Красноярское княжество, подвал княжеской резиденции . Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

— Слушаю тебя, Людвиг, — произнес я, приняв вызов.

Давненько он не показывался. Я уж было решил, что разговор, где я отказался присоединиться к этому надзирателю общества Януса Двуликого, будет последним. Однако вот он, этот таинственный обладатель дара управления временем.

— Здравствуй, князь, — ответил он. — Не уверен, что ты слышал, но корпорация «Армтек», которая производила систему стелс, как и киборгов, теперь будет работать на своей исторической родине, — он сделал маленькую паузу, а после выделил интонационно: — В Германском рейхе.

Не сказать, что меня это удивляло. Рано или поздно такая технологическая компания нашла бы себе какого-нибудь покровителя. И тот факт, что принц Герберт фон Бисмарк сам увлекается подобными вещами, был хорошим подспорьем для сотрудничества.

— А ты говорил, что ключники не будут набирать себе новых членов среди правящих семей, — напомнил я. — Не станешь ведь отрицать, что «Армтек» это детище ключников?

Выдержав небольшую паузу, пока опускался в пустующее кресло оператора серверной, я продолжил, разглядывая ногти на правой руке:

— Странно это, Людвиг, — вздохнул я. — Твоим собственным словам, получается, совершенно нельзя доверять. Если ты только это хотел мне сообщить, то прошу больше не утруждать себя попытками связаться. Мне не интересно.

— Даже если я укажу, где найти то самое оружие, которым Германский рейх сбивал ваши самолеты? — уточнил ключник и хмыкнул. — Не думаешь же ты, что лаборатории, которые вашим людям так и не удалось найти на Балканском полуострове, совершенно случайно попали под перекрестный огонь артиллерии Османской и Римской империи? Они ведь даже боевых действий в том районе не собирались вести.

Намек был кристально ясен. Людвиг действительно занимается уничтожением текущего поколения собственного общества. Вот только его методы пока что вызывают вопросы. Вместо того, чтобы просто перебить нынешних ключников, он выбрал целью их дочернее предприятие. Для меня это выглядело столь же эффективно, как и наказание вместо преступника его собаки.

А еще было понятно, что этому неуловимому надзирателю Януса Двуликого требовалась моя помощь. Ну и лояльность моя, конечно же. Ведь в таком разрезе весь этот разговор — способ предложить мне месть.

— Мы уже обсуждали этот вопрос, Людвиг. Я не собираюсь делать за тебя твою работу, — напомнил я, разглядывая стойки за стеклянной стеной. — Не хочешь замарать руки? Тогда могу посоветовать «Мертвую голову». Эти наемники согласны влезть в любую грязь ради денег. Не сомневаюсь, у тебя хватит средств, чтобы нанять их всем составом. А теперь извини, но мне пора заняться действительно важными делами.

И я вновь прервал разговор. Честно признаться, мне даже начинает нравиться сбрасывать его звонки.

В моем мире тоже хватало подобных «вершителей судеб». Но по итогу они все проиграли.

Потому что там, куда приходят совершенные технологии, не остается места для интриг и тайн. В обществе, где за тобой постоянно следят, нереально проворачивать секретные операции и проводить теневые сделки.

Но этот разговор мне напомнил о предложении Екатерины Юрьевны Самойловой. Тогда я ограничился тем, что выделил немного денег, велев на практике показать, что у нее получится. Может быть, пора достать бывшую одногруппницу из загашника?

Если Германский рейх сейчас развернет свое производство киберпротезов на основе киборгов, огромный рынок им не освоить. Очень уж немногие согласятся отдавать свои естественные, родные органы, чтобы поставить себе имплантат, расширяющий возможности. Особенно в условиях, когда это отрежет от дара. Для простолюдинов это будет заменой обычных протезов, но цена для потребителя окажется настолько высокой, что инвалиду проще сменить гражданство и встать в очередь «Сибирского здоровья».

Человечество крайне консервативно. Нет, разумеется, радикалы найдутся всегда, но подобных будет исчезающе мало. Еще армия может закупить для своих ветеранов, но живых здоровых солдат резать не позволит — слишком велики риски.

