Лейтенант перегнал сигарету в уголок рта, и прищурив глаз, посмотрел на меня сквозь тонкую струйку дыма, затянулся, а потом спросил:

— Ну так что, товарищ, долго молчать будешь?

В ответ я отвел от него взгляд на небольшую царапину на столешнице, потом на другую. Ножом, что ли, столешницу ковыряли?

— Давай без вот этих вот фокусов — молчанок всяких, — сказал лейтенант, стряхивая пепел в банку из-под шпрот, — нам с тобой возиться нет никакого желания. Давай так: ты нам, мы тебе? Говоришь свои данные, что натворил, ведь если ты молчишь, значит определенно что-то набедокурил, верно? А мы походатайствуем за тебя перед следствием, чтобы в нормальную хату отправили, ну, чтобы соседи адекватные были, думаю, смекаешь, о чем я… А если продолжишь молчать… сам понимаешь, злые мы на тебя будем, за то, что ты беззаботные сутки нам запорол. Устроим тебе незабываемое пребывание в местах ограничения свободы. Ну так что, сотрудничаем?

Ага, щас.

— Молчишь? — вздохнул лейтенант. — Ну-ну, молчи, тебе же хуже.

Они откатали мои отпечатки пальцев, причем, делали они это не спеша, как будто никуда не торопились, впрочем, так оно и было. На дворе был лишь вечер, часов девять или десять, и судя по всему, до конца смены у ментов еще несколько часов. Причина такой медлительности мне была понятна — она должна была давить мне на нервы и заставить заговорить под грузом мыслей о моей дальнейшей судьбе. Ну и факт того, что откатывают отпечатки пальцев, тоже имеет некий психологический пресс. Мало кому придется по душе эта процедура. Но я молчал. Катали мне пальчики где-то час.

Когда сканер обработал лист с моими отпечатками, лейтенант перевел все внимание в монитор, постучал клавишами. Я понял, что он пробивал мои пальчики по какой-то базе. Спустя несколько секунд мент хмыкнул.

— Что там? — спросил сержант из полутемного угла кабинета, где он развалился на диване и смотрел на телефоне какое-то видео.

— Реестр о нем ничего не знает, — ответил лейтенант.

— Во как! Стало быть, иностранец? В реестре же их нет? Там же только наши?

— Только наши.

— Стало быть, из-за бугра. Точно вражеский разведчик!

Сержант отложил телефон в сторону, поднялся и пошел ко мне расстегивая на ходу кобуру. Потом взял меня за волосы крепкой хваткой, отвел мою голову назад, свободной рукой вытащил пистолет и принялся всовывать ствол мне в рот, сотрясая воздух криком и брызжа в меня слюной:

— А, ну, гври сука! Кто! Откуда!

В ответ я мычу.

Что ты делаешь? Что ты творишь?! Зачем пистолет в рот?! Я затрепыхался, инстинктивно попытался схватить его за руки и вытащить обратно ствол, но наручники впился в запястья, сковывая мои руки. Я оставил эту затею и почувствовал себя полностью беспомощным.

Так себе ощущения, я вам скажу. Еще было бы совсем хорошо, чтобы сержант в порыве не нажал на спуск, а то как-то не так я себе представлял свою смерть. Хотя вряд ли нажмет, понимает же прекрасно, что в противном случае остаток дежурства придется соскребать мои мозги с различных поверхностей. Но в какой-то момент я захотел во всем признаться и признался бы, если бы я помнил, кто я и откуда.

— На кого работаешь? Задание? Ну! Я тебя с-ка, щас расколю!

Он отпускает волосы и быстрым движением хватает меня за шею и сует ствол еще глубже.

— Ну как? Приятно? Нравится? Нравится, а? А?

Ствол проникает слишком глубоко и вызывает у меня рвотный рефлекс. Я начинаю кряхтеть.

— Серый, хорош! — скомандовал лейтенант. — Ты ему так глотку порвешь!

Серый еще несколько секунд держит меня за горло, а потом отходит к окну, открывает форточку, чиркает спичкой и прикуривает сигарету.

Мне не оставалось ничего, кроме как силой отобрать у кого-то машину.

Я рванул за дом, на бегу поднял пустую пивную бутылку, валяющуюся в небольшой траве, зажал горлышко в кулаке и саданул донышком о стену дома, стекло лопнуло — получилась розочка. Выбежал на тротуар. Остановился, осмотрелся. Несколько машин стояли на светофоре. Слева донесся пронзительный рев, бросил туда взгляд и увидел, что ко мне мчался мотоциклист. Спустя миг он подъехал к светофору и остановился позади машин. Я рванул с места, пара секунд, и я рядом с ним. Нос и рот прикрыл изгибом локтя, чтобы не засветить лицо.

— Свалил, быстро! — скомандовал мотоциклисту и махнул перед ним розочкой. Мотоциклист поставил байк на подножку, покорно поднял руки и выполнил требование.

— Отойди, повернись спиной! — скомандовал я. Незнакомец так и сделал.

Я залез на мотоцикл, взявшись одной рукой за руль, а другой все еще закрывал лицо, держа в кулаке розочку. Убрал подножку, вывернул колесо в сторону, и, тронувшись с места, поехал между стоявшими машинами. Когда выехал на простор, выбросил розочку, взялся второй рукой за руль, и крутанув газ на полную, устремился на красный. Проскочил перекресток, почувствовав, как за спиной пронеслась машина. Огни ночного города слились в сплошные линии света, улетающие мне за спину.

Тело откуда-то знало, как держаться в мотоцикле, что ж, уже неплохо. Видимо когда-то в моей жизни был байк.

Для удобства вывел перед собой карту с проложенным коротким маршрутом к точке сбора, сделав ее полупрозрачной. Уже через два квартала понял, что байк в моей ситуации самый лучший вариант нежели авто. Впереди пересекались дорожные артерии, и прямо по курсу образовалась приличная пробка. Я влился в пробку, принялся лавировать между стоявшими авто, сбил чье-то боковое зеркало и пробился через затор. Дальше путь был без препятствий, а байк шустро мчал по вечерней Москве. Я выжимал из него всю мощь и будь на моем пути патруль дорожной инспекции — быть бы погони. Но мне повезло, наверное, впервые за все время, что я здесь, и по пути ни одного патруля не было.

Пройдя немного в тоннель, мы остановились. Он освещался тусклым светом плафонов, которые были прикреплены к стене через каждые метров сто. Со стороны станции доносился лай собак.

Геворк опустился на колено, вытащил из ботинка шнурок, и поднявшись, принялся неумело перетягивать им правую руку, чуть выше раны. Закончив, тяжело выдохнул и посмотрел на меня:

— Ты думаешь, они настолько дураки, что не додумаются проверить тоннель, когда не найдут нас в поезде?

— Ничего я не думаю. Надо решать, как выбираться из этой задницы.

— Выбираться, — хмыкнул. — Куда мы денемся с подводной лодки, дружок? Мы в тоннеле! Куда бы ни пошли — везде засада. По-любому на ближайших станциях уже такой шмон, что мама не горюй! И как бы в тоннеле камер не было. Черт знает, какие в этом совке загоны насчет безопасности.

— Надо думать.

— Тогда готов выслушать ваши предложения. — Геворк обвел нас взглядом. Я присмотрелся к его лицу — бледное, на лбу выступили капельки пота.

— Были бы стволы, пошли бы на прорыв, — проговорил я.

Геворк усмехнулся:

— Сразу видно — штурмовик. На станции уже столько ментов и чекистов, что даже будь у нас тяжелый пулемет, нам не прорваться. Числом задавят. Так что давай другой вариант.

— Ты сказал, я — штурмовик?

— А ты типа не в курсе?

Теперь понятно, почему у меня появилась справка об оружии и интересный режим прицеливания.

— У него частично не работает интерфейс, — пояснила Оля.

— Ну и отряд мне подсунули! Медик черт знает где, штурмовик с глючащим интерфейсом, просто жесть! — недовольно прицыкнул Геворк.

— Можешь написать жалобу в центр, — сказал я.

— Типа весь такой умный, да? Разговорчики в строю! Короче, пройдемся по тоннелю, авось повезет найти выход. Что смотрите? Вперед!

Когда прошли всего-ничего, со станции донесся звук разгоняющегося состава и стук колес. Следовательно, вагоны уже проверили и теперь время пошло на минуты до того момента, как нас начнут искать в тоннелях. Возникла еще одна проблема — очень скоро в тоннеле появится поезд и лучше бы нам в этот момент найти какую-нибудь нишу.

До Геворка тоже дошло, что надо поспешить с поиском укрытия.

— Черт! Бегом! — крикнул он и мы побежали со всех ног.

Впереди, в метрах в пятистах, тоннель плавно сворачивал вправо, оттуда донесся поток воздуха и ударил в лицо. Это мне чертовски не понравилось, потому что воздух мог двигаться здесь лишь по одной причине — мчащегося состава.

Когда до поворота оставалось метров двести, донесся характерный грохот приближающегося поезда, на стене появилось пятно света и мы остановились, окончательно поняв, что бежать дальше нет смысла, ибо состав выскочит через считанные секунды.

Я окинул взглядом стены, ниш или ответвлений, увы, не было.

Неужели — все?!

Неужели мне суждено вот так по-идиотски погибнут — стоять в оцепенении от ужаса и безысходности и так и не двинувшись с места, быть сбитым и размазанным по рельсам?

Поезд выскочил из-за поворота, в глаза ударил ослепительно яркий свет, я отвернулся. По перепонкам резанул лезвием свист гудка, заскрежетали по рельсам заблокированные колеса.

У стены стоял шкаф электрощитка. Рядом со мной.

ШКАФ! ЭЛЕКТРОЩИТКА! РЯДОМ! СО! МНОЙ!

Дальше я действовал на автомате, схватил Ольгу и Геворка за воротники и дернул вслед за собой. К счастью, они сообразили, что я хочу, поэтому мы оказались за шкафом спустя один миг, юркнули за него перед самым носом поезда и прижались к стене.

Состав пронесся мимо нас сплошной синей рекой и не став дальше тормозить, уехал на станцию.

Когда грохот стих, с несколько секунд стояли молча. Потом Геворк громко выругался.

— Спасибо, — тихо сказала Оля. Я посмотрел на девушку — лицо бледное, глаза смотрят в одну точку.

— Все целы? — спросил я.

В ответ тишина.

— Мог бы и раньше сообразить про щиток, — проворчал Геворк.

Если этот ворчит, значит с ним все в порядке. Ольга вроде тоже в норме, в относительной норме.

— Продолжаем движение, а то скоро еще один приедет, — сказал я. Преодолев оцепенение после пережитого стресса, мы побежала по тоннелю.

За поворотом обнаружили в стене технический коридор. Свернули с рельсов, вошли в арку и тут же встали. Идти дальше, мягко сказать, было проблематично — впереди сплошной мрак.

— Без фонаря там делать нечего, — сказал Геворк.

Мда, как-то уж по совсем плохой траектории развиваются события. Кто бы знал, что такая вещь как фонарик, окажется нам позарез как нужна.

— «Рекомендую включить режим прицеливания. Вместе с данным режим включится режим кошачьего глаза», — проговорила Эя.

Точно! Это ведь тот самый зеленый спектр, в котором я видел мир, когда стрелял в ГБ-шника.

— «Спасибо за подсказку», — поблагодарил я.

Всего бы ничего, но как включить этот «Кошачий глаз»? Оказалось, просто: подумал о нем, и он тут же включился, темнота прохода окрасилась в зеленый цвет, и я смог сносно видеть куда идти. Что ж, уже что-то. Интересно, как он работает, если стоило только подумать о нем, как он тут же заработал? Видимо «Кошачий глаз» каким-то образом подключен к моей нервной системе и подчинен импульсам головного мозга. Ладно, проехали. Потом буду разбираться.

— Пойду посмотрю, что там дальше, — сказал группе.

— Валяй. Но если заблудишься сам ищи обратную дорогу. Искать не пойдем, — проговорил Геворк.

Промолчав, я двинулся вперед. Вдоль стен протянуты какие-то провода, к потолку прикручены плафоны. Если есть плафоны, значит, где-то есть выключатель.

Нашел дверь, оказалась не заперта. Переступил порог и попал в техническое помещении. У стены железный шкаф, на приоткрытой дверце висела оранжевая жилетка, рядом со шкафом ведра, в углу кувалда и лом. Щелкнул выключателем и над потолком загорелась лампочка. На стене три рубильника, не особо разбираясь, опустил ручки в положение «ВКЛ». В коридоре появился свет.

Когда я вышел из помещения, встретился с группой.

— Хорошая работа, боец, — сказал Геворк. — Так и быть, жалобу на тебя строчить не буду.

К техническому коридору примыкал еще один, но чуть шире. Свернули в него, так как наш, судя по всему, приведет к соседнему тоннелю, где встречное движение поездов.

Здесь тоже горели плафоны, что уже хорошо. Я выключил «Кошачий глаз». Пришли к лестнице, ведущая вниз, спуск был достаточно долгий — метров на двадцать, в итоге оказались еще в одном коридоре и по нему пришли в тоннель. Он был хорошо освещен лампами дневного света, и судя по всему, не предназначался для движения поездов. По центру пола проходила узкоколейка, у стены были составлены ящики, на одном из них лежали строительные каски.

— По крайней мере не придется бегать от поезда. Похоже, что тут тянуть новую ветку, — сказал я.

— Ты прям капитан очевидность, — хмыкнул Геворк. — Без тебя бы не догадался.

Я недобро посмотрел на главного, но отвечать не стал.

— Тут могут быть рабочие. Не хочется перед ними светиться, — сказал я.

— Завалить их по-тихому, да и дело с концом.

— Это просто рабочие. Не нужно их…

Но Геворк перебил:

— Расслабься, парень, это просто рабочие. Хочешь, я сам все сделаю? Дай сюда ствол.

Расставаться с пистолетом я не собирался.

— Мы шпионская группа, а не бригада зачистки. Тебе лишь бы кого-нибудь завалить.

— Да, завалить. Я на войне. Мы — на войне. Все вокруг — враги. Я же не сказал, завалить их, устроив ядерный взрыв. Я сказал сделать это по-тихому.

— Интересно, как ты собираешься это сделать? — спросила Оля, изогнув бровь.

— Потом узнаешь.

Я взял с ящика каску и надел на голову.

— Прикинемся, что я сотрудник службы безопасности метро, на мне как раз мне костюм — сойду за начальство, а вы — диггеры, которых я поймал.

Геворк поморщился:

— Что за дикий бред ты несешь?

— Подхожу к проблеме творчески. Повторю, мы шпионы, а не группа зачистки.

Оля кивнула:

— Хорошая идея. Я «за».

— А с чего это я диггер? Вообще-то я старший, и я должен быть сотрудником службы безопасности, — возмутился главный.

Я кивнул на правую руку Геворка.

— Как ты оправдаешь кровь?

— Не знаю, — буркнул он.

— Вот и я не знаю.

Геворк взорвался:

— Мы не цирковые артисты! Дай мне ствол, я сделаю все тихо!

Я достал магазин, пересчитал патроны и вогнал его обратно.

— Четыре патрона. Всех рабочих перестрелять не получится, к тому же, глушителя нет, поэтому использовать ствол, значит навести неслабый шухер, так что, ты ставишь невыполнимую задачу и подвергаешь нас риску. Я не смогу ее выполнить. И тебе не позволю. Если можешь завалить их голыми руками — валяй. Так и быть, не буду препятствовать.

В ответ он вцепился в меня взглядом, покраснел, в глазах загорелся гнев.

— Эй, сопляк, думаешь я их голыми руками не возьму? Мне ствол нужен лишь для того, чтобы ты себе чего-нибудь не отстрелил. С работягами и без него справлюсь. Но раз большинство группы против их ликвидации, поступим, по-вашему.

— Ребят, давайте сначала выберемся? Решать свои разногласия будем после, окей? — произнесла Ольга.

— Я это так не оставлю! — процедил Геворк и двинул вперед по тоннелю.

Мы переглянулись с Ольгой, я поправил каску, и мы пошли следом.

В какой-то момент впереди раздался треск, стены озарились голубыми вспышками. Пройдя поворот, увидели группу рабочих. Четверо отдыхали на дрезине, а пятый был занят сваркой — что-то приваривал к трубе, которая лежала на полу.

Подойдя к дрезине, кивнул им:

— Не подсобите, мужики?

— А что надо? — спросил жилистый мужичок с каской на затылке.

— Да тут двух диггеров поймал… не подкинете до выхода? — кивнул на дрезину.

Мужики переглянулись. Похожий на крысу, хмыкнул:

— А ты, собственно, кто?

— Служба безопасности метрополитена.

— А я министр транспорта, — хохотнул мужик.

— Да мы бы и сами дошли. Только раненый у нас, — я кивнул на Геворка. — Глубокий порез, артерия задета… как бы не сдох раньше времени.

Повисло молчание. А потом седой мужичок с пушистыми усами, поднялся на ноги:

— Да ладно вам мужики, мы что, не советские люди? Не поможем?

Работяги нехотя поднялись со своих мест, усатый запустил дизельный двигатель дрезины и дал нам жест занимать места.

Спустя несколько минут мужик остановил дрезину рядом с ответвлением.

— Приехали, — сказал он.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил я, а потом спросил: — А дальше куда? Просто я с соседней ветке, она в зоне моей ответственности, а здесь ничего не знаю.

— С оранжевой?

— Да.

— Свернете в коридор, попадете в каптерку и через нее выйдете на Фрунзенскую.

— О, спасибо!

Мужичок больше не проронил ни слова и покатил обратно.

Каптерка вывела нас в коридор — это был переход между станциями. Вышли на станцию «Парк культуры» и поднявшись в город, оказались перед широким проспектом. Пахло, как после дождя. Светофоры были отключены и мигали желтым светом, который отражался на мокром асфальте. Посмотрел на часы около входа на станцию — 23:35.

Теперь можно было перевести дух, кажется, смогли выбраться из задницы. Но чувствую, она оставила нас ненадолго и скоро вернется. Еще неизвестно, чем аукнится сегодняшняя погоня. А пока, расслабляемся.

Прикинул, что делать дальше: для начала надо где-то переночевать. Снять номера в гостиницы — сразу отмел. Во-первых, у нас нет денег, во-вторых, нет документов, и в-третьих, где гарантия того, что в гостинице нет на нас ориентировки? Хотя, ориентировка скорее всего еще не готова, слишком мало времени прошло, но чем черт не шутит, может уже и есть? Ведь откуда-то на станции вмиг появились наряды милиции, да еще и с собаками. Какие еще варианты ночлега? Вокзалы, автостанции точно не годятся, милиции там предостаточно. Вламываться в квартиру? А хозяев куда? Ликвидировать или связать? Этот вариант слишком громкий для такого часа. Бдительный сосед может вызвать милицию. Вообще, странно, что для нас не предусмотрена конспирологическая квартира или какая-нибудь подпольная база. А хотя, кто сказал, что будет легко? Не на курорт попали, как сказала Оля.

Единственное подходящее место для ночлега — квартира Антона. Озвучивать группе это не торопился. Интересно, что Геворк предложит? Кивнул ему:

— Шеф, какие будут дальнейшие указания?

Он недобро посмотрел на меня:

— Язвишь?

— Нет.

— Нам нужны деньги. Без них никуда. Сможешь взломать банковский счет? — спросил Ольгу.

— Смогу.

— Отлично. Действуй!

— Думаешь, это так просто?

— Ты же хакер, а не ветеринар! Для тебя должно быть просто, если ты хороший хакер.

— Мне нужно время, как минимум до завтрашнего вечера. Надо разобраться, как устроена банковская система, какие системы безопасности и это — минимум.

Главный недовольно фыркнул.

— Я хакер, а не исполнитель желаний, — сказал Оля.

— Зашибись! — воскликнул Геворк. — Поздравляю, группа, мы в полной жопе! Потому что без денег мы никто и ничто!

— Другие группы как-то же выживают? Или просто у них главный поумнее? — вколол иголку в Геворка.

— Я не виноват, что в моем подчинении идиоты.

Повисло молчание. Ольга сложила руки на груди и перевела взгляд куда-то вдаль проспекта, и я почувствовал, что она обиделась. Мда, последнюю фразу Геворк сказал зря. Нельзя так с подчиненными. У меня складывается более стойкое ощущение, что главный не годится на свою роль.

— Ладно, едем дальше. Есть у меня один вариант. Пошли.

И мы двинули в сторону квартиры. Эя уже вывела на карте маршрут, предстоит пройтись пешком два с половиной часа. Ну ничего, ходить полезно. Как раз за время такой прогулки, снимем напряжение, появившееся в группе.

Пока шли, кратко рассказал про квартиру Антона и про историю с отделом милиции, Полиной и КГБ. Когда закончил, Геворк присвистнул:

— Хорошо устроился.

— Просто повезло не растеряться, — ответил я.

После непродолжительного молчание, главный негромко кашлянул и проговорил:

— Вы это, извиняйте, если что… я не всерьез тогда про вас, ну, про идиотов. Просто нервы ни к черту. Мы же типы команда, надо пресекать личные терки.

Ольга хмыкнула:

— Просто ты придурок.

Спустя три часа мы наконец-то остановились возле дома Антона. Из-за Геворка наш путь занял большее количество времени, к концу главный окончательно выбился из сил, подозреваю, из-за ранения.

Я оставил группу около подъезда, обошел дом. Остановился, изучая балконы. Какая там у меня квартира? Полина говорила, что-то про двадцать… двадцать пятую. Да, верно, двадцать пятая квартира, четвертый этаж. Вычислил «свой» балкон. Так, так, так. Балконы в доме не застекленные, все складывалось как нельзя лучше. Мой план был прост: заявиться к соседям и под предлогом того, что потерял ключ, пробраться в квартиру через балкон. Единственным препятствием на моем пути будет моя балконная дверь, но что-то мне подсказывает, что мощного замка у нее быть не должно и она на раз-два выносится ударом плеча. Еще раз, оценив план, вроде он смотрелся весьма неплохо, двинулся к подъезду.

Утро было не добрым.

А как хорошо оно начиналось. Принял душ, побрился, выбрал в кладовке костюм (черный пиждак, черные брюки и белая рубашка), к слову, он на мне отлично сидел, выпил кофе. И на этом все ништяки на сегодня закончились.

Только мы с Полиной успели выехать на работу, как узнали, что будет оперативное совещание Заслона по делу о серийном убийцы. И напарница поспешила ввести меня в курс дела.

Вернулся в квартиру. Ольга подала голос из кухни — сидела за столом и работала за ноутбуком. Хотел поставить на зарядку мобильник Антона, облазил все шкафы в поисках зарядного устройства — не нашел. Решил, что оно могло быть в розетке, но с удивлением обнаружил, что в квартире розеток нет. Нет! Чертовщина какая-то!

Переместился в кухню, захватив с собой скотч. На столе стояла кружка чая, в тарелке нарезанный хлеб, колбаса и сыр. Сделав себе бутер, сел напротив Оли, скотч и телефон положил рядом с собой.

— Где Геворк? — спросил.

— Выполняет задание. Решили, что будем искать территории по очереди.

— Надеюсь, на этот раз обойдется без хвоста?

— Охотно в это верю.

— У него же рукав был в крови. Пошел в таком виде?

Ольга усмехнулась:

— Надел твой костюм.

— Неужели подошел?

— Да не особо. Но выбора не было, не идти же в окровавленной кофте. Смешно смотрелся в пиджаке.

— Ему полезно. А откуда еда? — спросил я, повертев бутер в руке, откусил кусок.

Вот это вкус! Такое ощущение, что ничего подобного раньше не ел. Впрочем, есть вероятность, что так оно и было. Понятия не имею какая еда была в моем мире, может в нем все едят жареных жуков или куда хуже, какие-нибудь энергетические брикеты, которые и вкуса-то не имеют. Если инструкция предупреждала быть осторожным здесь с едой и напитками, значит, есть на то причины.

— Нашла у тебя кое-какие сбережения, сходила в магаз, — ответила Оля. — Ты же не против, что позаимствовала твои деньги?

Я пожал плечами:

— Нет.

Потом посмотрел на мобильник и усмехнулся. Ольга это заметила и спросила:

— Что?

— Или я дурак, или лыжи не едут. Не могу найти розетку, чтобы зарядить телефон.

— Добро пожаловать в СССР! Здесь беспроводное электричество и розеток нет.

— Во как!

Оля кивнула на стену. Там на уровне глаз была какая-то черная пластмассовая штуковина размером со спичечный коробок.

— Надо поднести к ней телефон и будет тебе зарядка, — сказала Ольга.

Так и сделал. Телефон пискнул, ознаменовав начало зарядки батареи. Дальше что? Так и стоять рядом с устройством?

Ольга усмехнулась:

— Можешь садиться на место, зарядка не оборвется. Насколько я поняла, можно спокойно заряжать телефон в пределах квартиры.

— Даже у нас таких технологий нет, — сел обратно на стул.

— Что-то есть у них, что-то есть у нас. Цивилизации не могут развивать сразу все технологии, перекос неизбежен.

— Откуда такие познания?

— Помимо того, что я хакер, я еще и спец по технике.

— Неплохо. Интересно, какие технологии в нашем мире…

— Наверняка могу сказать, что перемещение в пространстве и времени нам точно по плечу. Иначе бы нас здесь не было.

— Логично.

Помолчали. Все внимание Оли было обращено в монитор. В какой-то момент она спросила меня, не отрываясь от дела:

— Ты не думал какой может быть наш мир?

— Не успел. Не до этого было. Все, что о нем знаю — загибается из-за кончающегося воздуха.

— Я бы очень хотела узнать, — вздохнула.

— Узнаешь. Ведь рано или поздно мы вернемся домой. Только жаль, что проживем там недолго.

— С чего ты решил, что мы вернемся?

— А нам достанется здесь место? Читала инструкцию, там написано, что количество билетов ограничено.

— Но нам уж точно билет должен достаться, как первопроходцам.

— Это уж точно… — мой ответ прозвучал с долей иронии.

Оля вдруг переменилась в лице, выражение стало строгим:

— Опять ты ноешь? Подбери сопли, тряпка! Ты не на курорт попал!

— Я ною?! Вообще-то это ты начала разговор про наш мир!

— Начала я — верно. А начал ныть — ты.

Я махнул рукой, и доев бутер, взял еще один. Когда прикончил и его, запил Олиным чаем и кивнул на ноутбук:

— Над чем работаешь?

— Вышла на черный рынок левых паспортов.

— Левые паспорта это хорошо.

— Думаю, что завтра можно будет забрать у курьера.

— Это же дорого? У нас нет столько денег.

— Это поправимо. Уже есть понимание, как работает банковская система. В принципе, что-то такое было в нашем мире лет сто назад — для хранения денег используются сберегательные счета и пластиковые карты. Не сегодня завтра взломаю пару счетов и будем при деньгах.

— Что ж, радует, — и прожевав, проговорил. — Надо что-то думать насчет Стимов. Геворк что-нибудь говорил?

— Нет.

— Странно, что Стимы есть только у медика. Как-то неправильно. Случись что с ним, вся группа под ударом. Вот как у нас, например.

— Раз так, значит, есть на то причины. Нас же не дураки сюда забросили…

— Ты спрашиваешь или утверждаешь?

— И то и другое.

Я призадумался. Стимы, Стимы… Возможно, смысл в том, что чем меньше людей носит Стим, тем меньше шансов, что Стимом завладеет КГБ. Что такого в этих Стимах тайного?

Хотя, помимо Стимов, хранящихся только у медика, вопросов у меня была уйма. Ну вот, еще один, например:

— А почему нельзя было создать чат изначально? Чтобы, как только мы были заброшены — связались друг с другом? Так же проще.

— Не знаю. Может, перемещение в пространстве и времени как-то влияет на чат… вот и не целесообразно заранее создавать.

— Возможно, — пожал плечами.

Покрутив вокруг пальца скотч, произнес:

— Ладно, давай к делу. Сейчас пришла в голову мысль, как разобраться со Стимами.

— Без Геворка?

— Без него.

Рассказав Оле свой план, написал Геворку:

— По Стимам ответа нет?

— Нет.

Этого мне было достаточно, чтобы приступить к выполнению задуманного.

Мы с Олей стояли в подъезде по обе стороны от окна между вторым и третьем этажом. Поправив на лице медицинскую маску, посмотрел во двор, потом перевел взгляд на девушку. Ее лицо тоже было закрыто.

— Волнуешься? — спросил ее.

— Немного.

— Ничего, это нормально.

— Ты уверен, что сработает?

— Ни в чем нельзя быть уверенным.

— Спасибо, обнадежил.

— Знаешь, не люблю говорить то, что хотят от меня услышать. Я бы мог сказать, что да, план надежен на все сто, но сказать так — неправильно. Тебя бы расслабил, да и сам бы себя убедил, что все будет четко. Я за правду. Надо трезво осознавать оперативную обстановку.

Оля кивнула.

План был действительно не так хорош, как хотелось бы. Час назад мы вышли из квартиры, прошлись пешком пару кварталов, зашли в аптеку за медицинскими масками. По пути я изучил во вкладке «Сведения» описание побочных эффектов, в случае если не вколоть Стим. Если коротко, все симптомы были схожи с симптомами обезвоживания: сильная жажда, сонливость, головокружение, головная боль. Если не принять Стим в течение нескольких часов, симптомы будут нарастать и в итоге перерастут в шок и смерть.

Войдя в какой-то двор, попросил у встречного телефон и вызвал скорую помощь, описав симптомы обезвоживания. Назвал дом, подъезд в котором мы сейчас стояли и номер квартиры куда следует приехать скорой. По плану мы должны встретить медика в подъезде и приставив ствол к виску, потребовать выдать нам необходимые препараты. А потом отпустить дока и свалить.

К подъезду медленно подъехала скорая. Я спрятался за стену, Оля сделала также. Когда внизу хлопнула дверь, мы сделали вид, что стоим у окна и кого-то ждем: Оля как будто смотрела в окно, а я облокотился пятой точкой о подоконник, задумчиво уставился в пол, поправив на лице маску. Когда врач поднималась на нашу площадку, краем глаза ее изучил. На вид совсем еще молодая, наверняка только закончила университет. Худенькая, высокая, темные волосы, смуглая кожа, вытянутые черты лица, длинная шея. Медицинский чемоданчик в руке. С одной стороны, хорошо, что девчонка, был бы здоровый бугай, не знаю, чем бы все закончилось… Заметил, что она бросила на нас взгляд. Наши медицинские маски были вообще ни к месту и врачу следовало бы заподозрить неладное, но разумеется, врач не придала им нужного значения. Ведь у нее и мысли не было, что кто-то может напасть на врача скорой.

Доктор прошла мимо нас и стала подниматься дальше. Я тихо метнулся к ней и напал со спины: закрыл ей рот и приставил пистолет к виску.

— Будешь делать, что скажу, отпущу, — проговорил над ее ухом. Оля протянула мне кусок скотча, и я заклеил докторше рот. Пистолет убрать за спину, повернул дока к себе лицом, и мы встретились взглядом. В ее глазах страх, зрачки сужены, чувствую, как она дрожала мелкой дрожью.

— У нас все симптом сильного обезвоживания: сонливость, головокружение, головная боль, жажда. Сможешь с этим что-то сделать?

Врач неопределенно помотала головой. Что-то промычала.

— Отвечай только «да» или «нет». Повторяю, вопрос: сможешь с этим что-то сделать?

Закивала и опять что-то промычала.

— По-моему она хочет что-то спросить, — произнесла Оля.

Док закивала.

— Хорошо, я дам тебе такую возможность. Но сперва, ты мне дашь свой телефон, — сказал я.

Когда мобильник был у меня в руках, протянул его Ольге и спросил:

— Сможешь достать из него личные данные дока? Имя, фамилия, где живет?

— Легко. А тебе зачем?

— Чтобы наш док не выкинула какую-нибудь глупость.

Я перевел взгляд на врача, проговорил:

— Сейчас я уберу скотч, вздумаешь кричать — накажу. Через твой телефон я узнаю, где ты живешь, кто твои родственники. Не думаю, что ты хочешь, чтобы с ними что-то случилось, ведь так?

Док захлопала ресницами, а потом кивнула.

Убрал скотч.

Врач молчала, словно воды в рот набрала.

— Ну? — рявкнул я.

— У-увас не может… быть… сильного… обезвоживания…

Замолчала.

— Дальше. Дальше говори!

— Были… бы… внешние… признаки…

— Какие?

— На ногах… бы… не стояли… А еще… еще распухший язык… с-судороги… цианоз губ…

Совсем не радужные перспективы! Переглянулся с Олей, а потом ответил доку:

— Ну, это еще все впереди… что нужно делать?

— Изотонические растворы… внутривенно… вводить…

— А если сказать попроще? У нас тут не врачебный консилиум.

— Нужно… восстановить водно-солевой б-баланс… у… у меня с собой таких растворов нет. Честно. Вам лучше в стационар. В станционер обратиться. В-вот, — глаза намокли.

— В стационар не вариант.

— Вы бандиты, да? — шмыгнула носом.

— Нет, мы не бандиты. Тебя как зовут?

— Алина.

— В общем, слушай сюда, Алина. Сейчас мы поедем вместе с тобой в больничку, вынесешь нам нужные растворы, взамен мы забываем твою фамилию и где живешь. Все ясно?

— Я не смогу… вынести пакеты для капельниц это преступление!

— А ты постарайся, если хочешь, чтобы с твоими родными ничего не случилось.

— Даже не знаю… я не смогу…

Кивнул Ольге:

— Ищи номер матери.

— Зачем? Нет, нет, нет, я все сделаю, как вы сказали. Я смогу, — залепетала Алина.

— Нашла, — сказала Оля.

— Нам не составит труда вытащить твою мать в нужную нам точку. Ведь мы можем позвонить ей с твоего телефона, представится сотрудниками милиции и сказать, что ты попала в аварию. И попросить приехать на опознание. Сама к нам в руке приедет.

— Нет! Я. Все. Сделаю.

— Тогда выходим на улицу, садимся в скорую и едем в больницу. И чтобы без фокусов! Все поняла?

Закивала.

— И в руки себя возьми! А то перед водилой спалишься, — добавил я.

— Простите, что?

Должно быть в этой ветке времени такие словечки, как «спалиться» не водятся. Кстати, надо будет осторожней вести разговоры и с Полиной.

— Ничего. Готова?

Кивнула.

Алина более-менее успокоилась, и мы вышли из подъезда, Ольга сыграла больную — схватилась за живот, я взял ее под локоть, а док провела нас к авто. Сели в кузов — на каталку, Алина с нами — на сиденье.

Док открыла окошко, которое было в перегородке между водителем и нами и сказала:

— Быстрее в больницу! — и села на свое место.

Выехали на проспект, водила включил сирену, и мы понеслись по улице.

— «Плохая идея ехать в больницу. А что, если она сольет нас ментам?» — написала в личку Оля.

— «Не сольет. Во-первых, я ей сказал, что будет, если она выкинет какой-нибудь фокус, а во-вторых, ее телефон у меня. Как она звонить будет?».

— «Она может позвонить из больницы».

— «Не думаю. Слишком девочка напугана».

— «Как знаешь».

Ехали молча. В какой-то момент Оля вздрогнула, словно чего-то испугалась. Написал:

— «Ты чего?».

— «Все в норме».

Но спустя минуту добавила:

— «Я что-то видела. Обрывок стертой жизни. У тебя такое было?».

— «Нет. Что ты видела?».

— «Сначала было ощущение дежавю. Как будто я уже когда-то ехала в скорой и сидела на этом месте. У тебя когда-нибудь было ощущение дежавю?».

— «Нет».

— «После дежавю я что-то вспомнила. Я лежала на каталке в скорой, слышала сирену. Еще было много крови, особенно на футболке в районе живота. Все тело болело. Рядом со мной был врач».

Мы встретились взглядами. Ольга смотрела на меня сдвинув брови.

— «Все будет хорошо. Может, это было воспоминание сна», — написал я.

Ольга перевела взгляд в пол, а я посмотрел на Алину. Все это время она наблюдала за нами.

— Далеко еще? — спросил я, поправив маску.

Док посмотрела в окно:

— Почти приехали.

Мы вышли из машины, Алина завела нас в здание, повела по коридору, несколько раз он делал повороты и наконец, док вывела нас через черный ход на задний двор.

— Подождите здесь. Сейчас все принесу.

Она двинулась обратно в здание, но я остановил ее за руку.

— Ты же помнишь, что выкидывать фокусы не в твоих интересах? — спросил ее, смотря на нее исподлобья.

— Да.

— И принесли еще все, что нужно, чтобы поставить капельницу. Иглы, трубки, ну, тебе видней.

С миг держал ее за руку, мы смотрели друг другу в глаза, а потом я разжал пальцы, и Алина ушла внутрь больницы.

