И ману тоже.

— Ты не ответила на мой вопрос!

Тем временем из соседних шатров к ним буквально подлетели два других мага.

— Простите, Боня. — Несколько чопорный Элронд перешел на «вы». — Это моя вина. Я как-то не подумал, что нужно спросить вашего разрешения. Это был всего лишь маячок, чтобы быть в курсе вашего текущего местоположения. На каждом из нас висят такие же. У вежливых магов принято сообщать коллегам о своем прибытии заранее, а с маячком это делается автоматически.

Боня с сомнением посмотрел на эльфа. И чего он только на себя не понавесил! Понять, какая из этих магических структур является маячком, было проблематично. Но вроде бы еле заметная волна действительно иногда расходилась от него во все стороны.

— А это точно не ментальная магия? — с подозрением поинтересовался Боня.

— Что ты имеешь в виду, говоря «ментальная магия»? — удивилась Галадриэль. — Никогда не слышала такого термина. Какое-нибудь воздействие на мозг? Зачем? Конечно, можно воздействовать на отдельные нервные центры разумных существ магией, но это чрезвычайно сложно. К тому же расположение таких центров отнюдь не фиксированно, без предварительного тщательного исследования их просто не найдешь. Да и смысл? Доставить удовольствие? Это извращение. Усыпить? Проще снотворным воспользоваться или газом. Причинить боль? Покалечить? В принципе возможно. Но пытаться применять нечто подобное против тебя мы бы никогда не стали. Во-первых, это просто бессмысленно. Боги быстро восстанавливаются и приспосабливаются к внешним условиям. Особенности организма таковы. Ты даже можешь в вулкане искупаться без каких-либо последствий, особенно если входить в лаву будешь не торопясь. А во-вторых, ты — единственный источник маны в этом мире, для нас ты слишком ценен, чтобы ставить на тебе эксперименты. Мы и в мелорне-то спрятать тебя хотели не только чтобы самим быть ближе к источнику, но чтобы и тебе ничто угрожать не могло. Если с тобой что-нибудь случится, что нам дальше делать? Опять в гробах обустраиваться? Теперь вот разрываться придется: и эльфов этих несчастных как-то в надлежащий вид приводить надо, и тебя одного оставлять страшно!

Последние фразы Галадриэль произнесла неожиданно эмоционально, Боне даже как-то неловко стало. Он повертел головой. Верные пикси уже висели в воздухе с ПП на изготовке.

— Ребят! — обратился он к ним. — Я тут погорячился маленько. Восстановите, пожалуйста, как было… — Затем снова повернулся к Галадриэль. Боня уже давно понял, что у эльфов она за главного. — А вешать на меня все-таки ничего не надо. Тем более без спроса. Никакие маячки мне не нужны. Вы бы лучше амулеты для связи соорудили, если, конечно, знаете как.

— Ну, мана пока покрывает лишь небольшую часть поверхности в этом мире, — ответил уже Элронд. — А магопередатчик может работать только внутри энергетического облака. Можно, конечно, электромагнитные волны использовать…

— Ну, радиоприемник с передатчиком я и сам собрать могу, — разочарованно протянул Боня, — надо только подобрать правильные магемы. Конечно, эфир тут пока не замусорен, можно и этот способ использовать, но я надеялся, что вы предложите что-нибудь более оригинальное.

Судя по возникшей паузе, на эльфов Бонино заявление произвело сильное впечатление, но выражения лиц и тон остались спокойными.

— Кажется, нам с вами надо будет обстоятельно поговорить о достижениях науки, — подытожил свои размышления Элронд.

— С удовольствием, — обрадовался Боня. — Только вы мне тоже про магию рассказывать будете. А то электричество и магнетизм я еще в школе проходил, а вот магию только здесь по книжке мумриков изучать стал.

— Посмотреть книгу мумриков нам было бы очень интересно, — вновь включилась в разговор Галадриэль. — К сожалению, в прошлом нам таких трофеев добыть не удавалось. Но это потом, а сначала мне надо стертые тобой магические структуры на себе восстановить, а то я за здоровье опасаюсь.

— Вообще-то вы сами были неправы, но извини. Долго возиться?

— Ничего, за полдня управлюсь. Хотя, конечно, дел невпроворот. Страшно смотреть, что тут творится, — грустным голосом сказала Галадриэль (Боня опять почувствовал укол совести). — Уходила из Великого леса эльфов, а вернулась в убогую деревушку огородников. А самое ужасное то, до какого жалкого и забитого состояния дошел народ, Мало того, что их мало осталось, так они еще и всего боятся и чуть что — норовят на колени бухнуться. Как из них эльфов делать?

— Ты их сначала научи есть досыта да дело им найди такое, чтоб они свою важность чувствовали, причем каждому свое, — напряг свои знания по социальной психологии Боня. — Через полгода не узнаешь. А если их еще и не пороть почем зря, так и вовсе сказка получится!

— Думаешь? — Галадриэль глянула на него с надеждой. — А может, ты тут пока останешься, сам все организуешь?

«Черт, — ругнулся про себя Боня, — и почему я так люблю советы давать? Наследственность сказывается? Предки в Стране Советов жили, вот и я туда же? Хотя, конечно, помочь надо бы. Только бы моя помощь им во вред не пошла, а то какой из меня председатель колхоза?»

Эльфам же он сказал:

— Давай я вам помогу бизнес-план составить да дело начать. А застревать на полгода я здесь не могу. Мне еще много где побывать надо и магическую академию создавать. Неделю, пожалуй, могу потратить, а больше — перебор будет. И про магию сами мне рассказывать не забывайте. Я все-таки надеюсь у вас что-нибудь полезное в этой области узнать.

— А ты говоришь, неделя, — немедленно отреагировала Галадриэль. — Тут годами учиться надо!

— Так, каких ты тут еще обещаний понадавал? — Сзади к Боне подошла Света. — Ни на минуту тебя одного оставить нельзя. Это эльфы нам кругом должны, а не ты им!

Боня невольно заулыбался, увидев подругу. Галадриэль же, наоборот, заметно поскучнела.

«Заметно? — удивился сам себе Боня. — У нее же ни один мускул на лице не дрогнул. Откуда же я это знаю? Да и раньше мне ее речь очень эмоциональной казалась. Эмпатом, что ли, стал? А ведь похоже! Только вот хорошо это или плохо? Вроде полезно людей (ну и всех прочих разумных) чувствовать, да только я с моим дурацким характером всем им слишком уж сопереживаю. Может, не замечать ничего было бы спокойнее…»

Руки между тем сами собой подтянули Свету поближе. Боня наклонился к ее уху.

— Я тебя тоже люблю, — шепнул он и чмокнул подругу в висок.

Драконша что-то довольно проурчала и бросила на эльфов взгляд, полный превосходства.

— Мне тут одна идея в голову пришла, — сказал Боня. — Давай попробуем эльфам пункт питания организовать. Почему-то мне кажется, что обязательно должно получиться. Пойдем!

Он схватил Свету за руку и почти бегом потащил в сторону леса. Та, естественно, тоже ускорилась, всем своим видом изображая заинтересованность. Немного переигрывала, конечно, ну да ничего. Эльфы чуть помялись и поплелись следом.

До опушки было не более пятидесяти метров, так что дошли быстро. Боня нацелился на ближайший мелорн. Подойдя, он протянул к стволу руку, прямо физически ощущая, как участок коры в месте приближения руки утрачивает материальность и становится иллюзией.

— Обойдешься, внутрь я сейчас не полезу! Не так одет, — цыкнул на дерево Боня. — Я тебя пока маной подкачать хочу.

— Ты чего, с деревом разговариваешь? — удивилась Света.

— По-моему, оно меня понимает, — сказал Боня. — По крайней мере, я его отклик чувствую. Так что мы с ним тут сейчас харчевню строить будем.

Боня направил в ствол сильно уплотненный поток маны. Энергия хлынула внутрь дерева и стала накапливаться внутри. Наружу сквозь кору ничего уже не пробивалось. Затем Боня мысленно попробовал раздвинугь кусочек иллюзорной стенки, как будто просто работал с маной.

— Йе-э-с-с! — радостно воскликнул он. — Я так и думал!

В стволе дерева образовалось овальное отверстие размером в пару ладоней, сквозь которое можно было заглянуть внутрь.

— Ребят, — обернулся Боня к подошедшим эльфам, — вы не знаете, свет там внутри всегда горит или только тогда, когда к дереву кто-нибудь подходит?

Эльфы только пожали плечами.

— Что ты делаешь, Боня? — выразил вслух читавшийся в глазах древних вопрос Элронд. — И, главное, как?

— Ну, я его попросил окошко сделать, а то в комнате хочу потолок из твердой маны соорудить, а если не видеть, что делаешь, он может и кривым получиться. У нас в мелорне ВИП-зал харчевни будет.

На создание потолка метровой толщины у Бони ушло минут двадцать. Затем он закрыл окошко и немного отошел от мелорна. Феанор немедленно заскочил внутрь, видимо, посмотреть, что получилось. На проходящего внутрь ствола прямо сквозь древесину эльфа внимание обратила одна Света. Но от вопросов воздержалась.

Дальше Боня действовал уже по наитию. Он мысленно обратился к дереву, объясняя ему, что хочет сделать, попросил помощи и одновременно стал напитывать корни энергией. По его ощущениям мелорн обалдел, но не сопротивлялся, а даже пытался помогать. Вскоре из земли потянулись новые побеги, которые на глазах утолщались и меняли форму. Перед Боней сформировались шесть столбиков, в верхней части которых ствол сильно утолщался (до полуметра), а в середине утолщения появились большие дупла прямоугольной формы.

— Объясняю задачу, — обратился Боня к мелорну, произнося слова и мысленно, и вслух. — Здесь формируешь миску с супом. Пока варианта два, я больше супов-пюре не помню. Первый — обычный протертый овощной. Вкус почувствовал? Молодец! Второй — гороховый… Надеюсь, у эльфов с животами все в порядке? Не улетят? Вообще-то это вкусно, я с копченостями вспоминал. Сможешь? Если чего сам придумаешь, я только «за». Почувствуешь, какой попросят, такой и сделаешь. Хотя нет, давай тут три кнопки нарисуем. Что такое кнопка? Не понимаешь? Ну, картинки… На первой — морковку, на второй горошину, а на третьей — дерево (это будут блюда от шеф-повара, так сказать, то есть те, которые ты сам нафантазируешь). Если до первой дотронутся — дашь протертый, ну и так далее! Запомнил? Молодец! Да, и ложку не забудь!

Эльфы смотрели на Боню как на психа. Света — с тревогой.

— Принимайте работу! — Боня повернулся к ним. — Свет, подходи, не стесняйся. Нажимай на картинку с морковкой!

Света неуверенно подошла и протянула руку. Столбик неожиданно загудел и в дупле появилась большая деревянная пиала, наполненная жидкостью. Рядом выросла деревянная ложка.

— А гудеть зачем? — Боня снова обратился к мелорну. — Я сам так процесс представлял? Можешь не гудеть? Нет, пожалуй, оставь как есть. Мне так действительно больше нравится.

Света тем временем вынула из дупла пиалу, понюхала.

— Бонь, извини, но драконы траву не едят…

— Это ты меня извини, не подумал. Но я хотел ради чистоты эксперимента, чтобы первым не эльф пробовал. Отдай Феанору, он любопытный…

Во втором столбике Боня договорился с мелорном выдавать каши и гарниры. Картинок получилось больше. Он довольно отчетливо помнил вкус рисовой и манной каши, гречневой размазни и картофельного пюре. На третьей раздаче Боня попросил подавать фруктовые пюре, а также что-то вроде соевой колбасы, он как-то ее пробовал и счел страшной гадостью, но вкус запомнил. Салат из морской капусты тоже в меню включил. В четвертом дупле формировались различные напитки. В пятом — хлебобулочные изделия. Ну а шестое дупло Боня приспособил для утилизации грязной посуды. Поставленные туда тарелки вместе с остатками содержимого довольно быстро начинали таять и исчезали без следа.

Дальше нужно было вырастить из земли четыре стола с одной ножкой и аналогичного вида табуретки рядом с ними. За одним столом получалось по шесть посадочных мест. На этом Боня иссяк.

— Фонарики сами навесите, понадобятся, когда стемнеет, — решил он. — Все равно из меня дизайнер никудышный.

Поняли ли его присутствующие, было неясно, но все дружно кивали. Пока Боня общался с мелорном, набежала уже целая толпа, так что использовать древних магов в качестве подопытных кроликов не понадобилось. Наоборот, очередь образовалась.

— Ну и как ты это сделал? — каким-то унылым голосом спросил Элронд. — Маги тысячи лет учили деревья выполнять просьбы жильцов внутри ствола, снаружи мелорны всегда были только крепостями!

— Но вы же сами на таких табуретках на поляне сидели, — удивился Боня.

— Мы эти, как ты сказал, «табуретки» магией из травы сформировали. Мелорны тут вообще ни при чем были!

— А я решил, что вы их из корней вырастили, — удивился Боня. — Я себе там такую табуретку сделал, а здесь только немного усложнил задачу… Я же не знал, что нельзя! Вот и получилось. Деревья ваши — действительно чудо! Свет, давай с собой отводок возьмем! Посадим, как окончательно обоснуемся. У него внутри такая замечательная комната получается. Супертехно! Мебель и все, что может понадобиться, сама из пола или стен вырастает, там же и исчезает, когда больше не нужна. Давай сами в такой комнате жить будем, а?

Света аж подскочила:

— Да ты что? Меня, дракона, в дупле поселить хочешь?! Ты меня с белкой не перепутал?!

— Ну прости, не подумал, что ты это так воспримешь…

Вечером Боня сидел в прихожей своего шатра вместе с Элрондом и пытался продвинуться в магии. Остальная компания тоже была при деле. Света с гаргульями улетела на охоту. Соевая колбаса ей понравилась не больше, чем Боне в свое время, хотя эльфы ели это угощение, кажется, с удовольствием. Впрочем, они тут совсем оголодали.

У Бониной харчевни толпилась вся деревня, так что Галадриэль с Феанором наколдовали еще с десяток столов, а Лючиэль сумела навести хоть какое-то подобие порядка, не давая поевшим излишне засиживаться. Впрочем, изгнанные из-за столов немедленно снова пристраивались в конец очереди. Теперь все стояли с подносами. Боня о них сначала забыл, так что потом подключил к их производству пикси. Правда, подносы утилизации не подлежали, так что их требовалось протирать после использования. Но Лючиэль и это организовала. Галадриэль стояла на раздаче, контролируя выдачу продуктов, а заодно всем своим видом демонстрируя, что данное чудо — ее заслуга. Авторитет зарабатывала. Феанор с важным видом прохаживался между столов. Видимо, с той же целью.

Пикси крутились вокруг. Часть столов тоже были их производства. Дизайн несколько отличался от Бониного, но это никого не волновало. А потом гусары сами занялись дегустацией, решив попробовать все, что производил мелорн. Блюда под картинкой «дерево» придумывал сам мелорн, поэтому процесс дегустации затянулся надолго. Боня даже заподозрил, что дерево нарочно так развлекалось.

Занятия по магии у Бони, к сожалению, не пошли. Точнее, у него сложилось впечатление, что Элронд вовсе не горит желанием делиться с ним своими знаниями, а вот Бонины достижения старается изучить как можно подробнее. Сначала Боня охотно все показывал, но потом заметил, что получилась «улица с односторонним движением».

Когда он показал Элронду справочник инопланетян, с эльфом буквально случилась истерика, так что Галадриэль с Феанором бросились на выручку. Оказалось, что этот справочник — вообще первая книга ненавистных мумриков, которая попала к ним в руки. Так что они ее чуть на части не порвали, вырывая друг у друга. То есть делалось это внешне неспешно и с чувством собственного достоинства, но вцеплялись они при этом в книгу словно клещами. Справочник Боне пришлось срочно спасать. Обещал выдать его для подробного изучения тому, кто приедет к нему в качестве преподавателя в будущую академию. Теперь он был спокоен, что без профессоров академия точно не останется.

Бонины артефакты на эльфов впечатления не произвели. Они предпочитали мысленно формировать программы из десяти — пятнадцати магем самостоятельно. Боня столько в уме одновременно держать не мог. Сложные программы, как понял Боня, эльфы тупо зазубривали. Новое же могли сделать только что-нибудь очень простенькое. Как оказалось, в древности были специальные маги-артефакторы, которые больше на боевых и лечебных магемах специализировались, но их работу эльфы представляли только в общих чертах… Кстати, с найденным Боней древним справочником по медицине эльфы были знакомы.

Вновь изобретенные артефакты показались древним грубоватыми, все-таки магемы перед нанесением он уменьшал не так уж и сильно, невооруженным глазом все видно было. Зато эльфы показали ему новое заклинание-программу, используя которую можно было видеть гораздо более мелкие объекты, чем с помощью Бониной линзы.

Впечатление на эльфов произвело только золото, из которого были сделаны артефакты. Боня продемонстрировал процесс производства золота и золотых пластин. С атомной структурой веществ древние знакомы не были, все-таки через линзу атомов не разглядишь, но принцип они быстро уловили. А вот количество потребляемой при этом энергии эльфов расстроило. И взгляды, которые они бросали на Боню, говорили о том, что они считают такое транжирство непростительным разбазариванием драгоценной маны.

Со щитами Боня тоже обломился. Точнее, он заставил эльфов научить его ставить воздушный и водяной щиты, но пользы от этого не было никакой. Фактически и в том и в другом случае вокруг мага создавался мощный воздушный или водяной вихрь. Нападавшего сдувало ветром или смывало водой. Но атаковать самому для Бони с таким щитом было проблематично. Эльфы-то формировали свои сгустки плазмы (или что-то иное) уже за пределами щита, оттуда и бросали «снаряды» в противника, Боня же пользовался артефактами, которые в руках держал. А изнутри прострелить щит было ничуть не легче, чем снаружи.

В общем, Боня придумал, как сделать себе доспех, покрыв свою обычную одежду слоем твердой маны. С маной он мог делать что угодно, не весила она вообще ничего, а пробить ее стрелой или мечом оказалось невозможно. Правда, оставалась проблема сочленения доспехов, покрывать коркой маны себя всего Боне не хотелось, да и двигаться так быстро не получится. В общем, такой метод следовало оставить только на крайний случай. Да и вообще, надо бы доспех не просто на рубашку лепить, а специальную одежду изготовить. Солиднее будет.

Боня продемонстрировал идею эльфам. Те поцокали языками и предложили сделать энергетическую «броню» Бониной парадной формой. При появлении на массовых мероприятиях, когда торопиться никуда не надо, а покушения вполне возможны.

О возможности покушения на себя любимого Боня никогда не задумывался, но согласился, что оно вполне возможно со стороны тех, кому возрождение магии без надобности. Прикинув, сколько таких может оказаться, Боня загрустил. Выходит, до сих пор ему просто везло. Решив не зацикливаться на негативе, Боня представил себя со стороны полностью покрытым слоем твердой маны. Получилась картина «Боня в янтаре».

— Принц Амбера, — хмыкнул Боня, — нет, пожалуй, бог Амбера…

Настроение немного улучшилось, а тут как раз и Света с гаргульями вернулась. Сытая, довольная и сразу потащила Боню в спальный отсек шатра.

— Бонь, ну что ты так с этими эльфами носишься, — заявила она ему, прекращая научные дискуссии. — Сами разберутся. Не маленькие поди, несколько тысяч лет разменяли.

Расстояние до древнего города на величайшей из рек данного континента было еще больше, чем от Деная до Великого леса. Приходилось возвращаться почти к исходной точке Бониного со Светой путешествия. Город кочевников Ур-Этиль, а ныне — Улуг-Улус, находился в трехстах с небольшим километрах от корабля мумриков, но по прямой от эльфийского леса расстояние что до «тарелки», что до города было примерно одинаковым. Горы, правда, пересекать было не нужно, могучая река, прорываясь к морю, проложила в них широкий каньон. Летели почти двое суток: выдвинулись рано утром, а до места добрались поздним вечером уже следующего дня.

Как и в прошлый длинный перелет Боня очень жалел Свету, но с предложениями приземлиться и передохнуть не лез. Во-первых, две трети пути летели над морем, а во-вторых, он понимал, что только обидит этим Свету, да и сам будет выглядеть по-дурацки. Так что деус сидел с солидным видом, поддерживал вокруг летунов облако маны слегка повышенной концентрации и развлекал компанию историями из земного эпоса. Начал с Гомера, продолжил Толкиеном, а затем и вовсе перешел на современных писателей фэнтези, перемежая рассказ бородатыми земными анекдотами. Публика была довольна и даже просила добавки. А гаргульи даже размечтались когда-нибудь эти истории на кристаллы записать и самим издательство организовать.

Боня выразил сомнение, что у них получится создавать книги-кристаллы. Ведь мало сюжет придумать, надо его еще и мысленно проиграть со всеми действующими лицами и декорациями. И ведь даже крупных планов не сделаешь, зрители (читатели) сами выбирают, на чем заострить свое внимание. Но гаргульи ответили, что не так уж это и сложно, надо только научиться грезить наяву, не теряя при этом над грезами контроль. А поддерживать при этом многоплановость и перспективу — вопрос опыта. Они вот когда-то пробовали, ничего, получалось.

Боня в очередной раз поразился их талантам. Все-таки гаргульи оказались необычными существами, внешность которых никак не соответствовала их внутреннему миру. Открывающиеся перспективы Боня на заметку взял, уж больно ему хотелось создать киностудию или хотя бы наладить переиздание старых книг-кристаллов.

Море преодолели к утру следующего дня. Теперь путешественники находились в дельте великой реки Этиль. Формально эти земли принадлежали алам, но население тут было смешанное. Большинство относилось к древнему народу, жившему тут испокон веков, а алы вторглись сюда сравнительно недавно и теперь считали себя здесь хозяевами. Больших городов не наблюдалось, а вот замки алов по островам дельты мелькали тут и там. Замки — это громко сказано, деревянные дома на толстенных сваях, прилепившиеся к трехэтажной башне-срубу и окруженные частоколом из заостренных сверху бревен.

Попадались путешественникам и деревни, небольшие, на пять — десять домов. Деревенские дома тоже были на сваях, наверное, из-за паводков.

Впрочем, особо цветущим назвать этот край было сложно. Многие поля были заброшены, порой попадались выгоревшие деревни или сгоревшие замки. Но кто был виноват в этих бедах: местные феодалы, которые не могли мирно сосуществовать, или кочевники, было неизвестно.

Любопытному Боне ужасно захотелось посетить эти места, но он понимал, что сейчас не до того. И так в планах были кочевники, затем столица империи, а потом и остров для окончательного поселения. Ну а прочие туристские поездки — потом, в отпуске. Если он, конечно, будет… Хоть когда-нибудь…

Горы тут отступали от берега много дальше, чем у Деная. Света до них полдня летела. Потом еще несколько часов они летели прямо над рекой в узкой горной долине, откуда путешественники выбрались уже вечером. Вокруг до горизонта в обе стороны от реки расстилалась степь.

Город должен был находиться на восточном берегу, Света туда и направилась. По ее воспоминаниям, до древнего Ур-Этиля оставалось километров полтораста.

Примерно так оно и вышло. Только современное поселение кочевников оказалось на берегу реки, а развалины древнего города были километрах в трех в сторону. Русло за прошедшие годы, как ему и положено, сместилось на запад.

Планировка города была довольно странной. В ширину он нигде не превышал трех километров, зато вдоль реки тянулся на все двадцать. Да и стенами поселение не было обнесено. Видимо, кочевники слишком верили в свои силы или считали недостойным воина отсиживаться за зубцами, ведь врага надо встречать в поле на коне.

Застройка была чрезвычайно плотной. Дома, дворцы и лачуги теснились друг к другу, оставляя только узкие проезды, где две телеги могли бы разъехаться, только вплотную прижавшись к стенам. Все дома были одноэтажными. Те, что побогаче, — из кирпича и с черепичными крышами, победнее — глинобитные, крытые соломой.

Большая часть города состояла из однотипных «кварталов» произвольной формы. Центром «квартала» являлся дворец какого-нибудь местного вельможи. Вокруг него располагались дома его приближенных (нукеров, членов рода и просто зависимых работников) от достаточно богатых вокруг дворца до примитивных лачуг ближе к краям квартала. Дома перемежались с юртами, также разного размера и качества. В квартале были и общественные строения: храм, караван-сараи, чайхана, рынок. Здесь же располагались мастерские ремесленников и загон для скота. Фактически каждый квартал являлся городом в миниатюре.

Архитектура у всех дворцов была схожей — прямоугольное здание, которое расположено на возвышающейся примерно на метр ровной площадке, укрепленной по краям кирпичными стенками. Спереди к площадке двумя серпообразными крыльями поднимались два симметричных пандуса. Сам дворец представлял собой большой зал (или, скорее, крытый внутренний двор), обрамленный с трех сторон комнатами. С четвертой стороны был вход, к которому и вели пандусы. Посреди двора, как правило, был фонтан, чаще такой же, как у Бони в Денае. Вдоль боковых стен стояли скамьи, диваны или суфы (прикрытые коврами каменные или глиняные лежанки, подведенные к системе отопления, что обеспечивало подогрев). Противоположная от входа четверть двора была приподнята на полметра относительно его остальной части. Там располагалась суфа хозяина. Комнаты по бокам зала приемов редко использовались в качестве жилых, чаще — как кладовые. Хозяин и его домочадцы жили в расположенных за дворцом (а иногда — и вокруг дворца) юртах, стоявших на стационарных фундаментах, в которые уже были встроены суфы, отапливаемые рабами или слугами. Конечно, эти и другие подробности Боня узнал гораздо позже, с воздуха, ясное дело, внутреннее убранство домов было не рассмотреть.

На окраинах города дворцов не было, но это не значило, что там стояли одни лачуги и бараки. Конечно, бедные дома тоже попадались (и в большом количестве), но встречались и целые кварталы, занимаемые купцами-иноземцами. Там были и довольно богатые дома, правда, уже в других архитектурных стилях, и мастерские, и склады. Отдельные кварталы занимали ремесленники. В общем, все это очень напоминало то, что видел Боня на раскопках в Поволжье на месте столицы Золотой Орды Сарай-Бату.

Ночью Боня пытался вспомнить то, что когда-либо слышал или читал о кочевниках, а также разрабатывал стратегию и тактику своего поведения в Улуг-Улусе. Ложиться он не стал, хотя был бы совсем не против затащить в постель Свету (если облик сменит, конечно). После нападения батыров Барбэ-бека в крови бурлил адреналин, да и просто обнять, а еще лучше — поцеловать и потискать подругу ему всегда нравилось, но сейчас не рискнул. Не потому, что боялся ночного нападения, просто на Свету после полета и прочих событий напал жор. Всех трех коней она съела практически в одиночку. Ну, может, гаргульи по паре стейков на Бонином артефакте-«примусе» себе зажарили, Боня одним угостился, пикси немного шашлыка поклевали.

Потребление пищи у драконши было безотходное: коней она съела вместе со шкурами и костями. На шкуры, правда, попытались претендовать гаргульи (якобы для технических нужд), но особо не настаивали. Во-первых, от Светиных когтей шкуры были сильно попорчены, а во-вторых, гаргульям явно хотелось спать и было лень возиться. В результате живот (а если называть вещи своими именами сообразно моменту, то брюхо) у нее раздулся столь сильно, что Боня мысленно представил себе, как подруга будет выглядеть, обернувшись человеком, и просто побоялся просить ее об этом. В результате пришлось предаваться размышлениям в гордом одиночестве.

Ничего особо интересного Боня не надумал. Ясно, что раз брат великого хана в шаманы пошел, то основной культ у хифчаков-орков — шамаизм и почитание духов предков. Но наследник придерживается уже другой религии. Судя по всему, заимствованной у хумов. Понятно, что все это затеяно наследником ради самоутверждения, но почему именно хумы? Алы гораздо ближе, практически по-соседству, да и имперцы тоже. Монголы, когда ислам принимали, сидели на землях мусульман-булгар. Но на этих землях орки жили еще в незапамятные времена, так что сами они и являются местным населением. Рабов набрали? Так у скотоводов рабство особого развития никогда не получало.

Откуда же новая религия взяться могла? Через жен, что ли? А ведь это вариант! У кочевников среди беков и ханов всегда многоженство в ходу было. Алы или имперцы из аристократов своих дочерей в гаремы не отдадут, религия не позволит. В гаремы женщины алов могут только в наложницы попасть, как военная добыча. А вот хумы сами многоженство практикуют, вполне могли какую-нибудь царевну великому хану сосватать. Чем не мать для наследника? И получается, что фронда сына на самом деле обычный бабий заговор. В общем, так было бы логично. Хотя информации и недостаточно, надо будет Улдуз или ее папу спросить.

Оставалось понять, чем это грозит самому Боне. Обращения «колдунишка» и «неверная собака» ему не понравились. Что-то плохо у здешних ханов с веротерпимостью, и ярлыки слишком быстро вешают. Попытаться с ними поладить? С имперцами же получилось. Хотя нет, не выйдет. Поди, обрезание делать придется. А у Бони после божественного апгрейда организма все же назад за полчаса отрастет. Так что же теперь каждый день обрезание делать? А лучше и утром, и вечером… Не-не-не, перебьются! Лучше уж наследника поменять на кого-нибудь, кто больше старые традиции уважает. А что, надо будет и такую возможность рассмотреть.

С язычниками небось легче поладить будет. Вон Улдуз Боню вообще чуть в верховное божество не записала. Отказываться пришлось. Может, зря поскромничал?.. В общем, папу — Сартек-муаллима — надо прощупать поосновательнее. И по возможности — подружиться. Да и дочка у него симпатичная…

Тут Боня сам себя одернул. Ну вот, всего три дня без секса, а уже на посторонних девочек засматриваться начал. Совсем со Светой избаловался. Неправильно это.

Покончив с рассуждениями, Боня стал потихоньку выбираться из шатра, но потом вернулся за своими ПП и электрошокером и завернул в секцию пикси. Гвардейцы соорудили в своей части шатра высокий стол, на котором тремя прямоугольниками (по эскадронам) расставили маленькие индивидуальные палатки. А еще было две будочки для дежурных с обоих концов лагеря. Получилось что-то вроде кукольного поселка. Боня аж умилился.

Прижав палец к губам (мол, не надо кричать: «Подъем!»), Боня поманил к себе часовых и тихим шепотом объяснил им, какую форму хотел бы придать своим артефактам. Шокер пикси дорастили до прямоугольной палочки, в которой золотая пластинка составляла одну из сторон. ПП так и сделали в виде большого пистолета без приклада (в отличие от оружия самих пикси). Еще Боня попросил пикси сделать кобуры-чехольчики с ремешками для крепления к поясу, а потом поблагодарил за службу, пожал им двумя пальцами руки и вышел из шатра, еле протиснувшись мимо вольготно развалившейся Светы.

Шокер и ПП висели на поясе, в руке был посох, поверх одежды столько твердой маны навешано, что невольно радуешься ее невесомости. На сей раз на прогулку Боня вышел тяжеловооруженным лунатиком.

Ночь еще была в полной своей силе, но уже подумывала, не пора ли уступить место утру. Боня не спеша побрел к месту давешнего боя. Завернул за угол разрушенного здания и снова увидел бугаев-батыров, сжимавших в руках сабли. «Просто дежавю какое-то», — решил Боня.

Бугаев на этот раз было гораздо больше, целая толпа. Вернее, две толпы друг напротив друга. Боню они, похоже, и не заметили. На «лунатика» вдруг напала какая-то странная лихость.

— О чем молчим, мужики?! — весело спросил он, зажигая над головой шарик света и беря на изготовку в левую руку посох, а в правую ПП. От избытка чувств маны он в шарик влил столько, что засияла магическая сфера ярче фотовспышки.

Молчать «мужики» не перестали, но буквально за секунду все оказались на конях и слаженно рванули с места в карьер, каждая из групп в свою сторону. Боня даже удивился: все-таки нормальный человек после включения такой иллюминации должен полностью ослепнуть, а на батыров свет как будто и не подействовал. Может, они на ощупь и на автомате в седла взлетали? Хотя нет, все-таки повлияло. Вон двое чуть в стенку не въехали. Кони-то в последний момент свернули, а вот всадников потрепало. Но из седел те не вылетели и ломанулись дальше в ночь, нагоняя остальных.