И это я еще не вспоминаю о том, что «Оракул» теперь может перехватывать контроль над такими протезами, если они будут иметь сетевое подключение.

Собственно, по всем этим причинам я и не стал серьезно вкладываться в проект Самойловой. Уже видел конечный результат аугментации и могу оценивать реальный спрос на такой продукт.

В моем-то мире мода на подобные имплантации умерла всего за десять лет, оставив после себя сотни тысяч инвалидов, которым предстояла долгая реабилитация и множество пересадок выращенных органов. Там хватало сумасшедших, которые спешили применить к себе все новинки, носились за самыми передовыми гаджетами и сходили с ума, наглаживая хромированные детали имплантатов. Тем более что стандартного пособия хватало на любые самые дикие модификации собственного организма.

А здесь люди еще крепче держатся за устои, так что фанатиков окажется еще меньше. Да и денег у населения свободных на подобное баловство не так уж много. И в итоге напрашивается вопрос: а кто станет эти аугментации покупать?

Одно дело собрать отряд отчаянных головорезов, напичкав их имплантатами до потери человеческого облика. И совсем другое — культивировать такую страсть у здравомыслящих людей, которые мирно ходят на работу, выполняют должностные обязанности, а по вечерам за бокалом алкоголя любят погладить бархатное бедро красавицы? Не та целевая аудитория, чтобы предлагать им столь радикальный продукт.

Решив не откладывать в долгий ящик, я размял шею и набрал Самойлову. Личный номер одногруппницы у меня имелся еще со времен Царского Государственного Университета, а при передаче денег в руки Екатерины Юрьевны я убедился, что он остался неизменен.

Прошло три гудка, прежде чем она ответила. И в голосе девушки сквозила крайняя степень удивления. Очевидно, она уже и не надеялась, что я пойду на контакт — времени-то немало прошло.

— Дмитрий Алексеевич? — выдохнула Самойлова. — Доброе утро.

— Здравствуйте, Екатерина Юрьевна, — ответил я. — Надеюсь, я вас не разбудил?

— Нет, я уже встала, — после короткого выдоха, будто сдувала прядь с лица, произнесла она. — Как раз закончила утреннюю разминку.

— Похвально, что вы не оставляете тренировок, Екатерина Юрьевна, — сделал комплимент я. — Но я звоню по важному для нас обоих вопросу. Вы уже освоили деньги, которые я выделил на ваш проект киберпротезов?

Задержавшись с ответом всего на пару секунд, девушка заговорила:

— Хотите посмотреть, не потратила ли я ваши средства на бальные платья и дорогие украшения, Дмитрий Алексеевич? — с нескрываемым вызовом сказала Самойлова. — Я крайне занята до конца недели и не могу вас посетить сама. У нас экзамены за первый курс. Но на выходных, если изволите, могу прилететь в Красноярское княжество с образцами и отчетами.

Я открыл в соседнем виртуальном окне свой график.

В нем были расписаны каждые сорок пять минут с пятнадцатиминутными перерывами между делами — сейчас я как раз таким и пользовался. Однако на выходных я предпочитал проводить время с супругой и ради тупиковой ветви развития терять такую возможность не пожелал.

— Если сегодня вечером у вас найдется час свободного времени, я могу сам посетить вас, — сообщил я, параллельно отправляя повеление готовиться дежурному экипажу.

Ответила Самойлова не сразу. По частому дыханию я замечал, что девушка еще не отошла от физической нагрузки. Впрочем, Екатерина Юрьевна старалась дышать ровнее. Получалось это, правда, не всегда.

— В восемь часов в нашем особняке вас устроит, Дмитрий Алексеевич? — уточнила она.

— Устроит, Екатерина Юрьевна, — ответил я. — Тогда до встречи.

— Да, князь, до встречи.

Она положила трубку, а я поднялся с места и направился наверх. Свободные пятнадцать минут подходили к концу. И мне пора было возвращаться к делам княжества. Мы, конечно, достигли определенных результатов, но под лежачий камень вода не течет.

Город Щецин, Германский рейх .

В небольшом частном доме собралось порядка трех десятков человек. Никто из них не носил военной формы или каких-либо других знаков отличия, однако с первого взгляда было ясно, что эта группа — военные.