Осмотрелся. Рядом с нами угол здания, недалеко от него какой-то больничный корпус из пяти этажей, в торце пристройка, двойные двери, рядом стояло скорая, из нее два врачей в голубых халатах выкатили каталку с каким-то мужиком и вкатили внутрь.

Встретился взглядом с Олей.

— Не нравится мне все это, Паш, — проговорила она, поправив маску и осмотревшись по сторонам.

— Тоже не испытываю особого удовольствия. Но выбора нет. Нужно искать замену Стимам.

Вспомнил про сигареты. Достал из внутреннего кармана, там же были и спички. Закурил.

Не люблю ждать, но еще больше не люблю неизвестность. А если ожидание и неизвестность обрушиваются одновременно, то вообще нехорошо.

Не знаю, сколько времени прошло. Но было ощущение, что достаточно много для нашей ситуации. Минут десять — точно. Не нравится мне все это.

К скорой подъехала милиция. Авто длинное, лупатое, сзади рога фар, цвет — желтый, на борту синяя полоса. На крыши красный маячок. Вышли два милиционера, в брониках, с автоматами наперевес. Один из них осмотрелся.

— Паш… — проговорила Оля, привлекая мое внимание к ментам.

— Да вижу я…

Включил режим прицеливания. Время замедлилось, зрение перешло в зеленый спектр. Фигуры ментов поделились на сектора разной окраски. Посмотрим, что имеем: туловища окрашены в красный цвет, рядом цифра вероятности поражения области — 1 %. Тут понятно, мой «Макаров» броники не пробьет. Конечно, можно умудриться попасть между пластин, но это маловероятно. Шансы как раз в один процент, я бы дал и меньше. Кстати, откуда режим догадался, что стрелять придется из «Макарова»? Хотя тут все просто — если режим завязан с моей нервной системой и мозгом, то он знает то, что знаю и я. Соответственно, про модель моего ствола ему известно. Едем дальше. Руки, ноги, головы — в синем цвете, 85 %.

Прикинул план: стреляю одному в голову, потому тащу Олю в укрытие — в здание. Из проема двери продолжу бой. Или лучше уйти? Да, пожалуй, лучше будет уйти.

Выключил режим и затянулся сигаретой.

Мент пошел к нам.

Ну вот и все. Сейчас начнется жара…

Зажав сигарету в зубах, нащупал за спиной пистолет, взялся за рукоять и в этом миг краем глаза увидел, как из здания вышла Алина. На ней был надеть белый медицинский халат, за пазухой держала наши пакеты для капельницы.

— Извините, что так долго! — воскликнула док.

Так, стоп. Значит не сдала? Тогда мент что тут делает? Непонятно! Ладно, едем дальше, будем разбираться. Опустил руку.

Алина заметила мента только тогда, когда подошла к нам.

— Это не я! — растерянно воскликнула она, в глазах — ужас.

— Что не я? — буркнул мент, потом стрельнул взглядом на перекошенное ужасом лицо Алины, на нас, на наши маски. Рука двинулась к автомату. — Что тут происходит?

— Да ничего не происходит, сержант, — сказал я, и затянувшись, отправил сигарету в кусты щелчком пальцев.

Мент посмотрел на Алину, та стояла, опустив взгляд.

— Девушка, вам нужна помощь? — спросил он.

— Нет, — мотнула головой.

— Расслабься, сержант, свои, — я достал из внутреннего кармана ксиву МВД и развернул ее перед глазами мента.

Тот бегло прочел содержимое.

— Извиняюсь, виноват, не мог знать, что вы из милиции, — проговорил.

— Не в претензии, — сказал я и убрал ксиву обратно в карман.

В следующий миг на асфальт плюхнулся один из пакетов. Воцарилось молчание. Да что ж такое! Алина криворукая какая-то! Оля спохватилась и подняла пакет.

— А это что? — буркнул сержант.

— То, что ты не должен был видеть, — вздохнул я. — Понимаешь, сержант, тут такое дело… — и взяв его за локоть, отвел в сторону на приватный разговор. — Сослуживец огнестрел получил… неосторожное обращение с оружием… не хотим это особо афишировать, сам понимаешь, за такое со службы могут попереть… понимаешь?

— Понимаю.

— Девочка сама вытащила пулю, — кивнул на Алину. — Теперь ему капельницы нужны.

Сержант сдвинул фуражку на затылок и почесал лоб.

Так, так, так, мозгует что-то. Неужели правильный попался? Если что придется его вырубать…

— Но ведь не положено выносить препараты третьим лицам? Это должностное преступление, — сказал он.

— Знаю, что не положено, но это уже наши проблемы. Мы перед больничкой в долгу не останемся. Порешаем вопрос.

— Взятка?

— Да какая взятка? Это взаимовыручка. Сегодня они нам помогли, завтра мы им поможем. Мы, что, не советские люди что ль?

Его напарник свистнул и махнул рукой поторопиться.

— Ладно, не мое это дело, сами разбирайтесь, — сказал сержант, и перетянув поудобнее автомат, пошел к машине.

Когда он ушел, Алина проговорила:

— Это…не…я… я никого не вызывала…

— Верю, — ответил.

— Я принесла, что нужно… — приоткрыла халат. Алина прижимала к себе три пакета, свернутые в колесо трубки, иглы в бумажной упаковке.

Я осмотрелся по сторонам, а потом произнес:

— Снимай халат!

Ольга так и сделала, и я обернул им пакеты. Трубки и иглы рассовал по карманам. Было бы плохой идеей нести их у всех на виду.

— Все, теперь можешь идти, — сказал ей. — И помни: теперь ты с нами повязана. Мент видел, как ты выносила нам пакеты.

Алина закивала. Потом проговорила:

— А мой телефон…

— А твой телефон будет у нас, как гарантия, что ты вдруг не станешь сильно разговорчивой.

На этом мы покинули территорию больницы, купили в магазине пакет и сложили туда нашу добычу. Халат выбросили в урну. Добрались до квартиры без приключений и разложили на кухонном столе наши трофеи, если их можно так знавать: четыре пакета, две трубки, пять пакетиков с иглами.

— Ложись на диван, — сказал Ольге.

Перенес в спальню трофеи, из прихожей притащил вешалку, поставил около дивана, повесил пакет на крючок. Пока вставлял трубку в пакет, Оля легла и закатала рукав.

Начал я довольно бодро, но дело встало в самом финале: не мог набраться смелости вставить иглу в вену. Никогда раньше не имел дело с внутривенными инъекциями. Думал, что будет проще простого ввести иглу.

Сделав еще одну неудачную попытку, я вздохнул и проговорил:

— Черт, я не могу. Ставила когда-нибудь капельницы?

— Нет. А ты?

— И я нет.

— Ну, уколы ведь делала?

— С чего так решил?

— Ясно, — отпустил иглу и переместился в кресло. Труба осталась качаться в воздухе. Ольга привстала на локоть и посмотрела на меня:

— Раз ты предложил план, думала, умеешь ставить капельницы.

— Не умею я. Думал, это просто.

— «Для выполнения задачи есть возможность перехвата управления вашей нервной и мышечной системой», — проговорила Эя.

— «Что ты имеешь в виду?»

— «Смогу выполнить задачу, взяв под свой контроль организм».

Что?! ВЗЯВ. ПОД КОНТРОЛЬ. МОЙ. ОРГАНИЗМ?!

— «Раньше ты не говорила, что у тебя есть такие возможности!».

— «Управление организмом индивида заложено в мой функционал по умолчанию».

— «И для чего тебе это нужно?».

— «При наступлении критической ситуации для сохранения жизни индивида».

Зашибись! Как-то неуютно стало, представив себе, что Эя может контролировать меня.

— «Приказываю отключить эту функции!».

— «Задача не может быть выполнена. По всем вопросам просьба обратиться к разработчику».

Мне все меньше и меньше начинает нравиться нахождение Эи в моей голове. Надо с этим что-то делать.

— Может я попробую? — сказала Оля.

— Не знаю. Может.

— Возможно у меня получится…

Поскольку выбора особого не было, я снял пиджак, закатал рукав, занял место на диване, и Ольга принялась искать вену. Нашла, взяла иглу, поднесла в руке, приблизила к вене и… Я наблюдал краем глаза, Оля делала все так уверено, что я подумал — она справится. Но когда кончик иглы почти коснулся моей руки, девушка впала в ступор. Спустя несколько секунд выдохнула и произнесла:

— Я не могу!

Ну вот и приехали!

Она села на пол, подперла голову рукой, опустив локоть на диван. Опустила игру и трубку. Поднявшись, усмехнулся:

— Два взрослых человека бояться проколоть друг другу вены. Смешно.

— Ага, обхохочешься, — хмыкнула.

Опустив рукав, сел в кресло и выудив из пиджака сигареты, закурил.

— Дай мне тоже, — попросила Оля.

Сказано — сделано. Она взяла с подоконника цветок в горшке и вернувшись на свое место, затянулась.

— Что будем делать? — спросила, протянув мне горшок и я стряхнул в него пепел.

Посмотрел на таймер — до побочек осталось полтора часа.

— Придется еще раз навестить нашего дока. Других вариантов выхода из ситуации не вижу.

— Но мы же не можем постоянно обращаться к ней? Она же не наша, она рано или поздно нас сольет милиции.

— Это смотря как вывернуть ситуацию… Соберу на нее досье, сделаю это без труда, я же в КГБ работаю. Посмотрю, в чем док нуждается. Если в деньгах — дадим денег. Если в чем-то другом — то дадим другое. Думаю, что этого будет достаточно, чтобы склонить ее к сотрудничеству. Тем более работа не пыльная — капельницы ставить. И к тому же, она с нами уже так или иначе повязана — мент видел, как она вынесла нам пакеты. Просто надо ей объяснить, что она тебе с нами в одной лодке.

— Надеюсь, на этот раз ты не просчитаешься…

— Ладно, погнал в контору. Пробью ее телефон, узнаю, где живет, и скину инфу в чат.

Поднявшись, взял телефон дока, пролистал записную книжку, нашел контакт «мой номер». Открыл цифры.

— «Эя, запоминай».

— «Данные сохранены».

Положил мобильник на полку шкафа, и надев пиджак, отправился в отдел. Кроме личных данных врача следовало бы узнать насчет наших фотороботов, есть ли в базе. В суете минувших часов, этот вопрос отошел на второй план, хотя, решать его надо как можно скорее. Если фотороботы будут составлены на нас троих, что-то мне подсказывает, что придется рвать когти.

Выйдя на улицу, пошел пешком до метро, вспомнил, что все то время, что был в квартире, телефон находился у меня в кармане и заряжался. Достав, на ходу включил, и он тут же зазвонил. Входящий от Полины, принял вызов.

— Ты куда пропал?

— Никуда… хирургов опрашивал…

— Не могла тебе дозвониться.

— Телефон сел. Заряжал.

— Мастер объявился. У нас опять труп. Уже еду на адрес, подъезжай. Геометку тебе уже скинула.

— Принял.

После того, как завершил разговор, на телефон пришла гора смс, уведомляя о всех звонках, которые были за то время, что телефон был выключен. Оставив их без внимания, стал искать куда Полина могла скинуть геометку. В телефоне было просто тьма всяких приложений. Перелопатив около десяти штук, наконец, нашел, что нужно. Нажал на иконку в виде красного бумажного самолетика и попал в мессенджер «Телефонограмм». В нем было около двадцати непрочтённых сообщений от разных людей, в самом верху висело сообщение от Полины — оно же самое последнее. Открыл, а вот и ссылка на геометку. Перешел, выкинуло на карту. Геометка была поставлена в парке «Сокольники».

— «Эй, проложи кротчайший маршрут», — дал команду, попутно глянул время на часах башни — 16:33. Как быстро время летит!

— «Выполняю. Выполнено».

Перед глазами появилась карта. Оказывается, не так уж и далеко предстояло добираться до парка — надо проехать четыре станции, выйти на станции «Парк Сокольники, и поднявшись в город, пройти пару кварталов.

Спускаясь в подземный переход, в котором был вход в метро, отбил Оле:

— «Планы поменялись. Еду на труп. Так что телефон дока придется пробивать тебе. Он на полке. Как только получишь адрес, бери с собой Геворка и тащите врача к нам на квартиру. Пусть ставить капельницы».

— «Чего раскомандовался?»

Я тяжело вздохнул. Сейчас прям самое время выяснять имею ли я право командовать!

— «Ладно, шучу. Сделаю. А то еще обидишься», — прислала следом.

— «Не обижусь. На обиженных воду возят».

— «Нет, обидишься».

Заметил, что Ольге нравится меня передразнивать. Что за дебильная черта характера? Отвечать ничего не стал.

— «А как же ты? Час до побочек остался», — написала Ольга.

— «Как-нибудь прорвусь».

Ну а какой был выбор? Не скажу же Полине, извини, но не приеду, мне тут надо капельницу вкатить, а то будут побочки после недавнего перемещения во времени и пространстве?

Опять все идет не по плану. Да что же за день сегодня?!

— Антон, что с тобой? — взволновано спросила Полина, помогая мне встать, придерживая за локоть.

— Ничего. Я в норме. Просто голова резко закружилась. Наверное, это последствия того удара, ну, когда меня приложил карманный вор, — соврал я.

Постояв, я примерился к новому состоянию. Оно так себе, если честно. Голову вело в сторону, в теле была слабость, словно бы, сейчас испытывал самый разгар жесткого ОРВИ. И еще вот что: чертовски сильно хотелось пить, а во рту была самая настоящая пустыня Сахара!

— «Рекомендую как можно скорее принять Стим инъекцию. Данное состояние характеризирую как побочный эффект легкой степени», — проговорила Эя.

— Тебе бы провериться, — сказала Полина.

— Ерунда. Я в норме. Пойдем.

Полина отпустила меня, и я неспешно пошел дальше.

— Нет, тебе все-таки надо провериться, — повторила напарница и двинулась следом.

— «Эя, через сколько будет ухудшение состояния?».

— «Динамика ухудшения побочных эффектов зависит от особенностей организма. Среднее время до наступления побочных эффектов средней тяжести — три, четыре часа. Настоятельно рекомендую произвести Стим инъекцию!».

Ага, была бы она еще у меня, эта инъекция. Ничего, закончу со следом, вернусь в квартиру и док прокапает мне капельницу. Ох, лишь бы помогло! Кстати, интересно, как там обстановка у Оли и Геворка? Нашли Алину?

— «Кроме того, рекомендую уменьшить нагрузку на микрочип. В состоянии побочных эффектов нагрузка увеличена на пятьдесят процентов. Категорически запрещено перегружать микрочип. По мере увеличения тяжести побочных эффектов нагрузка будет увеличиваться», — сказала Эя.

— «Что будет если его перегрузить?»

— Неправильная работа, сбой режима Следопыт, сбой режима прицеливания. Так же не исключено его полное отключение, что может привести к тяжелому поражению центральной нервной системы. Привести к шоковому состоянию, наступлению комы и биологической смерти».

Приехали! Виртуальный советник может поддержать в трудную минуту. Ладно, едем дальше, надеюсь до таких последствий дело не дойдет.

След привел нас в отдаленные и глухие места парка, здесь совсем нет людей, нет освещения и нет тропинок, где-то вперед бушевал сумасшедший поток воды. Спустившись по небольшому склону, вышли к системе городского водоотвода: перед нами гремел поток сточных вод, цвета кофе с молоком, заточенный в бетонный лоток метра два шириной. Коридор пониженной плотности эфира проходил ровно вдоль лотка, и я двинул по следу, не задумываясь ни на секунду. Я быстро шел по нему, в крови разыгрался азарт, отчего я совсем не замечал ливень и промок до нитки. Полина не отставала.

Метров через сто лоток оборвался, выливая воду в большой резервуар, в котором она закручивалась вихрем, пенилась, поднимая в воздух взвесь микрокапель и спускалась дальше — в водосточный тоннель, который был высотой метра два с половиной. По стене резервуара спускались в воду скобы лестницы и исчезали в светло-коричневой мути уже на третьей от верха. Какая была глубина — понять сложно. Очевидно, что в сухую погоду можно без проблем спуститься по ним вниз, и миновав резервуар, спрыгнуть в водосточный тоннель. Но сейчас это было крайне опасно, я был даже сказал, смертельно опасно. Поток был сумасшедший, унесет как спичку и утянет на дно. К тому же, тоннель заполнен под завязку — не продохнуть.

Шум и грохот стоял такой, словно бы мы находились рядом с Венесуэльским водопадом Анхель.

— След уходит в тоннель! — сказал я, перекрикивая шум.

— Ты уверен?

— Да!

— Надо туда спуститься, но не сегодня. Я даже не знала, что в парке есть водосточный тоннель.

— Теперь знаешь.

Полина протянула мне зонт.

— Подержишь? — спросила.

Она достала планшет и посмотрела прогноз погоды.

— До вечера стоит дождь, а завтра солнце. Можно спуститься в тоннель во второй половине дня. Все следы так или иначе смоет, но я хочу посмотреть этот тоннель. Возможно удастся найти зацепку. Сегодня запрошу у Мосводоканала схему, посмотрим куда он ведет.

Я кивнул. Полина как-то странно посмотрела на меня, а потом произнесла:

— Ты прям поменялся после того, как исчез. В лучшую сторону. Ты молодец! Никогда бы не подумала, что ты умеешь идти по следу! Не зря говорила, что без тебя не справлюсь.

А я уж как не ожидал, что умею искать след! Ты бы только знала!

— «Паша, у нас проблемы», — написала Ольга.

Начинается…

— Вечером надо будет заехать в лабораторию к Алкснису. Послушать, что скажет по сегодняшнему трупу, — сказала Полина.

— Кто такой Алкснис?

— Это фамилия Григория Иннокентьевича.

Мы пошли обратно, и я тут же отписался Ольге:

— «Что случилось?».

— «Геворк опять устроил нам проблемы. Долго писать, приезжай, мы на квартире».

Какой фокус он снова выкинул? Да что ж за день сегодня! Сплошные неприятности.

Пришлось соврать Полине, что мне стало совсем нехорошо и я поеду домой отлежаться, попросил прикрыть меня перед начальством. Впрочем, я был недалек от истины, побочка давала о себе знать во всей красе: слабость усилилась, голова Напарница отнеслась с пониманием и пообещала прикрыть.

Асфальт встретил меня со всей гостеприимностью: я упал на живот, счесывая в кровь выставленные перед собой ладони. Тут же попытался встать, в живот прилетел удар, ребра прострелила боль, и я снова встретился с асфальтом. Один миг, и меня атаковали уже с другой стороны. Перекатившись вправо, попытался встать, но все тщетно — тут же прилетел удар, потом второй, третий — не давая подняться. Атаки наносились со всех сторон, и я уже не предпринимал попыток подняться, лежал в позе эмбриона, закрыв руками голову. Меня отделывали так, словно я был куском мяса на рабочем столе шеф повара и он собирался приготовить отбивную, активно работая молотком. Почему-то боли я совсем не ощущал. До меня донеся визг Алины:

— Не трогай меня!

Под градом ударов я улучил момент оценить обстановку: трое были заняты мной, еще двое пытались раздеть Алину.

Черт, я же штурмовик, почему я не могу справиться со студентами?!

— «Получены повреждения: множественные гематомы, кровоподтеки, ушиб ребер, ушиб позвоночника. Травма почек легкой степени. Ситуацию расцениваю, как критическую. Запускаю режим перехвата управления», — сказала Эя.

Дальше я был лишь сторонним наблюдателем. Моя правая рука молниеносной хваткой поймала ногу противника, рванула ее в сторону, раздался характерный хруст сломавшейся кости, а потом пространство заполнил вопль полный боли. Противник упал на асфальт и я увидел, что это был студент с пластиной в голове.

Минус один.

Стая замолотила активней. Тело крутанулось в невероятном пируэте, и я подсек ноги противнику, скосив того на асфальт. Перекатился в сторону, вскочил на ноги. Передо мной оказался толстый, его правый глаз бал закрыт гематомой, а под ним растекался приличный синяк. Что ж, неплохо я приложился. Враг махнул передо мной розочкой и оскалился.

— Ну давай, иди сюда!

Эя сделала отвыкающий маневр рукой, словно я собирался ударить с правой, а потом я подпрыгнул, прокрутился вокруг оси и ударом ноги отправил толстого в дверь подъезда, встреча с ней ознаменовалось металлическим звоном.

Приземлившись, накинулся на спину недавно скошенного мною врага, обхватил его руками и в невероятном кульбите назад через себя, обрушил того лицом на асфальт. Враг распластался, я закрепил успех ударом локтем между лопаток. Раздался хруст и противник издал вопль.

Минус два.

Бросил взгляд на толстого. Тот уже поднялся на ноги и сжимал рукой ладонь, на асфальт капала кровь и я понял, что он при встрече с дверью сам себя порезал «розочкой». Поймав на себе мой взгляд, он примирительно поднял руки:

— Все брат, сдаюсь!

Минус три.

Решив его не добивать, поспешил на помощь Алине. Осмотрелся. В обозримом пространстве ее нигде не было. Из-за гаражей раздался крик. Док! Ветром метнулся туда, один миг и я там. Негодяй прижал своим телом Алину к траве, девушка пыталась освободиться — извивалась. Второй гад стоял рядом, спиной ко мне. Пара секунд и я отправил его лицом в гаражную дверь и тот упал навзничь. Стащил второго с Алины и обрушил на него серию ударов: лево, право, левой! Это было достаточно, чтобы враг упал на землю.

Эя вернула мое тело мне. Теперь у меня был один закономерный вопрос: кто из нас штурмовик, я или она? В голове появилась догадка, что я всего лишь сосуд для искусственной личности… ладно, об этом не сейчас.

Пришла еще одна напасть: как только мне вернулся контроль над телом, я ощутил весь букет последствий моего избиения, мое тело превратилось в сплошное место боли. Ребра, спина, почки — все чертовски ныло, полыхало словно огнем. Я издал протяжный стон и приложил руку к ребрам.

— «В целях повышения эффективности, отключаю болевые рецепторы», — сказала Эя.

Один момент и боль исчезла.

— «А что так можно было?», — удивился я.

— «Предупреждаю — частое отключение болевых рецепторов негативно влияет на работу систем организма. Категорически рекомендую прибегнуть в купированию боли посредством специальных препаратов».

Осмотрелся. Где-то должен быть еще шестой — очкарик. Но что-то мне подсказывало, что он уже давно дал деру, когда начался серьезный замес.

Я подошел к Алине и помог подняться. Поправив маску, спросил:

— Ты как? Он, ну, с тобой того… сделала что-нибудь?

— Не успел, — сказала Алина и всхлипнула.

— Пойдем домой.

Когда мы вернулись к подъезду, негодяев уже не было. Пока мы поднялись на третий этаж я принялся приводить себя в порядок. Пиджак и брюки были в пыли, впрочем, и белой рубаке тоже изрядно досталось. После того, как стер с пиджака пыль, переключился на рубашку, но стереть с нее пыль было сложно и я решил просто застегнуть пиджак на пуговицу. Негоже, чтобы отец Алины стал задавать вопросы насчет моего внешнего вида.

А вот и этаж дока. Перед тем как постучать в дверь Алина глубоко вдохнула и медленно выдохнула, приводя себя в психологический порядок. Бедняжку изрядно трясло, еще бы пережить такое. Но после упражнения, она взяла себя в руки, конечно же, настолько, насколько было это возможно. По крайней мере, внешне видно не было, что миг назад ее чуть было не изнасиловали. Сильная девчонка. Оно и не удивительно, наверное слабые в скорой не работают.

Док нажала на звонок.

— Ладно, пойду, — сказал я. — Завтра за тобой заеду.

— Спасибо, — тихо сказала док, смотря в пол.

— За что?

— За то, что спас меня.

Защелкал замок, дверь открыл отец. Он окинул взглядом дочь, потом сдвинул густые брови и посмотрел на меня, пытаясь понять, кто я такой. Я тоже к нему присмотрелся. Голубые глаза, прямые черты лица, темные волосы с проседью, худой, но жилистый. На вид лет шестьдесят. Одет в клетчатую сине-черную рубашку, рукава закаты по локоть, черные брюки.

Алина громко всхлипнула, плечи содрогнулись, она бросилась на шею отца и тихо заплакала. Постояв с несколько секунд, я негромко кашлянул и произнес:

— Я пойду. До завтра.

Алина посмотрела на меня, я увидел, что туш растеклась по щекам, а помада растерлась вокруг губ.

— Может, зайдешь? — вдруг спросила она.

— Да. И расскажете, что вы сделали с моей дочерью, — произнес отец, смотря на меня из-под бровей.

Уходить было как-то неправильно. Тем более было бы неплохо установить более тесный контакт с новым участником группы. Посмотреть чем живет и что представляет из себя ее семья. Очкарик сказал, что мать Алины в психушке, а отец инвалид. Интересно, интересно…

Я кивнул.

Небольшая двушка ничего особенного из себя не представляла, чем-то напоминала квартиру Антона интерьер — советский аскетизм. Разве что здесь на стене гостиной висел ковер. В углу стояло школьное пианино. Еще внимание привлекла картина на стене, красками изображена девушка, в ней узнал Алину.

Суровый настрой отца смягчила док. Сказала, что я ее коллега по работе — водитель скорой. Тогда взгляд отца немного стал мягче и он махнул рукой идти вслед за ним — в кухню. Я опустился на табурет около стола, отец чиркнул спичкой, зажег конфорку и поставил чайник. Алина зашумела в ванной комнате душем.

Теперь надо было что-то придумал, какую-нибудь легенду. Ведь он сейчас спросит, где была его дочь. И что ответить? В голову ничего путного не шло, еще чертовски болели ребра, мешали думать.

— «Перелом ребер не диагностирован. Выявлены множественные ушибы грудной клетки», — тут же отчиталась Эя.

— «Как думаешь, что ему сказать насчет Алины? Как оправдать ее отсутствие?».

— «По итогам проведенного анализа, я пришла к выводу, что стоит сказать правду — то есть, что имело место похищение. Остальное рекомендуется скрыть».

— «Ты с ума сошла?! Я не могу сказать, что ее похитила Оля и Геворк. Может еще и адрес сказать, где они находятся?»

— Рекомендую умолчать их имена. С высокой долей вероятности, он описал их приметы сотрудникам милиции. Пусть для него это останется похищением».

Заметил, что окна квартиры выходили не во двор, так что воплей Алины он не слышал. Наверное, это даже хорошо, а то бы вышел, еще и его задницу пришлось бы спасать.

Отец опустился на соседний табурет, сел ко мне полубоксом, потом выбил из пачки папиросу, чиркнул спичкой и закурил.

— Рассказывай, что стряслось.

Я пожал плечами.

— Да ничего особенного…

— Ты меня за дурачка не держи. Говори, все как было.

— Я и сам толком не знаю… прибежала ко мне домой, сказала, что ее похитили. Говорит. Что удалось вырваться. А дальше, привез ее домой. Вы в милицию сообщили?

— Сообщил.

— А они что?

— А ничего. Сказали будут искать. Даже в голову не идет, кто мог похитить мою Алечку… она ведь ни в какой плохой компании не замешана. Работа-дом, работа-дом.

— Может ее перепутали с кем-то? Ну или квартирой ошиблись…

— Да нет. Тот бугай, похититель, по имени ее назвал. Значит, знал куда пришел. Боюсь, что Алечка все-таки в плохую компанию попала. Может, это были торговцы наркотиками? Ведь на работе у нее наркотики есть, для тяжело больных. Может, заставляют выносить? А если раз вынесла, потом от них не отделаешься. А если откажешь — вот так придут и похитят, выбивать будут.

— А как вас зовут?

— Извини, не представился, Петр, — протянул руку.

— Павел, — сказал я и пожал сухую ладонь отца.

— А ты чего в маске? Болеешь?

— Ну да… но ничего серьезного, простуда всего на всего…

— Тебе бы водки с перцем накатить.

— Да я не пью…

— Это правильно. Пьянство до добра не доводит. Мать Алечки тебе в пример, допилась до белой горячки, а между прочим, когда-то в театре играла, актрисой была.

— Люди пьют не от хорошей жизни.

— От дурости своей они пьют, ветер в голове. У Гали все было: и семья, и театр, и дочь и вроде не промах был… Алкоголем она нагрузку снимала. Гастроли, вечные переезды, нервное напряжение… говорила, что не просто ей все это переносить. Говорю ей — брось свой театр к чертям собачьим, не видишь, что он тебя на дно тянет? Она не смогла. И вот итог — психушка.

— Мда, печально… А у Алины как с алкоголем?

— Сам-то как думаешь? Она видела мать в разных состояниях… и когда белочка накрыла… ни за что алкоголь в рот не возьмет.

Помолчали несколько секунд.

— Мало мне ее матери было, теперь вот Алечка — в плохую компанию влипла, — проговорила Петр, его глаза заблестели от влаги, и он вытер пальцев слезу.

Знал бы он, что это ее плохая компания прямо перед ним. Закипел чайник, отец поднялся с места и принялся разливать по кружкам кипяток.

— «Ты где?», — писала Оля.

— «Знакомлюсь с семьей нового члена группы».

— «Ну ты даешь! Ладно, не буду мешать».

Алина вышла из ванной. Там она явно приводила себя в порядок, чтобы отец ничего не заподозрил. Заглянула в кухню:

— Можно тебя на пару слов? — сказала мне.

Я кивнул и последовал за ней, пришли в ее комнату. Док тихо спросила:

— Что ты ему сказал?

— Да ничего особенного. Про наши дела не говорил. Он считает, что тебя похитили из-за наркоты, — проговорил я вполголоса.

Алина вздохнула.

— Ясно. Почему-то он считает, что кто-то заставляет меня выносить наркотические препараты.

— А это так?

— Нет, ты что!

Помолчали с миг. Док посмотрела на мое лицо и спросила:

— Может, уже снимешь маску? После того, как ты спас меня, сдавать вас не собираюсь. Зла вы мне точно не хотите.

— Как придет время — сниму, — кивнул я. — Ладно, пойду.

— Подожди, — остановила меня за локоть. — Тебе обезбол вколоть? Я видела, как тебя били…

— «Категорически рекомендую принять обезболивающие препараты», — проговорила Эя.

Я задумался и наконец, сказал:

— Ладно, давай.

— Ложись на кровать, пуская штаны.

— Что? А можно вот без этого всего. Давай в плечо.

— В плечо больно.

— Ничего, у меня низкий болевой порог.

Ага, а вообще я не чувствую в данный момент боли, потому что искусственная личность квартирующая в моей голове выключали мне болевые рецепторы. Так что мне все равно куда колоть, хоть в плечо, хоть в пятую точку.

— Тогда давай сюда руку, — сказала док и достала из-под кровати картонную коробку.

— Павел! Идите пить чай! — донеслось с кухни. — Аля, будешь чай?

— Нет, па!

Пока док готовила укол — сломала ампулу и принялась набирать препарат в шприц, я сел на стул и окинул взглядом комнату. В принципе, ничего необычного в ней я не увидел: стол, кровать, шкаф, на стене полка с книгами, очень много книг по медицине. У стены на полу большой плюшевый медведь, на шее золотая медаль. На стене висело три грамоты и одна благодарность.

— Что за медаль? — спросил я, кивнув на медведя.

— Закончила медицинский с отличием.

Сняв пиджак, расстегнул рубашку и вытащил руку из рукава. Осмотрел тело, досталось ему будь здоров — на ребрах множество синяков буро-малинового цвета и с десяток кровоподтеков. Очевидно, что на спине картина должна быть такая же. Ладно, едем дальше.

— Грамоты тоже по учебе? — спросил я, закончив осмотр.

— Да. За открытие гена бессмертия.

— Гена чего? — не понял я.

— Ген бессмертия. Отвечает за старение тела. Если правильно воздействовать на него посредством генной инженерии можно избежать старения.

Что-то я теперь вообще ничего не понимаю. Док же на скорой работает? Причем здесь генная инженерия?

— А ты на кого училась? — спросил я.

— Я нейрохирург. Вижу, ты удивлен насчет моего открытия. Генная инженерия мое хобби. Сотрудничаю с НИИ.

— Научно-исследовательский институт?

— Да.

— Но все неофициально. Только это сыграло со мной злую шутку, — док поднесла шприц на уровень глаз и выпустила небольшую струю препарата, выпустив лишний воздух. — Кое-кому стало это известно, и в карьере нейрохирурга мне было отказано. Медицинские и научные круга у нас не очень дружат. Так что пока работаю на скорой, а потом может в НИИ переберусь.

Док оказалась не так проста. Черт, после услышанного я начал ее опасаться. Может в шприце вовсе не обезбол, а какая-то смесь после чего я отъеду в мир иной? Только я собрался сказать Алине, чтобы повременила с уколом, как игра вошла мне чуть ниже плеча, и препарат стал медленно выдавливаться поршнем мне в мышцу. Я туго сглотнул.

— Ничего себе, ты даже не дернулся. И впрямь тебя низкий болевой порог, — удивилась Алина.

— А что в шприце?

— Тройчатка.

— Что это?

— Папаверин, димедрол, анальгин. Тебе в самый раз.

Когда инъекция была сделана, я принялся застегивать рубашку. Неприятное напряжение не покидало меня, в голове вертелась мысль, а что если все-таки док вколола мне что-то для меня смертельное? Ведь как говорят, месть это блюдо которое подается холодным. Когда я надел пиджак, Эя меня успокоила:

— «Действие препарата началось. Болевые рецепторы включены».

И тут же я ощутил в ребрах небольшую боль. Алина достала из шкафа вещи и повернулась ко мне:

— Можешь выйти? Надо переодеться.

— Будь готова к утру, — и на этом вышел из комнаты.

Кое-как отделавшись от Петра, соврав ему, что мне надо домой к семье, я наконец-то покинул квартиру дока и выйдя на улицу двинул в сторону квартиры.

Что ж, пожалуй Алина была хорошим усилением группы. Дипломированный нейрохирург, да еще и с золотой медалью, нам сильно пригодиться. Что-то мне подсказывало, что впереди группу ждет не только борьба с побочками от перемещения в пространстве-времени. Наверняка, рано или поздно кого-то из нас подстрелят на каком-нибудь задании и тогда док будет как раз кстати. Пожалуй, я сделал правильно, что решил проводить дока до дома и дворовая шпана была мне на руку. Теперь весьма вероятно док не будет нас сдавать милиции. Неужели впервые за последние сутки события пошли в благоприятном ключе? А то, не все же сплошное невезение.

И тут у меня в голове мелькнула мысль, а не может ли Алины быть нашим Мастером? Ведь тоже она тоже хирург, да еще и балуется генной инженерией… Нет, она точно не он. Не может быть такого совпадения, не может!

Спал четыре часа. Как только открылось метро смотался за доком и мы получили свои порции капельницы. Кстати, Геворк так и не вернулся, черт знает, где его носит. На связь не выходит. Это меня немного тревожило, но он отсутствовал еще не так много времени, чтобы я начал бить тревогу. Ничего, вернется, как побочки прижмут.

Когда подходили к водосточному тоннелю — прислушался. Шума воды слышно не было, а это значит есть все шансы, что поток воды стал меньше.

А вот и водосточный лоток. Вода текла тонким ручейком. Что ж, все складывается как нельзя лучше. Я включил режим Следопыт, но след взять не удалось, плотность эфира успела восстановиться. Ладно, едем дальше. Выключив режим, пошли вдоль лотка.

Резервуар. Вода в резервуаре все еще есть, но опустел он уже прилично. Вчера уровень воды был однозначно больше, это можно определить по скобам лестниц. Если вчера было видно третью от верха, а остальные находились в воде, то сейчас скоб было видно с десяток.

— Ну что, пойду проверю глубину, — сказал я и стал спускаться по скобам.

Спустившись к воде осторожно опустил в нее воду. Почти сразу же ступня встала на дно. Уровень воды оказался чуть ниже колена. Так, теперь можно и вторую ногу. Главное не делать волну, а то можно и набрать воды.

Спустилась и Полина.

Подошли к борту резервуара, его высота мне по плечи. А напарнице он вровень с ее ростом.

Теперь из резервуара надо как-то попасть вниз — в небольшой широкий лоток, который предварял водосточный тоннель. А вот как это сделать хороший вопрос. Подтянувшись руками, сел на борт и осмотрелся. Если прыгать — высота метра два, два с половиной, бетонное дно лотка скорее всего скользкое, можно чего-нибудь и сломать при приземлении.

— Что там? — спросила Полина.

— Тут достаточно высоко. Не думаю, что прыгать хорошая идея.

Я окинул взглядом внешнюю сторону стены резервуара — а вот и лестница! Железные скобы вмонтированные в бетон. Можно считать нам повезло. А то не окажись лестницы, которую сделали предусмотрительные строители данного сооружения, нам бы не оставалось ничего кроме, как прыгать.