Боня «выключил» свет и уселся прямо на землю, прислонившись к стене. Что же это было? Две группы степняков, явно не из одной команды, подъехали посмотреть место, где он разбирался с нукерами Барбэ-бека, и стали играть в гляделки друг с другом. На его счет, видимо, у обеих групп инструкции были одни и те же, уж больно слаженно они смылись. Когда удирали, показалось, что у одной из групп плащи одинаковые, зеленого цвета. У других вроде единой формы не наблюдалось. Но были ли те, барбэбековские, батыры в плащах, Боня не помнил.

В общем, дело ясное, что дело темное…

Развалины Боня осматривать так и не пошел. Настроения уже не было. Тем более начало светать, и вокруг пестрой юрты, которую Боня приметил еще по прилете, наблюдалось какое-то оживление. Откуда-то появилось с десяток степняков в пестрых халатах, и все они уселись в ряд на границе старого и нового города лицом к востоку. Из юрты выскочила девушка, судя по фигуре — Улдуз (да, точно, Улдуз, невольно заулыбался Боня) с кувшином под мышкой и несколькими пиалами в руках. Она быстро обежала всех сидящих, с поклоном вручая каждому пиалу и что-то наливая в нее из кувшина. Затем из юрты вышел еще один степняк со здоровым барабаном в руках. Судя по важной поступи и тому, что все остальные пестрохалатники ему поклонились (правда, при этом не вставая), Боня решил, что это и есть хан Сартек-муаллим. Ему Улдуз тоже подала пиалу, но уже стоя на коленях.

«Строго у них тут с воспитанием молодежи, — подумал Боня. — Или это только девушек касается?»

Барабан в руках у Сартека был примерно полметра диаметром и около метра в высоту. Судя по блеску, боковая поверхность была позолоченной, а может, и вовсе из золота, издалека не проверишь. Ремней для подвешивания барабана не наблюдалось, но вертел его в руках Сартек вполне непринужденно. Повернувшись на восход, он стал выстукивать какой-то неспешный ритм, слегка пританцовывая. Остальные, включая Улдуз, вытащили из-за пазухи по паре каких-то погремушек, напоминавших по форме булавы, и присоединились к выступлению.

Сартек затянул довольно высоким голосом заунывную мелодию. Сначала тихо, потом все громче и громче, но слов Боня все равно разобрать не смог. Остальные начали ему подпевать, а Улдуз вышла вперед и стала танцевать. Мелодия была медленной, движения девушки тоже были по большей части плавными. Хотя и резких взмахов, наклонов и поворотов тоже хватало.

«Так вот каким спортом занимается Улдуз, — отметил про себя Боня. — Смесь художественной гимнастики с шейпингом и восточными единоборствами. Может свою школу открывать. В Америке наверняка неплохие деньги зарабатывать смогла бы. Там бабы чем только не занимаются ради красивой фигуры, только без толку после гамбургеров-то».

Упражнения с булавами в художественной гимнастике Боня считал наименее зрелищными, но у Улдуз все получалось так легко и изящно (и это при таких-то формах!), что он невольно залюбовался.

Так продолжалось минут пять. А потом солнце выглянуло из-за горизонта, его лучи пронзили утренний воздух, переливаясь в извивавшихся вокруг Улдуз пестрых ленточках, и утро огласилось громкими посторонними звуками…

Из южной и центральной частей Улуг-Улуса раздались вопли, напомнившие Боне крики муэдзинов в его родном мире. Совсем немелодично, зато очень громко! Из центральной же части города, но севернее, раздался звон колокола. Против колокольного звона Боня в принципе ничего не имел, но тут колокол звонил наподобие пожарного: тупо, громко и на одной ноте. Очарование момента полностью исчезло.

«Ну вот, свободная конкуренция на рынке религиозных услуг в действии, — невесело усмехнулся Боня. — Я бы на месте паствы сбежал от этой какофонии куда подальше. А лучше бы прогнал всех этих горе-музыкантов, пока вместе играть не научатся».

Пестрохалатникам новые звуки, видимо, тоже не нравились. С ритма они не сбились, но завершили «выступление» довольно скоро. Боня поднялся и не спеша двинулся к ним — знакомиться. Его приближение заметили, и вся компания застыла и молча впилась в него глазами. Первой опомнилась Улдуз.

— Ой, это же Боня! — радостно взвизгнула она. — Я тебе вчера говорила!

После чего резвой козочкой (весьма крупной «козочкой», следует отметить) кинулась Боне навстречу и повисла у него на шее. Хорошо хоть целоваться не лезла, а то Боня и так обалдел. Впрочем, он сообразил, что Улдуз просто придерживается образа непосредственного и веселого ребенка, а вот игра это или она действительно такая, пока неясно.

Отпустив Бонину шею, Улдуз схватила его за руку и попыталась потащить к своим также бегом, но Боня решительно пресек ее порыв. Вместо этого он важно поклонился и демонстративно предложил ей руку. Хоть он и опасался, что кочевники с такими манерами не знакомы, девочка его поняла. Она весело прыснула и взяла деуса под руку, после чего пошла так же неспешно, как и Боня, при этом гордо подняв голову, расправив плечи и стараясь идти с ним в ногу. Правда при этом девушка слишком сильно вцепилась ему в руку и очень плотно прижалась к нему бедром. Чтобы не расслаблялся, видимо…

— Папа, позволь представить, — неожиданно торжественным голосом провозгласила Улдуз, — Боня Волохов! Великий воин! Великий маг! И единственный деус нашего мира!

Боня и Сартек склонились друг против друга в почтительных поклонах. Остальные пестрохалатники сменили положение сидя на пятой точке в положение сидя на коленях. Вроде и ненавязчиво, но и в непочтительности не обвинишь. Улдуз отпустила Бонину руку и, отстранившись на шаг, присела в глубоком реверансе, одновременно гордо посматривая на присутствующих и сохраняя на улыбающемся лице выражение легкого ехидства и самодовольства.

Боня еле удержался, чтобы не шлепнуть ее во время этого маневра по попе. Судя по сверкнувшим глазам Сартека, его посетила та же мысль.

— Уважаемый хан Сартек-муаллим, — взял инициативу в свои руки Боня. — Я разбил свой лагерь недалеко от вашей юрты и сегодня имел удовольствие наблюдать проведение вами утреннего ритуала. Я был восхищен (чем именно он был восхищен, Боня решил не уточнять). Очень приятно видеть, что древние науки и таинства еще сохранились в этом мире.

— Мне тоже очень приятно, — откликнулся Сартек, — что столь молодой человек чтит древние традиции. Боюсь, что среди народа хифчаков только старики да я и мои немногие последователи понимают, как важно сохранить свое единство с миром и духами предков. Отвернутся духи предков — и погибнет народ!

Видимо, верховный шаман говорил о наболевшем, но эти речи были как-то не к месту. Да и Боне он вроде как поклонился, но потом чуть ли не мальчиком обозвал. Вежливо по форме, но совсем непочтительно по сути. Эмоции от него шли какие-то скучные, как будто он не просто проиграл, но смирился с поражением, а в чудеса не верит. Боня почувствовал, что начинает испытывать раздражение. Как бы этого унылого шамана взбодрить?

— Мне очень жаль, — многозначительно сказал Боня, — что мои спутники не видели этот прекрасный ритуал вместе со мной. Среди них есть те, кто, возможно, имел счастье наблюдать его и пять тысяч лет назад. Мне было бы чрезвычайно интересно узнать, изменилось ли что-нибудь в нем за прошедшее время. А вам?

От последнего предложения Сартек вздрогнул, как от удара.

— Мы свято чтим традиции! — воскликнул он. — Вот этому дхолаку (барабану) много тысяч лет. Он переходит из поколения в поколение, и с ним говорил еще сам Ашин-Эди!

— Вы позволите взглянуть на него поближе? — заинтересовался Боня. — Только, если не возражаете, давайте не будем вести беседу посреди поля. Я уверен, что у нас есть общие интересы. Ваша дочь сказала правду — я действительно деус. А мои спутники — магические существа, которые жили здесь тысячи лет назад, но потом, после ухода магии из этого мира, скажем так, впали в спячку. Я пробудил их ото сна, и вместе мы восстанавливаем тут те традиции и возможности, что были утрачены много лет назад. Думаю, что и в ваши ритуалы мы сможем вдохнуть новую жизнь. Если вам это действительно надо и вы мне в этом поможете, конечно.

В подкрепление своих слов Боня не придумал ничего лучшего, как зажечь над собой светящийся шар и перекачать в него столько энергии, что он с диким грохотом взорвался яркими брызгами. На звук среагировали пикси и всеми тремя эскадронами рванули из шатра к любимому деусу. Затем из шатра высунулась Света, покрутила шеей, угрозы не заметила, но все-таки тоже не спеша потрусила к Боне. Среди пестрохалатников возникла легкая паника.

— Ну вот, а ты мне не верил! — торжествующе завопила Улдуз растерянному папаше. — Между прочим, дракон — это его жена. Мог бы, кстати, и меня за него просватать, я тоже хочу женой бога быть!

Боня решил, что он поторопился с выводами по поводу правильности воспитания местных девочек.

— А не боишься, что Света тебя пополам перекусит? Ты ей на один зуб! Или поджарит? У нее знаешь какой огнемет шикарный от природы есть? — Ничего более остроумного в голову Боне не пришло, но и промолчать тоже показалось неуместно.

— Так я на старшую жену и не претендую, — совершенно невозмутимо отреагировала Улдуз. — Только на младшую. Ей же лучше будет. А богу одну жену иметь несолидно, даже если та — дракон!

Боня обалдел и не сразу нашелся, что ответить. Единственное, что утешало, что папа Сартек, кажется, растерялся еще больше. Похоже, его самого спасть надо было.

— Света, хорошо, что ты подошла. — Боня был рад возможности переложить проблему на подругу. — Знакомься, это — верховный шаман хифчаков, хан Сартек-муаллим. Нам с ним о делах поговорить надо. А ты бы пока с Улдуз побеседовала, а то девочка замуж за меня просится, хоть я ей и говорю, что место занято. Только без тяжелых последствий, пожалуйста…

— Эй, а кто вам кумыс подавать будет? — вдруг забеспокоилась Улдуз.

— Ничего, обойдемся. Мне вообще-то ни есть, ни пить необязательно.

— Ладно уж, пойдем, красавица, погуляем, поговорим, — вздохнула Света. — Раз деус сказал, надо слушаться…

Боня решительно взял Сартека под руку и повел его в его же юрту. Тот шел покорно, но явно пребывая в прострации. Барабан, однако, не выпустил, а так и тащил под мышкой.

— А вы пока проследите, чтобы нам никто не мешал, — бросил шаман своим людям.

Внутри юрта оказалась перегорожена пестрой занавеской, делившей пространство в ней примерно пополам. Суфа была прикрыта явно дорогим ковром, поверх которого было накидано множество подушек. Рядом находился низенький столик, заваленный книгами и свитками. У противоположной стены стояло несколько сундуков и сундучков, а также были разбросаны предметы культового реквизита: барабаны и бубны разного размера, опахала, погремушки, посохи. Отдельно стоял кальян.

Глянув на ковер на полу, Боня мысленно вздохнул и стал снимать сапоги. Однако шедший рядом Сартек его примеру не последовал.

— Ноги устали? — участливо спросил он, затем повысил голос: — Эй, ученик! Подай деусу таз для омовения ног.

Проявив хозяйственную заботу о госте, шаман немного пришел в себя, но все равно инициативу в разговоре пришлось брать на себя Боне. Здесь он столкнулся со следующей неожиданной проблемой. Сартек, ранее воспринявший рассказ дочери с недоверием, теперь вдруг разом поверил во все чудеса, да еще и напридумывал то, чего не было. Следствием этого стала, во-первых, уверенность в том, что Боня и так все знает. А во-вторых, что деус немедленно все устроит, накажет тех, кто забыл традиции, и обеспечит народ хифчаков счастливой и праведной жизнью. Сартеку же останется лишь указывать, кого наградить, а кому секир-башка сделать. Такое доверие, конечно, умиляло, но не радовало. К тому же любую информацию Боне приходилось вытягивать буквально клещами.

Понемногу стала проясняться следующая картина. Начали с политики. Великий хан Гулюк был много старше своего брата Сартека. Наследник — Барбэ-бек и верховный шаман были ровесниками, обоим — около сорока, а великому хану — за шестьдесят. Продолжительность жизни у хифчаков, равно как и у их предков — орков, была примерно равна человеческой. Но Гулюк был еще крепок, хоть и ленив. Его основным занятием были пьянки с такими же стариками, как и он сам, а также веселое времяпровождение с женами, состав которых, в отличие от собутыльников, постоянно расширялся и омолаживался. Наследника — старшего сына от человеческой женщины из хумов (тут Боня все вычислил правильно) — ни то ни другое не радовало. Тем более старые пьяницы вовсе не спешили допускать его до дел правления, решая все, даже самые мелкие вопросы, сами. Вот Барбэ-бек и стал потихоньку плести заговор, чтобы взять власть в свои руки.

В военные походы наследник любил ходить еще меньше папаши (тот хоть в молодости попортил изрядно крови соседям), вот и занялся религиозным реформаторством. Тем более Гулюк и к традиционному шамаизму был почти безразличен, а может, просто ни в грош не ставил младшего братишку-шамана.

Потенциальных сторонников новой религии в Улуг-Улусе хватало: почти у каждого хана или бея если не мать, так бабка или хотя бы какая-нибудь из жен была из народа хум. Показная набожность наследника тоже играла свою роль, многие хотели подстраховаться на будущее, поэтому храмы сурового бога хумов росли в городе как грибы.

У Сартека же дела шли совсем плохо. Шаман был начисто лишен харизмы и не пользовался уважением у стариков. Кроме того, он был исключительно честен и врать о том, что ему якобы сказали духи предков, не умел и не пытался. Духи предков, в свою очередь, не спешили с ним говорить. А ведь он ритуалы проводил самым тщательным образом: и в барабан свой стучал, и даже кальян курил.

На последнем откровении подозрительный Боня напрягся и попросил показать шамана, что он курит. Сартек предъявил пачку чего-то мелкого и вонючего, что Боня после тщательного обнюхивания счел обычной махоркой без примесей конопли или мака. «Кажется, таким средством раньше блох выводили, — вспомнил он, — а вот про галлюциногенные эффекты при курении что-то не упоминалось». Сартек признался, что курить не любит, делает это только ради ритуала, да и голова от подобной процедуры часто болит.

В общем, союзничек из верховного шамана получался хиленький, его самого спасать надо было. Но природная честность и готовность смотреть деусу в рот тоже подкупала. То есть, если укрепить его позиции, пакостить за спиной не станет. Но что можно сделать?

Учить шамана применять при проведении ритуалов «запрещенные препараты» Боня не собирался. Тем более, по рассказам Сартека, в храмах бога хумов жгли в курильницах что-то крайне подозрительное, да и с ладаном в единственном храме алов тоже не все ясно было. Да и зачем прибегать к каким-то травам, если магия есть? Вот только сможет ли ею Сартек пользоваться…

Оказалось — полный облом. Верховный шаман ману в упор не видел. Боня мысленно выругался. Улдуз же говорила, что видит, а ее папаша какой-то совсем несчастливый уродился. Придется артефактами обойтись. Надо будет подумать, какие сделать.

Зато изучение шаманского реквизита — погремушек и барабана — Боню приятно удивило. Конечно, к особо древней эпохе они не относились, но следы древнего влияния на них все-таки были. Во-первых, сделаны они были и вправду из золота. Барабан так вообще больше тридцати килограмм весил. Выходит, культ тут раньше изрядным уважением пользовался. Но заинтересовали Боню не килограммы золота (сам может и больше сделать), а нанесенный на боковую поверхность рисунок, который очень напоминал схематическое изображение магем, только не внедренных, а просто выгравированных. Своего рода нерабочий муляж, первоисточник, поди, что-нибудь хитрое делать умел. Конечно, разобрать по стершейся гравировке, какие магемы тут должны быть в оригинале, было не так просто. Еще сложнее — понять, какая программа из этих магем построена. Было над чем поработать.

Боня затребовал барабан себе для изучения и неожиданно получил отказ. То есть деусу, конечно, можно все, но в перерывах между ритуалами, так что получить барабан можно на несколько часов утром и вечером, хотя лучше бы из юрты при этом не выносить. Хорошо хоть погремушку шаман дал без споров (запасные были), на ней тоже что-то нарисовано было. Для начала сойдет.

Насчет «духов предков» Боня особо не беспокоился. В Денае призраков он чуть ли не роту набрал, есть надежда, что и здесь отыщутся, надо будет только по старым кладбищам походить. А вышколить их Света сумеет, у нее это лучше, чем у Бони, получалось.

В результате подобных раздумий Боня попросил верховного шамана сводить его в храм. Тот поначалу весь напрягся, но потом решительно вскочил:

— Хорошо, идем! И да не посмеет никто встать у нас на пути!

Такое напутствие Боне не понравилось, но Сартек ничего больше объяснять не стал. Выйдя из юрты, Боня повертел головой в поисках Светы. Ни ее, ни Улдуз нигде видно не было, зато у входа дежурил эскадрон пикси. На вопрос Бони, где драконша, те отрапортовали, что она пригласила орчанку в гости в шатер.

— И о чем они там так долго беседовать могут? — удивился Боня. — Ладно, не беспокойте их. Ну а вы, первый эскадрон, — на охрану шатра, два других — со мной, для поддержки во время прогулки по городу!

Две дюжины красных мундирчиков пристроились чуть сзади и сбоку от Бони, взяв ПП на изготовку и кидая по сторонам грозные взгляды. Выглядело все это довольно комично, но вот огневая мощь у отряда была нешуточная.

Пестрохалатники, они же ученики Сартека, быстро построились за Боней и учителем парами. Сначала он как-то не обратил на это внимания, но теперь отметил, что ученики и вправду были молоды. Не старше двадцати лет, а многим явно меньше, ни дать ни взять: класс на прогулке.

Шли минут двадцать. Храм находился в самом центре города рядом с самым большим дворцом. Приглядевшись, Боня понял, что храм недавно перестраивали, причем переделали в нем чуть больше половины. Переделки были довольно странные: слева оставлена часть портика с колоннами, но в середине сделаны ворота, а справа колонны заложены и оштукатурены, зато рядом появилась высокая башня, напоминающая минарет.

— Да, — ответил на невысказанный Боней вопрос Сартек, — мы вынуждены делить этот храм с последователями бога хумов и, боюсь, недалек тот день, когда меня и вовсе сюда пускать перестанут.

Вокруг храма толпились многочисленные горожане, которые дружно уставились на Боню и его эскорт. Толкаться не пришлось, все как-то сами расступились, освобождая проход. Боня заглянул в храм, но внутрь не пошел. Ничего интересного он там не увидел. Не совсем новодел, но явно и не из древней эпохи. Внутри абсолютно пусто, не в смысле людей, а в смысле оборудования: просто зал с нишами по бокам. И много людей (орков), то ли стоящих на коленях, то ли сидящих на пятках.

Боня обошел вокруг храма. Ни памятников, ни кладбища не обнаружилось. Собственно, делать тут было нечего, так что можно было идти назад.

— Это место мертво, духи предков ушли отсюда, — важно сказал он Сартеку, чтобы у того не возникло лишних вопросов. — Видимо, все-таки придется искать их в старом городе.

Пока они обходили храм, на площади перед ним появились новые действующие лица. Уперев руки в боки, на Боню смотрел какой-то немолодой воин, сопровождаемый десятком других. Все были одеты в блестящие панцири, плечи покрывали небесно-голубые плащи. Боня подозрительно глянул на них. Нет, ночью он встретил отряд в зеленых плащах. Даже при ярком искусственном свете голубые плащи так выглядеть не могли.

К Бониному удивлению Сартек довольно почтительно поклонился незнакомцу.

— Приветствую праведный меч хифчаков, Джамкун, — сказал он.

Боня подумал и тоже кивнул, молча рассматривая батыра. Не меньше двух метров ростом и почти так же велик в ширину. Правда, не только в плечах, но и в брюхе, но все равно, впечатление дядя производил серьезное. Остальные воины были ему под стать.

— Говорят, ты великий воин, чужеземец. — Голос Джамкуна гудел как из бочки. — Великий хан послал меня узнать: чем ты так отделал нукеров Барбэ-бека?

— Просто посохом. — Боня старался отвечать спокойно и солидно.

— Посохом? Интересно посмотреть, какой же ты мастер, — неожиданно улыбнулся Джамкун. — Давненько я не дрался на дубинках. Ты не откажешь мне в этом удовольствии?

Тон батыра явно не допускал возражений. Боне оставалось только кивнуть. Спутники Джамкуна быстро образовали вокруг них кольцо, освободив место для схватки.

«Слушай, ты бы и этого за шею прихватил, — мысленно обратился он к посоху. — Только совсем убивать не надо. Справишься?»

Радостные эмоции, хлынувшие от побега, Боню немного взбодрили, потому что «дубинка», которую батыр взял в руки, невольно вызывала сомнения в спортивном характере схватки. Ее и дубинкой-то назвать было нельзя: стальной шестопер двухметровой длины и толщиной с Бонину руку, на конце которого красовался ребристо-шипастый цилиндр. Боня стал срочно наращивать свой доспех из твердой маны.

В обычном состоянии Боня покрывал слоем твердой маны одежду в стиле античного доспеха: панцирь, наручи, поножи и шлем на лысой макушке. Сгибы суставов и лицо оставались открытыми. Теперь же он срочно превратил свой костюм в герметичный скафандр, постаравшись, чтобы перед глазами поверхность твердой маны была ровной и гладкой, не очень мешая обзору. Хотя смотреть через ману приходилось, как через золотистое стекло.

Двигаться так было не очень удобно: Боня мысленно лепил форму твердой маны, как пластилин. Кроме того, приходилось все время следить, чтобы слой маны нигде не прорвался при движениях. Перехватив посох поудобнее и выставив его вперед, Боня плавно двинулся навстречу противнику.

И немедленно схлопотал по кумполу. Видимо, у батыра было свое представление о спортивных поединках, поскольку лупил он с двух рук и со всего размаха. Наверное, если бы на Боне был обычный шлем, он сейчас превратился бы в блин. Вместе с головой. К счастью для Бони, свойства твердой маны были таковы, что никто, кроме него самого, не мог ее даже поцарапать, так что удар пришелся как бы по статуе из очень крепкого материала. Под пятками у Бони захрустели камни мостовой — и все…

Джамкун даже несколько растерялся, чуть не выронив отскочивший от Бониной головы шестопер. Боня приблизился к противнику еще на шаг, на всякий случай добавил посоху еще маны и коснулся его концом шеи противника. Побег немедленно обвился вокруг. Голову не оторвал, но немного придушил.

Батыр вылупил глаза, но оружие не бросил, а изо всех сил обрушил шестопер Боне на руку. Пропитанный маной посох был как бы продолжением руки Бони и вместе с ним составлял монолитную статую. Если бы деус просто стоял с вытянутой рукой, он, скорее всего, перекувырнулся бы вперед от силы удара. А так Джамкун вогнал кольцо посоха и заодно собственный доспех себе в ключицы. Раздался неприятный хруст, и у батыра подогнулись ноги. Боня срочно попросил посох отпустить шею противника, и Джамкун без сознания упал на мостовую. Побег фонил ехидством.

Спутники кинулись к своему командиру, быстро освободив его от искореженного доспеха. Откуда-то выскочил старичок с большой сумкой и склонился над ним. Видимо, лекаря воины с собой все-таки прихватили.

— Ну как? — не очень вразумительно обратился Боня к лекарю.

— Могло быть и хуже, — не оборачиваясь, ответил тот. — Обе ключицы сломаны, и гортань ты ему слегка помял. Кажется, более серьезных повреждений нет, хотя и это немало. Ну и болевой шок.

Воины переложили Джамкуна на плащ и занесли его в находящийся рядом большой дворец. Лекарь ушел вместе с ними.

Боня некоторое время поколебался, но следом не пошел. Во дворец его пока не приглашали. Но это только пока…

Боня очнулся от задумчивости и посмотрел вокруг. Никакой радости победа в только что проведенном поединке ему почему-то не доставила. Наоборот, на душе было паршиво. Мужика жалко. Почему-то он Боне понравился. Но счесть его хорошим мешало то, с какой силой он Боню по голове своим шестопером стукнул, ласково при этом улыбаясь. Любой другой уже был бы трупом.

Может, он не нарочно, а просто у орков головы такие крепкие, что их ничто не берет? Вряд ли… Или у кочевников спортивные бои до смерти ведутся? Эх, не знает Боня их обычаев, а желающих его просветить что-то не видно. Вон Сартек-муаллим сам с открытым ртом стоит. Но молчит.

Боня решил, что надо что-то делать. Хотя бы с настроением. Похулиганить, что ли?

Он повернулся к пикси:

— Господа гусары! Не могли бы вы меня с Сартеком по воздуху в лагерь доставить? Только аккуратно, а не вниз головой!

Пикси радостно загудели.

— А вы, ребята, — Боня повернулся уже к притихшим ученикам, — бегом к юрте учителя! Мы с ним сверху за вами наблюдать будем.

Мнение Сартека он спрашивать не стал — слишком сложно объяснять, да и куда он денется! Только предупредил, чтобы не волновался и вел себя солидно.

Пикси аккуратно подхватили обоих, сформировав из своих тел что-то вроде летающих кресел. Правда, Сартеку руки-ноги при этом зафиксировали. Взлет прошел успешно. Толпа дружно охнула и проводила летунов глазами. Боня не удержался и помахал зрителям рукой. Шаман стиснул зубы и судорожно сжал кулаки. Видимо, за воздух держаться пытался. Но постепенно выражение крайнего напряжения стало сменяться у него улыбкой.

Сгрузив Сартека у входа в его юрту, Боня собрался было двинуть к своему шатру, но тут к ним с визгом вылетела Улдуз:

— Ой, а меня покатать?

К Бониному удивлению, освободившийся эскадрон подхватил девушку и рванул с места куда-то через старый город в степь под аккомпанемент радостного визга катаемой.

— Куда? Почему без спроса?! — взвыл Боня. — У нас тут не бесплатный аттракцион, а серьезное политико-пропагандистское мероприятие проводилось!

Спрыгнув на землю сам, он махнул оставшимся пикси рукой в сторону исчезавших вдали собратьев:

— Вернуть! По возможности незаметно для местного населения. И потребовать объяснительную за самоуправство. С какой стати они команду постороннего человека выполнять стали?

— Так интересно же округу посмотреть, а с орчанкой полет и вовсе прикольным получится, — чуть ли не хором ответили пикси. — Ну, мы следом. Полетели!

Второй эскадрон сорвался с места и исчез вслед за первым. У Бони возникло нехорошее предчувствие, что вернутся они не скоро. И не от того, что друг друга не найдут. Одна надежда, что в степи рушить нечего будет, а то они при оружии… Боня хотел попрощаться с Сартеком, но того уже и след простыл.

«Успел-таки юркнуть в свою юрту. Ну надо же, почти каламбур получился», — хмыкнул Боня и поплелся к своему шатру.

Света оказалась на месте и даже в человеческом облике. Настроение у Бони немедленно рвануло вверх.

— Как же я по тебе соскучился, — радостно взвыл он, крепко обнимая подругу. — Уже и не рад, что просил тебя драконом побыть. Вроде и ты, а вот обнять и поцеловать не получается. Не говоря уже о прочем… мм…

Подхватив Свету на руки, Боня почти бегом рванул с ней в свою «спальню». Судя по ее реакции, именно такого развития событий она и ожидала…

Много позже Боня поделился с прильнувшей к нему подругой своими впечатлениями от встречи с местными шаманами, не забыв упомянуть и о дуэли. Разговаривать со Светой ему нравилось. Драконша не только умела слушать, но и часто советовала что-нибудь дельное. На сей раз она спросила:

— Ты не выяснил среди учеников Сартека никаких молодых принцев нет? Хорошо бы еще со способностями к магии…

— Ну ты и Макиавелли, — восхитился Боня. — Комбинация и впрямь могла бы получиться очень красивая. Надо будет потихоньку выяснить. В лоб мне неловко. Странно, но верховный шаман вообще без каких-либо магических способностей оказался. Откуда же они у Улдуз? Кстати, ты ее в рамки поставить сумела? Я совсем ничего в здешнем воспитании девочек не понял. То на коленях стоит перед папой, а то вообще с ним не считается. С остальными, впрочем, тоже…

— Я ей объяснила, что одновременно и детей растить, и учиться, и активной жизнью жить — невозможно. Пообещала, что ты ее в первый же набор в свою академию возьмешь, на мага выучиться. Ну а там — как получится.

— В академию взять, конечно, можно. Даже полезно. Но почему ты ее просто приструнить не смогла?

— А самому слабо? — улыбаясь, проговорила Света. — Мне что, все время вокруг тебя с мухобойкой бегать, поклонниц отгонять? Мне важно, чтобы ты меня не бросил, а всякие короткоживущие девочки, извини за цинизм, сами пройдут.

— Ну, знаешь… — Согласиться с подобным заявлением Боня все-таки не мог. — Я вообще-то никаких сотен лет еще не прожил и представляю себе такие сроки с большим трудом, а думаю и чувствую, как обычный человек. И вместе мы с тобой совсем недолго, считай, вообще молодожены. Даже по человеческим меркам надоесть друг другу еще никак не могли. Или у драконов все иначе? — с подозрением в голосе завершил Боня.

— Несколько иначе, но разница невелика, не беспокойся. Давай об этом позже поговорим, когда окончательно в твоей академии осядем и я смогу наконец гнездом заняться. А то мечтала стать с тобой домохозяйкой, а стала еще большей путешественницей, чем раньше была.

Нападение — лучшая защита, так что Боня смутился и дальнейшие разговоры на эту тему решил пока отложить. Понимает ли он Свету до конца? А кто вообще женщин до конца понимает? Они и сами-то себя не всегда понять могут…

Так что он поцеловал подругу и начал увлеченно рассказывать о замеченных им на реквизите шаманов рисунках магем и о своих планах попытаться сделать по этим схемам работающие артефакты.

Идею Света поддержала, но помочь ничем не могла. Магия у нее была только врожденная на уровне интуиции или простейшая бытовая. Сложные программы разбирать она была не обучена, да и учиться не рвалась. А зачем? У нее муж умный, сам обо всем позаботиться может.

Еще раз поцеловав Свету в благодарность за комплимент, Боня нехотя вышел из «спальни» и, прихватив с собой стул и стол, выбрался из шатра на солнышко изучать рисунки на погремушке.

Пикси, улетевшие с Улдуз, равно как и пикси, отправленные на их поиски, так и не вернулись. Вокруг шатра маневрировал последний эскадрон, причем, судя по недовольному гудению, оставшиеся явно завидовали отсутствующим. Боня их пожалел и тоже разрешил отправиться на изучение окрестностей, только прикомандировал к ним и гаргулий, во-первых, чтобы заодно и карту местности составить, а во-вторых, чтобы хоть кто-то ответственный за пикси с Улдуз проследил.

Магем (точнее, их схематических изображений) на погремушке оказалось немного. С большинством Боня сразу же разобрался. Три — обычные звуковые и одна — усилитель звука с регулировкой. В справочнике такие были. Не было сенсоров, но, подумав, Боня решил, что они должны находиться с внутренней стороны шара погремушки. Внутри какие-то камешки запаяны, вот от их стука о поверхность сенсоры и должны срабатывать. Но была еще одна магема непонятного назначения, которой у Бони в справочнике не было.

Ну, одна магема — это не программа, ее и в уме нарисовать можно. Боня принялся экспериментировать. Наверное, это было смелое решение, так как никаких общих принципов построения магем Боня так и не изучил. Повезло, остался не только жив, но и цел. И даже что-то получилось в конце концов.

Сам процесс экспериментирования шел довольно быстро. Сначала Боня собрал, как ему показалось, максимально похожую на нарисованную схему и запитал ее маной. Эффект нулевой. Затем, внимательно приглядываясь к каждой линии рисунка, стал по чуть-чуть править фрагменты структур, вспоминая похожие связки из знакомых магем. Благо со своей «божественной» памятью он мог представить все это в мельчайших подробностях.

Магема понемногу делалась все менее похожа на рисунок. Когда расхождения становились слишком очевидными, Боня опять возвращался к исходному варианту. Априори он решил, что древний гравер магему все-таки видел, так что искажения возможны только случайные, а также из-за сложности самого рисунка.

