Высказывая подобное беспокойство, родители всего лишь проявляют нетерпение и требуют от ребенка невозможного.

Малыши полутора-двух лет действительно не умеют долго удерживать внимание на каком-то предмете или заниматься одним и тем же делом и течение продолжительного времени. Но это не индивидуальный дефект, а особенность детей данного возраста. Пять минут — вот временной отрезок, в течение которого малыш может самостоятельно заниматься одним делом.

В постоянной смене занятий, к которой он стремится, заложен глубокий психологический смысл. Ранний возраст — это период накопления впечатлений от предметного мира, период приобретения опыта манипуляций с вещами. Без такого опыта ребенок не может нормально развиваться. И опыт этот должен быть как можно более разнообразным. С этой точки зрения еще не развитое, неустойчивое внимание малыша играет на его развитие, так как заставляет постоянно переключаться и искать новые объекты для исследования.

Настораживать родителей должно не стремление ребенка менять занятия, а обратное — его склонность в течение продолжительного времени заниматься каким-то однообразным, монотонным действием, когда малыш кажется погруженным в себя и не реагирует на внешние раздражители. Родители такого ребенка, быть может, чувствуют себя более «спокойно»: он не требует к себе постоянного внимания со стороны взрослых, не стремится засунуть пальцы в какую-нибудь щель, открыть попавший в поле его зрения ящик или стянуть с полки журнал вместе со стоящей рядом вазой. Ребенок ведет себя настолько самодостаточно, что взрослые могут легко «забыть» про него на довольно продолжительное время. Однако подобное поведение может быть проявлением серьезного психического заболевания, называемого аутизмом.

Так что лучше радоваться тому, что ваш малыш постоянно ищет для себя новые занятия, везде сует нос и руки, здоров, полон жизненной энергии и любопытства.

Если же вы хотите развивать его внимание и волю, занимайтесь с ним. Кроме чтения и рассматривания картинок, придумывайте занятия, которые предполагают манипуляцию с предметами и материалами: лепите комочки из пластилина и складывайте из них гусеницу, застегивайте и расстегивайте молнию на сумке, открывайте и закрывайте кастрюльки, засовывайте монетки в щель, проделанную в металлической крышке банки. Потом банкой можно позвенеть, как погремушкой.

Занимаясь каким-нибудь «делом» вместе с мамой или папой, ребенок может удерживать внимание гораздо дольше. Ведь в это время взрослый что-то говорит малышу, показывает, помогает совершить какое-то действие. А это само по себе подразумевает некоторое разнообразие. Однако не переусердствуйте. Даже совместное занятие не может продолжаться дольше десяти, в лучшем случае — пятнадцати минут.

Что касается продолжительной самостоятельной игры, этому ребенок научится годам к четырем. Если, конечно, развитию детской самостоятельности и способности к игре не будет мешать избыточное сидение перед телевизором.

Такое поведение ребенка расстраивает, даже пугает родителей. Тем более что еще совсем недавно их малыш был послушным и покладистым. А здесь в нем словно просыпается дух противоречия.

Он капризничает за едой и вырывает ложку из рук взрослого. Он не хочет надевать синие колготки — подавай ему красные! Ему не нравится ходить за ручку: на прогулке он стремится убежать от бабушки. В своем упрямстве он заходит так далеко, что начинает командовать взрослыми, употреблять грубые слова.

Однако весь этот букет негативизма, по мнению доктора психологических наук, профессора Елены Кравцовой, имеет очень важное значение для развития ребенка и есть не что иное, как проявление стремления к самостоятельности.

Переживаемый малышом период психологи называют кризисом трех лет, или периодом провозглашения самости. Самыми важными становятся в это время слова «Я сам!».

Ребенок неосознанно стремится сломать выстроенную раньше систему отношений с взрослыми и отстаивает право действовать по-своему—даже тогда, когда окружающие этого не одобряют.

И если в три года он такого права не отстоит, то не состоится как личность.

Это совсем не означает, что родители должны идти у трехлетки на поводу, потакать всем его капризам и не реагировать на грубости. Но это также означает, что простыми запретами и шлепками ситуацию не переломить. Если родитель срывается на крик и на рукоприкладство, значит, ребенок умудрился навязать ему свою тактику — тактику войны.

Конечно, взрослые должны показывать малышу: им не нравится грубость с его стороны, его капризы. В этом случае они не могут с ним играть, не могут взять его на руки. Но этого недостаточно.

В своих действиях взрослые должны учитывать стремление малыша к самостоятельности и создавать условия для ее проявления и условия для самостоятельного принятия решений.

Не хочет, чтобы его кормили? Хорошо: все взрослые едят сами. Вот удобная ложечка. Но держать ее надо так, как держит папа или старший брат. А мы проверим, кто из сидящих за столом сумеет быстро расправиться с кашей. Попадет ли каша в рот или разлетится во все стороны, будто ел ее не мальчик Вася, а какой-то Бармалей. А Васе, который сам съел всю кашу, причем — очень аккуратно, совсем как взрослый, еще и предоставят возможность после завтрака вымыть за собой тарелочку — мягкой губкой, с веселой мыльной пеной. Ах, какая чистая тарелочка! Ах, как чисто за столом! Мама старалась, и Вася старался!

С утра тоже требуется решить задачу: выбрать колготки для прогулки. Вот красные, а вот — синие. Выбирай сам, Вася. Правда, красные вчера уже гуляли и хотят отдохнуть, искупаться в стиральной машине. Может, нужно взять на прогулку синие? А натягивать колготки на ножки придется самому: ножка — это «поезд», который въезжает в длинный-длинный тоннель.

И конечно же, бабушка не будет водить внучонка за ручку на прогулке. По детской площадке он будет ходить сам. Но вот беда: бабушка очень боится переходить дорогу. А Вася не боится. Это все знают. Поэтому, как только впереди покажется дорога, Вася должен сразу подойти к бедной боязливой бабушке и очень смело, очень крепко взять ее за руку: «Не бойся, бабушка! Я с тобой!»

В три года ребенок впервые познает, что такое отрицательные действия. Без представления о таких действиях невозможно сформировать узаконенное, социально одобряемое поведение. Иными словами, без возможности вести себя плохо нет возможности проявить добрую волю к хорошему поведению.

Поэтому кризис трех лет, безусловно, радостный сигнал для родителей: это свидетельство личностного взросления.

Нежелание маленького ребенка демонстрировать свои успехи на публику и негативная реакция при виде чужих взрослых могут быть и не связаны с психологическим качеством, которое психологи называют «застенчивостью». О застенчивости как о черте характера можно говорить только применительно к детям старшего возраста, перешагнувшим пятилетний рубеж. К тому же для того чтобы мешать жить, застенчивость должна приобрести патологический характер, то есть стать препятствием для нормального общения с окружающими.

Уровень коммуникативного развития (уровень общения) малыша, не достигшего трех лет, прежде всего определяется его отношениями с членами семьи. Если он нормально общается с родителями и с людьми, включенными в круг домашних (няня, бабушка, часто приезжающая тетя), — разговаривает, играет, слушает книжки — все в порядке.

Бойкость соседского двухлетки и его способность к публичным выступлениям не должны являться поводом думать о своем ребенке плохо.

К тому же бойкость не следует принимать за показатель возможностей интеллектуального развития. Это скорее качество, связанное с особенностями темперамента.

Как известно со времен Аристотеля, по темпераменту люди делятся на четыре группы: сангвиники — открытые, жизнелюбивые, расположенные к общению; холерики — бойкие, нервные, подвижные, подверженные частым сменам настроения; флегматики — медлительные, долго думающие, основательные; меланхолики — погруженные в себя, склонные к анализу, сторонящиеся внешнего шума и суеты. (Чаще всего в жизни встречаются люди смешанных темпераментов. ) Темперамент — качество врожденное, определяющее особенности восприятия и реагирования на окружающий мир.

Каждому темпераменту присущи свои преимущества и негативные черты. И среди представителей всех темпераментов были знаменитые и успешные люди. К тому же негативные черты темперамента с возрастом могут стираться под влиянием культурной среды и воспитания.

Бойкость и общительность малыша раннего возраста кажутся окружающим безусловными преимуществами. Однако при неправильном поведении взрослых они могут сослужить ребенку дурную службу.

Малыш, чудесные способности которого часто демонстрируют окружающим, привыкает быть в центре внимания и получать похвалы за каждое слово. Но он не всегда будет таким маленьким и забавным. И на табуретке не всегда будет умещаться. А снижение общего внимания и восторгов будет восприниматься им как уменьшение любви, как свидетельство того, что он стал хуже. Как правило, такое самоощущение сильно тормозит личностное развитие ребенка.

Если вы озабочены не сиюминутным успехом, а серьезным развитием коммуникативных способностей малыша, учтите следующее.

Никогда не принуждайте малыша «выступать» вопреки его желанию и пониманию, зачем это нужно. Если вы и добьетесь своего, это может крайне негативно сказаться на развитии волевых качеств ребенка и вообще отбить у него охоту в будущем выходить «под свет прожекторов».

Играйте с ребенком в речевые игры. Читайте вместе стихи: строчку — мама, строчку — малыш. Загадывайте стихотворные загадки, в которых ребенок должен угадать последнее слово. Эти игры дают опыт партнерских отношений, способствуют развитию новых речевых умений.

«Откройте» дома настольный кукольный театр. В таком театре малыш сидит за столом, передвигает фигурки персонажей и произносит за них реплики. Стол является некоторой спасительной границей, отделяющей ребенка от других людей. К тому же внимание малыша сосредоточено на кукольной сцене, на манипуляциях с игрушками, а не на зрителях. Ребенку вполне под силу участвовать в представлении простенькой сказки вроде «Колобка» или «Репки» вместе с мамой или няней. Для начала сказку можно показать кому-нибудь из домашних. Со временем количество зрителей можно разнообразить и увеличить. Многократное повторение театрализованной игры детям, как правило, не надоедает. Поэтому настольный театр является очень действенным средством развития способности двух-трехлеток к публичным выступлениям.

Но по-настоящему ребенок нуждается в расширении социальных связей только после преодоления кризиса трех лет. В это время его можно отдать в детский сад или начать водить на занятия в центр развития. Выход за пределы семьи очень полезен, так как открывает малышу возможности общения с новыми взрослыми и с другими детьми и помогает преодолеть застенчивость.

Секрет вредности малыша объясняется все той же причиной — кризисным возрастом. Родители, как правило, знают о подростковом кризисе и о возможных сложностях поведения подростка. Но маленький ребенок может вести себя похожим образом — только с «другим размахом». Как и подросток, трехлетка испытывает желание перекроить мир на собственный лад, подвергает испытанию привычные нормы поведения и проверяет на прочность психическую устойчивость взрослых. Правда, арсенал средств у него ограничен. Препирания, речевая «вредность» — то, что ему по силам. Тем более что он совсем недавно освоил речь и продолжает выяснять ее возможности.

По отношению к малышу кризисного возраста от взрослого требуется выдержка и спокойная требовательность в выполнении правил повседневной жизни. Руки перед едой надо мыть. Шапку в ветреную погоду надевать и не бегать перед сном босиком по полу с чистыми ногами. Требования к поведению должны четко формулироваться, и в их исполнении взрослый должен быть последовательным. Нельзя сегодня запрещать есть грязными руками, а завтра не обратить на грязные руки ребенка внимание, ничего «не заметить».

Но для благополучного преодоления духа противоречия, «вселившегося» в трехлетку, нужны и особые меры, учитывающие психологические особенности и проблемы возраста.

Малышу нужно читать как можно больше текстов, в которых обыгрывается переворачивание привычных ситуаций. Классический пример — «Путаница» К. Чуковского. Много подобных стишков в фольклорных подборках для малышей, в переводах английских текстов для маленьких.

Кроме чтения, при любом возможном случае, опережая возникновение конфликтных ситуаций, нужно предлагать трехлетке игру под названием «Делай все наоборот»: «Давай сегодня делать все наоборот. Я тебе буду говорить: «Антоша, а ну-ка не мой руки!» А ты возьмешь — и помоешь! Я тебе скажу: «Антоша, мы не идем гулять!» А ты что должен делать?» и т.д. Ребенку условия такой игры невероятно нравятся. Они отвечают его внутреннему состоянию. От взрослого же требуется изо всех сил хмурить брови и деланно возмущаться: «Нет! Вы только посмотрите! Мы не идем гулять! А он уже оделся! У нас все садятся за стол с грязными руками! А он зачем-то их помыл!» Выдерживаемая взрослым игровая позиция вызывает у ребенка восторг.