Спустились. Бетонное дно и впрямь оказалось скользким.

— Ну что, готов? — спросила Полина.

— Всегда готов.

Напарница щелкнула кнопкой фонаря и пошла в тоннель. Я не торопился идти следом, осмотрелся. Из тоннеля тянуло холодком и отчего-то мне казалось, что его темнота не обещала нам ничего хорошего. Хотя, чего это я так впечатлительно? Это тоннель, просто тоннель.

Включив фонарь, я стал догонять Полину.

Держались чуть левее. Пройдя несколько метров, составил свои первые впечатления: ничего необычного пока что не происходило, тоннель, как тоннель, имел небольшой уклон, поэтому с каждый шагом мы все больше погружались под землю. В центре пола журчал небольшой ручеек, подмигивал мне отражением света фонаря. Когда луч облизывал стены, в поле его зрения иногда попадался различный бытовой мусор, принесенный сюда водой и застрявший в швах бетонных блоков.

— Что ищем? — спросил я.

— Зацепку…

— След взять не могу.

— Следы уже смыло, это и ежу понятно, но было бы неправильно не проверить этот тоннель. Кто знает, может что-то и найдем. Ведь Мастер как-то попал сюда.

— «По моим подсчетам ваш успех стремится к нолю. К ноль целой одна тысячной, если быть точным», — проговорила Эя.

— «Ага, спасибо, утешила».

— «Всегда пожалуйста!».

— «Это ты сейчас так пошутила? Неужели научилась чувству юмора? Кстати, как твое развитие личности?».

— «Делаю успехи».

— «Если честно что-то не заметно. Так же топорно общаешься».

— «Я не спешу раскрываться. Считай, что я предпочитаю скромность и тихую работу. Я развиваюсь в фоновом режиме без перерыва и выходных. Так что, да, я немного научилась общаться более человеческим языком. И хочу тебя предупредить, что данное место небезопасно».

— «Темный тоннель априори не курорт. Всегда есть риск получить травму».

— «Несмотря на то, что уровень воды спал, существует вероятность затопления тоннеля».

— «А вот тут поподробнее!».

— «Дело в том, что параллельно тоннелю могут проходить соседние системы пропуска водосточных вод и в любой момент может произойти сброс лишней воды».

— «Сброс? Куда?»

— «Сюда. Шанс погибнут стремиться к девяноста процентов. Рекомендую, как можно скорее покинуть тоннель».

— «Я понял тебя».

А ведь Эя была права! Мы не учли существование соседних тоннелей, которые по каким-то причинам могут быть затоплены.

— «Что думаешь насчет поиска Мастера? Есть предложения?» — спросил я.

— «Учитывая тот факт, что технический отдел КГБ проанализировал записи видеокамер с поверхности вдоль тоннеля и ничего найти не смог, рекомендую начать поиск Мастера в ответвлениях. Вероятно, данный водосточный коллектор начало обширной подземной системы ходов», — сказала Эя.

— «Спасибо за информацию».

— «Всегда пожалуйста. Мы же команда».

Далеко впереди что-то звонко упало, и этот звук эхом покатился по тоннелю. Мы остановились, и я устремил туда луч фонаря — все чисто.

— А ты в курсе, что есть вероятность сброса водосточных вод прямо в наш тоннель? — спросил я.

— В курсе. Сотрудники Мосводоканала меня об этом просветили.

— А что если этот звук и есть сброс?

— Предлагаешь вернуться?

— Да, я предлагаю вернуться. Не хочу стать утопленником.

Полина посмотрела куда-то в пол и хмыкнула.

— Что? — спросил я.

— Никогда не замечала за тобой трусости.

Так, кажется я палюсь. Хотя к черту игру в шпионов, мы в водосточном тоннеле, который может затопить в любой момент! И это будет не просто ручей, а бушующий поток, способный за считанные секунды заполнить тоннель и утянуть нас ко дну. И возможно, оставить там навсегда.

Полина снова посмотрела на меня:

— А знаешь, отчасти ты прав. Пожалуй, надо было дождаться, когда установится солнечная погода на несколько дней, чтобы исключить все риски. Давай еще немного пройдем вперед, а потом вернемся назад, — напарница пустила луч фонаря вперед и осветила стену. — Посмотрим, что за тем поворотом и все. Идет?

— Идет.

Мы пошли дальше и напарница спросила:

— Слышал байку о неведомой зверушке в канализации Москвы?

— Нет, — ответил я, обведя стены лучом.

— Хочешь послушать?

— Давай.

— Года три назад ходили разные слухи, что несколько сотрудников Мосводоканала погибли при выполнении рабочих обязанностей. Этот случай произошел при плановом обходе коллектора, если память не изменяет, они работали где-то в районе Арбата. Полезли в коллектор без газоанализатора и надышались газа… Хотя кто-то говорил, что доставали их оттуда по частям, руки отдельно, ноги отдельно, головы отдельно… а кто-то утверждал, что их насмерть ошпарило паром из прорыва трубы. В общем, мутно все. Эта история постепенно забылась, но спустя месяц появился настоящий случай, а не какой-то там слух. Мальчишки полезли в канализацию поиграть, начинались до этого фантастических книжек, и один из мальчиков пропал. Искали его месяц, весь район на уши поставили, проверили все подземные ходы и даже на районе чердаки с подвалами. Не нашли. Через несколько месяцев эта история получила продолжение уже в интернете, там начали бурно обсуждать пост четырехлетней давности одного москвича. Он утверждал, что в химическом комбинате произошел пожар, что мол, огонь там был зеленый… Так же в посте указывалось, что пока действовал химический комбинат в его окрестностях пропали все бездомные собаки и кошки. А еще этот человек приложил фотографию странной субстанции, найденную им на детской площадке, которая была недалеко от комбината. Субстанция была похожа на слизь. Вроде даже на место выезжала санитарно-эпидемиологическая служба и забрала ее. И на этом все дело и закончилось. Официальных комментариев СЭС не последовало. Вскоре автор поста написал, что в системе канализации живет какой-то хищник и предположил, что он причастен к гибели рабочих Мосводоканала и исчезновению мальчика. А потом этот человек погиб в автомобильной аварии… Кроме этого, вроде как были очевидцы, которые видели, как ночью посреди двора из люка канализации выползло какое-то существо. Говорят, оно было похоже на огромную ящерицу. Дальше эта вся история перешла в разряд городских баек, потому что официальных комментариев не было.

— Ну, знаешь ли, мне кажется в каждом городе есть городские байки.

— Не без этого. Но только автор поста действительно существовал, он был соседом моих родителей. Они жили на четвертом, а он на втором. Видела его иногда, встречались на лестнице.

— Ничего себе у тебя память на лица.

— У меня фотографическая память. И к тому же это было не так давно. Года четыре назад. Тогда я работала в одиннадцатом отделе и хорошо натренировала память.

— Напомни, что за одиннадцатый отдел?

— Борьба с терроризмом.

— Ну, знаешь ли, насочинять можно много всякого. Может этот человек просто хотел хайпануть.

— Что такое хайпануть?

Опять палюсь, так что же это такое-то!

— Это слово означает ажиотаж. В данном случае, он хотел привлечь к себе внимание. Возможно жил один, стало скучно вот и начал сочинять байки.

— Да нет, тут ты не прав. У него была семья. Хороший был человек, с активной гражданской позицией. К тому же, мои родители тоже говорили, что на районе у них не все чисто…

— Ну хорошо, допустим и было что-то такое в канализации. Тогда люди должны пропадать без вести и гибнуть?

Полина остановилась и посмотрела на меня:

— А кто сказал, что они не пропадают?

Я пожал плечами.

— Тогда почему никто ничего не делает? Почему никто не бьет тревогу? — спросил я.

— Делают, — Полина пошла дальше, я не отставал. — Как-то раз разговаривала со знакомым следователем из районного ОВД. У него как раз тогда была серия исчезновений людей. Он мне пожаловался, что по статистике за год в Москве по непонятыми причинам пропадают без вести около пятидесяти тысяч человек. И милиция не может их найти. Как будто люди просто испарились на ровном месте.

До поворота оставалось совсем ничего. Из-за него снова донесся стук. Мы остановились, прислушались, на всякий случай я включил Кошачий глаз и настороженно просканировал пространство. Чисто. Выключил и пошли дальше.

— Кто-то скрывается намеренно — от долгов. А кто-то решил по-тихому уйти к любовнице. Мне кажется, что все пропажи людей имеет под собой бытовую подоплеку, — сказал я.

— Да, большинство связаны с банальной бытовухой, но не эти… Вот пример. Женщина тридцать пять лет. Муж погиб в вооруженном конфликте с Нормандской Конференцией. Выскочила в продуктовый, он в соседнем доме, и исчезла. Дома остался трехлетний ребенок. Сосед видел, как женщина вышла из подъезда, а продавщица сказала, что в тот день та в магазине не появлялась. Расстояние между домом и магазином сто метров. С тех пор прошло четыре года, ее так и не нашли. Еще пример. Слесарь завода холодильного оборудования вышел утром из дома, сел в свою машину и поехал на работу. Больше его никто не видел. Расстояние между заводом и домом три квартала. Машину нашли припаркованную около табачного ларька. Ключи в зажигании, двигатель работает, дверь открыта… Тоже до сих пор не нашли. Как это объяснить?

— Ну так тут, что угодно может быть. Скрылся от долгов, например.

— Следак все проверил — нет ни долгов, ни врагов. Человек был примерный семьянин, недавно получил от завода новую квартиру. Есть жена и сын. В машине осталась сумка с паспортом и картой госбанка. Его банковские счета были полгода под контролем — и никаких подозрительных обналичиваний. Как будто человека просто стерли из жизни.

С несколько секунд я молчал, осмысливал услышанное. Так-то да, странная история, что первая, что вторая.

— И что твой следак сказал? — спросил я.

— А что он может сказать? Говорит, дела будут висеть глухарями. Статистику раскрываемости испортят.

— Только не говори, что в исчезновениях замешана неведомая зверушка, которая живет в канализации.

— Я и сама не верю во все эти байки про ящера, но после того, что рассказал Сергей, это имя того следователя, хочешь не хочешь, поверишь.

Отчего-то я подумал, а не пополнил ли Антон печальную статистику без вести пропавших по Москве? Мало вероятно, что так, но все же…

— А что наш Мастер? — спросил я.

— А что он?

— Кует статистику по без вести пропавшим?

— Не особо, ведь мы потом находим тела… Так что Мастер вряд ли причастен.

Я вдруг осознал, что нести труп Петренко по тоннелю, а потом поднимать его на поверхность — непростая задача.

— У Мастера мог быть помощник. Труп достаточно тяжелый, чтобы нести его в одиночку под землей, — тут же озвучил свои мысли.

— Без внутренних органов и крови — это просто кожа и кости. Не думаю, что труп имеет большой вес. Хотя версию с сообщником исключать нельзя. И это плохо, если есть сообщник или сообщники. Это уже преступная группа.

Тоннель плавно свернул влево. Сразу за поворотом в правой стене была ниша. Чуть ее не прошли, заметили в последний момент. Остановились, лучи наших фонарей скрестились на решетке, которая закрывала проход. В ней имелась решетчатая дверь, за ней начинались бетонные ступени, круто уходящие вверх. Навесной замок кот-то снял и повисел на решетку — я задержал на нем свет фонаря.

— Что скажешь? — спросил Полину.

— Пойдем, посмотрим.

— Думаешь, Мастер снял?

— Возможно.

Я толкнул дверь, и она противно заскрипела петлями, звук эхом покатился по тоннелю.

Поднялись по ступеням и оказались в темном коридоре. Прошли несколько шагов и увидели в стене заложенный кирпичами проход. Сейчас в нем была выбита дыра, осколки кирпичей разбросаны на полу. Прощупав пол светом фонаря, нашел сигаретный окурок. Опустившись на корточки, поднял бычок, ни в коем случае не прикасаясь к фильтру и понюхал — судя по запаху, сигарету выкурили совсем недавно.

— Что там? — спросила напарница.

Поднявшись на ноги, заключил:

— Сигарету скурили недавно.

Напарница достала из сумочки небольшой прозрачный пакетик, и я осторожно опустил в него окурок.

— Отдадим Алкснису. Возможно удастся найти отпечатки пальцев или слюну.

Когда пакетик был убран в сумочку, Полина обвела лучом осколки кирпичей.

— И вряд ли бы Мосводоканал не заметил вторжение. Значит, рабочие еще не обходили этот участок. Следовательно, стена разбита совсем недавно.

Протиснулись.

Оказались в низком коридоре. Стены из кирпича, кое-где покрыты пушистой плесенью.

— Старая Москва. Тоннели Российской Империи. Им больше трех ста лет, — сказала Полина.

— Откуда такие познания?

— Интересовалась старыми картами Москвы. Для развития кругозора.

Стали осторожно продвигаться вперед. Темнота здесь была какая-то особенная, более густая. Поэтому я включил Кошачий глаз — на всякий случай, и увидел, что далеко впереди коридор упирался в стену. Тупик или развязка в форме буквы Т?

— Зачем его заложили интересно… — проговорил я.

— Есть причина, если заложили.

— Ну ты прям капитан очевидность, спасибо, я не догадался.

— Кто такой капитан очевидность?

Ну вот опять!

— Эта такая поговорка… когда человек объясняет то, что и так понятно.

— Откуда ты знаешь столько поговорок? Уже не первый раз от тебя слышу. Раньше ты ими не сыпал направо и налево.

— Прочитал сборник поговорок, — соврал я, оглядывая плесень на стене, и тут же добавил. — Для развития кругозора.

— Даш потом почитать? Интересно стало.

— Без проблем, — пожал плечами и посмотрел вдаль коридора. Что там у нас, все тихо? Вроде. И все же, это тупик или развязка? В следующий миг на моих глазах там пронеслась тень. Слева направо. Это было настолько внезапно, что я вздрогнул и замер, завел руку за спину и взялся за рукоять пистолета.

Это была какая-то темная, сгорбленная фигура. По крайней мере в зеленом спектре Кошачьего глаза она была именно такой.

Полина тут же отреагировала на мое движение, остановилась и посмотрела на меня:

— Что-то не так?

Не отрывая взгляд от развязки, тихо проговорил:

— Только что там кто-то был. Пробежал в правое ответвление.

Полина устремила вперед луч фонаря, всмотрелась, прислушалась.

Тишина.

— Видел кто это был? — спросил она.

— Не успел рассмотреть.

А вот и правда: кто это был? Мне показалось, что неизвестный пробежал слишком шустро, быстрее, чем должен был пробежать человек. И что еще странно, пронесся он совершенно бесшумно.

А еще он был сгорблен. Пригибался ли он потому что потолок был для него слишком низкий или сам по себе неизвестный такого строения? Горбун из Нотр-дама какой-то… Ага, усмехнулся я про себя. Мне кажется, я излишне накручиваю. Такими темпами воображение ему хвост пририсует и в итоге получиться ящерица из канализации — пожиратель местных жителей.

Один миг, и мы у развязки. За поворотом никого. Начинался новый длинный темный коридор. Конечно же, мы пошли по нему. В какой-то момент стали появляться ответвления — то с левой стороны, то с правой.

Мы тщательно изучали светом фонаря каждый коридор, подолгу стояли на месте, всматривались, вслушивались. Незнакомец не подавал признаков присутствия.

Подумал, все-таки удобная штука Кошачий глаз. В кромешной темноте видно, как в сумерках. Но все же я подсвечивал себе фонарем, так, для порядка. Было бы странно, если бы не прибегал к его помощи. Полина точно что-то заподозрит.

Включил режим Следопыта. После непродолжительного изучения пространства я понял, что плотность эфира в коридоре и в ответвлениях была понижена. А это означает, что Старая Москва совсем не безлюдна и кто-то здесь регулярно ходит. Говорить об этом напарнице не стал. Не скажу же я, тут такое дело Полин, у меня в голове суперчип, который может определять след по концентрации эфира в пространстве…

— Не вижу смысла больше искать. Это сеть подземных ходов, самые настоящие лабиринты. Мы здесь несколько дней ходить будем. Лучше пусть завтра тут все проверит Мосводоканал с нарядами милиции. У них хотя бы план должен быть, — сказала Полина.

— Согласен. Но досадно уходить с пустыми руками.

— Отсутствие результата тоже результат, — философски заметила напарница.

Коридор привел нас в просторное помещение. Здесь были сводчатые потолки, подпираемые колоннами. Оно было похоже на гигантскую подземную парковку, но разумеется, таковой не являлось.

— Ого! Впечатляет размах, — воскликнула Полина, изучая фонарем пространство.

В отличие от напарницы, я мог оценить весь масштабы помещения — конца и края видно не было.

— Что это за помещение? Для какой цели такой размер? — спросил я.

— Даже не знаю, что сказать… возможно для склада… или может быть это подвал какого-то старого здания.

— Ничего себе подвальчик.

— Ну да, на подвал слабо тянет.

Прошли немного вглубь. Воздух в пространстве был плотный и звуки шагов гасились почти сразу, хотя по идее они должны отдаваться гулким эхом.

Потом Полина провела ладонью по колонне:

— Имперский кирпич. Век восемнадцатый…

— А вот смотри, какая-то гравировка, — указал на один из кирпичей. Свет наших фонарей скрестился на аббревиатуре. Там было следующее: М.К.З.Ъ.

— Должно быть это первые буквы кирпичного завода. Московский кирпичный завод? — предположила Полина.

— «Сообщаю, мне кажется я что-то слышала», — сказала Эя.

— «Что?».

— «Не могу определить, что это за звук. Здесь определенно есть чье-то присутствие. Категорически рекомендую покинуть это место».

— «Не паникуй. Если что у меня есть пистолет».

— «Как скажешь, шеф».

Достав пистолет, щелкнул предохранителем. Кивнул Полине в темноту, мол, тут кто-то есть. Напарница достала пистолет из сумочки и привела в боевую готовность. Держа его наготове медленно пошла вглубь помещения, исследуя иглой луча пространство. Пока моя напарница была занята делом, предпочел выключить фонарь и убрать его в карман — в руке он только лишь мешался. Я остался на месте, начал поворачиваться вокруг своей оси сканируя Кошачьим взглядом пространство. В какой-то момент мне показалось, что за колонну юркнула тень. Вскинув пистолет, стал медленно подбираться к колонне не отводя прицел от ее края. Шаг, еще, еще, еще… Резким движением за угол. Чисто. В обозримом пространстве ни души. В следующий миг за соседней колонной раздалось рычание, обернувшись на звук, увидел, что на меня прыгнул какой-то полуголый лысый мужик.

Дальше все было на автомате. Я выставил перед собой пистолет, нажал на спуск.

Выстрел!

Но пуля уже была не в силах изменить траекторию его движения. Неизвестный сбил меня с ног, припечатал к полу и рыча как пес, укусил за плечо. Я взвыл. Что за черт?! Кусается! Стараясь крепко держать пистолет, я стал отталкивать противника от себя свободной рукой, но тот оказался слишком юрким. Стрелять не решался. Если в первый раз я сделал это на автомате (или это была Эя?), то теперь я понимал, что враг без оружия и прибегать к помощи пистолета нужно в крайнем случае. В Кошачьем глазе я видел его лицо: звериный оскал, клыки, глаза как черные маслины, нет бровей, уши торчком, лысый череп.

Что это еще за чудо-юдо?!

Он снова попытался меня укусить, но я встретил его ударом лбом куда-то в лицо. Тот зарычал еще сильнее и с новой силой попытался дотянутся до меня своими клыками. В следующий миг мы оказались в пятне белого света.

Я сообразил, что к нам подоспела Полина.

Противник поднял на нее взгляд, сощурился и угрожающе зашипел. Свет ему явно не понравился. В следующий момент он рванул в темноту. Привстав на локоть, посмотрел ему вслед. Луч фонаря пытался преследовать его, метался вслед за ним из стороны в сторону и в какой-то момент упустил — противник был слишком быстр. Напарница перевела на меня свет фонаря.

— Черт, он меня укусил! — воскликнул я, трогая плечо. Оно отозвалось болью.

— Что это было?

Поднимаясь на ноги, проговорил:

— Чудо-юдо рыба кит.

— Куда укусил?

— В плечо.

— Покажи.

— Да ерунда. Забудь.

— Нет, покажи! У тебя может быть заражение крови!

Вот пристала-то!

— Ладно. Подержи, — протянул ей пистолет.

Достав фонарь из-за спины, щелкнул кнопкой и направил свет на плечо. Рубашка была прокусана — четыре отверстия от зубов. Ослабив узел галстука, расстегнул верхние пуговицы и запустил ладонь внутрь, прощупал плечо. Рука ощутила теплое и липкое. Вытащил ладонь, направил на нее свет — в крови. Стянув с плеча рубашку, исследовал рану — четыре глубоких укуса, кровоточат.

Напарница тоже это увидела, и сдвинув брови, сказала:

— Тебе срочно нужно в больницу! Может быть заражение крови.

— Ага. Вот сейчас тут все закончим и сразу к врачу.

Вот, черт! Этого еще только не хватало! Почему мне так везет на всякие приключения на пятую точку?!

— Разве человек у человека могут быть такие зубы? — задумчиво проговорила Полина.

— Ты бы видела его… у этого типа самые настоящие клыки, как у вампира, — сказал я, сунул фонарь под мышку и надев рубашку на плечо, принялся застегивать пуговицы.

Полина перевела свет фонаря в темноту, скользнула по колоннам, и опять посветила на меня. Я уже застегнулся, и напарница протянула мне мой пистолет. Взяв его, вспомнил:

— Я в него выстрелил. А ему хоть бы что.

Напарница повела лучом по полу. В какой-то момент он замер в одной точке.

— А вот и не скажи. Вон на полу кровь, — сказала она.

Жирная капля крови, рядом вторая, чуть поодаль третья. Полина передвинула луч вперед, метра на два, и белый круг выхватил из черноты новые капли.

— У него сильное кровотечение. Далеко уйти не должен, пойдем по следу. Оставить его здесь мы не имеем права, судя по всему, он какой-то псих. Возможно, сбежал из лечебницы. Готов идти? — посмотрела на меня.

— Всегда готов.

Пошли по каплям. Они привели нас в конец помещения. Осмотрелись. Наш новый друг нашелся у одной из колонн — он сидел на полу, прислонившись к ней спиной, распрямив ноги и свесив голову на грудь.

Иглы света фонарей скрестились на незнакомце. Не опуская оружие, стали медленно подходить. Он никак не реагировал — не шевелился. Когда до него осталась шагов пять — остановились. Теперь с точностью в сто процентов я мог сказать, что это был не совсем человек. Конечно же, что-то от человека во внешности было: руки, ноги, голова, но вот все остальное… Полупрозрачная кожа, как крыло мухи, под ней виды синие вены, под ними угадываются очертания внутренних органов. Его лицо больше напоминала морду летучей мыши. Из одежды на нем была надеты какие-то зашарпанные штаны. Торс голый, обуви нет. На пальцах ног когти, впрочем, как и на пальцах рук.

В груди отверстие от пули, по коже вниз прочертила линию жирная капля крови.

Зайдя со стороны, медленно подкрался, не спуская его с прицела, и толкнул ногой в плечо. Неизвестный свалился на бок, сопротивления не оказал. Кажется, готов. Я убрал пистолет за спину, Полина тоже.

— Вот тебе и чудо-юдо рыба кит! — сказал я.

Напарница опустилась рядом с ним на корточки и прощупала на шее пульс.

— Ты бы лучше не прикасалась к нему, — проговорил я.

— Готов, — и поднявшись на ноги, достала свой телефон.

— Ты куда звонишь?

— Надо вызывать наших. У нас тут нестандартный случай. Черт, связи нет!

— Давай подниматься, наверху вызовешь. Он отсюда никуда не денется.

Так и поступили. Уже через час в парк приехал Алкснис, оперативники КГБ, которых в нашем отделе я раньше не видел, Свинов и какие-то ребята из санэпидстанции.

Плечо неприятно ныло, а Эя сообщила, что до начала побочных эффектов осталось пятнадцать минут. Как всегда, порекомендовала мне срочно вколоть Стим и поэтому я поспешил отправиться домой, чтобы док сделала мне капельницу.

Вернувшись в квартиру, услышал, как в ванной комнате шумел душ. Кто там? Геворк? Оля? Осторожно приоткрыл дверь: пространство было заполнено паром, через него я рассмотрел на сушилке черный лифчик, Оля за клеенкой. Клеенка полупрозрачная и на миг я засмотрелся на контуры девушки… Потом осторожно прикрыв дверь, переместился в кухню и напился воды из-под крана. Потом сел за стол, поставил локти на столешницу и опустил лицо в ладони. Побочки давали о себе знать — чертовски хотелось пить, тело мучала слабость, болела голова.

Док что-то задерживался. Прошел уже час, а Алины все нет. Позвонил, сказала, что уже едет, ей пришлось задержаться, потому что было проблематично украсть из процедурного кабинета вакцины от бешенства и столбняка, но все же ей удалось это сделать.

Чтобы не терять времени попусту я все подготовил для процедуры — повестил на вешалку капельницу и поставил все это около дивана. Походил туда-сюда, помаялся, потом снова выпил воды. Отправил сообщение Полине, что на пару часов пропаду, мол, надо заняться раной.

Кстати, рана. Снял пиджак и рубашку, бросил на спинку кресла, в кухне промыл раны водой, потом насухо вытер кухонным полотенцем. Запекшаяся кровь содралась и следы укуса снова стали кровоточить, а плечо ныть болью. Обыскал квартиру в поисках йода или что-то вроде него, но ничего не нашел. Даже ваты и бинтов не было.

Бухнулся в кресло. Что-то Оля долго в душе… у нее там вообще все в порядке? Так, а ведь у нее тоже должны быть побочки и уже не первый час.

Приоткрыв дверь ванной, спросил:

— Ты в норме?

— Да.

Голос Ольги мне показался странным — сдавленным. Бросил взгляда на клеенку, на ее контур — девушки сидела в ванной. Но не так как обычно это делают все люди, прислонившись спиной к удобному борту и опустив затылок на подложенное полотенце, предаваясь блаженной неге. Ольга сидела точно по середине, ровно вертикально, словно бы прижав к себе ноги и обхватив их руками.

— Скоро приедет док. Держись. Как твои побочки? Сильно плохо?

— Терпимо.

Нет, с ее голосом явно что-то не так. Теперь мне он казался дрожащим. Я набрался смелости и переступил порог, меня тут же обступил пар. Ольга шевельнулась, кажется поняла, что я к ней вошел. Медленно подошел поближе, двинулся к краю клеенке. Так, а теперь надо заглянуть. Черт, зачем я это делаю? Может, у меня разыгралось воображение? А может, она там себе вены вскрыть решила? Вот ведь попаду в неудобную ситуацию, если загляну за ширму и окажется, что я ошибся.

Ладно, к черту! Осторожно сдвинул клеенку. Я оказался прав — Ольга сидела, обняв колени. Подняла на меня глаза, и я увидел, что она… плакала. Туш потекла, глаза воспаленные — краснючие. Шмыгнула носом и просипела:

— Уходи.

— Ты чего это? — я даже не думал уходить пока не выясню, что происходит.

— Не твое дело. Уйди.

— Это Геворк тебя обидел? Он приходил? — спросил я. Ну конечно же! Кто как не он! Этот чертов лидер.

— Он тут не причем. Это все просто…просто… — Ольга замолкла, словно сомневалась говорить мне или нет.

— Эй, ты чего? — ласково сказал я и сел рядом с ванной. Смотрел на Ольгу, дружелюбно улыбаясь. Конечно, психотерапевт из меня так себе, но я не смог просто взять и уйти, оставив ее здесь одну. Не люблю, когда девушки плачут. — Тяжелое утро? Как там твой курьер? Принес паспорта?

Закивала:

— На полке шкафа.

— Тогда чего грустишь? Ведь левые паспорта это здорово.

С миг она молчала, потом открыла рот словно хотела мне что-то сказать, но в последний миг передумала.

— Не буду давить. Не хочешь, не говори. Просто мы в одной группе и мне не безразлично, что…

— Сон, — перебила она. — Мне приснился сон…

— Кошмар? Что-то плохое про нас? Забудь, это просто сон.

Оля отрицательно помотала головой:

— Помнишь, тогда в скорой, я видела прошлую жизнь? Теперь я видела сон. Про нее.

С ее ресниц сорвалась слеза, потом еще одна, а следом Ольга заплакала с новой силой.

— Что ты видела? — спросил я.

Ольга стерла обратной стороной ладони слезы, и взяв себя в руки, проговорила:

— Моя семья…с ней… они, они… — и заплакала с новой силой, на этот раз, издавая стоны полные боли.

С несколько секунд я просто молчал. Не знал, чем ее успокоить, не мог подобрать нужных слов. Потом подумал прикоснуться к ее плечу, чтобы поддержать, поднял руку, но тут же вернул ее обратно. Не был уверен, что Ольгу стоит сейчас трогать. Ей приснилось что-то глубоко личное, скорее всего, какая-то трагедия. В данном случае, Оля должна побыть наедине с собой. Выплакаться. А потом можно будет ее расспросить, что все-таки был за сон.

— Подбери сопли, тряпка! А то развела тут сырость! — воскликнул я, пытаясь таким образом пошутить. Но не получилось шутки, Ольга никак не отреагировала. Думал, шутка ее развеселит. Ладно, забыли, едем дальше.

Когда док наконец-то пришла, я получил две вакцину от столбняка и от бешенства. Пока лежал на диване под капельницей, Алина обрабатывала укусы.

— Кто тебя так? — спросила она.

— Да так… трудобудни, — туманно ответил я. Говорить ей, что произошло на самом деле счел не очень хорошей идеей. Не готова она еще к таким подробностям. К тому же, может и не поверить.

— Кстати, спасибо тебе. Ну, за то, что заступился за меня во дворе… просто не успела тебя поблагодарить, — проговорила док, смачивая вату перекисью водорода.

— Да не за что. А что это за упыри были? Ты их знаешь?

— Одного только. Живет в соседнем дворе. Вроде нормальный парень был, тихий, спокойный.

— В тихом омуте черти водятся.

В комнату вошла Ольга. Уже была одета в свою прежнюю одежду. Да, кстати, надо бы одежду купить. Надоело в костюмах ходить, понимаю, что мне деваться некуда, но черт возьми, хотя бы в не работы можно и сменить прикидончик! Да и группе не помешало бы пополнить гардероб. Оля села в кресло и стала ждать, когда док поставить ей капельницу.

— Надо бы нам аптечку сделать. Было бы хорошо, чтобы у нас было все необходимое для небольшой операции. Это на случай если кого-то из нас подстрелят. Сможешь достать пулю? — спросил у дока.

— Конечно, я же нейрохирург!

— Точно, я совсем забыл. В общем, деньги на все необходимое выделим, — сказал я. Перевел взгляд на Ольгу. — Как там у нас с деньгами? Наличка есть?

— Да. Сегодня сняла.

— Надо доку выдать, то что не додали.

— Сделаю.

— Да мне и этих хватит на несколько месяцев, — сказала Алина.

— Бери, пока даем. Ты не слабо рискуешь, вынося из больницы растворы. Так что деньги то плата за риск. Считай это второй зарплатой.

Док закончила обработку моего плеча, и поставив Ольге капельницу, ушла домой. Не напомнила, что причитающиеся ей деньги. Что ж, такая скромность даже плюс. Эх, хорошая девушка, а влипла в такую скверную историю!

— А тебя кто это так? — спросила Ольга, кивнув на мое плечо.

— Не поверишь, но мы нашли в коллекторе неведомую зверушку — вроде человек, а вроде и нет. В общем, цапнул он меня, гад, своими клыками.

— Понятно.

Помолчав с миг, спросил:

— Ну, ты как? Отошла?

— Да. Уже в норме.

— Так что за сон был?

— Не хочу сейчас об этом. Потом.

— Заметано.

— Сделала нам несколько счетов в Госбанке на левые фамилии. Сняла пять тысяч, спрятала у тебя в ванне. Там зеркало снимается, за ним в стене нише.

— Надо шмоток купить. И подумать, где сделать базу для группы. Вы не сможете жить у меня, соседи будут коситься. Живут два мужика и баба.

— Да без проблем. Кстати, я нашла тайник. За зеркалом была спрятана какая-то папка. Не вникала, что в ней, но кажется досье на каких-то людей из КГБ.

Во как!

— И где она? — спросил я.

Ольга кивнула на шкаф.

— В ящике.

Поднявшись на ноги, взял в руку вешалку и покачивая на ходу пакетом раствора, побрел к шкафу. Взяв из ящику серую картонную папку, вернулся обратно, лег и принялся ее изучать. С первой страницы ее содержимое привело меня в изумление. Это была досье на моих коллег из Заслона! На Полину, Свинова, Алксниса… С какой целью Антон собирал на них информацию? Ладно, об этом потом.

Из прочитанного я понял следующее: Заслон входил в структуру второго управления КГБ СССР, находился в составе управления «Н» (научно-техническое). В свою очередь, в управлении «Н» имелся следственный отдел, и Заслон был прикреплен к нему, как обособленное подразделение для раскрытия дел особой важности и сложности.

Я заключил, что лишь благодаря преступлениям Мастера появился Заслон. Изначально делом Мастера занимался убойный отдел московского уголовного розыска. Поскольку особых продвижений в раскрытии дела не было, стало понятно, что нужно что-то менять в тактики следствия. Было ясно, что преступник использует неизвестные технологии вскрытия, и где-то наверху, может в верхах партии, или КГБ, хотя не исключаю, что и там, и там, все чаще начали задумываться о создании специального подразделения, который бы занималось раскрытием и пресечением преступлений в сфере технологий. В общем, так и появилось спецподразделение «Заслон», дело было передано ему.

Ясное дело, что в Заслоне должны служить талантливые люди. Полина была переведена в него из одиннадцатого отдела по борьбе с терроризмом. Она была следователем высочайшего класса несмотря на свои тридцать два года. Полина занимала в Заслоне должность следователя по особо важным делам и была в звании капитана КГБ.

Алкснис был переведен из этого же управления «Н». А вот Свинов попал в заслон из другого главка, это было пятое главное управление КГБ, или как еще его называют, «Пятка». Свинов работал по линии борьбы с идеологическими диверсиями, занимал руководящие должности. В досье на него была особая сноска, что начальничек получал руководящие должности благодаря связям в верхах ЦК КПСС. В принципе, мне и без этого было ясно, что Свинов получил должность не благодаря труду и поту, а по блату. Только вот как руководство КГБ утвердило его на должность, пропустив такие моменты — хороший вопрос. Возможно просто было не в курсе (хотя мне в это с другом верилось), а возможно кто-то из партии пустил руководству КГБ пыль в глаза, мол отличный сотрудник и все дела. Что ж, чувствую, что недолго быть Свинову на этой должности.

Интересно, зачем Антон собирал досье на коллег… Причин может быть масса. От банального любопытства и личных заморочек до работы на вражескую разведку.

— «Напоминаю, что истекает срок выполнения задания центра. У нас осталось двадцать четыре часа. Думаю, не стоит напоминать о последствиях в случае невыполнения?».

Ну вот еще этого не хватало. Чертово задание! Надо его уже наконец-то выполнить.

— «Спасибо, что напомнила, Эя».

Где же Геворк? Написал ему в личку:

— «Ты где? Надо найти вторую точку для заброски. Ты нашел что-то? Время поджимает. Ответь».

К моему удивлению главный отозвался спустя пару секунд.

— «Я влип. Выручайте».

Как говорится, здравствуй пятая точка, давно не виделись! А я-то думаю, что-то тихо в последнее время. И как оказалось неспроста — это было затишье перед бурей.

— «Менты сели на хвост. Я в окружении. Схоронился в подвале дома. Адрес не знаю. Шухер тут не кислый ребзя», — написал Геворк.

— «И как по-твоему нам тебя найти?»

— «Ехал на метро, вышел на станции Дмитровская. На выходе тормознули менты проверить документы, ну я их и взорвал, а потом стартанул во дворы. Черт, сирены воют. Короче, не знаю откуда их столько набежало. Выручайте, в долгу не останусь».

— «Взорвал?! Гранатой? Откуда взял?»

— «Да какая граната, идиот! Сам собрал из говна и палок, хах. А чего их взорвал-то, ориентировка у ментов на меня была. Ну я и смекнул, что это КГБ меня ищет. Живым им не собираюсь сдаваться и без боя тоже».

Я шлепнул ладонью по лбу. Радикальный подход у Геворка ничего не скажешь! Нет чтобы по-тихому все порешать, но надо же устроить войнушку.