В тускло освещенном слабыми лампами помещении расставили столы, за которыми и разместилось собрание. На стене развесили карту Речи Посполитой и прилегающих территорий Русского царства и Германского рейха.

Немолодой мужчина поднялся со своего места и прошел к этой карте, вооруженный лазерной указкой. Последние шепотки собравшихся сразу сникли, стоило приготовившемуся выступать обернуться к соратникам.

— Господа, момент настал, — объявил он на польском. — Наша благословенная страна понесла тяжелейшие потери, залита кровью и обезлюдела. Невозможно передать ту боль, которую мы все с вами испытали в войне, развязанной против интересов нашей родины. Мы проиграли, лишились суверенитета, чести и достоинства. Мы похоронили близких и расстались с дорогими нам людьми.

Он прервался, чтобы обвести людей взглядом, после чего продолжил:

— Но время прошло, и вот мы, выжившие, проигравшие, но не сломленные, сидим в одной комнате и обсуждаем то, что должно совершить нам, последним командирам славной польской армии. Никогда еще наши враги не оставались безнаказанными, никогда еще наша кровь не оставалась неотмщенной.

Собрание едва слышно поддержало оратора. Повышать голоса никто не собирался — место хоть и тихое, но и у стен могут быть уши. Так что внимания привлекать не следовало, в некогда польском городе хватало военных патрулей Германского рейха.

— Деспот Римской империи Агриппа IV доказал свою неспособность защищать собственную столицу, — вновь заговорил мужчина. — В Риме немецкий князь и часть оппозиционеров, желавшая рассорить Агриппу IV с Михаилом II, устроила нападение на русскую делегацию. В город без каких-либо проблем пробралось свыше тысячи немецких солдат — с оружием, в доспехах. И деспот ничего не смог на это ответить, он слаб, его власть эфемерна. Это идеальный момент, чтобы отомстить ему за подстрекательство короля и сейма Речи Посполитой на войну с Русским царством!

Собрание выразило одобрение уже чуточку громче. Присутствующие тоже смотрели новости и знали о произошедшем не хуже оратора. Однако ждали его решений, как старшего по званию.

— Кайзер Вильгельм фон Бисмарк тоже доказал свою слабость, выполнив ультиматум проклятого русского царя, — проговорил тот. — Лично отдал приказ удавить всех, кто был причастен к карательной акции в Римской империи. Кайзер боится, не так давно его внука и наследника оболгали, выставив грязным извращенцем, а после и вовсе похитили. Без помощи Русского царства принц Герберт фон Бисмарк никогда бы не оказался на свободе. И теперь Вильгельм, этот старый, ослабший правитель, опасается потерять трон. И это идеальный момент для нашего отмщения!

Теперь реакция была более бурной. Римская империя ничего не получила от Речи Посполитой, а вот немцы и русские разодрали страну на лоскуты. И если немцы старались насаждать свои порядки, оставляя поляков на местах, запрещая им смешиваться с подданными Германского рейха и вообще всячески демонстрировали, что захваченные — люди третьего сорта. То Русское царство не только активно заселяло бывшую польскую землю своими подданными, предварительно изгнав всех не говорящих по-русски с завоеванных территорий на половину Германского рейха, но и активно проповедовало православие.

Оттого и ненависть к этим двум государствам была куда выше и ярче, чем к Агриппе IV.

Оратор тяжело вздохнул, и его соратники замолчали так же резко, как до этого начали выражать радость.

— К сожалению, наши люди не смогли пройти в Русское царство инкогнито, — объявил он. — А все наши сторонники и сочувствующие внутри русской страны были либо схвачены, либо уничтожены. Мы пока что не можем мстить Михаилу II. Этот подлый царь сидит в своей столице безвылазно. Но у него появился сын, и он намерен посетить Германский рейх для подписания договора с принцем Гербертом фон Бисмарком, — объявил выступающий. — И я считаю, что это идеальный шанс нанести обоим узурпаторам такой удар, что они уже не оправятся.

Руку поднял один из собравшихся, самый молодой. Было ему слегка за тридцать, через все лицо тянулся уродливый шрам, а правого глаза не было вовсе.

— Как мы это сделаем? — спросил он, когда оратор дал ему слово.