Где-то через час работы у Бони кое-что получилось. При очередном запитывании магемы маной у него разом заболели все зубы, причем так сильно, что он чуть не забыл, что именно нарисовал. Но все-таки вспомнил и даже занес в маленький артефакт, к которому присобачил уже знакомыми приемами индивидуальный накопитель маны и сенсор для запуска и отключения. Та еще граната получилась. Закинуть куда-нибудь в людное место, а самому ноги сделать. То-то все порадуются! Боня мысленно захихикал, но потом сам же себя одернул. Все-таки он бог, а не мелкий пакостник. Хотя в античной мифологии пакостников и среди богов хватало…

Анализ ощущений и характер влияния магемы на окружающую среду показали, что боли наводились фантомные. На самом деле с зубами ничего не происходило. Скорее всего, магема как-то влияла на разумного на эмоциональном уровне.

Путем экспериментов, чуть не сойдя с ума от проявлявшихся эффектов, как правило, болезненных, Боня все-таки сумел выявить основные принципы работы магемы формирования эмоционального состояния разумного. Затем, меняя структуру воздействующего контура, он в конце концов подобрал его так, что вместо фантомных болей стало наступать радостное возбуждение.

«Не очень хорошая штука, немного на наркотик смахивает, — подумал он, — но организм вроде не разрушает. И потом, любая религия, как говорил классик марксизма, есть „опиум для народа“».

Создать программу с использованием данной магемы с сенсорами, реагирующими на место и частоту ударов камешков по внутренней поверхности погремушки, было уже делом техники. Боня за прошедшее время в таких работах навострился. Писал почти сразу «набело». Сделал, внедрил магемы в погремушку с помощью своих артефактов, добавил «батарейку» в виде столбика твердой маны внутри рукоятки. Все, готово!

Первым желанием было бежать к Сартеку — показывать. Но, покрутив головой, он обратил внимание, что пикси так и не вернулись. Улдуз, стало быть, тоже. К папаше на глаза попадаться, наверное, рано. В то, что с Улдуз при таком эскорте может что-нибудь случиться, Боня не верил, но объяснять это верховному шаману не хотелось.

Поэтому он сходил в шатер, отметил, что Света спит сном праведника, и взял для изучения кристалл с медицинским справочником. Наконец у него оказались под рукой подходящие клиенты. Орки хоть и малую толику магии в себе несли, но были много ближе к людям по своей природе, чем эльфы или его спутники. И продолжительность жизни невелика, и регенерация крайне невысокая. В общем, есть кого лечить. Особенно если вспомнить о покалеченном им лично вояке…

Древний справочник содержал кучу интересной информации, в том числе и множество магем на все случаи жизни. Плохо было то, что в медицине Боня не разбирался вообще. Или разбирался, как все. Ведь известно, что каждый себя считает и учителем, и врачом.

В коррекцию больного от рождения или давно поврежденного вследствие травмы организма Боня решил не лезть, равно как решил не вмешиваться и в тонкие настройки гормонального состояния. Даже дезинфекцией заниматься испугался: а ну как вместе с микробами и всю микрофлору организма грохнешь? Все, на что решился, — сделал ультрафиолетовую лампочку. Ну и генератор спирта из воздуха заодно сделал. Углерода с кислородом и водородом в воздухе много, надо только атомы переставить. А то, что маны при этом расходуется изрядно, — даже хорошо. Не станут зря нажираться. Или все-таки станут?

Боня порадовался своему возросшему мастерству. Сколько он с программой добычи поваренной соли когда-то возился? Чуть ли не целый день. А с артефактом получения спирта за полчаса управился.

Зато с непосредственно лечащим артефактом Боня провозился до вечера. Нашел в кристалле-справочнике описание магем локального ускорения регенерации организма. По идее с помощью изобретения могли быстро затягиваться не очень серьезные раны или срастаться сломанные кости. Новые кости или там отрезанные конечности вырастать не будут, человеческая регенерация на такое не рассчитана. Но и то хлеб. Жаль, проверить не удалось, не на ком было. Разве что насекомые мимо пролетали, но чуть-чуть поцарапать муху Боня не сумел, а оторванные лапки не вырастали.

В вечернем небе появилось что-то странное. Боня уже давно и слегка нервно поглядывал в сторону степи, надеясь увидеть возвращающихся гаргулий и пикси с Улдуз. Но пикси издалека и не разглядишь, так что силуэта ожидалось максимум три. А тут в воздухе плыл целый караван, орущий дикими голосами. Даже Света вскочила и в дракона перекинулась. Боня тоже распихал по поясу все возможное вооружение и кинулся встречать.

Воздушный караван действительно оказался караваном из увешанных разными тюками животных, сильно напоминающих земных верблюдов. То, что у пикси грузоподъемность магическая и размеру их крыльев никак не соответствует, Боня знал. Но чтобы настолько… У каждого верблюда было пропущено под брюхом по широкому полотнищу ткани (ясное дело, производства тех же пикси), а за концы его держали эти самые пикси. По двое на груженого верблюда. Впереди процессии на полотнище поменьше, как на качелях, сидела Улдуз. Ее тоже только двое пикси несли. А гаргульи так и вовсе по верблюду себе на шею повесили. Боня машинально сосчитал: девятнадцать верблюдов, и все с грузом… И все орут… Впрочем, Улдуз тоже громко визжит, но, кажется, просто от радости.

Приземлилось все это безобразие в непосредственной близости от пестрой юрты верховного шамана. Боня со Светой поспешили туда же. К сожалению, подобная мысль посетила не их одних, и теперь к юрте со всех сторон весьма шустро стягивались кочевники. Присутствие дракона их почему-то не смущало.

— Папа, мы в поход ходили! — радостно визжала Улдуз. — До самого Шелкового пути! Такие трофеи взяли!

Боня подозвал к себе гаргулий как наиболее вменяемых.

— Что это значит? Где и кого вы ограбили?

— Мы никого не грабили, — стал оправдываться Сфенон. — Когда мы караван за горами нашли, погонщиков рядом не было, только двугорбые с поклажей. Мы их только дотащить помогли.

— Конечно, это — не самое важное. Но нашли-то вы их как? Да еще за горами?

— Так мы по следу маны летели. Ты же нам всем накопители выдал, чтобы от облака маны не зависеть. А тут не так далеко отроги гор проходят, а за ними какой-то Кулюк-Улус находится. Там тоже орки живут, но Улдуз говорит, что это враги. Дорога в Цинь вдоль гор с той стороны проходит. Только тут перевала нет. Но если по воздуху — не так уж и далеко.

Боня хотел было устроить Улдуз разнос, но понял, что к ней не подступиться. Да и не поймут. Так что он только ограничился тем, что показал Улдуз кулак, когда та стала приглашающе махать ему издалека. Девушка то ли не поняла, то ли сделала вид, но в ответ стала еще более энергично потрясать над головой уже двумя кулаками. В толпе жест подхватили.

Боня ошалело посмотрел на эту пантомиму и с некоторым злорадством вспомнил о починенной погремушке.

— Свет, ты верховного шамана в этой толпе не видишь?

Драконша с пятиметровой высоты обозрела окрестность, потом резко клюнула головой куда-то в толпу и через мгновение поставила Сартека перед Боней.

— Свет, спасибо! — поблагодарил деус, после чего повернулся к шаману и протянул ему погремушку. — Вот, я этот ритуальный предмет снова магическим сделал. Берешь его в руку вот этим рисунком вверх, затем аккуратно трясешь им вверх и вниз. Все вокруг духов предков не увидят, но сам дух почувствуют. Можешь попробовать.

Шаман покорно потряс погремушкой, постепенно и сам все больше воодушевляясь.

— Не так быстро, — поправил Боня. — Этак ты всех биться в экстазе заставишь. Давай вдвое медленнее!

Сартек двинулся сквозь толпу, попутно о чем-то проповедуя. Боня не вслушивался. Собравшиеся в своем энтузиазме дошли уже до изрядного градуса. Улдуз и Сартека уже несли на руках. Хорошо, что хоть верблюдов под уздцы вели. Пора было линять.

Боня построил всех пикси в колонну по три, пересчитал для верности и повел в шатер на разбор полетов. Впрочем, увидев счастливые мордашки своих гвардейцев, он понял, что занятие это бесполезное. Пришлось ограничиться строгим приказом впредь Улдуз не слушать и никуда без его распоряжения с ней не летать. На сем и разошлись по «казармам». Все равно ночь уже наступила.

— И я своими руками этим безответственным существам бляхи с твердой маной выдавал, — жаловался он Свете. — Боялся, вдруг где отобьются, за пределы манового облака попадут. А они за триста верст в походы кинулись!

— Я тебя предупреждала, что они в разбойников не менее охотно играют, чем в солдатиков, — напомнила Света. — Хорошо, что они тебя слушаются, только следить за ними надо. В старое время на них вообще никакой управы не было. Правда, богов я тогда не встречала, может, у них все-таки и получалось…

— Ну ладно пикси. У них головы крохотные, откуда мозгам взяться! — продолжал возмущаться Боня. — Но девка-то какая оторва оказалась! А по первому впечатлению — правильно воспитанная скромная восточная девушка. А ты ее в академию! Да она там море похлеще пиратов от кораблей почистит!

— Бонь, не переживай ты так! Поверь, Улдуз — девушка добрая и наивная. Просто здесь у кочевников такие установки, а у нее комплексы. Вот и старается себя показать. Между прочим, больше для тебя, чем для папы старалась. К тому же она вовсе не глупая, сообразила, как пикси использовать можно, хоть и в первый раз их видела. И слушаться она тебя будет.

Боня с подозрением уставился на Свету:

— Ты это зачем ее расхваливать стала? Не надо мне ее сватать! А на острове мне одного деда Ди хватит. И так не знаю, куда его девать. Если они еще с Улдуз споются, я оттуда сам сбегу!

В общем, Свете пришлось срочно менять облик на человеческий и заняться с Боней терапией.

Если бы Боня хотел выспаться, то, скорее всего, нынешней ночью ему бы это сделать не удалось. Создалось впечатление, что ночью гулял весь город. И, возможно, не последнюю роль сыграла тут Бонина погремушка. Сартек-муаллим гремел ею без перерыва, сам пришел в страшное возбуждение, без устали носясь по окрестностям вместе со все увеличивающейся толпой вновь приобретенных поклонников. Когда к утру шаман окончательно умаялся и вырубился прямо на бегу, все остальные быстренько поутихли. Причем многие последовали его примеру и заснули прямо на улице.

Боня с нежностью поглядел на Свету. Драконша крепко спала после затянувшегося на полночи «сеанса терапии» и улыбалась во сне. Никакой шум с улицы ей не мешал. Тихонько поцеловав подругу, Боня выбрался из шатра, естественно, одетый и полностью вооруженный.

Возник вопрос: чем заняться. В юрте Сартека было темно и тихо, а при ближайшем рассмотрении оказалось и пусто. Боня воровато заглянул за занавеску, отделявшую женскую половину от мужской. Улдуз на месте тоже не было. Зафиксировав отсутствие хозяйки, к особенностям антуража Боня уже не приглядывался, но краем глаза заметил, что порядок в обеих половинах юрты поддерживается на одном и том же уровне умеренного бардака. Куча одежды вперемешку с ритуальными предметами и, кажется, игрушками на суфе, грязная посуда на полу и «прикроватном столике», плохо закрытые сундуки. Только свитков и книг не наблюдалось.

— Похоже, читать девочка не любит, — пробормотал Боня. — Впрочем, папаша ее, поди, тоже не художественную литературу читает и перечитывает. Может, ей какой фильм из Светиной коллекции показать? Хотя нет, пусть сами между собой договариваются. Похоже, Света на Улдуз и впрямь какие-то виды имеет. Ох не к добру это…

Вылезая из юрты, Боня прихватил с собой барабан. Все равно Сартек в ближайшие несколько часов к службе не способен. Только куда с ним идти? К шатру — Свету жалко. Экспериментировать же придется. А ну как снова какая-нибудь зубная боль сгенерируется? Так что в шатер Боня заглянул только за артефактами-инструментами и пошел дальше. Ноги сами понесли к давно уже заинтересовавшим его руинам старого города.

«Заход номер три, — хмыкнул про себя Боня. — Интересно, какая пакость поджидает меня там на сей раз?»

Пакостей пока не было, а вот сюрпризы начались. В полуразвалившейся стене обнаружилось что-то вроде ворот или простой решетки. Бронзовой, старой, изрядно окислившейся, но почти целой. Было темно, но ночью Боня теперь видел неплохо, разве цвета не очень различал. Пытаясь разобраться в том, что же должны были изображать переплетающиеся прутья решетки, Боня присмотрелся к воротам повнимательнее. Вроде, просто растительный орнамент. Но тут он заметил, что вокруг решетки идут легкие завихрения маны. Как всегда в таких случаях, он увеличил поток энергии. Ворота на глазах «молодели». Прутья подравнивались, металл очищался и начинал поблескивать…

«Вот это новости, — подумал Боня. — Оказывается, раньше и программы самовосстановления делать умели. Интересно, где же она хранится? Или на каждом отдельном предмете своя должна быть?»

Он повертел головой и обнаружил, что восстанавливается не только решетка, но и стена. К ней слетались, словно притягиваемые магнитом, пыль и песок, потихоньку формируя гладкий каменный монолит.

В ворота Боня сразу не полез. Вместо этого он медленно прошелся вокруг стены, интенсивно вкачивая в нее ману и наблюдая за результатом. За полчаса управился. Стена восстановилась, на ней даже какие-то барельефы проступили, похоже, из жизни древних кочевников. По крайней мере, конных персонажей там хватало, некоторые не только оружием размахивали, но и стада пасли. Впрочем, батальных сцен было все-таки больше…

Сделав полный круг и вернувшись к воротам, Боня протянул к ним руку:

— Ну, сезам, отворись!

Решетка вдруг сама уехала в сторону, скрываясь в стене.

— Интересно, это ворота на мысленный посыл или просто на движение рукой отреагировали? И где тут датчики спрятаны? — Боня закрутил головой. — Я тоже такие хочу научиться делать!

— Сезам, затворись! — весело скомандовал Боня, входя в ворота. Решетка послушно встала на место.

Двор внутри был вымощен каменными плитами, которые теперь тоже интенсивно восстанавливались. Боня немного походил по двору, ожидая, когда этот процесс завершится. Дождался того, что перед входом в здание сформировались здоровенные статуи мужика и бабы довольно зверского вида.

— Наверное, Тэнгэр-Эцег (Небо-Отец) и Газар-Ээж (Мать-Земля), — догадался Боня. — Суровое же было детство у народа хифчаков…

Он уже не сомневался, что попал в древний храм. По всей видимости, главный храм древнего города Ур-Этиля.

— Зачем же меня этот недоделанный Сартек в центр нового города водил? — буркнул он. — Сразу сюда идти надо было!

Внутрь Боня сразу не полез. Во-первых, решил подождать, пока храм восстановится окончательно. В том, что это произойдет, не было никаких сомнений. Во-вторых, перед входом в храм обнаружился объект, находка которого очень его обрадовала. Камень силы! Боня даже напевать стал, закачивая его маной. Жизнь налаживалась. Будет что противопоставить местным конкурентам шамаизма!

Примерно через час деус с удовольствием поглядел на восстановившийся храм и с чувством вполне понятной гордости пошел внутрь. Он, конечно, понимал, что строили его древние зодчие, а программу самовосстановления накладывали древние маги, так что его собственный вклад был минимален — только ману качал. Но все-таки вся эта красота ожила именно благодаря ему. Не было тут еще вчера ни бирюзового с золотом купола, ни колонн из самоцветных камней, ни тем более мозаик на стенах в стиле Древнего Вавилона.

Храм был прямоугольный, разделенный резной аркой на две неравные части. Прямо перед входом оказался круглый мозаичный бассейн, кстати уже заполненный водой. Боня в него чуть не ухнул, но потом аккуратно обошел по краю.

«Предбанник для омовений, что ли? — подумал он. — А где кабинки для одежды? Хотя в храм голышом, наверное, все-таки не ходили…»

Следующий зал был квадратным и довольно большим, примерно пятьдесят на пятьдесят метров. Если тут раньше и имелась какая-либо мебель или утварь, то самовосстанавливающихся заклятий на нее не накладывали. В противоположной от входа стене были три ниши с постаментами, но никаких статуй не наблюдалось. А перед ними из пола поднималась на ступеньку каменная плита с невысокой оградкой. Как решил Боня — место для жрецов при проведении службы.

Стены храма были покрыты самоцветными камнями, которые излучали мягкий свет, сохраняя вокруг легкий полумрак. Боня решил, что такого освещения ему хватит, уселся прямо на пол на плите перед нишами и занялся изучением принесенного с собой барабана.

Провозившись с погремушкой, он уже немного лучше понимал, что пытались изобразить создатели барабана при помощи гравюр. Большинство схем являлись сенсорами, усилителями и магемами эмоционального воздействия на окружающих. Почти как в погремушке, только тут их было много больше. Знакомую магему, наводящую радостное возбуждение, Боня тоже нашел, даже в двух экземплярах. В дхолаке большинство магем почему-то дублировалось. То ли для надежности, то ли для барабанщика-левши.

С назначением остальных схем эмоционального воздействия Боня разобрался методом научного тыка и вполне логических рассуждений. Магема вызова у паствы гнева шаману пригодиться может? Может. Значит, считаем, что так и было. А ощущение, что все тело чешется? Ну, может, и имеются случаи, когда это будет полезно. Тоже запомним. Возникает желание петь? Или танцевать? Берем! В общем, магем Боня насочинял явно больше, чем было предусмотрено старой конструкцией барабана. Но чтоб добро не пропадало, внедрил в дхолак все, что имело шанс когда-нибудь пригодиться. Даже полученную давеча жуть с зубной болью.

Вспомнив, как его самого корежило, Боня добавил к списку еще и магему, отодвигающую зону воздействия других магем метра на три от барабана. Основывался он на тех же принципах, которые использовал, пытаясь совместить воздушный щит со стрельбой плазменными сгустками. Боня даже удивился, что все сработало. Видимо, принципы распространения магических воздействий универсальны. Полученный фрагмент программы Боня разместил под ручкой дхолака, чтобы не потерять его при насылании на окружающих неприятных ощущений.

Однако несколько магем своей структурой на эмоционально воздействующие никак не походили. Было их пять штук, очень похожих, но все-таки незначительно друг от друга отличающихся. Боня принялся экспериментировать. Что он делает, он понятия не имел, но, наверное, ему просто повезло. Всего через полчаса экспериментов в центральной нише над постаментом сформировался какой-то призрак. Был он явно родственником современным кочевникам и совсем уж богатырского сложения. Даже Джамкун рядом с ним казался бы мальчиком.

— Ты кто такой и зачем потревожил мой сон?! — взревел он на каком-то жутко архаичном диалекте языка хифчаков.

Впрочем, Боня его понял без проблем. Судя по всему, растворившийся где-то в нем артефакт-переводчик инопланетян продолжал исправно работать или уже давно стал частью самого Бони, сделав его полиглотом.

— Ну зачем же так орать? — удивился Боня. — Можно подумать, что ты этому не рад! Небось пять тысяч лет уже здесь не появлялся. В Денае призраки, помню, очень довольны были, что снова к активному посмертию (чуть было не сказал — жизни) вернуться смогли.

Боня довольно прихлопнул по барабану. По закону подлости, попал аккурат по магеме зубной боли. Призрак буквально взлетел под потолок. Судя по вою, зубы ему прихватило не на шутку.

— Ты как посмел, сын шакала! Убью и душу выпью!

— Извини, случайно получилось. Тебя как зовут-то? Меня — Боня.

Однако от спокойного Бониного тона призрак рассвирепел еще больше, а вопрос о том, как его зовут, окончательно привел призрака в ярость. Он не только завыл инфразвуком, но и стал кидаться чем-то вроде электрических разрядов. Пришлось Боне срочно прикрываться мановым доспехом. К счастью, разрядами «броню» было не пробить, но все равно ситуация стала сильно раздражать Боню.

— А ну прекрати хулиганить! По ушам надаю! — пригрозил он. «Эх, жаль у Светы не узнал, как она в Денае призраков развеивать собиралась, — запоздало подумал Боня. — Или просто пугала?»

Призрак, однако, прекращать не собирался. Наоборот, стал на Боню еще и наскакивать, впрочем безрезультатно.

«А если попробовать его самого мановым доспехом прикрыть? — подумал Боня. — Электричество через него не проходит, проверено на практике!»

Он направил на призрака поток концентрированной маны и стал сгущать ее вокруг него еще больше. Призрак сначала саркастически рассмеялся, но потом стал явственно терять скорость, как будто продирался сквозь желе. Боня спрессовал ману вокруг него до твердого состояния. Призрак застыл, как жук в глыбе янтаря. Боня хмыкнул и придал глыбе фору амфоры, после чего покрыл ее защитной пленкой.

— Ну вот, я тебя, как Сулейман ибн Дауд джинов, в кувшин заточил! — радостно сообщил он. — Извиниться не хочешь?

При формовании глыбы в амфору призрака слегка покорежило. Теперь он скосил глаза в сторону Бони (больше ничего у него не двигалось) и даже сумел сказать:

— Так ты, бог, злокозненный?! И как это ты такое безобразие с маной творить научился?! Ну ничего, ты мне сам запас энергии дал, я ее потрачу понемногу и выберусь. Вот тогда тебе не поздоровится!

Боня прикинул возможное потребление маны призраком и засмеялся:

— Ну-ну, грызи свою ману! Снаружи я ее пленкой прикрыл, испаряться она не будет. А тебе как раз на пару тысяч лет работа появилась. Если только я маны еще не добавлю или вообще тебя не развею, чтоб другим неповадно было!

Призрак замолчал, но продолжал пыжиться и сверкать глазами. Боня переставил получившуюся вазу на постамент в средней нише, закрепил ее там, чтоб сквозняком не сдуло, и принялся дальше экспериментировать с магемами.

Собственно, основную структуру он счел удачной, это явно символы для вызова призрака. Судя по гравюрам на барабане, таких призраков в Ур-Этиле было пять.

Дело пошло быстрее. Да и экспериментов Боня больше не боялся. Ведь ясно, что вызвать можно только тех, кто тут есть. Так что либо кто-то появится, либо никто не появится.

Магемы Боня исследовал в порядке их расположения на барабане, предположив, что совсем случайным он быть не может. Во второй раз у Бони получилось много проще, у него даже возникло ощущение, что кто-то пытается ему подсказать. В результате появился новый призрак, теперь уже на левом от Бони постаменте. Он напоминал земного китайца, но тоже высокий, хотя худой и вполне благообразный, с волосами, заплетенными в косичку, и с длинной бородой. Этот призрак на Боню с кулаками не бросался, а улыбнулся вполне приветливо:

— Позволь представиться, о деус необычный, Боней именуемый, — сказал он, — Иситай-нойон, полководец, шаман, маг и ученый, а также правая рука ныне заточенного тобой в янтаре батыра Ашин-Эди.

— Так это Ашин-Эди? — удивился Боня. — То-то он обиделся, когда я его не признал. Хифчаки его имя через слово произносят. Правда, я так и не удосужился узнать, какие такие подвиги он совершил.

— Например, основал этот город.

Боня недоверчиво хмыкнул:

— Как-то не похож он на героя, который может хоть что-то основать. Вот сломать что-нибудь — это запросто!

— Ну, тут ты и прав, и неправ, — улыбнулся Иситай. — Ашин-Эди разрушил недалеко отсюда столицу великих турганов, после чего ткнул пальцем в это место и сказал, что здесь будет его столица. А строили город мастера и маги. В том числе и я.

Далее у них пошел неспешный разговор, интересный для обоих и крайне приятный, по крайней мере для Бони. Иситай и в самом деле оказался родом из Цинь, северных провинций на границе со степью. Вот он и пошел в советники к хану кочевников, так что из мага сделался шаманом, но интеллигентность сохранил. Мягко и ненавязчиво он выудил из Бони самый подробный отчет о современном состоянии мира, его команде, его способностях, умениях и планах. Особенно его поразила Бонина способность полностью контролировать ману и колдовать самому. По его предположению, эти способности были взаимосвязаны. Также его крайне заинтересовала возможность переноса навыков работы с маной на общение с мелорнами. Ну а посох, способный мысленно общаться с хозяином, привел призрака в полный восторг.

Боня из разговора с ним смог узнать немало интересного. Оказалось, что хотя Иситай и в древние времена долго был призраком, но и жизнь он прожил очень долгую. То есть маги в принципе могут очень сильно замедлять старение своего организма. У Бони с его магической командой с долголетием все было в порядке, но подобные умения могли очень пригодиться в будущем. При взаимодействии с теми же орками или людьми.

Призраком Иситай стал осознанно. Этот храм он строил сам, сам же здесь и школу для магов (шаманов) организовал. Конечно, заниматься магией в своем нынешнем состоянии он не мог, а вот создавать в воздухе магемы и даже целые программы из тумана — запросто.

Боня немедленно сделал стойку и стал уговаривать Иситая перебраться к нему в будущую академию. Тот сначала сопротивлялся, все-таки чувствовал себя обязанным возродить местную магическую школу. Но Боня его убедил, что одно другому не мешает.

— Понимаешь, — сбивчиво, но горячо говорил Боня, — у нас появилась уникальная возможность не плодить соперничающие школы магов, а создать единое учебное заведение. Для всех магов эта академия станет альма-матер, они будут чувствовать себя птенцами из одного гнезда. Сообщество магов будет не разделять, а объединять мир. Ну а лучшей гарантией того, что мы не станем злоупотреблять своим положением, являемся мы сами. Настоящих магов осталось очень мало, но тем важнее им объединить усилия. Находясь в академии, ты будешь в курсе всех событий в мире магии, а также сможешь влиять на всех остальных магов этого мира. Ну а здесь город восстановят твои ученики. Все равно и раньше все было также. Только прежде ты один учил орков, а теперь они приедут в академию и получат много дополнительных и интересных знаний.

Иситай назвал Боню наивным идеалистом, но признал, что идея настолько привлекательна, что стоит попробовать. И даже рассказал, как его можно транспортировать из храма: под постаментом находилась урна с его останками.

Магемы призыва остальных призраков храма Боне показал Иситай, так что времени на их подбор не потребовалось тратить вовсе. Оказалось, что третья и четвертая вызывали любимую жену Ашина — Туракину-хатун и его любимого коня Ат-Буалдыра (Конь Туманный). Боню заинтересовало, случайно ли сходство имени хатун с названием жителей разрушенного Ашином царства. Оказалось, что Туракина и была принцессой турганов, государство которых кочевник стер с лица земли за то, что его сватовство к принцессе было отвергнуто.

С пятой магемой все оказалось не так просто. Она вызывала не кого-то конкретного, а воинов Ашина или их потомков, похороненных под плитами храма. Так что если бить в барабан очень интенсивно, то вызвать можно было чуть ли не армию призрачных воинов. Непонятно только, зачем…

Боня срочно дорисовал программу и внедрил соответствующие магемы в золотой корпус барабана. Увидав, что он там накрутил, Иситай сначала чуть не упал в обморок, но потом долго смеялся:

— Теперь местному шаману придется проводить ритуалы с абсолютно трезвой головой, как будто он канатоходец. Одно неверное движение — и последствия могут быть самыми неожиданными. Ну что же, тем больше у него оснований совершенствовать свое мастерство.

Боня залил середину дхолака твердой маной, чтобы хватило надолго, и приступил к испытанию новых магем вызова духов.

Первой появилась Туракина. Оказалась она вовсе не молодой красавицей, как почему-то рассчитывал Боня, а толстой мужеподобной теткой. Увидав Иситая и восстановленный храм, она сначала обрадовалась, но вид мужа, засунутого в странный сосуд, привел ее в ярость. На Боню она накинулась с кулаками, хорошо хоть призрачными. Правда, Иситаю все-таки удалось ее успокоить и отправить урезонивать уже Ашина. Пытаться причинить вред единственному богу этого мира, к тому же обладающему такими способностями, женщина сочла неразумным и поэтому принялась стучать кулаками уже по «амфоре» и, судя по реакции запертого в ней Ашина, с большим успехом, чем по Боне.

Ат-Буалдыр оказался чрезвычайно милым животным, любопытным и жизнерадостным. А главное, он дал повод своему хозяину пойти на попятный, не теряя лица. Дескать, радость от встречи с любимым конем (встреча с любимой женой такой реакции отчего-то не вызвала) перевесила невоспитанность Бони, и Ашин его прощает. Боня согласился с такой трактовкой и проковырял пальцем дырку в горловине сосуда, из которой призрак и появился струйкой дыма, постепенно приобретающей форму батыра.

Из храма они выбирались уже всей толпой. Причем расширенной. Ашин-Эди сказал, что без нукеров ему ходить несолидно, и Боня быстренько настучал ему десятка два сопровождения. Благо все воины оказались дисциплинированными и построили вокруг вполне грамотное оцепление. Ну а повел их всех деус к своему шатру — знакомить с остальными членами команды. Он рассудил, что провозился в храме довольно долго, так что утро должно было давно наступить.

Оказалось, что времени прошло много больше. День клонился к вечеру. А у блестевших в вечернем солнце ворот храма стояла толпа, над которой возвышалась Света в ипостаси дракона. Сартек и Улдуз стояли в первом ряду. Внутрь никто почему-то лезть и не пытался.

— Ну и как мы пройдем через эту толпу? — ворчливо спросил Ашин-Эди. — Я щекотки не люблю.

— А может, это поклонники? — с надеждой в голосе отреагировала Туракина.

Иситай и конь промолчали.

Боня перехватил ручку тяжелого барабана в левую руку, а правую протянул к воротам:

— Сезам, отворись!

Ворота отъехали в сторону. Иситай с трудом сдерживал смех. Толпа у ворот повалилась на колени.

— И вправду поклонники, — тихим, но гордым и счастливым голосом сказала Туракина. Ее плечи расправились, прямо на глазах она стала выше ростом, постройнела и, кажется, даже помолодела, а ее туманная одежда засверкала разноцветными искрами.

Ашин-Эди тоже преобразился под стать супруге и теперь возвышался над всеми на добрую пару метров. Даже Ат-Буалдыр стал больше напоминать сказочного персонажа (а может, он и был им, все-таки призрачный конь…), увеличившись в размерах пропорционально хозяину, и весь засиял серебряным светом.

Один Иситай остался таким, как был. Он с несколько огорченным видом потянулся к Боне и прошептал:

— К сожалению, наш визит придется отложить. Царственные супруги дождались встречи с восторженными подданными и теперь как минимум до завтра будут приводить их в надлежащее состояние. — («Понятно, „лечить“ и „строить“ их будут», — догадался Боня). — Хочешь поучаствовать?

— Нет-нет, зачем же мне им мешать, — испугался Боня, — и вообще, я ваших церемоний не знаю, пусть их профессионалы проводят. Вот эти — в пестрых халатах — ваши жрецы. А тот с погремушкой (я ее уже переделал, она радостное возбуждение насылает) — Сартек-муаллим, верховный шаман и младший брат местного хана. Пусть они и работают.

Иситай немедленно метнулся к Ашину и, вытянувшись в тонкую струйку, сообщил призрачному правителю на ухо полученную информацию. Вождь милостиво кивнул.

— Ну ладно, — пробормотал Боня, — жрецов я начальству сдал, теперь как бы самому через эту толпу выбраться.

— Так ты летать не умеешь? — догадался вернувшийся к нему Иситай. — Запоминай магему!

И он быстро нарисовал туманом в воздухе довольно сложную конструкцию.

— Подаешь ману вот сюда, — Иситай взмахнул рукой, — чем больше поток, тем быстрее лететь будешь. А направление… Ну, со временем научишься.

— А я не шмякнусь с высоты? — подозрительно спросил Боня. — А то я тут один раз без парашюта в каменный забор приземлился. Не понравилось…

— Нет, пока ты ману подаешь, тебя вверх поднимать будет. Вроде как на реактивной тяге, если ты, конечно, знаешь такое понятие.

— Я-то знаю, — удивился Боня. — А вот то, что с ним знаком ты, — удивлен. В моем мире реактивные двигатели только в эпоху индустриализации делать научились.

— В нашу магическую эпоху много чего умели.

— Кто бы сомневался, — согласился Боня. — Мне так хочется у тебя поучиться этому! Может, пойдешь со мной в шатер? Что ты забыл на этой церемонии?

— Нет, не могу Ашина одного оставить. Он тут таких дров наломать может, враз без только что обретенного народа останется. По крайней мере первое время надо бы за ним присмотреть, пока все не наладится.

— Ну ладно, жду вас в гости, как освободитесь. Или сам попозже загляну.

Боня мысленно сформировал показанную Иситаем магему полета и напитал ее маной.