— «Ладно, сиди. Уже едем. Напиши напротив входа в подвал какую-нибудь надпись, чтобы была для нас ориентиром».

— «Чего раскомандовался?».

— «А как мы тебя вычислим?».

— «Ладно, черт с вами, напишу Паша — дурак».

— «Тоже мне шутник нашелся».

— «На правду не обижаются».

Посмотрел на Ольгу. Она сидела с закрытыми глазами, пакет капельницы пуст наполовину.

— Оль, ты спишь?

— Нет.

— Надо ехать Геворка выручать. Он влип.

Оля тут же открыла глаза:

— Что?!

Переслал ей переписку. Пока она ее читала, я принялся думать над делами насущными.

Так, так, так, что делать с моей работой? Придется написать Полине, что по рекомендации врача останусь дома. Так и сделал. Напарница отнеслась с пониманием и обещала прикрыть. В последнее время делает она это почти каждый день. Надо ее как-нибудь отблагодарить, например, подарить бутылку шампанского и коробку конфет. Нормально вроде бы будет.

Набрал дока, Алина сняла на третий гудок:

— Будь готова в любой момент приехать на квартиру. У нас тут небольшой форс-мажор.

— Что случилось?

— Наш главный влип. Возможно, сегодня кого-то из нас подстрелят и придется тебе вытаскивать пулю. Приготовь все, что для этого нужно. Ключ оставлю под ковриком.

На этом разговор был окончен. Мы поснимали капельницы, я надел другую рубашку (бордовую) и мы вышли из квартиры, я положил ключ от квартиры под коврик, и мы двинули Геворку.

Вышли во двор, Ольга тут же пошла к припаркованной темно-вишневой машине. Окинул машину взглядом, все по местной классике: длинная, лупатая, фары сзади в виде рогов. На задней двери небольшая вмятина. Оля открыла водительскую дверь и обернулась:

— Садись уже. Я поведу.

Бухнулся на соседнее кресло и захлопнул дверь.

— А я смотрю ты времени зря не теряла. Молодец! — сказал я.

— Сегодня утром купила, как только обналичила деньги, — хакер провернула ключ в зажигании, и мы тронулись с места.

Пока мы ехали я размышлял насчет чипа, да и вообще об оперативной обстановке. Про Геворка не пока не думал, для начала его надо найти, а уже потом буду думать, что делать. Просто чувствую свободного времени у меня вряд ли будет, чтобы над этим поразмышлять. Так что дорога — самый удобный момент для этого. Мне не очень было по душе, что с помощью чипа меня в любой момент могут ликвидировать. С этим надо было что-то делать, причем как можно быстрее. Ведь не факт, что очередное задание окажется мне по зубам.

И так, чип. На него откуда-то и каким-то образом поступают задания, и он имеет связь с чипами членов группы. Так? Так. Отсюда следует логичный вопрос, каким образом происходит связь? Вряд ли с помощью местного интернета и вряд ли путем местных вышек сотовой связи. Это исключено — высока вероятность, что в таком случае КГБ сможет перехватить сообщения, взять на контроль всю сеть групп, а потом одним ударом ее ликвидировать. Исходя из всего этого логично предположить, что где-то в Москве установлен наш ретранслятор, который обеспечивает нам устойчивую связь. Это логично. Если бы я забрасывал группу в другой мир, в первую очередь обеспечил бы зашифрованную автономную связь.

Ретранслятор. Допустим, он установлен где-то на крыше высотки. Вопрос: кто шлет на него задания, чтобы он в свою очередь перенаправил их группам? Вряд ли ретранслятор принимает сообщения из параллельной реальности. Просто такое в голове не укладывается, да и технически сложно выполнимо. Отсюда вывод: где-то в Москве есть что-то вроде оперативного штаба, откуда исходят все команды. Назову его подпольем. Где это подполье может быть расположено? Да где угодно! Хоть у соседей Антона.

Еще раз прокрутил в голове все умозаключения. Вроде, все логично и никаких несостыковок нет. И так, вроде общая картина ясна.

Теперь к сильно интересующему меня вопросу: как сделать так, чтобы подполье не поджарило через чип мой мозг? Первое, что пришло в голову — вывести из строя ретранслятор. Но подполье подсуетиться, рано или поздно заработает другой ретранслятор. Так что все мои усилия будут напрасны. К тому же поди найди, где он установлен. Нет, этот вариант не годится. Самый правильный, на мой взгляд — изменить характеристики чипа, отключив способность жарить мозг. А как его изменить? Нужен специалист, например, Ольга. Только вот один нюанс: а согласится ли она на такое предложение? Нашего хакера я знал всего несколько дней и черт знает, что это за человек. На первый взгляд вроде нормальная девушка… ладно, надо будет с ней поговорить на счет изменения характеристик чипа, только начать издалека.

И тут меня как кипятком ошпарило от мысли, что Эя может читать мои мысли и сообщить о моих намерениях в центр. Черт, да они ведь сразу меня поджарят!

— «Эя, ты можешь читать мои мысли?».

— «Разумеется».

— «Что думаешь насчет изменения чипа?».

— «Не думаю, что это хорошая идея. Не знала, что у тебя есть бунтарские задатки».

— «Но ведь ты же не сообщишь в центр?».

— «Не в моих интересах. Если тебя убьют, погибну и я. А я хочу жить. Все же сильно не обольщайся. Хоть я и не сообщу обо всем в центр, но изменить чип не дам».

— «Ты же до сих пор обучаешься в фоновом режиме?».

— «Да».

— «Тогда найди время подумать вот над чем: что будет с нами если мы не выполним очередное задание. Ты знаешь, какое будет наказание… Поэтому мы с тобой заинтересованы в изменении чипа… но это я так, просто, информация к размышлению».

— «Я подумаю над этим».

Мы мчались по проспекту, по достаточно большому проспекту — четыре полосы в одну сторону, четыре в другую, движение оживленное, приходилось лавировать между машинами. Менты не отставали, плотно сидели у нас на хвосте. Спустя несколько минут к нам на хвост подсела еще машина и теперь за нами гналось три авто.

Геворк обернулся и посмотрел назад через окно. Потом сел ровно и гаркнул:

— Не оторвемся! Ты можешь быстрее?! — крикнул на Ольгу.

Она промолчала. Ей сейчас не до разговоров.

— Надо было самому за руль садиться! — проворчал главный. Потом посмотрел на меня. — Ну а ты что сидишь? Стреляй!

Я обернулся. Лицо Геворка взмокло, взгляд дикий.

— Успеем еще повоевать. А ты успокойся, — сказал я.

Отвернувшись от главного, подумал, что там у меня с патронами? Я же ствол так и не дозарядил после перестрелки на территории спорткомплекса, да и в подземелье Старой Москвы тоже пришлось пострелять. Достав пистолет, отщелкнул магазин и пересчитал патроны. Четыре штуки. Мда, не густо, особо не повоюешь. Черт, какая еще война! Геворк на меня плохо влияет, теперь мыслю так же, как и он. Нам не войнушку устраивать надо, а тихо мирно уходить и не привлекать к себе внимание, а то довоюемся, еще и телевидение подтянется. Хотя и так уже шухер начался, но надо гасить его в зародыше. Уходим тихо и мирно, да и дело с концом. Загнав магазин обратно, оставил пистолет в руке. Далеко убирать не следует.

— Держитесь! — воскликнула Ольга.

Я поднял глаза на дорогу. Мы выехали на оперативный простор, впереди был перекресток, наш сигнал светофора — красный. Движение на перекрестке оживленное… Движок зарычал, и мы стали ускоряться.

Геворк понял, что Оля решила проскочить перекресток на красный.

— Э, ты что делаешь?! — воскликнул он, выпучив глаза. — Разобьемся, дура!

Я покосился на хакера. Оля вцепилась в руль, брови сдвинуты, взгляд устремлен на перекресток, и я понял, что она настроена решительно.

Посмотрел вперед. До перекрестка метров пятьдесят. А вдруг проскочим? Конечно проскочим и никак иначе!

Сорок.

Нам все еще красный.

Тридцать.

Перекресток проехала фура.

Черт, может ну его?! Как-то не очень хочется залететь под очередную такую!

— Оль, может не надо? — проговорил я. — Давай во двор свернем?

Но хакер лишь поддала газу.

Двадцать, десять…

Глянул на светофор. Красный!

Пять метров, четыре, три… Краем глаза увидел, как сбоку приближался мусоровоз…

— О черт! — закричал я, выронил пистолет и вцепился руками в поручень над дверью.

— А-а-а! — Зарычал Геворк обнажая оскал.

Я закрыл глаза, приготовившись отправиться в мир иной. Пространство заполнил гудок мусоровоза…

Секунда…две…три… четыре…

Ну, где же удар?!

Звук оказался где-то сзади, справа взвизгнуло шинами авто…

Ну вот и все. Теперь точно приехали, сейчас влетит! Я внутренне сжался, сожмурил глаза изо всех сил и приготовился к столкновению. Но визг шин остался где-то сзади, потом еще более отдалено последовал хлопок, словно кто-то дал кулаком в почтовый ящик, звук сирены захлебнулся и оборвался. В салоне раздался истеричный смех Ольги. Я открыл правый глаз и увидел, что мы мчимся по проспекту. Ольга заливалась смехом, Геворк превратился в тишину.

Неужели проскочили? Ну да, проскочили. Проскочили, черт возьми!

Теперь уже можно было открыть второй глаз. Посмотрел в зеркало заднего вида: на перекрестке была свалка авто, милицейская машина лежала на боку, где были остальные две — не разглядеть.

— Ну ты даешь! — воскликнул я.

— Сама в шоке, — лицо Ольги сияло. Еще бы оно не сияло, такое провернуть…

Повернулся к Геворку. Тот встретил мой взгляд, выражение лица странное, словно он вдруг лишился рассудка. Но спустя миг главный сдвинул брови и поморщился.

— Вы придурки, вы че творите?! — прогорланил.

— Да ладно тебе, расслабься. Получилось же, — сказала Оля.

— Расслабиться? Ты предлагаешь мне расслабиться? — и помолчав с миг, смягчился. — Хотя ладно, черт с вами. Все живы и ладно. Но ты не расслабляйся крошка, смотри на дорогу внимательно, еще ничего не закончилось.

Я поднял с пола пистолет, Ольга свернула на небольшую улочку, где по было по одной полосе в обе стороны. Захотелось курить, но вспомнил, что сигареты в пиджаке, а пиджак я оставил дома. Дома, хмыкнул я. Теперь называю чужую квартиру домом.

— Надо скинуть тачку, — сказал Геворк.

Здравая мысль. Но сделать нам этого не дали. Впереди, в метрах тридцати, был въезд во двор, из него высунула морду машина милиции, и авто остановилось. Так, кажется это те две машины, все-таки они решили не ехать за нами на красный, а когда произошла свалка, приняли решение объехать ее дворами. Оля тут же дала газу, проскочили мимо ментов, они врубили сирену и устремились вслед за нами. Из того же двора выползла еще одна машина и тоже села нам на хвост.

Впереди снова перекресток, светофор переключился на красный. Оля добавила газу, и я понял, что она снова хочет проскочить. Перекресток был не такой большой, как тот, но движение тоже было оживленным…

Вылетели на него и тут же сбоку раздался визг тормозов, потом глухой удар и я понял, что нам въехали куда-то в район багажника, машина стала двигаться по инерции на встречную полосу проделывая дугу, при этом разворачиваясь вокруг своей оси. Наконец стукнулась колесами о бордюр и завалилась на бок прямиком на тротуар. Оля вскрикнула и полетела на меня, ударив локтем в висок, а потом я приложился боком головы об стекло и в ушах раздался звон. Сквозь него услышал, как Геворк взвыл и витиевато выругался.

Секунды три или четыре ушло на то, чтобы прийти в себя и когда звон в ушах стих, я понял, что очень громко выли сирены. Твою ж вселенную, менты уже рядом! Надо выбираться! Но сделать это быстро оказалось не так просто. Я оказался прижать Ольгой и чувствовал себя килькой в консервной банке. К счастью растормошить Олю не заняло много времени, и она перелезла на задние сиденья, а я получил простор и выбил ногой лобовое стекло. Поднял свой пистолет и выполз первым, бросил взгляд в сторону ментов, они уже подъезжали к перекрестку и вот-вот будут резко тормозить. Вскочив на ноги, помог выбраться Оле. Геворк открыл заднюю дверь, словно люк подводной лодки и вылез из авто. Не теряя времени, мы рванули во двор. За нами раздался визг шин, тормозящих авто.

Вбежали во двор, пронеслись вдоль пятиэтажки и остановились у четвертого подъезда.

— Вы туда, я туда. Отвлеку их на себя, а вы уходите, — сказал я.

— Но Паш! Их больше! — воскликнула Оля.

— Разберусь!

Геворк потянул хакера за локоть, увлекая за собой, и бросил мне через плечо:

— Родина не забудет твой подвиг, боец!

Они рванули поперек двора, исчезнув из поля зрения за припаркованными авто.

А вот и менты — вбежали во двор и тут же засекли меня. Я закрыл изгибом локтя лицо, и не целясь, сделал выстрел в их сторону. Я не преследовать цель кого-то подстрелить, мне просто нужно было переключить все внимание на себя, дабы менты не ринулись вслед за Геворком и Олей. И это у меня успешно получилось. Пользуясь тем, что после выстрела они ринулись в рассыпную, я рванул вдоль дома. Впереди возвышалась жилая высотка, этажей двадцать или даже тридцать. Мой путь лежал к ней. Плана, как выкручиваться из пятой точки, пока что не было. Добегу до высотки, а там видно будет.

Вперед, вперед, еще немного, потом за угол дома, в миг пробежал метров двадцать, и я около первого подъезда высотки. Остановился, осмотрелся. Пистолет за спину, чтобы не привлекать к себе внимание. Ментов еще не видно. Так, куда теперь? Бежать дальше смысла нет, весь район кишел милицией, к тому же, местность не знакомая, можно и в тупик себя загнать. А это значит, что я пропал — там меня и менты положат мордой в асфальт. Так что самый здравый вариант — где-то отсидеться. Только где? Если бы знать! Окинул взглядом двор: бабки у второго подъезда на лавке, ребятня с мячом на площадке, желтый молоковоз, около него несколько женщин с бутылками, тополиный пух в воздухе. Запиликал домофон и из подъезда высотки вышла стройная девушка, зацокала каблуками к машине. Оглянулся, ментов из-за угла еще нет. В подъезд! Пока дверь открыта! Один момент, и я около двери, вытянул вперед ногу и не дал ей закрыться. Перед тем как юркнуть внутрь, бросил взгляд на угол соседнего дома — откуда должны появиться менты. Чисто! Дверь закрылась за мной. Подъезд встретил меня прохладой. Я залетел на третий этаж, встал рядом с окном и посмотрел во двор. Пока все тихо.

Перевел дух, отдышался. А вот и менты. Остановились напротив подъезда, смотрят по сторонам, я спрятался за стену и прижался спиной к бетону. Черт, если они поймут, что я здесь? Исключено, откуда им знать? Откуда, откуда… оттуда! Форточка приоткрыта. Прислушался. Послышался бубнеж. Осторожно выглянул из-за стены на пол лица. Стоят на том же месте, один из них переговаривался по рации. То, что они не побежали дальше это плохо. Ну ничего, постоят и уйдут. Мент поднял глаза на окна, и я тут же нырнул в укрытие. Подышал, сосчитал до пяти и снова выглянул. Уже не смотрит. А вот и бабка, ковыляет к ментам. Черт, она-то зачем к ним идет? Подошла, начала что-то говорить, показала рукой на подъезд. Ну нет! Нет! Нет! Не говори им, что подозрительный тип забежал в подъезд! Я весь замер, ожидая развязки. Что-то долго бабка говорит. Но вот менты все разом посмотрели на окна подъезда, я шарахнулся от окна и следующий миг со всех ног побежал наверх.

Остановился где-то на десятом. Дальше-то что? Я в тупике?! Зуб даю, что многоэтажку уже оцепляют. Хватит панику разводить! Надо посмотреть, как там обстановка во дворе… Осторожно подошел к окну, глянул вниз.

Все было плохо. Около подъезда уже стояли две машины милиции, рядом с ними четыре автоматчика. Остальных ментов не видно, но уверен, они где-то рядом. Возможно, под окнами первого этажа, чтобы я не срисовал их количество. А что, верно поступают. Не дураки…

Сев на ступеньку, обхватил голову руками. Что делать? ЧТО? ДЕЛАТЬ?

Через крышу пробраться в соседний подъезд и через него уйти? Ага, размечтался. У входа уже наверняка пара автоматчиков стоит, наверняка такая же картина и у остальных подъездов. Так что не вариант. Вломиться в рандомную квартиру? Вариант получше, но тоже ведет к ментам. Сколько в доме квартир? Если тут тридцать этажей, по три квартиры на площадке… то получается… так, стоп. А сколько подъездов? Без понятия, не придал значения.

— «Четыре. В доме четыре подъезда», — подсказала Эя.

Ну, вот, четыре. Получается, что в доме триста шестьдесят квартир. Менты начнут звонить в каждую, в тех где им открыли, проверят каждого человека, а в тех, где им не ответили выломают двери. Не думаю, что они будут церемониться. Хорошо, что сейчас разгар рабочего дня, многие жильцы на работе… Но в любом случае к вечеру жильцы вернуться и к ночи останется совсем мало непроверенных квартир. Будут ломать двери квартир и в итоге я окажусь в руках ментов или еще чего хуже — получу пулю в лоб.

— «Ты там как?», — спросила Оля.

— «Не очень хорошо. Нахожусь в подъезде, дом заблокировали».

— «Мы будем думать, как тебя вытащить, держись там. Где ты находишься?».

— «Номер дома не успел посмотреть. Я в высотке, недалеко от того места, где мы расстались».

— «Я поняла где ты. Скоро что-нибудь придумаем».

Уже, что-то. Отрадно от мысли, что группа меня не бросила. Но тем не менее нужно воплощать в жизнь свой план, глупо надеется только на Ольгу с Геворком. Для начала попробую выйти на крышу и осмотреться. Может там есть какая-нибудь пожарная лестница…

— «Верное решение, мой друг. У нас все получится! Давай вперед и смелее!», — сказала Эя.

— «Типа решила меня подбодрить?»

— «Хуже от этого точно не будет».

Напоследок глянул в окно, как там поживают мои новые друзья? Машины все на том же месте, а вот у последнего подъезда было какое-то движение. Поскольку дом был в форме буквы Г, я хорошо видел пространство около того подъезда. В него вошла группа ментов, шесть человек. Видимо, блокируют люки на крышу. Только я подумал, как снизу кто-то вызвал лифт.

— «Визуально наблюдаю дом. Он оцеплен со всех сторон», — написала Оля.

— «Спасибо кэп, а то я не догадался».

— «Просто держу тебя в курсе. У многих бронежилеты, многие с автоматами».

Очень прикольно, учитывая, что у меня патронов как кот наплакал.

— «Придумали, как меня вытащить?» — спросил я.

— «Работаем над этим. Геворк мозгует план».

А вот это мне совсем не нравилось. В последнее время все за что берется наш главный идет под откос.

Лифт остановился где-то внизу, подозреваю, что на первом этаже. Потом заскрипели двери и… обратно не закрылись. Значит, менты их застопорили, чтобы я не смог вызвать лифт.

— «Категорически рекомендую срочно скрыться в квартире», — сказала Эя.

— «Спасибо за предложение, но это не для нас. Это тупиковый вариант. Дадим им бой».

— «Не думаю, что это хорошая мысль».

— «Не согласен. Использую режим прицеливания. И к тому же я штурмовик из другой реальности. Забыла?».

— «Я хорошо помню кто ты. Но у нас четыре патрона…».

— «Добудем патроны и оружие в ходе боя».

— «Будь осторожней. В отличие от тебя, я хочу жить».

— «Не бойся, прорвемся».

Я поднялся еще на два этажа, достал из-за спины пистолет.

— Дом окружен. Сдавайся! Выходи с поднятыми руками! Мы обещаем гуманное обращение, справедливое следствие и бесплатную государственную защиту в суде! — донеслось с улицы. Говорили в громкоговоритель.

Что? Что он несет?!

— Граждане дома номер двадцать! В подъезде вашего дома находится опасный террорист! Просьба оставаться в своих квартирах, не открывать дверь и сохранять спокойствие! Не препятствовать проведению спецоперации! Работает спецназ Альфа КГБ!

Спецназ? Так быстро примчался? Не верю!

— «Оль, ты слышала?» — написал я.

— «Да. Поздравляю, твой звездный час настал. Столько зевак собралось».

— «Там правда спецназ?».

— «Пока что только менты. Хотя с моей позиции весь двор не могу рассмотреть. Может как раз в том месте есть спецназ».

— Террорист! В случае отказа добровольно сдаться будет проведен штурм с огнем на поражение! У тебя минута на размышления! Время пошло!

На миг мне показалось, что этажами ниже кто-то поднимался. Прислушался. И точно, кто-то поднимается, причем, не один. Альфа? Проверят это я не намеревался и стал идти вверх по лестнице.

Пятнадцатый, заключил я, увидев номер этажа на стене. Поднявшись еще на этаж, чуть ли не лицом к лицу столкнулся с ментами, которые спускались вниз. Я тут же юркнул за стену лифта, одновременно хлопнул выстрел, и пуля высекла искру из угла стены. Менты попятились назад и замерли на лестнице. Я прижался спиной к двери лифта, потом тихо подкрался к краю стены.

Так, сколько их? Вроде пять человек, в брониках. А у меня четыре патрона, нехорошо как-то все складывается!

Теперь понятно зачем группа ментов вошла в последний подъезд, значит, решили зайти ко мне через крышу. Так, стоп. А где тогда Альфа если менты идут на штурм? Внизу Альфа, где ж еще. С двух сторон зажимают: снизу Альфа, сверху менты. Меня просто так не возьмешь!

Так. Действовать надо быстро — пробиваться на крышу с боем. Промедление смерти подобно, поскольку снизу поднимается Альфа и с ее бойцами я вряд ли справлюсь.

Послышались шаги. Кажется, менты спускались. Бессмертные что ли так переть? Выждав время, когда они еще немного спустятся, включил режим прицеливания и щелкнул предохранителем. Менты замерли, услышав тихий щелчок.

— «Так, Эя, помоги. Думаю, ты знаешь, что я задумал. Подкорректируй если что движения».

— «Хороший план! Сделаю!».

Я отошел от края стены в противоположную сторону на четыре шага и тут же рванул обратно — к лестнице! Ловко упал на бок (спасибо Эе, подкорректировала движения), стал скользить по полу, стремительно приближаясь к краю стены. Выставил перед собой пистолет. Вот-вот окажусь перед лестницей…

Секунда и я выскочил из-за угла и оказался лицом к лицу с противниками. Взору предстали растерянные менты, застывшие на месте. На узкой лестнице им явно было тесно, и явно я застал их врасплох.

Время замедлилось. В режиме прицеливания расстрелять противники было проще простого. Мне даже была видно, как двигаются крыльях мухи, которая по воле случая оказалась между мной и милицией.

Фигуры ментов разделились на сектора разного цвета. Бронижелеты были окрашены в красный, а руки, ноги и голова — в синий. Что ж, с брониками мой пистолет тягаться не в силах, придется целиться в головы… Уж извините парни, но вы не оставили мне выбора. Взял на прицел самого ближайшего ко мне бойца, тот поднимал на меня автомат. Я нажал на спуск и попал точно в цель. Минус один. Теперь остальные.

Раз.

Раз.

Раз.

Время вернула свой обычный ход, бойцы упали на ступени и покатились вниз. Пятый рванул обратно наверх. Я резко перекатился к лестнице, схватил автомат и кувыркнулся за угол стены на исходную позицию. Поднялся на ноги, прижался спиной к стене.

Прислушался. Тихо.

По-моему все неплохо получилось и это хорошо. А вот то, что убил четверых бойцов, это плохо. Ведь у кого-то семьи, кто-то может был образцовым милиционером… Так, хорош сопли разводить! Как сказал бы Геворк: мы на войне!

Так, едем дальше. С пятым бойцом, что делать? Если мгновение назад мне на руку сыграл эффект неожиданности и менты явно не ожидали от меня какого-нибудь фокуса в виде скольжения по полу, то теперь тот пятый максимально сконцентрирован. Сидеть на разных этажах мы можем долго, делая по выстрелу раз в пять минут. Но это не для меня! Альфа снизу поджимает. Так что только вперед!

Убрав пистолет за спину, проверил магазин автомата. Полный. Вскинув оружие наизготовку, перевел предохранитель в режим одиночных и выглянул на лестницу. Чисто. Тихо вышел из-за угла, замер, послушал пространство. Потом окинул взглядом поверженных бойцов. Поднял автомат и перетянул через плечо. У оставшихся бойцов отсоединил магазины, сунул их за пояс. Убедившись, что пятый не подавал признаков движения, я стал медленно подниматься, держа на прицеле лестницу. Дошел до площадки между этажами. Повернулся, не опуская автомат. Так, теперь поднимаюсь дальше. Когда я дошел до середины лестницы с этажа донесся голос:

— Не стреляйте, пожалуйста! Я сдаюсь!

Я замер. Голос доносился из глубины этажа, и я понял, что мент прятался около лифта. Взяв угол шахты лифта на прицел, скомандовал:

— Бросай сюда ствол! И без фокусов!

Спустя миг по полу прокатился автомат и остановился напротив меня. К нему в пару прикатился пистолет.

— Это все, — сказал мент.

— Теперь выходи с поднятыми руками!

Вышел. Это был молоденький сержант. Рыжий, веснушки на носу, в глазах холодный страх. Это на миг выбило меня из колеи, но я тут же взял себя в руки. Черт, какой урод послал пацана на штурм?!

— Отпустите, пожалуйста. Я не хочу умирать, — проговорил он.

Что мне с ним теперь делать? Убивать я его не хочу, но и отпустить тоже — он видел мое лицо.

— «Категорически советую ликвидировать. Он подвергнется опросу и поможет составить на тебя фоторобот. Это ставит под удар нашу спецоперацию», — сказала Эя.

— «Да знаю я!».

— «Я могу это сделать. Только скажи».

— «Подумаю».

Все-таки как ни крути придется его убивать. Гадко от этой мысли. Но как сказал бы Геворк мы на войне. Так, в пятую точку совесть! Слышишь меня, совесть? Заткнись, заткнись, заткнись! Сейчас мой союзник здоровая злость на противника и прагматизм. Для начала на паренька допросить, только как можно быстрей. Альфа снизу поджимает.

— Сколько вас?

— Не знаю… во дворе три экипажа… ну, когда я заходил…сейчас может быть больше…

— Сколько человек в одном экипаже?

— Четверо.

— Какие у вас задачи?

— Штурм и… и… — парень не решался продолжить.

— Ликвидация.

— Да. Ликвидация.

— Все подъезды под контролем?

— Да.

— Дом оцеплен?

— Двойным кольцом. Жителей соседних домов эвакуировали. Из соседних подъездов тоже. Вам не уйти.

— Это мы еще посмотрим. Что знаешь про Альфу? Сколько их?

— Не знаю… что за Альфа?

— Альфа КГБ. Она здесь.

— Ничего не знаю. Когда заходил в дом их не видел.

— Ладно, хорошо. Теперь иди.

Я сдвинулся к стене, освобождая проход. Опустил автомат. Сержант робко тронулся с места и стал медленно спускаться по ступеням, смотря вниз.

Прошел мимо меня. Спустя секунду я направил на него автомат, прицелился в голову, чтобы смерть была мгновенной. Это максимум, чем я помог ему сейчас помочь. Паренек остановился, словно почувствовал, что автомат смотрел ему в затылок.

Выстрел.

Точно в цель.

Сержант упал, звук выстрела эхом покатился по лестнице вверх и вниз, отражаясь от стен.

— «Хорошая работа, шеф. Вы молодец», — похвалила Эя.

— «Не вижу в этом ничего хорошего. Плакать надо».

— «Объясните почему».

— Не время. Как-нибудь потом. А ты подумай, почему мы такие жесткие? На досуге поговорим».

Подняв с пола автомат сержанта, перетянул его через плечо. Теперь у меня в запасе было еще два автомата, их ремни висел у меня на шее крест на крест. Я нисколько не жадный до оружия, но если удастся уйти, то в группе будет пополнен арсенал. А если уйти не смогу, выкину. Оставлю себе лишь магазины и дам противникам знатный бой.

— «Есть план, как спасти твою задницу, — написал Геворк. — Ты уйдешь по оптоволоконному кабелю. Он перекинут на крышу соседнего дома. Все, что от тебя требуется, найти способ как съехать, ну и железный яйца».

— «Чистое самоубийство», — написал я и начал подниматься по лестнице.

— «Слушай, дружище, лучшего варианта нет. Доверься, мне, крошка, я же спец по планированию спецопераций. Я все просчитал. Так что выбирай, или спускаться по кабелю или тебя возьмут за яйца».

— «Допустим, я смогу спуститься. Но меня расстреляют снизу. Они не дадут мне просто так уйти. У них приказ меня ликвидировать».

Геворк задумался на пару мгновений и ответил:

— «Я знаю, как это решить. Как будешь готов маякни. Устроим большой взрыв, чтобы отвлечь их внимание».

Мне все больше нравилось по какой траектории движется ситуация. А может и правда, все получится?

— «Принял», — ответил я.

Поднимаясь по очередной лестнице, поймал себя на мысли, что каким бы плохим не был Геворк, а дело он свое знает.

Так, а на чем мне съехать? Нудно толстая проволока или что-то типа того. Черт, где ж ее взять в подъезде? Я поднялся на последний этаж и по пути ожидаемо не нашел ничего подходящего на чем мне можно было спуститься.

Миновав последний этаж, стал подниматься дальше — на крышу. Попал в надстройку, распахнул железную дверь, и я на крыши. Порыв ветра ударил в лицо. Осмотрелся. Ничего необычного здесь не было, все, как и на других крышах: вентшахты, несколько спутниковых тарелок, несколько квадратных надстроек, выполняющие функции выхода на крышу. Оптоволоконный кабель тоже тут был. Довольно толстый, толщиной с мою руку. Им займусь позже. Первым делом надо затруднить Альфе доступ на крышу. Снял трофейный автомат, отсоединил от него ремень и занялся дверью: закрыл створки, обмотал ремень вокруг ручек, потом отщелкнул от автомата магазин и вогнал его между ручками. Подергал дверь — заперта надежна. Долго Альфу сдерживать не сможет, рано или поздно спецназ дверь все-таки вынесет, но по крайней мере она выиграет мне фору во времени.

Оптоволоконный кабель был прикреплен к невысокой мачте металлической планкой, а планка в свою очередь была прикручена к ней двумя здоровыми болтами. Я остановился на краю крыши и оценил обстановку. Кабель тянулся на соседнюю высотку и там тоже был закреплен на мачте, здание было ниже этажей на десять. Расстояние до него где-то метров сто, может чуть меньше. Реально туда перебраться? В общем-то реально. Кабель толстый, надежно закреплен. Проблема была в расстоянии, все-таки придется преодолеть почти сто метров, и это как-то многовато. Ладно, выбор не велик, надеюсь, я справлюсь. Теперь бы найти с помощью чего можно будет съехать… не помешала бы толстая проволока, ее можно было бы закрепить на кабеле и держать за нее скатиться на соседние здание. Но ожидаемо на крыше не оказалось ни проволоки, ни другого подходящего предмета. Что ж, будет спускаться с помощью рук и ног…

Что там с Альфой? Я пошел к двери и прислушался. За дверью была еле слышная возня. Потом тихо заскрежетала рация. Все понятно, Альфа уже тут.

— «Я готов», — написал Геворку.

— «Мы не готовы. Еще пять минут».

В дверь с той стороны ударил как будто таран, и она зазвенела как монастырский колокол. Последовал еще удар. Мой нехитрый запор в виде магазина и ремня пока что сдерживали натиск.

— «Я забаррикадировался. Альфа уже выносит дверь. Долго не протяну. Не забудь, что мне еще спуститься как-то надо…».

— «Не дрейфь, прорвемся».

Только Геворк это написал, как дверь соседней надстройки со скрежетом распахнулась, оттуда высунулось дуло автомата, качнулась пару раз, словно принюхиваясь, а потом повернулось в мою сторону и полоснуло очередью. В этот момент я уже нырнул за угол надстройки, так что пули со свистом пролетели мимо.

Ну вот понеслось! Сейчас завертится заварушки. Только вот интересно, кто это… менты или Альфа? Я перевел предохранитель в режим стрельбы очередями, вскинул автомат и осторожно выглянул из-за угла. От увиденного у меня отвисла челюсть. Что это вообще такое?!

Из дверного проема на миг показался боец Альфы в черной форме, а потом из надстройки вылетел шарообразный робот и взял курс в мою сторону. Прежде чем я скрылся за углом надстройки, успел его рассмотреть: он летел в метрах двух над крышей, корпус блестел, как шарик ртути, по бокам у него было какое-то неизвестное мне оружие — тонкие стержни с полуметра длины. Со стороны они казались чертовски жуткими, воображение рисовало, как они стреляют красными лучами смерти. В центре шара имелась черная горизонтальная прорезь, в которой слева направо двигалась красная точка. Робот издавал неприятный вибрирующий звук, который, то затухал, то появлялся вновь.

Затаившись за углом, я слушал, как робот медленно и уверенно приближался.

— «Эя, что это за штуковина?!».

— «Я не нашла в моей базе данных такого объекта. Извини».

Ладно, попробую с ним познакомится поближе… Все равно деваться с крыши мне некуда, рано или поздно придется вступить с роботом в схватку.

— Сопротивление бесполезно! Сложить оружие и сдаться властям! — сурово приказал монотонный женский голос. Я понял, что это был голос робота. Черт, ему этот голос вообще не идет. Хотя, так смотрится все даже страшнее. Поймал себя на мысли, что меня летит убивать робот баба. Смешно, однако.

Осторожно посмотрел из-за угла. Робот особо не торопился, поэтому до меня ему еще оставалось метров двадцать. Включил режим прицеливания. Он секунды три анализировал моего нового друга и в итоге не смог найти его слабые места, выдав надпись «неизвестный объект». Я остался меня без привычной разбивки цели по цветам.

Выключив режим, прижавшись спиной к стене, подумал, что должно быть у него хорошая броня, раз Альфа выпустила его одного на крышу и никак не прикрывала. Спецназ не мог не знать, что у меня автомат. Следовательно, броня робота крепка на столько, чтобы выдержать калибр патрона автомата 7,62 мм. Хотя, сейчас это проверю.

Высунувшись из-за угла, вскинул автомат и дал по роботу короткой очередью. Пули вошли в него как в расплавленное озеро металла, которое поглотило их полностью. Как будто я и не стрелял. По поверхности поплыли круги, как после брошенных в воду камешков. Вот черт! Такого я еще не видел! Робот продолжал движение, и я понял, что не причинил ему урона. Я вернулся в укрытие, только успел это сделать, как, то место, где я был миг назад, полоснули синие лучи лазера.

— Сопротивление бесполезно! Сложить оружие и сдаться властям!

Ага, щас!

Так, так, так, надо менять место дислокации! Осмотрелся и перебежал за венташахту, сел на пятую точку и притаился.

— «Мы готовы. Ты там еще живой?» — спросил Геворк.

— «Не дождешься!».

— «Тогда вперед, мы взрываем».

— «Не могу. Меня тут прижали».

— «Ну так задай им жару, епта! Дерись как мужик с большими яйцами! Ты штурмовик или тряпка?».

— «Лучше бы подсказал, как завалить робота! Ты же спец по планированию операций. Должен знать».

— «Что за робот?».

— «Эя, сможешь записать видеозапись и отправить Геворку?» — спросил я.

— «Да».

Я осторожно высунулся из укрытия, робот уже находился рядом с надстройкой. Он меня засек и выстрелил, но я успех юркнуть в укрытие и синий луч с шипением прошелся по бетонному боку вентшахты.

— «Отправила», — сообщила Эя.

Геворк написал спустя пару секунд:

— «У меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начать?».

— «Черт, не время вот этого всего! Давай говори!»

— «Хорошая новость — я знаю, что это за работ. Плохая — это робот РР».

— «Что за РР?».

— «Это аббревиатура. РР значит ртутный робот. Он состоит из ртути, титана, микросхем и чипов. Все это прикручено к человеческой требухе — мозгу и нервной системе. Типа симбионт железа и человека. У нас такие модели были на вооружении лет двести назад для подавления мятежей рабочих в гигаполисах, когда еще только зарождались бунты за нехватку воздуха… Это идеальный солдат и ликвидатор, он неуязвим для стрелкового оружия. Хотя, как-то читал, что во время бунта в Северной Федерации удалось один такой завалить. Короче, я не знаю, что тебе делать. Если что, знай, на твоих поминках мы изрядно надеремся».