— Встреча назначена в Варшаве, — с мечтательной улыбкой ответил выступающий. — Конечно, не будет легко и просто. И немцы, и русские предпримут все возможные меры предосторожности, чтобы защитить обоих наследников. Но мы с вами можем подобраться достаточно близко, чтобы спугнуть этих принцев снайперским огнем. В немца мы стрелять не будем, пусть цесаревич думает, что это Германский рейх организовал очередное нападение. А для убедительности мы, вооруженные экзоскелетами немцев, атакуем кортеж русского принца.

Теперь удержаться от комментариев не смог никто. Оратор помахал руками, призывая господ офицеров к порядку.

— Господа, господа, миссия этих людей, что пойдут в открытую против русского наследника — самоубийство, — объявил он. — Мы не сможем им помочь, не сможем эвакуировать. Но память об их героической жертве будет жить вечно.

Он наполнил бокал водой и промочил горло. Гул голосов в зале не стихал.

— Русские не смогут замять и эту провокацию. Вильгельм не отдаст наследника, и новый ультиматум обернется войной. Ни один правитель не потерпит такого отношения к своему сыну, — продолжил оратор. — Война начнется, и Германский рейх сам сбросит такого неугодного кайзера. Наши люди в среде немецких аристократов уже доложили о неудовольствии, которое поднялось в Германском рейхе после того, как Вильгельм согласился исполнить русский ультиматум и лично казнил собственных благородных людей.

Повисла короткая тишина. Руку поднял другой офицер, и ему дали слово.

— Это принесет потери как немцам, так и русским, — заговорил он, поднявшись на ноги, чтобы все собравшиеся могли его видеть. — Но какая польза от подобной провокации будет для Речи Посполитой? Наша земля и так вобрала в себя нашу славную армию. Чем мы будем отстаивать свою независимость, когда русские танки вновь покатятся по польской земле, а немецкая артиллерия начнет бомбить города, доставшиеся Русскому царству?

Оратор кивнул, жестом предлагая офицеру занять свое место.

— Это третья часть нашей с вами работы, господа, — произнес он. — Среди уцелевшего населения нужно распространить весть о том, что верные сыны Речи Посполитой готовы изгнать врагов с нашей земли. И чтобы те, кто способен встать с нами в строй, собирались вместе. У нас не так много запасов оружия и техники, но они есть. Этого будет достаточно, чтобы отбить перешедшие под контроль немцев и русских военные базы и арсеналы. Мы начнем с маленьких побед, которые будут привлекать все больше истинных патриотов Речи Посполитой под наши знамена. И когда мы окрепнем достаточно, а Русское царство и Германский рейх истощат друг друга в затяжных боях, флаг Речи Посполитой вновь взовьется над нашей столицей.

Одобрительный гул голосов и негромкие аплодисменты были ему ответом. Несогласных с таким амбициозным планом в зале не нашлось.

— А теперь, господа, я предлагаю, решить, кто, где и какие задачи возьмет на себя, — провозгласил оратор. — Времени у нас немного, всего месяц до встречи в Варшаве. И мы не можем себе позволить потерять ни дня, ни часа. Судьба всего польского народа в наших с вами руках!

Уральский комплекс. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

— Мы наконец-то готовы приступить к работе с технологией невидимости в полном объеме, Дмитрий Алексеевич, — сообщил мне Святослав Святославович, сопровождая меня в новый корпус нашего уральского комплекса.

Британская империя пала, и все ее разработки перешли Русскому царству. Понадобилось не так уж много времени, чтобы среди этих трофеев найти именно технологию невидимости. Но наша стройка на тот момент еще не была завершена, и только неделю назад все было готово к старту производства.

Не только документация прибыла к нам с Туманного Альбиона, но и оборудование. Это потребовало некоторых усилий, преодоления бюрократических препон. Однако теперь мы могли начать использовать невидимость не только на трофейных устройствах, которых тоже захвачено в избытке, но и на произведенных самостоятельно.

— Это огромная победа, Святослав Святославович, — сказал я, кивнув новоиспеченному кавалеру «Андрея Первозванного».