Но он попадается в собственную ловушку: делая «все наоборот», удовлетворяет действительным требованиям взрослых. Чтобы игра не приелась, в нее время от времени нужно вносить новые элементы: например, мальчика называть девочкой, маму — папой, собачку — кошкой, птичку — рыбкой: «Сейчас наша девочка Коля будет собираться на прогулку и оденет вот такую красивую юбочку!» (На самом деле ребенку предлагаются привычные джинсы. ) Или: «Ой, какие рыбки уселись на дерево у нас под окном! Перед тем как лечь в кроватку, их нужно обязательно пересчитать!» Можно прибавлять ко всем именам существительным уменьшительные или увеличительные суффиксы: «Мы сегодня за обедом будем есть не суп, а супище, не котлету, а котлетищу! На прогулку оденем не ботинки, а ботинищи, не куртку, а куртище»! Говорить новообразованные слова нужно «толстым» голосом, усиливая эффект преувеличенных размеров предметов. В некоторых ситуациях можно предложить ребенку вообще не использовать слова и поиграть в «глухонемых» — объясняться с помощью мимики, жестов и движений губ. Такой прием заставляет малыша постоянно следить за поведением взрослого, угадывать его желания и предложения. Это своеобразная игра в загадки. Разгадкой, наградой за внимательность становится правильное выполнение требований. А ведь именно это и нужно родителю!

Что происходит в результате приобретения подобного игрового опыта? Некоторое время назад ребенок открыл для себя возможность противоречить с помощью речи. А взрослый помогает ему продвинуться в этом открытии дальше: оказывается, противоречия могут смешить! Так в ребенке пробуждается чувство юмора. Малыш пытается изменить привычную картину мира, называя красное зеленым. Еще интереснее вместе придумывать новые слова. Речь от этого становится выразительней, а жизнь невероятно разнообразится. Малыш не желает подчиняться требованиям, выраженным обычным языком. Пусть руководствуется языком жестов. Такие упражнения очень полезны, развивают эмоциональность и телесную выразительность.

Иными словами, то, что было поведенческой проблемой — вредность трехлетки, — становится катализатором речевого развития, работает на обогащение речи малыша. Взрослый, что называется, всего лишь должен «поймать момент».

Игрушечный рынок сегодня переполнен самыми невероятными предметами, достойными упоминания разве что в научно-фантастических романах. Здесь и «говорящие» куклы, и управляемые вездеходы, и уменьшенные копии работающей бытовой техники. Игрушки эти, как правило, стоят дорого. Но родители, желая порадовать своего малыша, денег не жалеют. Однако ребенок быстро теряет интерес к новой игрушке. Через два-три дня ему уже известны все ее возможности. Теперь интерес представляет то, что внутри. Родителей подобный процесс познания действительности, как правило, приводит в негодование: такая дорогая вещь — и испорчена!

Но поломка механизма открывает для игрушки новые перспективы: теперь ребенок действительно может с ней играть, считает доктор психологических наук, руководитель Центра игры и игрушки МГППУ Елена Смирнова. «Вскрытие» игрушки представляет собой естественное желание «углубить» представление о сути вещей.

Машина будет ехать, подчиняясь не кнопке, а воле ребенка, по более сложной траектории, с нужным количеством поворотов и остановок. Медведь сможет приходить в гости к куклам и танцевать не в одиночку, а в паре. Иными словами, освободившись от технических совершенств, которыми наделила ее фантазия предпринимателя, игрушка становится гораздо более приспособленной для игры. А способность быть включенной в детскую игру и есть главный критерий качественности игрушки.

Как показывают исследования Е. Смирновой и ее учеников, выбирая игрушку для своего ребенка, родители часто ориентируются на свои нереализованные детские мечты и на то, во что было бы интересно поиграть им самим — здесь и теперь. Но игрушка покупается не для украшения квартиры и не для взрослого, а для ребенка. Поэтому руководствоваться нужно его интересами и его игровыми потребностями.

Дорогая игрушка — не всегда лучшая из предлагаемого.

Куклы, мягкие игрушки, игрушечные звери должны иметь ясный, четкий, легко читаемый образ. Они предназначены для того, чтобы «впитывать» чувства и настроения ребенка, «говорить» его голосом, сидеть, стоять, лежать, когда это ему понадобится.

Поэтому слон с приделанным к боку циферблатом да еще и на колесиках (этакий «гибрид слона с чайником») — игрушка, дезориентирующая малыша. Не отвечает игровым потребностям улыбающаяся кукла: по сюжету иногда полагается грустить, а иногда — и плакать. И совсем не годится для игры кукла, которая при каждом прикосновении верещит или запевает популярную песенку. Это не детская игрушка, а сувенир, адресованный представителям совсем другой возрастной группы.

При приобретении конструктора необходимо оценить степень сложности сборки моделей. Чтобы не получилось, как в анекдоте: «В аннотации сказано «от двух до пяти лет», а родителю потребовалось всего три дня, чтобы собрать указанную модель». Детали конструктора должны хорошо стыковаться, крепеж должен быть несложным, инструменты для крепежа — соответствовать резьбе. Движущиеся детали развивающего центра для самых маленьких не должны заедать, застревать или ломаться от легкого прикосновения. Колесики различных каталок не должны отскакивать, зато должны легко вращаться.

К тому же родители должны учитывать желание ребенка заглянуть внутрь. Возможно, игрушка для детей с подобным ярко выраженным желанием должна предоставлять малышу именно такие возможности: она должна легко разбираться и собираться снова.

Мы живем в обществе «развитого потребления», где предметы играют все большую роль. Игрушка — предмет. И ее роль в развитии детей за последние годы возросла. Но надо грамотно использовать открывающиеся возможности.

Малыша двух-трех лет вряд ли можно назвать необщительным, если он не проявляет достаточного интереса к другим детям и неохотно вступает в контакт с чужими взрослыми. Умением общаться ребенок овладевает постепенно — точно так же, как постепенно учится ходить и говорить. Мы же не ждем от двухлетки, что завтра он начнет вальсировать или вести научные дискуссии?

В том, что маленький ребенок с удовольствием общается с домашними, тоже нет ничего удивительного. Основой такого общения, его главной предпосылкой и характерной особенностью является любовь близких.

Посторонние — совсем другое дело. Они непредсказуемы в своих действиях и эмоциях; не только любовь, но даже приятие с их стороны ребенку не гарантированы. Общение с «чужими» строится совсем на других основаниях интуитивно ребенок это чувствует.

По мнению психологов, осваивать новое социальное умение — общение с людьми, не принадлежащими семейному кругу, — малыш психологически готов примерно к трем годам: он уже умеет говорить и употребляет по отношению к себе место-имение «Я» — то есть выделяет себя из окружающей действительности. Но, чтобы ребенок овладел искусством общения, ему нужно помогать.

Общение как социальное умение включает ритуальную и содержательную стороны. Ритуальная сторона связана с этикетом. Этому ребенка нужно обучать — и на словах, и на примере собственного поведения: говорить «Здравствуйте!» и «До свидания!» при встрече и расставании с разными людьми, благодарить, разговаривать шепотом в публичном месте и т.п. Соблюдение норм этикета важно не только потому, что «так принято себя вести», а потому, что они до некоторой степени обеспечивают ребенку благосклонность незнакомых взрослых и вселяют в него уверенность, что он — «хороший». А это, в свою очередь, позволяет малышу чувствовать себя более уверенно и спокойно, создает благоприятную основу для развития возможных отношений.

Обязательным условием для развития содержательной составляющей умения общаться является возможность играть в обществе других детей — сверстников или более старших. Развитие общения в игре проходит несколько стадий. Примерно лет до четырех малыши не умеют играть друг с другом, поскольку разные предметы и их возможности занимают детей гораздо больше, чем сверстники. Эти самые предметы и борьба за их овладение часто становятся источником раздоров на игровой площадке.

Поэтому задача умного взрослого — учить двух-трехлетнего малыша играть рядом с другими детьми: не толкаться, не выхватывать из рук другого машинку или совочек, не ломать чужих построек, не кидаться песком — иными словами, чувствовать и уважать границы личного пространства соседа. Для этого нужно, с одной стороны, все время оговаривать условия совместного пребывания, например, в песочнице, с другой стороны, предлагать ребенку социально приемлемую альтернативу для действий: «Мы не будем ломать Мишенькину башню. Мы сейчас построим свою, а потом сделаем так, чтобы она рухнула!»; «Мы не будем брать Машин совок. Мы возьмем вот эту лопатку с длинной ручкой и выкопаем глубокую ямку!»

В возрасте четырех-пяти лет малыши начинают играть вместе, у них появляются «друзья». Разные дети в этом возрасте имеют разные эмоциональные предпочтения. Одни становятся лидерами, другие ищут лидера для себя, третьи счастливо сочетают и те, и другие возможности. Но если ребенок с удовольствием включается в игру с другими детьми, если у него появился хотя бы один партнер по играм, родители могут быть совершенно спокойными за развитие его способности общаться.

Малыш действительно любит свою маму.

Но его агрессия в адрес других окружающих мало связана с любовью.

После рождения малыш полностью зависит от мамы — от ее присутствия, эмоционального состояния, способности чутко реагировать на поведение ребенка. Да и мама с появлением новорожденного ощущает себя иначе, чем раньше. В период младенчества мама и малыш представляют собой единое психологическое образование — некое «пра-мы», объясняет доктор психологических наук Е. Кравцова. Это наглядно отражается в материнской речи. Рассказывая о своей жизни, мамы часто говорят: «Мы хорошо спали», «Мы плохо поели», даже — «Мы, наконец, покакали»!

Чтобы выделиться в самостоятельное «я», начать ощущать себя отдельным, отличным от матери существом, ребенку требуется время. Каждое новое его достижение — сделал первый шаг, сказал новое слово, научился бегать, играть — расширяет спектр его самостоятельности. Но обретение независимости связано не только с приятными моментами. Взрослые, — в первую очередь, мама — уже не стремятся удовлетворить его потребности по первому сигналу. Ребенку все чаще говорят: «Надо подождать!» Более того: он сталкивается с системой запретов и ограничений, отсутствующих в период младенчества. При нормальном развитии и педагогически выдержанном поведении взрослых ребеночек довольно быстро «смиряется» с новыми предъявляемыми к нему требованиями и учится им соответствовать. Но дополнительная стрессогенная нагрузка может спровоцировать регрессивное поведение малыша — поведение, соответствующее более ранним стадиям его развития. Появление братика или сестренки, выход мамы на работу, поступление в детский сад до достижения трех лет — все, что усиливает чувство отделенности от матери, может оказаться катализатором такого процесса. Ребенок бессознательно хочет вернуться к тому состоянию, когда он составлял с мамой единое целое и ему ни в чем не было отказа. Когда ему не говорили, что он «старший» или «уже большой» и поэтому «должен то-то и то-то». Посягнуть на новую «лялю» ребенок может и не решиться: он интуитивно понимает, что получит здесь отпор со стороны мамы. Поэтому его агрессия смещается на окружающих взрослых: он пытается пресекать всякое общение мамы с другими людьми.

Такое поведение малыша не должно тешить материнское тщеславие и вводить ее в заблуждение. Это скорее тревожный сигнал переживаемого ребенком внутреннего дискомфорта. И нужно помочь ему с этим состоянием справиться. Во-первых, выделить дополнительное время на общение. Это универсальный совет, которому нужно всегда следовать в сложных ситуациях. Во-вторых, не стесняться проявлять чувство любви к ребенку — не только на словах, но и с помощью ласковых прикосновений, объятий. Однако лучше при этом избегать публичности, чтобы не получалось: ребенок вас публично ревнует, а вы его к этому поощряете публичным выражением нежности. И еще одно важное условие преодоления кризиса: способствуйте развитию дружеских отношений ребенка с другими членами семьи — с папой, с бабушкой, с няней. Для этого нужно, чтобы у них появились совместные содержательные занятия — игры, прогулки, лепка, конструирование. Иными словами: взросление должно связываться у малыша не только с появлением запретов, но и с открытием интересных социальных возможностей, с появлением новых привязанностей.

В первую очередь надо разобраться, что стоит за агрессивным поведением ребенка и почему он так делает. Это поможет взрослым выработать блокирующую или предупреждающую детскую агрессию стратегию.

Скорее всего, родители испытывают по отношению к ребенку чувство вины. Они очень заняты, много работают, и их гложет подспудная мысль, что ребенок недополучает с их стороны внимания и тепла. Такое родительское чувство может быть неосознанным, но оно определяет стиль детско-родительских отношений.

Родители, пытаясь компенсировать малышу «недостачу», позволяют ему занять лидерские позиции в общении. Они во всем ему уступают, идут на поводу любых капризов — лишь бы ублажить, лишь бы ребенок хотя бы в эти короткие промежутки «ни в чем не нуждался», не переживал неприятных для себя отказов в удовлетворении желаний. В результате малыш усваивает, что родителями можно вертеть, как ему вздумается, и становится настоящим маленьким деспотом.

Это не его природное качество. Более того: на его воспитание затрачиваются немалые силы, и он прекрасно знает, как себя вести, чтобы нравиться взрослым. Он нуждается в похвалах и умеет их добиваться.

Однако родители в число этих взрослых не входят. Они сами исключили себя из этого ряда. По сути, ребенок удовлетворяет глубинное желание взрослых быть наказанными за свою вину (за любым «преступлением» должно следовать «наказание»), хотя они, конечно же, никогда в этом не признаются. Поэтому родители, как правило, хотя и жалуются на изменения в поведении ребенка в их присутствии, редко прилагают усилия к тому, чтобы изменить ситуацию.

А изменить ее можно. Изменения должны освободить родителя от чувства вины и наделить отношения с ребенком новыми качествами.

Бессмысленно требовать от мамы или папы отказаться от образа жизни делового человека. Поэтому совет «Уделяйте ребенку больше времени» обычно оказывается праздным.