— Света, смотри! — начал говорить он, но тут взмыл в небо со скоростью реактивного снаряда. — Ой! Све-э-э-та-а-а!

Драконша охнула и, раскидав в стороны теснившихся рядом коленопреклоненных кочевников, взлетела вслед за ним. Откуда-то взявшиеся пикси с радостным писком кинулись вдогонку.

Запитав магему маной в самом начале, Боня больше не заряжал ее энергией, но все равно взмыл вверх выше чем на километр. Сначала шел на форсаже, потом — по инерции. Достигнув верхней точки подъема, ожидаемо и равноускоренно направился вниз. Приземление на таких условиях Боню не устраивало, поэтому он снова мысленно сформировал магему и совсем чуть-чуть напитал ее маной.

Оказалось, что рывок происходит в направлении взгляда. Сейчас Боня смотрел вниз, так что понесся к земле еще быстрее. Еле успел задрать голову и создать магему над собой, но со страху рванул в небеса на еще большую высоту.

Зато появилось время разобраться в происходящем, так что в следующий раз Боня сначала сформировал магему прямо над головой, а уж маной напитал, когда до поверхности оставалось метров пятьдесят. Видимо, энергии оказалось недостаточно. Падение несколько замедлилось, но все равно продолжилось. К счастью, на сей раз Боня держал формулу перед мысленным взором, так что успел добавить энергии.

На сей раз он рванул вверх решительнее, но почти сразу же что-то его резко затормозило. Оказалось, Света все-таки успела цапнуть его зубами поперек туловища, и теперь ее потащило следом за Боней. Того-то мановый доспех прикрывал, хоть и неполный, а вот драконше чуть голову не оторвало. Света тихонько взвыла, но челюсти не разжала:

— Штой ты, жубы шломаеш-ш-шь… и ш-ш-шею свернеш-ш-шь…

— Извини, пожалуйста, — пробормотал Боня и прекратил эксперименты.

Бедная драконша потеряла ориентацию в пространстве и чуть было не вошла в пике. К счастью, пикси пришли на помощь и подхватили Свету, которая держала Боню. Так и приземлились. Как выяснилось, посадку произвели всего метрах в двухстах от места старта. Выходило, что все свои кульбиты Боня проделывал совсем рядом с храмом, но там своя жизнь шла. Ашин-Эди речь толкал, остальные почтительно слушали и смотрели только ему в рот. Ну а Иситай если что и заметил, то вида не показал.

До шатра Света и Боня шли уже пешком. Позвонки у драконши, видимо, все-таки сдвинулись, так что пикси пришлось поддерживать ей голову. Но в шатре она пару раз перекинулась в человека и обратно и вроде полегчало. Ну и Боня ее всю концентрированной маной обернул, а заодно кучу комплиментов наговорил, что в принципе тоже помогает. Потом он еще долго поглаживал ей пострадавшие части шеи и нашептывал разные приятности. Занятие оказалось не таким уж и простым, Света в конце концов осталась в драконьей ипостаси, то ли из вредности, то ли и вправду процесс восстановления у нее так быстрее проходил, а может, ей просто понравилось, как Боня вокруг нее бегает. Кто этих женщин разберет, а тем более драконов…

Лечь спать пришлось здесь же, в Светином отсеке, на коврике, с драконьей головой на предплечье. Подруга сказала, что так лучше себя чувствует и вообще так быстрее все заживает. Боня подумал и раздеваться не стал. Обниматься с драконом все же безопаснее в мановом доспехе: если что, Боня не почувствует себя яичницей всмятку, а Света — Принцессой на горошине.

Доспех доспехом, но когда заснувшая подруга совсем на него навалилась, Боне стало скучно. В человеческом облике такие действия Светы были даже весьма приятны, но в драконьем… Вроде ничего и не пережала (доспех не позволил), но даже пошевелиться никакой возможности нет.

«Ночью вам снится, что на вас сел слон», — вспомнил Боня Джерома К. Джерома и стал выползать из-под завала. Еле выбрался, уже даже собирался магему левитации применить, но обошлось. Поцеловав драконий изящный носик, размер и форма которого почему-то вызывали у Бони ассоциацию с бронебойным снарядом Большой Берты, деус отправился посмотреть, чем же закончилось мероприятие в древнем храме.

Еще на подходе к храму на Боню обрушилась такая какофония эмоций и ощущений, что стало ясно: кто-то добрался до оброненного им при взлете барабана и теперь вовсю на этом барабане наяривает, совершенно не умея этого делать. Предположительно этим кем-то мог быть верховный шаман, который, похоже, был начисто лишен не только магических способностей, но и музыкального слуха и чувства ритма. Боня перешел с вальяжной походки на быстрый бег, уповая на то, что хотя бы часть прихожан ему все-таки удастся спасти.

Влетев в храм, Боня с разгона уронил оказавшихся у дверей кочевников в бассейн и каким-то чудесным образом пролетел через него по их телам. Сартек прыгал и стучал в барабан почем зря. Остальные жрецы и прочие орки уже валялись на полу, а те, кто приблизился к жрецу меньше чем на двадцать метров, и вовсе бились в конвульсиях. Царственная чета предков, ругаясь на чем свет стоит, лупила верховного шамана. Туракина пыталась утихомирить Сартека кулаками, а Ашин — молниями, но эффект был нулевым. Конь и Иситай стояли неподалеку в обнимку, оба с самым несчастным видом.

Прямо на бегу Боня запустил в шамана посохом. Видимо, игра Сартека законспирированному мелорну тоже очень сильно не понравилась, так как прямо в полете он сумел вырастить на конце шишку размером с шар для боулинга и, развернувшись в воздухе, приложил этим шаром шамана прямо по лбу. Выронив барабан, Сартек свалился не хуже кегли.

Подхватив орудие внушения, Боня срочно стал настукивать по магемам расслабления и покоя. Сначала медленно, потом все быстрее и сильнее. Почувствовав, что сам начинает клевать носом, Боня стал стучать и по магеме под ручкой. Вроде отпустило, но какие-то побочные эффекты остались, так как неожиданно для самого себя Боня рявкнул в зал:

— Всем спать, немедленно!

То ли команда подействовала, то ли барабан, но народ в храме и вправду затих, а через несколько минут уже вполне мирно сопел или храпел. Тогда Боня задействовал формулу светлой радости.

Даже призраки перестали ругаться, постепенно выпуская пар негодования.

— Нет, я этого косорукого идиота все-таки убью, — уже вполне мирным тоном сообщил Ашин-Эди. — Чего он тут только не вытворял! В самый неподходящий момент то всех рыдать заставлял, то вприсядку гонял! Ты зачем ему такой барабан сделал?!

— Да не давал я его ему, случайно выронил при взлете, — повинился Боня. — Возвращаться сразу не стал, понадеялся, что обойдется. Но, вижу, что обошлось, да не совсем…

— Ничего страшного, — примирительно сказала Туракина, — народу чем сильнее впечатления, тем лучше. Проспятся, больше уважать будут. Ты нам лучше город пока покажи, хотела сказать «сто лет тут не были», но ведь на самом деле — несколько тысяч. Интересно, какой он теперь?

— Сейчас, — согласился Боня. — Только надо наиболее пострадавших к Камню силы оттащить. Я его маной зарядил, вроде работает. Эх, жалко, что один пришел, теперь самому таскать придется. На вас-то, поди, ничего нагрузить нельзя. Призраки.

— А были бы не призраки, так ты что, меня бы нукеров таскать заставил?! — хотел было возмутиться Ашин-Эди, но Боня его прервал:

— Был бы не призраком, так и твои нукеры тоже призраками не были бы. Они бы и таскали. А так только смотрят и делают вид, что их это не касается. Надо тебе поскорее отряд из жрецов сколотить, чтоб было кого гонять в случае чего.

Первым Боня взвалил себе на плечо Сартека. У того не только шишка на лбу была, но и одежда дымилась. Достал его все-таки Ашин молниями, странно, что жрец ничего не чувствовал. Может, и Туракина ему какие-то внутренние органы кулаками повредила, ведь проходили ее удары через жреца тоже не совсем беззвучно. Конечно, Сартек — редкостный дурак (в этом Боня уже не сомневался), но все-таки жалко. К тому же он папа Улдуз. «Так, а это что меняет? — сам себе удивился Боня. Вроде бы меня это тревожить не должно…»

По дороге он временно сгрузил Сартека около бассейна и потратил некоторое время, вылавливая оттуда спящих кочевников. Вроде никто не захлебнулся, только воду расплескали. Но лучше не рисковать.

Наконец Боня доволок Сартека до Камня силы и уронил его прямо посредине. Ярко-зеленое пламя охватило неподвижное тело.

— Да, досталось парню… — Из-за Бониного плеча раздался голос Иситая. Оказывается, призраки пошли за ним следом. — А сильный тут Камень был, по сто болящих и больше в день вылечивал, даже от ран серьезных. Да и смотрю, он до сих пор сохранил свои свойства.

Боня на всякий случай налепил по углам Камня силы что-то вроде подушек из твердой маны и отправился за следующим пострадавшим.

Двоих оттащил прямо от дверей. У обоих были разбиты лбы. Может, и не опасно, но подлечить полезно, да и ходить недалеко. По тем же соображениям притащил и какую-то мамашу с двумя детьми «детсадовского» возраста. Потом вздохнул и поплелся в глубь храма к жрецам.

Первым из пестрохалатников Боня приволок какого-то мальчика. Ран или переломов у него не наблюдалось, но зато изо рта шла пена. Как оказалось, поступил Боня правильно — сияние вокруг молодого жреца было даже ярче, чем вокруг Сартека.

В результате Боня притащил к Камню всех жрецов. Больше часа возился. Был бы человеком, устал бы как собака. А так — ничего… Исцелившихся он с Камня стаскивал и устраивал рядышком.

Наконец дошла очередь и до Улдуз. Никаких повреждений Боня не заметил, но решил подстраховаться. По дороге к Камню взваленная на плечо девочка вдруг ловко извернулась, перебираясь в положение «на руки». Боня машинально подхватил ее, а нахалка при этом крепко обняла его за шею. И губы подставила. Боня чуть не купился.

— Так, голубушка, ты, похоже, и сама идти можешь, — слегка севшим голосом проворчал он.

— Нет, я без сознания! А ты воспользовался моей беспомощностью! Так что продолжай, не отвлекайся…

Боня подумал, не стоит ли уронить Улдуз по дороге в бассейн, но пожалел: девочка хорохорилась, а выглядела при этом неважно. Донес притвору до Камня силы и сгрузил на него, правда, и сам при этом почти завалился на Камень, так как шею «спасителя» Улдуз и не подумала отпустить.

— Не шали, лечебному процессу мешаешь, — как можно более строгим тоном сказал он. — Я тебя на волшебный Камень силы принес. Он тут с древних времен лежит, а теперь снова чудеса творить может. Он сейчас тебя сделает здоровой и прекрасной, так что не отвлекайся.

Улдуз ойкнула, но Боню все-таки отпустила. После чего, широко раскрыв глаза и рот («Глаза она раскрыла все-таки шире», — решил Боня), наблюдала за охватившим ее зеленым сиянием. Свет был ярким, но быстро погас. Видимо, серьезных травм у нее не было, только усталость накопилась.

— Уже все? — с ноткой разочарования в голосе спросила Улдуз.

— Так это же чудо, оно всегда быстро происходит, — нашелся Боня. — Ты как себя теперь чувствуешь?

— К-кажется, хорошо, — не совсем уверенно ответила хитрюга. — Ничего не болит. И как будто выспалась. Эй, а зеркала у тебя нет?

— Выглядишь ты тоже замечательно! И раньше очень ничего была, а теперь совсем красавица!

— Ты и вправду так считаешь?

Боня немного смутился:

— Сартека потом спросишь. Думаю, он подтвердит, если еще помнит, как ты выглядишь…

— Ой, а где он?

— Да вот, лежит, спит. — Боня показал рукой на ряд вылеченных. — Тут все, кого Камень уже в порядок привел, дальше отсыпаются.

— Так они все здоровы?! — возмутилась Улдуз. — Ты работаешь, а они дрыхнут!

Улдуз кинулась пинать пестрохалатников ногами:

— Подъем! Дела зовут! Духи предков смотрят на вас! И вправду смотрят!

Через минуту все молодые жрецы были ею подняты и построены.

— Верховный шаман в своем рвении служить духам предков умотал всех хифчаков до потери сознания. И сам умотался. Ваша задача: всех спящих по очереди выносить из храма и класть на Камень силы. Пока вокруг лежащего будет сияние — не трогать, как сияние погаснет — убрать и заменить на следующего. И чтоб к утру управились! Исполнять!

— Это не просто камень, — пояснил Боня. — Это древний Камень силы. Исцеляет болезни, укрепляет силы и дух. — Он повернулся к Улдуз: — А ты молодец, очень четко задачу поставила. У тебя явно организаторские способности хорошие.

— Куда с таким папой денешься, — грустно и как-то по-бабьи вздохнула девушка. — Все самой делать приходится. Даже учеников его гонять.

Боня повернулся к призракам:

— Ну вот, тут вроде все наладилось. Пойдемте город смотреть! — После чего задал Улдуз риторический вопрос: — Ты как? С нами? Тогда будешь гидом, в смысле проводником работать. Ты свой город много лучше меня знаешь.

Боня создал шарик света, чтоб дорогу освещал, но глаза не слепил. Сделал он это исключительно для Улдуз, у самого ночное зрение прекрасное, да и призракам, похоже, что день, что ночь — все едино.

Пошли они, как и следовало ожидать, к дворцовому комплексу и новому храму. Только Улдуз повела их кругами — мимо центрального базара. Что она там хотела показать, Боня не понял. То, что восточные базары работают по ночам, — сказка для туристов. Боня когда-то сам в этом убедился в Ташкенте на Алайском базаре, который якобы работает круглосуточно. Ну да, попасть туда можно в любое время, на ночь ряды не запираются. Только продавцов нет.

Впрочем, Туракина собралась наведаться на базар попозже, днем. Конечно, новые наряды надеть она не сможет, но надо же за модой следить!

Храм на центральной площади оказался заперт. Призраки прошли сквозь стену — посмотреть, а Боня с Улдуз остались снаружи. В самом храме Боня уже был, ничего интересного там не обнаружил, а ломать двери просто для того, чтобы составить призракам копанию, счел излишним. Почти сразу же рядом с ними нарисовался патруль, но его начальник, видимо, Боню узнал, так как его грозный окрик так и оборвался на первом же звуке. А тут еще и Иситай из стены храма вылез и к ним подлетел. Патрульные развернулись и на полной скорости помчались во дворец.

— Не понравился мне этот храм, — мрачно сообщил Иситай. — Магии в нем ноль, а вот все изображения богов и героев народа хифчаков на кусочки побиты и посреди храма сложены. Ашин-Эди как увидел, бушевать начал. Сейчас носится, ищет, кому голову оторвать. Так что я лучше с вами тут постою.

— Наверное, когда Сартек вчера всех почитателей духов предков в старый храм увел, жрецы бога хумов этот храм к рукам и прибрали, — догадался Боня. — А они только своего бога признают, остальных нечистью считают, вот и провели небось торжественное очищение храма. Выходит, этим вечером народ не только в вашем храме, но и в этом гулял. Хорошо хоть разошлись уже.

— Ты только Ашину про нечисть не говори, — попросил Иситай. — Он тут весь город разнесет.

— И разнесу! — раздалось из храма. — Думаете, раз меня не видно, то я и не слышу?! А я все слышу! А ну, мои верные нукеры! Пойдемте-ка местному хану мозги прочищать!

В этот момент из дворца снова показался давешний патруль, только теперь в сопровождении невысокого толстяка в переливающемся золотом халате с пуговицами из драгоценных камней. Толстячок прямо с середины пандуса начал говорить хорошо поставленным голосом о том, что великий хан требует пред свои очи алыма («знающего»), Боней именуемого, с сотоварищами, от которых в городе такое смущение умов и беспокойство происходят. Видимо, он хотел добавить что-нибудь типа: «На суд и расправу», но не успел. Ашин-Эди, издав дикий вопль, переходящий с рева на инфразвук, выхватил откуда-то призрачный меч и рванул во дворец прямо сквозь осевшего на пятую точку толстяка и ошеломленных стражников. Его нукеры, выставив такие же призрачные пики, ломанулись следом. И если крик Ашина просто пугал окружающих, то они своим боевым кличем просто сметали всех, кто стоял на пути. Туракина, Иситай и Ат-Буалдыр солидно пошли следом. Боня, поддерживая явно перепугавшуюся Улдуз, — тоже.

Прорыв во дворец со стороны, наверное, выглядел довольно эффектно, но вот внутри оценить его оказалось некому. И сам великий хан, и его советники находились в состоянии полного упития, валяясь в обнимку с чашами на подушках на почетном помосте. Хан Гулюк все-таки сконцентрировал мутные глаза на призраках, пару раз моргнул и изрек в пространство:

— Асаба, запомни! Сливовой циньской настойки больше не наливать!

Видя такую непочтительность, Ашин-Эди увеличился в размерах до потолка и три раза приложил хана электрическим разрядом.

— Ты как с предком разговариваешь, недостойный! Перед тобой сам Ашин-Эди!

Хан усилием воли на пару минут протрезвел.

— Значит, все-таки правду мне Сейтан-Мулюк доложил, — пробормотал он, после чего повернулся к Боне. — Недооценил я тебя, деус… Но теперь разговор серьезный будет. Только завтра. Сам приду… А ты пока этих, как их там, духов предков уйми. С ними тоже завтра говорить буду. С папашей твоим, Улдуз, у меня отдельный разговор будет, а может, и с тобой!

Хан недобро сверкнул глазами, и Улдуз вся как-то сжалась и поникла. Боня с трудом сдержал раздражение.

— Зря ты меня сейчас звал, хан, — сказал он. — Смотри, чтобы завтра трезвым пришел, а не то я тебя магией лечить буду! И вылечу, между прочим!

Потом подумал и добавил уже более мирным тоном:

— Джамкуна тоже не забудь приказать принести. Его и вправду вылечить не мешало бы. — Боня повернулся к призракам. — Почтенный Ашин-Эди, видишь, некому тут тебя сегодня приветствовать. Все упились до невменяемости. Завтра проспятся — сами пожалуют, а сейчас пойдем отсюда. Если хочешь, ты лучше Ат-Буалдыра разомни, на реку съездите, в степь наведайтесь. Мановое облако тут уже далеко распространилось.

Как бы подтверждая Бонины слова, призрачный конь радостно заржал. Ашин чуть поколебался, но потом резко вскочил в седло, гикнул и исчез прямо сквозь стену. Нукеры толпой рванули за ним. Остальные просто вышли. Боня продублировал распоряжение насчет Джамкуна так и сидевшему на земле толстячку, после чего вся компания направилась в старый город.

Иситай и Туракина пошли в храм, обещав проверить, как идут дела у жрецов. А вот Улдуз возвращаться в свою юрту отказалась категорически, сказав, что боится оставаться одна после слов хана. Пришлось вести ее к себе в шатер. Боня уступил ей свою секцию, но оставаться там сам не рискнул, вернулся к Свете, еще раз придирчиво осмотрел ее шею на предмет травм, ничего не увидел, будить не стал, а уселся на коврик думать о завтрашних делах.

— Действуем без пыли и шума, согласно вновь утвержденному плану, — пробормотал Боня. — Так, кажется, в «Бриллиантовой руке» Лелик-Папанов говорил?

Первым пунктом плана была организация приема великого хана. В том, что Гулюк придет, Боня не сомневался. Кормить хана одними разговорами как-то негостеприимно будет. Чем-нибудь угостить нужно.

Боня стал перебирать в уме сколько-нибудь интересные рецепты. Готовить он в принципе умел (в Москве один жил, пришлось научиться) и даже любил (в смысле — вкусно поесть, так что иногда ради этого мог и перетерпеть долгую готовку), но сейчас был не тот случай. О точном времени прихода гостей можно было только гадать, а самому бегать при хане с поварешкой несолидно. Понадеялся на то, что о его команде в городе уже всем известно и появление магических существ на базаре паники не вызовет, позвал гаргулий и стал ставить им задачу.

В качестве приготовляемого блюда Боня, вспомнив о том, в каком состоянии хан был ночью, выбрал мудрый борщ — любимое блюдо запорожских казаков времен разгульных застолий на Сечи. «Мудрым» этот борщ назывался потому, что, похлебав его с утра, даже у наиболее упившихся накануне казаков прочищались мозги и улучшалось самочувствие. Начинался рецепт со слов: «Взять сто головок чеснока…»

Некоторое время пришлось потратить на то, чтобы объяснить гаргульям, что такое свекла. К счастью, что-то похожее местные огородники выращивали, по крайней мере, в древние времена. Прочим овощам заменители тоже подобрали. Ну а чеснок, судя по всему, на этой планете существовал в самом натуральном виде. Равно как и лук с перцем. Видимо, не могут разумные без них обойтись, с собой между мирами таскают…

— В общем, так, покупаете разных овощей, самое жирное мясо, которое сможете найти на базаре, сало с душком, лук, чеснок, перец всех видов побольше, ну и всего, чего только найдете из жирного, острого и вонючего, — инструктировал Боня гаргулий. Подумал и добавил: — Но при этом съедобного!

Посланцы прониклись. Заодно обещали прикупить казан для готовки и посуду, а также взять несколько мясных туш в запас. В том, что мудрый борщ осилит трезвый, Боня испытывал некоторые сомнения. Это казаки на Сечи не просыхали, а у него команда непьющая. Так что шашлыки не помешают. Ну и Света, возможно, проголодаться успела. Она, конечно, конины давеча больше тонны умяла, но все-таки с того времени уже пара дней прошла. По крайней мере, предложить надо, да и заботу проявить не мешает.

В помощь гаргульям Боня выделил два эскадрона пикси, один все-таки на охране лагеря оставил. Хотя слетать на базар и хоть весь его сюда притащить рвался каждый из гвардейцев. Учитывая, что они целый караван верблюдов из-за гор доперли, Боня строго приказал им во всем слушаться Сфенона и Эвриалу. Выдал денег и отпустил, надеясь, что все обойдется. Была у него мысль послать с ними и Улдуз, но, во-первых, девочка еще спала, а во-вторых, с нею пикси разнесут базар с большей долей вероятности.

Оставшихся пикси Боня озадачил изготовлением мебели для готовки и приема гостей, но прежде попросил сделать пару бурдюков и ведро и нашел в своих вещах артефакт генератора спирта. Некоторое время пытался вспомнить, для чего он его сделал — в медицинских целях или гостей спаивать? Практической ценности вопрос не имел, но все-таки… Так и не вспомнил. Хмыкнул про себя, что почти все попаданцы в книгах самогонные аппараты собирают. А он вот принципиально иную и куда более продвинутую модель использует. Хотя в тех же целях…

Немного повозившись, залил оба бурдюка чистым спиртом, после чего сообразил, что обычной воды у него как раз и нет. Покрутил головой в поисках колодца, но здесь, на границе старого города, ничего похожего не обнаружилось. Пришлось делать еще один артефакт, теперь уже для извлечения из окружающего пространства воды. Вода получилась дистиллированная и невкусная. Для разбавления спирта, может, и сойдет, а вообще как-то не очень. Но какими минеральными солями ее обогатить, Боня просто не знал, решил, что надо бы с Иситаем посоветоваться, и заодно порадовался: наконец-то повезло нормального мага встретить. В смысле — призрака мага, но все равно. Иситай хоть сам и не колдует, но знает много, а главное, охотно этими знаниями делится. Не то что всякие там эльфы. Или морские змеи.

Пока занимался артефактами, гаргульи и пикси успели вернуться с товаром. Глянув на плывущие в небе «заказы» (пикси под ними практически не было заметно), Боня мысленно пожалел нервы местных жителей и понял, что, во-первых, гаргульи честно потратили все деньги, которые он им дал, а во-вторых, что надо будет спросить Иситая и о способах сохранения продуктов. Хотя обычный холодильник он, в случае чего, и сам создаст. По сути холодильник — это нагреватель наоборот, а нагреватели Боня уже делал.

Гаргульи бодро занялись готовкой, разбудив наконец «спящих красавиц» в шатре. Первой вылетела Улдуз, которая немедленно кинулась инспектировать работу гаргулий и Бониных артефактов. При этом заставила деуса залить казан его дистиллированной водой и разжечь под ним огонь. Света высунула из шатра длинную шею чуть позже, и на Бонин вопрос о самочувствии, ответила: «Все хорошо», — таким умирающим голосом, что тот решил принять меры к ее лечению.

— Свет, — спросил он, — ты вроде говорила, что Камни силы на драконов тоже действуют?

Подруга не стала отрицать.

— Тогда давай оборачивайся человеком, и пойдем храм проведаем. Там лечение пострадавших от барабана Сартека должно было бы уже закончиться, так что не мешало бы и тебе на тамошнем Камне шею поправить.

Света вышла не раньше чем через полчаса. Вся из себя нарядная и улыбающаяся звездной улыбкой. Боня даже заподозрил, что она что-то с одеждой магией сделала. Ну не может закрытое платье свободного покроя так фигуру подчеркивать! Особенно все соблазнительные выпуклости. Плюс походка от бедра, и на ногах сандалии на немыслимых каблуках. К поведению, правда, не придерешься. Подплыла прямо к Боне, взяла под руку, сама прижалась.

— Ну ты даешь, — только и смог выдохнуть Боня. — Даже не знал, что ты такой красивой быть умеешь!

— Если не очень хорошо себя чувствуешь, — вздохнула Света, — надо хотя бы хорошо выглядеть. Ты не против?

Против Боня, естественно, не был, так они под руку к храму и отправились. Пикси образовали почетный эскорт, Улдуз пристроилась сзади. Видимо, Светин вид и на нее впечатление произвел: шла тихо, держалась скромно.

Во дворе храма лежащих не наблюдалось, но создалось впечатление, что народу только прибавилось. Большинство прислушивалось к перепалке между Сартеком и Иситаем. Последний пытался учить шамана пользоваться модифицированным Боней барабаном. Сартек вроде и не спорил, но все время бубнил, что его наставник двадцать лет ему палкой вбивал куда, как и для чего по барабану стучать, и не может быть, чтобы его достойный учитель так заблуждался.

Боня хотел было вмешаться, но тут заметил, что всеобщее внимание переместилось со спорящих на более достойный объект, а именно на Свету. Волна эмоций Боню чуть не оглушила. Правда, сами эмоции его не порадовали, внешне сдержанные кочевники внутри по-кобелиному пускали слюни, а их дамы внутренне шипели, как рассерженные кошки. Боня срочно вырвал у Сартека барабан и стал выстукивать на нем благоговейное восхищение. Минут пять стучал, пока общее настроение переборол, самого проняло. Народ бухнулся на колени, а Боня наконец положил барабан, подхватил Свету и потащил ее к Камню силы.

— Что это было? — шепотом спросила Света. — Я раньше такого в храмах не ощущала.

— Тебе тут бог вместо жреца на ритуальном барабане играет, а ты еще удивляешься, — буркнул Боня. — Ты в этом храме теперь тоже как богиня числиться будешь. Не знаю, правда, с какой специализацией, но скоро тебя о чем-нибудь просить начнут. Так что готовься…

Перед Камнем силы Боня опустился на колени и, вытянув вперед руки, навалился на него животом и коснулся лбом. Света последовала его примеру, встав на колени рядом. Драконшу сразу охватило сияние, только не зеленое, как было с кочевниками, а ярко-фиолетовое, под цвет Светиным волосам. Народ восхищенно ахнул. А вот на Боню Камень силы никакой подсветки наводить не стал, только энергию качал. Деус даже расстроился. Чтобы не сочли, что местный алтарь его не признал, он зажег небольшой (с горошину), но яркий шарик света и прилепил себе ко лбу. Вид вышел дурацкий, да и видно стало плохо, но новый восторженный вздох у народа он все-таки вызвал. Значит, не зря старался.

Сияние вокруг подруги все не ослабевало. Стало как-то беспокойно. Боня поднялся, подозвал Иситая и шепотом спросил, не знает ли он, что со Светой и не опасно ли это для нее.

— Камень силы ей сразу обе ипостаси проверяет и лечит, а драконье тело ведь очень большое, поэтому так и должно быть, — пояснил Иситай.

Наконец сияние погасло, и Света присоединилась к Боне.

— Ну как? — слегка взволнованно спросил он.

— Замечательно, словно заново родилась, — улыбнулась драконша.

Настроение у Бони сразу поднялось, захотелось даже похулиганить. Подхватив Свету, он прилепил шарик света и к ее лбу, а затем подвел ее к статуям богов и прилепил такие же шарики света и им. Присутствующие забились в священном экстазе.

— Н-да, публика тут спецэффектами не избалована, — констатировал Боня. — Вон как проняло!

Затем повернулся к Улдуз, которая так и шла за ними хвостиком:

— Скажешь жрецам, чтобы рядом с Камнем силы какую-нибудь чашу с хной поставили. Пусть народ после причащения Камнем себе на лбу хной пятнышко рисует. Будет как в Индии!

Вопросов Улдуз не задавала, что такое «Индия» объяснять не пришлось. Собственно, на этом визит можно было и заканчивать, но тут у ворот храма возникло новое оживление. Там спешивалась большая толпа вновь прибывших, среди которых Боня заметил и великого хана.

Вид у хана был смурной. Он медленно шел, щурясь от яркого света и явно стараясь не делать резких движений, но Боню заметил и даже подошел. Смотрел, правда, словно сквозь него.

— Пришел посмотреть, что ты тут наделал, — он перевел глаза на Свету. — А это кто с тобой?

— Жена. — Боня повернул голову к подруге, которая снова держала его под руку. — Свет, позволь представить тебе великого хана народа хифчаков Гулюка.

— Очень приятно, — вежливо наклонила голову драконша.

Гулюк не отреагировал:

— Ладно, показывай! Храм вижу, статуи вижу. Что еще сделал?

— Алтарь Отца-Небо и Матери-Земли воскресил. Пойдем, поклонишься, — сообщил Боня. При слове «поклонишься» Гулюк заметно напрягся. Боня продолжил: — Алтарь благословляет и лечит тех, кто следует заветам богов и предков. От похмелья тоже лечит.

До хана дошло.

— Ну так веди скорее, чего пустые речи разводить!

У Камня силы Гулюк тяжело опустился на одно колено (на оба падать не стал, видимо решил, что много чести будет), оперся о Камень руками и медленно опустился на него корпусом. Хана охватило зеленое сияние. Минут на пять. Вся свита стояла не дыша и смотрела. Наконец сияние погасло. Хан слегка приподнялся, прислушиваясь к себе. Потом снова бухнулся на Камень животом и поцеловал его.

— Это он всех так благословляет или только достойных? — неожиданно поинтересовался правитель.

— А разве в свите великого хана могут быть недостойные? — дипломатично вывернулся Боня в одесской манере.

— Сам знаешь, что вполне могут быть, — проворчал хан, правильно поняв Боню. — Ну ладно, недостойных мы сами как-нибудь на голову укоротим. А с духами предков я где встретиться могу?

— В принципе где хотите, но в храме, наверное, удобнее будет.

Хан возвысил голос:

— Слышали! А ну все вышли из храма! Я с духами предков говорить буду!

Свита рванула в храм исполнять поручение. Послышался плеск, потом крики. Через минуту из храма стали бодро выходить люди, в том числе и сами приближенные хана. Последние были в мокрых халатах (Боня мысленно позлорадствовал). Жрецов из храма тоже выволокли. Хан молча кивнул, поманил жестом Боню и отправился внутрь. Свету Боня отпускать не стал, повел с собой, при этом успев кивнуть Улдуз на барабан. Та подхватила культовый реквизит и пристроилась следом. Сартек в последний момент сцапал дочку под руку и тоже вошел в храм.

Впрочем, далеко идти не пришлось, да и барабан не понадобился. Видимо, Иситай, как-то потихоньку слинявший при появлении хана, предупредил остальных. Поэтому Ашин-Эди с женой, конем и нукерами уже ждали в глубине храма. Гулюк пристально посмотрел на Боню.

— Хорошо, великий хан, — понял тот, — мы оставим вас побеседовать с духами предков наедине. Будем ждать вас у статуй богов.

Света понимающе кивнула, выполняя разворот. Улдуз послушно повторила маневр, едва не уронив папу в бассейн.

— Смотрю, бассейн-то тут самонаполняющийся, — прошептал Боня, выходя из храма. — Столько воды расплескали, весь пол мокрый, а он снова полный. Шикарно магия наложена!