Государь наградил боярича за все его заслуги перед отечеством разом. И нужно заметить, репутация рода Волковых, а с ними и Урала серьезно возросла. Так что и выбирать, кто станет разбираться с английским наследством, Михаилу II не пришлось. А главное — ни у кого не повернулся язык сказать, что выбор неверный и есть более достойные кандидаты.

— Пока ждем первую крупную партию материалов, — продолжил Святослав Святославович, будто меня и не услышав, — я взял на себя смелость опробовать оборудование. Пришлось потратить наши собственные запасы.

Тем временем мы вошли в обширное помещение, больше напоминающее мастерскую, чем высокотехнологичную лабораторию. Было заметно, что ради скорости пожертвовали привычной внутренней отделкой, ограничившись лишь голым функционалом. Даже помещения для сотрудников еще не были закончены.

Впрочем, в условиях комплекса, объединенного системой подземных переходов, это не составляло проблемы. Административное здание, выстроенное специально для новых корпусов, вполне справлялось с нагрузкой. А в будущем можно будет и ремонт закончить, уже никуда не спеша.

— Также я подал заявку на закупку ваших манипуляторов в Иннополис, — продолжил рассказ Волков. — Здесь много таких задач, на которых будет эффективнее ставить именно программируемых роботов, а не живых людей. Очень тонкая и сложная работа, свободных специалистов-то у нас в запасе больше нет, а своих выращивать уже некогда.

— Верное решение, тем более что свободных людей нам и так не хватает, — заметил я. — Не успеваем мы закрывать все свои потребности. И это не только уральского комплекса касается, в том же Иннополисе еще полно должностей и мест, на которые еще не пришли люди.

Как бы ни хотелось решить вопрос с персоналом кардинально, набрав народ с улиц, но... Физик-ядерщик всегда может подмести двор, а вот дворник ядерный реактор уже не построит.

Русское царство совершило никем не ожидаемый бешеный технологический скачок, и на рынке труда уже давно образовался адский кадровый голод. Людей образованных должным образом отрывали с руками, в университеты и институты приезжали вербовщики, стараясь опередить конкурентов. Слишком мало студентов на профильных специальностях, и их на всех не хватит. Откровенная борьба уже началась, и я даже в новостях разок прочитал о судебном разбирательстве между двумя лабораториями, которые не поделили пятикурсника. А ведь это — всего лишь начало.

Автоматизация и искусственный интеллект тоже не в силах пока что закрыть этот вопрос. Уйдут годы, прежде чем будут подготовлены сотрудники в достаточном количестве.

Слишком быстро мы рванули вперед, и общество еще не успевало перестроиться.

— Надеюсь, нам удастся решить этот вопрос, — произнес Святослав Святославович, впуская меня в небольшое облицованное белой плиткой помещение. — Иначе не представляю, где мы будем брать персонал. Проектов меньше не становится, государь все время говорит, что хочет наращивать объемы продукции. А кто ее выпускать станет?

— Мы обязательно решим эту проблему, — пообещал я, разглядывая расставленное вдоль стен оборудование. — Но не сегодня, возможно, и не через год.

В стене напротив входа имелось смотровое бронированное окно. А за ним открывался вид на обширный цех, в котором беспрестанно двигались манипуляторы агрегатов, перетаскивая детали между конвейерными лентами.

Несмотря на слова Волкова о том, что партию он запустил пробную, Святослав Святославович решил сразу же попробовать массовый выпуск. Это позволит прикинуть процент брака, который, разумеется, неизбежен. А кроме того, в случае успеха частично позволит закрыть наши потребности.

Ведь все трофейные устройства уже расхватали царские службы. И их было слишком мало, чтобы насытить прорву государевой армии и опричников. Требовались сотни тысяч, а Русское царство захватило хорошо если тысячу работающих экземпляров.

— Смотрите, Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне Волков, вставший у терминала. — Я не стал трогать или изменять показатели. На выходе у нас должна получиться готовая установка, которую использовали киборги при нападении на Красную площадь.

Я кивнул, сравнивая цифры на дисплее с теми, которые вывел «Оракул». В базу данных искусственного интеллекта все имеющиеся по этой технологии сведения были давно загружены. Как и документация англичан. Так что «Оракул» мог теперь полноценно прогнозировать результат этой техномагической разработки.