Тем не менее такое время должно быть выделено. И предпочтительней, чтобы это были более короткие, но часто «случающиеся» ситуации (полтора-два часа в день), чем длительные, но более редкие. (Хотя отпуск и хотя бы один выходной должны быть «подарены» малышу. )

Время, отведенное на общение с ребенком, должно стать «священным»: его нельзя произвольно сдвигать, переносить, отменять. Дети — консервативный народ. Они любят, чтобы события повторялись и повторялись в определенном ритме. Этот ритм они хорошо усваивают, и он, с одной стороны, является для них ориентиром в жизни, с другой — гарантией стабильности мира.

Кроме того, время, отводимое на общение с ребенком, должно быть содержательным — посвященным совместной игре, чтению, рисованию. Можно проводить его в группах «ясли с мамой», в «центрах игровой поддержки», в детско-родительских клубах, где родитель и ребенок получают возможность поиграть в новой обстановке, пообщаться с другими малышами и родителями под руководством педагога. Тогда ребенок будет вынужден признать за взрослым возможность лидировать, проявлять содержательную инициативу. И капризы перестанут быть единственным организующим стержнем общения.

Наконец, нужно согласовывать педагогическую тактику со всеми взрослыми, участвующим в воспитании ребенка. В том числе — и с няней. Если няня приучает малыша мыть ручки перед едой, самостоятельно засучивать рукава и вытирать полотенцем каждый пальчик, родители не должны освобождать ребенка от выполнения этих требований во время своего присутствия. Если домашний воспитатель считает, что малыш в состоянии сам натянуть колготки перед прогулкой, пусть мама ему поверит и не берется делать за малыша то, с чем он прекрасно справляется сам.

Выказывая уважение к людям, ухаживающим за ребенком, вы тем самым подчеркиваете ценность его достижений и показываете: вашу похвалу он может снискать тем же самым, за что его хвалят другие взрослые. В этом смысле взрослые солидарны друг с другом, и вас не стоит исключать из числа окружающих, которым надо нравиться своим поведением.

Слезы — это особая стратегия детского поведения. Психологи называют ее «инфантильной стратегией», характерной для младенцев.

В первые месяцы жизни плач — единственный сигнал, который ребенок может подать матери. Детский плач свидетельствует о неблагополучии, дискомфорте ребенка. Для матери это очень сильный раздражитель. Она реагирует на него почти рефлекторно: нужно срочно что-то сделать — взять малыша на руки, покормить, перепеленать. Однако очень скоро ребенок усваивает эту связь и начинает с помощью плача манипулировать матерью. Такое манипулирование, конечно, нельзя назвать сознательным. Оно скорее напоминает поведение домашних животных, которые, живя рядом с человеком, учатся вынуждать хозяина делать им приятное с помощью различных уловок поведения: скребут дверь, ложатся в недозволенном месте, издают громкие звуки. Тем не менее манипулятивный плач фиксируется в опыте ребенка как поведение, которое может быть результативным.

По мере взросления у ребенка появляются другие средства общения с окружающими. Он уже может выражать свои желания более «человеческими» способами — с помощью жестов, а потом — и слов. Это серьезный показатель его развития.

Использование плача как главного средства давления на окружающих — своеобразный регресс в поведении ребенка. И этому, как правило, есть свои причины.

Если вы уступаете малышу, когда он начинает плакать, вы подтверждаете, что он ведет себя правильно с точки зрения достижения своих целей.

Поэтому рекомендация вроде бы лежит на поверхности: не позволяйте ребенку управлять собой с помощью слез, будьте последовательны и тверды — и все наладится.

Однако мама может возразить, что не в силах бороться — не с ребенком — с самой собой! Она «не может слышать, как он плачет».

Это очень серьезное препятствие на пути к решению задачи.

Когда дети плачут от боли или страха, реакции любящих людей понятны. Но если любящие взрослые не отличают плач «подлинный» от плача «капризного», значит, между ними и их малышом нарушено правильное взаимодействие.

Возможно, мама сильно занята другими делами, мыслями или чувствами, заслоняющими и отдаляющими ее от ребенка.

Ребенок так часто прибегает к плачу, потому что чувствует: это чуть ли не единственный достаточно сильный раздражитель, вызывающий эмоциональный отклик матери.

Мать в глубине души, как правило, испытывает чувство вины перед ребенком за свою отстраненность. Его плач воспринимается как лишнее доказательство того, что она — «плохая мать». Отсюда желание поскорее и любой ценой избавиться от детских слез — ход не педагогический, а эгоистический, направленный на благополучие матери.

Благополучие оказывается мнимым, потому что возвращает ребенка к инфантильным формам взаимодействия с матерью и обедняет их взаимное общение.

К тому же малыш, привыкший использовать слезы как единственную хорошо освоенную форму контакта, обязательно сделает попытку перенести ее на других взрослых и детей. Но в новых ситуациях его поведение окажется неуспешным и неэффективным и в результате будет сильно тормозить ребенка в развитии.

Поэтому способы борьбы с детским плачем в качестве орудия давления на окружающих оказываются более сложными.

Итак, не позволяйте ребенку одерживать над вами победу с помощью слез.

Если малыш хоть раз заставил вас таким образом пойти у него на поводу, вы показали, что это возможно. Почему же ему в следующий раз не попытать удачи?

Настаивайте на том, чтобы свои желания ребенок выражал не слезами, а словами. В свою очередь, не ленитесь объяснить ребенку свой отказ.

— Мы уходим с прогулки, потому что нам пора обедать. Нужно все делать вовремя, иначе после обеда у тебя не останется времени поиграть (или «Я не успею почитать тебе сказку», «Ты не успеешь посмотреть мультфильм»).

— Я не могу купить тебе сегодня игрушку, потому что сейчас у меня нет денег.

— Нельзя брать чужую машинку без спроса.

Ребенок еще только учится быть человечком. А для человечка важнейший инструмент общения — слово.

Но и этого недостаточно. Чтобы иметь силы игнорировать детский плач, нужно быть уверенным, что ребенок получает от вас достаточно эмоционального тепла. Альтернатива слезам — улыбка и смех. Будьте внимательны к ребенку, играйте с ним, и плач отступит.

Фантазер ли малыш? Возможно. Но фантазия фантазии рознь. Чтобы это понять, достаточно вспомнить знакомый с детства рассказ Николая Носова «Фантазеры».

Есть фантазии бескорыстные. Их единственное назначение — дать полет воображению. Воображение — важнейшая психическая функция, фундамент мышления. Неслучайно великий математик Давид Гильберт как-то пошутил: «Он стал поэтом. Для математика у него не хватило воображения». Воображение развивается, когда ребенок играет или рисует. И детские психологи настаивают, чтобы родители серьезно относились к этим занятиям.

Но когда ребенок рассказывает, что его избили или покусали, это «игра» совсем другого рода. Она имеет вполне определенную цель. В ответ на свое сообщение малыш рассчитывает получить вашу эмоциональную реакцию и выстраивает его по классическим законам интриги—выбирает людей, которым вы доверяете или симпатизируете, и превращает их в злодеев, покушавшихся на него тем или иным способом. Это очень тревожный симптом неправильно складывающихся отношений.

В основе — острое ощущение недостатка внимания, которое может переживаться ребенком как отсутствие вашей любви.

В действительности вы можете любить своего малыша очень сильно и нежно. Но детская психика устроена таким образом, что требует постоянного проявления ваших чувств, их подтверждения. Не в виде подарков, а в виде эмоционального участия, в виде общих переживаний по поводу происходящих событий.

Если малыш живет с ощущением дефицита наших эмоций и вашего участия в его жизни, он вынужден прибегать к симуляции, чтобы привлечь ваше внимание. В борьбе за вас, за ваши чувства ребенок рассматривает окружающих как конкурентов. Он ревнует вас ко всем, на кого вы обратили благожелательный взгляд, с кем ласково заговорили, к кому проявили интерес. И борется с ними, как со злобными ворами, посягающими на самую главную принадлежащую ему ценность. Сложность заключается еще и в том, что в ваше отсутствие малыш ценит общество той же няни или старшего брата. Более того: он любит их. Но готов принести свои отношения с ними в жертву, предать их — ради вас, ради вашего внимания. Опыт подобного детского предательства чрезвычайно болезнен для малыша. Стараясь преодолеть его последствия, ребенок начинает лицемерить и лгать. Возникает замкнутый круг, из которого ему невозможно выбраться в одиночку.

А значит — вам нужно менять тактику поведения.

Не спешите реагировать на сообщения ребенка: вы можете кого-нибудь незаслуженно обидеть. Не спешите также разоблачать малыша и ругать его за вранье.

Если в ответ на сообщение о преступлении друга Вани ваша эмоциональная реакция будет сильной — в пользу или не в пользу ребенка, — окажется, что он так или иначе добился своей цели. Даже если вы его и не пожалели, все равно нечто вас задело, разбередило вам душу. А причина этому — он, ваш сын (или дочка)! Не совсем то, что задумано, но и так сойдет.

Подобного ни в коем случае нельзя допускать.

Продемонстрируйте, что расчет ребенка на эмоциональный взрыв с вашей стороны неправильный. Но при этом проявите интерес к действительным событиям в его жизни: «Ну, что ты! Ванечка же не людоед, чтобы хватать тебя за горло. Лучше расскажи, во что вы играли вместе». Пофантазируйте вместе, как можно было бы развить сюжет игры, какие игрушки завтра вынести на прогулку. Предложите ребенку нарисовать город, который они с Ваней строили в песке, или машинку, которую он увидел у другого малыша. Выслушивайте и рассматривайте внимательно, уточняйте подробности. Запомните: внимание к подробностям и есть главный показатель вашего интереса к жизни ребенка. Это дети ценят больше всего.

Разговаривая с малышом, посадите его к себе на колени, обнимите. Скажите, что он умница, столько всего успел за день. А вы занимались тем-то и тем-то. Это не так интересно, но не менее важно. Помечтайте, что бы вы могли сделать вместе — в ближайшем будущем и в отдаленной перспективе. И постарайтесь выполнить намеченное. Сделайте так, чтобы ребенок имел достаточно доказательств вашей любви к нему.

Взрослые привыкли называть игрой любые самостоятельные занятия ребенка. Но игра бывает разная, по мере взросления детей она изменяется и усложняется. Пятилетний ребенок, играя, придумывает сюжеты: его игрушки ходят в гости, воюют, ссорятся, женятся, едут по делам. Со стороны это похоже на маленький спектакль-импровизацию. Психологи называют такую игру «режиссерской». Двухлеточке этот вид игры еще недоступен. Конечно, он хочет быть рядом со старшим братиком. Ему интересно наблюдать за игрой. Но игрушки для маленького — не персонажи истории, а всего лишь предметы исследования: их интересно взять в руки, покатать, покрутить, может быть — бросить. Появление двухлетнего рядом с пятилетним во время сюжетной игры обычно приводит к ее разрушению. Малыш выхватывает солдатиков из гущи сражения, вывозит машинки из гаража, заставляя дом рушиться. Иногда он делает это из интереса к игрушкам, иногда — чтобы вызвать эмоциональную реакцию старшего. Старший, естественно, протестует: ему обидно! Но взрослые в таких ситуациях, как правило, бывают на стороне малыша. Им кажется, что протесты старшего вызваны жадностью или эгоизмом. И здесь они не правы.

Режиссерская игра — очень сложный вид детской творческой деятельности и главный способ переработки информации в старшем дошкольном возрасте. Она требует уединения и сосредоточенности. И в данном случае задача взрослого сделать так, чтобы малыш не мешал старшему. Малышу хочет посмотреть, как братик играет? Надо две-три минутки посидеть вместе с ним в уголочке и пошептать на ушко: «Видишь, как машинки едут — вперед-назад, вперед-назад. А солдатики шагают: раз-два!» Если малышу хочется взять какую-то игрушку в руки, попросите старшего: «Нельзя ли кого-нибудь откомандировать к нам в гости? На отдых? Или прислать машину на техосмотр?» Ваше предложение тоже должно быть сюжетным и выстраивать мостик между игровыми возможностями детей. Можно предложить маленькому вместе построить в уголке домик — как у старшего. А потом, когда малыш устанет, увести его из комнаты и занять другим делом.

Если вы заняты и не можете участвовать в играх детей, оговорите это с пятилетним: «Мне нужно разогреть обед. Поиграй, пожалуйста, десять минут с братиком». Это совсем другая установка. Старший в данном случае будет выстраивать игру, исходя из потребностей малыша, ориентируясь на него — строить домик специально, чтобы малыш его сломал, крутить для него волчок, кидать мячик. В течение ограниченного времени это не утомительно, а наоборот — приятно. Потом старшего нужно обязательно похвалить за помощь, чтобы он испытал от общения с маленьким еще и моральное удовлетворение.

Иными словами: вы хотите научить детей играть вместе? Будьте терпеливы и воспитывайте в малыше уважение к занятиям брата (или сестры). Уважение — лучшая основа для развития дружеских отношений.

Невозможность водить малыша в детский сад из-за его болезненности и ослабленного иммунитета не требует комментариев.