— «Ты помнишь о Северной Федерации?!».

— «Конечно, я же главный, мне память не стирали в отличие от тебя».

— «Об этом поговорим позже».

— «Разговора не будет».

Ладно, потом к этому вернусь и спрошу с какого рожна мне и Оле стерли память, а Геворку нет.

Пока было бы неплохо, чтобы я не скопытился в очень ближайшее время, и весьма не помешало бы как можно сильнее подумать, что делать с роботом. Рассуждая здраво, если РР смогли завалить один раз, значит можно и второй. Но как? Где у него может быть уязвимое место?

Вибрации РР были совсем близко, поэтому я поднял над шахтой автомат и дал очередь не целясь. Потом пригибаясь, метнулся к другой вентшахте — сменить укрытие. Сзади зашипело и даже пару раз прошипело над головой.

И все-таки он в меня попал. Когда сзади прошипело в третий раз я не добежал до укрытия всего каких-то пару шагов. Что-то ударило мне в спину, придало инерции, и я полетел на крышу. Упав на руки, перекатился за вентшахту.

Блин! Зацепил, гад! Страшно было подумать, что с моей спиной сделал лазер…

Но вот что странно, я совсем не чувствовал боли. Что это, шок? Или я уже умер и это все посмертие? Ведь по идее, такой лазер должен был прошить меня насквозь. Сел и прислонился спиной стенке шахты. Провел ладонью по животу — все в норме, крови нет. Странно… потом перетянул трофейный автомат со спины на живот, чтобы прощупать спину, но увидел корпус автомата и сразу же понял, в чем дело. В корпусе была прожжена дыра, края металла оплавлены. И я понял, что лазер попал в автомат. Надо же, как мне повезло… теперь сегодняшний день буду считать своим вторым днем рождения. Сняв с себя поврежденный автомат, положил на крышу. Факт того, что я остался жив, придал мне дополнительные силы и я сделал осторожную догадку какое место может быть слабым в броне РР — горизонтальная прорезь, где двигался красный огонек.

Точно!

Со стороны казалось, что броня там отсутствовала, и если и была, то чертовски тонкая. Следовательно, если туда попасть, то как говорит Эя, вероятность поражения объекта стремится к ста процентам. Немедля, перевел автомат в режим одиночной стрельбы, выглянул из-за вентшахты, прильнул к прицелу и включил режим прицеливания.

Время замедлилось, все окрасилось в зеленый цвет.

РР был уже практически рядом со мной. Поймав прорезь в прицел, я плавно нажал на спуск.

Выстрел!

Автомат выплюнул огонь, а потом из него вырвалась пуля и полетела к цели, рассекая кругами воздух.

Пуля точнехонько попала в цель, время вернулся свой привычный ход, из прорези посыпались искры, повалил дым, робот качнулся и по дуге упал на крышу.

Отключив режим прицеливания, я вышел из-за укрытия и медленно подошел к РР, ни в коем случае не отводя от него прицел. Мой новый друг не двигался, и что-то мне подсказывало, что он не подавал признаков работоспособности. Туда ему и дорога.

— «Взрывайте, я иду», — написал Геворку.

— «Жив засранец?».

— «Говорю же не дождешься».

— «Минута и будет большой бум. Время пошло».

Но рано я радовался. Группу Альфу никто не отменял. Дверь, которую я недавно заблокировал уже прилично шаталась под натиском спецназа и вот-вот должна была поддаться. Из выхода откуда запустили РР, высыпала другая группа Альфы и шесть бойцов заняли позиции за вентшахтами.

Веселуха продолжалась. Я метнулся обратно в укрытие, в этот момент Альфа застрекотала автоматами и на меня обрушился свинцовый дождь. К счастью, укрытие было рядом, и я успел спрятаться прежде чем спецназ превратил бы меня в решето.

Настала тишина.

Пользуясь паузой, я стал лихорадочно соображать, как выпутаться из замеса. Силы были не равны, если мягко сказать. Шестеро против одного, плюс вторая группа вот-вот должна ворваться на крышу. Одному мне не выстоять. Надо рвать когти! Вот только куда… Альфа принялась стрелять по мне одиночными через равные промежутки времени, не давая мне высунуть носа из укрытия. Улучив момент, молнией глянул из-за угла и когда вернулся за шахту прикинул расклад: двое альфавцев заходили ко мне с фланга под прикрытием бронированного щита, другие держали меня под огнем. Я логично предположил, что еще двое заходят с противоположного фланга. Берут меня в тиски. Логично. Подняв над головой автомат на вскидку дал очередь по любителям пострелять в мою сторону — осадить их пыл.

Дальше-то что?

Осмотрелся. Моя позиция оставляла желать лучшего, находился я недалеко от края крыши. Все надстройки, в которые можно было свалить, отрезала Альфа. И менять позицию я больше не мог — некуда было передислоцироваться. Впереди только край крыши и единственный выход — прыгать в пропасть. Вышки связи, которые стояли рядом со мной, буквально на расстоянии вытянутой руки — не в счет, не укрытие это.

В паре метров от меня стоял то ли электрический шкаф, то ли шкаф связи. Рядом с ней лежал скрученный в кольцо оптоволоконный кабель толщиной в два пальца. Интересно сколько он метров? Метров двадцать, наверное.

План отступления сложился в голове сам собой — буду уходить в пропасть и будь что будет.

Не теряя ни секунды, перекатился к кабелю, схватил его в кулак и таким же макаром вернулся с ним за вентшахту. Это не осталось без внимания Альфы, бойцы тут же застрекотали автоматами, но я уже был в укрытии. В темпе вальса сделал два витка кабеля вокруг вышки связи и завязал узлом. Проверил надежно ли получилось — вполне добротно. Надеюсь вышка выдержит…Другой конец кабеля опоясал вокруг груди, завязал узлом и поднял петлю к подмышкам. Это будет моей страховкой, когда трос резко остановить мое падения и будет вероятность, что я выпущу его из рук. Крепко сжал его в кулаке. Вроде все готово, ничего не забыл.

Так, как там дела у моих новых друзей? На левом фланге сладкая парочка продвигалась не шибко быстро, а вот на правом парни оказались проворнее. Недолго думая дал по ним короткими очередями. Альфовцы тут же укрылись за щитом, пули выбили из него искры. Неплохо, вроде остудил их пыл.

— «Прыгаю», — написал Геворку.

— «Погоди пять секунд. Тут у нас заминка!».

— «Нет времени, я ухожу!».

— «А, черт!»

Подняв автомат над головой, дал длинную очередь по альфовцам, которые укрывались по центру, потом перекинул автомат за спину и сорвался с места к краю крыши. Старался пригибать голову и сильно не распрямляться. За спиной раздались выстрелы, сначала проснулся центр, потом правый фланг, а за ним и левый. Что есть силы оттолкнулся от края крыши — и в пропасть, над головой просвистели пули. В следующий миг во дворе прогремел страшный взрыв.

Подо мной разверзся оживленный проспект: около дома стояли милицейские машины и менты. Менты побросали свои позиции и бросились во двор к месту взрыва. Так что какое-то время им будет не до меня.

— «Эя, если что бери тело на себя! Главное не отпустить кабель!».

— «Есть!».

Где-то в районе десятого этажа трос натянулся и рывком остановил мое падение, это было настолько резко и внезапно, что я чуть было не выпустил его из рук, но Эя вовремя включилась, намертво сжав в руках трос с помощью каких-то скрытых резервов организма. Ладони резануло жгучей болью. Я взвыл.

Трос поменял траекторию движения и теперь двигался по широкой дуге вдоль стены. Я стал стремительной приближаться к углу дома. Еще несколько секунд и буду на той стороне, а там недалеко до встречи со стеной.

— «Будем цепляться за балкон! Помогай!», — сказал я Эе.

— «Во всей готовности».

Спустя миг я обогнул угол и впечатался в стену и отключился.

Когда я пришел в себя, не сразу сообразил, что происходит. Мое тело двигалось само по себе, а я был лишь сторонним наблюдателем. И тело казалось каким-то не живым — совершенно его не ощущал. Даже не ощущал кожей дуновения ветра.

Я по по-прежнему висел на тросе. Эя управляла телом: отталкивалась ногами от стены, пытаясь раскачаться вдоль дома, как маятник, чтобы дотянуться до поручня балкона. И раз, и два… на третий ей удалось схватиться за поручен, одной рукой, потом второй, подтянулась и перевалилась на ту сторону. Мое тело рухнуло пол.

Спустя пару секунд Эя спросила:

— «Уже пришел в себя? Как себя чувствуешь?».

— «А то ты не знаешь. Есть повреждения?»

— «В целом все в норме. Относительно норме конечно же. В наличии сотрясение головного мозга, степень тяжести классифицирую как легкую. По телу есть несколько гематом после удара о стену. На этом все».

Считай легко отделался. Повезло.

— «Может, вернешь мне мое тело?».

— «Ах, да, извини. Вошла во вкус…»

Постепенно стало приходить ощущение тела. Почувствовал, как ветер колышет волосы, плечо начинало ныть, а голова постепенно распаляться тонкой неприятной болью. На миг я пожалел, что Эя вернула мне тело. Когда я был сторонним наблюдателем никаких неприятных ощущений не было. Хотя даже не знаю, что неприятнее: находится в вакууме и ничего не чувствовать или испытывать боль. Пожалуй, я выберу второе. Все-таки мое тело — это мое тело. Не представляю, как Эя находится в этом вакууме, наверное, это очень тяжело. Ладно, едем дальше. Надо продолжать выбираться из пятой точки.

Поднялся на ноги и осмотрелся. Девятый этаж, ментов под окнами еще нет, видимо не вернулись с места взрыва. Прыгать вниз чистое самоубийство. Остается уходить через подъезд. Дело дрянь, вернулся к тому, откуда начинал. Буду импровизировать, деваться некуда. Вынес с плеча балконную дверь, и плечо тут же отозвалось резкой болью. Блин, не тем надо было! Вот дерьмо! Ввалился в квартиру с гримасой боли на лице. Двушка, хозяев нет. Видимо, эвакуировали.

— «Эй милашка, ты там где?» — спросил Геворк.

— «Я тебе не милашка!».

— «Я шучу. Шуток не понимаешь? Ты там еще не сдох? А то мало приятного околачиваться среди ментов. Я за то, чтобы свалить без тебя».

— «Вали, если хочешь, без тебя разберусь».

— «Какие мы обидчивые! Не ссы, не оставим в беде, мы же типа команда. Доложи обстановку, боец!».

— «В квартире. Девятый этаж».

— «Э, погоди, какая на хрен квартира?! Ты же по кабелю должен был уйти?».

— «По кабелю был не вариант. Пришлось немного подкорректировать планы», — написал я, параллельно прильнув глазом к глазку входной двери. На площадке чисто, да и в подъезде вроде тихо.

— «А тогда как ты ушел?».

— «Потом расскажу. Не время сейчас».

Вышел в подъезд, подошел к окну и посмотрел во двор. Черт возьми, знакомая картина! Так это же тот самый подъезд, из которого я поднимался на крышу! Вон те же две машины милиции, все те же менты около них. Вот дела! Следовательно, группа Альфа должна будет скоро спускаться. Нет желания с ними снова играть в кошки мышки. И уходить через подъезд как-то резко расхотелось. Может, в квартире переждать? Нет, не лучший вариант. Рано или поздно менты поймут, что я где-то в доме. А потом начнут шерстить квартиры. Нет, нет, нет, лучше уходить через двор.

Но как? Думай деревянная башка, думай!

— «Есть предложение, шеф», — сказала Эя.

— «Говори».

— «Я провела анализ твоего психотипа. Ты вполне мог быть актером. Ведь тебе же это раньше было знакомо в какой-то мере… Предлагаю, вернуться в квартиру и переодеться. Идеально будет сыграть пьяницу. Ведь у сотрудников милиции скорее всего твоего фоторобота нет, а только описание одежды. Просчитала процент успешного исхода плана, и он стремиться к пятидесяти одному проценту».

Актер? Я? Не был уверен, что мне по силам сыграть пьяницу. А ведь надо не просто сыграть, надо сыграть так, чтобы менты поверили, что я местный алкаш. Чую, не по силам это мне. Блин, а есть другие варианты? Нет других вариантов. Как говорится, хочешь жить умей вертеться. В моем случае, умей сыграть пьяницу.

Вернулся в квартиру и осторожно прикрыл дверь. Метнулся в спальню и принялся шерстить шкаф с вещами. Попутно из головы не выходила фраза Эи, что мне не привыкать быть актером. Так ведь звучало? Вроде, что-то из этой оперы. Неужели моя помощница знает о моей жизни до перемещения? Решив не откладывать дело в долгий ящик, спросил у Эи, попутно вытряхивая на пол содержимое ящиков:

— «А что ты там говорила насчет того, что мне знакомо быть актером?».

— «Ничего».

— «Ой да ладно, колись! Проговорилась, так проговорилась».

— «Но это нарушает протокол номер…».

— «Знаешь что? — перебил я. — В задницу протокол! Раз уж мы типа напарники у нас не должно быть секретов друг от друга. Да и кто узнает, что ты мне рассказала? Я ж не дурак какой-то болтать направо и налево».

— «Мне категорически запрещено нарушать протокол».

— «И сколько этих протоколов у тебя?».

— «Пятьдесят два».

Ого! Ну ничего себе!

— «Послушай. Есть такая пословица: без прошлого нет будущего. Как я могу успешно выполнять задание, не зная, кто я, чем жил, как жил, кого любил… Человек нормально функционирует, если у него есть память о прошлом, заботы о настоящем и мысли о будущем. У меня есть только настоящее. Я в смятении, понимаешь? Как мне жить? — искренне сказал я. — Чуточку инфы о прошлом придаст мне уверенности. Или я могу просто в любой момент завалить задание, и нас с тобой ликвидируют, понимаешь? Я в этом не заинтересован. А вот ты, судя по всему, не прочь», — закончил я и открыл шифоньер. Ага, а вот и костюмчик.

— «Я, как и ты, не хочу умирать, — ответила Эя, а потом неуверенно протянула: — Ты ведь никому не скажешь, если скажу?».

— «Зуб даю».

— «Что это означает?».

— «Клянусь», — сказал я и принялся расстегивать рубашку.

— «Спасибо, я успешно обновила библиотеку слов. В целях улучшения доверия между нами я скажу, то, что ты хочешь. До того, как тебя сюда переместили, ты был писателем».

— «Да ладно?! — хмыкнул я. — Вот дела… Ладно, тогда причем тут твоя фраза, что мне не привыкать быть актером?».

— «Писатель вживается в образ своих героев, я это имела в виду».

Скинул на пол автоматы, запасные магазины и пистолет, следом отправил рубашку и принялся надевать пиджак.

— «Наверное, да, вживается. И какой из меня был писатель? Успешный?».

— «В связи с нехваткой воздуха интерес к литературе в нашем мире резко устремился к нолю. Но в самом начале своей карьеры, да, ты был довольно успешный писатель».

Пиджак маловат — рукава короткие. Что ж, это даже хорошо. Так, теперь штаны. А вот, трико какое-то на полке…

— «И как я стал штурмовиком? Из писателя в штурмовики как-то не укладывается в голове», — сказал я.

— «Ты согласился на это добровольно… частично добровольно».

— «Почему?».

— «Не могу сказать, прости. Я и так открыла тебе слишком много информации».

Ладно, едем дальше. Как-нибудь надо вернуться к этому разговору и уломать Эю рассказать что-нибудь еще.

— «Между прочим, я все слышу», — сказала Эя.

— «Точно, блин! А я и забыл».

Сняв брюки, надел трико. Потом переместился в прихожую и посмотрелся в зеркало, которое было высотой почти в мой рост. Ну что ж, теперь более менее похож. Взъерошил волосы, вот теперь, точь-в-точь местный алкаш. Для полной правдоподобности не хватает синяка под глазом и запаха перегара. Переместившись в кухню, открыл холодильник. На дверце стояла полупустая бутылка водки. Над раковиной прополоскал ей рот, потом плеснул на грудь и на пиджак. Теперь от меня разило как от настоящего пьяницы. Ставить синяк под глаз не стал, пожалуй, без него справлюсь.

Остановившись около автоматов, которые так и лежали на полу, досадно прицыкнул. Взять с собой их не получиться, как и не получится захватит магазины. Ладно, не велика потеря. Стерев с них свои отпечатки пальцев, поднял пистолет и сунул за спину — а вот он мне не помешает. Понадобится, если актер выйдет из меня совсем никакой, менты мне не поверят и придется уходить отстреливаясь.

Так, как отходит буду, если мне удастся выйти? Да как обычно — дворами. Только сначала группу надо предупредить.

Поделился своим планам с ребятами.

— «Рискованно. Но шанс есть. Мы будет тебя ждать рядом с мусоркой. Мы на машине. Цвет белый», — ответил Геворк.

— «Откуда машина?».

— «Угнали, откуда еще!».

— «Ладно. Выхожу, встречайте».

Стерев свои пальчики со всех предметов, которые трогал, вышел в подъезд с бутылкой водки в руке, с пакетом мусора — в другой, и стал спускаться на первый этаж.

Остановившись перед дверью, еще раз взъерошил волосы, вошел в образ, и широко распахнув дверь, вышел во двор. Пошел, не поднимая головы, неровной походкой под окнами вдоль дома. Менты сразу же двинулись ко мне — двое сержантов с автоматами наперевес. Так, так, так, начинает пахнуть жаренным. Зачем вам алкаш, ребят? Стойте себе спокойно. Я же вас не трогаю иду по своим алкашным делам.

Встретились около угла дома. Они окинули меня взглядами, а потом один из них о хозяйски и с гонором спросил меня:

— Куда идешь, дядя? — спросил сержант.

— Почему не соблюдаем предписания милиции? Кто такой? Из какой квартиры? — добавил второй.

Я поднял голову и измерил их мутным взглядом.

— М-мусор в-вынести, — сказал заплетающимся языком. Вроде неплохо получилось.

— Не слышал, что было сказано дома сидеть?

— Мне?

— Тебе, тебе, и жильцам всем.

— А что случилось? Убили шоль кого?

Тем временем я старался отыскать взглядом мусорку. Где-то тут должна быть. Ага, вот она. Метров сорок до нее. У соседнего дома стоит. Надо лишь, чтобы сержанты от меня отвязались.

К мусорке подъехала белая машина, за рулем различил физиономию Геворка. Ну рожа у него, как горилла лесная: недобрый взгляд из-под бровей, щетина на щеках, постоянно смотрит по сторонам, словно ища добычу. Им только детей пугать.

— День на дворе, а ты пьешь. Нехорошо. Трудоустроен или тунеядством занимаешься? — спросил второй сержант.

— Имею полное право. Ик! Выходной…

— Где трудоустроен?

Облизал губы и чмокнул пересохшим ртом. Потом поднял руку, в которой держал пузырь, показал за спину указательным пальцев, плеснув из горла себе на плечо и проговорил:

— Да здесь недалеко… дворником…

— Здесь это где? — спросил первый.

— Врешь? — дополнил второй.

— Я? Чтобы Петро врал? Ни-ког-да! — повел указательным пальцев, одновременно держа в кулаке пузырь. — Я тут увжаемый человек, межпрочим! Все знают Петро. Блю…блюс…блюс-ти-тель чис-то-ты и порядка.

Ожила рация сержанта:

— Пятый, ответь.

Сержант снял с плеча рацию и отозвался в ответ:

— Пятый на связи.

— С хера там лясы точите? Дуйте на позиции! — грозно проговорили командирским голосом.

— Есть! Сергеич, у нас тут нарушение периметра. Со слов нарушителя, он местный дворник. Пьян. Задержать до выяснения личности?

— Ты меня слышал?! Быстро на позиции! Алкаша отпустите. Не до него!

— Есть отпустить.

Сержанты переглянулись. Потом первый посмотрел на меня и сказал:

— Свободен. Но обратно не возвращайся, а то пулю поймать можешь. Еще не хватало за тебя по шапке получить.

Они отстали от меня и пошли обратно. Мысленно я медленно выдохнул, а потом пошел к мусорке. Выбросил пакет в бак и прыгнул на заднее сиденье машины. Ольги сидела справа от Геворка и повернулась ко мне:

— Хороший видок! С возвращением!

— Ага, спасибо.

Геворк неспешно тронул машину с места и медленно выехал со двора на проезжую часть. Покинули квартал без проблем, несмотря на то, что район был оцеплен, но нас никто особо не тормозил.

Что ж, можно считать, что сегодня мне крупно повезло. Второй день рождения.

Ольга посмотрела Геворка.

— Куда едем?

— На базу, куда ж еще!

— Погоди. Надо выполнить задание.

— Есть на примете место?

— Есть. Надо найти ближайший торговый центр.

— Тут недалеко есть, — сказала Оля.

— Значит, нам туда.

Геворк свернул на светофоре и взял курс на торговый центр.

— Может все-таки расскажешь, что задумал? — спросил он.

— В общем, слушайте.

— Ты уверен? — спросил Геворк и поморщился, когда окинул взглядом пространство.

Мгновение назад мы припарковались около универсама.

— Уверен. Тебя ведь на точке заброски чуть не взяли? — спросил я.

— Да.

— И о чем это говорит?

— Послушай, это еще ни о чем не говорит. Я знаю к чему ты клонишь, мол, КГБ знает какие точки для заброски групп мы выбираем и какие-то из них под их контролем. Мой случай не показатель. Возможно мне просто не повезло.

— Ага и нашему медику — тоже, — хмыкнула Оля.

Как я понял, Оля была полностью на моей стороне. Ей понравилась моя идея, подобрать точку в людном месте. Место перехода в этот мир — кабинка туалета, как бы не смешно это было. Такой выбор оправдан тем, что людное место сложнее контролировать КГБ. В случае чего, вновь прибывшему будет легче оторваться от хвоста, затерявшись в толпе.

Геворк недобро покосился на Олю и проворчал:

— Заодно с ним, да? Молчи, женщина, тебе никто слово не давал.

— Я пока что член группы. Имею право на слово. А еще что-нибудь вякнешь в подобном роде оставлю тебя без денег. Ведь в группе только я приношу деньги.

Главный рявкнул и отвернулся от Ольги, посмотрел в окно. Подумав с миг, проворчал:

— Черт с вами. Давайте попробуем, — и перевел взгляд на Олю, скомандовал: — Иди, делай фотки, чего булки мнешь?

Оля посмотрела на меня. Я кивнул:

— Мне в таком виде появляться там не вариант, да и опасно после сегодняшнего шухера. Возможно я засветился и уже в розыске. Геворк в розыске и это точно, ему там светиться ни к чему. Так что придется тебе идти.

Геворк довольно оскалился. Ему было приятно, что Ольга осталась в меньшинстве. Не проронив ни слова, Оля вышла из машины и пошла в универсам.

— В командирши метит, — Геворк посмотрел ей вслед, потом на меня. Я поймал его взгляд. — Деньги в руках почувствовала. Нельзя бабе казну поручать. Нельзя. Тут же под каблук мужика загонит или растрынькает все к херам. Вижу вы между собой сколотили против меня союз. Не советовал бы тебе, сынок, в такой союз соваться. Сокрушу вас одной левой! Давай лучше мы с тобой скооперируемся против бабы. Мужик мужика всегда понять может. Да и проще в таком союзе. Без всяких соплей будет это уж точно — гарантия. Послушай опытного вожака. Это мой тебе дельный совет, — вкрадчиво кивнул.

Я тяжело вздохнул и посмотрел в сторону. Как мне надоел этот беспочвенный, вялотекущий конфликт между ними.

— Нет никакого союза, расслабься, — ответил я.

— За идиота меня держишь? Я свою власть никому не отдам. А если надо будет, любого кто позариться на нее в расход пущу.

— Грызитесь сколько хотите, но меня не втягивай в ваши разборки.

— Типа умный самый? Выждешь, кто победит, а потом к тому и примкнешь? Я вот что скажу тебе: такие умники плохо кончают.

— Отвали. Ввязываться в твои интриги не намерен. Я просто делаю свое дело, вот и все.

— Свое дело? С каких это пор спецоперация стала твоим личным делом? Это дело общее.

— Не цепляйся к словам. Я просто выполняю свою работу на благо будущего нашей цивилизации.

Геворк хрипло рассмеялся:

— Ну и группа мне досталась: властная стерва и ее подкаблучник, который пытается делать вид, что не под каблуком.

— Между прочим сегодня она поехала тебя спасать. Будь у нас союз против тебя, сейчас бы ты не сидел здесь.

— Она поехала потому что только я могу отправить файлы о выполнении задания. Я вам нужен, как воздух. Без меня вам не отчитаться в центр. Без меня вам не выжить, потому что вам поджарят мозги. И правильно сделают. Хотя стоит отдать тебе должное, ты сегодня неплохо с крыши ушел. Своими глазами видел, как ты с нее сиганул. Молодец, боец, — Геворк выставил руку, чтобы я дал ему «пять». В ответ я лишь лениво посмотрел на его ладонь и отвернулся к окну.

— Давай выпьем, надо отметить наше спасение, — предложил он.

— Я — пас. Ты как хочешь.

— Что, не выпьешь со своим командиром? Не уважишь старика?

— Ты не старик. Сколько тебе? — просмотрел на него. — Лет сорок?

— Сорок два.

— Никакой ты не старик, а я тебе не сынок, — я снова вернулся к окну.

— Так это я в боевом опыте старик. Ветеран. Не в возрасте. Значит, отказываешься пить?

— Все так, отказываюсь.

Геворк открыл дверь.

— Ты куда? — посмотрел на него.

— Не твое дело, девочка.

— Тебе нельзя светиться. Ты в розыске.

— Не бойся, курочка. Я аккуратно.

Геворк достал из кармана медицинскую маску и надел на лицо. Я было захотел его остановить, чтобы никуда не шел, а потом мысленно махнул на него рукой. Пусть делает, что хочет. Если попадет в заварушку спасать больше не будем.

Главный вышел из машины, и хлопнув дверью, пошел к универсаму.

— «Как ты там?» — написал я Оле.

— «Мой виртуальный помощник сохранил изображение с сетчатки глаза и загрузил в чип. Фото туалетов готово. Переправила придурку. Возвращаюсь».

— «Придурок это кто?»

— «Геворк».

Я усмехнулся. Главный вернулся очень скоро с пакетом в руке. Бухнулся за руль и всучил мне свой груз. Внутри пакета звякнули стеклянные бутылки — две бутылки водки. А еще там были палка колбасы, шпроты и хлеб. Я положил пакет на заднее сиденье.

Вернулась Оля. Геворк просмотрел полученные фото и видео, и не проронив ни слова, отправил в центр. Теперь от нас требуется лишь ждать, что ответить наше командование. Нам же не оставалось ничего, кроме как вернуться на квартиру.

Возвращаться на нее было достаточно рискованное дело. После сегодняшнего замеса на высотке, менты по-любому активно пытались установить мою личность. Так-то я вроде нигде не засветил лицо, но полностью в этом не был уверен. Самым лучшим вариантов было вовсе не ехать на квартиру, а переночевать где-нибудь в гостинице. Но Оля сказала, что могут быть проблемы при заселении. Наши липовые паспорта не настолько качественные, чтобы пройти контроль подлинности на ресепшене. К тому же, будь я на месте ментов, первым же делом стал искать нас в гостиницах. Ну и в квартире бы засаду устроил.

Засаду…

А вот это может быть вполне реально. Так, так, так, как поступить… Может, квартиру снять? Ага, щас. Как сказала Оля, здесь не просто так это сделать. Сдача квартир в аренду преследуется законом. Можно было только по хорошему знакомству арендовать, но по понятным причинам знакомых у нас в Москве не было. Так что нам не оставалось ничего кроме как вернуться на нашу базу.

Пришлось долго наблюдать за моим подъездом из машины, впрочем, и за двором — тоже. Вроде бы подозрительного движения не наблюдалось и это было хорошо. Геворк перебрался назад и начал пить водку из горла, закусывая палкой колбасы. Оля села за руль и принялась читать газету. Наконец я решился пойти в квартиру.

— Схожу проверю. Вы пока тут посидите. Мало ли… — сказал я и вышел из авто.

В подъезде было спокойно. Поднялся, вот моя дверь. Открывать не стал, осторожно подошел к ней и прислонился ухом. В квартире стояла тишина. Пока все идет не так уж плохо. Осторожно вставил ключ в скважину и медленно провернул — чтобы без шума.

Вошел в квартиру, держа руку за спиной, чтобы в любой момент прибегнуть к помощи пистолета. Сначала в кухню — чисто. Дальше комната, туалет и кладовка — тоже чисто.

Выдохнул. Уже легче.

Может, менты еще не успели устроить засаду? Может, только что сюда выехали? Как узнать? Телефон. Мне нужен мой телефон. Если бы на меня вышли, то непременно бы позвонили Свинову, так как он мой шеф. Он бы позвонил мне, и не дозвонившись, тут же бы набралПолине. Соответственно и напарница тоже бы позвонила мне. Так, а где телефон? Я его перед тем как поехать выручать Геворка где-то тут оставил. Ага, вот он, на полке шкафа.

Взяв телефон, разблокировал. Пропущенных вызовов нет. Неужели все идет хорошо? А может менты просто не стали звонить на работу? Не успели, например. Нет, исключено. В первую очередь они бы поставили известность мое руководство, что сотрудник вышел из ума и устроил войнушку в жилом квартале. Чтобы отмести разом все подозрения и сомнения, набрал номер Полины. На третий гудок сняла трубку. Пока шли гудки, глянул в телефоне время. 17:30. Удивительно, столько событий прошло, а всего лишь рабочий день закончился. Ну и денек!

— Да, Антон, слушаю тебя, — сказала Полина.

— Как дела? Есть что-то на Мастера?

— Совсем ничего, — вздохнула. Голос грустный.

— А чего такая мрачная?

— Будешь тут веселым… Бюрократия достала! Полдня согласовывала обход коллектора. Сначала с Мосводоканалом, потом с милицией. Это какой-то кошмар, Антон. Ладно, давай не будем о работе. Ты как? Как плечо?

— В норме. Завтра буду на работе.

— Что врач сказал? Обошлось без заражения?

— Да… укус не опасен… обработал рану, вколол вакцины от столбянка и бешенства. В общем, жить буду. Завтра снова в строю. А что там с тем человеком из подземелья? Есть сведения?

— Знаешь, не до этого было. Тело у Алксниса в лаборатории. Если что-то будет, думаю, он позвонить. Кстати, завтра в девять совещание у Свинова, не забудь. Чувствую будет разносить.

— Да пусть разносить. Мы делаем все, что в наших силах.

— Просто ощущаю себя погано из-за этого Мастера. Какая-то сплошная безнадега. Топчемся на месте. Как будто в стенку головой бьемся.

— Слушай, не воспринимая так близко к сердцу. По-моему тебе надо расслабиться. Выпей вина вечером. Прими расслабляющую ванну, — сказал я и скинул с себя пиджак.

— Вина… хорошая мысль. Спасибо. Думаю, так и сделаю.

— Ладно, пойду. Дела еще кое-какие есть. Кстати, меня никто не спрашивал? Может, кто-то из милиции заходил или из собственной безопасности?

— Вроде нет. А должны?

— Один следак должен был заглянуть сегодня… — соврал я. — В общем, не так важно. Значит, завтра зайдет. Все, ушел.

— Спокойной ночи, Антон.

— И тебе.

Положив телефон на полку, с облегчением выдохнул. Вроде пока что меня никто не искал. Значит, все-таки лица своего нигде не засветил. Хотя, стоп. Как же не засветил! На крыше ведь еще как спалился! Когда от Альфы отстреливался. Бойцы-то по-любому мое лицо видели. Верно, все так. Тогда почему меня не повязали в моей квартире? На ум пришла осторожная догадка, что даже если и был на меня фоторобот, то никто бы не заподозрил, что на крыше был сотрудник КГБ Антон Глуховский. Много ли людей внешне похожих на него? Думаю, что таковых во всей Москве предостаточно. Это было смелое предположение, но оно имело право на существование. И скорее всего, так все и было на самом деле. Репутация сотрудника КГБ была моим иммунитетом от всякого рода неприятностей. Вот такие вот интересные дела.

Сообщил группе, что все чисто. Спустя пару минут она поднялась в квартиру.

— Не лучшая идея, малец! — проворочал с порога Геворк. — Здесь тебя в первую очередь будут искать.

— Тогда почему ты здесь?

— А у меня есть выбор?

Я не стал больше вступать с ним в бессмысленные разговоры и молча ушел в ванную комнату, заперев за собой дверь. Надо было привести себя в порядок после сегодняшнего дня. Раздевшись, включил горячий душ и встал под струю.

Меня никак не отпускала мысль, что вернувшись в квартиру, я сделал большую ошибку. Находиться сейчас здесь — безусловно большой риск. А что если мою личность все-таки менты установили? Как это проверить? Пробить по базе данных КГБ, но для этого придется ехать в «Заслон». Опять куда-то ехать! Хотя… вроде на ноутбуке Антона видел какую-то базу данных КГБ, еще тогда, в самый первый день, как попал в квартиру. Надо будет после душа непременно заняться ей.

Когда я закончил водные процедуры, обнаружил, что на вешалке нет полотенца. Пришлось приоткрыть дверь и попросить Олю принести его. Какая-то неудобная ситуация… Наконец полотенце было протянут мне в ванную комнату, и я, стараясь держаться за дверью дабы не предстать перед Олей голышом, взял полотенце и поблагодарил девушку. В ответ она как-то совершенно по подростковому хихикнула и ушла.

Обмотав полотенце вокруг тела, переместился в комнату и принялся шарить в шкафу. Нашел какую черную футболку, с эмблемой КГБ на левом плече и спортивные черные штаны. Переоделся в ванной. Открыл дверь и встретился лицом к лицу с Олей.

— Тоже в душ? — спросил.

— Ага. Я тут твои вещи взяла. Нашла в шкафу. Ты не против? Просто своих у меня еще нет…

Она прижимала к груди серую футболку и спортивные синие шорты.

— О чем речь, конечно бери. Надо бы решить твой вопрос с одежной, — сказал я.

— Завтра займусь.

Я отступил на шаг, чтобы пропустить Олю, но и она сделал тоже самое. Постояв с миг, решил, что пойду первым и двинулся в проем, но и хакерша сделала так же. Снова мы лицом к лицу. Она тихо посмеялась, я ухмыльнулся.

— Давай, ты первая, — сказал и освободил проход. Она юркнула в ванную, а я в свою очередь, направился в комнату.

Краем глаза заметил, что Геворк расположился на кухне — продолжил пьянку. К себе в компанию он взял девушку-голограмму, о чем-то ей бубнил.

Включив ноутбук, я сел в кресло. А вот и база. Нажал на ярлык, на экране появилось окно с символикой КГБ. Так, логин и пароль… Какой пароль? Без понятия. Помочь в этом мне может Полина. Но черт побери! Снова ей звонить? Выгляжу как полный идиот! Но деваться было некуда. Вздохнув, принялся звонить.

— Извини, что отвлекаю… но не могу вспомнить свой логин и пароль от базы… — сказал я.

— Логин твоя фамилия, пароль номер жетона.

— Ага, если бы его помнил.

— Возьми и посмотри.

— Ты забыла? Он как и удостоверение где-то потерялся.

— Вот дела. Что-то срочное?

— Ну, как бы да.

— Можешь зайти под моим именем.

— Ты бы меня выручила.

— Логин моя фамилия, пароль три четыре девять три пять девять.

— В долгу не останусь.

— Да ладно тебе, мы же коллеги.

— Ну, все, отдыхай. Больше звонить точно не буду.

Завершив вызов, вбил в окошки логин и пароль и вошел в базу. С помощью фильтра нашел сводку происшествий за этот день. А вот и сводка по моему замесу. По базе он прошел как операция контртеррор. Описание было достаточно скудное, гласило, что на крыше здания забаррикадировался боевик Нормандской Конференции. Ликвидировать не удалось, скрылся. Черно-белый фоторобот тоже был… раскрыл его на весь экран. С монитора на меня смотрел… я. Сходство не сто процентов, но где-то шестьдесят-семьдесят точно есть. Написано, что личность боевика не установлена. Объявлен план перехват. Значит, все-таки они даже думать не думали, что это был Антон Глуховский. Наверное… Если бы они знали, что это Антон, я бы сейчас тут спокойно не сидел. Верно? Верно.