Вся беда подобных артефактов заключалась в том, что нельзя было просто нанести на кусок железа некий код, влить частичку силы и получить рабочее техномагическое устройство. Безусловно, некие закономерности стали нам известны — как из опыта Царской Службы Безопасности, так и из работы Игоря Михайловича Милославского.

Но сведений все еще было крайне мало, чтобы с нуля самостоятельно разрабатывать техномагические устройства. Каждому изделию соответствовал свой материал, определенные параметры самого продукта и так далее.

Собственно, только этим и объяснялось, почему у нас до сих пор так ничтожно мало разнообразие техномагических устройств. Иначе как слепой удачей создание уже имеющихся артефактов и не назовешь. Потому как не существовало никаких инструкций, и новшества в этой сфере носили характер озарений, а не кропотливых испытаний и усиленной работы.

В свое время такой была наука. Когда древние греки могли, например, измерить диаметр планеты или расстояние от Земли до Солнца. Эти знания не смогли реализовать, развить, переведя в практическую плоскость. Озарения, не более того.

Точно так же сейчас обстояло дело с техномагией в целом. Редкие вкрапления озарений, не более. А технологии хоть и отстают от моего родного мира, но все же достаточно развиты, чтобы вести вполне современный моему прошлому времени уровень жизни.

— Здесь все верно, — подтвердил я, переводя взгляд в смотровое окно. — Через сколько будет готово первое изделие?

Волков взглянул на циферблат в углу своего дисплея.

— Четыре минуты, Дмитрий Алексеевич, — объявил он. — Желаете лично испытать получившийся прибор?

— Давайте вместе это сделаем, — предложил я, пожав плечами. — В конце концов, вы немало сил приложили, чтобы у нас что-то начало получаться. Так что, считаю, это будет правильно.

Святослав Святославович улыбнулся. А я пометил себе в уме, что нужно чаще его хвалить и поддерживать. Как любая творческая натура, Волков был достаточно уязвим и зависим от мнения тех людей, которых считает компетентными. И, разумеется, я этот список возглавлял.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, для меня это честь, — серьезно ответил боярич.

Через озвученное время мы вдвоем смотрели на упакованную в уже знакомую мне коробку систему невидимости. Оставалось ее только активировать с помощью капли силы, и можно будет использовать.

— Прошу, Святослав Святославович, — поведя рукой в сторону устройства, произнес я.

Волков кивнул и положил ладонь на внешнюю оболочку коробки. Усилие требовалось небольшое и выверенное. Боярич сосредоточился и, собрав свой дар в кулак, выпустил его наружу.

Я тут же пометил себе, что стоит принудить его вернуться к магическим тренировкам. Конечно, можно списать на волнение от важности момента, однако так долго вырабатывать нужное воздействие — это сигнал. Плохой сигнал о том, что Святослав Святославович себя забросил и не следит за своим уровнем контроля родового дара. А это опасно.

— Позволите? — спросил я, когда он убрал руку.

— Конечно, Дмитрий Алексеевич, — поклонился мне боярич, и я активировал невидимость.

Первое изготовленное в Русском царстве устройство системы стелс работало прекрасно. И это не могло не радовать. Ведь теперь у нас появится дополнительный козырь, главное — выпустить достаточно устройств, чтобы закрыть внутренние потребности страны.

Слишком широкий спектр возможностей открывает технология невидимости перед той же разведкой. Иметь возможность следить за врагами на их территории и оставаться не обнаруженным — дорогого стоит. А ведь есть еще промышленный шпионаж, да и охрана высших должностных лиц тоже важна.

Перспективы действительно впечатляют.

Выборг, родовое имение князей Соколовых. Кабинет главы рода .

— И как мне все это понимать? — задал вопрос Михаил Викторович, откладывая бумаги на стол.

Анна Михайловна пожала плечами. Содержание подробного доклада о делах младшего брата она не знала, однако прекрасно догадывалась, что ничего хорошего в нем не было.