Более непонятными и нуждающимися в объяснениях являются эмоциональные сбои, случающиеся с детьми в первые недели посещения садика. Эмоции ребенка, даже ярко выраженные, не всегда являются для родителей серьезным аргументом против детского сада. А какой-нибудь «бывалый» человек готов успокоить переживающую маму: «Не обращай внимания! Три дня поплачет и привыкнет. Все привыкают!»

Действительно, все дети проходят через период адаптации — с большими или меньшими сложностями. Но привыкают, к сожалению, далеко не все. По крайней мере, в возрасте трех лет. Или цена привыкания оказывается слишком высокой.

Психологи считают, что период адаптации к детскому саду длится примерно месяц. Плач при расставании с мамой — всего лишь одно из проявлений эмоционального дискомфорта. Но им дело может не ограничиться.

Ребенок становится вялым или, напротив, крайне возбудимым, теряет аппетит, плохо засыпает. У него вдруг возникают запоры, или он начинает мочиться в штанишки, хотя давно уже приучен ходить на горшок.

Если адаптация протекает с проявлением этих симптомов и они оказываются устойчивыми, значит, детский сад на этом этапе действительно противопоказан малышу.

В невозможности адаптироваться к коллективным, недомашним формам воспитания могут проявляться индивидуальные черты характера и некоторые особенности индивидуального развития. Например, гипертрофированная привязанность ребенка к матери. Такая привязанность может возникать в результате родовой травмы или отделения малыша от матери в первые месяцы жизни (из-за болезни или по другим причинам). Ребенок испытывает страх повторения подобных переживаний и старается всеми силами их избежать. Развитию гипертрофированной зависимости от матери способствует слишком долгое грудное вскармливание (более полутора лет), общая слабость и такое свойство организма, как психическая истощаемость. Каждому малышу постоянно требуется эмоциональная поддержка со стороны близких, но малыш с легко истощаемой психикой будет намного быстрее уставать от общения с большим количеством чужих людей.

Все дети зависят от матери. Этапы взросления связаны с ослаблением этой зависимости. В возрасте трех лет малыш переживает кризис, связанный с осознанием собственного «я». После кризиса степень его автономности, как правило, расширяется. Он способен вести «личную» жизнь, и детский сад мог бы стать формой такой жизни. Но некоторые дети не переживают кризис трех лет своевременно. И сам кризис растягивается, протекает вяло. Поведение малыша качественно не меняется по сравнению с его поведением в полтора-два года. Он не стремится к самостоятельности. Значит, для детского сада он еще «не дозрел».

Это не означает, что родители должны сидеть сложа руки и ждать, пока «все само собой образуется». Малышу надо помогать. Чем старше он становится, тем больше ему нужно что-то делать вместе со сверстниками — играть, рисовать, лепить, участвовать в праздниках. В четыре года эта нужда уже ощутима, а к пяти годам требует обязательного удовлетворения, иначе все проблемы, связанные с адаптацией к коллективу, ребенку придется переживать в первом классе.

Для «несадовского» ребенка нужно подбирать такие формы коллективной жизни, которые ему по силам освоить. В качестве таких форм могут выступать прогулочные группы или группы развития, существующие, например, при домах детского творчества или в детских центрах.

В эти группы дети приходят на два-три часа. Детей там не больше пятнадцати человек, и, что немаловажно, допускается и даже поощряется участие родителей в занятиях. Так что нормальное социальное развитие ребенку можно обеспечить и без детского сада.

Что касается интеллектуального развития, широты кругозора, по этим параметрам домашние дети часто опережают своих садовских сверстников. Если, конечно, родители дома уделяют им достаточно внимания.

Во-первых, у других тоже бывает по-разному. Во-вторых, вечерняя усталость и накопившееся раздражение родителей не способствуют правильной оценке ситуации.

Маленькие дети, в отличие от взрослых, не любят ложиться спать. Они воспринимают сон почти так же, как люди архаических времен.

Для древних состояние сна было сродни смерти. Про умершего говорили: уснул навеки. Про спящего думали: его здесь временно нет.

Конечно, малыш не может объяснить свое поведение такими словами. Но каждый раз перед засыпанием он переживает расставание с близкими (закроешь глаза — и ничего не будет) и невозможность активного движения.

А ребенок раннего возраста мыслит и чувствует по преимуществу в движении. Недаром психологи называют его интеллект «психомоторным».

Нет ничего удивительного, что малыш всеми доступными ему средствами хочет оттянуть неприятный момент.

Чтобы укладывание спать не превращалось для взрослых в пытку, нужно постараться придать этому процессу некоторую структуру — с учетом психологических особенностей и потребностей малыша.

Каждая мама может рассказать, как ее двухлетний ребенок с забавной настойчивостью требует воспроизведения каких-то слов и действий. Например, целовать его надо обязательно три раза — причем сначала — в лобик, а потом — в обе щечки; перед купанием посадить в ванную резинового пупса, а уж потом — самого малыша; кашу класть в одну и ту же привычную тарелочку. Некоторые родители удивляются настойчивым требованиям ребенка читать на ночь одну и ту же сказку. Малыш при этом внимательно следит, чтобы текст воспроизводился полностью, без всяких пропусков и замены слов.

Почему?

В раннем возрасте ребенок усваивает огромное количество информации, развитие его идет невероятно быстро. Детский консерватизм — обратная сторона этого процесса, своеобразная защитная реакция психики от многообразия впечатлений. Динамичный мир должен получить и какие-то устойчивые характеристики, фиксированные метки. И малыш наполняет свою жизнь самостоятельно создаваемыми ритуалами. У каждого ребеночка индивидуальный набор таких ритуалов. Но практически все дети пытаются придать ритуальный характер своему засыпанию. Если пустить дело на самотек, капризы перед сном могут стать для ребенка ритуальными, и борьба с ними будет болезненной.

Поэтому лучше привнести в этот процесс некоторый разумный порядок и содержательность.

Вот несколько правил.

1. Нельзя укладывать малыша спать в спешке, сопровождая свои действия словами «Скорей, скорей!». Это не дает ему расслабиться, создает ненужную напряженность, может спровоцировать капризы. На укладывание нужно оставлять время с запасом — чтобы была возможность включить в него и общение, и игру.

2. Пусть малыш перед сном «проиграет» предстоящее ему укладывание: приготовит постельку для куклы, покачает ее, положит в кроватку, поцелует, укроет, пожелает «Спокойной ночи!» — то есть сделает все то, что составляет ритуал его собственного прощания перед сном.

3. Если ребенок в чем-то провинился, конфликт нужно разрешить до сна и ни в коем случае не угрожать карами на следующее утро: «Вот проснешься — я тебе покажу!» Маленькие дети не понимают отсроченных наказаний, зато погружаются в сон с ощущением, что их не любят. Это крайне болезненное, травмирующее переживание.

4. Сделайте чтение или рассказывание сказки традиционным совместным занятием перед сном. Читайте и рассказывайте рядом с детской кроваткой — тогда ребенок будет связывать с ней приятные минуты общения. На ночь лучше рассказывать или читать что-нибудь знакомое. Во время чтения посадите малыша на колени, прижмите к себе, если он сидит рядом, или держите за ручку: спокойный телесный контакт рождает чувство единения и защищенности.

5. Малышу трудно расставаться с любимым взрослым. Поэтому «прощание» должно быть наполнено особым, ярко выраженным проявлением чувств, подтверждением любви и принятия со стороны взрослого. Обязательно обнимите и поцелуйте малыша, назовите ласковым словом перед тем, как выйти из комнаты.

6. Последовательность ваших собственных действий и совместных действий с ребенком должна повторяться изо дня в день, чтобы вы могли сказать: «Мы сделали то-то, то-то и то-то. Теперь тебе пора спать, а я уйду делать дела». Будьте нежны, но настойчивы. На призывы ребенка после окончания ритуала отвечать не следует.

7. Постарайтесь предвидеть некоторые ситуации, чтобы не допустить их. Например, вы знаете: уложенный в кроватку малыш, только вы выйдете, обязательно попросит водички. Предложите ему попить заранее. А потом поставьте на столик рядом с кроваткой чашечку с водой. Если боитесь провокаций («Мама! Я пролил водичку!»), налейте воду в бутылочку с соской. Ничего страшного, если ребенок днем такой бутылочкой давно не пользуется: она, скорее всего, будет всего лишь декорацией для вечернего действа. Точно так же ведите себя, если ребенок, после окончания ритуала, начинает проситься на горшочек. Поставьте горшок у кроватки. Если малыш захочет пописать, то должен сделать это без нашей помощи. Вообще нужно настаивать: многое он уже может сделать сам.

8. Внимательно отнеситесь к просьбе ребенка оставить в комнате ночник: многие дети боятся темноты и нет никаких причин оставлять их один на один с их страхами. Используйте «волшебные» лампы—с изображением спокойно двигающихся фигурок или предметов. Они отвечают потребности ребенка наблюдать движение и в то же время успокаивают. Но включайте такую лампу только перед засыпанием, когда вы сами уже покинули детскую. Образ лампы со всеми ее красотами должен быть «привязан» исключительно к укладыванию. В другое время дня лампу лучше вообще убирать с глаз малыша.

9. Вашими молчаливыми союзниками в укладывании могут стать звездочки, «проявляющиеся» в лучах ночника, или другие подобные изображения. Можно каждый раз наклеивать звездочки в разных местах над кроваткой малыша: «Я выйду из комнаты, а ты попробуй отыскать глазками новую звездочку!»

10. Приобретите большие песочные часы. Сыплющийся песочек обладает успокаивающим действием и создает ощущение присутствия доброго живого существа. Поставьте часы так, чтобы на них было удобно смотреть из кроватки. Вы можете сказать ребенку: в часах живет песочный человечек, охраняющий засыпающих малышей. Пообещайте: когда весь песочек просыплется, вы зайдете в комнату запустить часы еще раз и посмотреть на закрытые глазки ребенка. Это обещание легко выполнить: вам будет известно, через какое время нужно появиться в комнате. Но обещанное нельзя нарушать. Это важное условие спокойного засыпания.

11. Однако имейте в виду: каждый ребенок имеет свои индивидуальные особенности. Если малыш страдает нарушением сна или у него выражены невротические проявления, излишняя педагогическая жесткость может ему только навредить. В таких случаях лучше пожертвовать полчаса времени и дождаться у кроватки, пока малыш заснет, чем своей принципиальностью усугубить уже имеющиеся проблемы.

Но взрослые, наблюдающие подобные проявления у детей, обычно сильно пугаются. Они всерьез полагают, что малыши проявляют порочные склонности и предрасположены к разврату.

Это типичная ошибка — связывать, точнее, путать детский онанизм с сексуальностью.

Одна из воспитательниц детского сада, обнаружившая, что некоторые дети во время дневного сна занимаются онанизмом, с криком бросилась в медицинский кабинет: «Доктор! Сделайте что-нибудь! Если они у нас в пять лет онанизмом занимаются, то в шесть половой жизнью жить начнут?»

Это не анекдот. Но и смешного тут мало.

Детский онанизм — довольно распространенное явление. В первую очередь он связан с интересом к собственному телу. Исследуя себя, дети трогают не только свои ручки, глазки и ушки, но и половые органы. А эти телесные области легко и приятно реагируют на прикосновения. Практически все дети знакомы с этими ощущениями.

Детский онанизм может наблюдаться у ребенка уже в возрасте 5-6 месяцев: ребенок вдруг напрягается, краснеет, а потом обмякает и засыпает. Обычно родители подозревают в этих случаях судороги. У годовалых и двухлетних детей проявления онанизма могут быть связаны с запорами и с долгим сидением на горшке. Малыши подолгу тужатся. Возникающее напряжение передается половым органам. В результате возникают приятные ощущения, которые ребенок хочет повторить и ищет способы для этого.

По мнению болгарского профессора Б. Братанова, в детстве онанизмом занимались все мужчины и три четверти всех женщин. А американский профессор психиатрии Г. Каплан указывает, что это довольно распространенное явление у детей в возрасте от 15 до 19 месяцев. С его точки зрения, детский онанизм — это практически норма. Современные западные врачи-педиатры и терапевты вообще не считают детский онанизм (да и взрослый тоже) патологическим явлением. Они даже усматривают в нем положительные стороны. Ведь сам по себе прилив крови к половым органам — это профилактика мочеполовых инфекций в раннем возрасте. А некоторые дети, касаясь половых органов, успокаивают себя и легче засыпают.

Ни в исследовании собственного тела, ни даже в попытке вызвать приятные телесные ощущения нет ничего патологичного. Сексуальные расстройства — раннее половое развитие, патологическое сексуальное желание, ранние беременности — в нашем обществе свойственны ограниченной части населения. А стадию детского онанизма проходят все, и это, как правило, с возрастом проходит.

Как всегда в подобных случаях, следует задаться вопросом: что стоит за подобным поведением ребенка? Почему он, в остальном послушный, не желает подчиняться общепринятым правилам и так болезненно на них реагирует?

Откуда у ребенка страх перед стрижкой ногтей?

Возможно, когда-то ухаживающий за ребенком взрослый сделал ему больно во время стрижки ногтей. Ребенок это запомнил и не может преодолеть страх ожидания боли. Но большинство детей никаких очевидных болезненных ощущений не переживали, а ногти стричь все равно не хотят.