Ждали довольно долго. Некоторые придворные потихоньку стали подходить к Камню силы и тоже к нему прикладываться. Помогало всем. А вот нукеры-телохранители мужественно терпели, неся службу и бросая на Камень вожделенные взгляды.

— Свет, может, проведаешь пока, как там у гаргулий с обедом дела обстоят? — попросил Боня. — Да и пикси надо сказать, чтобы еще столов понаделали. Вон сколько хан народа с собой привел, небось и угощаться всех к нам потащит. Только погоди! Пусть тебя лучше пикси отнесут. Несолидно богине своими ножками топать…

Света улыбнулась, но возражать не стала. Народ к чудесам тут уже привыкать начал, но провожали ее взглядом почти все. Впрочем, скоро присутствующие снова повернулись к дверям в ожидании появления хана.

Гулюк вышел из храма с крайне задумчивым выражением на лице. Было слышно, что вслед ему что-то продолжал громыхать Ашин-Эди, но мысли хана были далеко. Он пристально посмотрел на Боню, но заговорил явно не о том, о чем хотел спросить:

— Ну, деус, — хан кое-как определился с почтительным обращением, — веди меня к своему шатру! Продолжай чудеса показывать!

Боня хотел уже позвать пикси, но тут появилась Света в драконьей ипостаси. Подлетая, она изящно сдула народ крыльями, расчищая посадочную площадку рядом с Боней.

— Все готово, мой повелитель! Стол накрыт, гостей ждут!

— Это и есть твоя жена? — спросил Гулюк. — Так ты на ней не только ночью, но и днем ездить можешь?

Свита дружно и радостно засмеялась. А Боне, когда хан усаживался на коня, пришлось лезть подруге на спину. Без седла было не очень удобно, но драконша и не собиралась взлетать, а просто пошла рядом с конем хана, изрядно над ним возвышаясь. Хан задрал голову, глянул на Боню, но промолчал. Так и доехали, благо было совсем недалеко.

Обед прошел, как говорится, в теплой и дружественной обстановке. Пикси постарались, соорудив столы в форме каре, где посредине суетились гаргульи с приготовленной едой, а для гостей расставили скамейки вокруг. Для деуса и хана два кресла даже небольшим шатром прикрыли. Боня решил объявить благодарность тому, кто додумался.

Еды тоже хватило, хоть она и не отличалась особым разнообразием. Из гарнира гаргульи притащили с базара только хлеба, зато жареного мяса было в избытке. Кочевники не возражали, вроде им по образу жизни мясоедами быть положено. Свете тоже отдельную тушу чего-то крупного на вертеле зажарили, она ее с максимально возможной деликатностью целиком и съела, похрустывая костями.

Мудрый борщ пошел на ура, особенно среди не лечившихся на Камне силы нукеров. Впрочем, хан Гулюк с прочими представителями местной аристократии тоже оказались любителями острого (или, что более вероятно, пожрать на дармовщину). А идея закусывать борщом почти неразбавленный спирт была воспринята не просто как новаторская, но и требующая тщательного изучения, так что Боне пришлось прямо на глазах у хана еще спирт производить. Гулюк проникся, а узнав, что подобные чудеса может делать любой маг, сразу пообещал прислать Боне любое количество учеников. Только просил с обучением не затягивать, а пока хоть какой-нибудь запас огненной воды для нужд дворца оставить. А бурдюки он пришлет…

Боня уже было решил, что с деловой частью беседы он справился. Однако оказалось, что у Гулюка имеются и другие темы для переговоров. Правда, начал он издалека, при этом явно намереваясь Боню напоить.

— Вот посмотрел я на тебя, интересный ты человек, — изрек хан, жестом подзывая кого-то из свитских и жестом же показывая, что ему с Боней надо наполнить пиалы спиртом почти до краев. — Надо с тобой познакомиться!

После чего Гулюк опрокинул содержимое пиалы в рот, запил мудрым борщом из другой пиалы и проследил, чтобы Боня сделал все то же самое.

— Интересный ты человек и знаешь много, — продолжил хан, — давай с тобой крепко знакомиться!

После чего процедура с приемом на грудь очередной пиалы со спиртом повторялась. Боня покорно пил, не получая от этого особого удовольствия. Захмелеть божественный организм все равно не позволял, разве что эмоции упившихся соседей действовали.

Повторив процедуру крепкого знакомства раз пять и потратив на нее литра полтора спирта, Гулюк приобнял Боню и перешел на доверительный тон.

Оказалось, что хану, неожиданно для Бони, понравилась идея самому стать после смерти призраком. Идти к Ашину в нукеры он, конечно, не собирался, а вот поделить с ним полномочия очень даже хотел. Особенно когда узнал от Бони, что если урну с его останками будут по свету возить, то и призрак с ней путешествовать сможет.

— Пусть почтенный Ашин-Эди в своем храме народ наставляет, а я лучше поближе к хифчакам буду, — слегка заплетающимся языком говорил он Боне. — Привык я уже ими править, да и они ко мне привыкли. Так зачем нам расставаться? Я их и в походы водить буду, и здесь дурить не дам. Золотой век наступит!

— А новых ханов после себя совсем не допустишь? — поинтересовался Боня. — Не всякий наследник и при жизни отца слушает, а уж после его смерти…

— Прав ты, о хитроумный!

Хан сделал попытку поцеловать Боню, но промахнулся. Пришлось пропустить еще по пиале спирта. Затем Гулюк приподнялся, подался немного вперед, опираясь на стол, чтобы хоть как-то сохранять равновесие, и возвысил голос:

— Слушай меня, народ хифчаков! По совету великих предков и многосильного деуса Бони! Волю свою говорю! Держитесь заветов предков и их веры! Пока крепки мы верой и духом, сильны мы и непобедимы! Помогут предки нам во всех начинаниях наших! От болезней защитят, силы дадут!

Откричав эти лозунги, хан прервался и поводил в воздухе рукой над столом. Кто-то из нукеров, правильно поняв жест, вложил ему в руку полную пиалу. Хан ее жадно выпил и продолжил:

— Волю свою говорю! Должен хан хифчаков примером быть своему народу! В вере тверд! Духом силен! С духами предков дружен! Сын наш Барбэ-бек от веры отцов отвернулся. Не быть ему ханом! Да будет наследником моим брат мой младший и любезный — верховный шаман хан Сартек-муаллим! А вы да будьте свидетелями воли моей!

«А Гулюк-то на решения скор оказался, — подумал Боня. — Эк с плеча рубит. Только ночью призраков впервые увидел, а вон какую комбинацию замыслил. Сартек как „говорящая голова“ для него, конечно, кандидат наилучший. Глупый и послушный. А ну как не получится Гулюка призраком сделать? Тогда хифчакам крупно не повезет…»

Хана, видимо, беспокоила та же проблема. В ближайшее время помирать он не собирался, да и не хотел, но обеспечить наличие в Улуг-Улусе сильного мага в момент его похорон для проведения соответствующего ритуала от Бони требовал самым решительным образом. Пришлось пообещать поскорее кого-нибудь подготовить и направить к хану, а потом обеспечить постоянное дежурство хотя бы одного из наиболее сильных выпускников академии. Но хан все-таки до конца не успокоился и предложил Боне побрататься.

— Братья — это как одна душа на двоих, — распинался хан («Ага, знаем, проходили», — хмыкнул Боня), — одна судьба, одно счастье! Мой народ — твой народ, моя семья — твоя семья, мои дети — твои дети, мои жены — твои жены…

Боня поперхнулся. Дружить с ханом он, конечно, был не против, он вообще со всеми дружить всегда старался, но тут какая-то совсем уж невыгодная комбинация намечалась. Гулюк на него тут кучу ненужных обязательств навесить хочет, а делает вид, что облагодетельствовал. За всех хифчаков он им пахать не нанимался. Да и дети чужие ему сто лет не нужны. А жены тем более… Эй, а сам хан, что же, Свету у него, что ли, увести собирается? Боня недобро сощурился. Нет, так дело не пойдет!

— Хорошо ты, великий хан, замыслил, но не получится у нас побрататься, — стараясь сохранить на лице улыбку и не скрежетать зубами, начал Боня, — не человек я, а деус. Кровь у меня, как жидкое пламя. Я-то твою кровь при братании выпить смогу, а ты от моей сразу помрешь. Или так торопишься призраком стать?!

В подтверждении своих слов Боня покрыл ладонь тонким слоем твердой маны и сделал вид, что порезал ее кинжалом. Потом создал на ладони маленькую каплю плазмы, добавляя в нее потихоньку ману и увеличивая в размерах.

— Хочешь убедиться? — нехорошо усмехнулся он. — Эй, да ты куда руки тянешь, пьянь?! Сгоришь же! Не веришь, так кинжалом попробуй!

Хан, который сначала и впрямь потянулся к плазме голыми руками, все-таки ткнул Боню в ладонь кончиком кинжала. И сразу выронил оружие, моментально нагревшееся докрасна. Кинжал, кончик которого и вовсе оплавился, упал на землю рядом со столом. Боня стряхнул остатки плазмы и расплавленного металла с ладони на кинжал, изуродовав его окончательно, затем победно глянул на Гулюка, но тот от идеи отказываться не спешил:

— Ладно, кровь пить не будем, но давай хоть женами поменяемся! Я тебе весь гарем отдам, все равно надоели! Ха-ха-ха!

Боне захотелось придушить хана. До чего же наглый тип попался! Ты с ним вежливо, а он все обжулить норовит. И Свету ему отдай! У самого целый гарем, а он губы на чужую жену раскатал!

— Послушай, хан, — подпустив в голос металла, сказал он. — Твоя шутка про обмен женами меня очень рассмешила. Дракон — это не та жена, которую можно кому-то отдать. Захочет — сама уйдет, и я ее не удержу. Но я ее люблю, и она меня любит. Так что отдать ее не могу и не хочу. Тем более Света мне нужна, а твои жены совсем не нужны. Вот когда найдешь что-нибудь действительно стоящее для обмена, тогда следующего дракона тебе отдам. А пока давай лучше выпьем!

Хан хотел что-то возразить, но на предложение выпить в нем сработал условный рефлекс. Выпили по очередной пиале спирта.

— А теперь по нашему обычаю во здравие великого хана надо три раза подряд выпить! — Боня решил споить хана окончательно, чтобы утихомирился.

Занятие это оказалось трудным. Пришлось еще по три раза выпить: и за Боню, и за Свету, и за нового наследника, и за духов предков… Наконец уснувшего хана торжественно унесли во дворец.

Боня отловил каких-то более-менее трезвых на вид советников и еще раз напомнил, чтобы срочно несли к храму Джамкуна, благословение получить и здоровье поправить. Те обещали, но как-то неуверенно, зато охранники вроде поняли и собирались вернуться с поломанным Боней начальником.

— Свет, что-то мне здесь нравиться перестало, — мрачно сказал Боня. — Хан совсем обнаглел, тебя выменять хочет. Прибить гада вроде как политически невыгодно, но руки чешутся!

— И как много он за меня предлагает?

— Весь свой гарем. Решил, наглец, под благовидным предлогом сразу от всех старых жен избавиться. Новых ощущений захотел! Только зачем? Если так каждый день нажираться, для чего вообще жены нужны? Да и зачем вообще столько жен? Мне вот и с тобой одной хорошо!

Боня сделал попытку поцеловать подругу. Та тоже потянулась навстречу. Учитывая то, что Света была в драконьей ипостаси, попытка проявить нежность закончилась тем, что Боня повис на ее морде, прижавшись животом к зубам и обхватив руками нос.

«Спирт не берет, так от пьяных эмоций хана окосел», — самокритично подумал Боня, разжимая руки и спрыгивая на землю.

— Свет, давай найдем Иситая, пусть он нам все-таки библиотеку в старом городе покажет. А потом и к отъезду готовиться можно, — предложил он драконше.

По старому городу бродили втроем: призрак, дракон и деус.

«Дожил, — отметил про себя Боня, — ни одного человека в команде нет. Разве что бывшие».

Пикси были оставлены помогать гаргульям с уборкой после приема хана. Сначала Боня просто собирался убрать с территории застолья ману, тогда бы сделанные пикси мебель и посуда просто исчезли, но пожалел остатки продуктов. Зачем их на землю вываливать? Когда заходили в храм за Иситаем, сказал толпившимся там жрецам и кочевникам, чтобы остатки еды забрали, если кому нужно. Судя по реакции, нужно было всем.

Иситай, как мог, пытался проводить экскурсию.

— Сейчас слева от нас остались казармы первого тумена всадников Усудука, — рассказывал он. — А прямо перед нами — развалины знаменитой харчевни «Пять сезонов», где собирались наиболее известные поэты и философы города на протяжении многих поколений.

Судя по развалинам, харчевня была прямоугольной, с башенками по углам. Имена поэтов и философов ничего не говорили даже Свете. Правда, она призналась, что искусством никогда особо не интересовалась, максимум — женскими романами. Боня из вежливости спросил, какой же сезон считался «пятым», и получил вполне ожидаемый ответ, что имелось в виду время, проведенное в харчевне.

Больший интерес вызвал ханский дворец, но от него мало что осталось, а самовосстанавливающихся заклинаний на стены наложено не было. Большие разрушения являлись, видимо, следствием работы различных кладоискателей, все-таки во дворце когда-то было много чего ценного.

От библиотеки почти ничего не осталось. Судя по всему, кристаллы и здесь вместо драгоценных камней использовали, так что перекопано все было изрядно. Боня уже хотел было поворачивать назад, но Иситай сказал, что кристаллы, благодаря внедренным в них схемам, немного фонят в окружающей их мане, и даже научил соответствующим магемам, позволяющим эти искажения подсвечивать. Магемы Боня сразу же выучил (Света даже и не пыталась), так что дальше прилегающую к библиотеке территорию они обошли словно с эхолотом.

В самой библиотеке ничего не обнаружили, а вот в паре кварталов от нее мана над поверхностью земли как-то подозрительно заискрилась. Иситай предположил, что здесь была книжная лавка, вроде ему что-то такое вспоминалось. Боня не был уверен, что раскопки лавки окупят затраченные на это усилия, но Света решительно встала над «искрящимся» местом и, как собака, стала копать землю лапами. Ее продуктивности позавидовал бы любой экскаватор. «Интересно, какие таланты она еще скрывает», — подумал Боня.

Драконьи когти одинаково хорошо входили и в землю, и в перекрытия (возможно, даже бетонные). Буквально через пару минут появилась здоровая яма, откуда открывался проход куда-то под землю.

Боня немедленно спрыгнул внутрь, призрак просто просочился через перекрытия. «Что же я его на разведку не послал?» — запоздало сообразил Боня. А вот Света неожиданно застеснялась. Иситай, конечно, призрак, но все-таки ходить голышом перед древним магом ей, по ее словам, было неловко. Драконша засунула в провал голову, благо шея длинная, и стала помогать советами.

Впрочем, особо искать не пришлось. Подвал оказался небольшим, и уцелело здесь только два окованных медными листами сундука да медная же шкатулка. Остальная мебель, видимо, давно превратилась в труху.

Оба сундука были до половины заполнены кристаллами. Боня мысленно похвалил себя, что догадался попросить пикси сделать ему пару мешков, в них-то он кристаллы и пересыпал. А в шкатулке оказались монеты, которые Боня рассовал по карманам как экспонаты, представляющие историческую ценность. Когда умеешь делать золото… Деус сам себе позавидовал.

Мешки Боня приволок под дырку в перекрытии и собирался подать их Свете по одному, но тут снаружи донеслись шум и крики, драконша резко отскочила от ямы и тоже заревела.

— Что там? — спросил Боня у Иситая, который немедленно выглянул наружу сквозь перекрытие.

— Хифчаки, всадники, несколько сотен. Свету атакуют, — лаконично ответил призрак.

Боня тоже взревел (так эффектно, как у драконши, не получилось, но все равно с чувством), выхватил свой ПП, долепил на себя полный доспех из твердой маны и, мысленно начертив над собой магему левитации, взмыл вверх в сторону дыры в перекрытии подвала. Точно в дыру он не вписался, но так как был в полном доспехе, расширил ее без вредных для себя последствий.

Вокруг оказалось полно всадников в зеленых плащах. Они орали и стреляли из луков в воздух, где Света показывала фигуры высшего пилотажа, периодически пикируя вниз и изрыгая пламя. Всадники, правда, плотными группами не собирались, а, наоборот, рассредоточились и в моменты атак драконши кидались в разные стороны.

Боня не стал ждать, справится ли Света со всеми самостоятельно, тем более что бойцы из хифчаков оказались явно неплохие. Он плавно приземлился около ямы и, подав на свой ПП изрядный поток маны, стал крутиться на месте, поливая все вокруг непрерывным потоком плазменных сгустков. Всадники развернули было коней и на Боню, но доскакать до него никто не успел, только несколько стрел от доспеха отскочило. А вот плазменный поток смел все на своем пути. Боня только волновался, как бы Свету не задеть, так что стрелял, цепляя по земле, постепенно продвигая огненную струю все дальше. Всего вокруг своей оси он крутанулся раз двадцать. Последние всадники даже успели коней развернуть прочь, но далеко не ушли.

— Впечатляет, — пробормотал рядом с Боней призрак. — Это же надо, сколько маны сразу ухнуть. Нормальному магу на десять лет хватило бы.

Во время стрельбы он на всякий случай спрятался в подвал. Вроде эктоплазме обычная плазма не опасна, но все-таки… Тем более когда такой поток огня идет… Зато как только стрельба прекратилась, Иситай вылез наверх и теперь обозревал окрестности.

Боня стрелял не дольше пары минут. На то, во что превратились развалины метров на двести вокруг него, было страшно смотреть. Пылающая равнина, покрытая прожженными насквозь телами орков и лошадей. Зрелище было неприглядное, но никакого отката Боня не ощущал. Наиболее неприятным было то, что это было «избиение младенцев». Все-таки бить тех, кто заведомо слабее тебя, он никогда не считал достойным. Но как этим воинам можно было объяснить, что у них нет шансов? Да и Света бы без его помощи не справилась. Все-таки стрелков было очень много, могли и какое-нибудь уязвимое место найти, а за свою подругу Боня был готов порвать кого угодно. И неважно, что она сама кого хочешь порвать может…

Кстати, Света молодец. Когда Боня открыл огонь, сообразила взлететь повыше, а теперь не спеша осматривала место побоища, изредка поливая отдельные места пламенем. Видимо, кто-то успел спрятаться среди руин и остался жив. Драконша это срочно исправляла.

Закончив облет, Света приземлилась рядом с Боней. Как тот и опасался, несколько стрел из нее все-таки торчало. Вроде и не особо глубоко вонзились, но неприятно. Боня кинулся их вытаскивать, но драконша его остановила.

— Не волнуйся, сейчас сами выйдут, ты лучше энергии добавь, — сказала она.

Боня направил на подругу более концентрированный поток маны. В течение пяти минут стрелы действительно одна за другой упали на землю.

— Чудо ты мое! — умиленно сказал Боня.

— Не чудо, а магическое существо, причем разумное, — поправила Света. Потом добавила: — А также скромное, преданное и обаятельное.

Боня невольно заулыбался, но совсем беспокоиться не перестал:

— Все-таки давай побыстрее к Камню силы слетаем, пусть тебя подлечит. А то я волноваться буду!

— Погоди, — возмутилась драконша. — А книги? Что я сегодня вечером смотреть буду?!

Боня не был уверен, что книги сейчас самое главное. Его больше беспокоило, что могло произойти за время их недолгого отсутствия. Барбэ-бек взбунтовался? Может, там, в паре километров от них, бои идут, а они тут ничего не слышат, так как пушек в этом мире не придумали? Но спорить с подругой не стал. Быстренько спрыгнул в подвал, схватил сразу оба мешка и взлетел с ними в расширенный в прошлый вылет проход. На сей раз — удачно. Так вместе с мешками и уселся драконше на спину. Седла, естественно не было, но он шустро из твердой маны нарастил сидение, прикрепив его к какому-то шипу. Заодно и свой доспех к нему приклеил, так что прирос к спине драконши намертво. Так к храму и полетели. А вот Иситаю пришлось своим ходом добираться. Правда, Боня не знал, кто из них на месте раньше окажется.

Вокруг храма и, как выяснилось чуть позже, вокруг шатра валялись трупы. Большинство — с характерными дырками от плазменных зарядов. И довольно много — сотни две-три. Вокруг суетились женщины. Посадив Свету прямо на Камень силы (зрелище светящегося, как фонарик, дракона могло бы со стороны показаться забавным, но настроение было не то), Боня потребовал объяснений. К сожалению, ни жрецов, ни Улдуз, ни даже призраков рядом не наблюдалось. А находившиеся вокруг орчанки смущались и норовили бухнуться на колени. Боня уже начал сатанеть, но тут весьма кстати объявился Сфенон. С его помощью и удалось восстановить примерную последовательность произошедших событий.

Хан Гулюк, объявив на застолье о смене наследника и приоритете веры в старых богов, порушил надежды не только Барбэ-бека, но и довольно многочисленных последователей веры хумов. Арестовывать их никто не собирался, хан пьянствовал, а потом вернулся во дворец отсыпаться, так что у Барбэ-бека и жрецов нового бога было время мобилизовать сторонников. А тут еще и начальника ханской охраны Джамкуна чуть не сотня лучших телохранителей понесла в храм получать благословение и здоровье. Приложиться к Камню хотелось всем, так что застряла охрана там надолго.

В результате Барбэ-бек со сторонниками вполне успешно атаковал и занял ханский дворец, зарезал так и не проснувшегося папашу вместе со всеми собутыльниками и объявил себя новым великим ханом. Жрецы бога хумов срочно провели торжественную службу и вручили ему все необходимые полномочия. Новый хан отправился в свои покои, а большинство его сторонников — приводить город к присяге. Два самых больших отряда были посланы разорить набиравший популярность храм в старом городе и разобраться лично с Боней и его магической командой.

Один отряд рванул за Боней и Светой в старый город, и его судьба известна. Второй быстро взял в осаду храмовый комплекс, который спасло только то, что Джамкун со своей сотней все еще находился там. Причем силач успел полностью восстановиться и вполне проникся уважением к старым богам и духам предков. Предложение присягнуть новому хану и бить неверных он отверг и занял оборону в храмовом комплексе, благо восстановившиеся стены вполне это позволяли. Кроме взятия храма отряду было предписано в обязательном порядке добыть голову Сартека, а тот, как выяснилось, отсыпался в Бонином шатре. Улдуз чувствовала себя там почти как дома и тащить пьяного папашу в юрту отказалась категорически. Таким образом, сотня конных повернула от храма к шатру, что и привело к немедленному переводу выступления Барбэ-бека из состояния государственного переворота в состояние неудавшегося мятежа. Пикси, увидев, что вверенная их охране территория подверглась нападению, пришли в неописуемый раж и немедленно перебили всю сотню из ПП, после чего подхватили не менее воинственную Улдуз и рванули к храму, где столь же быстро покрошили оставшуюся часть отряда мятежников. Улдуз на этом не успокоилась и потащила их дальше — отбивать дворец, а заодно и приватизированные жрецами бога хумов храмы. Джамкун последовал со своей сотней за ней следом и, судя по тому, что он уже успел вернуться и прихватил с собой толком не проснувшегося Сартека, которого называл исключительно великим ханом, дела у Барбэ-бека во дворце не заладились.

Ну а на охране шатра и храма остались только гаргульи. И то только потому, что лететь на войну им было лень (на организации приема умотались), да и заниматься политикой они считали ниже своего достоинства.

Боня вздохнул и пошел звать Свету.

— Придется лететь во дворец, — сказал он. — А то сейчас там Улдуз с пикси резвятся, как бы весь город не разнесли…

На дворцовой площади было уже относительно спокойно. Бои не велись, только храм горел. И было на удивление много народа. Видимо, горожане уже поняли, на чьей стороне сила, и спешили воздать почести новому хану.

Сартек еле сидел на подушках на почетном месте в зале приемов и был тих и хмур. Принимал народ и говорил за него исключительно Джамкун. Боня такой порядок ведения дел одобрил и утвердил, а также попросил батыра организовать уборку следов мятежа и его подавления. И наградной список подготовить. Последнее предложение было услышано в зале и вызвало большое оживление.

За Улдуз с пикси пришлось погоняться. Когда Боня со Светой их наконец изловили, те рушили уже пятый храм бога хумов и планировали посетить последний, шестой. Пришлось лететь вместе с ними. Оставшиеся в уцелевшем храме жрецы в мученики за веру не рвались и в ответ на Бонино предложение чуть ли не бегом рванули к дворцу присягать новому великому хану.

Улететь на следующий день не удалось: с утра Света была невменяемой, так что пришлось ее кормить и отправлять отсыпаться. А потом дела навалились.

Во-первых, Улдуз и, что гораздо серьезнее, Джамкун чуть не на коленях умоляли не забирать от них пикси. Мол, обстановка еще не нормализовалась, без силовой поддержки их тут всех враз зарезать могут. Самое интересное, что и «гвардейцы» не возражали задержаться. Не на совсем, конечно, куда же они без деуса, но позащищать его интересы вдали от божественной персоны несколько месяцев или даже лет, пока смена не придет, были совсем не прочь. Еще бы Боне самому понять, какие у него тут интересы… Ни налогов, ни оброков в свою пользу он вводить не собирался, гонять или строить кого-нибудь — тем более. Но это, кажется, особенно всех устраивало.

Улдуз было хотела сгоревший храм рядом с дворцом восстановить и посвятить его Боне, но тот решительно возражал. Тогда храм объявили мемориальным домом, а на площади перед ним поставили памятники ему и Свете. За один день управились: пикси смотались в горы и пару скал для постаментов притащили, а потом из своего непонятного материала и скульптуры слепили. Весьма, кстати, похожие на оригиналы. Единственным отличием от храма было то, что верующих призывали не молиться, а медитировать. Бороться с этим Боня уже не стал, все равно по-своему сделают. Если им от этого легче жить, пусть так и будет.

В связи с командировкой пикси в Улуг-Улусе пришлось налаживать пункт телеграфной связи. Намучившись с конструкцией в Великом лесу, копию для хифчаков Боня сделал уже за день. И даже удовольствие от этого получил, так как рядом все время стоял очень заинтересовавшийся агрегатом Иситай, и кропотливая работа сопровождалась приятной и интересной беседой. Приемник получил номер третий.

Телеграф разместили в одной из комнаток дворца, установили при нем дежурство пестрохалатников. Боня, как мог, объяснил правила работы с аппаратом, даже инструкцию хотел написать, хотя писать пером почти не умел.

Улдуз быстренько писца притащила, осталось только продиктовать. Переживать по поводу лишней работы писца из-за вносимой автором правки тоже не надо, работа у писца такая — переписывать текст каллиграфическим почерком и внимать диктующему с почтением и прилежанием. Правда, правку Боня вносил сам, старательно скрипя пером, чем немало удивил писца. Ну а для размножения исправленного текста еще десять «клерков» явились. Положение средневекового начальника Боне даже нравиться стало. Таких бы помощников да лекции конспектировать…

Сеанс связи с Великим лесом растянулся почти на сутки. На первую телеграмму ответа пришлось ждать больше трех часов. Боня даже заволновался, проходит ли связь. Но, видимо, на другом конце приход телеграммы вызвал легкую (или не очень) панику. Пока начальству докладывали, пока думали, что и как ответить… Вот время и прошло. А телеграмма-то была пустяковая: «сообщите наличие связи тчк боня». Правда, дальнейший обмен информацией проходил уже веселее, ответы приходилось ждать всего по полчаса.

В результате Боня узнал, что в Великом лесу все спокойно. Мановое облако потихоньку растет за счет испарения оставленных Боней запасов твердой маны и вышло уже далеко за пределы поселка и даже эльфийского леса. Но сами запасы визуально не сократились. Живут эльфы все еще в деревеньке на берегу, лес понемногу приводят в порядок. У мелорна рядом с харчевней насадили священную рощу, посвященную Боне-избавителю. Боня хотел уже было совсем застесняться и возмутиться, но оказалось, что молиться ему эльфы ходят прямо в харчевню, где совмещают еду с медитацией. Сторонниками нового религиозного направления стали все жители поселка и даже пикси. Самого «избавителя» это почему-то не удивило. Немного подумав, он даже вынужден был признать идею здравой.

Боня сообщил об основных событиях в Улуг-Улусе. Характерно, что с этого момента все ответы (и вопросы) шли только за подписью Галадриэль. Иситаю она передала привет.

— Да, были когда-то знакомы, — признал призрак. — Я в Великий лес заезжал еще студентом, на стажировку, до того, как к хифчакам на службу подался.

Боня попытался было представить, когда же это событие могло произойти, но плюнул. Сказать «восемь тысяч лет назад» или «десять тысяч лет назад» совсем нетрудно, а вот почувствовать, что это такое, никак не получалось. Как-то больше привык время часами или годами мерить, а не тысячелетиями…

Для своих гвардейцев-пикси Боня передал распоряжение: выдвигаться силами трех полков к нему навстречу в районе Виза. Один полк он решил все-таки в Великом лесу оставить, на всякий случай. Пусть это будут бутырцы, у них форма зеленая. Точного места встречи назвать он не мог, так как в Визе никогда не был, но Иситай успокоил, сказав, что пикси своего деуса издалека почувствуют и сами найдут. Ну а время встречи через неделю назначил.

На все переговоры извели дикое количество ленты, но пикси сидели рядом и с ходу ее восстанавливали. На другом конце линии связи, видимо, происходило то же самое. Наконец Боня передал всем приветы и дал отбой.

Еще нужно было оставить оркам побольше запасов твердой маны. Тут Боня уже так руку набил, что за несколько часов практически полностью залил здоровенный подвал в храме старого города. Метровые шарики в Денае воспринимались уже на уровне детских игрушек. Заодно и золота немножко в ханскую казну добавил, так, пару центнеров. В относительно большом государстве это инфляции вызвать не должно, а пригодиться может. Одних ремонтных работ сколько проводить придется!

В общем, дела удалось привести в относительный порядок. Света по ночам вздрагивала уже не так сильно. Можно было стартовать. Некоторые проблемы возникли с Улдуз, которая рвалась лететь вместе с ними. Чтобы отстала, Боня пообещал организовать позднее летную экскурсию с пикси, а пока посоветовал продолжать налаживать с ними отношения. Последнее он сказал, явно не подумав, так как девочка резко замолчала и мечтательно заулыбалась.

«Ох и наведет она тут шороху, — подумал Боня, — как бы Цинь завоевывать не кинулась. Хотя до них далеко. Вроде бы. Если пешком…»

Виз располагался на высоком берегу моря рядом с шикарной бухтой. Бухта была неширокой, не более ста метров, но вдавалась в сушу километров на десять, постепенно загибаясь вокруг города и образуя его естественную границу. Если со стороны моря и противоположной от города стороны бухты берега были крутыми и скалистыми, то берег со стороны города был пологим — получался идеальный порт. Замечательные природные условия были улучшены строителями, сумевшими сузить вход в бухту метров до пятидесяти и укрепить его двумя высокими башнями, одну из которых венчал маяк. Как ни странно, кораблей в порту было немного. Основная масса стояла на рейде в дальней от моря части бухты, причем большинство судов были небольшими, скорее всего рыбачьими. Зато на переднем плане у огороженного от остального города причала было пришвартовано не менее тридцати галер, на которых интенсивно шли погрузочные работы. Причалы за галерами были девственно чисты, и только через километр-полтора можно было заметить какие-то лодки.

По мере приближения стало заметно, что рядом с галерами было много воинов, руководивших погрузкой. Более того, значительная часть «носильщиков» тоже была в доспехах и при оружии. Торопливо закинув в трюм корабля очередной тюк, они бодро выскакивали назад за следующим. Да и груз они тащили какой-то странный. На одну из дальних галер затаскивали по сходням золоченую скульптуру какого-то мифического животного, а на другую грузили даже не упакованную церковную утварь.

— Свет, тебе не кажется, что эти ребята с оружием здесь занимаются мародерством? — спросил Боня подругу. — Давай слетаем на этот причал — посмотрим поближе, что там происходит.

Он быстренько нарастил свой доспех, а также попросил пикси и гаргулий быть наготове, но держаться повыше, чтобы в случае чего стрелами с земли нельзя было достать.

Света отработанным движение сдула крыльями посторонних с ближнего края причала и приземлилась на освобожденное место. Боня аккуратно и неспешно сполз с ее спины, делать резкие движения мановый доспех просто не позволял. Стойка была самой что ни на есть боевой: в правой руке ПП, в левой — посох.