Чтобы вести наблюдение за Иваном Михайловичем Соколовым даже не требовалось прибегать к многочисленным связям бывшего министра иностранных дел. Передвигался княжич на транспорте рода, его окружали Слуги Соколовых и их же охрана. А дополнительные подробности доносили люди из тех мест, где он побывал. И делали это добровольно, желая выслужиться перед Михаилом Викторовичем.

Иван Михайлович не просто отбыл в Иннополис и не вернулся. Вместо того чтобы купить у Романовых автоматизированный городской транспорт для Выборга, Иван внезапно назначил встречу в Москве с цесаревичем и продал эти автомобили ему.

Губернатор Московский выплатил все, что была должна столица за поставки автомобилей, но — на личный счет Ивана Михайловича Соколова. Ни копейки не упало от сделки на счета рода.

А приемный сын тут же отправился колесить по стране, обеспечивая договорами на поставки все княжества, которые не отказывались принять опального княжича. Средства на личном счете перемещались быстро — Иван Михайлович заключал договор в Иннополисе, затем перепродавал его в другие земли. Прибыль копилась и впечатляла.

— Возможно, он пытается реабилитировать наше имя? — предположила Анна Михайловна.

Однако глава рода отмахнулся от этой идеи.

— Ты прекрасно знаешь, что ЦСБ видит наши счета, — произнес он. — И пока деньги от сделок Ивана не приходят в Выборг, никто не скажет, что это Соколовы что-то делают. Более того, сегодня утром мне звонил государь. И сообщил, что на Ивана наши ограничения не распространяются!

Княжна Соколова хмыкнула.

Такой резкий пересмотр дела говорил лишь об одном. Михаил II намерен поддержать младшего княжича Соколова. Но не остальной род. Еще хуже — Иван мог вернуться в Москву, вести там дела и даже занять должность.

Однако это также значило, что в самом скором времени он либо сам получит отдельный род под покровительством государя и Милославских, вернувшись в лоно биологических родственников. Либо сейчас успеет сколотить состояние и самостоятельно инициирует выход из семьи Соколовых. С учетом тех денег, что уже появились на его счете, без гроша он не останется в любом случае.

Подобный ход — напоследок показать членам приемной семьи, насколько она не оценила его талантов и мнения, был крайне жесток. Как глава рода Михаил Викторович мог видеть все движения по счету младшего княжича. Но в текущем положении не мог наложить на него руку.

На руках Ивана Михайловича Соколова имелось разрешение главы рода на заключение договоров на поставку такого транспорта. Но там не оговаривалось, что сделка будет ради Выборга, и тем более князь Соколов никак не мог предположить, что Иван решит заняться такой продажей на регулярной основе. Теперь род Соколовых мог присовокупить его доходы от этих сделок лишь в одном случае — после смерти Ивана и вступлении в силу указа о наследовании.

Глава рода не зря упомянул ЦСБ. За опальными Выборгскими князьями действительно следили плотно, и сделай Михаил Викторович хотя бы малейший шаг в сторону денег своего младшего сына, опричники с радостью нагрянут в особняк. Собственно, было предельно ясно — именно такого опрометчивого шага от Соколовых и ждут.

— Государь хочет нас уничтожить, — пришла к выводу Анна Михайловна. — Ты имеешь полное право призвать Ивана в Выборг, но он может обратиться к цесаревичу, рассказав, что на самом деле никакой не Соколов по происхождению. Первый же тест ДНК покажет, что Игорь и Иван — братья. Дело получит огласку, Игорь Михайлович — жестокий тиран, не пощадил на суде даже свой приемный род.

Михаил Викторович кивнул.

В итоге судебной тяжбы, которую разбирал цесаревич, семья боярина Стремнева была обязана выплатить крайне серьезный штраф. Игорь Михайлович едва не оставил их без штанов — и все по закону. Плевать цесаревичу было на то, что Стремневы его растили и воспитывали, он выбрал для них наказание по самой верхней планке.

Надеяться, что, узнав о происхождении Ивана Соколова, цесаревич промолчит — глупо. Да, он молод, холоден и, об этом уже говорят даже в Кремле, относится к окружающим не как к людям, а как к бездушному ресурсу. Кого нужно — приблизит, но так же легко и отошлет. Однако при всем этом Стремневы вырастили прекрасного управленца, и Игорь Михайлович легко воспользуется шансом, чтобы устранить и без того не раз нарывавшихся князей.