Отношение маленького ребенка к ногтям и волосам сродни тому, которое испытывали наши древние предки.

Волосы и ногти в старину наделялись магическими свойствами. Считалось, что, завладев ногтями и волосами человека, можно посредством колдовских обрядов нанести вред их бывшему владельцу.

Конечно, малыш не думает, что кто-то будет колдовать над его ногтями. Но он воспринимает ногти как часть своего тела. А их удаление, да еще и с помощью режущего предмета, воспринимается как нарушение телесной целостности. Тем более, что ногти связаны с пальцами, с руками.

«Он все хватает руками» — формула, в которую укладывается детский способ восприятия мира. Из-за этого интересы взрослого и ребенка постоянно сталкиваются. С точки зрения взрослого, все хватать руками нельзя, поэтому он вынужден ограничивать ребенка: «Не трогай! Не хватай! Не суй сюда руки!» Очень часто мы ругаем именно руки ребенка: «Ну, что за озорные ручки!», «Какие грязные руки!», «Что за растяпа! Все из рук валится!» И угрожаем тоже рукам: «Сейчас по рукам дам!», «Не делай так —пальчик отвалится!» Или: «Будешь так делать — пальчик отрежу!» (В более грубой форме это звучит как «руки оторву». )

Каков результат?

Ребенок бессознательно воспринимает стрижку ногтей как наказание рукам, пальцам — как их частичное укорачивание, отрезание, поэтому реагирует на это так болезненно. Болезненность реакции усугубляется еще и присущим детям страхом перед режущими и колющими предметами, который может остро проявляться в возрасте четырех с половиной — шести лет.

Страх стрижки ногтей носит возрастной характер. Рано или поздно ребенок его перерастет. Но чем скорее эта элементарная гигиеническая процедура утратит травмирующий характер, тем лучше для ребенка.

В раннем возрасте, когда малыш еще сидит в коляске, посещение большого магазина с огромным количеством ярких пятен и предметов может быть полезно. Но подобные экскурсии не могут быть слишком частыми и, главное, продолжительными — не больше десяти — пятнадцати минут. Иначе ребенок утомится и устанет — как от большого количества впечатлений, так и от звукового фона, присущего супермаркетам. Кроме того, злоупотреблять посещением мест скопления людей не очень хорошо и с точки зрения возможных контактов с инфекциями.

Особенно в период массовых заболеваний ОРЗ и гриппом.

В возрасте между двумя с половиной — четырьмя годами ребенок уже не просто наблюдает окружающее. Он хочет быть активным. Главные проблемы, возникающие во время посещения магазина с таким малышом, в том, что он самостоятельно выбирает направление, в котором желает следовать по супермаркету, и в том, что он хватает с полки товары — с риском пораниться или что-нибудь разбить и сломать.

Ничего патологического в таком поведении нет. Ребенок, говоря словами психологов, проходит период предметного освоения мира. В этом возрасте он исследователь вещей, да к тому же переживающий кризис трехлетнего возраста.

Поэтому для собственного спокойствия и безопасности ребенка лучше вообще не брать его в этом возрасте в магазин. Но если выхода нет, свое поведение нужно тщательно спланировать.

Чтобы ребенок не шел, куда ему вздумается, лучше воспользоваться магазинной тележкой для товаров, в которой для него предусмотрено специальное место. В отличие от привычной коляски, тележка — новый предмет, отличающийся новыми свойствами и возможностями. Для ребенка это интересно. Особенно если вы попробуете обыграть ситуацию.

Скажите малышу, что сейчас он сядет в машину и машина поедет за грузом. Можно даже завести специальный «магазинный» руль — некий предмет, который вы будете давать ребенку только в магазине и только в тележке. Пусть ребенок крутит этот руль, как «шофер», как «водитель автомобиля» (грузовика, экскаватора, автобуса). Наверняка существуют машины, которые в свое время поразили его воображение. Руль совсем не обязательно должен быть уменьшенной копией настоящего. Его с успехом заменит круглая крышка от какой-нибудь использованной пластмассовой тары. Крышка должна быть легкой и влезать в сумку или в карман коляски. Ее можно специальным образом раскрасить. Ребенок может принять в этом участие. Но не давайте ему крышку для игры дома или во время прогулки. Это особенная, «магазинная» вещь.

Начиная движение по магазину, предложите ребенку «завести мотор» и комментируйте свои действия: «Автомобиль едет по оживленной трассе. Его ведет замечательный шофер Петя (Саша, Денис). Машина поворачивает направо, и шофер тормозит». Здесь вы вместе с ребенком должны издать звук, характерный, по вашему представлению, для торможения. Звукоподражание — важная характеристика игры с предметами. Ребенка она захватывает. Не стесняйтесь. Такие звуки гораздо приятнее для окружающих, чем капризный или протестующий детский плач или гневные родительские окрики: «Куда направился? Сейчас же вернись!»

Описывайте новоявленному водителю каждый шаг: «Мы подъехали к складу с макаронами. Начинается погрузка: одна пачка, две пачки, три пачки!» Это очень полезный комментарий, потому что в нем заложено обучение счету. Чтобы малыш связал счет с количеством предметов, можно каждый раз легонько встряхивать макаронной пачкой. Оказывается, макароны могут заменить погремушку!

Вы сложили в коляску столько пачек, сколько вам потребовалось? Командуйте: «Погрузка окончена. Едем дальше! Заводи мотор!»

Игру можно повторять несколько раз. Но она должна занимать пятнадцать, максимум — двадцать минут. Это предельная продолжительность игры для малыша трех лет. Затем он нуждается в смене деятельности.

Труднее всего ему ждать очереди в кассу. Предусмотрите эту ситуацию и постарайтесь ее тоже обыграть: «Машина устала. Бензин кончился. Нужно подзаправиться!» Предложите малышу бутылочку с соком, который надо пить через соломинку. Такая «питательная» пауза не перебивает аппетит и не требует чистых рук. Но поможет вам обоим скоротать время.

Эта ситуация, однако, может разыгрываться только в тех магазинах, где товары можно брать с полок, и только в том случае, если речь идет о покупке продуктов или других товаров в супермаркете.

Если же вы хотите купить какую-то вещь из одежды, требующую примерки, или выбираете кому-то подарок к празднику, лучше оставьте ребенка дома или, по возможности, в игровой комнате магазина (если у него и у вас есть подобный опыт). Заставить малыша терпеливо наблюдать чужие, непонятные ему действия почти невозможно. Если он начнет капризничать, в этом не будет его вины. Это предсказуемое и понятное поведение.

В пять-шесть лет ребенок более терпелив и способен выдерживать относительно продолжительные посещения магазинов. Главная проблема детей этого возраста — их желание постоянно что-то клянчить. Выпрашивая у матери или бабушки игрушку, жвачку, шоколадное яйцо, наклейку — все равно что, — ребенок способен вести себя как психологически грамотный истязатель, учитывающий слабые места противящейся стороны. Он берет измором (канючит, не переставая), давит на жалость («У всех есть, а у меня нет!», «Мне скучно, и грустно, и некому руку подать». ) Он апеллирует к родительскому романтизму («Всю жизнь мечтал именно об этом!»). Хотя речь, конечно, идет о сущей ерунде.

Чтобы лишний раз не подвергать себя психологическому прессингу со стороны маленького манипулятора, нужно следовать нескольким правилам.

Первое. Заранее предупреждайте ребенка, что во время посещения магазина вы не планируете покупать ему игрушки.

Второе. Никогда не отступайте от первого правила, если вы о нем заявили.

Дав один раз слабину, вы на все последующие случаи оставляете просителю надежду, что он достигнет своего, если будет настойчив.

Третье. Отправляясь в магазин, подумайте, какими полномочиями вы можете наделить ребенка, чтобы он чувствовал себя при деле. В этом случае у него с гораздо меньшей вероятностью возникнет желание терзать вас по поводу случайных приобретений.

Что может за этим стоять? В старшем дошкольном возрасте дети с удовольствием отождествляются с какими-нибудь ролями. Роль «маминого помощника» — не исключение.

К примеру, вы можете договориться с ребенком, что он повезет свою, персональную тележку, которую нагрузит определенными продуктами.

Скорее всего, вы постоянно ходите в какой-то конкретный магазин, внутреннее устройство которого вам известно, и можете так спланировать действия ребенка, чтобы он, передвигаясь самостоятельно, все-таки находился в поле вашего зрения.

Простейшие инструкции ребенок может запомнить. Если же вы доверяете ему набрать достаточно много продуктов, составьте карту покупок. Карта будет играть роль списка для малыша, который еще не умеет читать. Вместе с ребенком придумайте значки для обозначения продуктов: так изображается молоко, так — йогурты, так — творог, хлеб и т.п. Эти значки можно каждый раз рисовать на листе бумаги, а можно сделать многоразовыми. Для этого их придется вырезать из плотного картона и с обратной стороны прикрепить к ним липучки. Карта покупок тоже будет представлять собой картонку с двумя вертикальными «цепляющими» полосками. На одну полоску будут крепиться значки, на другую — цифры. (Цифры делаются так же, как значки. ) В результате малыш будет видеть: ему требуется положить в коляску три пачки творога, два пакета молока и шесть йогуртов. Хороший способ выучить цифры и научиться соотносить их с количеством предметов.

По такой же схеме можно использовать походы в магазин для обучения чтению целыми словами. Тогда вместо значков вы будете крепить к карте покупок карточки-слова. Но ребенок должен предварительно научиться узнавать эти карточки. Поэтому в качестве тренировки можно поиграть в магазин дома.

Особый случай представляет посещение магазина игрушек. Предположим, вы решили предоставить малышу право самому выбрать себе игрушку. Экспериментировать с таким правом лучше по достижении пяти лет.

Почему? Потому что в этом возрасте можно учить ребенка соотносить цену игрушки с имеющейся у него суммой денег.

Если вы решили предоставить право выбора покупки малышу, цена должна быть единственным ограничивающим фактором. Чтобы ребенок это понял, пусть расплачивается за игрушку сам. Ценовые ограничения обсудите заранее, дома. Скажите: «Ты можешь выбрать любую игрушку, которая тебе понравится. Но она не может стоить больше такой-то суммы. Вот эти деньги положи в свой кошелек. Ты сам отдашь их кассиру».

Оговорив это условие, от него ни в коем случае нельзя отступать. Проинструктируйте ребенка: он должен подойти с игрушкой к кассе и спросить кассира, хватит ли ему имеющихся денег для оплаты выбранной игрушки. Но можно учить малыша соотносить цифры на ценнике с деньгами в кошельке. Такая арифметика похожа на метод обучения целыми словами. Детям в возрасте пяти с половиной — шести лет по силам ее освоить.

Если ребенку не хватает денег, ни в коем случае не доплачивайте за игрушку.

Не доверяете себе, лучше оставьте собственный кошелек дома. Но вообще достаточно и того, что вы разграничиваете финансы: деньги на игрушку — в детском кошельке. В вашем кошельке — деньги для других целей.

Иными словами, принцип шопинга в компании с ребенком сводится к следующему: наделяйте ребенка правами, за которые он сам будет нести ответственность. И тогда посещение магазина станет органичной частью семейной педагогики.

Вопросы о смерти — обратная сторона интереса к собственному появлению на свет. И то, и другое возникает в процессе столкновения с представлением о конечности жизни. Результат новых детских переживаний — внезапное появление новых страхов и рост тревожности: малыш вдруг начинает бояться темноты, отказывается засыпать в одиночестве. Если взрослый хочет помочь ребенку справиться с ситуацией, нужно постараться сместить акценты с проблемы смерти на вопросы зарождения новой жизни.

Неоценимую услугу в этом могут оказать растения — причем самым целомудренным и убедительным образом.

Городская среда жизни специфична: здесь больше асфальта, чем травы; деревья теснятся между многоэтажными домами на выделенных им пятачках; а «вольный» животный мир представлен преимущественно тараканами, крысами и голубями, облюбовавшими городские помойки. Горожане стремятся компенсировать свою отделенность от природы количеством цветочных горшков на подоконниках и заводят дома животных. Не «домашних животных», приносящих экономическую пользу в виде молока, мяса и шерсти, a «pets» — «домашних любимцев».

«Pets» — сравнительно новое культурное явление. Конечно, китайские императоры и в древности держали дома говорящих попугаев, а русские баре — борзых. Но сегодня «pets» живут в каждом втором доме. Их разнообразие невероятно и по внешним признакам, и по положению на эволюционной лестнице: от виноградной улитки до традиционно «домашних» собак и кошек. Однако у городской кошки-«pet> или собаки-«pet> совершенно иной статус, чем у их деревенских сородичей.

Если «pets» и приносят какую-то пользу, эта польза связана с восполнением эмоционального дефицита городской механизированной жизни: радио тревожит слух иначе, чем птичье пение, а ощущение от поглаживания автомобиля отличается от ощущений при поглаживании лошадиной шеи. В этом смысле горожане — и взрослые, и дети — живут в ситуации хронической сенсорной недостаточности.