— Что здесь происходит? — спросил он как можно более строгим голосом.

Находившиеся перед ним воины быстро выстроились в цепочку, ощетинившуюся пиками и алебардами. Атаковать Боню (или дракона?) никто не кинулся, но и отвечать никто не спешил.

— Свет, спроси ты, — попросил Боня. — По-моему, они меня плохо поняли.

Драконша набрала в легкие побольше воздуха и прогремела, умудряясь выдыхать пламя, рычать и шипеть одновременно. Впечатляло.

— Что здес-с-сь пр-р-роисходит?!

Шеренга попятилась, но не развалилась. Послышались подбадривающие крики, и остальные воины с очередным грузом стали заскакивать на галеры, а назад уже никто не выходил.

В этот момент рядом с одним из кораблей раздались крики, и кто-то в рясе стал махать руками и подпрыгивать на месте, привлекая Бонино внимание. Шумевшего быстро заткнули древком алебарды, но своего он добился.

— Первый эскадрон измайловцев! — крикнул Боня пикси. — Доставить ко мне кричавшего!

Отряд моментально оказался на месте, подхватил с земли упавшего священнослужителя, взмыл с ним метров на сто в воздух и медленно понес к Боне. При ближайшем рассмотрении это оказался старый знакомый, бывший верховный жрец храма в Денае Иоанимус. Вид у него был довольно жалкий. Лицо в грязи и крови, вся одежда порвана и перепачкана, да и телу под ней явно сильно досталось. Дух его, однако, остался тверд, а глаза сверкали гневом:

— Боня! Эти мерзавцы обманом захватили и ограбили город Виз! Не побоялись поднять руку даже на святую утварь главного храма. Но бог не оставил это святотатство без ответа, прислал тебя их покарать. Не дай им уйти безнаказанными!

«Все ясно: Боня, фас!» — вздохнул божий посланец. Впрочем, насильников и грабителей он сам не любил и за людей не признавал, поэтому повернулся к драконше:

— Свет, давай потранслируй им то, что я говорить буду. У тебя громче получается. И выразительней.

По Бониной подсказке та проревела:

— Всем сложить оружие и выйти с кораблей! Неподчинившиеся будут уничтожены!

Для наглядности Света дыхнула огнем на ближайшую галеру. Та вспыхнула как свечка. Раздались крики и стоны. Кто-то прыгал прямо через борт в воду, кто-то выскакивал на причал. Стоявшие перед Боней и Светой цепочкой копейщики и алебардисты резко развернулись и бросились прочь, к дальним кораблям. Однако оставшиеся галеры никто покидать не стал. Наоборот, после некоторой суеты корабли один за другим стали отходить от причала и поворачивать в сторону моря. Из города к ним с воплями бежали, бросая свою ношу, другие многочисленные воины, но их, кажется, никто дожидаться не собирался.

— Свет, шугани этих на причале, чтобы не мешались под ногами, — попросил Боня.

Драконша немедленно превратилась в живой огнемет, поливающий причал сплошной струей пламени. Боня про себя отметил, что подобные действия правильнее называть «спалить», а не «шугануть», но сдерживать Свету не стал. А вот Иоанимус за его спиной так весь и подпрыгивал от возбуждения и орал что-то одобрительное.

Боня подозвал пикси:

— Ставлю задачу. Я уже убедился, что ребята вы крепкие, так что хватайте галеры по одной и несите их на берег. По дороге можете потрясти, но так, чтобы груз не растерять. Людей не страшно. Даже правильно. Корабли складывать рядком, прямо по этому причалу, метрах в пятидесяти от воды. Вперед, орлы!

Иоанимус слушал это, открыв рот.

— А они и вправду так могут?

— Маловер! — ехидно скривился Боня. — Я же тебе говорил, что это — младшие ангелы!

Света тем временем успела дойти до конца причала и вернуться обратно. Сам причал не сгорел только потому, что был каменным. Но местами оплавился.

Пикси бодро таскали галеры одну за другой на берег. Технологию они отработали быстро. Схватить, поднять, наклонить градусов под шестьдесят носом вниз. Тех, кто не выпал (или сам не спрыгнул), нести вместе с кораблем к берегу. Все равно после приземления сразу никто через борт сигать не пробовал. А потом Света с гаргульями ходили вдоль бортов и предупреждали об ответственности за неосторожные действия…

Через час все было закончено. Ровно тридцать относительно целых галер довольно плотным строем стояли на берегу, слегка заваливаясь на бок. Одна догорала у причала. Еще одна (как раз та, куда загрузили скульптуру) переломилась пополам в воздухе, и пикси бросили обломки около берега. Выловить наиболее ценное можно будет и потом.

Света еще раз обошла вокруг галер и громко всех предупредила, что покидать их пока нельзя, охрана будет сразу стрелять на поражение. Причем не стрелами, а плазменными снарядами, которые любой доспех насквозь прожигают. Желающих проверить это не нашлось.

Сухаревский полк пикси завис в воздухе, растянувшись редкой цепочкой вокруг галер. Метров по шестьдесят на гвардейца. Боня подумал и добавил к ним еще эскадрон измайловцев. Оставшиеся два эскадрона полка он усилил гаргульями и послал их контролировать сухопутные ворота города с указаниями — никого из города не выпускать, по крайней мере мародеров. Заодно просил гаргулий разобраться, есть ли там стража вообще и если есть, то кому она подчиняется. А дальше — действовать по ситуации.

С Семеновским же полком, Светой и примкнувшим к ним Иоанимусом Боня двинулся в город, попутно выясняя у жреца, что же здесь произошло. Весь багаж так и оставался у драконши на спине, так что любопытный Иситай, а вслед за ним и Юлиус тоже присоединились к процессии и беседе. А вот прохожих на улицах почему-то как ветром сдувало…

Из рассказа Иоанимуса выяснилось, что дела здесь обстояли крайне уныло. Вот уже несколько месяцев хумы собирали большую армию, целью которой был не набег, а полный захват Виза и всей остальной имперской территории. Неспешность сборов объяснялась тем, что город планировалось обложить и с суши, и с моря, для чего строилась громадная по здешним меркам флотилия: больше двухсот кораблей.

Перепуганная такими приготовлениями императрица Алехея обратилась за помощью к алам. Те потребовали кучу денег, льгот и привилегий, в том числе и главенства своей религии над религией имперцев. Не слушая возражений жрецов, правительница согласилась. Алы быстро собрали пятитысячное войско во главе с герцогом Бульманским и дожем Гальбади, который и привел в Виз встреченный Боней галерный флот. Ворота алам открыли, но те с самого начала повели себя не как друзья, а как оккупанты. При этом интересы у герцога и дожа явно не совпадали, а объединяла их только необходимость вместе противостоять местным военным и дворянам.

Дожу было нужно устранить конкурента. Город Виз обладал удобной гаванью и служил мощным торговым центром. Еще раньше изрядный кусок бухты был получен алами в долгосрочную и бесплатную аренду, рядом с причалом был построен целый квартал, не подчинявшийся власти императоров. Теперь дож стремился расширить этот квартал на весь порт.

Бульманский же, будучи на родине малоземельным аристократом, хотел основать новое герцогство на руинах империи. Алехея фактически попала под домашний (точнее, дворцовый) арест, и по городу шли слухи о скорой ее и герцога свадьбе.

Торжеству алов помешали хумы. Их войско все-таки выступило в поход. Узнав о численности предполагаемого противника, алы поняли, что город им не удержать. О свадьбе забыли. Зато начались спешные грабежи и подготовка к отъезду. Именно в этот момент Боня и появился.

Боня посочувствовал Алехее: то родня бунтует, то замуж насильно тащат, то просто грабят.

— А императрица-то ваша жива еще? — спросил он Иоанимуса.

— Жива, только вместе со всеми своими придворными взаперти сидит, — ответил тот и почему-то сплюнул.

Боня пристально посмотрел на жреца, который явно выбивался из сил и все больше хромал. Помяли его все-таки изрядно. Порывшись в сумке, деус достал так и не пригодившийся в Улуг-Улусе лечебный артефакт собственного производства.

— Погодите минутку, уважаемый Иоанимус, — сказал он. — Я не уверен, что в этом городе найдется еще один чудодейственный алтарь, поэтому позвольте попробовать поддержать ваши силы с помощью этого артефакта. Конечно, это не столь эффективно, но немного помочь все-таки должно.

Боня приложил золотую пластинку ко лбу Иоанимуса и направил на нее поток маны. Сначала вроде бы ничего не происходило, никакого сияния не появилось. Однако через полминуты фонарь под глазом жреца стал менять цвет с темно-синего на желтый, а опухоль заметно опала. Ссадина на лбу тоже перестала кровоточить и покрылась засохшей корочкой. В общем, процесс все-таки пошел.

Минут через десять лицо у Иоанимуса стало чистым, то есть оно, конечно, осталось грязным, но следов насилия уже не наблюдалось. Про остальное тело сказать было трудно, под одеждой не видно, но выглядеть жрец стал заметно бодрее. Боня с удовольствием отметил, что артефакт все-таки работает, а древний справочник по медицинским магемам не подвел.

— Что это было? — требовательно спросил жрец. — Просветления и легкости, как после причащения на алтаре я не ощутил, наоборот, есть захотелось. Но боль прошла и чувствовать я себя стал лучше.

— Спасибо за столь точное описание своих ощущений, — обрадовался Боня. — Это всего лишь лекарский амулет, к тому же опытный образец, я его совсем недавно сделал. Результат оказался даже лучше, чем я рассчитывал. Так что ты, можно сказать, внес свой вклад в развитие науки.

— В качестве подопытного? — сообразил Иоанимус. Но улучшение самочувствия положительно сказалось на его настроении, так что он милостиво добавил: — Ну да бог тебе судья…

За пару кварталов до дворца им все-таки попытались помешать двигаться дальше. Улица оказалась перегорожена легкой баррикадой из мебели и других подручных средств, а через нее выставили пики одетые в железо воины.

— Чьи солдаты? — повернулся Боня к Иоанимусу.

— Гвардейцы Бульманского, они дворец охраняли, — буркнул жрец, после чего неожиданно заорал: — Бей еретиков!

Голос у него дал петуха, но бывшие и так на взводе пикси жахнули по баррикаде из ПП, а затем и Света дыхнула струей пламени.

Боня поморщился. В принципе он понимал, что такой способ решения проблем — самый быстрый и радикальный, но внутренне все равно содрогался. Вот так: был отряд в двести человек, да весь вышел, только стены закоптились да головешки под ногами трещат и пованивают. Это они уже даже не как ковбои в вестерне, которые идут по городу и стреляют во все, что движется… Нет, Бонина команда словно на танке едет… А он-то себя интеллигентом считал! Или интеллигенты такие и есть? Убивают не просто, а с глубокими переживаниями?

Перед дворцом баррикад никто не возводил, но ворота перед ними закрыли, и даже из окон лучники стрелять пытались. Но пикси дружным залпом ворота вынесли, а затем послали по несколько плазменных шаров во все окна, где были замечены лучники. Потом еще и Света огнем дыхнула. Больше никто сопротивления оказывать не пытался.

Во дворец Света пошла вместе со всеми. Залы были большими, лестницы широкими, а если где в двери не влезала, то это проблемы дверей, которые сами собой превращались после ее прохода в арки. Вел их Иоанимус как единственный, кто тут бывал раньше. И, как выяснилось, первым делом привел их к покоям, оккупированным начальством алов. Точнее, герцогом и его свитой. Дож со своими где-то на галерах остался. Если в море не сиганул, что сомнительно.

Перед дверями герцогских апартаментов им в последний раз попытались оказать какое-то сопротивление, и десять гвардейцев в заведомо самоубийственном порыве кинулись на Свету с мечами. Но она даже пламенем дышать не стала. Щелкнула пару раз челюстями, а с остальными пикси расправились. Иоанимус был в экстазе.

Дальше все было как-то рутинно. Герцога и полсотни наиболее родовитых алов пикси спеленали почти как мумий и выволокли их во двор, где оставили под охраной одного эскадрона. Тех, кто успевал выскочить в окна, особо не преследовали.

Потом двинулись к месту заточения императрицы. Подвернувшихся по дороге алов, которых во дворце оставалось все меньше, как правило, отлавливали. Некоторых инфразвуком валили призраки, но чаще этого и не требовалось, сами сдавались. Пойманных и связанных один эскадрон доставлял к герцогу, а другой продолжал охранять Боню.

Так и добрались. Часть дворца, где Алехею держали под охраной, называлась крылом императрицы. В смысле там и полагалось находиться покоям супруги императора и их несовершеннолетних детей. После смерти папаши дочура провозгласила себя императрицей и заняла его комнаты, а алы ее обратно в детскую отправили. Не больно, конечно, но унизительно.

Дорога к крылу императрицы проходила через внутренний дворик с садом и фонтаном. Боня здесь задержался. Красоты сада его не очень интересовали, но в фонтане была вода. Так что он, вспомнив опыт Деная, поручил пикси сделать себе бурдюки, наполнить их в фонтане водой и потушить все, что успело загореться от Светиного пламени. Заодно попросил герцога с прочими пленными алами сюда (к фонтану) перенести. Нечего им на площади перед дворцом народ смущать. А тут и условия лучше: на травке валяться удобнее, да и вода рядом.

Никакой охраны алов в саду заметно не было. Внутри тоже было подозрительно тихо. Наконец одна из створок дверей приотворилась, и оттуда выглянул нарядно одетый молодой человек. При виде дракона он немного попятился, но потом взял себя в руки и вышел в сад.

— Кто это, не знаешь? — спросил Боня Иоанимуса. Тот почему-то поморщился:

— Один из придворных императрицы. Я так и не научился их различать.

Действительно, следом за молодым человеком из дверей показались еще двое. Высокие, стройные, блондинистые, с правильными чертами лица. Можно сказать, красавцы. При этом нарядно и богато одетые. У каждого на груди вышито два герба, первый — одинаковый у всех, что-то вроде единорога-Тянитолкая («Ну надо же, двухголовый единорог, у которого вторая шея — на месте хвоста». — Боня не смог сдержать улыбку.) Правда, Иоанимус пояснил, что Тянитолкай — геральдическое животное империи. Причуды истории, ничего не скажешь… Ну а второй герб у каждого дворянина свой, личный. Эти юноши — из лучших родов империи, вроде как личные порученцы императрицы. По совместительству — ее любовники.

— И много их? — полюбопытствовал Боня.

— Была сотня, — сплюнул жрец.

— И что, все любовники императрицы? Ну дает! — Боня даже присвистнул.

Света тоже заинтересовалась и внимательно оглядела подошедших придворных с ног до головы. Одного даже носом повернула, чтобы лучше рассмотреть. Те сначала что-то собирались возразить, но теперь застыли, не дыша.

— Ладно, Свет, не пугай мужественных защитников императрицы, — решил прервать затянувшуюся паузу Боня. — Молодые люди, в этой части дворца алы еще остались?

Те вскинулись, но один из них вежливо ответил, что внутри крыла алы постов не держали, только снаружи охрану выставили. А теперь и та исчезла.

«И чего они так на меня зыркнули? — подумал Боня. — Хотя понятно, они же тут все из себя благородные, а я им: „молодые люди“! На ровном месте обидел. Извиниться, что ли? Или лучше не стоит? А жрец-то чего молчит? В конце концов, это его императрица, пусть разруливает».

— Иоанимус, будь любезен, представь нас.

— Много чести, — буркнул упрямый жрец и повернулся к дворянам: — Молодые люди, сообщите императрице, что деус Боня очистил дворец и порт от захватчиков и ему нужна помощь в размещении пленных.

В этот момент появились пикси с герцогом и несколькими ближайшими дворянами. Все пленные почему-то были мокрые.

— Я же вас просил пожар потушить, а не пленных поливать, — удивился Боня.

Пикси на минуту застыли в воздухе и своим методом группового ведения разговора отрапортовали, что в прихожей почти ничего и не горело, а воду надо было куда-то девать. После чего полетели за следующей партией.

Придворные хотели было что-то спросить, но при виде мокрого Бульманского передумали. Вместо этого они резко развернулись и почти бегом скрылись за дверями.

Боня попросил пикси сделать ему с Иоанимусом пару стульев рыболова и в ожидании появления императрицы («Сама прибежит», — решил он.) попытался провести военный совет. В основном он расспрашивал жреца о важнейших объектах города и возможности собрать местных стражников, войска или хотя бы ополчение для наведения окончательного порядка. Иситай деятельно включился в обсуждение, Юлиус скромно молчал, а Света развалилась рядом на траве и смотрела на Боню с такой нежностью и восхищением, что тот не выдержал, прервался и сходил чмокнуть подругу в нос.

Тем временем пикси успели перетаскать всех пленных, которых набралось уже заметно больше сотни. Более родовитых (богато одетых) свалили поближе к фонтану, остальных — как получится. Пикси тоже собрались здесь всем полком и рассредоточились над садом, полностью его контролируя.

Наконец двери крыла императрицы распахнулись, выскочившие придворные образовали расширяющийся живой коридор, появилась императрица. Боня почувствовал себя обманутым. Алехея оказалась вовсе не юной девой, а теткой лет тридцати пяти, невысокого роста и изрядно толстой. Глаза, правда, были большими и черными, но впечатление портил отнюдь не маленький нос, а пухлые губы в обрамлении не менее пухлых щек смотрелись как-то плотоядно. Императрица была вся в белом. По подолу одеяния шла багряная полоса.

Первым делом императрица решительными шагами направилась к фонтану, отыскала среди лежащих фигур герцога Бульманского и с явным удовольствием пару раз пнула его красным сапожком по ребрам. Тот взвыл и принялся ругаться. Но Алехея, сияя довольной улыбкой, уже шла к Боне.

— Я рада приветствовать героя, спасшего империю от захватчиков, а ее императрицу — от горького заточения, — почти пропела она мощным, но неожиданно приятным голосом. Настоящее контральто!

Услыхав о «горьком заточении», Боня с подозрением покосился на целую толпу дворян, продолжавших выходить вслед за Алехеей, но ничего не сказал, а только слегка поклонился.

Императрица в свою очередь внимательно оглядела Боню, задержалась взглядом на его абсолютно лысой голове, даже сощурилась при этом. Но потом кивнула сама себе, видимо удовлетворенная осмотром. Боня с некоторым беспокойством вдруг осознал, что если не считать полного отсутствия волос, то в остальном он вполне соответствует стандарту внешности здешних придворных: весьма молодо выглядит и даже выше и худее большинства. Свету, кажется, посетили те же мысли, так как она пододвинулась к нему поближе и закинула голову ему на плечо, выжидательно глядя на императрицу.

Боня решил, что пауза затягивается и пора взять инициативу в свои руки.

— Багрянородная, — начал он, — алы разбиты, деморализованы, а их руководители взяты в плен. Но нужно закрепить успех. У меня просто нет солдат, чтобы контролировать весь город. Да и пленных нужно куда-то девать.

— Казнить бы всех гадов, — мечтательно произнесла императрица. — Но ты прав, лучше получить с них выкуп. Весь город разрушили и загадили. А тут еще и хумы того и гляди нагрянут…

— Давай решать задачи по порядку. С хумами еще успеем разобраться. Пока алов куда-то девать надо. У тебя стражники в городе какие-нибудь есть? Где вообще имперские войска? Дворяне, наконец? Хотя дворян я вроде вокруг немало вижу. — Боня покосился на миньонов. — Ну так приспособь их к делу. Я с ними своих гвардейцев для силовой поддержки послать могу, но собирать силы и восстанавливать порядок в Визе — твоя задача. В конце концов, это твой город!

— Да, ты абсолютно прав. Сейчас возьму себя в руки. Все-таки столько переживаний было. Прямо выть хотелось от бессилия.

Алехея неожиданно развернулась, быстро подошла к герцогу Бульманскому и еще раз со всего маха пнула его ногой. На сей раз попала по копчику. Затем императрица столь же быстро вернулась и перешла на деловой тон:

— Патриций Клодий! Возьмите десять человек и немедленно проверьте состояние арсенала. Вооружитесь сами и вооружите всех дворян, которых найдете во дворце! Патриций Дециус! Немедленно соберите всех слуг, которые здесь остались!

Команды так и сыпались. Боня даже заслушался. А вот Иситай возник рядом и иногда стал подсказывать Алехее. Та сначала не обратила на него внимания, но к советам прислушалась и соответствующие распоряжения дала. Потом подняла глаза на советчика, но ограничилась только тем, что застыла на несколько секунд и пару раз моргнула. Затем медленно перевела взгляд на Боню, увидела, что тот улыбается, и продолжила распоряжаться дальше в прежнем темпе.

Когда дело дошло до размещения пленных, Боня, вспомнив опыт Пиночета, решил вмешаться:

— Алехея, у вас тут ипподром есть?

— Есть, конечно. Только зачем он тебе понадобился? Хочешь поднять дух у народа, игры устроить?

— Да нет. Тут пленных алов, даже с учетом всех потерь, больше пяти тысяч будет. Ни в одну тюрьму не влезут. Я вот и думаю их на ипподроме пока запереть. И места много, и охранять легко.

Возражать никто не стал. Порученцы побежали готовить арену и трибуны. Заодно обсудили приятную (как отметила императрица) тему — как получить от пленных максимальную выгоду. Боня подкинул еще пару идей.

— Выкуп только с богатых требовать можно, — сказал он. — Но ты и простых солдат как-нибудь к делу приспособь. Пусть как минимум отработают. А если кто в веру по вашему обряду перейти захочет, так можно будет и в качестве поселенцев принять. Народу-то у вас в империи почти не осталось, одно название.

— Какое же это поселение из одних мужиков? — удивилась Алехея.

— Ничего, с бабами, в случае чего, хифчаки помогут, я договорюсь. Они в полон в основном женщин берут, так что могут и вам продать по дешевке. А у тебя как раз деньги от выкупа пленных аристократов появятся.

Идея императрице не то чтобы очень понравилась, но к сведению она ее приняла.

— Не забудь квартал алов в порту вместе с причалом в свою пользу конфисковать и тоже включи в качестве части выкупа, — продолжил Боня. — А то потом деньги разово заплатят и будут имущество назад требовать, ибо мир между вами. Зачем же вы тут конкурентам такие преимущества раздаете? У самой небось по городам алов своих кварталов нет? Понятно, что нет. Так и к себе пускать незачем. Они у вас всю торговлю перехватят. А на Внутреннем море основным торговым флотом должен быть флот империи.

— Все ты правильно говоришь, — вздохнула Алехея, — только нет у нас флота. Когда-то был, а потом все меньше и меньше становился. Теперь Гальбади и вовсе оставшиеся корабли сжег.

— Дело поправимое, — стал утешать ее Боня. — Тридцать галер у вас, считай, уже есть.

— Каких галер? — спросила императрица дрогнувшим голосом.

— Тех, на которых твой Гальбади удрать пытался с награбленным. Мы корабли пока вместе с людьми и грузом на берегу сложили, мои гвардейцы стерегут. Немного, конечно, поцарапали мы эти галеры, но починить можно.

Императрица открыла рот и забыла его закрыть.

— И еще. — Боня решил добить Алехею окончательно. — Ты же говорила, что на вас хумы с большим флотом идут. Кораблей двести. Если хотя бы половину из них захватить, то просто замечательно получится…

День завершился в организационных хлопотах. Придворные вооружились и носились туда-сюда как угорелые. Императрица решительно, но с улыбкой гоняла их по всему городу с поручениями, строя глазки, а некоторых даже целуя. К Бониному удивлению, как правило, с поручениями дворяне справлялись. Может, этому и не надо было удивляться, нормальные молодые аристократы, которых крашеными блондинами сделали только введенные Алехеей правила игры при дворе.

А вот с вооруженными силами империи дела шли туго. Ни одного стражника до конца дня так и не нашли. С трудом наскребли пару сотен военных, и то за счет личных знакомств придворных с офицерами. Остальные все как сквозь землю провалились. Даже простые солдаты. Видимо, от алов где-то по домам попрятались, а то и вовсе из города драпанули.

Но для охраны ипподрома все-таки людей хватило. Поставили часовых, Боня выделил полк пикси. Те, правда, похулиганить норовили, периодически постреливая по каменным трибунам (пленных согнали в центр, на скаковую дорожку), но зато никто ни бунтовать, ни бежать не пытался.

Переправка пленных с галер на ипподром заняла всю ночь. Из придворных и пикси сформировали двадцать «досмотровых бригад». Пикси вытаскивали моряков по одному и тащили к дворянам, те осматривали пленных, отбирали оружие и сортировали по уровню возможного получения выкупа. «Сосчитанных» сгоняли в колонну и под конвоем отводили на ипподром. Наиболее ценных пленных императрица отправила в казематы в подвалах дворца.

При извлечении с галеры дожа Гальбади императрица пожелала присутствовать лично. В отличие от герцога Бульманского ногами его пинать не пыталась, но очень долго молча рассматривала с высокомерной презрительной улыбкой. Боня ее за это даже зауважал.

Алы несколько раз пытались прорваться через городские ворота, но все эти попытки легко пресекались пикси и гаргульями. Правда, одному довольно большому отряду удалось-таки спуститься со стены по веревкам вдалеке от ворот. Даже добычу с собой кое-какую прихватили, но не очень много, так как уходили пешком. Перекинуть через стену еще и лошадей они то ли не смогли, то ли не пытались. Поскольку узнали об их бегстве не сразу, посылать погоню Боня не стал. Ищи их потом по округе… Вот если мародерствовать по дороге начнут и сведения об этом дойдут до столицы… А пока не до них.

Следующий день ушел на отлавливание по городу оставшихся на свободе алов. Но дела пошли уже лучше. Местные жители на иноземцев охотно стучали, да и в задержании помогали. Все-таки алы были оккупантами и симпатий не вызывали. К тому же до горожан дошло, что власть полностью переменилась и императрица снова правит. В результате за полдня объявились и все стражники, и оба гвардейских полка. Сами прибежали, горя рвением служить любимой государыне. Так что удалось и патрули по всему городу отправить, и «зачистка» пошла бешеными темпами. Заодно и все купцы-алы под раздачу попали. Вместе с товарами. Бывает…

Чиновников и придворных тоже набежало полный дворец. Столь же рьяных и жаждущих оправдать высокое доверие, как и военные. Боня им субботник устроил, порядок в своих департаментах наводить (во дворце, как ни странно, все слуги на месте остались, так что своими силами справлялись и такие помощники им бы только мешали). Ну а из старших чинов императрица сформировала комиссию по разбору награбленного и возвращению имущества владельцам. Рвались в комиссию все, чуть до драки дело не дошло. Боня настоял, чтобы ее председателем стал Иоанимус, все-таки свой человек и вроде не вор. Алехея не возражала. Оказывается, Иоанимус был произведен в митрополиты и в Синод вошел, так что чин имел достойный.

Разбор имущества, оставшегося на галерах, стал чуть ли не главным занятием в городе. Охрану выставили, чиновников набежало, императрица лично ходила дважды проверять в течение дня.

Боня сначала ходил вместе с Алехеей, но потом перестал. Тетка и без него справлялась, так зачем лезть с советами. Он оставил ей на всякий случай Иситая, а сам пошел себе временный лагерь обустраивать. Команда его уже вторые сутки без сна и еды находилась, непорядок. Занимать комнаты во дворце он счел излишним. Свете в драконьей ипостаси неудобно будет, а в человеческом облике ей быть пока рано. Шатер поставили прямо в садике перед крылом императрицы, там, где военный совет проводили. Вроде и во дворце, а над головой — небо, если что — взлетать удобно.

С едой оказалось сложнее. Точнее, не с едой, а со слугами. Статус у Бони так и остался неопределенным, никого к нему персонально не приставили, а из приписанных к месту в саду были только садовники. Они к кухне никакого отношения не имеют. Попытки поймать того, кто эту проблему может решить, успехом не увенчались. Иерархии слуг Боня не знал, где какие управляющие сидят — тем более. Просто ловить пробегающих мимо за полу оказалось бесполезно. Во-первых, вырываются — дальше по своим делам бежать, а во-вторых, над каждым такая цепочка начальников имеется, что, пока ее пройдешь, вся команда с голоду помереть успеет. В общем, послал Боня гаргулий и эскадрон пикси самим искать кухню и забрать оттуда все, что найдут съедобного. А местные бюрократы потом пусть сами разбираются. Наверняка к императрице жаловаться прибегут, там все и разрешится.

Налет на кухню превзошел все Бонины ожидания. Вроде город подвергся оккупации и разграблению, а во дворце припасов полно и на тысячу человек готовят, не меньше. Безо всякого торжественного обеда. Неплохо живут и едят вкусно! Правда, усилиями гаргулий и пикси у придворных сегодня постный день получился. Почти все мясо в садик уволокли. Аж шесть туш. Две говяжьих и четыре свиных. Там и оприходовали все со Светиной помощью.

До конца дня Боня императрицу так и не видел. Хотя вроде рядом, в соседнем крыле живет. Ну да не больно-то и хотелось. Иситай все равно периодически Юлиуса присылал — о делах отчитаться и в курсе держать.

Ночь прошла спокойно. Света, правда, так в драконьей ипостаси и осталась, так что ложиться смысла не было. Боня решил заняться усовершенствованием своего лекарского артефакта. Сделал вариант с кнопкой запуска и автономным запасом твердой маны, чтобы и не маги могли пользоваться. Собрал пять штук на всякий случай. Времени это заняло не очень много, так что сделал еще копию своего телеграфа. Затем слетал с помощью пикси на крышу дворца (сам не решился) и залил ее изрядную часть твердой маной. Раз уж он весь этот мир заново магией наделяет, то пусть и здесь независимый источник и запас энергии будут. А утром уже просто золотые пластины штамповать начал. И у самого заготовок под артефакты мало осталось, и для пополнения имперской казны пригодится. Как и в Улуг-Улусе, сделал килограммов двести.

Пока делал — думал, а чего это он, собственно, так носится с императрицей и ее империей? Вроде он сюда с конкретной целью приехал: закрепить за собой права на пиратский остров. Причем все бумаги согласно найденному среди документов покойного Мазиуса в Денае распоряжению императрицы оформить ему должны автоматически. И пусть только попробуют не оформить! А вместо этого он алов повязал, а завтра, может быть, пойдет хумам морду бить, хотя Алехея ему не очень и понравилась, а местные войны к нему отношения не имеют. Или все-таки имеют? Опять, как всегда, чужие проблемы решает. Надо будет о своих не забыть и завтра напомнить.

Пока думал, императрица прибежала сама. В буквальном смысле прибежала. Увидев, что у Бони под ногами валяются золотые слитки, Алехея запнулась и не сразу нашлась что сказать, но потом все-таки спросила:

— О-от-ткуда?

— Магия, — лаконично ответил Боня.

— Настоящее?

— Настоящее химически чистое золото.

— Ладно, потом. Боня, там хумы подходят. Паруса все море до горизонта закрыли. Справишься? — завершила она проникновенным голосом. Боня молча кивнул. Алехея просияла. — А золото? Патриций Лукулус! Проследи, дорогой, чтобы ничего не пропало, пока деус будет хумов к порядку призывать. Наверное, пусть лучше пока в дворцовой сокровищнице полежит…

Боня хмыкнул. Ему даже интересно стало, до какой степени императрица сочтет возможным сидеть у него на шее, свесив ножки. Совсем обнаглеет или все-таки не такая дура, чтобы на отпор нарываться? Впрочем, как она сказала? «Ладно, потом»? Действительно, потом разберемся.

— Господа гвардейцы! Общий сбор! Неприятель подходит! Свет, ты как? Полетим или мне самому потренироваться?

Драконша моментально вылезла из шатра. Боня взял свою сумку с амулетами и сумку с урнами призраков, подумал, что они могут пригодиться. Кресло себе уже привычно слепил из твердой маны. И не весит ничего, и приклеиться можно намертво.

Неожиданно Алехея попросила:

— Можно я с вами?

Света возмущенно фыркнула.

— Нет, с маяка посмотришь! — ответил за нее Боня. — У вас подзорные трубы есть? Хм, не знаешь, что это такое?..

Боня порылся в сумке и вынул один из своих артефактов:

— Держи! Вот сюда нажмешь, вот так держишь, так смотришь, — показал он. — Будет все отлично видно. Увеличение раз в двадцать.

Пикси вылетели всеми тремя полками. Ипподром охранять во время их отсутствия отправили гаргулий. Вид у тех более страшный, чем у гвардейцев, но и мишень для лучников довольно заметная. Так что лучше ими не рисковать.