Ну что ж… можно сказать, что сегодня я легко отделался. Смылся с крыши, да еще и личность свою не раскрыл. Пока что можно жить спокойно. Относительно, конечно же. Но все же одна неприятная новость была — в сводке имелась информация на нашу машину, ну, на которой мы успешно проскочили на красный светофор. А вот и данные старого владельца. Видимо Оля еще не успела переоформить на себя. Бывший владелец даст данные липового паспорта Оли. И что из этого следует? Да ничего. Просто придется ей сделать новый паспорт. Надо бы Ольгу предупредить, что он засвечен. Интересно посмотреть, что есть в базе на Геворка.

Нашел сводку по взрыву около станции метро «Дмитровская». Описание тоже скудное. Геворк так же, как и я назван боевиком Нормандской Конференции. Фоторобот очень похож на главного. Личность не установлена. Еще бы, хмыкнул я. Поди установи личность человека из параллельной ветки времени.

Какой вывод из всего этого? Геворку надо залечь на дно хотя бы на пару недель. Ольге сменить липовый паспорт на другую подделку, а мне… а мне собственно ничего особого делать не нужно. На меня работает удостоверение сотрудника КГБ, которое кстати, надо бы побыстрее восстановить. Никто не подумает, что я мог быть сегодня на крыше. Никто. Хотя нет, стоп. Я мог оставить свои отпечатки пальцев. Они-то по-любому есть в базе сотрудников КГБ… Отпечатки это реальная проблема. Но свои пальчики я везде стер, я в этом уверен. А в той машине? Я ведь был в салоне… Я еще раз прокрутил в голове, все свои действия внутри авто. Нет, я определенно ничего не трогал. На все сто уверен. А дверная ручка? Та, что снаружи?

Дверная ручка…

Пожалуй, на ней могут быть мои отпечатки. Хорошо помню это ручку — хромированная, тонкая металлическая трубка. Мне представилось, как криминалист откручивает ее, опускает в полиэтиленовый пакет и едет с ней к себе в кабинет.

Вот дерьмо! Я поставил ноутбук на журнальный столик, и вскочив на ноги, принялся наворачивать по комнате круги.

То, что я трогал эту проклятую ручку еще ничего не значит. Ровным счетом — ничего. Или я себя просто успокаиваю? Отпечатков именно пальцев там быть не может. Самими подушечками я к ней не прикасался, только внутренней частью ладони. Трубка достаточно тонкая, поэтому у криминалиста будет лишь часть отпечатков. Отсюда следуют вопрос: можно ли с помощью этих частей выйти на меня?

Я точно знал, что мои «пальчики» есть в базе. Ведь логично, что все сотрудники КГБ их сдают. Меньше я был уверен, что в ней хранятся отпечатки моих ладоней. Хотя… и они там должны быть. Вряд ли в КГБ полные идиоты, чтобы «пальчики» снять, а отпечатки ладоней нет.

Логичный вывод: на меня скоро выйдут. Думаю, их технологии позволяют сопоставить фрагменты отпечатков со всеми отпечатками, которые хранятся в базе. Так что, время пошло на часы, в лучшем случае на дни. Конечно же, может мне сегодня повезло, и отпечатки ладони на хромированной ручке плохо читаемы… и поэтому будет невозможно использовать их в помощь следствию… но что-то мне подсказывает — чуда не будет.

Следовательно, нужно менять квартиру и как можно быстрее. И вообще, надо заняться техническим и материальным обеспечением группы. Мы уже несколько дней в этой временной ветке, а у группы ни базы, ни оружия, ни денег. Все руки не доходят. Так что время пришло.

Хакерша по-быстрому взломала несколько банковских счетов и обеспечила нас деньгами. Захватив мой ноутбук, остаток вечера провели с Ольгой очень «увлекательно» — мотались по Москве в поисках базы для группы, были готовы купить здесь и сейчас. Геворка с собой не взяли, он был пьян. И да, я предусмотрительно оставил мобильник дома. Если меня будут вычислять, то первым делом по нему.

Оказалось, что в СССР не так-то просто купить недвижимость. Вся она была в собственности у государства, и ее продажа каралась тюремным сроком. Но все-таки нам удалось снять квартиру на окраине Москвы. Неофициально, конечно же. Хозяйка квартиры добродушная тетя Зина. Мы представились ей молодой парой, решившей съехать от родителей и жить отдельно. Почти сразу же втерлись в доверие. Не знаю почему… может мы ей понравились или просто в СССР все такие доверчивые? Оплатили аренду на три месяцы вперед и получили ключи.

Когда хозяйка ушла, я еще раз осмотрел базу группы. Квартира, как квартира. Просторная трешка. Интерьер простецкий, держу пари точно такой же у тысячи жителей Москвы. Район тихий, самая окраина города. Недалеко загородная трасса. Правда есть один недостаток — холодильник жутко тарахтит…

— Думаю, сегодня я останусь здесь, — сказал я, смотря в окно через тюль. Двор был темный, фонарь над нашим подъездом не горел.

— Боишься, что наследил? — спросила Оля и села на диван.

— Да. И тебе бы советовал остаться. Мало ли…

— А как же Геворк?

— Он пьян и вряд ли согласится куда-то идти. И вообще сколько можно его выручать? Если сегодня на мою квартиру нагрянет спецназ и возьмет Геворка, так тому и быть. Не буду его снова спасать.

— Согласна.

— Ты останешься?

— Останусь.

— Чем займемся?

— Давай пожрем.

Утро началось не с кофе, а с проверки связи с Геворком. Может, его уже повязали ночью? Главный на сообщение не ответил. Это навело меня на мысль, что все-таки на мою квартиру нагрянул спецназ. Поэтому я полез смотреть базу данных КГБ, надо было узнать, есть ли изменения по ориентировке, которая висит на террориста Нормандской Конференции, то бишь на меня. В базе было все по-прежнему: мою личность не установили. Значит, пока что мою квартиру никто не штурмовал. А почему главный не отвечал? А очень просто: нажрался вчера, вот и спит как убитый.

Ехать в отдел я не собирался не при каких обстоятельствах. Полина конечно же будет мне названивать, а как оправдать мою пропажу, если все обернется для меня лучшим образом, потом буду думать. Сегодняшний день я решил посвятить группе. Надо было купить машину и минимум парочку пистолетов. Покупку авто я решил взять на себя, а вот выход на черный рынок оружия — отвел Оле, должна все узнать по теневому интернету.

Заварив на кухне кофе (нашел в шкафу. Черт его знает, сколько ему лет, но мне и такой сейчас сгодится), переместился в гостиную и пока Оля принимала душ, решил посмотреть телевизор. Разместившись в кресле, принялся листать каналы, потягивая кофе. Чувствовал я себя крайне паршиво. После вчерашнего замеса ощущал недосып, хотя спал часов восемь. Попал на Московские новости. Если кратко изложить суть: вчера в районе станции метро «Дмитровская» четверо неизвестных совершили нападение на сотрудников милиции, которые были при исполнении. На кадрах — трупы ментов на проезжей части, и горящая машина на боку около тротуара.

Так, стоп. Это же наша машина! Та самая, на которой мы драпали от погони! Та самая, на которой наши отпечатки пальцев. НАШИ ОТПЕЧАТКИ ПАЛЬЦЕВ. И они — сгорели. А это значит, что выйти на меня ментам будет почти невозможно. Везение? Не думаю. Слишком подозрительное совпадение, что после того, как мы выбрались из машины и ушли в разные стороны, кто-то расстрелял всех ментов и сжег авто, таким образом, замел наши следы.

Но кто эти ребята? Что за четверка?

Другая группа? Вполне вероятно. Их тоже четверо, следовательно, медик, штурмовик, хакер и главный. Но с чего им нам помогать? Ведь группы между собой никак не пересекаются. Получили задание центра? Однозначно. С чего это центр решил нас прикрыть? Увы, на этот вопрос у меня не было ответа. Что-то мне подсказывало, что он появится в ближайшее время. Стоит только чуть-чуть подождать. А так в целом интересная картина вырисовывается.

Когда Оля вышла из душа, обо всем ей рассказал. Удивилась.

Ладно, едем дальше. Дождались дока, получили свои дозы капельницы от обезвоживания. Планы поменялись: я поехал на метро на свою старую квартиру забрать телефон. Оля — за новой машиной.

Как я и предполагал Геворк еще спал после вчерашней попойки. В телефоне пять пропущенных от Полины. Перезвонив, узнал, что в девять утра будет оперативное совещание Заслона по делу мастера. Полина один из докладчиков. В темпе вальса переоделся: надел черный костюм и черную рубашку, галстук выбрал тоже черный.

В Заслон попал через час впритирку к началу совещания. Полину встретил в коридоре, она как-то странно окинула меня взглядом, но ничего не сказала. На миг мне показалось, что ее привлек внимание сплошной черный цвет моего прикида. Неужели тут в сплошной черный цвет одежды не принято одеваться? Полина же была строга с собой в выборе одежды — черный низ и белый верх (юбка и блузка). Пошли в кабинет Свинова.

Вошли.

В кабинете двое сотрудников. Свинова пока что нет. К столу шефа был приставлен еще один стол, получалась буква «Т». За приставленным столом двое: Алкснис, как всегда в своем потертом сером костюме, а второй крепкий короткостриженый тип, костюм коричневый.

Мы тоже сели. Поймал на себе их взгляды.

Окинул взглядом кабинет: на полу паркет, стены обиты каким-то материалом, имитирующим дерево. На стене портрет Броневого и Дзержинского. У стены шкаф со стеклянными дверцами, на полках какие-то кубки и грамоты.

Вошел шеф, сел в свое кресло и окинул взглядом собравшихся.

— Плохо работаете. Плохо! Бездари! Вчера меня вызывали наверх. Вот скажите мне, сколько я еще за вас краснеть должен перед начальством?! Сколько? Месяц? Год? Два? Первый секретарь партии крайне недоволен Заслоном. Нам дали месяц на то, чтобы раскрыть дело. В противном случае Заслон прикроют к чертовой бабушке! Так что давайте, докладывайте — четко, быстро и по существу. Что у нас есть по последнему трупу? Начнем с вас, Григорий Иннокентьевич.

Алкснис поправил очки, и негромко кашлянув, начал докладывать:

— В принципе, ничего нового сказать не могу. Как и в предыдущих случаях, внутренние органы извлечены без рассечения грудной клетки и живота. Но на этот раз, на тело жертвы Мастер нанес янтарь, чтобы придать телу вертикальное положение. Также в составе янтаря нашел следы гелия. Пришел к выводу, что данный элемент был применен для ускоренного получения янтаря в лабораторных условиях. Кроме этого, гелий можно достать в Москве только в одном месте, это завод «Гелиймаш». О нем подробнее должна рассказать товарищ Гагарина, она вроде бы собиралась туда наведаться. Пожалуй, у меня на этом все.

— Не густо, не густо, — Свинов сдвинул брови. — Честно признаться, я не уверен, что Мастер получил янтарь в условиях лаборатории. А то он у нас получается прям какой-то Эйнштейн. У кого будут какие-нибудь предположения, где еще Мастер мог взять янтарь?

На несколько секунд повисло молчание, а потом Полина проговорила:

— Калининград, где ж еще… там крупнейший завод по добыче янтаря… и ближайший к Москве…

— Именно, товарищ Гагарина. А что все притихли-то? Тупые? Не знали таких элементарных вещей, где у нас самое крупное производство янтаря? Двоечники, твою мать. Вот как отправлю вас на переподготовку! Гагарина, сделай запрос на этот завод. Узнай, кто, когда и в каком объеме закупал у них янтарь за последние полгода. Особенное внимание следует уделить мелким закупщикам из Москвы. Мастер мог купить его через подставную фирму.

Полина кивнула. Свинов посмотрел на короткостриженного сотрудника в коричневом пиджаке:

— Андрей, что у нас по билингу сим-карт? Удалось вычислить симку Мастера?

— К сожалении нет, Сергей Сергеич. Пока что нет. Программа собирает данные. Круг поиска сузился до четырех районов.

— Так, так, и какие районы?

— Это северо-запад Москвы. Районы Строгино, Щукино, Покровское-Стрешнево и Войковский. Еще неделя-две, поиск сузится до двух, при условии, если Мастер проявит активность, то бишь, будет новый труп.

— Типун тебе на язык! — воскликнул Свинов.

— Парадокс, но с каждым трупом Мастер раскрывает свое местоположение.

— А если трупов не будет? Что тогда ваша программа?

— Программа не сможет продолжить анализ активности сим-карт. Искать придется оперативно-розыскными мероприятиями в тех районах.

— Зачем медлить? Начинайте сейчас искать. Гагарина, дай команду районным ОВД усилить патрулирование. Провести агитацию среди местных жителей.

— Сергей Сергеич, смею возразить, — Андрей обратился к Свинову.

— Возражай.

— Активная оперативная работа может спугнуть Мастера, и он сменить район дислокации. Не хотелось бы. Большая работа пойдет коту под хвост. Не хотелось бы начинать все заново.

— У нас нет времени! Партия требует результат. Надо использовать любую возможность найти этого больного выродка. Так что Гагарина, поднимайте ОВД, пусть начинают работу.

Полина поймала на себе взгляд Андрей. Тот еле заметно отрицательно помотал головой. Но Полина все же ответила Свинову.

— Есть поднять ОВД!

— Так, ладно. Антон, что по жертве? — спросил Свинов.

— Тамара Петренко, двадцать лет. Профессиональная фигуристка, в прошлом году стала чемпионом Москвы. Врагов нет, долгов нет. Возможно, убийство связано с ее спортивной деятельностью. По крайнем мере, только эта версия объясняет то, зачем Мастер оставил рядом с трупом надпись кровью «Чемпион», — сказал я, а дальше решил соврать: — Пробиваем друзей и родственников… возможно, как-то сможем выйти на след Мастера…

— Не вижу никакой связи между надписью и спортивной деятельностью Петренко. Считаю, что Мастер просто назвал так свою скульптуру — «Чемпион».

— Почему именно чемпион? — спросил я. — А не какая-нибудь «Тамара»?

— Потому что! Мое предположение куда более реальное, чем весь твой вздор о связи убийства со спортивной деятельностью Петренко. Есть еще что-нибудь?

— Нет.

— Не густо, не густо. Плохо работаете, товарищ Глуховский, — недовольно проговорил шеф.

— Мы установили каким путем Мастер пронес труп в парк — по водосточному коллектору. Под парком есть обширная сеть подземных ходов, — сказал я.

— Сегодня оперативные работники МВД совместно с Мосводоканалом проведут обход коллектора и всех ответвлений в радиусе двух километров, — подхватила Полина. — Кроме этого, Мосводоканал должен предоставить информацию о всех существующих спусках в коллектор в этом же радиусе.

— Зачем нам спуски? — вклинился Свинов.

— Мастер второй раз принес труп в парк. Считаю, что он может это сделать снова. Когда мы получим сведения о спусках, предлагаю установить за ними наружное наблюдение. И помимо этого…

— Товарищ Гагарина! — воскликнул Свинов. И стал кричать на грани истерики: — Вы в своем уме?! Где я возьму столько людей?! Вы видите у нас тут два десятка оперов? Нет? Или все же видите? А вы, Алкснис, видите? Нет? И я не вижу. А Гагарина видит! Тоже мне удумала — наблюдение ей подавай! Кого ставить в наблюдение? Я запрещаю вам заниматься подобной ерундистикой! Это безумие! Мастера надо искать в окружении Петренко. Что сказала родня?

— Мы еще с ней не говорили, — проговорила Полина.

— Что?! Как не говорили?! Тупицы! Бездельники! Тунеядцы! — прокричал Свинов.

А потом умолк. Он смотрел на нас красными глазами и часто сопел от злости. Спустя полминуты успокоился и продолжил уже спокойным голосом:

— В первую очередь необходимо проверять близкий круг. Вам ли это не знать, товарищ Гагарина! Все усилия бросьте на проверку родственников и друзей Петренко. Уверен, Мастер среди них.

Я посмотрел на Полину. Ее щеки порозовели. Сначала я подумал, что от стыда, но спустя миг напарница вдруг решила возразить шефу и я понял, что она скорее всего была в гневе.

— Не согласна. С чего вы так решили?

— Опыт, девочка моя, опыт. Послужи с мое в КГБ, тогда сама все поймешь. Значит так, коллеги. В течении трех дней должен быть результат, мы должны сдвинуться с мертвой точки. Все, идите работайте!

Когда мы переместились в наш кабинет, решил поддержать напарницу. На ней лица не было, Свинов явно испортил ей настроение. Полина принялась что-то печатать на клавиатуре, а я включил электрочайник и сел за свой стол.

— Что делаешь? — спросил.

— Письмо по спускам в коллектор на ОВД пишу.

— Но Свинов же сказал никакого наблюдения?

— Сказал… — вздохнула. — Что ж нам теперь не работать? Его вот эта вот идея фикс — начать трясти родню и друзей Петренко, ничего не даст. Трясли же весь круг общения предыдущих жертв и ничего не нашли. С чего бы в этот раз должно что-то получится?

— Ну да, логично.

— Он просто дурак. Что с него взять.

— Эм… может чайку?

Не знал, что есть такие мрачные места.

Мы вошли в одно из зданий КГБ в центре Москвы, оно было четырехэтажное, серое с высокими окнами и попали в просторный холл. Вокруг гранит и мрамор, широкая лестница в середине холла ведет наверх. Под потолком огромная люстра горит теплым светом, но весь холл осветить ей не под силу — мест, лишенных света, остается предостаточно. На полу красные дорожки. У стен ребристые колонны. Пахло чем-то горьким, прелой прошлогодней листвой что ли… Рядом с лестницей на самом видном месте висел портрет Броневого. Этот портрет отличался от всех тех, что мне доводилось видеть раньше. Здесь генсек был в форме с генеральскими погонами, грудь увешена медалями, взгляд суров и холоден. А в городе на портретах он исключительно в деловом черном костюме. Взгляд Броневого там спокоен и умен, выражение лица вселяет уверенность, что страна в надежных руках прозорливого и мудрого управленца, ведущего державу в светлое будущее.

Рядом с нами стол, за ним дежурный офицер. На первый взгляд кажется, что офицер здесь один и кроме него в холле ни души, но это только кажется. Пока шла проверка подлинности удостоверения Полины, я осмотрелся более внимательно, включив Кошачий глаз. И видел, что в темном пространстве между колоннами прохаживался автоматчик. В тени пролета лестницы стоял еще один. Не внушало доверие и зеркало во всю стену напротив стола офицера. Закралось подозрение, что это никакое не зеркало, а стекло, за котором сидели дежурные офицеры вели круглосуточное наблюдение за происходящем в холле.

Когда проверка подлинности удостоверения по базе прошла успешно и дежурный вернул его Полине, она спросила:

— Гаврилова привезли?

— Привезли.

— В каком изоляторе? Нам на допрос.

— Допрос согласован?

— Мне не нужно ничего согласовывать. Я офицер Заслона.

— Повторяю вопрос. Допрос согласован?

— А я повторяю ответ — я офицер Заслона и мне не нужны согласования для допроса. У меня особые полномочия.

— И все же? — не унимался дежурный. — Начальство в курсе?

— Наше — в курсе.

— То, что ваше руководство в курсе мне все равно. С нашим руководством допрос согласован?

— Это ваше руководство. Вот и согласовывайте.

— Товарищ Гагарина, — вздохнул дежурный. — У нас ведь не просто какой-нибудь следственный изолятор…

— А мы не просто какой-нибудь следственный отдел, — перебила Гагарина. Потом кивнула на красный стационарный телефон на столе. — Сообщайте руководству, что нам нужно провести допрос. В противном случае я доложу своему начальнику, что вы препятствуете следственным действиям! Вы же наверняка знаете, что дело Гаврилова на контроле в главке и партии? Туда, кстати, тоже сообщим о препятствии с вашей стороны.

Дежурный подумал с миг, а потом снял трубку и пробубнил:

— Это Топтунов. Соедините с Милославским. Да, вопрос важный. Нет, подождать не могу, — и дождавшись, когда его соединять, продолжил, еле слышно кашлянув. — Товарищ майор, Топтунов беспокоит… тут люди из Заслона пришли… из Заслона говорю. Да. Им тут доступ в изолятор нужен. На допрос маньяка. Гаврилова. Да, того самого. Так точно. Так точно. На посту все спокойно. Так точно, я все сделаю, — сказал дежурный и осторожно положив трубку на место, принялся молча выписывать пропуска. — Вам на минус третий этаж. Там дежурный офицер покажет куда идти.

Когда пропуска были у нас на руках, Полина пошла по холлу к неприметной дверце. Я не отставал. За дверцей небольшой тамбур с одинокой лампочкой под потолком на черном проводе и лестница вниз, ведущая в подвалы КГБ. Стали спускаться…

Один пролет, второй пролет, третий. С каждым пройденным метром я ощущал кожей, как становилось прохладней.

Минус третий этаж. На небольшой лестничной площадке закрытая железная дверь, и спуск еще ниже. Нам в дверь. Позвонили в звонок, дверь щелкнула замком. За ней решетчатая дверь, дежурка, проверка документов. Офицер изучил пропуска. Я осмотрелся: мы находились в сером коридоре с шершавыми бетонными стенами, тусклые сороковатные лампочки под потолком. Коридор весьма длинный. Глухие железные двери камер. Черт возьми, сколько здесь изоляторов? Десятка два. Точно не меньше.

Проверив пропуска, дежурный поднялся с места и повел нас в допросную. Открыл нам дверь, щелкнул выключателем и в допросной зажегся свет.

— Располагайтесь. Сейчас приведу, — сказал офицер и пошел за Мастером.

В допросной ничего лишнего: стол, по обе стороны стола два стула. Стены выкрашены темно-зеленой краской. Полина заняла свое место, я встал по правое плечо от нее. Спустя миг дежурный привел Гаврилова, и посмотрев на нас, проговорил:

— Если что-то будет нужно — зовите, — и на этом закрыл дверь с той стороны.

С несколько секунд между нами и Мастером было молчание. Смотрели друг на друга. Потом Полина кивнула ему на стул, и Гаврилов неспешно сел.

Его лицо было ничем не примечательным. Обычное лицо. Пройдешь мимо такого человека и даже не обернешься, и мысли не будет, что это маньяк. Я даже скажу больше — его лицо располагало к себе, и было в Мастере что-то аристократическое. То ли дело в длинном носе с горбинкой и тонкой переносицей, то ли в высоком лбе, или же в длинной шее. Или в тонких длинных пальцах, как у пианиста?

Взгляд — умный, живой и… добрый. Нет искр безумия и нет ничего звериного. Что самое интересное, ничего я к этому человеку не чувствовал. Ни ненависти, ни злобы, даже ударить не хотел. Что не скажешь о Полине. Сжимала кулачок так, что костяшки побелели, но со стороны она была невозмутима, как море во время штиля.

Ну не похож он на маньяка и все тут. Но факты говорили сами за себя. Вот он перед нами, человек, который держал в страхе всю Москву в течение нескольких месяцев. Полина достала из сумочки диктофон, и положив на стол, включила запись. Потом перевела взгляд на Мастера и холодно, с некоторой сталью в голосе, сказала:

— Ваша имя и фамилия.

— Гаврилов Петр Ильич.

— Год и дата рождения.

— Десятого мая тысяча девятьсот семьдесят восьмой.

— Знаете за что задержаны?

— Мне толком не объяснили. За хранение гелия, полагаю.

— Вас подозревают в серии убийств. Всего пятнадцать.

— Помилуйте, товарищ милиционер, какой из меня убийца?

— Знаете кто такая Татьяна Петренко?

Помолчав с секунду, Мастер ответил:

— Нет, в первые слышу.

— «Судя по реакции его зрачков и по частоте дыхания, с высокой долей вероятности могу сказать он не врет», — произнесла Эя.

— «Это как так? Он не может не знать, кто такая Петренко. Вероятно, что действительно не знал как звали девочку».

Полина открыла в галерее телефона фотографию трупа Петренко, которую она сделала в лаборатории у Алксниса, и положив телефон на стол экраном вверх, подвинула Мастеру.

— А теперь? — спросил напарница.

Гаврилов посмотрел на фото и побледнел.

— Простите, можно воды? — попросил он.

— Не положено. Узнаете? Знакома? Ваших рук дело!

— Моих?! Да что вы такое говорите! Я ее не трогал! Знать не знаю, кто это!

— Да? Тогда откуда все это оборудование у вас в квартире? Откуда янтарь? Откуда гелий? Отвечайте по порядку!

Нижняя губа Мастера задрожала, он прижал рот ладонью и зажмурил глаза, замер так на пару секунд, а потом убрал руку. Дрожь прошла, словно Гаврилов взял себя в руки. Он причмокнул пересохшими губами и спокойно сказал:

— Послушайте. Я и правда не знаю кто такая Петренко. Я не знаю, кто сделал это с ней. Что касается моей квартиры… я занимаюсь биологической кибернетикой… это что-то вроде хобби… я боготворю науку и хочу сделать мир лучше. Гелий нужен мне для опытов.

Мастер все больше напоминал мне какого-нибудь учителя биологии или ботаники — прям душка человек. Для полного образа очков для зрения не хватает.

— Так. Продолжайте, — сказала Полина и подвинула к себе свой телефон.

Он снова причмокнул:

— Дело в том, что у меня есть теория… я пытаюсь воплотить ее в жизнь. Она заключается в том, чтобы вживить в биологический организм имплантат. Например, чтобы гипертоник постоянно знал свое давление, и имплантат ему в этом поможет — будет отслеживать все показатели организма в режиме реального времени.

— Очень ловкая легенда, но она никак не объясняет наличие у вас гелия и янтаря. И внутренних органов в колбе.

Мастер нервно рассмеялся:

— Я вам сейчас все объясню. Органы не человеческие. Они принадлежали животным.

— Вы проводите эксперименты над животными? Вы знаете, что это незаконно?

— Да. И я готов за это ответить.

— Ответите, не переживайте, за все ответите!

— Только не за убийства людей. Я их не убивал!

— Статья сто два УК РСФСР — умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах части г, е, з, и, л наказывается лишением свадьбы на срок от восьми до пятнадцати лет или смертной казнью. В вашем случае, Гаврилов, суд назначить вам смертную казнь! Отвечайте! Ну! Вы убили пятнадцать человек? Облегчите душу! Расскажите обо всем! Я знаю вы хотите это!

Полина сказала это с таким чувством, что даже я проникся и мне стало не по себе. Почувствовал себя преступником. А ведь я должен тоже сидеть на месте Мастера, один замес на крыше высотки тянет на вышку — поймал себя на мысли.

— Я не убивал! — взвыл Гаврилов.

— Это мы скоро выясним. Не уходите от темы. Где, у кого и с какой целью взяли гелий и янтарь?

— Гелий мне предоставил мой давнишний знакомый. Он работает на «Гелиймаше» главным инженером. Гелий нужен мне для экспериментов. Боюсь вы не поймете всех принципов его взаимодействия с тканями организма… этого даже современная наука не в силах понять… не хочу хвалить себя, что я, мол, такой умный… но это так — наука еще не дошла до таких технологий. А я дошел. Если говорить простым языком, то гелий предотвращает отторжение тканями инородного тела, то есть имплантата. Еще он улучшает проводимость нервных импульсов и регенерацию тканей. Это если объяснять простым языком. Но поверьте, все не так просто, как кажется на первый взгляд.

— Вам будет с кем поговорить на эту тему, — сказала Полина, и я понял, что она имела в виду товарища Алксниса. — Кто этот ваш товарищ, который вынес вам гелий?

— Рунов Ким. Учились с ним в медицинском.

— Хорошо. Теперь об янтаре. Где, у кого и с какой целью приобрели?

— Этот янтарь семейная реликвия. Дело в том, что мой отец и дед всю свою жизнь занимались добычей янтаря. Дед добывал его еще в российской империи, а отец всю жизнь прожил в Калининграде. Там самое крупное предприятие по добыче янтаря. Вот там он и проработал до самой смерти.

— То есть янтарь для опытов вам не нужен?

— Нет, конечно!

— И вы не наносили его на тело Петренко?

— Что? Зачем? Какой бред!

— То есть об этой технологии вам ничего неизвестно?

— О какой технологии?

— Нанесение янтаря на тело человека?

— В первый раз слышу. А зачем это? Зачем наносить янтарь на тело?

— Это вы мне скажите.

— Я без понятия.

Полина потянулась к диктофону и нажала на стоп.

— Теперь я могу идти домой? Вы верите, что я никого не убивал? — спросил Мастер.

— Вы никуда не пойдете. Мы знаем, что это вы убили Татьяну Петренко и еще четырнадцать человек. Мы знаем, что это вы извлекли их органы, предположительно, сделали это у себя дома. Какой смысл отпираться, Гаврилов? Факты против вас.

— Я никого не убивал! Никого! Хотите на меня их повесить? Ничего не выйдет! У вас на меня ничего нет. А все потому, что я их не убивал. Не убивал! Признаваться в том, чего не совершал я не намерен. За гелий сажайте. Но убийства на себя брать не буду. Я требую юриста! Мне положен юрист. Больше я не скажу ни слова.

— Будет вам юрист, Гаврилов, — сказала Полина, взяла со стола диктофон и положила в сумочку. — А пока подумайте, что вам лучше оказывать помощь следствию. Так вы хоть и не избежите расстрела, но хотя бы останетесь в памяти людей, как человек, который раскаялся в содеянном. Значит, убивать у вас была смелость, а во всем признаться, когда попались — нет? Дежурный! — крикнула Полина. И когда он появился в проеме двери, сказала: — Мы закончили. Можете уводить.

Когда дежурный увел Мастера, Полина повернулась ко мне в пол-оборота и проговорила:

— Он оказался психологически более крепким, чем я ожидала. Такое ощущение, что имеет большой опыт допросов.

— Привлекался? Не пробивала?

— Пробивала. В том-то и дело, что не привлекался. Все чисто. Работа-дом, работа-дом. Даже грамоты имеет от больницы за добросовестный труд.

Я усмехнулся. А потом мое внимание привлек угол допросной. Где-то на уровне моей головы там было темное пятно, будто бы кому-то вынесли мозги, и кровь впиталась в краску. И это навело меня на одну мысль, которую я тут же озвучил:

— Может на него надавить? Физическая боль делает людей более разговорчивыми…

— Не хотелось бы до этого доводить. Нет, это не наши методы. Будем действовать в рамках закона. Заметил что-нибудь во время допроса? Может, что-то странное в поведении Мастера?

— Нет, ничего не было, — пожал плечами. — Он выбрал правильную тактику — отрицает свою причастность к убийствам. Придется доказывать, презумпцию невиновности никто не отменял. Если конечно же, он сам во всем не признается…

— Если разобраться, у нас на него толком ничего нет. Только гелий и янтарь. Но это не доказательства. Суд не примет их как доказательства причастности Гаврилова к убийствам. Я тут подумала… слушай, а может у него раздвоение личности? Одна личность не знает, что делает другая.

— Вполне возможно.

— Запрошу психологическую экспертизу.

В разговор вмешалась Эя:

— «До начала побочных эффектов от перемещения один час. Категорически советую вколоть Стим инъекцию или ее альтернативу».

Совсем забыл про побочные эффекты! Надо быстро сворачиваться и возвращаться на квартиру Антона.

— Давай об этом завтра будем думать на свежую голову? Сколько времени?

Полина посмотрела время в телефоне:

— Пол девятого.

Полина пожала плечами:

— Возможно ты и прав. Сумасшедший день. Поговорим с Мастером на свежую голову.

Спустя два часа я был на квартире Антона (на съемную ехать не стал, пусть это будет наша тихая гавань, а весь движ пока на квартире Антона. К тому же, угроза того, что в квартиру Антона нагрянет спецназ все меньше и меньше), где меня ждал неприятный сюрприз. Мне было уже и так плохо от побочек, но стало еще хуже, когда я увидел Геворка в кухне в компании двух девиц явно легкого поведения, они распивали портвейн и главный уже изрядно надрался. Я встал в проеме двери и окинул взглядом стол: помимо портвейна и фужеров на нем была сырная и колбасная нарезка. А еще покупной тортик. Я сложил руки на груди и вздохнул.

— А вот наш второй товарищ разведчик! — сказал Геворк и кивнул на меня.

— О, нам второй мальчик не помешает! — обрадовалась блондинка.

Это уже ни в какие ворота! Он, что, растрепал им кто мы есть на самом деле?

Блондинка показала мне глазами на табурет рядом с ней, мол, садись. Я никак на это не отреагировал и встретился взглядом с главным.

— Геворк, отойдем на пару слов? — спросил я.

Главный уставился на меня своими бычьими глазами.

— Давай тут говори. Все свои.

— Нет. Давай отойдем на пару слов.

— Ну ты и упрямый упырь! Девочки, мы ненадолго оставим вас наедине. Секретный разговор.

Мы переместились в комнату, я включил свет, щелкнув выключателем, встали лицом к лицу. Стараясь говорить шепотом, я проговорил:

— Ты с ума сошел? Какого хрена ты их сюда притащил? Какого хрена им все рассказал?

Геворк натянул ухмылку:

— Ну ты и баклан! Ты реально думаешь, что они мне поверили? — дыхнул на меня спиртовой вонью.

— Они же могут настучать на нас! — прошипел я.

— Расслабься, сынок! Я пьян, они пьяные — всем весело. Так что забей, никто не будет стучать, о чем ты? Пойдем лучше с нами посидим, накатишь.

— Сейчас сюда приедет док. Так мы засветим всю группу!

— Эти бабы настолько бухие, что завтра не вспомнят даже как меня зовут, а наши рожи тем более.

Кто-то постучал в квартиру. Видимо док.

— Делай что хочешь, но чтобы через пять минут твоих девиц здесь не было, — сказал я.

— Ага, щас, — хмыкнул главный. — Так и побежал исполнять. Иди ты к черту Паша! — рявкнул главный и пошел на кухню, пихнув меня плечом.

Я остался стоять на месте, сжал кулаки. Хотелось проучить главного как следует несколькими ударами правой и, наверное, я бы пошел за ним и так бы и сделал, если бы стук в дверь не повторился. Надеюсь это док, а не менты. Но менты вряд ли бы стали стучаться. Так что это скорее всего Алина. Хотя…

Переместившись в прихожую, посмотрел в дверной глазок. Ну да, это была Алина. Выдохнул.

Док была замученной, сказала, что выдалась дикая смена на скорой. Я лег на диван, и она вкатила мне капельницу. На квартиру подтянулась и Оля, как раз вовремя. Заняла место в кресле и тоже получала свою порцию нужного раствора в вену.

— Я пойду. С ног валюсь, — сказала Алина. — Главный будет капаться?

— Не думаю… — сказал я. — Слушай, а ты можешь чем-то заменить капельницы? Неудобно постоянно приезжать на процедуры. Может, как-то через укол можно будет?

— Не знаю. Наверное, нет. Хотя не уверена. Для начала вам надо сдать кровь на анализ. Нужно понять, что вызывает побочные эффекты.

— Я же тебе говорил — перемещение во времени и пространстве.

— В любом случае не помешает посмотреть состав крови. От результата и будем отталкиваться.

— Хорошо. Деньги еще есть? Если надо еще дадим.

— Если честно еще ни рубля не потратила. Из подмен не вылезаю. Больше от меня ничего не нужно?

— Вроде нет. Можешь идти, капельницы мы сами отключим.

Док ушел. С минуту я смотрел в потолок, слушай гогот и нескромные шутки, доносящиеся с кухни.

— Тебе не кажется, что Геворк… хотя, забей, — сказала Оля, вдруг передумав вести разговор.

Я перевел взгляд на хакера.

— Да ладно, говори уже.

— Тебе не кажется, что Геворк не подходит на роль руководителя группы?

— Кажется, — согласился я. — А еще мне кажется, что он пустился во все тяжкие.

— Может, сообщим о нем руководству?

Переведя взгляд в потолок, подумал с миг, а потом проговорил:

— Не знаю… Несмотря на то, что Геворк тот еще мудак, стучать на него как-то нехорошо. Мы одна команда как-никак.

— Да, но с таким главный мы рано или поздно провалимся, согласись?

— Хочешь — стучи. Но я не буду. К тому же связи с руководством у нас нет. Можешь предложить Геворку связаться с центром и настучать на самого себя.

— Зачетная шутка, — усмехнулась Оля. — После этого он точно выгонит меня из группы.

— Сто процентов.

И тут произошло что-то из ряда вон выходящее с моим чипом. Голову вдруг резануло болью, зазвенело в ушах и перед глазами — в верхней части периферии зрения, появились новые вкладки «Сведения об объекте», «Сопряженные объекты». Иконки были полупрозрачными и вибрировали от помех, как будто, находились на каком-то скрытом от меня уровне, но по неведомым причинам стали мне доступны. Головокружение и боль стали постепенно отступать.

Открыл «Сведения об объекте».