Городскому ребенку домашние любимцы к тому же частенько заменяют собой младшего братика или сестренку. Это существо, с которым можно поиграть, с которым можно разделить ожидание родителей в пустой квартире, а если грусть одолевает — уткнуться в шерстку и поплакать. Кроме того, общение с животными, уход за ними, по мнению психологов, закладывают основу для формирования родительских чувств в будущем — и с точки зрения умения эмоционально реагировать на сигналы «маленького», и с точки зрения воспитания чувства ответственности.

Казалось бы, картина предельно ясна: если нет противопоказаний в виде аллергии, в доме, где растет малыш, хорошо бы иметь и животное.

Но все не так просто, как кажется.

Оказывается, момент появления животного в доме может быть выбран удачно или неудачно.

Телевизор и даже домашний кинотеатр, не сможет заменить малышу театра, как не может магнитофон заменить живую речь. Поэтому употребим наши силы и время на решение другой проблемы: не «зачем» ходить с ребенком в театр, а «как» ходить.

В каком возрасте вести малыша в театр первый раз, каждая семья решает для себя самостоятельно. Как правило, дети готовы к посещению спектакля к четырем годам. Но содержание спектакля и его продолжительность должны соответствовать возрасту малыша. Отправляясь с ребенком в театр, надо представлять, что ему предстоит.

Театр — это не просто развлечение. Информация, которую ребенок получает во время спектакля, является не только познавательной, направленной на развитие интеллектуальной сферы. Это еще и школа чувств. Ребенок здесь учится переживать, испытывает разные эмоции, учится узнавать о чувствах других людей. А эмоциональное напряжение утомляет иной раз больше физического.

Существует несколько правил, которым нужно следовать, чтобы результаты похода оказались максимально действенными.

1. Во время спектакля всегда сидите рядом с ребенком. Ему необходимо, чтобы вы участвовали в его переживаниях, разделили бы их с ним.

2. Никогда не ходите с маленьким ребенком на спектакль, о котором вы не имеете никакой информации. Детские представления могут оказаться плохими с эстетической точки зрения. Малыш погружается в происходящее на сцене как участник. Но он исподволь впитывает образцы художественной формы. А ваша задача, кроме всего прочего, формировать эстетический вкус.

3. Не ведите в театр переутомленного или плохо чувствующего себя ребенка. Эффект будет нулевой или отрицательный.

4. Покупайте билеты только на хорошие места, откуда ребенку все будет видно и слышно. Если такой возможности нет, лучше отказаться на этот раз от похода. Ребенок должен иметь возможность сосредоточиться на действии. Это и так серьезная работа. Он не может излишне напрягать органы чувств. Это ведет к быстрому утомлению и потере внимания.

5. Старайтесь выходить из дому заранее, чтобы не нестись в театр, как на пожар. Иначе страх опоздать будет главной эмоцией, связанной с «культурным мероприятием».

6. Заведите в гардеробе ребенка «театральное» платье или костюм. Это подчеркивает особенность выхода и его «культурную» специфику. Переобуваться в театре — хороший тон и действие, оправданное с точки зрения гигиены и комфортного самочувствия ребенка во время спектакля.

7. Решите для себя раз и навсегда проблему еды в театре. Посещение театрального буфета — не главная цель вашего похода. Не стоит, как только загорится свет, пулей вылетать из зала к буфетной стойке. Имеет смысл воспользоваться буфетом, только если нет большой очереди и вам не придется выстаивать до третьего звонка, а потом, давясь бутербродами, опаздывать на спектакль.

Лучше взять эти же бутерброды из дома и без спешки съесть их в буфете, но ни в коем случае не в зрительном зале. Вы же хотите, чтобы ребенок стал культурным зрителем? А умение определять, что в каком месте можно делать, а что нельзя, — элемент культуры.

8. Ребенку следует объяснить, что в театре нельзя бегать. По очень простой причине: можно «растрясти» волшебство сказки и ни капельки, ни чуточки в тебе не останется! А ведь со сказками ребенок получает жизненные силы!

В театре же все утроено так, чтобы можно было бы очутиться «внутри» сказки. Даже свет там гаснет необычно, медленно — не так, как дома: раз и готово! Почему?

Раньше, когда еще не придумали электричество, везде использовали свечи: и в храмах, и во дворцах, и в театре. Представляете, сколько требовалось свечей, чтобы осветить огромный зал? А перед началом спектакля все свечи надо было потушить. И вот специальные слуги шли от свечки к свечке и накрывали их специальными колпачками — ряд за рядом, все ближе и ближе к сцене. Поэтому свет в зале гаснул постепенно, постепенно зрительный зал погружался в темноту и высвеченной оказывалась одна только сцена.

Это можно рассказать ребенку заранее.

А после театра — это последнее правило — нужно как можно скорее добраться домой и дать малышу отдохнуть, поиграть. Полученные впечатления должны уложиться.

На первый взгляд малыш чувствует себя на сцене свободно, раскованно и получает от этого удовольствие. Он и головкой вовремя повернет, и ручкой помашет, даже попкой вертеть уже научился.

Однако известные психологи А. Мелик-Пашаев и З. Новлянская считают: подобные формы «взрослой публичности» (то есть способы появления ребенка перед публикой) крайне вредны для детей и не только не способствуют развитию актерских способностей, но и блокируют их проявление. Трехлетка или пятилетка может десять раз сняться в рекламном ролике, однако это ни на шаг не приблизит его к театральному вузу. Более того: ранняя «слава» может оказаться травмирующей для ребенка.

Создатели рекламной продукции ориентируются на фотогеничность малышей, на соответствие их образа некоему расхожему представлению о миленькой деточке. А это качество преходящее. Подрос малыш, утратил свою округлость, ручки-ножки стали у него длиннее, чем нужно, зубки начали меняться. И его безусловная симпатичность оказалась под вопросом. Не для мамы с папой, а для продюсеров. Глядишь — и всеобщее восхищение взрослых куда-то делось. Ребенок не понимает почему. Потерю всеобщего внимания малыш переживает как потерю любви окружающих. Это самым губительным образом сказывается и на его поведении, и на его самооценке. Чаще всего такой ребенок начинает лицемерить и вести себя, как маленький. Он же помнит: такое поведение раньше приводило к успеху. Но взрослых это только раздражает. И раскованность малыша сменяется зажатостью и закомплексованностью.

Малышей-моделей подстерегает и другая серьезная опасность. Съемки, как и подготовка шоу детской моды, требуют многочисленных повторов, тренировочных выходов, повторения одних и тех же слов. Психологически ребенок четырех и даже пяти лет к этому совершенно не готов.

В течение продолжительного времени он способен делать только то, что ему интересно, — играть, рисовать. «Обязательными» занятиями (пусть даже полезными, с точки зрения взрослых) четырехлетка может заниматься не дольше пятнадцати минут. Такова продолжительность занятий в детском саду, выверенная и утвержденная гигиенистами. И даже за это время малыши очень устают.

Почему? Все это время ребенок вынужден подчиняться чужой воле и слушаться чужих указаний. Его собственная воля еще не развита. Он и дошкольником называется, потому что не умеет вынуждать себя делать неинтересные дела. Такое умение в психологии называется произвольностью. Произвольности невозможно научить словами «Будь внимателен! Сиди спокойно!». Напротив, эти инструкции становятся действенными, когда ребенок уже способен управлять своим поведением. Развитие способности к самоуправлению нельзя форсировать. Произвольность формируется примерно между шестым и седьмым годами жизни. И это показатель того, что ребенок психологически перестает быть дошкольником и готов к поступлению в первый класс. В том числе готов к репетициям и тренировкам и может понять связь между ними и успехом выступления.

Пока же он маленький, длительное подчинение чужой воле и выполнение чужих инструкций очень сильно его утомляют.

Детская усталость выражается в разных формах. Ребенок, к примеру, начинает носиться, сшибая все вокруг себя. Его движения становятся хаотичными и плохо контролируемыми. Или капризничает, плачет: нужно бы уложить его спать, но он не может заснуть, чего-то просит или требует.

В результате утомления от репетиции или пробной съемки ребенок даже в оставшееся у него до сна время не способен на свои собственные детские дела: не может содержательно и долго играть в игрушки, слушать сказку, рисовать.

А если что и может действительно способствовать развитию актерских способностей детей, так это игра. Пусть в тот же показ мод, в концерт или театр. Малыш наряжается, ходит по воображаемому подиуму, поет, держа в руках кеглю вместо микрофона. Все эти, с точки зрения взрослого, «глупости», не освещенные светом юпитера, по внутреннему содержанию гораздо ближе к работе настоящего актера, чем съемка в рекламном ролике.

Казалось бы, и там и там ребенок крутит попкой и машет ручкой. Но в игре это движение малыш выбирает сам и сам его воплощает.

То есть придумывает, воображает. Последнее слово ключевое. Актер, режиссер, талантливый певец — человек с развитым воображением. А воображение не может развиваться из-под палки. Мы же не говорим, что цирковые медведи или обезьянки обладают воображением, только потому, что они пляшут под музыку? Вот и не следует уподоблять малышей зверушкам из цирка.

Если же вам кажется, что ребенку нужно «выступать», устраивайте дома игру в театр или в «Фабрику звезд» — с занавесом, с аплодисментами, с фонограммой, может, даже с прожектором в виде настольной лампы или диапроектора.

А сдавать малыша в рекламу не торопитесь. Не берите пример с детей из династических семей. У них своя судьба, свои печали, свои законы жизни.

Когда начинать обучение?

Наверное, бабушка помнит, как учительница, обучавшая ее саму в первом классе, зорко высматривала среди своих подопечных тех, кто предпочитал брать ручку левой рукой, и жестко с этим боролась: писать, по мнению учительницы, можно было только правой. Иначе письмо будет грязным и некрасивым.

Накладывая запрет на действия левой рукой, бабушка (как когда-то ее учительница) заботится прежде всего о благе ребенке. Быть леворуким неудобно. Это действительно так. Приспосабливаться к окружающей действительности левше действительно сложнее, чем другим людям.

Весь наш быт устроен по принципу «удобно для праворуких». И ручки-то на дверях у нас расположены «под правую руку», и часы идут слева направо, и страницы в книге удобнее переворачивать правой рукой.

Тем не менее бабушка все-таки заблуждается, и ее забота о ребенке может обернуться самыми нежелательными последствиями для его развития. Стать левшой нельзя. Им можно только родиться. Леворукость — не дефект воспитания и не каприз ребенка. Это психофизиологическая особенность, связанная с особенностью функционирования парных органов человека.

На первой взгляд человек устроен симметрично, и многие его органы, в соответствии с принципом биологической надежности, дублируют друг друга. У него два глаза, два уха, две руки, две ноги (а также два легких, две почки и т.д.). Но полное дублирование природа, видимо, сочла роскошью. Парные органы у людей в реальной жизни выполняют несколько различные функции и развиты неодинаково. Один из двух всегда является ведущим. Мы знаем это по опыту: прицеливаясь, прищуриваем один глаз, доверяя оценивать расстояние до цели другому; прислушиваясь, поворачиваемся к источнику звука ухом, которое считаем более чутким; прыгая в высоту, толкаемся «толчковой» ногой. Ну и, конечно же, наши руки развиты в разной степени. У 85 процентов населения земного шара ведущей является правая рука: она «умеет» гораздо больше, чем левая. Но не потому, что ее специально тренировали. А потому, что она более умелая от природы.

А у 15 процентов людей все наоборот: главной, ведущей является левая рука.

Учитывать это необходимо прежде всего потому, что рука и ее активность связаны с работой больших полушарий мозга. «Ответственность» полушарий распределяется по зеркальному принципу: правое полушарие отвечает за левую руку, левое — за правую руку.

Для праворуких людей (тех, что составляют большинство живущих на Земле) главным, ведущим является левое полушарие. Его отличительная особенность — в особой «ответственности» за речь. Именно в левом полушарии располагаются центры речи. И, как отмечают нейрофизиологи, развитие руки и развитие речи оказываются взаимосвязанными. Особенно чувствительна эта связь в раннем возрасте.

У части леворуких детей картина оказывается перевернутой: речевые центры у них перенесены в правое полушарие. Поэтому так опасны попытки взрослых препятствовать проявлению детского левшества. Усилия родителей и педагогов могут даже увенчаться видимым эффектом: ребенок обучается есть «правильной» рукой, а потом — и писать, «как все». Но это педагогическое достижение может иметь печальные последствия. Невозможность использовать левую руку как ведущую может неблагоприятно отразиться на развитии речи ребенка.

Но даже если центры речи, в силу генетических особенностей, и не перемещаются из левого полушария в правое, у левшей, воспитываемых по «образу и подобию» правшей, легко развиваются неврозы и заикание, может тормозиться общее развитие.

Некоторые родители, познакомившись с популярной психологической литературой о леворуких детях, приходят к выводу, что левшество — это не только не плохо, это очень хорошо, поскольку среди левшей будто бы много выдающихся людей.

Список действительно кажется внушительным: Юлий Цезарь, Наполеон, Жанна д’Арк, Микеланджело и Рафаэль, Бетховен, адмирал Нельсон, Уинстон Черчилль, Билл Клинтон и Пол Маккартни. Леворуким был и русский писатель Николай Лесков, написавший повесть «Левша».