По дороге Боня объяснил задачу:

— Берете корабль, переворачиваете его кверху килем. Сразу потонуть не должен, дно все-таки герметичное. Затем — следующий. Если какой начнет тонуть — переворачивайте обратно. Если тонуть не будут, то перевернуть назад через полчаса. А переговоры будем вести потом, с теми, кто останется.

Собственно, все так и получилось. Пикси успели перевернуть пять кораблей, прежде чем хумы поняли, что происходит. На галерах пытались отстреливаться, но пикси заходили к судну со стороны моря, так что под перекрестный огонь не попадали. При этом переваливали корабль они не с боку на бок, а задирая ему нос, поднимая вертикально, и затем обрушивая кувырком через корму. Получалось не очень аккуратно, примерно каждый десятый корабль от такого обращения разваливался и тонул, зато и в гвардейцев ни одна стрела не попала. Где-то после пятидесятого перевернутого судна флотилия начала разворачиваться, чтобы сбежать. Таких пикси хватали уже за корму и переворачивали через нос. Света с Боней на спине тем временем кружила в небесах над вражеским флотом, но пока не вмешивалась. Да и нужды не было.

— Жуткая сила наши гвардейцы, — только и мог сказать Боня.

— Ничего, в драконьем пламени горят как миленькие, — немедленно отреагировала Света.

— Давай не будем проверять. Сама видишь, какие они в бою полезные. Да и по жизни очень приятные. И исполнительные. Можно сказать, идеальные солдаты.

«До чего же я спокойно обо всем этом рассуждаю, смотрю сверху, как на компьютерную игру, — поежился Боня. — Внизу людей топят. По моему приказу, между прочим. А я почти и не переживаю. Адаптировался к местным реалиям? Или внутри всегда такой был?»

Часть кораблей, не более двадцати, удирала по морю в разные стороны. Остальные плавали кверху брюхом. Гнаться за беглецами было необязательно, пусть живут. Все равно после такого поражения хумы не скоро в Виз сунутся. Боня попросил Свету спуститься пониже и стал руководить дальнейшими действиями своих гвардейцев.

По просьбе деуса пикси стали поднимать корабли по одному в воздух, давая воде стечь. И только потом ставили снова на киль. На душе было противно, но Боня решил не заморачиваться. Вон ни Света, ни пикси, ни тем более Алехея не переживают. Война есть война. Люди гибнут. В конце концов, они сами сюда приплыли и отнюдь не с мирными целями. Так что это — просто грязная работа, которую надо поскорее сделать и забыть. Ну и постараться, чтобы такую работу делать приходилось пореже.

Если с переворачиванием кораблей кверху килем пикси справились минут за сорок, то обратно их ставили уже больше двух часов. Боня попросил призраков проверить, остались ли люди в трюмах. Оказалось, что остались, и даже много. Помятые, побитые, нахлебавшиеся воды, но живые.

— Иситай, ты язык хумов понимаешь? Они вроде не на имперском разговаривают?

— Разве что очень древний диалект.

— Я их язык знаю! — вмешался в разговор Юлиус.

— Замечательно! Тогда ваша задача — объяснить хумам, что я выделю им несколько кораблей из их флота и отпущу их. Без оружия, естественно. Пусть готовятся освобождать суда. Мы их будем попарно бортами сближать.

Дальнейшая работа затянулась до вечера. Пикси подтаскивали два корабля бортами друг к другу. Призраки лезли в трюм одного из них и выгоняли всех бывших там людей на второй корабль. Освободившийся корабль пикси буксировали в порт. Операция повторялась до тех пор, пока на одном из кораблей не набивалось людей до уровня грузоподъемности. Тогда ему «давали пинка» (отволакивали подальше в море) и отпускали. Пусть дальше сами выбираются. На Светин вопрос: «А не проще ли было всех за борт?» — Боня ответил, что топить тех, кто не сопротивляется, он не может. Но добрым и хорошим при этом он себя почему-то не чувствовал.

В конце концов в море осталось еще около двадцати кораблей, а порядка ста двадцати было доставлено в порт. Их пришвартовывали к причалам, и почти сразу же на них кидались «призовые команды» имперцев — проверять, нет ли в трюмах чего ценного.

По Бониной просьбе Света отнесла его к причалам, о чем немедленно пожалел. На него налетела толпа имперских военных, чиновников и жрецов во главе с императрицей и, возможно, патриархом. Слова благодарности, конечно, звучали, но как-то между делом. В основном всех интересовало, почему Боня не взял в плен хотя бы наиболее богатых эмиров хумов и зачем отпустил остальных, да еще вместе с кораблями. Настроение испортилось окончательно. Не обращая на имперцев внимания, Боня громким голосом поблагодарил пикси за службу, пообещав завтра наградить всех медалью за двойную блистательную победу над алами и хумами в городе Визе, после чего взлетел вверх сам, подождал, пока Света подстроится под него, и улетел на ней в свой лагерь. Пикси, естественно, последовали за ним.

Усевшись перед шатром на своем любимом стуле рыболова, Боня стал лепить из твердой маны маленькие медальки для пикси. С одной стороны вывел рельеф герба империи — рогатого Тянитолкая, с другой сделал надпись: «За освобождение Виза и победу над алами и хумами». Рисовать Боня умел относительно неплохо, так что медалька получилась очень даже симпатичной. Только вот в трех полках пикси было сто восемь бойцов, да еще гаргулий забывать нельзя, да и Свету. И нескольких миньонов тоже наградить можно было. Не совсем в боях, но хоть на «зачистке» старались. В общем, ждала его долгая и очень «интересная» работа.

От нечего делать стал вспоминать басню Крылова «Крестьянин и работник». Не совсем точно в его случай вписывалась, но близко. Когда-то в школе учил, а теперь все строчки никак вспомнить не мог. Даже злиться начал, но хотя бы от мыслей про утопленных хумов отвлекся. В общем, так и сидел «никакой», когда кто-то поцеловал его в лысый затылок. Боня чуть не подпрыгнул. Медленно повернул голову. Уф-ф-ф! Света.

Подруга приняла человеческий облик, оделась в наряд, так понравившийся ему в Улуг-Улусе, и смотрела на него нежно и с сочувствием. Боня вскочил и обнял ее. Она тоже прижалась поплотнее. Так несколько минут и простояли. И на душе стало заметно легче.

— Свет, ты все-таки не магическая, а чудесная, — шепнул ей на ухо Боня. — До чего же мне с тобой повезло…

— Принимать трудные решения действительно трудно, а брать на себя за них ответственность — вдвойне, — задумчиво произнесла драконша, немного от него отстраняясь и заглядывая в глаза. — Я иногда даже забываю, какой ты еще молодой. У тебя просто опыта принятия таких решений не было. Но ты молодец. Все делаешь правильно и ответственности не боишься. Я тобой горжусь.

Было понятно, что это лесть и что Света его просто подбодрить пытается. Но это было так приятно. Так что он только шепнул «спасибо», поцеловал ее и зарылся носом в фиолетовые волосы.

Выпускать подругу из рук ужасно не хотелось, но медальки все-таки надо было доделать. Так что они просто уселись рядом и стали тихо говорить ни о чем. О городе Визе, о Тянитолкае, о море, о здешних людях. Заодно и Алехее с ее миньонами косточки перемыли. Ну а Боня при этом все лепил и лепил медальки.

Семейную идиллию нарушила подошедшая императрица. Естественно, не одна, а с целой толпой придворных, но при этом делая вид, что вокруг никого нет. Подходила решительно, но с некоторой опаской, видимо продумывая линию поведения. При этом наличие рядом с Боней молодой и красивой женщины непонятной расцветки ее явно не обрадовало. С этого и начала:

— Дорогой Боня! Ты так быстро и явно не в лучшем настроении нас покинул, что я боялась, как бы ты не разнес весь дворец. А ты тут проводишь время в такой милой компании… Кто же эта прелестная незнакомка?

Правда, по тону Алехеи то, что она находит Свету прелестной, догадаться было сложно.

— Моя жена, — буркнул Боня.

После секундной паузы он все-таки встал. Как-то неудобно со стоящей женщиной и императрицей сидя разговаривать. Света встала рядом и взяла его под руку.

— И откуда же она появилась во дворце? Опять магия? Помнится, на драконе ты летал один.

— Света и есть тот дракон.

Императрица немного смешалась, соображая, шутит он или нет. Затем заметила Светины вертикальные зрачки и смешалась еще больше.

— Это немного меняет ситуацию, но, надеюсь, мы сумеем прийти к взаимопониманию, — не совсем понятно выразилась она. — Боня, мне очень хотелось бы знать, какие у тебя дальнейшие планы? Если это не секрет, конечно.

— Не секрет. Раз уж в этом мире стала возрождаться магия, я бы хотел организовать магическую академию, где все имеющие соответствующие способности могли бы освоить эту науку и развивать ее дальше. Кое-каких преподавателей уже подобрал. А в качестве места для академии я планировал использовать остров Солаос. Ты сама написала указ, что тот, кто очистит его от пиратов, может получить его в собственность. Вот я и хотел это сделать. Надеюсь, у тебя нет серьезных возражений?

Алехея ненадолго задумалась:

— Нет, наоборот, все замечательно. Только я бы предложила внести небольшие коррективы. В качестве кого ты хотел бы получить этот остров во владение?

Теперь задумался уже Боня:

— Да в общем-то все равно. Мне бы не хотелось уподобляться пиратам и просто захватывать что-либо силой, но и делаться вассалом империи тоже не с руки. Разве что с особым статусом. В трудных ситуациях помочь я, как видишь, готов, но академия — это не графство или герцогство. Дежурить во дворце, принимать участие в маневрах или ездить куда-либо с дипломатическими миссиями в интересах империи у меня, скорее всего, не будет ни возможностей, ни желания. Впрочем, зарекаться не стану, но в ближайшее время мне точно будет не до этого. Надо академию создавать, порядок на острове наводить, учеников набирать, а потом еще и учить, между прочим. Ну и дом себе наконец тоже выстроить нужно нормальный!

В ходе этого монолога Света несколько раз ободряюще сжимала Боне руку, а на последней фразе так и вовсе энергично закивала.

— А завоевать себе какое-нибудь королевство ты не хочешь?

— Зачем? — искренне удивился Боня. — Тут и так уже приходится нести ответственность и заботиться о куче народа. А о народе целой страны? И всех надо будет не только накормить, но и сделать богатыми и счастливыми? Боюсь, что я просто не справлюсь. Да и когда же тогда академией заниматься?

— У тебя очень оригинальный взгляд на обязанности монарха. Большинство считают, что это не они подданных, а подданные их кормить обязаны, — каким-то непонятным тоном сказала императрица. А вот в ее эмоциях Боня почувствовал смущение, переходящее в панику. Но она смогла взять себя в руки и продолжила: — С тобой довольно трудно говорить. Поэтому не спеши с ответом, дай мне сначала полностью изложить свои предложения… Я хочу, чтобы мы с тобой поженились и ты стал императором наравне со мной! Ты не возражаешь?

Выпалив это, Алехея замолчала, видимо ожидая реакции. Боня пару раз вдохнул и выдохнул, после чего сказал, как можно более спокойным голосом:

— Я, конечно, польщен, но не думаю, что это хорошая идея. Например, хотя бы потому, что я уже женат и считаю Свету совершенно замечательной женой. И разводиться с ней не намерен.

— Ну, это не такая уж большая проблема, — вздохнула императрица, немного напряженно косясь на Свету. — Официально ты не женат, справки я навела. Ну а если я тебе совсем не нравлюсь (еще вздох), то кто вам мешает и дальше продолжать жить вместе? Хотя, как ты мог заметить, в принципе ты в моем вкусе…

— Это трудно не заметить, — буркнул Боня, кивнув в сторону ближайших фаворитов.

— Жаль, конечно, — продолжила Алехея, — но я это переживу. Тем более что меня есть кому утешить. И если я решу завести наследника, он вполне может родиться похожим на тебя и без твоей помощи. Так что наш брак может быть и фиктивным, хоть это слово мне и противно. Вы будете жить на своем острове, а я и дальше править империей отсюда. Но сам факт того, что ты будешь императором, я надеюсь, убережет Виз от врагов. Тебе же статус императора позволит строить на острове Солаос все что угодно. И никаких вассальных обязательств. Ты сам себе сюзерен.

— Не спорю, плюсы есть. Но как-то все очень цинично получается. И обман мне претит. Стараюсь не врать и в других это свойство не переношу.

— Бонь, пойми, в политике далеко не все от тебя зависит. Даже если ты император. С мнением народа тоже считаться надо, иначе долго не усидишь. Да и смысла нет, если хочешь, как ты говоришь, своему народу лучшую жизнь устроить. А народ Виза после того, как ты его фактически от уничтожения спас, все равно тебя уже высшей властью считает. Ты для граждан Виза уже император, хочешь ты того или нет. А я вообще непонятно кто. Наша свадьба поможет решить сразу все проблемы.

— Света, ты что думаешь по этому поводу. — Боня повернулся к подруге. — Ты же знаешь, что своей законной женой я хотел бы видеть только тебя.

— Ты и так глава моего клана, так что вполне официальный муж по всем традициям драконов. А то, что люди этих традиций не знают, для меня неважно. Решать, конечно, тебе, но я бы рекомендовала согласиться.

Теперь Боня задумался уже надолго. В принципе никакого сакрального таинства он за браком не признавал. Обычный договор, который и расторгнуть можно. Тем более если брак фиктивный. Вроде и все проблемы решаются. По крайней мере, для Алехеи. Она получает законный статус, а править будет, опираясь на завоеванный им авторитет. От него вроде как не убудет… Но противно! И сама идея фиктивного брака отвратительна. Он надеялся, что подобные махинации остались только далеко на Земле для получения регистрации или гражданства. А тут императоры таким мелким мухлежом занимаются! Вот идею стать императором пережить как-то легче, чем брак с Алехеей. Ярмо, конечно, то еще, но ведь так и так помогать придется, не может же он сначала спасти, а потом сразу бросить! Нужно будет теперь за событиями в Визе следить. Он уже и за эльфов, и за хифчаков ответственность чувствует. Теперь еще и за имперцев… Тем более Алехея и сама неплохо рулить умеет, каждую минуту беспокоить не будет. Но с женитьбой на ней он себя об колено ломать не будет. Надо какой-то другой выход искать.

— Нет, Алехея, извини. Идея с нашей женитьбой мне не нравится. Мне обман с фиктивным браком претит, потом сам себя уважать перестану. К тому же переводить Свету из жен в любовницы я не хочу. Стать твоим формальным соправителем я бы еще мог выдержать, но ведь мужем для этого делаться вовсе не обязательно. Как говорится, «Я вас люблю любовью брата…», впрочем, в вашем мире эти строки вряд ли знают.

— То есть ты мне предлагаешь стать не женой, а сестрой?

— Вообще-то я просто классику процитировал…

— Я согласна! Быть любимой сестрой деуса в нашем случае даже лучше, чем женой при наличии у мужа любовниц, с которыми он не собирается расставаться.

Боня хотел было возмутиться, что это у нее куча любовников, а у него — жена, но промолчал. Вместо этого как бы попробовал на вкус сочетание «сестра Алехея». На Земле у него сестры остались. Даже две. Он с ними иногда встречался, не чаще чем раз в год. Родственных чувств никаких не испытывал. Так что от еще одной сестры хуже не будет. Наверное.

— А ты не боишься, — спросил он Алехею, — что с появлением брата-императора все, кому ты в чем-либо откажешь, кинутся ко мне?

— Боюсь, — честно призналась она, — но все-таки думаю, что плюсы перевесят минусы. Я немного разбираюсь в людях и не верю, что ты будешь со мной бороться за власть или делать мне гадости. К тому же Большая Императорская печать останется у меня в Визе, тебе личную Малую печать сделают. Для небольших пожалований или заключения торговых договоров этого достаточно, но я уверена, что все, что ты сделаешь, будет во благо империи. Ну а назначения губернаторов областей, министров и других крупных чинов надо Большой печатью заверять. Так что никуда они от меня не денутся.

До Бони дошло, что он уже фактически согласился. В некоторой растерянности взглянул на Свету. Та только улыбнулась:

— Ладно уж, соглашайся. И вправду так лучше будет. Император ты мой…

Алехея быстро повернулась к своим придворным:

— Так! Патриарха ко мне, живо! И специалиста по церемониям. Надо как-то обряд коронации со вступлением в родство объединить. Ура императору!

Все дружно закричали «ура!» и кинулись с поздравлениями, но императрица остановила их жестом руки. Придворные замерли.

— И еще кое-что! Первое. Коронация состоится завтра в главном городском храме. Второе. Отныне титул деуса делается официальным титулом императора. Понимать, как «богоизбранный». Все!

Все снова ожили и стали подскакивать к деусам с поздравлениями.

— Слушай, а почему завтра? — с кислой улыбкой спросил Боня свою «сестру». — Ведь никакой серьезной церемонии подготовить не успеют.

— Ничего, у нас только война закончилась, можно и по-простому, в рамках празднования победы, — ответила та. — А завтра — чтобы ты передумать не успел!

Плыть на корабле оказалось совсем не то же самое, что летать на драконе. «Самолетом» до острова можно было за день добраться, а по морю шли больше недели. Это при том, что штормов, к счастью, не случилось, да и ветер был в основном попутный. Боня много раз проклинал свое легкомыслие. Капитаном побыть захотелось! А командовала на самом-то деле Света. Драконам внутренний гироскоп от природы положен, так что чувство направления у нее было идеальное. Безо всякого компаса. Вот она и руководила гаргульями, которых к рулевым веслам поставили. К парусам приспособили пикси. Развернуть или свернуть прямоугольный парус (а именно такие на Бониных галерах и были) у них получалось за несколько секунд. Ну а если ветер был встречный, те же пикси просто брались за ими же сделанную бечеву и тащили корабли, как бурлаки. Только сами при этом летели. А весла, естественно, все внутрь убирали и люки задраивали.

Так и шли себе потихоньку, не быстрее пяти-шести узлов в час, а зачастую и медленнее. Километров же до острова было около тысячи. И на погоду молились. Сами-то они ничем не рисковали, в любой момент взлететь могли, но как управлять кораблем в шторм — никто из них понятия не имел. Но дошли без потерь. Повезло.

Корабли были практически пусты, только съестных припасов Боня с собой взял побольше. Заодно в трюмах холодильники соорудил и набил их бараньими тушами и рыбой.

Капитанская каюта, где устроились Боня со Светой, была вполне комфортабельной, хоть и небольшой. С мебелью, намертво прибитой к полу. Наконец-то смогли неделю вдвоем, без посторонних, провести. Делать было особо нечего. Света, на зависть гаргульям, смотрела свои книги-кристаллы, а Боня с помощью Иситая новые магемы разучивал да справочник инопланетян расширял и систематизировал. Можно сказать, к будущим занятиям в академии готовился.

Иситай же был, пожалуй, единственным, кто путешествием откровенно наслаждался. В море он в последний раз был еще до начала службы у хифчаков, так что не видел его незнамо сколько тысяч лет и теперь жадно любовался видами. Боня ему даже позавидовал. Он сам море любил и красоту признавал, но рациональный склад характера долго ничем любоваться не позволял. Ну увидел. Ну красиво. А дальше-то что? Поэтому Боня периодически отдирал Иситая от борта и начинал мучить вопросами о магемах.

По дороге никого не встретили. Только уже перед самым островом, когда пикси снова впряглись и аккуратно вели галеры к входу в гавань, встретился им морской змей. Дедушка Ди приветствовать выплыл.

Из прибрежного песка торчали многочисленные обломки кораблей. Сама же гавань была практически пуста. У причалов стояли три корабля, и нигде не было видно ни одной лодки.

На самих причалах было пусто. То есть сначала несколько человек показалось, но, увидев, что вместе с галерами к берегу плывет Ди, а сами галеры двигаются без весел, все быстро куда-то попрятались. Боня попросил змея ввести их в курс текущего состояния дел на острове.

— Порядок здесь, — важно заявил Ди. — У меня не забалуешь. Как я сюда приплыл, ни одного пиратского рейда больше не было. Все перевоспитались!

— И как же тебе это удалось? — Боня обрадовался, но не очень. Потому что не очень-то поверил.

— Учись, пока я жив! — Морской дракон громко рассмеялся. — Я им просто объяснил, что больше пиратства в этом море не будет, поэтому на больших кораблях из гавани выходить нельзя. Только на лодках — рыбу ловить.

— Послушались?

— Не буду врать, не сразу. Все старого деда на вшивость проверить хотели. Но я корабли у выхода из гавани встречал и топил. Стукну разок хвостом — и пополам! А тех, которые в море убежать успели, догонял, возвращал и опять же топил. На последних трех галерах никто убежать уже и не пытался.

— А раньше сколько кораблей в порту было? — Спросил Боня.

— Не считал, но не больше сотни. Так что можно сказать, быстро научились! И не потонул почти никто. Тут все хорошо плавать умеют. Моряки!

— Я смотрю, обломки песком заносить стало.

— Да, течение тут не самое удачное оказалось, — согласился Змей. — Приходится брюхом фарватер раз в неделю прочищать. Там, где дедушка Ди на брюхе прополз, там даже на дне морском дорога образуется! Цени!

— С кораблями разобрались. Но я что-то и лодок совсем не вижу.

— Сбежали, несознательные. Мы тут о них заботу проявляем, перевоспитываем, а они в море как бы на рыбалку выходят и не возвращаются. Чуть не половина населения так смоталась. Я им, дуракам, объяснял, что до ближайшего берега километров триста и что оставшимся без лодок рыбу ловить не на чем будет. Все равно сбегали, пока лодки не кончились. Потом плоты вязать стали. Но деревья только в глубине острова растут, много бревен не натаскаешь. Особенно когда лошадей нет и все на себе переть надо.

— А лошадей почему нет?

— Их и раньше мало было. А сейчас и тех, что были, с голодухи съели.

Как оказалось, в результате деятельности дедушки Ди голод на острове принимал все более жесткие формы. Купцы сюда никогда и раньше не ходили, рыболовство без лодок умерло, так что в основном подъедали старые запасы. Плюс у некоторых огородики были, но не у многих, раньше пираты считали недостойным занятием в земле копаться. Так что продуктов остро не хватало. Всего же населения осталось около четырех тысяч человек.

Единственной хорошей новостью было то, что мановое облако успело добраться до острова и без присутствия здесь деуса. Не очень высокой концентрации, но все-таки… Змея Ди это очень радовало. Жить, получая ману от Бониной «батарейки», было можно, но непривычно и некомфортно, что ли. А так — все как в старые добрые времена.

От магической академии, существовавшей здесь в древности, не осталось и следа. Но с появлением маны один корпус стал сам собой потихоньку восстанавливаться. Меньше, чем рассчитывал Боня, но много лучше, чем ничего. Все-таки не только на обычные храмы такие заклинания накладывали, на храмы науки — тоже!

Оказалось, что академия располагалась немного в стороне от гавани, хотя и недалеко от берега. Место было живописное. Высокий берег, но спуск к воде есть. Более или менее ровная площадка, примерно двести на триста метров, ограниченная с трех сторон скальным массивом. Места для кампуса вполне достаточно. Сейчас все заросло бурьяном, только на переднем плане со стороны берега торчало из земли на пол-этажа довольно большое (почти сто метров длиной) здание. Боне очень хотелось посмотреть на него поближе, но он решил, что разобраться с голодающими жителями сейчас важнее. Вещи оставили на кораблях, поручили охрану одному из полков пикси, а всем остальным составом отправились знакомиться с местными жителями. Света на всякий случай шла в драконьей ипостаси. Дед Ди — тоже.

Городок раскинулся рядом с гаванью. Примерно треть домов располагалась в непосредственной близости к порту и причалам. По бокам имелись доки и склады, сейчас явно пустые. Дома в основном были одноэтажными с мансардой, но попадались и в два-три этажа.

Дома-то стояли, но сам городок словно вымер, все жители попрятались. Боня подошел к ближайшему строению. Заперто. Если внутри кто и есть, то затаился. Постучал. Ответа нет. Попытался объяснить, что он с добрыми намерениями, что ему надо поговорить с жителями острова. Ноль реакции. Послал пикси проверить. Те вышибли окно мансарды и скрылись внутри. Теперь изнутри раздался не только шум, но и крики, и даже визг. Через минуту пикси вытащили через то же окно мансарды и посадили на землю перед Боней двух мужиков (в летах и помоложе), тетку неопределенного возраста и мальчика лет восьми.

— Проверка показала… — мрачно пробормотал Боня, после чего послал пикси тащить из домов побогаче мужчин зрелого возраста. Сказал, что десятка домов достаточно, но не подряд, а из разных частей городка.

Тем временем принесенные горожане попытались смыться, но дедушка Ди успел огородить собой вокруг Бони и «приглашенных» кольцо метров тридцать в диаметре. Теперь он наблюдал за событиями внутри круга, положив голову себе на хвост.

— Подождите, пока все соберутся, — усталым голосом сказал Боня. — И успокойтесь, ничего плохого я вам делать не собираюсь.

Тем временем пикси стали подтаскивать новых собеседников. Народ был все больше солидный и вел себя соответственно. Вставали, с каменным выражением на лице поправляли одежду и выжидательно смотрели на Боню. Только один возопил: «Ты что творишь, гад!», но, встретив Светину улыбку, увял и заткнулся. А дедушка Ди его еще и кончиком хвоста по плечу постучал, для профилактики…

Наконец Боня остановил пикси, сказав, что для первого знакомства народу достаточно. Набралось человек двадцать, включая первых «приглашенных». Разговаривать с неблагожелательно настроенными собеседниками Боня не любил. Давить харизмой и переубеждать — не его. Для такого флегматики не годятся. Но он понимал, что оснований для недоверия у жителей поселка больше чем достаточно, поэтому старался говорить благожелательным тоном и четко.

— Прошу не считать такой способ приглашения к беседе насилием, — начал он. — Мне действительно очень надо довести до вашего сведения информацию о произошедших и планируемых изменениях, а слушать меня вы не хотели.

Все промолчали. Боня продолжил:

— Меня зовут деус Боня, и я недавно стал императором-соправителем империи Виза. Этот остров теперь принадлежит мне, и я собираюсь построить на нем магическую академию, где будут обучаться имеющие способности к магии молодые люди со всего мира. Тем более в древности такая академия на острове уже была. Естественно, академия — это не только студенты и преподаватели, мне понадобятся самые различные люди, которых я готов взять на службу. Но пираты мне точно не понадобятся, разве что небольшое количество стражников для поддержания на острове порядка. Воевать им ни с кем не придется. Для этого у меня куда более серьезные силы есть. С ними мы месяц назад у хумов полтораста галер отобрали. Теперь у империи свой флот появился.

Сообщение произвело впечатление. Но скорее самим фактом, что хумам тоже досталось. Кто-то пробормотал: «Еще бы, с такими-то драконами…»

— В общем, вот мои предложения. — Боня перешел к конкретике. — Тот, кто готов перейти к мирной жизни, может остаться. Мне нужны экипажи на две галеры. В основном корабли будут работать как паромы в Денай и Виз, но и торговыми перевозками тоже заниматься. В них, кстати, есть отсеки в трюме, где магией низкая температура поддерживается. Продукты портиться не будут. Нужны также рыбаки, земледельцы и люди самых различных профессий: строители, кузнецы, портные, повара, купцы, наконец… И так далее. Всем буду платить и оказывать поддержку. Тем, кто не захочет оставаться, мешать не буду. В Визе появилась куча кораблей, экипажи нужны. Условий не знаю, сами будете договариваться. Так что можете забрать свои оставшиеся корабли, да и мои галеры для перевозки использовать. Но прибыть должны в Виз, а не к алам или хумам. И уж тем более не искать новую пиратскую базу. Дедушка Ди проследит.

Боня кивнул в сторону змея. Лица у большинства сразу поскучнели.

— И последнее, — продолжил Боня. — На галерах есть некоторое количество продуктов. Можете забрать их, но не себе, а для всех жителей городка. Со своей стороны постараюсь организовать здесь в ближайшее время какое-нибудь бесплатное питание. Пока все. Постарайтесь поддерживать порядок в городке и сообщите о моих предложениях остальным. Ответ жду завтра. Можете расходиться.

Ди разомкнул кольцо, но никто прочь не кинулся, даже баба с ребенком домой не спешила. Все попросили показать им продукты на галерах. Боня послал гаргулий показывать, оставил полк пикси на охрану кораблей, а с остальными пошел академию смотреть.

Прежде всего подошел к восстанавливающемуся корпусу и стал поливать стены потоком концентрированной маны. Дело сразу пошло веселее. Со всех сторон к зданию заструился песок и мелкие камешки, которые на глазах спекались в стены. В Улуг-Улусе при восстановлении храма этот процесс Боня наблюдал в одиночестве, да еще и ночью. Теперь к деусу присоединились Света и оба призрака. Пикси тоже смотрели во все глаза. Где-то за два часа сформировались три обычных этажа и один мансардный, дом покрылся белым облицовочным камнем, а на крыше появилась красная черепица. Просто, но очень красиво! А вот окна застеклены не были, прикрывались только металлическими ставнями. Двери тоже оказались металлическими, без замков. Можно было заходить.

Внутри переселенцев ждало некоторое разочарование. Здание оказалось общагой. Качественной, с крохотными комнатами на одного жильца (метров пять-шесть квадратных, не более), с общим тамбуром и санузлом (слева душ, справа туалет, тоже крошечные) на две комнаты. Такие боксы тянулись вправо и влево от центрального коридора на весь этаж. По краям и в центре здания были лестницы и холлы. Всего по двенадцать боксов с каждой стороны на этаже. Плюс какие-то помещения в подвале.

К сожалению, здание восстановилось не полностью. Трубы в санузлах появились, а вода — нет. Видимо, раньше их подключали к общей системе водоснабжения, так что придется делать канализацию по новой. Да и рамы вставить не мешало бы, не говоря о том, что и мебели не было вовсе. Полной халявы не получилось.

Почему на самовосстановление было запрограммировано только общежитие, высказал свою версию Иситай. Мол, учебные корпуса и лаборатории часто перестраивались. А уж свои апартаменты ректор и преподаватели по своему вкусу переделывали. Иногда по нескольку раз за год. Студентам же ничего переделывать под себя не положено, живи где поселили. Кроме того, студенты — народ беспокойный, разнести все могли в один миг. На ремонтах разоришься. Проще один раз все запрограммировать…

В общем, селиться в общежитии сами не стали, разбили по привычке шатер неподалеку. В нем секции даже побольше были, чем комнаты в общаге…

Территория будущего кампусу представляла собой маленькую долину, которую с трех сторон огораживали скалы, по форме напоминающие подкову. Самые высокие были на противоположной от входа стороне. Справа скалы шли не сплошь, а как бы только обозначали границу отдельными зубцами. Слева скалы постепенно сходили на нет. Вот туда-то Боня и пошел. Немного постоял, задумавшись, а потом решительно вонзил посох в землю.

«Ужасно жалко, что не смогу больше носить тебя с собой, — мысленно обратился он к этому отростку мелорна. — Но что делать. Тебе теперь на целом острове экологию в порядок приводить надо. Только не нужно здесь целиком эльфийский лес делать. Мы ему маленький кусочек рядом выделим, а в остальной части пусть обычные сады и поля будут. Справишься?»

Боню накрыла волна радостных и дружелюбных эмоций.

Посох на глазах превратился в молодое деревце, выпустив в стороны ветки. Корни, наверное, тоже в землю вгрызались. Боня нежно погладил кору и усилил поток маны на ствол.

— Ты мне потом, когда вырастешь, новую веточку на посох дашь? — спросил он. — Привык я с тобой ходить, чувствовать тебя все время рядом. Не хватать мне такого друга будет.

Эмоции пошли одобряющие и ободряющие. Типа «все будет хорошо. И очень скоро». Дерево действительно росло как на дрожжах. Точнее, много быстрее. Через пятнадцать минут ствол стал уже раза в полтора выше Бони, да и в обхвате, пожалуй, побольше. И откуда он столько материала набрал!

— Потрясающе! Никогда раньше такого не видел, — раздалось за спиной.

Боня обернулся. Рядом висел в воздухе Иситай.

Через полчаса ствол у мелорна был уже настолько толст, что внутри стала образовываться пустота. Боня было думал залить ее твердой маной и пойти дальше, но не тут-то было. Растущий мелорн впитывал ману чуть ли не быстрее, чем Боня ее производил. Расход был больше, чем при производстве золота.