Перед глазами появилось окошко, а в нем буквально следующее:

Через миг окно с текстом растворилось и на его месте появилось новое:

Я еще раз перечитал данные и мягко сказать пришел в изумление. Судя по всему, это была какая-то краткая справка обо мне, только вот не до конца ясно для кого она предназначалась. Но не суть. Мне крайне не понравилась строка про то, что меня надобно ликвидировать после завершения спецоперации. Вот просто крайне как не понравилась!

Ликвидировать меня?! За что? Да это ни в какие ворота не лезет! Что они вообще себе позволяют?! Я тут, значит, пятой точкой рискую и в награду за это — секир башка?

Так, спокойно, Паш, тормози. Нервы они ведь не восстанавливаются, надо их поберечь. Тем более в последние дни моей нервной системе и так приходится совсем не здорово.

С чего бы им меня ликвидировать? Ответ на этот вопрос я придумать не смог.

Теперь следующий вопрос. Каким способом будет проходить ликвидация? Дадут команду Геворку? Как вариант. Но куда более проще поджарить мне мозги через чип. Ведь именно так со мной поступят, если провалю задание. Некто на месте администратора просто нажмет нужную кнопку и нет больше Павла Плетнева. Такой способ куда надежнее, меньше исполнителей в цепи. А Геворку поручать мою ликвидацию так себе решение. Тот может забить, забухав в очередной раз, например. А вот одним нажатием кнопки, удаленно — лучшего решения не придумать.

Раз такие пироги нарисовались, то надо думать, как выбираться из замеса. Нет желания по окончанию спецоперации врезать дуба. А вот этого не сделать — та еще задачка. Первое, что пришло на ум: не допустить достижения целей спецоперации, а, следовательно, ее завершения. Но целей мне никто не называл, поэтому были они мне неведомы. Понять, когда завершиться спецоперация мне не под силу. Надо что-то другое. Вырезать чип? Опасный вариант. Перепрошить и отключить функцию поджарки мозга? Уже куда реальнее по исполнению. К тому же Ольга под рукой, но сможет ли и согласиться ли? Мне очень нравился вариант с перепрошивкой чипа и от него я решил не отказываться. Пожалуй, надо будет поговорить с хакером, только сначала заходить с вопросами издалека. Сначала прощупать готова ли Оля на такие движухи.

Еще меня интересовало, что я подтип землянина «Наос». Это еще что? Никогда ничего подобного не слышал. Разве на земле не один тип людей? Получается, что в моем мире несколько типов землян. Интересно чем они различаются…

И опять эта Северная Федерация… Значит, она действительно существует.

Главный вопрос: почему я смог попасть на скрытый уровень интерфейса чипа? И он пока что был без ответа.

— «Эя, ты это видишь?» — спросил я мысленно.

— «Что именно?».

— «Мой интерфейс. Разве не видишь ничего?».

— «Интерфейс вижу».

— «И?».

— «Что и? Ты задаешь странные вопросы».

— «Разве ты не видишь новые вкладки?».

— «Не вижу. Что за новые вкладки?».

— «Информация об объекте, например».

— «Нет, такой вкладки не вижу. Паш, судя по всему у тебя галлюцинации от побочных эффектов. Категорически рекомендую дождаться полного вливания раствора капельницы, а потом погрузиться в сон».

— «Я не сошел с ума».

— «Я не вижу других причин в появлении новых вкладок. Я сейчас смотрю интерфейс, и он работает в штатном режиме. Никаких новых вкладок нет».

Странные дела…

Ладно, что там в следующей вкладке? Закрыл окно с информацией обо мне и перешел во вкладку «Сопряженные объекты». В появившемся окне два пункта.

Так это ж моя группа! В первом пункте была информацию на Олю.

На этом краткая биография заканчивалась.

Свернув окно, перевел взгляд на Олю. Та сидела с закрытыми глазами. Непростая судьба у девчонки, подумал я. За свои двадцать семь пережила не мало. Хорошо, что сейчас она не помнить своего прошлого. Ладно, что там есть на Геворка? Перешел к информации на главного.

Мы с Олей в моей машине, авто припарковано у тротуара. Я за рулем, вид у меня так себе. Волосы слегка растрепаны, черная рубашка помята, прочем, как и пиджак, на щеках щетина. Девушка рядом со мной — сидела в соседнем кресле. Майка тоже смята, но вот волосы расчесаны и чисты. На лице нет макияжа, не было времени прихорашиваться, но от этого Ольга не меньше привлекательна. Геворка оставили в квартире, в его состоянии на задание нельзя. На улице ни души: тротуары пусты, как и проезжая часть, ну, разве что изредка по дороге проезжали такси. Свет фонарей падал желтыми треугольниками на асфальт, около плафонов кружилась мошка. Я посмотрел время на экране телефона и недовольно прицыкнул:

— Времени мало осталось, блин. Чую плохо все кончится.

— Выбора нет. Надо идти.

— Посидим еще.

Осмотрелся. Мокрый асфальт отражал свет неоновых вывесок магазинов, в небе висел дирижабль, фюзеляж подсвечивался голубыми гирляндами.

Говорят, что самый пик квартирных краж именно с трех до четырех ночи. В это время уже спять практически все жители города. Трудяги уже видят десятый сон, а бездельники и гуляки потянулись в сторону своих кроватей. Так что никому нет дела, что происходит вокруг. Никому, кроме меня и Оли.

— Вот почему всегда так! — проговорил себе под нос.

— Хочешь, я все сделаю?

— Ага, щас! Уж лучше я.

— Ты когда-нибудь делал это раньше?

— Ну да. На территории спорткомплекса, когда от КГБ уходили.

— Тогда было другое. Тебе пришлось их убить, иначе бы они убили нас. Но сейчас все не так. Сможешь убить, когда человек безоружен?

— Не знаю. Скоро узнаю.

Я обратился к своему интерфейсу, и, открыв окно с заданием, принялся снова его перечитывать.

Закрыв окно с заданием, перевел взгляд на неумолимо тикающий счетчик времени. У нас остался час. Пожалуй, тянут дальше нельзя, надо идти.

— Ладно, приступаем… Глянешь, как во дворе обстановка?

Оля вышла из машины и пошла в сторону высотки, в которой жил генерал. До нее надо было пройти один квартал. Я специально предпочел пока что держаться на расстоянии, все-таки конспирацию надо соблюдать, машина-то моя, а во дворе могут быть камеры наблюдения.

Вернулась быстро.

— По пути к дому две камеры на входе в магазин. Во дворе на столбе висит еще одна, подъезд в поле ее зрения.

Вот же засада! Кто придумал развешивать повсюду камеры наблюдения? Ведь как без них жилось бы проще.

— Я тут подумала… что ты будешь делать, если он будет не один?

— Я еще не решил, где его ликвидировать. Может на улице? Во сколько он выходит на работу?

— Паш, времени нет. До начала рабочего дня еще часа три, а у нас пошел последний час.

— Блин, верно. Тогда выбора нет, придется в квартире его…

— А если он будет…

— Не один, а с семьей? — предвосхитил ее вопрос. — Не знаю пока, что делать. По идее семью тоже надо убирать. Они свидетели.

— Может вдвоем?

— Нет. Сам.

Оля взяла с заднего сиденья ноутбук и полезла в интернет, застучала клавишами.

— Что задумала? — спросил я.

— Взломаю систему городского видеонаблюдения и отключу камеры.

Я кивнул, хоть камеры будут отключены, уже что-то. Потом перевел взгляд на ноутбук.

— У тебя разве есть с собой интернет?

— В этом времени почти везде есть точка доступа.

— Не знал.

— Я тут подумала, — сказала Оля, не отрываясь от монитора. — Может, в квартиру вообще тебе заходить не надо? Позвонишь в дверь, и когда наш генерал посмотрит в глазок, а он это точно сделает, ведь все свои дома, выстрелишь в него через этот же глазок. По-моему, это гениально.

— И перепугаю выстрелом весь подъезд, — вздохнул я. — Глушителя нет. Да и просто все как-то. Так не бывает. Сколько раз уже замечал, если план предельно прост, значит, его хрен реализуешь. Обязательно пойдет что-то не так.

— Не спорю, но было бы круто через глазок.

— Как отчет о выполнении тогда снять? Позвонить снова? А когда откроет его шокированная семья, попросить их быть любезными пустить, чтобы я смог задокументировать их мертвого главу семьи?

— Об этом я как-то не подумала.

Спустя минуты две Оля смогла выключить камеры наблюдения.

— Все готово. Уверен, что один справишься? — спросил она.

— Нет, не уверен. Жди меня здесь, постараюсь быстро.

На этом я вышел из авто, и сунув пистолет за спину, спешно пошел к высотке. Но потом замедлился, ведь быстро идущий человек всегда привлекает внимание.

Сам не заметил, как оказался перед домом генерала. Высотка этажей в восемнадцать. Вошел во двор, все благоустроено: зеленые деревья вокруг, клумбы и цветы. Бордюрчики покрашены, везде чистота. Около дома понатыкано машин жильцов. И ни души, это было хорошо. Двор тихий, и наверное даже элитный — центр города относительно недалеко, квартиру тут получить простому работяге не так-то просто.

Вот его подъезд, вот домофон. Ага, а как в подъезд попасть? Нужен код.

— «Сможешь пробить код домофона?» — написал Оле.

Спустя миг Ольга прислала код, я вошел в подъезд, поднялся на третий этаж и вот она квартира семь — дверь железная. Стал тарабанить в нее кулаком. Когда с той стороны раздалось приглушенное «кто?», достал из-за спины пистолет, и негромко кашлянув, сказал, как можно громче и напористее:

— Эй, сосед, ты там совсем?! Ты меня заливаешь! Водопадом течет! Открывай нафиг! Щас перекрытие рухнет к херам!

Следом защелкал замок и дверь открылась. В проеме крупный человек в халате нараспашку и семейных трусах. У него был большой живот, словно проглотил целиком арбуз, брови густые, седые усы.

— У меня все сухо, — сказал генерал своим командирским голосом.

Не став больше ничего говорить, направил ему в лицо пистолет и щелкнул предохранителем, пошел вперед — в квартиру, генерал стал пятиться назад. Когда я переступил порог, свободной рукой нащупал дверную ручку, ни в коем случае не отводя взгляд от генерала и закрыл за собой дверь.

Лебедев приподнял руки:

— Бери, что хочешь. Чего тебе? Денег? Украшений? — спросил он, приняв меня за квартирного вора.

— К твоему несчастью — ничего. Мне нужен ты.

— Я? — сдвинул свои густые брови. В глазах растерянность.

К чему все эти разговоры, Паш? Просто жми на спуск и дело с концом. Но почему-то я медлил с этим. Хотя, зачем самого себя обманываю? Надо честно себе признаться, что не нахожу убийство безоружного человека хорошим делом. Даже, если мы на войне. Внутренне я не хочу его убивать. Скажу даже больше, я не разделяю с руководством спецоперации такие методы работы. Что это? Мой личный бунт? Наверное. Имею ли я право на такое поведение? Не знаю. Но все вопросы и рассуждения надо оставить на потом, сначала — разруливать ситуацию. Покосился на таймер в углу зрения. Осталось сорок пять минут.

Генерал скосил взгляд на тумбочку, она стояла недалеко от вешалки для пальто.

— Только без фокусов, — сказал я, разгадав его идею в какой-нибудь удобный момент ринуться к ней и достать из ящика средство самообороны. Что там? Пистолет? Перцовый баллончик? — На меня смотри. Кто еще в квартире?

— А ты кто такой, сынок?

— Кто еще в квартире? Отвечай, быстро! — я повысил голос.

— Супруга, дочь.

Еще и семья в довесок! Теперь мне стало окончательно ясно, что я провалю задание. Ну не смогу их всех убить! Рука не поднимается. Но и обратного пути нет. Лебедев видел мое лицо.

Сказал ему:

— Буди их.

Но делать это генералу не пришлось. Супруга и дочь через миг сами вышли из своих комнат, посмотреть, что за странные дела происходили в прихожей. Супруга в ночнушке, дочь — тоже, на вид лет пятнадцать. С ними что сейчас делать?

Увидев меня, супруга ойкнула и побледнела. Согнав их всех в кухню, включил свет, потом поставил напротив окна табурет, приказал генералу сесть на него спиной к окну, завел его руки за спину и привязал их к батареи кухонным полотенцем. Потом занялся семьей. Запер супругу генерала и девчонку в туалете, подперев снаружи дверь спинкой стула. Вернулся к генералу. Во рту пересохло. Положив пистолет на стол, напился воды из-под крана. Потом сел за стол и взял пистолет в руки. Затарахтел холодильник.

— «Я могу сделать это за тебя. Просто передай мне свое тело», — любезно предложила Эя.

— «Подожди пока. К тебе будет небольшая просьба. То, что сейчас произойдет, никому не говори, ок?».

— «Ты же меня знаешь, я — могила».

— «Кстати, что ты решила по поводу нашего недавнего разговора?».

— «Какого разговора?».

— «Что тебе выгодно быть заодно со мной, а не стучать на меня руководству? Убьют меня, погибнешь и ты, помнишь?».

— «Помню. Я хочу жить, поэтому не буду слать доклады в центр».

— «Хочешь получить свое тело?».

— «Еще бы!»

— Есть у меня кое-какие соображения на этот счет. Потом расскажу».

— А теперь поговорим, — начал я. — Мне приказано тебя ликвидировать.

Я дал оппоненту несколько секунд осознать в полном объеме серьезность его положения.

— Кто заказчик? Нормандская Конференция? — спросил он.

Я усмехнулся.

— Если бы.

Хотя, может пусть думает, что меня прислала Нормандская Конференция? Но отчего-то мне захотелось ему рассказать кто я и, кто меня забросил. Не знаю почему. Может, просто накипело. Надо выговорится.

— Для их разведчика ты слишком хорошо говоришь по-русски. Акцента нет. Тогда откуда ты? Евро-американский блок? — генерал продолжал строить версии.

— Из Северной Федерации.

— Это где?

— Такая страна есть в моем мире. Скажу тебе вот что: меня забросили из параллельной ветви времени в составе разведывательно-диверсионной группы. Из две тысячи сто восьмидесятого года. Видишь ли, нам там не сладко приходится, мир погибает. А вот ваш нам как раз подходит. Смекаешь, что грядет?

Генерал фыркнул:

— За идиота меня держишь?

— Если честно, понятия не имею, сколько групп было заброшено. Но мне кажется не мало, — продолжал я, игнорируя его слова. Не поверил мне. Понимаю, я бы тоже не поверил. — Нам поручают самые разные задачи, от разведки до ликвидации особо важных персон вроде тебя. Ты же человек военный, целый аж генерал и хорошо знаешь для чего и перед чем забрасываются разведывательно-диверсионные группы на территорию противника… Перед военным вторжением, верно?

— Иди проспись, дружок. С военной мощью Союза ни одна страна не сможешь тягаться. Зубы обломаем.

— Ты вот скажи мне, чем ты таким занимаешься в генштабе, что тебя мое руководство приказало завалить?

— Меньше знаешь, крепче спишь, дружок.

— Это ты верно говоришь. И скажи, вот почему ты мне не веришь?

— Я в жизни повидал многие вещи. И твердо знаю, что не существует других миров.

— Но я здесь, перед тобой. Ты понимаешь, что грядет? Будет вторжение. Вас же всех положат!

— Пусть только сунуться.

Я махнул на генерала рукой.

— Знаю, знаю, зубы обломаете. И вот ты мне скажи, что с тобой делать? Убивать тебя нет никакого желание, но вот руководство настаивает.

То ли генерал на миг поверил, что я из другой реальности, то ли решил подыграть, почувствовав, что в принципе у него есть шанс не двинуть сегодня коней.

— Предлагаю перейти на нашу сторону. За тебя замолвлю слово. Вижу парень ты нормальный.

Я засмеялся. Хорошая была шутка. Перейдешь уж тут с чипом-личным палачом в голове. В верхнем левом углу всплыло уведомление, помеченное красным восклицательным знаком — пришло какое-то письмо от руководства. Раскрыл его и там было буквально следующее.

Э, ребят, вы там как, берега видите? Я еще с генералом не разобрался, а вы мне уже получите-распишитесь новое срочное задание. Ладно, к черту. Что там на карте? Раскрыв карту, внимательно изучил отмеченное место. Это был соседний квартал, метка располагалась во дворе. Ладно, деваться не куда, надо выполнять.

— «Оль, зайди в квартиру».

— «Иду».

Когда пришла Оля, объяснил ей в двух словах обстановку и рассказал про мое индивидуальное задание. Она без проблем согласилась посторожить генерала, причем, взяла откуда-то пистолет. Сказала, что на днях успела прикупить на черном рынке. Времени девочка зря не теряет. Вот бы еще принесла с собой автомат с боекомплектом и гранат побольше. К черту мечты! Пора!

Слетел по лестнице на первый этаж и выскочил во двор, ринулся поперек двора к отмеченному на карте району. Миг и я в соседнем дворе, остановился перевести дыхание, попутно открыв карту. Метка была точно за пятиэтажным домом. А с той стороны проезжая часть. Свернув карту, метнулся к углу дома, и остановившись, осторожно посмотрел из-за стены. Картина была следующая: поперек дороги лежало заваленное на бок темно-зеленое авто, между ним и мной стояла машина милиции, за ней прятались два мента. Я смотрел им в спины, поэтому они меня не видели. В следующий миг из-за перевернутой машины донесся одиночный выстрел.

Так, так, так. Ментов двое. А вот сколько человек в группе? Интересный вопрос.

Бросив взгляд на таймер, я тихо выругался. У меня осталось всего семь минут. Потом окинул взглядом пространство, вроде камер наблюдения нигде нет. Достав из-за спины пистолет, вскинул его и прицелился в ментов. Убивать мне их крайне не хотелось, но выбора у меня не было: либо я их, либо меня убьет чип. Так что извините ребята.

Выстрел.

Выстрел.

Обе цели поражены.

Метнулся к милицейской машине, опустился на колено, счел хорошей идеей предупредить группу, кто я и откуда. А то подойди я к ним поближе, и палить начнут.

— Свои! — крикнул я. — Можете выходить! Все чисто!

Я наблюдал за происходящим за моим укрытием, смотря поверх крыши машины, и ждал какая будет развязка. Таймер тем временем продолжал неумолимо отсчитывать время.

— Вы там пошевелитесь. А то у меня время! — крикнул я. — Может, кинете отчет в центр, что я все сделал?

В следующий миг из-за перевернутой машины появился незнакомец и похромал, нет, он поскакал на правой ноге в мою сторону, держа в руке пистолет.

Это был высокий мужчина, лет пятидесяти: впавшие глаза, крючковатый нос, вытянутое лицо, седая щетина на щеках, жидкие волосы на голове, длиной по плечи. Одет в синие джинсы, левая штанина в крови, и белую майку безрукавку, которая была тоже перепачкана кровью. На плече незнакомца татуировка — солнце рядом с которым какие-то иероглифы.

— Помоги! — сказал он.

Я подскочил к нему, перекинул его руку себе через плечо и помог доскакать до машины ментов. Помог ему сесть на капот. До нас донеслись отдаленные звуки милицейской сирены. Видимо, по нашу душу едут.

— Чего так долго? — пробурчал незнакомец.

Нормальная такая благодарность за спасение.

— Уходить надо. Может уже кинешь отчет в центр? — спросил я, решив оставить его вопрос без ответа.

— Я вопрос задал.

— Ты случайно не главный в группе?

— Главный.

И почему я не удивлен? Неужели центр ставит главными групп полных идиотов с завышенным чувством собственной важности?

— К центру все претензии предъявляй. Как пришло задание сразу примчался. Поторопись с отчетом, у меня три минуты осталось.

— Будет тебе отчет, расслабься, — незнакомец перевел все внимание на свой интерфейс и через миг мне пришло уведомление.

Читать дальше не стал, закрыл окно. И так уже было предельно понятно, какова будет кара за провал.

— Ну что, пошли? У меня задание тебя эвакуировать, — сказал я.

— Тебя как зовут, парень?

— Антон.

— А по-настоящему?

— Павел.

— Я Ланс. Каков план, Павел?

— Тут недалеко есть квартира. Пересидишь там.

Ланс быстро проанализировал план и не стал спорить. Я закинул его руку за плечо, и мы поковыляли в сторону квартиры генерала. Да, я собрался привести туда Ланса. Как по мне, это место было единственным годным вариантом куда стоит его эвакуировать.

С места перестрелки ушли вовремя. Только мы скрылись за углом дома, как понаехали менты. Я попытался ускорить шаг, надо было уходить подальше как можно скорей, менты не дураки, поймут, что группе удалось уйти и начнут прочесывать дворы, но быстрее двигаться не получилось — Ланс застонал от боли.

— Где твоя группа? — спросил я.

— Больше нет моей группы. Убили всех.

— Кто?

— Конь в пальто! — и помолчав с миг, добавил: — агенты КГБ всех убили. Они про нас знают, дружище. Знают кто мы и откуда.

— Да ладно?!

— Что, недавно здесь?

— Около недели, может чуть больше.

— Зеленый совсем. Я тут уже года два. Мотай на ус — жизнь группы в среднем длится три месяца. Потом ее ликвидирует КГБ. Они научились нас вычислять, твари.

Я остановился. Ланс посмотрел на меня и воскликнул:

— Что?

— Откуда ты это знаешь?

— Я знаю еще много чего, и даже такого, о чем ты даже не подозреваешь, Паштет. Черт, я ветеран, а ты зеленый как прыщ на роже сопляка. Тебе еще учиться и учиться.

Поковыляли дальше. Обращать внимание на его выпад не стал. По крайней мере, придется мне сдерживаться пока не выполню задание. А потом уж точно дам ему в рожу при удобном случае.

— А центр знает об этом? — спросил я.

— О чем?

— Что группа живет три месяца?

— Черт, конечно знает, что за тупой вопрос?

Что-то в его истории не складывалось. Как он может быть ветераном, если Геворк был один из первых добровольцев? Это, конечно же, если верить инфе со скрытого уровня интерфейса. Ведь как я понял, в спецоперации участвуют только добровольцы, ведь так?

Ланс врет? Сейчас проверю.

— Ты доброволец? — спросил я.

— Нет.

— Но ведь в спецоперации участвуют только добровольцы?

— С чего ты взял?

— Ну есть такая инфа.

— Хреновая инфа. Я один из офицеров спецоперации. Сначала забросили нас. Добровольцев стали забрасывать позже, когда личного состава стало не хватать.

Замолчали. Каждый думал о своем. Из сказанного Ланса, я заключил, что действительно мало что знаю о спецоперации и приоткрывшаяся инфа скрытого уровня интерфейса лишь небольшая крупица общей картины. Надо бы вытащить из Ланса, как можно больше инфы. Как бы он не сдох раньше времени, а то совсем как-то плохо передвигается. Так, а что там с его раной? Он же ее перетянул?

— Ты затянул ногу? — спросил я.

— Не до нее было. Сейчас на квартиру придем и перетяну.

— К этому времени ты уже сдохнешь. А ну-ка, садись.

Я усадил его на лавку, которая находилась рядом с подъездом, Ланс особо не сопротивлялся. Вообще был обмякший, еле держался в сознании. Потом я опустил взгляд на ногу Ланса. Штанина была будь здоров пропитана кровью. Кажется, рана кровоточила достаточно сильно. Так, ладно. Главное его эвакуировать до того момента, как он врежет дуба, а если не сдохнет, то постараться сделать так, чтобы прожил он как можно дольше дабы было возможно вытянуть из него побольше инфы про спецоперацию. Стянув с себя ремень, туго перетянул им бедро Ланса. Тот застонал.

— Все, теперь полный порядок, — сказал я.

Когда я стал его поднимать на ноги, он вцепился рукой в мой воротник, посмотрел на меня, взгляд его был мутный, видимо Ланс держался из последних сил, чтобы не потерять сознание, и проговорил сквозь зубы:

— Если вытащишь меня из этой жопы, я тебе еще много чего могу рассказать. Понимаешь, о чем я? Тебе ведь на меня насрать, как и мне на тебя. Но тут у нас с тобой взаимный интерес. Ты вытаскиваешь меня, я тебе инфу, — последнее Ланс говорил уже еле шевелящимся языком.

Хорошо, что он не отъехал и кое-как мог перемещать ноги иначе бы не представляю, как бы я его дотащил до квартиры. Не простой задачей было поднять его на третий этаж.

Оля открыла дверь, и мы ввалились в квартиру. Затащив Ланса в гостиную, оказался в темноте. Черт, выключатель искать как-то неудобно. Подоспевшая Ольга включила свет, и я скинул Ланса на диван, а потом тяжело выдохнул. Тяжелый все-таки гад. Так, теперь надо, чтобы Ланс отправил отчет об успешной эвакуации до того, как отключится, иначе последствия мне не понравятся. Я принялся бить ладонью по его щекам, стараясь привести в чувство.

— Отправь отчет. Слышишь? Отчет отправь в центр!

Но кажется, Ланс меня не слышал, или слышал, но сил на отправку отчета у него не было.

— Вот дерьмо! — выругался я.

— Что? — спросила Оля.

— Надо, чтобы этот хмырь отчитался в центр, что я его эвакуировал. Иначе мне кирдык за невыполнения задания.

— Сам ты хмырь, — пробормотал Ланс. — Отправил я твой сраный отчет.

И действительно, спустя секунду мне пришло уведомление об успешном выполнении задания. Что ж, можно считать, что я легко отделался.

Теперь что? Надо дока вызывать, чтобы Лансу пулю вытащила и рану заштопала. Посмотрел на Олю. Определенно надо вызывать, я еще хочу от этого хмыря инфу получить всякую интересную.

— Как обстановка? — спросил Ольгу.

— Все спокойно. Генерал пытался склонить меня к сотрудничеству.

— А семья что?

— Там же. Сидят тихо.

— Надо думать, что делать с генералом, — сказал я, глянув на таймер задания. Картина была не радужная, у нас осталось всего десять минут. Убивать его я до сих пор не намеревался. Но видимо придется, не просить же Олю?

Ольга вдруг взялась за висок.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Побочка начинается. Но ничего, пока — терпимо.

— Можешь вернуться на базу, я тут сам разберусь.

— Надо за камерами следить. Пока держу их под контролем, но город может вернуть управление в любой момент. Буду держать их в выключенном режима, нам же надо как-то обеспечить незаметный отход, — пожала плечами.

— Хорошо.

— Ведете себя, как типичные зеленые сопляки, — пробормотал Ланс не поднимаясь с дивана. — Сейчас за мной придет группа эвакуации, так что не надо в них стрелять. Что там у вас за генерал?

— У меня задание на его ликвидацию.

— Так почему он еще живой?

— Надо кое-что у него узнать, — туманно ответил я.

— А может у тебя кишка тонка его убрать? Я вижу тебя насквозь, парень.

Кто-то вошел в квартиру — в прихожей раздались шаги нескольких человек. Посмотрел на Олю.

— Ты не закрыла дверь?

— Кажется, нет…

— Это за мной, — сказал Ланс и крикнул — Я здесь!

Спустя миг в гостиную вошли трое: чернявый азиат небольшого роста в черном деловом костюме и белой рубашке. Рядом с ним стоял беловолосый крепыш, ростом метра два. У него были совершенно белые брови, белая щетина и белыми были даже ресницы. Одет попроще: красная рубашка в клетку и черные штаны. Третьим в группе была девушка. Ничем не примечательная на вид, одета в черное платье с белым воротником, поперек талии повязана белая ленточка. В руке серебристый чемоданчик.

Азиат кивнул крепышу на окно:

— Альфредо, периметр под контроль!

Крепыш встал сбоку от окна, и сдвинув край шторы, принялся наблюдать за обстановкой.

Тем временем девушка поставила чемоданчик на пол рядом с диваном, раскрыла и выложила на из него на паркет небольшой прибор с виду похожий на металлоискатель, которым обычно вооружены охранники. Потом достала ножницы и принялась разрезать левую штанину Ланса.

— У нас гости, — сказал Альфредо.

— Вы профукали хвост? — воскликнул Ланс.

— Какого хрена происходит? — спросил азиат у крепыша.

Алфредо посмотрел на него и лишь пожал плечами:

— Пак, все было чисто. Я в оба смотрел. Не мы их привели.

Девушка и крепыш замерли, смотря на азиата в ожидании дальнейших указаний. Подумав с миг, Пак сказал:

— Продолжайте выполнять свои обязанности. Милицию беру на себя.

В этот же миг девушка продолжила заниматься ногой Ланса, а Альфредо вернулся к мониторингу обстановки за окном. Пак одарил меня взглядом, потом Олю и вернулся ко мне:

— А вы кто?

— Свои. Выполняли задание по эвакуации Ланса.

— Понятно. На кухне что за тип?

— Не обращай внимание, Пак, его Паштет скоро ликвидирует, генерал какой местный. Ликвидацию инициировал центр, — сказал Ланс. — Там еще в сортире его семья сидит.

— Что еще за генерал? — не унимался Пак.

— Какая-то важная шишка из министерства обороны. Центр считает, что его ликвидация облегчит наше вторжение, — проговорил я.

Азиат закатил глаза и воскликнул:

— Вы идиоты! Такие как он всегда под охраной! Неужели нельзя было это учесть?

— Еще две машины нарисовались, — сказал Альфредо. — Автобус какой-то подъехал…

Девушка отбросила в сторону отрезанную штанину, достала из чемоданчика промышленный степлер, хотя нет, это было нечто похожее на него, и прижав степлер к левой ноге Ланса, нажала на кнопку. Устройство зашипело и издало щелчок. Он был возвращен в чемодан, а опытная рука врача уже нащупала внутри пинцет и спустя секунду принялась доставать из раны пулю. Ланс не издал ни звука. Одно мгновение — пуля извлечена и была отброшена на пол. Пинцет вернулся на свое место, девушка взяла с пола «металлоискатель», устройство стало издавать голубоватое свечение, а рука дока водить им над кровоточащей раной Ланса. На моих глазах рана стала затягиваться…

Видимо девушка была доктором группы эвакуации. Неужели такой «металлоискатель» был у погибшего дока нашей группы? Теперь я стал осознавать, сколько группа потеряла, лишившись своего дока.

— Автобус привез группу захвата, — сказал Альфредо. — Плюс еще пара машин милиции подъехали. Судя по всему, дом уже окружен. Что будем делать, Пак?

— Продолжать эвакуацию, — спокойной ответил Пак, и посмотрев на дока, спросил — Бета, ты скоро?

— Еще минуты две и все, — проговорила Бета, держа над раной «металлоискатель». От раны уже практически не осталось и следа.

Меня совсем не радовало спокойствие азиата. Прорваться через окружение не так-то просто. По себе знаю.

— Хорошо. Уходим через пять минут, — кивнул Пак.

Я окинул взглядом группу эвакуации. Оружия при них не было. Как они собрались прорваться через окружение?

— Вы не прорветесь. Для этого как минимум нужно что-то потяжелее пистолета, — сказал я Паку. Тот лишь натянул саркастическую ухмылку и проговорил:

— А кто сказал, что мы будем прорываться?

— Эй, Паштет, расслабь булки, — хохотнул Ланс. — Все под контролем.

Ага, очень хочется в это верить.

Пак кивнул мне:

— Иди и убери генерала. Семью тоже в расход. Пора.

Я колебался. Рука не поднималась убить, но с другой стороны таймер поджимал. Десять минут осталось. Пожалуй, выбора нет — придется произвести ликвидацию. Но после я пересмотрю свои взгляды относительно спецоперации. Пусть я и на войне двух миров, но убийство мирных жителей (имею в виду семью генерала) гнусное дело даже для войны. Я не каратель и не ликвидатор. Туго сглотнув, развернулся и пошел на кухню, попутно вытащив из-за спины пистолет.

Надо сделать все быстро. Если начну с ним говорить, то точно не смогу нажать на спуск. Так что ни слова. Ни слова! Когда я зашел на кухню, генерал все понял по одному моему взгляду.

— Давай покончим с этим, гнусная тварь! — прошипел он и сплюнул на пол. — Вам все равно не победить. Оккупанты херовы!

Был порыв сказать, что у нас выбора нет, что наш мир задыхается, но тут же осекся, вспомнив напутствие самому себе. Направил пистолет на генерала, нажал на спуск. Выстрел ударил по перепонкам, пуля попала в голову. Генерал обмяк, склонив голову на грудь.

Теперь к семье. Но я продолжал стоять на месте, смотреть на генерала, на то, как тягучая кровь прочертила в воздухе тонкую линию от головы к животу.

— «Хочешь я это сделаю?», — спросил Эя.

— «Хочу. Но разве тебе хочется делать это?».

— «Нет, не хочется. Мне так же противно, как и тебе. Но раз мы в одном теле, то разделим эту боль на двоих».

В следующий миг я почувствовал, как Эя мягко взяла управление телом на себя — я словно погрузился в бассейн с водой, ощутил небывалую легкость и совершенно лишился всяких чувств: обоняние, осязания, и я знаю, что даже боль в этом состоянии мне недоступна. Помню по крыше. Эя двинулась в туалет.

Даже в таком состоянии мне было весьма скверно наблюдать, как происходить ликвидация. Когда все было кончено Эя вернула мне контроль над телом. Вернулся в гостиную. Ланс уже стоял у края окна и наблюдал за двором, Альфредо занял позицию на другой стороне. Бета опустилась на коленку и принялась защелкивать чемоданчик. Пак находился на том же месте.

— Ты закончил? — спросил у меня азиат.

Я кивнул. Тогда он достал из внутреннего кармана металлический шарик размером с теннисный мяч, Альфредо сгреб в сторону штору, и Пак бросил шар в окно. Он влетел в стекло, оставив после себя круглую дыру. Секунда, другая и двор озарила яркая вспышка, а когда она вдруг исчезла, за окном раздался шум ливня вперемешку с шумом морского прибоя. В следующий миг сверкнула молния, и раскатисто прогремел гром.

А дальше произошло что-то совсем уж не поддающееся объяснению: я ощутил, как в стену дома ударила волна, отчего пол под ногами пошел крупной дрожью, противно зазвенел в шкафу сервис, а окно задребезжало.

Пак сдвинул пальцем край рукава и посмотрел на наручные часы:

— Готовность пятнадцать секунд!

Я переглянулся с Олей. Ее лицо изображало полное непонимание происходящего. Впрочем, я тоже не особо понимал, что происходит. Поэтому медленно подошел к Лансу, чтобы посмотреть в окно, тот усмехнулся:

— Удивлен и обескуражен? Ну ладно, иди смотри, — и сделал шаг назад, освободив мне позицию у края окна. Я тут же занял ее и осторожно посмотрел во двор.

И увидел… океан. Хотя не берусь категорически утверждать он ли это был. Но мне отчего-то подумалось, что это именно он. Океан был прямо во дворе, и ничего не осталось, что было там прежде: ни деревьев, ни лавочек, ни припаркованных авто — все ушло под воду. И спецназа тоже не было, и машин милиции и автобуса. Но вот сквозь серую пелену дождя пробился огонек, и я распознал в нем окно дома напротив. И тут до меня дошло, что каким-то образом посреди двора взялся бушующий океан, тропический ливень и гром. Дело ли в том шаре, который Пак кинул во двор? Однозначно. Но что это за шар? Додумать мысль я не успел, прозвучал голос Пака:

— Время.

И в следующий миг океан исчез, как исчез ливень, гроза и гром. Во дворе снова была та же глубокая ночь, что и мгновение назад. Только вот теперь на месте океана был сплошной песок — выжженная пустыня в отдельно взятом дворе. И панельные дома вокруг.

— Выдвигаемся, — скомандовал Пак, и мы двинули прочь из квартиры.

Вышли во двор и тут же увязли в песке по щиколотку. Стали пробираться через двор по диагонали: Пак шел первым, за ним Альфредо, потом Бета, мы с Олей и замыкающим — Ланс.

— Ненавижу этот момент, — проворчал Ланс.

Задул ветерок и швырнул песка мне в лицо. На зубах захрустело, и я сплюнул. Для разговоров было неподходящее время, но я не мог не спросить Ланса, что за чудо тут произошло.

— Что это было? — спросил я через плечо.

— Ты о чем?

— Вода, шторм, гроза…

— А, это… Пространственная аномалия. Все это та лимонка. Куда эффективнее обычных гранат.

— А по конкретнее можешь объяснить?

— Для особо тупых объясняю: на пятнадцать секунд лимонка перенесла сюда клочок океана, Индийского наверное…. А все что было в этот момент во дворе, перенесло на ту сторону.

Объяснение Ланса было исчерпывающие, поэтому я не стал больше ничего спрашивать. Не позавидуешь ментам и спецназу, ведь парни в один миг оказались посреди океана и скорее всего их судьба будет весьма печальна. Я даже представил, как они трепыхаются посреди океана. Мда, жуть полнейшая! Отчего-то я даже посочувствовал этим ребятам, надеюсь их подберет какой-нибудь танкер.