Правое полушарие человеческого мозга отвечает за целостное восприятие, за образное и пространственное мышление. Перенос центров речи из левого полушария в правое не означает, что оно утрачивает свои прежние функции. Просто нагружается дополнительной «ответственностью». Может быть, это действительно ценное сочетание, благоприятствующее развитию способностей у детей.

Однако совсем не у всех леворуких детей правое полушарие является речевым, а всего лишь у половины и даже меньше. И пока нет серьезных оснований считать, что любой леворукий ребенок — потенциальный гений. Среди праворуких тоже немало талантливых людей.

Представления о выдающихся способностях левшей, способных подковывать блох, является всего лишь обратной стороной мифа об их ущербности.

К тому же причины возникновения леворукости могут быть не только наследственными, генетическими. Существует так называемая компенсаторная леворукость, возникающая в результате болезни матери во время беременности или родовой травмы ребенка. В этом случае центры мозга, изначально предназначенные для контроля над ведущей рукой, почему-то отказываются это делать, и «ответственность» за ее развитие вынуждено брать на себя другое полушарие. У такого ребенка, даже при внимательном отношении взрослых, могут возникать проблемы с моторным развитием.

Иными словами, левшество — довольно сложный феномен, который изучается психологами, нейрофизиологами и даже лингвистами.

Для родителя важно понять: леворукость, независимо от причин ее возникновения, — это некоторое обстоятельство, с которым обязательно нужно считаться и которое нужно учитывать, выстраивая свою педагогическую тактику. Чтобы не навредить малышу, а наоборот — помочь ему в преодолении жизненных сложностей, нужно запомнить несколько правил.

Поначалу, когда ребенок еще очень мал, надо стараться создавать развивающие ситуации, при которых малыш активно работает обеими ручками. Во-первых, это стимулирует работу обоих полушарий, во-вторых, предотвращает ошибки в выборе ведущей руки.

Играйте с ребенком в пальчиковые игры, водите, держа то за одну, то за другую руку. Когда он станет постарше, покажите ему, как лепить из пластилина шарики и колбаски. Лепка хорошо стимулирует развитие обеих ручек. Учите малыша ловить и кидать мяч.

Начиная занятия рисованием с детьми младенческого возраста, давайте им рисовать каждой рукой по очереди или вкладывайте кисти сразу в две ручки. На этом настаивает автор методики «Художники в памперсах» Мария Гмошинская. Рисование одновременно двумя руками полезно и детям постарше. Лучше всего в этом случае рисовать на больших листах бумаги симметричные предметы — бабочку, солнце, жука, домик.

(Двоерукость, умение работать одинаково ловко двумя руками — очень ценное и редкое качество. Двоерукими были гениальный художник и ученый эпохи Возрождения Леонардо да Винчи и не менее гениальный отечественный создатель водородной бомбы и правозащитник Андрей Сахаров.)

Самой первой ситуацией, в которой требуется выделить «рабочую» руку, является обучение малыша самостоятельно пользоваться ложкой. Понаблюдайте, какой ручкой малыш предпочитает ухватить прибор.

Возможно, с определением руки вам помогут наблюдения, относящиеся к более раннему возрасту: какой ручкой малыш начал тянуться к подвешенной над кроваткой игрушке? Ка-кой рукой предпочитает надевать колечки на пирамидку, катать машинку? Если сам ребенок не оказывает явного предпочтения какой-то одной руке, можно вложить ложку в правую руку.

Но чтобы избежать неприятностей, лучше как можно скорее приобщить его к пользованию вилкой и ножом. Детям четырех-пяти лет это, как правило, вполне по силам и полезно не только с точки зрения усвоения норм этикета, но и с точки зрения стимулирования развития ловкости обеих рук.

Вторая ситуация выбора руки связана с обучением малыша чистке зубов. Сначала покажите ребенку, как вы сами это делаете. Потом предложите ему взять зубную щетку. В какую руку он ее возьмет, если вы не будете определять его выбор? Если у вас существуют какие-то сомнения в праворукости малыша, лучше учить его чистить зубы обеими руками по очереди: сначала правой, потом левой. Или утром одной рукой, вечером — другой.

Никогда не настаивайте на том, чтобы, рисуя, ребенок брал карандаш в правую руку. Предоставьте ему самому выбирать рабочую руку для рисования. Ведь ребенок может быть бытовым правшой и при этом — графическим левшой. И это верный признак того, что ему, скорее всего, нужно будет учиться писать этой же рукой. А рука, предназначенная для письма, должна пройти соответствующую тренировку, и лучше рисования ничего для этого нет.

Если вы хотите наверняка знать, какая рука является для вашего малыша ведущей, нужно обратиться за консультацией к психологу. Существуют специальные тесты на определение леворукости. Через процедуру тестирования ребенка целесообразно проводить в возрасте четырех-пяти лет.

О леворукости ребенка нужно обязательно предупредить педагогов, работающих в детском саду или на курсах подготовки к школе, а потом — и школьного учителя. Ваша позиция должна быть сформулирована твердо и четко: вы не хотите, чтобы ваш леворукий ребенок рисовал или писал правой рукой. Современные педагоги, как правило, идут навстречу детям и их родителям, тем более что Институтом физиологии детей и подростков разработаны специальные прописи для леворуких.

Не выдающиеся способности к умственным операциям и не ярко выраженная способность к творчеству — несмотря на всю ценность этих качеств, — а именно эмоциональный интеллект, по мнению ученых, определяет будущее ребенка, его возможные социальные успехи. Что это такое?

Группе детей пятилетнего возраста предложили угоститься зефиром. Перед каждым малышом положили зефирину, а потом взрослый вдруг сказал: «Мне нужно срочно уйти. Кто не съест зефир до моего возвращения, получит добавку». Одни дети схватили сладости еще до того, как экспериментатор скрылся за дверью. Но были и такие, кто нашел в себе силы воздержаться от мгновенного удовлетворения желания ради отсроченной добавки. Именно эти дети, как выяснилось впоследствии, стали успешными учениками. А еще через несколько лет, достигнув взрослого возраста, они оказались чрезвычайно удачливыми в решении жизненных проблем и в профессиональном становлении.

Вот тебе и зефир.

Умение управлять своими эмоциями — одна из составляющих эмоционального интеллекта Но парадокс заключается в том, что управлять можно только развитыми эмоциями.

Эмоциональная сфера человека имеет две стороны медали. С одной стороны, эмоции являются основой человеческого общения и открывают ребенку доступ в человеческое общество. С другой стороны, они относятся к наиболее древним проявлениям психики и в некоторых случаях могут оказаться опасными — как для собственного носителя, так и для окружающих. В аффекте (крайнее проявление негативных эмоций) совершаются самые страшные преступления и самоубийства. И маленький ребенок, не умеющий сдерживать свои эмоции, в ответ на невыполнение своего желания начинает драться, царапаться, кусаться или плакать.

Чтобы справиться с разрушительными силами эмоций, люди попытались найти для них культурные формы — в виде праздников и обрядов, в виде различных видов искусства. Что такое похоронный обряд? Попытка найти культурную форму для выражения горя. А свадебный обряд, помимо всего прочего, — форма выражения желания.

Одна из главных задач родителей — помочь ребенку войти в мир «окультуренных» эмоций.

Огромную роль здесь играют чтение, походы в музей, в театр, просмотр хороших детских фильмов.

Но мы остановимся на специальных приемах обучения детей «азбуке эмоциональной грамотности». Это обучение направлено на развитие способности к «опознанию» различных эмоциональных состояний у окружающих и на их называние. Уметь назвать эмоцию — как чужую, так и собственную — значит сделать маленький шажок в умении ею управлять.

Чаще всего, столкнувшись с подобными явлениями, взрослые, особенно родители, испытывают неловкость, будто их самих уличили в чем-то постыдном. На смену неловкости быстро приходят гнев и раздражение, желание покарать истинного виновника преступления. То есть совершенно типичные реакции в ситуации, когда затронуто наше моральное чувство, но мы не знаем, как объяснить происходящее, как на него реагировать и что делать.

Конечно, поощрять подобное поведение детей не нужно, и запрет на него должен быть озвучен ясно и четко, но без лишних эмоций и запугиваний. Совершенно недопустимы угрозы, в которых ребенку за содеянное обещают телесные увечья — от подглядывания у него «лопнут глаза» или что-нибудь «отвалится». А самое главное — надо понимать: одних запретов в данной ситуации мало.

Для детей в возрасте между пятью и семью годами характерно пробуждение интереса к особенностям устройства тела, и в особенности — к отличиям в анатомическом строении мальчиков и девочек. В это время ребенок переживает процесс половой идентификации. Именно переживает, словно переваливает через некую вершину — поскольку понять, что значит «мальчик» и что значит «девочка», — нелегко. Ребенок инстинктивно чувствует: в этом кроется какая-то тайна, — и на свой страх и риск пускается в расследование. Даже если его детективные изыскания чреваты нарушениями приличий, в подобном детском поведении нет ничего патологического. И подсматривание за девочками в туалете, и уговаривание ребенка противоположного пола снять в укромном уголочке трусы вовсе не означает, что инициатор подобных действий обнаружил свою истинную «порочную» натуру и в перспективе неизбежно станет «развратником». Если честно порыться в воспоминаниях собственного детства, можно обнаружить там нечто похожее на поведение собственного ребенка. А ведь мы считаем себя нормальными людьми. Значит, нечего пугаться и раздражаться.

От того, насколько правильно прожит временной отрезок, связанный с половой идентификацией, зависят способность человека в будущем отождествиться с образом мужчины или женщины, его половая ориентация, умение принять на себя нужную социальную роль в семье. Значит, нужно, с одной стороны, помочь ребенку удовлетворить интерес к детям противоположного пола, а с другой стороны, сместить этот интерес в легитимную и эмоционально понятную ребенку плоскость.

С точки зрения психологического материала для создания образов мужского и женского незаменимыми оказываются волшебные сказки.

В образах принцев и принцесс, красавиц и благородных рыцарей, спасающих друг друга и женящихся друг на друге, заложены древнейшие общечеловеческие представления о мужественности и женственности, об успешной стратегии поведения каждого пола и правильного решения межполовых проблем. Эту информацию ребенок, по мнению психоаналитиков (в частности, по мнению классика сказкотерапии Бруно Беттельгейма), воспринимает на уровне подсознания.

Не менее целебными оказываются в этом возрасте наблюдения и уход за животными. Ребенок странным образом ощущает некое «родство» с малышами в шерсти и перьях и в то же время способен занять по отношению к ним «родительскую позицию». Познавательная информация и опыт, который он получает от общения с животными, гораздо полезнее, чем, к примеру, рассматривание анатомического атласа человека. Картинку с изображением внутренних органов маленький ребенок плохо соотносит с собой и с той жизненной загадкой, которую силится разгадать. А вот обучаясь определять самца и самку у животных по самым разным признакам — от повадок до особенностей строения тела, ребенок приобретает чувство причастности к волнующей его тайне пола и получает вполне легальное удовлетворение своему интересу, который до этого приходилось «загонять в угол». Появление потомства у кошки или хомячихи вызывает ни с чем не сравнимые впечатления, позволяющие связать образ мамы со своими новыми, еще смутными представлениями о женском начале.

Конечно, наблюдения и забота о животных имеют косвенное отношение к проблемам половой идентификации ребенка. Но опыт показывает, что детям не нужны прямые ответы на заданные вопросы. В глубине души они знают, что не получат их и готовы довольствоваться позитивными эмоциональными «заменителями».

Однако ни сказки, ни «натуралистические» изыскания детей не могут заменить ребенку опыт полоролевого поведения, который он должен получить, наблюдая за окружающими. У малыша из неполной семьи, воспитываемого мамой и бабушкой, складываются неправильные представления не только о мужчинах, но и о женщинах. Социально приемлемые образы мужчины и женщины не могут сложиться изолированно друг от друга — только в совокупности. Ведь в обществе мужчин женщины ведут себя иначе, действуют иначе, чем сами по себе. Поэтому нужно всеми возможными средствами восполнять дефицит мужского присутствия в семье, дефицит мужского влияния в детском саду и в школе — за счет участия в семейных туристических походах, за счет выбора кружков и секций, в которых занятия ведут мужчины, за счет участия в жизни семьи дедушки, дяди, других родственников.

Иными словами, нужно обеспечить малыша необходимым поведенческим и эмоциональным материалом для заполнения тех белых пятен на карте самопознания, которые он внезапно обнаружил, преодолевая пятилетний возрастной рубеж.

По достижении семи лет избыточный интерес к телу, связанный с ощущением себя мальчиком или девочкой, перестает быть столь острым. Его место заступают другие заботы, продиктованные новым статусом ребенка и началом школьной жизни. Ребенок возвращается к проблемам половой идентификации по достижении раннего подросткового возраста — в десять-одиннадцать лет. Но его ощущения сильно отличаются от тех, которые в старшем дошкольном возрасте он пытался удовлетворить тихо и практически в одиночку. Теперь повышенное любопытство к различиям мужского и женского облекается в форму «войны полов», противостояния мальчиков и девочек, замешанного на чувстве возникающего группового сознания: «мы — мальчишки» или «мы — девчонки». Если подглядывания и возобновляются, то теперь они носят не столько познавательный, сколько агрессивный характер, связанный с демонстративным нарушением известных запретов и нанесением оскорблений (в мягком случае — игровых, в более крайнем случае — реальных) детям противоположного пола.