«А почему, собственно, должно быть меньше? — подумал Боня. — Там холодный синтез металла идет, а здесь магическое существо растет. И даже разумное».

Судя по эмоциям, дерево подумало, не стоит ли ему обидеться. Но решило простить.

«Извини, это у меня шутки дурацкие», — мысленно передал ему Боня.

Так они с Иситаем и простояли часа три, заодно обсудили будущую планировку кампуса. Магу когда-то давно довелось бывать в древней академии, но просто ее копировать Боне не хотелось. Коттеджи для преподавателей он думал пустить вдоль левой стены скал, от мелорна и дальше. Свой дом запланировал построить в самой глубине, у задней стены, тогда рядом в скалах можно будет и пещеру вырубить. Света вроде говорила, что драконы потомство именно в пещерах выводят, вот и совместим ее с домом. Учебные корпуса, лаборатории, библиотеку, харчевню (а как же без нее) и административный корпус можно будет по центру поставить. А справа за общагой спортивно-парковую полосу пустить. С выходом к морю.

— Ты еще про испытательный полигон не забудь, — напомнил Иситай. — У тебя что, студенты фаерболами прямо в аудиториях кидаться будут?

Пока стояли, подошла Света в человеческой ипостаси. На мелорн посмотрела с неодобрением.

— Протащил-таки! — фыркнула она. — Теперь же эльфов отсюда не выгонишь!

— А зачем их гнать? — удивился Боня. — Мы же тут все равно небольшой эльфийский поселок планировали, да и древние преподавать будут.

— С твоим мелорном теперь весь остров их будет. Пойдешь через лес и знать не будешь, пропустят тебя или нет.

— Да ладно тебе, — не согласился Боня. — Мы одна команда и должны жить дружно. Кроме того, это мой мелорн, а не эльфийский. И он меня слушается, а не их магов. Правда, зеленый?

Боня похлопал по стволу. Рука чуть не провалилась внутрь, так что он ее резко отдернул и недоуменно уставился на мелорн. В ответ получил довольные эмоции вроде «я тоже шутить умею».

— Никакого уважения к деусу, распустил я вас, — проворчал Боня. — А я в тебе свой кабинет сделать планировал… Ладно, разберемся.

Наконец дерево перестало столь жадно поглощать ману, и Боня смог приступить к формированию твердого запаса внутри ствола. Еще с полчаса качал и решил, что пока хватит.

— Ты помнишь, какую мы харчевню в эльфийском лесу соорудили? Сможешь такую же сделать? — спросил он мелорн. Тот вроде выразил согласие. — И еще. Хорошо бы по границе нашего участка ручеек какой пустить, а на самом участке бурьян нежной травкой заменить, газон сделать. Справишься?

Света и Иситай смотрели на Боню с подозрением. Зато мелорн, кажется, преисполнился энтузиазмом.

— С участком, кажется, разобрались, пойдем проверим, как в поселке дела идут, — предложил спутникам деус.

— Свет, ты не знаешь, так случайно совпало или в этом мире уже матриархат наступил? — Получив последнюю телеграмму, Боня пошел посоветоваться к подруге. — К нам тут три делегации едут, и все три бабы возглавляют. Или девушки…

Разговор происходил в шатре, Света была в человеческом облике, вся из себя симпатичная. Боня даже забыл, о чем спросил, а просто обнял ее и зарылся носом в волосы. Кстати, чем от драконши пахнет, он затруднялся определить. Точно не потом. Но и не духами. И не дымом, хотя что-то неуловимое и чувствуется. Главное, что приятно.

— Да, хотел спросить, тебе когда золото делать? — неожиданно для себя самого перескочил он на новую тему. — Я ж тебе давно обещал, тут мы вроде надолго остановились. Дом, правда, строить только начинают, но пещеру ты уже шикарную вырыла. Я был потрясен. В моем мире таких горнопроходческих машин не было. Может, подрядимся когда-нибудь дороги в горах строить? Тебе любой тоннель прорыть — раз плюнуть!

Однако Света его шутливого тона не приняла. Более того, эмоции от нее пошли какие-то непонятные, близкие к панике. По крайней мере, нервничала она очень сильно.

— Бонь, нам поговорить надо…

Боня не то чтобы напрягся, но определенное беспокойство ощутил. Подруга явно настроена на какой-то неприятный разговор. И непонятно, по какому поводу, вроде все нормально складывается. Ему очень нравилось, что за год с небольшим их со Светой отношений они эти самые «отношения» ни разу не выясняли. Задушевные разговоры были, и довольно часто. А нервы друг другу не трепали. И не надо. Привык, что веет от подруги только спокойствием и доброжелательностью. Сразу как-то уютно и хорошо на душе делается. Ну да не все коту масленица. За счастье и уют бороться надо. Они того стоят.

— Света, пещеру ты рядом вырыла. Значит, уходить от меня не собираешься. Так к чему такой тон? Тебе золота надо не сорок килограммов, а сорок тонн? Сделаем! — попробовал пошутить он.

— Даже не знаю, как начать… Я хочу, чтобы ты Улдуз тоже в жены взял!

— Зачем?! — Боня немного опешил. — Я же тебе столько раз говорил, что мне с тобой хорошо и одной тебя мне вполне достаточно. Нет у меня потребности жениться на всех симпатичных женщинах, которые на глаза попадаются. Или у тебя пунктик, что в клане должно быть много жен?

— Ну ты же о драконах очень мало знаешь…

— Между прочим, только то, что ты мне рассказывала.

— Да я собиралась, все решиться не могла. — Драконша сделала паузу, пару раз вздохнула и продолжила: — Ты знаешь, какого размера драконье яйцо?

Боня честно ответил:

— Понятия не имею. Наверное, большое?

— Больше ведра. А полная кладка — двенадцать яиц.

— То есть ты хочешь сказать, — догадался Боня, — что родить ты их сможешь только в драконьей ипостаси?

— Их сначала вырастить надо. В человеческом обличье можно только зародыш оплодотворить, а яйцо только потом вокруг формируется. И занимает это около полугода. В человека при этом перекидываться нельзя. Вообще!

— То есть полгода ты все время будешь только драконом, — начал Боня, но Света его перебила:

— Много дольше. Потом кладку еще высидеть надо. Нет, драконы на яйцах не сидят, — поспешно сказала она, увидев, что Боня заулыбался. — Яйца почти все время в драконьем пламени находиться должны. То есть мама рядом с кладкой находится и каждые несколько минут на яйца струю пламени направляет. Даже поесть толком отойти нельзя. И так еще полгода. Да и потом от маленьких дракончиков тоже не отойдешь, пока соображать не начнут и в людей перекидываться не научатся. А это не раньше чем через три года, а чаще лет через пять-шесть. И поручить за ними следить никому нельзя. Они пламя с рожденья выдыхать умеют. Так что в человеческой ипостаси к ним подходить просто опасно.

— Понял, ты обеспокоена тем, что несколько лет ты не сможешь перекидываться в человека, и с личной жизнью у нас будут проблемы. Вот если бы я был тоже драконом…

— Боня! — снова прервала его подруга. — Почему ты решил, что представители нашего вида сексом именно в драконьей ипостаси занимаются?

— Не понял?

— В драконьей ипостаси у мужчин даже органа соответствующего нет. Ты когда-нибудь видел, как ящерицы спариваются? Вот и у нас все почти так же. Надо задрать хвост, изогнуться в немыслимой позе. А твой партнер изгибается не менее немыслимо, но в другую сторону. И норовит плеснуть тебе под хвост пару ведер жидкости в надежде, что хоть что-то попадет куда надо. То есть яйцо оплодотворить так можно, а удовольствие получить — нет. Одна радость, что это безобразие длится всего секунд пять.

Боня попытался представить. Немного замутило.

— Ты так образно рассказываешь. Опыт имела?

— Один раз сдуру по молодости. Не сердись! До твоего рождения не знаю сколько тысяч лет еще было. Мне теперь тоже никого, кроме тебя, не надо. — Драконша срочно сменила тему: — Но ты же мужчина. Несколько лет без секса точно не выдержишь. А если даже и выдержишь, зачем мучиться? Я к Улдуз ревновать не буду. Девочка хорошая, порядочная, сама хочет. Ты ей нравишься, к тому же авторитет у хифчаков у нее тогда до небес поднимется. И я ей почти обещала…

Боня задумался. Это ж надо! Кому рассказать — не поверят. Жена уговаривает взять вторую жену! И не для секса втроем, а просто о нем заботу проявляет. А он, имея возможность после божественного апгрейда хоть с десятком женщин сексом заниматься, еще сопротивляется. Ну не султан он по духу! Ему домашнего уюта хочется, а не чтобы много баб было. Хотя Улдуз ему в принципе нравится. Не было бы Светы, может, и сам бы за ней ухаживать начал. Но сейчас…

— Света, а тебе самой зачем все это надо? — наконец выдавил из себя он. — В конце концов, как я буду обходиться без секса — это мое дело. Буду к тебе приходить, жара меня, ты знаешь, не пугает. Подержусь за тебя, хоть и в драконьей ипостаси, все легче станет.

Подруга захихикала:

— Приходи, конечно! Но Улдуз тоже не гони. И не переживай. Драконов в кланах от ревности быстро отучают. А так и тебе лучше будет, и мне спокойнее. Не надо нервничать: придешь — не придешь, увел тебя кто или нет? Буду знать, что за тобой Улдуз присмотрит. И поможет, если что. На нее можно положиться.

Тут Боня неожиданно вспомнил, с чего он начал разговор. Кажется, матриархат бывает даже при условии, что жен у тебя несколько и все — верные и заботливые…

Дальнейший разговор уже свелся к тому, что брак надо все-таки оформить какой-нибудь церемонией. Причем брак не только с Улдуз, но и со Светой (Боня настаивал). То есть церемония должна была позволять многоженство и не иметь отношения к официальной религии в Визе или у алов (там — жесткая моногамия), но при этом быть авторитетной. Если женишься «по-настоящему», то и церемония «настоящей» должна быть.

В разгар обсуждения с советом влез Иситай. Подслушивал он, что ли? Наверняка подслушивал. Любопытный, черт!

Призрак предложил провести церемонию по обычаям своего народа. В смысле циньцев. И даже готов был ее сам провести, если ему помогут материальный реквизит двигать. Призрачными руками — не умеет. Назывался обряд «сумеречная церемония», проводился ночью и допускал одновременную женитьбу на двух и более девушках, являющихся сестрами (или более дальними родственницами). Этот обряд официально признавался всеми кочевниками, для которых циньцы были большим авторитетом. Драконам же любые церемонии были по барабану, но в данном случае они скорее признавали этот обряд, чем нет. В древности циньцы были единственным, кто с драконами ладил. Оставался вопрос: можно ли Свету и Улдуз считать сестрами? Иситай думал, что можно, и брататься им для этого не нужно. Боня ведь все-таки бог. А Света и Улдуз — его жрицы. Улдуз официально в Улуг-Улусе мемориальный храм возглавила. А Света — как единственная драконша и постоянная спутница. Так что сестры.

— Раз специалиста устраивает, пусть так и будет, — решил Боня. — Бред какой-то, но хоть со Светой наконец отношения узаконю…

Улдуз прилетела на следующее утро, в гамаке, который нес эскадрон пикси. Сговорились, что ли? Гоняла пикси по кругу, пока Боня не вышел посмотреть, что происходит. Тогда с криком: «Лови меня!» — девушка спрыгнула ему прямо на руки. Метров с пяти. Боня не понял как, но поймал и даже сам удивился. За что и был награжден долгим поцелуем. Хотел было возмутиться, но вспомнил, что обещал на ней жениться, и промолчал. Тем более ему понравилось.

«Может, я скрытый кобель?» — грустно подумал он.

С рук Улдуз спускаться не желала, а, чуть отстранившись, требовательно смотрела на Боню. Хорошо хоть в эмоциях особой уверенности не чувствовалось. Скорее робкая надежда. Это добавляло оптимизма, что не все так уж плохо. Но что-то сказать надо. И от своего имени. Не за Свету же прятаться.

— Улдуз, как ты относишься к идее выйти за меня замуж? Вместе со Светой?

Эмоции сменились восторгом. Даже приятно стало. Девушка завизжала и снова присосалась к нему поцелуем. Значит, относится положительно.

Пока думал, что делать дальше, оказалось, что все уже решили за него. Рядом стояла Света.

— Прости, но нам с ней надо поговорить, — чуть не хором заявили обе.

Боня опустил Улдуз на землю и, решив, что пора привыкать, прижал к себе сразу обеих и по очереди поцеловал. В общем, понравилось. Что-то в этом есть…

— Ладно, идите, — милостиво разрешил он.

Засмеялись все. Но искренне и радостно. Может, все и неплохо будет, хотя пока как-то странно…

Боня вспомнил, что не спросил у Улдуз о делах. И для чего ей галера понадобилась? Но решил, что приставать к девушке с такими вопросами, когда у нее через несколько часов свадьба, негуманно. Да и бесполезно, наверное.

Света с Улдуз спрятались в шатре и подключили к приготовлениям всю Бонину команду. Пикси, гаргульи и даже призраки носились, как на реактивной тяге. Не у дел остался один Боня. В принципе это было даже неплохо, так как позволяло подготовить невестам хоть какие-то подарки. Хотя в возможностях он был очень ограничен. Ни магазинов, ни ювелирных мастерских на острове еще не было. Дарить что-нибудь из уже имеющегося? Глупо. Да и не прятал он никогда ничего, Света обо всех его вещах знала. Оставалось сделать самому, но и здесь были свои сложности. Обручальные кольца вроде снимать не положено. А куда Света при смене ипостаси такое кольцо денет? На минуту поймав пролетавшего мимо Иситая, Боня спросил, какие брачные символы у циньцев. Оказалось, специальной формы гребни для волос. Это было уже легче. Некоторые художественные способности у Бони были, так что он слепил из твердой маны два гребня, которые украсил схематичным изображением земного глобуса, поставив по бокам от него дракона и единорога. Довольно долго провозился, но получилось вроде неплохо. А потом пошел (точнее, взлетел) в Светину пещеру и провел остаток дня, создавая золото. Всю пещеру золотыми пластинками усыпал. Не считал, но и в правду ближе к тонне получилось. Так и сидел, пока его пикси не нашли и не понесли переодеваться.

Для свадебной церемонии пикси сварганили новый шатер (храмов на острове не было) с оранжевым тентом. Внутри стоял маленький столик, украшенный цветами, горящими красными свечами и почему-то стрелами с пестрым оперением. А еще на него поставили какую-то емкость с водой, в которой Боня с удивлением обнаружил несколько живых рыбешек.

— На сумеречной церемонии обязательно должны быть золотые рыбки как символ красоты и плодородия, — пояснил Иситай.

Боню нарядили в шелковый халат. Вроде он у него и раньше был, но теперь его весь покрыли вышивкой и разными драгоценными висюльками. Внутренне Боня скривился, но решил потерпеть. Тем более что от обеих невест шли приятные радостные эмоции с изрядной долей волнения. Причем от Светы даже больше, чем от Улдуз. А еще говорила, что драконам никакие церемонии не нужны!

Одеты обе тоже были в халаты, но выглядели даже шикарнее, чем если бы были в бальных платьях. И сверкали, как новогодние елки. Похоже, Света чуть не все свои книги-кристаллы на украшение халатов одолжила. Волосы у невест были собраны на макушке в узлы и прикрыты шляпками с вуалью. У Улдуз — оранжевого цвета, у Светы — фиолетового. И на груди у каждой висело в качестве медальона по довольно большому зеркалу (в пару ладоней размером, дурной глаз отводить). Бонины гребни приняли с удовлетворением и благодарностью, но видно было, что Иситай их успел предупредить. Так что они стали просто последним штрихом в праздничных убранствах.

Сама церемония оставила впечатление некоторого пестрого мельтешения. Иситай что-то пел, гаргульи подвывали, пикси носились по всему шатру, размахивая стрелами и разноцветными фонариками (злых духов отгоняли и просто создавали атмосферу). И все очень много раз друг другу кланялись. Наконец Боне и невестам выдали по блюдечку пельменей и три рюмки с красным вином, связанные между собой красной же ленточкой. Выпили, закусили и, как оказалось, официально стали циньской семьей. Поцелуи или иные проявления нежности церемонией не предполагались.

«Ну и кто я теперь после этого, — подумал Боня, — глава драконьего клана, хифчакский хан или циньский мандарин?»

Две жены у него появились, а вот что делать с ними дальше… Боня немного растерялся. Но секса втроем ему не устроили. Света впихнула его с Улдуз в одну из секций шатра, а сама отправилась в соседнюю. Кстати, девушкой Улдуз не была, так что строгость воспитания дочерей у кочевников оказалась больше показной. Но опыта большого тоже не имела, умудряясь совмещать энтузиазм со смущением. Поза миссионера — и только! Зато эмоции от нее шли самые приятные, хотя некоторое напряжение и ощущалось.

Часа через два Улдуз все-таки заснула, и Боня по сформировавшейся ранее привычке стал выбираться из шатра. Но был перехвачен Светой, которая потащила его уже в свой отсек. Сразу стало как-то совсем хорошо, и напряжение отпустило. Но потом, еще через час, Света его все-таки подняла и отбуксировала снова в отсек к Улдуз. Там все и остались досыпать. Точнее, спали жены, а Боне была предоставлена возможность лежать между ними, балдеть и радоваться, какие к нему с двух сторон привалились умницы и красавицы. Так до утра и не отпустили. Впрочем, сказать, что это было неприятно, язык не поворачивался.

Утром, во время совместного завтрака Улдуз наконец отчиталась и о своих подвигах. Как Боня и подозревал, за прошедшие три месяца она поразительно много успела накуролесить. Ей даже новый титул дали: Канатты-хатун (летающая хатун или птица-хатун). Уже через две недели после Бониного отъезда кое-как собранное ополчение, плюнув на наведение порядка в своем улусе, отправилось сводить старые счеты с родственными кулюками. Противника, благодаря пикси, разбили, вернули к вере в старых богов и заставили признать общее религиозное верховенство за храмом в старом городе, а светское — за каким-то мифическим Улы-ханом Боней. Боня тихо застонал, но Улдуз объяснила, что ее папаша на роль лидера не годился, фактически всем руководит Джамкун, но он родом не вышел. Так что далекий хан на острове в синем море, к которому можно будет иногда съездить и поклониться, всех устраивает. Дальше «слово правды» другим племенам кочевников понесли уже объединенные силы хифчаков и кулюков. Ну а после четвертого приобщенного к новому порядку племени пикси там стали не нужны — сами справлялись.

Одновременно возник вопрос о необходимости получения выхода к морю (а то Улы-хан на острове, а кочевники — в степи), так что отряд кочевников вместе с Улдуз и пикси спустился в устье Этиля и выбил оттуда алов. Собственно, основная масса народа там к алам отношения не имела. Те сами были пришлыми, понастроили замки и стали феодалами. Брать эти замки с помощью пикси оказалось сплошное удовольствие. Два эскадрона там так и остались с Джамкуном и кочевниками, место под город-порт выбирать. Алов в замках они побили. Пленных девок и вдовых теток помоложе скоро пришлют, как Боня и просил. Полтысячи. Или надо больше? Не надо? Жалко. А то без проблем!

Оставался, правда, вопрос, что делать с местным населением. Сопротивления они не оказывали, но и в улус их принимать резона нет. Бойцы никудышные, а рабов столько не нужно. Можно, конечно, данью обложить, но для этого надо, чтобы там хоть какой-то порядок был, а они все замки в едином порыве пожгли…

— Ну, можно их к Денаю приписать, не так уж далеко. Или новый городок построить. Если вы там с имперцами сразу не подеретесь. Алехея сюда скоро приедет, обсудим, на каких условиях это сделать можно будет…

Улдуз немедленно и очень энергично включилась в дела. Провела ревизию планов строительства (с учетом того, что некоторые объекты строить уже начали), придирчиво изучила проект Бониного коттеджа. В целом одобрила, сказав, что домик очень миленький. Но сразу же поставила вопрос ребром: «А почему домик, а не дворец? Мы где ханов принимать будем?» Боня, который это просто упустил из виду, попробовал отшутиться, мол, ханы тоже в юртах жить предпочитают. Однако пришлось поручать архитектору срочно готовить проект «посольского корпуса» для приема высокопоставленных гостей и делегаций. Место ему Боня отвел уже за границей территории кампуса (нечего студентов отвлекать), ближе к порту и не очень далеко от мелорна. И еще попросил сделать два парадных фасада: один — со стороны академии, а другой — городка. Чтобы гостей через черный ход ни при каких условиях водить не пришлось.

В середине дня прибыла забитая под завязку галера с потенциальными женами для поселенцев. Хорошо, плыть было чуть больше суток, а то могли и не довезти. Увидав толпу молодых женщин не в лучшем состоянии, Боня приуныл. Ну накормить их как-нибудь получится, мелорн поможет. Помоются сами. Хотя сразу это организовать не получится. Душевые кабинки только в общаге есть, девяносто шесть штук (по числу боксов), если все работают. Хотя куда денутся — магия. Но вот водяной бак он хоть и большой, целый кубометр, но на каждую кабинку только по ведру получается. А народу — по пять-шесть человек на кабинку. Воды явно не хватит. Наполняется же бак часа три, больше воды ручей не производит.

С расселением тоже полный кошмар. По три человека в одноместную комнату в общежитии? Повесив им гамаки в три яруса? И получив под боком переполненную женскую общагу со всеми вытекающими последствиями?

В общем, от решения вопросов Боня трусливо отстранился, поручив их Улдуз, которая, в отличие от него, рвалась в бой. Та сантиментов разводить не стала и с помощью пикси разогнала всех по пустующим домам поселка. Про харчевню у мелорна сказала, а вот про общагу — вообще не стала. Сами разберутся, не маленькие. Превращать же единственный пока корпус академии в женскую баню и дом свиданий… Нам такой разврат под носом у любимого деуса ни к чему. А то, что в выделенных домах — шаром покати, даже лучше. Быстрее с соседями перезнакомятся, когда инвентарь пойдут одалживать и помощи просить. Улдуз предупредила мужиков, что кто злоупотреблять положением станет, того пикси летать учить будут. Над берегом. Кто сразу не научится, сам виноват. А тех, кто через месяц не женится, тоже будут учить летать. Для первого раза — над морем. А там посмотрит. Может, налог размером в половину всех доходов для холостяков введет. И еще она строителям три дня выходных объявила, чтоб остальным не завидовали. Боня восхитился.

Следом прибыл флот императрицы. Небольшой, как она и сказала, всего-то в полсотни галер. На пристань Алехея сошла, устроив целое представление. Под звуки военного оркестра, по расстеленным коврам. Хорошо хоть все это с собой привезла, а не от Бони требовала.

«Быстро к спокойной жизни привыкла, — отметил про себя Боня. — Вот куда мое золото пошло…»

Он решил, что надо у нее часть оркестра реквизировать будет. Пусть пока на острове погостят, концерты по вечерам дают и танцы обеспечивают. Ему тут столько народу переженить надо, самое то будет. Да и сам музыку с удовольствием послушает. А то ни радио, ни телевизора, ни Интернета… Скукота!

Встречать императрицу Боня собирался в чем был, но жены перехватили, переодеться заставили. А на пристань на пикси прилетели. Так злостно эксплуатировать этих милых созданий Боне было страшно неловко, а вот Улдуз их гоняла и в хвост и в гриву, и, что самое странное, им это нравилось!

Императрица решительными шагами направилась к Боне, явно нацеливаясь расцеловать его в стиле Брежнева, но, заметив, что нагибаться он не собирается, а самой ей не достать, ограничилась объятиями и похлопыванием по спине (пояснице), а затем с неудовольствием уставилась на Улдуз и произнесла, не шевеля губами:

— Здесь, между прочим, происходит встреча ближайших родственников из императорской семьи. Запомни на будущее, что по протоколу присутствие рядом посторонних — неуместно.

— А мы тоже ближайшие родственники, — немедленно отреагировала Улдуз. — И вообще жены! А ты — только сестра. Приемная!

К счастью, обошлось без скандала. Алехея телеграфом все-таки активно пользовалась и новости из Деная получала регулярно. Так что о нападении кочевников на алов знала. Выяснив, что Улдуз еще и дочка великого хана хифчаков и один из неформальных лидеров нового союза степняков, императрица сразу сменила тон (предупреждать надо!) и пошла обниматься и с ней. Даже к Свете за компанию приложилась.

Тем временем с императорской галеры спустили на берег шикарную карету, в которую Алехея их всех и пригласила.

Осматривать было особо нечего. Но императрица была вполне удовлетворена количеством вышедшего посмотреть на нее народа, открыла у кареты окна и милостиво кивала во все стороны. И Бонино объявление, что вечером императорский оркестр даст концерт, встретила с одобрением.

Академию она осмотрела чрезвычайно внимательно, но без комментариев. Видимо, пока не определилась с линией поведения. Молча обошла этаж общаги, покрутила краны в санузле. Посетила харчевню у мелорна, но задерживаться не стала, а попросила принести попробовать образцы блюд к Боне в шатер. Там и начались деловые разговоры.

Оказалось, что Алехея развила почти такую же бурную деятельность, как и Улдуз. Очень быстро оснастила флот, приняв на службу всех присланных Боней пиратов и попросту приковав их к веслам на галерах. Боня при этих словах слегка поморщился, но сообщение принял спокойно. Пираты сами не захотели с ним оставаться и переходить к мирной жизни. Алехея набрала пару тысяч дворян в ополчение и отправилась на алов в поход сама. Естественно, прихватив пикси и даже умудрившись уговорить деда Ди ее сопровождать.

Боню заинтересовало, чем же она старого змея купить смогла. В то, что тот сам вдруг захотел помочь, как-то не верилось. Оказалось, что Ди восхитила созданная императрицей система фаворитов. То есть сами-то миньоны ему были неинтересны, дед был сугубо натуральной ориентации, но, получив обещание о выделении ему роты фрейлин, пришел в неописуемый восторг. Объявил себя Бониным дядей и собирался задержаться при дворе, пока не надоест. А не надоест, судя по всему, еще долго. Вспомнив о малоприятном характере морского дракона, Боня этой новости только обрадовался.

Со всеми этими силами Алехея явилась к городу Никополис, некогда второму по величине городу империи, который у нее оттяпали лет двести назад. После недолгих переговоров город с радостью вернулся в лоно империи, и там же был заключен мир на ближайшие десять лет. Все-таки императрица была реалисткой и понимала, что возвращенные территории надо еще и «переварить», так что основной целью ее нынешнего визита было договориться о продлении «командировок» пикси и Ди, а также о получении телеграфа для Никополиса.

Правда, появление кочевников и Улдуз внесло в эти планы коррективы. Аппетит все-таки приходит во время еды, так что теперь они с Улдуз горячо обсуждали возможности совместного владения отбитыми у алов территориями в устье Этиля. Боня слушал и поддакивал. Собственно, он наверняка почувствовал бы себя здесь и вовсе лишним, но обе «ближайшие родственницы» периодически спрашивали его мнения (не дожидаясь ответа), прижимались к нему с разных сторон, подхватив под руку, и даже целовали в щеку в качестве веского аргумента в переговорах. В общем, договорились.

Будут построены одновременно два города на противоположных берегах в устье Этиля, для кочевников и имперцев. Строителей и администрацию присылает Алехея из Деная. Улдуз обеспечивает охрану объектов и вооруженную поддержку исполнения местным населением трудовой повинности. Всем руководят два управляющих (по одному от каждой стороны), принимающих только согласованные решения. Боня дает им по центнеру золота на начало работ и является высшим арбитром в случае возникновения споров. Скреплено рукопожатием и поцелуем Бони в обе щеки. После чего «родственницы» отбыли на корабли, чтобы окончательно разобраться со всеми деталями на месте. Золото, правда, прихватить не забыли.

— Свет, ты как думаешь, а Улдуз вообще вернется? — Боня со драконшей сидели свесив ноги на краю ее пещеры и смотрели на затихшую стройку внизу и незатихающий круговорот людей у харчевни на краю территории академии. — Или они с Алехеей сначала весь мир завоюют?

— Ну что ты! Улдуз — девочка увлекающаяся, но очень ответственная. То, что ее место теперь рядом с тобой, помнит крепко. Больше чем на два-тря дня не оставит. Если что, пикси быстро летают, за день на другой конец моря и обратно могут смотаться. Прилетит, наведет порядок — и домой. Послезавтра точно вернется.

— Ты сама когда собираешься потомством обзаводиться? — спросил Боня полушутливым-полуделовым тоном, так как не то чтобы стеснялся темы, но опыта подобных обсуждений точно не имел.

— Если ты не против, то дождусь Улдуз, передам тебя в надежные руки, и можно в дракона превращаться.

— Ты так говоришь, как будто я тебе для этого дела уже и не нужен? Я думал, что отсутствие золота для драконов — как средство предотвращения беременности. Или все яйца уже давно в полной боевой готовности и только золота ждут, чтобы расти начать? — Произнеся это, Боня вдруг сам испугался. А может, яйца своего часа уже пять тысяч лет ждут, а он тут вообще ни при чем? — Давай рассказывай, что я о драконах еще не знаю.

— Как это не нужен? Ты мне всегда нужен! Только чем мы с тобою, по-твоему, уже больше года занимались? А яйца я была готова начинать растить с того самого момента, как фиолетовой стала.

Боне стало неловко. И как это он таким ревнивым оказался? До утери соображения? Ведь никогда Света не давала повода ей не доверять! Так чего он нервничает? С непривычки? Отцом быть еще не доводилось. А тут детей целая дюжина ожидается, и все — дракончики…

— Прости, что дергаюсь. — Боня прижал подругу к себе покрепче. — У меня никогда детей не было. Странное чувство. А они точно все дракончиками будут?

— Конечно, драконами! У мам-драконов только драконы родиться могут. — Света рассмеялась. — Ты себе можешь представить, чтобы из яйца человеческий ребенок вылупился?

— Ну, по мифам одного из народов моего мира, самая красивая женщина всех времен, Елена Троянская, как раз из яйца и появилась. Правда, мамой у нее женщина была, Леда, которая ее родила от бога, принявшего образ лебедя.

Света ненадолго задумалась:

— Как у вас там все сложно… О птицах-оборотнях я и не слышала. Может, они дракона с лебедем перепутали? — Она захихикала. — А что, похожи! И тот и другой с крыльями, и шея длинная… Эта твоя Елена перекидываться не умела?

— Вроде нет. Только жила очень долго и все время такой же красавицей оставалась.

— Наверное, полукровка. Драконы в древности по каким только мирам не шлялись. Была бы мана. Скучно, конечно, с планеты на планету в пустоте годами лететь, но любители были. Только у драконов от женщин обычные дети рождаться должны. Так что с яйцом они ошиблись. Наверное, с папашей перепутали. Тот точно из яйца вылупился.

Боне вдруг стало весело. Света весь древнегреческий миф по полочкам разложила! Умница! А может, просто ревность отпустила, вот он и радуется.

— Свет, но, если драконша за раз по двенадцать детей завести может, почему вас никогда много не было? Золота не хватало? Или маны?

— Когда маны стало не хватать, тогда вообще страшно было, — грустно сказала Света. — Нет, просто драконы — не люди, они каждый год рожать не могут. У нас одна кладка не чаще чем в тысячу лет бывает.

— Погоди, ты же говорила, что тебе и пятисот не было? Или тебе пять тысяч лет окаменения засчитали?

— Нет, первая кладка может быть, как драконша вырастет. Лет в двести-триста. А вот следующая — уже через тысячу. Так что сильно этих детей люби. Следующие не скоро будут! Ты ведь их будешь любить?

— Обязательно! — ответил Боня самым что ни на есть уверенным голосом, хотя сам стопроцентной уверенности не испытывал. Все-таки до отцовства дозреть надо. А ему всего двадцать лет. И дети драконами будут. Он — «отец драконов» (книжка с похожим названием есть, читал, понравилась)! Диковато. Но привыкнет. Да и эмоции мысли о большой семье вызывают все-таки положительные. — Когда приходить буду, дашь яйца понянчить?

— Ну, яйца лучше зря не трогать, а вот дракончиков — сколько угодно. Только доспех свой мановый надевать не забывай, а то подпалят тебе что-нибудь.

Боня еще раз рассмеялся. Света тоже засмеялась и прижалась к нему еще крепче. Так вот сидели, обнимались, о чем-то еще говорили и периодически посмеивались. Не от того, что что-то смешное говорили. Просто настроение было хорошее.