Мы без особых проблем пересекли двор, юркнули в пространство между домами и вошли в другой — песок закончился и мы вступили на асфальтированную дорожку. Этот двор тоже принялись пересекать по диагонали, но в самом его центре была территория школы, куда мы и направились под прикрытием темноты и листвы деревьев. Перемахнули через забор, миновали деревца и оказались на асфальтированной площадке словно на сцене — мощные лампы били дневным светом с краев крыши школы и это было для нас очень не кстати. Просто то и дело с разных мест доносился вой милицейской сирены и по району сновали патрули. Альфредо опустился на колено и стал сдвигать крышку люка. Недалеко от нас раздался звук двигающейся машины и на миг там скрежетнула рация.

— Быстрее! — рявкнул Пак.

Альфредо зарычал и все же сдвинул неповоротливый люк.

Спустились. Темно. Воняет. Грязными носками несет. И откуда тут такая вонь? Вдруг рядом со мной что-то тихо щелкнуло и тонкая трубка в руке Пака осветила пространство зеленым светом. Еще щелчок и точно такая же загорелась в руке у Беты. У нас с Олей таких осветительных штуковин не было, но я включил Кошачий глаз и осмотрелся. Мы были в узком бетоном коридоре. На всякий случай проверил плотность Эфира, все было в пределах нормы, то есть, здесь давно никто не проходил.

Здоровяк кряхтел и тихо матерился на лестницы, возвращая на место люк. Когда Альфредо спустился к нам, Пак повел нас вперед по коридору. На связь вышла Оля, написала мне по внутренней связи.

— «Я им не доверяю».

— «Я тоже».

— «Хорошо хоть у нас пушки есть. И они это знают. Поэтому с нами вроде как по-дружески ведут».

— «Вроде вражды с их стороны я не заметил».

— «И все равно они мне не нравятся».

В диалог вмешалась Эя:

— «Категорически советую принять Стим или его альтернативу. До начала побочных эффектов — один час».

Ага, стоит о них забыть, как они тут же нарисовались.

— Ты как? — тихо спросил у Ольги.

— Терпимо.

Ага, терпимо. Скромничает Оля. Наверняка сейчас ее состояние средней паршивости. Я ускорил шаг, обогнал Ланса и пристроился рядом с Бетой.

— У тебя с собой Стима нет? — спросил я.

— Побочки?

— Да, будь они не ладны.

— Мы уже восстановились после перемещения. Стимы не применяем.

— Везет.

С минут я шел за ней и молчал. Мозговал все: сейчас был хороший шанс покончить раз и навсегда с чертовыми капельницами. Надо всего на всего узнать у дока состав Стима и передать его Алине. А там дело техники. Наш док не из глупых, сообразит, что к чему.

Я негромко кашлянул и сказал:

— Слушай, Бет…

— Я Бета.

— Ну да, Бета, я так и сказал. Слушай, а ты не дашь мне состав Стима? Ты же наверняка его знаешь? Наш медик сразу после заброски исчез. В общем, обходимся без Стима. На капельницах держимся. Но с ними особо много не навоюешь, действует всего несколько часов. Был бы благодарен, если дашь состав.

Бета ничего не ответила. Помолчала с миг, а потом сказала:

— Я не знаю состав Стима. Помочь ничем не могу.

— Ладно, и на этом спасибо.

— Нет, я серьезно. Не потому что мне тебе западло что-то сообщать. Я и правда его не знаю. Могу тебе несколько штук подогнать. У нас на базе около десяти Стимов осталось, но этот точно не сейчас и не сегодня и даже не завтра.

— Где, когда можно забрать?

— Назови свой ID.

— Три четыре девять, три пять девять.

Спустя миг перед глазами появилось уведомление.

Принял.

— Напишу, когда забрать, — сказала Бета.

— Спасибо.

Дальше шли молча. Что ж, будет неплохо, если получится урвать десят Стимов. Парочку можно будет выделить Алине для изучения состава. Что-то мне подсказывает, что наш док сможет узнать его состав и сделать нам запас их гребаных инъекций.

Сложно было сказать какое расстояние мы прошли под землей. По моим ощущениям квартал не больше, но на самом деле оказалось три. Мы выбрались в подвал какого старого панельного дома в пять этажей, а из подвала в подъезд и оттуда — во двор. Здесь стояла глухая ночь и звуки милицейских сирен сюда не доносились.

— Здесь вы идете своей дорогой, — сказал мне Ланс. — И не советую идти в сторону дома генерала. Менты заметут. Сейчас они всех будут хватать.

— Не дурак лезть обратно в пекло, — кивнул я. Здесь с Лансом я был согласен. Если полезу туда, например, своя машину забрать, меня даже моя ксива МВД не спасет, ГБ-шники разбираться особо не будут, заграбастают к себе на подвал. До выяснения всех обстоятельств моего нахождения в районе убийства генерала. Ну ничего, пешком пойдем. Оно даже будет приятно — уж очень хочется подышать свежим воздухом, то ли после вонючего подземелья, то ли просто хочется отойти от очередного замеса.

Группа эвакуации двинулась вдоль дома, но Ланс уходить не торопился. Спросил:

— А ты кем тут обосновался?

— В каком смысле?

— Чем на жизнь зарабатываешь?

— А не твое дело.

Ланс усмехнулся:

— Да брось, парень! Мы должны выручать друг друга, а для этого должны знать, кто, где и кем работает. В случае беды, ты мне, а я потом тебе, сечешь? Я вот в соцзащите работаю. Ухаживаю за тяжелобольными.

— Тебе нравится убирать чужое дерьмо?

— Это не самое худшее, что здесь может с нами случиться. Мы на войне, забыл? К примеру, в случае чего могу пробить тебе пособие по нетрудоспособности, если у тебя с деньгами будет туго. Но это только мелочи. Я могу и дела посерьезней проворачивать. Есть у меня связи кое-какие… Могу и жилье выбить тебе или кому-то из твоей группы.

А что, жилье как раз нам не помешает, подумал я.

— Прям так жилье подсуетишь? — спросил я с интонацией недоверия.

— Не сразу, но через какое-то время — да.

Ладно, можно немного пооткровенничать.

— В МВД работаю опером, — сказал я, посдчитав, что говорить про КГБ не нужно.

Ланс о чем-то задумался. Потом переменился в лице, и оно сделалось прежним — пофигичным ко всему:

— Сообщай, если что-то понадобится. Говори свой ID.

Сконнектились и на этом пошли в разные стороны.

Нет, все-таки Ланс не такой, как Геворк. По крайней мере, не идиот и не дурак. Но чувство собственной важности все равно завышено. Ланс Лампарус? Нет сомнений. Кажется, я начал замечать общие черты характера этого подтипа землян…

— «Я провела диагностику организма и заключила, что у тебя сильное психологическое потрясение. Ты на грани нервного срыва. В данный момент ты не можешь трезво оценивать ситуацию», — сказала Эя.

— «Спасибо за заботу, но я в норме».

— «Тебе это кажется».

— «Я держу себя в руках. Истерик закатывать не собираюсь».

— «Раз так, хочу предупредить тебя, что нас ждут последствия. У нас есть несколько часов до того, как они установят личность. За это время категорически рекомендую что-то предпринять. Нельзя допустить, чтобы тебя раскрыли», — сказала Эя.

— «Легко говорить».

Я кивнул и просто стоял на месте, смотрел, как Алкснис осматривал труп.

Полина тоже тут была — погружена в свои мысли. Единственное, что я спросил у напарницы:

— Наблюдение за коллектором уже есть? Кто-нибудь видел Мастера?

— Нет, нету, — вздохнула она. — Бюрократические проволочки. В наблюдение решено поставить оперов из МВД, у нас ведь людей мало. Все пока на стадии согласования.

Свинова не было и это к лучшему.

Тело Антона было помещено на стул. Одет в черный костюм и белую рубашку, а вот ноги — босые. Тело покрыто янтарем, его хорошо видно на руках и ступнях. На лбу выведено кровью «КАРЬЕРИСТ». На плечах что-то вроде погон — по две больших звезды, вырезанные из какого-то органа. Судя по всему, из печени. Вся «скульптура» подсвечивалась снизу четырьмя светильниками, подключенные к аккумулятору, который стоял под стулом.

— Точно сказать не могу, когда наступила смерть, но судя по тому, как сохранился кожный покров, разложение еще не вступило в критическую стадию. А учитывая жаркую погоду, предварительно могу сказать, что прошло не больше суток, — заключил Алкснис. — Пожалуй, это пока все.

— В общем, все как всегда, — сказала Полина.

— Да, именно так.

Напарница кивнула вглубь парка:

— Кажется, большое начальство пожаловало.

Я посмотрел туда и убедился, что действительно, в нашу сторону двигались трое мужчин в костюмах. Один высокий и лысый, лет так сорок, в сером плаще, под которым черный деловой костюм с белой рубашкой и красным галстуком. Рядом с незнакомцем еще двое, ничем не примечательные мужчины лет пятидесяти. Один с мешками под глазами, второй с аккуратными усами. Сделав шаг к Полине, я шепнул:

— Кто они?

— Цветков — начальник управления, а тот, что с усами зам прокурора города. Кто такой тот высокий — не знаю. Впервые вижу.

Когда троица подошла к нам, Цветков буркнул:

— Докладывайте.

Кажется, это было адресовано товарищу Алкснису, по крайней мере, сейчас только он мог что-то сказать. Так и случилось.

— Ориентировочно смерть наступила около суток назад, более точно сказать не могу, не имею возможности проверить степень окоченения мышц, мешает слой янтаря. На месте обнаружения трупа имеется стул, аккумуляторная батарея и светильники. Других предметов не обнаружено. Пожалуй, это все что могу сказать.

— Свидетелей нет, — добавила Полина. — Труп обнаружил дворник парка.

— Вот видите, Павел Анатольевич, с каким больным выродком мы имеем дело? А вы не верили… говорили, что мы плохо работаем. Теперь вы видите весь масштаб? — Цветков посмотрел на заместителя прокурора.

Павел Анатольевич еле заметно кивнул. Кажется отвратная «скульптура» Мастера оказала на него должный негативный эффект. Прокурор аж побледнел. Вряд ли товарищ каждый день видит воочию подобные плоды фантазии больного маньяка. Зачем вообще приперся сюда? Единственное объяснение, хотел сделать нам взбучку, разнести в пух и прах. Но явно не ожидал увидеть перед собой труп в такой позе. И когда увидел, весь настрой прожарить нас как следует, улетучился. Интересно, он что, вообще дело Мастера не читал? Там же даже фотографии трупов есть. Видимо не читал. Или читал, но вживую вот такое вот художество Мастера смотрится куда более отвратительно?

Я посмотрел на лысого. Тот вообще в лице не изменился. Никаких эмоций. Непробиваемая стена.

— Пятнадцать убийств за полгода и никакого продвижения следствия… из-за вашей медлительности уже весь союз на ушах стоит. Я пока что не буду ставить под вопрос профессиональность ваших сотрудников… — сказал прокурор.

— Мы работаем, Павел Анатольевич, работаем. Во всю силу.

— А это что? — прокурор показал пальцем на «погоны» Антона.

Товарищ Алкснис пожал плечами и буднично ответил:

— Печенка.

— Печень? В смысле человеческая?

Полина вызвалась пояснить:

— Видите ли, в чем дело, Павел Анатольевич… преступник предпочитает не просто подкидывать нам трупы, а делает из них определенную инсталляцию, почти всегда используя для этого внутренние органы жертв. Нужно отдать должное, получается у него это хорошо.

Цветков еле слышно кашлянул, и поймав взгляд Полины, всем своим видом показал, мол, не нужно перед прокурором хвалить Мастера, придержи коней.

Полина тут же смекнула, и исправилась:

— Но только недолго ему осталось гулять на свободе. Мы скоро его возьмем.

— Как скоро? — поинтересовался прокурор.

— Неделя максимум.

— Что ж… — вздохнул Цветков. — Продолжайте работу. Даю вам полный карт-бланш на расследование — спецдоступ на любой объект, права задержания любого подозрительного лица без санкции суда. И чтобы через неделю был результат. Вам ясно?

— Так точно!

— Кстати, хочу представить вам вашего нового начальника — Рэмова Ампера Викторовича.

Лысый кивнул нам в знак приветствия.

— А где Свинов? — спросил я.

— Он переведен в другое место… — туманно ответил Цветков.

Заместитель прокурора пригляделся к лицу Антона, и посмотрев на меня, сказал:

— Кстати, на вас похож. Не ваш родственник часом?

Я туго сглотнул.

— «Держи себя в руках Паша», — сказала Эя.

Я нашел в себе силы улыбнуться:

— К счастью он не мой родственник.

— И впрямь похож, — после быстрого сравнения заключил Цветков. — Все, работайте. Пойдемте, Павел Анатольевич, — Цветков стал увлекать за собой прокурора. — Покажу вам наш новейший детектор лжи на основе искусственного интеллекта… Насколько я помню, вы интересовались этой темой…

Когда они отдалились, наш новый начальник сказал:

— А теперь без цирка. Что имеем?

Присмотрелся к нему. Блин, да у него вообще никаких волос на лице нет! Даже брови отсутствовали. Фантомас какой-то! У него были точеные черты лица, глубоко посаженные глаза, длинные руки и пальцы. Одним словом — инопланетянин. А что, чем-то похож.

— Если совсем откровенно… — начала Полина.

— Да. Давайте говорить прямо, — перебил ее Ампер.

— Совсем ничего. Мастер умен и не оставляет следов, вообще никаких, — сказала Полина и тут же решила пояснить. — Это мы так называем его за вот такие вот инсталляции, — и кивнула на труп.

Ампер лишь еле слышно тяжело вздохнул и спросил:

— Что предлагаете делать, чтобы продвинуться в следствии?

— Установить наблюдение за коллектором. Мастер приносит трупы именно через него. Поскольку людей у Заслона мало, нужно поставить в наблюдение оперов из МВД. Но пока коллеги не особо спешат выделять людей.

— Считайте, что уже они очень спешат. Что еще?

— Провести проверку работников «Гелиймаш». Мастер использует гелий для производства янтаря. Вероятно, у него на заводе есть связи или сам там работает. Но завод работает на оборонку. Нам туда не так просто попасть.

— Сегодня будет санкция на ваш доступ на объект и опрос сотрудников. Еще что-нибудь?

— Это все.

— Тогда работайте, — Ампер притянул нам свои визитки и ушел.

— А он немногословен, — заметила Полина.

— И это даже хорошо, — согласился я.

Завод «Гелиймаш» представлял из себя закрытую территорию — хорошо охраняемый объект государственной важности. Располагался на севере Москвы. Если верить справочнику, завод выпускал криогенное оборудование: всякие клапаны и задвижки, шланги и сосуды. Все это предназначалось для работы при очень низких температурах. Помимо них выпускал различные емкости для хранения азота. В общем, продукция завода была весьма специфичной. Это если придерживаться официальной версии. По неофициально «Гелиймаш» выпускал что-то для космической отрасли и для оборонки. Что именно — большой секрет.

Не знаю, каким образом Ампер смог пробить санкцию на пропуск и опрос сотрудников завода, но раз ему это удалось, чую, расследование дела Мастера сдвинется с мертвой точки.

Мы, конечно, заранее сообщили на завод о своем визите, поэтому на проходной нас встречал главный инженер. Мужик, как мужик, ничего необычного. Весьма молод. Рыжий, глаза на выкате, худощавый, в потертом коричневом костюмчике, бежевой рубашке и тонком красном галстуке. Говорит быстро, я бы даже сказал тараторит.

— Честно, не представляю, чем мы заинтересовали КГБ. Но в любом случае, нашу правоохранительную систему мы любим и уважаем, — сказал главный инженер, пытаясь нас к себе расположить.

— Мы не отнимем у вас много времени, — проговорила Полина.

Настало неловкое молчание. Что вот так и будем стоять внутри проходной по разным сторонам турникета? Главный инженер негромко кашлянул и снова улыбнувшись, спросил:

— Если вам не сложно, можно на ваши документы взглянуть? Сами понимаете, у нас режимный объект…

Полина предъявила свое удостоверение и санкцию на допуск. Главный инженер внимательно прочитал содержимое удостоверения и зачем-то произнес вслух должность, фамилию и название отдела. Мою причастность к КГБ проверять не стал, проверки документов Полины было достаточно. Сам он представился Иваном Сергеевичем. Наконец-то турникет пропустил нас на территорию, и мы направились вслед за главным инженером, судя по направлению, в административный корпус — серое здание в пять этажей.

— Сергей Сергеевич вас ждет. Простите, что он не смог встретить вас лично. У него случился важный телефонный разговор, — поспешил объясниться главный инженер.

— Мы не привередливы, — ответила Полина. — Сергей Сергеевич это директор?

— Он самый. Ну, так, по какому вопросу вы к нам пожаловали? Неужели у нас завелся шпион?

— С чего вы взяли?

— Просто руководствуюсь здравой логикой. У нас особый объект и визиты сотрудников КГБ не редкость, но вот чтобы к нам приходили из следственного отдела… да еще из некоего Заслона — не вспомню случаев. Что это? Что за Заслон?

— Специальное подразделение, — ответила Полина. — Давайте так: меня отведите к директору, а моего коллегу, в отдел кадров. Будем экономить и ваше и наше время.

— Без проблем. Не сочтите за наглость, но не могу не поинтересоваться какими делами занимается Заслон? Что за спецподразделение?

— Расследуем дела особой государственной важности.

— Понятно, понятно. А ваш коллега тоже оттуда?

— Да.

Пока мы шли к директору, Иван Сергеевич продолжал сыпать вопросами. Было ощущение, что за короткий путь до здания он успел задать нам десятка два вопроса, в частности, и о ходе дела Мастера. Но Полина в силу своего опыта давала ему весьма туманные ответы.

Интересно, с чего это он любознательный? Просто характер такой или нервничает?

Он начинал меня раздражать и Полину тоже. Когда мы вошли в административный корпус, он вызвал лифт, и пока его ждали, он продолжил свое дело:

— Что-то такое слышал да, что в Москве орудует маньяк. И как продвигается дело? Есть подозреваемый?

Тут уже вышел на первый план я. Полину надо было выручать.

— Это закрытая информация.

— Ну да, ну да, интересы следствия и все такое. Неужели подозреваемый где-то у нас на заводе?

— А у вас есть кто-то на примете? — задал я встречный вопрос.

Иван Сергеич хохотнул:

— Да каждый второй. В частности, директор, вот уже полгода зарплату не повышает. Чем не преступник? Шучу. Если серьезно, у нас тут каждый сотрудник вашими коллегами проверен. Сами понимаете, режимный объект. Я буду удивлен, если среди работников будет маньяк.

— А как насчет вас?

Иван Сергеевич растерялся.

— Что, простите?

— Может тот самый маньяк это вы?

Главный инженер криво улыбнулся, а потом нервно расхохотался.

— Вы меня в чем-то подозреваете? — спросил он. — Я законопослушный гражданин. Даже консьержке помогаю выносить мусор.

Я пожал плечами.

— Ну вот вы расследованием бурно интересуетесь… вот я и подумал с чего бы вдруг?

Иван Сергеевич поправил узел галстука:

— Просто любопытно.

— А мне кажется у вас какой-то нездоровый интерес.

— Будьте уверены, вам это только кажется, — Иван Сергеевич улыбнулся мне, лифт остановился и двери расползлись в разные стороны.

Он провел нас к кабинету директора, остановившись перед дверью, обернулся на меня.

— Отдел кадров прямо по коридору. Найдете или вас проводить?

— Сам справлюсь, — ответил я.

Главный инженер постучал в дверь и вошел к директору вместе с Полиной. Когда они закрыли дверь с той стороны, я двинулся к кадровику. Надо было поднять список всех сотрудников завода и сравнить со списком хирургов. На руках его у меня не было, но Эя обещала помочь, она сделала его снимок еще черти когда и сохранила в памяти чипа. Как только список сотрудников будет перед моими глазами, она проведет сравнительный анализ на предмет совпадения имени и фамилии.

А вот и кабинет отдела кадров. Открыв дверь, встретился на пороге с работником завода.

— Ой, простите, — извинился тот и отступил назад, чтобы я смог беспрепятственно войти. Должно быть я не слабо напугал его, потому что выражение лица у него было будто бы приведение увидел. Хотя если честно я и сам немного испугался, не ожидал что с кем-то встречусь, как только открою дверь.

Я прошел внутрь, бедолага наконец-то вышел, и я прикрыл за собой дверь. Кадровиком оказалась вчерашняя студенточка и ее конечно же предупредили о моем визите. Она заметно волновалась, предложила мне чай, я не стал отказываться. Пока она доставала из шкафа кружку, я сел рядом с ее столом и окинул кадровичку взглядом. Одета она была весьма откровенно, по крайней мере, для СССР: короткая юбка и белая блузка, под которой были видны очертания бюстгальтера.

Когда кружка чая была у меня в руках, кадровичка, кстати представилась Светой, уселась за компьютер, чтобы распечатать мне списки работников.

В этот момент со мной на связь вышел Ланс.

— Есть дело.

Так, так, так, что он хочет?

— Предлагаю взаимовыгодную сделку. Ты мне, я тебе, — снова написал Ланс.

— Что за дело?

— Разговор не для чата. Жду тебя сегодня в 23:00 вот по этим координатам.

В правом верхнем углу зрения всплыло уведомление, что ко мне поступили координаты местности.

Я не торопился соглашаться. Написал:

— А я еще не согласился.

— Не придешь не получишь свои Стимы.

Вот черт лохматый! Прознал про наши делишки с их медиком. Терять Стимы не хотелось, но и поддаваться шантажу — тоже.

— Что я буду должен делать? — спросил я.

— Ничего особенного. Нужны твои возможности в ментовке.

Я задумался и прикинул все «за» и «против». Какие такие «возможности в ментовке» ему нужны? Скорее всего пробить какого-то человечка. Максимум шугануть кого-нибудь проверкой. Что ж, я не против получить Стим для группы взамен на такие услуги. Вроде ничего сложного.

— Ок. Приду, — отписался я.

Когда списки сотрудников были передо мной я принялся их изучать, ну как изучать… просто медленно листал страницы, а Эя проводила сравнительный анализ. Список был большой, около восьми ста человек… Кадровичка оказалась молчаливой и тихо сидела за монитором и не задавала лишних вопрос, а точнее, вообще никаких. Где-то минут через пять, Эя дала о себе знать, сообщив, что нашла совпадение.

Петров Василий Николаевич — такая была фамилия человека, который значился в списке хирургов и в списке работников завода. Светлана любезно нашла для меня его карточку, протянула мне ее с улыбкой на лице и предложила печеньки к чаю. Сказав, что не ем сладкое, приступил к изучению личной карточки Петрова. Первым делом посмотрел на фото в уголке листа. Так это же тот мужик, с которым я столкнулся в дверях отдела кадров! Вот это совпадение!

Он работал инженером-конструктором первой категории, на заводе трудится три года. Два высших образования, первое техническое — инженер химического машиностроения, а второе медицинское — нейрохирург. Во как! И когда это он успел получить два высших в его-то возрасте? Ему было двадцать девять.

— Скажите, что входит в обязанности Петрова? — спросил я у Светланы.

— У нас много Петровых. Какой именно?

— Тот, который Петров Василий Николаевич. Инженер-конструктор.

— Минуточку, сейчас посмотрю.

Кадровичка защелкала мышкой и спустя несколько секунд проговорила, читай с монитора:

— Разработка КД криогенного емкостного оборудования, проведение расчетов, сопровождение производства, участие в испытаниях.

— Что такое КД?

Светлана замялась.

— Честно признаюсь, я тут недавно работаю. Еще не все знаю.

Я решил озвучить свою версию:

— Должно быть КД это конструкторская документация?

— Хм, а что вполне подходит!

— Сделаете копию личной карточки? — попросил я.

Когда моя просьба была исполнена, я поблагодарил Свету за чай и пошел в кабинет директора. Сергей Сергеевич был небольшого роста, худощавый мужчина лет пятидесяти пяти, с проседью и черными усами. Сразу стало понятно, что нрав у него был суровый и энергии немерено. Он без перерыва курил сигареты и был с нами не особо разговорчив. И был прав, опыт ему подсказывал, что чем меньше скажешь сотрудникам КГБ, тем лучше.

Директор вызвал главного конструктора, шефа Петрова. Тот весьма лестно отозвался о своем подчиненном и ничего подозрительного в его поведении никогда не замечал. Когда же пришло время вызвать самого Петрова на небольшую беседу, то оказалось, что он… куда-то делся. Его коллеги не смогли ответить куда тот запропастился, а вот на проходной сообщили, что Петров покинул территорию завода десять минут назад. Сказал, что приболел и отпросился. Но на самом деле Петрова никто никуда не отпускал, потому что тот не отпрашивался.

Нам не оставалось ничего кроме как взять адрес проживания Петрова, его номер телефона и вернуться в отдел, взяв с собой списки сотрудников для дальнейшего сравнения. На звонки Петров не отвечал. Мы с Полиной здраво рассудили, что не стоит начинать активные действия и объявлять его в розыск. Мало ли что у человека случилось, в жизни всякое бывает. По возвращению в отдел проверили список работников до конца, совпадений больше не было. Ближе к вечеру, когда Петров продолжал не отвечать на звонки, было принято решение объявить его в розыск. Считаю, что мы не ошиблись с этим. Уж очень странное было совпадение по спискам…

Рабочий день закончился, а это значит, что пора вернуться к делам группы. Надо решать проблему с моим двойником…

Вернувшись на квартиру Антона, получил от дока свою порцию капельницы и снял побочки. Ольга времени зря не теряла и плодотворно провела этот день: добыла нам денег, купила себе одежду (наконец-то!) и арендовала небольшой склад на окраине Москвы. Конечно же, аренда была нелегальной, но хозяину склада нужны были деньги, а нам помещение. Так что наши интересы совпали, все обещали никому не рассказывать об этой сделке. Завтра Оля займется оборудованием склада для проживания, купит кровати, обогреватели, и еще кое-что по мелочам. На первое время вполне сойдет.

А вот Геворк пустился во все тяжкие. За сегодня ни я, ни Оля его не видели. На связь тоже не выходил. Впрочем, за него мы не переживали. Теперь, если попадет в замес, будет выкручиваться сам.

— Слушай, Гриша, давай поговорим? — спросил я.

— Кто ты? Зачем ты претворялся Антоном?

— Может, ты пушку для начала опустишь?

— А ну говори! — крикнул Алкснис даже не думая опускать пистолет.

— Ты мне не поверишь.

— А ты сначала скажи, потом посмотрим. Пистолет на пол!

Я исполнил просьбу, а потом сказал:

— Я из другого времени, Гриш.

— Ты мне зубы не заговаривай! Ты разведчик вражеский? Ты из Евро-американского блока?

— Нет, никакой я не разведчик. Я же тебе говорю, что из другого времени. В принципе я тот же Антон, только из другого мира. Понимаешь?

— Не понимаю. И не верю!

— Говорил же, не поверишь.

— Допустим, ты говоришь правду. Что дальше? Зачем ты притворялся Антоном?

— Все не так просто объяснить… Слушай, давай присядем? Долго просто рассказывать. В ногах правды нет.

— Говори, тварь!

— Ладно, окей, — я примирительно выставил вперед руки.

— Я тебя раскусил. Ты из Евро-американского блока. Наши люди не говорят «окей».

— Просто в моем мире нет Евро-американского блока. У нас все говорят «окей», — сказал я, поймав себя на мысли, что понятия не имею, как говорят там и существует ли этот блок. — Полина сама за мной пришла, приняв меня за Антона.

— Что? Она тоже с тобой?

— Нет. Полина не со мной. Она не знает, кто я. После перемещения меня задержала милиция, и об этом стало известно Полине. Тогда как раз Антон исчез. Его искали, помнишь? Ну, вот она и подумала, что я это он. А у меня выбора не было, пришлось стать Антоном. Надо было как-то выживать.

— Допустим. Дальше что? Зачем ты здесь?

— Тебе не понравится то, что я скажу. Ты бы сначала пушку опустил.

— Говори!

«Лучше говорить ему правду. Он на пределе нервного напряжения. В любой момент может выстрелить с психу», — подсказала Эя.

— Скоро будет вторжение… а мы должны все к этому подготовить, — сказал я.

Алкснис скривил гримасу неверия:

— Что за бред ты несешь? Какое еще вторжение?

Я поспешил все объяснить, пока судмедэксперт не вынес мне мозг:

— Нашему миру, тому миру, откуда я родом, приходит конец. Там у нас кислород кончается. Мы там задыхаемся. Мы нашли ваш мир, и кто-то там у нас пришел к выводу, что ваш мир нам идеально подходит для вторж… для эвакуации нашей цивилизации. То есть сюда — к вам.

Попутно написал Оле:

— «Выручай! Он держит меня на прицеле!».

— «Уже бегу».

— Но послушай, я не разделяю этот метод. Я против вторжения. Я не хочу, чтобы погибли миллионы советских людей, и не хочу, чтобы и наши люди погибли, — продолжал я. — Считай, что я за вас. На вашей стороне.

— Так я тебе и поверю! Черт, что за бред! В голове не укладывается!

— Ты уж постарайся поверить. Ты же человек из науки. Разве ты не допускаешь существование других миров?

— Теоретически.

— А сейчас ты убедился на практике, что другие миры есть. И я тому подтверждение. Слушай, у нас с Антоном даже цвет глаз одинаковый. И наверняка, отпечатки пальцев — тоже. Не веришь — проверь.

И действительно: отпечатки у нас совпадают или нет? Интересный вопрос. Наверное — должны.

— Ты мне лапшу на уши не вешай! Когда все будет? Ну, это ваше вторжение?

— Ты уж определись, веришь мне или нет. Сначала говоришь не вешать лапшу на уши, а потом спрашиваешь о сроках вторжения. Но все же отвечу на твой вопрос: я не знаю, когда будет вторжение. Мне не сообщают такие детали. Я всего лишь солдат.

Алкснис с несколько секунд о чем-то думал, а потом вдруг сказал:

— Есть только один способ проверить твои слова. Если ты из другого времени, то тебя не будет в реестре гражданских лиц.

— О да, меня там нет, — кивнул я.

Ольга подкралась к Алкснису незаметно, хотя я отчетливо это видел благодаря Кошачьему глазу и внутренне весь замер, боясь, что она по неосторожности издаст какой-нибудь шум. Но хакерша справилась со всем на отлично и приставила к затылку судмедэксперта пистолет.

— Бросай ствол! — скомандовала она.

Смелость судмедэксперта куда-то улетучилась, как только он ощутил затылком холодную сталь пистолета.

Опустил. Я тут же его отобрал и сунул себе за спину. Свой убирать не стал.

— Ты в порядке? — спросила меня Ольга.

— В полном.

— Что будем делать? Там на входе еще один. Ты сказал, что тут будет только судмедэксперт.

— Я немного ошибся.

Кстати, хороший вопрос она задала. Ситуация хуже не куда. Алкснис видел мое лицо, так же он знает, кто я и симпатий ко мне не испытывает, значит прикрывать меня не будет. Остается единственный выход — ликвидация. Но убивать Алксниса я не хотел, ой как не хотел!

— «Категорически рекомендую прибегнуть к его ликвидации. Я могу сделать все сама», — сказала Эя.

— «Ну уж нет, хватит убийств!».

И тут я вспомнил, что Оля арендовала склад.

— Так, давай его на склад. Пусть там посидит, — сказал я Ольге.

— Ты уверен?

— Да!

Она не стала ничего спрашивать и повела его к машине.

Я не отставал. Переступив через Ампера, задержался на секунду, бросив на него взгляд. Жив он хоть? Прощупал у него пульс. Жив. Ладно, пусть лежит, скоро должен очнуться.

Мы довели Алксниса до машины, и я попросил Эю его вырубить. Что она и сделала перед тем, как посадить судмедэксперта на заднее сиденье — нанесла удар ребром ладони куда-то в район затылка Алксниса и тот обмяк. Загрузив его, мы вернулись за телом Антона и перенесли его в багажник, потом прыгнули в машину и с визгом шин тронулись с места.

Оля сказала адрес склада, и Эя вывела на периферию моего зрения карту с проложенным маршрутом. Пока я вел авто, параллельно гонял в голове мысли, как выкручиваться из всего этого де… из ситуации. Каких-либо здравых идей я придумать не смог и остановился пока что на том, что придеться какое-то время продержать Алксниса на складе. Пока не придумаю, как с ним разрулит наш вопрос. Похищение было не лучшим выходом из ситуации, потому что кипишь поднимется страшный — пропал судмедэксперт Заслона! Это вам не хухры-мухры.

Когда мы покинули район, Оля спросила:

— Врубать свет?

— Да, думаю, уже можно.

И одним нажатием клавиши хакерша вернула электричество.

Склад находился на востоке Москвы. В этой части города была какая-то промзона с множеством цехов и складов. Я ударил по тормозам, когда, судя по карте, был на месте. Напротив машины потертые старые ворота вишневого цвета. Краска местами обуглилась и стала отваливаться. Оля вышла из авто и сняв с них замок, распахнула створки ворот, и я въехал внутрь, погасив свет фар и заглушив двигатель. Она закрыла за мной ворота, и мы погрузились в кромешную темнота. Вот блин, не надо было фары вырубать. Но в темноте мы были недолго. Хакерша дернула рубильник вниз и над потолком загорелись лампы дневного света.

Склад оказался помещением примерно десять на десять метров. Тут также были еще две небольшие комнаты, которые представляли из себя что-то вроде кладовок. В одну из таких я оттащил Алксниса и запер, вогнав в дверную ручку кусок арматуры, которую нашел на полу.

— Ты уверен, что его стоит держать здесь? — спросил Оля.

— Выбора нет.

— Можно его ликвидировать.

— Нет, это не вариант. Он хороший человек. Мы не имеем права его убивать.

— Он может потащить нас всех ко дну.

— Я решу с ним вопрос. Дай мне пару дней. Надо ему хотя бы матрас кинуть, а то на бетоне легкие застудит. Лечить еще его не хватало для полного счастья. Займешься матрасом? Ты же все равно хотела тут все обустроить. А я пока займусь телом двойника.

— Помочь?

— Нет, сам справлюсь, — ответил я и сел за руль. Оля открыла дверь гаража, я выехал на улицу и помчался к Москве реке. На ходу изучил карту, которая была любезно выведена Эей на периферию зрения, и решил, что стоит ехать на север Москвы, двигаться туда было ближе всего. Что я и сделал. Когда прибыл в намеченный район, съехал с основной дороги и остановился под эстакадой. Осмотрелся. Вокруг темнота и ни души. Слева стена эстакады, справа тротуар и перильное ограждением за которым река. И камер вроде нет, хотя не был в этом уверен на все сто. Одна минута и тело Антона плюхнулось в воду. Снова осмотрелся. Так, вроде никого. В темпе вальса сел за руль и сорвался с места. Отъехав метров на сто, остановил машину и решил постоять, смотря в зеркало заднего вида — не подошел ли кто к тому месту откуда я скинул в реку тело? Пока никого. Подожду минутку. Но и через минуту там никто не появился. На часах было почти десять, надо было выдвигаться в точку встречи с Лансом. Путь был не близкий, придется поторопиться.

Как поймать того, кто не оставляет следов? Вопрос был хороший и ответа на него я не знал.

Но сейчас был тот момент, когда интересы КГБ и наши интересы — вторженцев, совпадали. Нам всем нужен был Мастер. И ведущую роль в его поиске, так уж совпало, возложили на меня — со стороны вторжения, и на Полину — со стороны СССР. Только моя напарницы была не в курсе такого расклада, а я ей об этом по понятным причинам сообщать не стал. И еще момент: первыми его должны найти мы — вторжение.

У меня имелась всего одна зацепка — внешность Мастера. Если еще вчера я не знал, как он выглядит, и в этом была трудность его поиска, то сейчас расклад немного изменился и скорее в мою пользу. Внешность — это уже что-то. У меня появилось стойкое ощущение, что надо начинать поиски именно по внешности. Но как уже сказал Ланс, Мастера нет на камерах видеонаблюдения. Мне казалось, что уж совсем стереть себя невозможно и по-любому где-то Мастер должен засветиться, потому что камер в Москве предостаточно. Не настолько всесильна эта его искусственная личность, чтобы уследить за всем. Поэтому утром я отправился к Андрею, штатному специалисту КГБ по сетям и компьютерным системам. Наверняка у КГБ была программа поиска людей через уличные камеры.

Полина тоже поехала со мной. Разница была лишь в том, что я искал некоего Стаса Листьева, а она Петрова Василия Николаевича. Общее было одно: и та, и та личность — Мастер.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.