Подглядывания, как правило, носят групповой характер, потому что главным в этом возрасте оказывается необходимость не что-то увидеть, а лишний раз испытать чувство солидарности со своей полоролевой группой. Когда какого-нибудь мальчика общими усилиями заталкивают в туалет к девочкам, он на это время становится изгоем по отношению к собственному половому сообществу, что только усиливает сплоченность остальных.

Способы противостояния взрослых подобным поведенческим проявлениям младших подростков несколько иные, чем в случае с маленькими детьми, хотя основаны они все на том же постулате: поведение детей, каким бы неприятным и «диким» оно ни казалось, вписывается в картину нормального развития. А вот одиночные подглядывания, к которым, к примеру, проявляет склонность ребенок восьми-девяти лет, должны насторожить родителей и педагогов. Они свидетельствуют о том, что ребенок так и не справился с проблемами предыдущего возрастного этапа, или в его развитии налицо регрессивные процессы, которые могут свидетельствовать о глубоких личностных неполадках. В этом случае исключительно педагогическими средствами проблему не решить: требуется помощь психолога или даже психоневролога.

Эстафета с участием третьеклассников закончена. Болельщики выдохнули. Победители ликуют, побежденные вздыхают. Кому приятно проигрывать? Но чувства одного из них вовсе не покрываются словом «неприятно». Глаза красные — вот-вот заплачет. Руки сжаты в кулаки. Цедит сквозь зубы обвинения в адрес судей и угрозы в адрес соперников. Праздника для него уже не существует: проиграны не командные состязания у новогодней елки, а целая жизнь. Кто-то из взрослых пробует утешить расстроенного: «Ну-ну, и проигрывать надо уметь! Быть может, в следующей раз ваша команда победит!»

В ответ — взрыв негодования. Этот ребенок не умеет проигрывать.

Неумение проигрывать обнаруживается у некоторых детей в возрасте между пятью и семью годами, когда они осваивают новый для себя вид игр — игры с правилами (прятки, салки, колдунчики, вышибалы, классики, резиночки, некоторые спортивные игры и т.п.). До пяти лет малыши практически равнодушны к победам или поражениям в игре. Для них сам процесс игры значит гораздо больше, чем его результат. Но в играх с правилами появляется новый, отсутствовавший раньше элемент — соревновательность. Маленькие уверены в том, что они во всем «самые-самые». Старшие уже приобретают по отношению к себе некоторую критичность и начинают понимать: превосходство надо доказывать, умения — демонстрировать, лидерство — отстаивать. Стремление победить в игре и есть выражение духа соревновательности, который является одним из важных условий социальной адаптации и жизненной успешности. Однако подчинение принципу соревновательности вовсе не исключает удовольствия от самого процесса игры. Нормально развивающийся ребенок (впоследствии подросток и даже взрослый) находит для себя правильный психологический баланс этих составляющих. Удовольствие от процесса должно побуждать ребенка вновь и вновь включаться в игру, невзирая на случающиеся поражения. Ведь смысл игры, кроме всего прочего, заключается еще и в тренировке физических возможностей и социально-психологических качеств. А возможность поражения и создает необходимое игровое напряжение и увлекательность. И принятие поражения одной из играющих сторон — одно из условий игры.

Однако у некоторых детей будто бы отсутствует для этого некий психический резерв. Они никогда не могут внутренне согласиться с собственным проигрышем и воспринимают его как личное оскорбление, как тотальную дискредитацию собственного «я». Такие дети могут включаться в игру только с гарантией победы или добывают победу любой ценой.

В результате не умеющий проигрывать ребенок либо совсем отказывается играть, либо нарушает правила, жульничает, обманывает других участников, и за ним очень быстро закрепляется слава нежелательного игрового партнера.

Естественно, такое поведение ведет к обеднению социального опыта и сокращению контактов с другими детьми. В дальнейшем неумение проигрывать может трансформироваться под воздействием воспитания, но не исчезает. У некоторых подростков стремление жульничать и зависть к победителям могут приводить к асоциальным действиям и даже к насилию. А образованного взрослого страх проиграть лишает возможности участия в конкурсах, в том числе — и в профессиональных, и резко снижает его конкурентоспособность.

Но словесными призывами «Проигрывать надо уметь!» ситуацию не исправишь. Как не исправишь ее и игрой «в поддавки», которую взрослые часто практикуют по отношению к дошкольникам.

Возможно, первый шаг к решению проблемы — понимание того, что за неумением проигрывать стоят более серьезные личностные проблемы.

Как правило, не умеющим проигрывать детям свойственно чувство обделенности, ощущение того, что им чего-то «недодали» или лишили чего-то важного, что у них было. Такое чувство может быть свойственно детям, пережившим родовую травму, развод родителей, детям, для которых появление в семье другого малыша стало травмирующим событием, детям неврастеничным и страдающим неврозами. Чувство обделенности характерно для детдомовских детей и вообще для детей «недолюбленных».

Поэтому самое главное, что можно сделать для такого ребенка, это проявить к нему максимум внимания — к его чувствам, переживаниям, детским занятиям.

Вторым шагом может быть обучение ребенка играть. Для этого нужно выбрать подходящую по возрасту игру или игровые действия, в которых ребенок мог бы действительно достичь некоторого технического совершенства и где поначалу он бы имел возможность соревноваться с самим собой: сегодня пробежал, подпрыгнул, метнул с таким результатом, завтра — с таким. На этом этапе можно использовать и компьютерные игры, но дозированно и с отбором содержания: у не умеющих проигрывать детей они могут порождать чувство неадекватного всемогущества.

Следующий этап обучения — когда игровым партнером ребенка выступает взрослый. Для этого подходит любая настольная игра с кубиком: шансы на успех и у взрослого, и у ребенка здесь практически равны. Перед началом важно проговорить возможные варианты финала, в том числе и поражение. А после игры проговорить ситуацию проигрыша или выигрыша: пусть ребенок обозначит свои переживания словами. Если ребенок проиграл, поражение можно смягчить. По условиям игры он, к примеру, должен похлопать победителю-взрослому (принятие своего поражение начинается с признания победы другого), а потом пойти и выпить стакан сладкого сока — чтобы «подсластить» настроение или «залить» гнев. Вообще проигрыш можно обставлять очень весело. А чувство юмора по отношению к самому себе — великий психотерапевт.

Пятилетка не хочет учиться? Это его естественное право. Согласно законам психологии, дети пяти и даже шести лет должны хотеть играть, а не учиться. И судить о развитости ребенка нужно по его игре. Малыш легко придумывает игровой сюжет? С его игрушками происходят разные приключения? Он умеет договариваться с приятелями о ходе событий и о правилах игры? Значит, все нормально. Ребенок сам себя воспитывает — причем психологически грамотно. В задачу взрослого входит интересоваться игровыми событиями, по возможности включаться в игру, обсуждать с ребенком «детские» дела и читать ему по полчаса в день или рассказывать сказки. Детская фантазия нуждается в постоянной подпитке. Кстати, чтобы малыш узнал о существовании букв, достаточно читать ему сказки и стихи, персонажами которых являются буквы.

Чтению же в современной интеллигентной семье «ребенок играющий» в возрасте пяти — семи лет, как правило, обучается самостоятельно. Окружающая нас городская среда насыщена «азбукой» — от значка «М» над входом в метро до огромных слов рекламных плакатов. Достаточно время от времени обращать на них внимание ребенка. Ну, а в строительном арсенале малыша, конечно, есть кубики с буквами.

Если же вы не хотите отказываться от идеи целенаправленных занятий по чтению, важно правильно их организовать. Пятилетка устроен совершенно иначе, чем семилетний ребенок, поэтому и учить его нужно по-другому. Школьные буквари для этой цели категорически не годятся. Малыши легче всего обучаются читать методом «целых слов». Для этого удобно использовать лото с короткими подписями под картинками.

Можно изготовлять самодельные книжки — картинка + буква или картинка + слово — и играть в вывески. Например, к вам в гости прибывает инопланетянин. Нужно развесить по всему дому таблички с названиями неизвестных ему предметов: «стол», «шкаф», «лампа» и т.д. Не успели приготовить вывески, налетел ветер и все перепутал и т.д. Вообще обучение чтению должно открывать простор для любимого занятия малыша — играть: в школу, в почту, в картинную галерею...

Больше играйте с ребенком и имейте в виду: никакой жесткой связи между ранним обучением чтению и будущими гениальными свершениями не существует. Михаил Ломоносов не был «скороспелым» учеником. А Альберта Эйнштейна вообще следовало отдать в школу для детей с задержкой умственного развития: он научился читать позднее всех своих сверстников и к тому же не успевал по математике.

Время очередей, столь характерных для нашей жизни в 70-80-х, казалось бы, счастливо миновало. Ни колбаса, ни колготки, ни тарелки с цветочками уже не представляются обывателю страстной целью, ради достижения которой следует терять свое время и силы.

Зато классическую очередь — с ночными дежурствами, списками и перекличками присутствующих — можно обнаружить по весне перед какой-нибудь престижной физико-математической школой — очередь родителей будущих первоклассников. Так и хочется сказать «очередь в светлое будущее». Так ведь нет. Те, кто выдержал ночные бдения, приобретают для своего ребеночка всего лишь право пройти тестирование. То самое тестирование, которое, согласно заявлениям вышестоящих лиц, строжайше запрещено приказами и распоряжениями и не может определять возможности ребенка обучаться в той или иной школе.

Но что, скажите, делать школе, если желающих поступить в первый класс в десять раз больше, чем парт, отведенных для будущих первачков? А количество этих парт в аудитории превышает все допустимые санитарные нормы. Конечно, в Москве, да и в других российских городах достаточно школ, чтобы в них, согласно Закону об образовании, могли обучаться все достигшие необходимого возраста дети. Но, согласно этому же Закону, родители имеют право выбирать для своих детей школу и форму образования. И они почему-то предпочитают учить своих детей не просто в школах, а в хороших школах. То есть в тех школах, которые считаются хорошими. Что под этим понимается, отдельный вопрос. Но очевидно, что родитель, выбирая школу, выбирает не просто программу и уровень сложности. Он выбирает атмосферу на перемене и контингент учащихся. Он вовсе не стремится испытывать своего малыша различными издержками демократизма в виде обильного мата, прокуренных туалетов и полукриминальных ситуаций в школьной столовой. Поэтому слово «отбор», вызывающее резко отрицательную реакцию у демократически настроенных педагогов, ласкает родительский слух и привлекает родителя туда, где его ребенка будут подвергать не очень приятной процедуре тестирования.

Результат тестирования неизвестен. Если малыша напряженно готовили к этому испытанию, настраивали на «победу», эмоционально заряжали, а он почему-то не проходит «по конкурсу», это может обернуться самыми неприятными последствиями в виде глубокого разочарования в предстоящей школьной жизни и в самом себе. Но родитель почему-то готов в этой ситуации рисковать ребенком. Возможно, потому, что он верит: его любимый, замечательный малыш не может не выдержать конкуренции. С конкретной школой родитель связывает мечты о карьерном взлете сына или дочки, об их блестящем, обеспеченном будущем. А ради будущего мы привыкли приносить в жертву настоящее.

Что здесь скажешь? Несмотря на все законы и постановления, в нашей стране появился новый, до сих пор неосознаваемый дефицит — дефицит школ определенного уровня. Этот дефицит связан с привлекательностью элитарности, со страстным желанием взрослых видеть своих детей в составе элиты.

Вопрос о том, действительно ли элитарная школа хороша для конкретного ребенка, обычно задается во вторую очередь.

Признав это, посоветуем родителям при выборе школы постараться сохранять спокойствие и здравомыслие и учитывать два обстоятельства.

Лишь хорошие отметки Обещаем получать!

Обещаем мы учиться На четыре и на пять!

Степень травматичности развода для малыша зависит от психологического состояния матери.

Как бы ни был дорог вам ребенок, он отдельное существо. Жить с ощущением того, что вы приносите себя в жертву, недопустимо. Во-первых, это сильно умаляет вас как личность. А ребенку важно расти рядом с интересным человеком, которого он мог бы уважать и которым мог бы гордиться.

Во-вторых, в жертвенности матери всегда присутствует некоторое бессознательное лукавство: оно подразумевает «плату» со стороны ребенка. В ответ на ваши жертвы, на ваше родительское «служение» от него потребуется безупречное послушание и следование вашей воле и в жизненно важных вопросах, и в мелочах. Это чревато либо взрывом в подростковом возрасте или конфликтом вокруг предстоящего брака ребенка, либо деформацией его личности, отсутствием способности к волевым решениям.

Дети «жертвенных» матерей как раз и вырастают инфантильными, не способными к созданию собственной семьи. Вряд ли вы мечтаете о такой судьбе для своего дорогого малыша.

Поэтому постарайтесь, насколько это возможно, жить полноценной жизнью, нравиться себе и окружающим. Постарайтесь реализоваться в профессии, в хобби. Это важно для счастливого существования вашей семьи.