Давать ему официальный повод раздавить Соколовых? Нет, Иван ни в коем случае не должен признаться биологическому брату в своем истинном происхождении. А значит, младший княжич Соколов будет делать все, что захочет. И князь Выборгский не сможет ему помешать.

Одно дело, когда о втором сыне царя знает горстка приближенных к трону, и совсем другое — когда абсолютно все Русское царство узнает, что Михаил Викторович похитил не какого-то ребенка, а царевича, и пытался вырастить из него своего карманного государя. Даже подданные в Выборге от такого князя отвернутся. И хорошо, если просто отвернутся. Могут начать восстание и ворваться в резиденцию, требуя смерти изменников, посмевших покушаться на царскую семью.

— Мы ничего не можем сделать, — сказала Анна Михайловна, глядя на отца. — Не теперь, когда Иван в открытую пошел против твоей воли.

Глава рода замедленно кивнул. Впрочем, кое-какие мысли у него все же имелись. Но риск с каждым днем становился слишком велик. И стоит ли так рисковать, когда опала со временем завершится сама собой?

Пока что у него не было ответа. Однако сдаваться он не привык.

— Попробуй до него достучаться, — велел князь Выборгский, приняв решение. — Никаких разговоров о его делах. Расспроси, как он там поживает, нужна ли какая-то помощь от рода.

— Что мне можно ему обещать? — спросила Анна Михайловна.

— Род сделает все, что потребуется, — ответил Михаил Викторович. — Пусть знает, что мы — на его стороне, что бы он ни делал.

Анна Михайловна склонила голову и направилась к выходу из кабинета.

Она ничем не показала своих сомнений. Однако была уверена — Иван слишком долго убеждал семью оставить интриги и поступать иначе. Он настолько долго смотрел, как глава рода не считается с его мнением, что теперь даже если окажется при смерти, не захочет помощи от Соколовых.

И шагая по коридору родового гнезда, княжна понимала, что такая реакция — только их вина. И простыми разговорами здесь не обойдешься.

Казанское княжество, Иннополис. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Двери апартаментов раскрылись, позволяя войти моему биологическому брату. Я же поднялся из-за стола и указал гостю на кресло напротив.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — сказал он негромко чуть хриплым от усталости голосом.

— Здравствуйте, Иван Михайлович, — кивнул я, протягивая ладонь.

Пожав друг другу руки, мы синхронно опустились на сидения, и Соколов тут же оформил запрос на крепкий черный кофе без сахара. Выглядел он крайне вымотанным, под глазами залегли круги от недосыпа, черты лица заострились, глаза ввалились, но при этом на лице княжича Выборгского сохранялось довольное выражение.

— Не думали передохнуть, Иван Михайлович? — уточнил я, когда манипуляторы поставили перед нами по чашке кофе. — Меня беспокоит, что вы практически не спите с тех пор, как согласились на мое предложение.

Соколов улыбнулся, делая маленький глоток своего напитка.

— Я и так слишком долго бездействовал, Дмитрий Алексеевич, — сказал он. — А теперь мне пришло личное приглашение цесаревича сопровождать его на переговорах с его высочеством Гербертом фон Бисмарком.

— Потому что ваша сестра была его супругой? — уточнил я, чуть хмыкнув.

— Полагаю, это один из аргументов, — кивнул княжич Соколов. — Игорь Михайлович не стал мне раскрывать всю свою идею. И я склонен согласиться на роль сопровождающего. Не потому, что это скажется на семье Соколовых, а потому, что для меня лично близость к будущему государю может дать неплохие дивиденды.

Я покачал головой.

О затее с переговорами я слышал, однако меня туда никто не звал. Михаил II дал слово и держал его, оберегая меня от всех посторонних дел. Если бы не это, уверен, у меня в ящике стола уже лежало бы приглашение в свиту цесаревича.

С учетом того, что Иващенко уже вошел в ближний круг Игоря Михайловича и постоянно присутствовал в его окружении, дожидаясь времени, когда сможет занять пост министра обороны, будущая роль Соколова тоже просматривалась. Уже не в Министерстве иностранных дел, а руководителем службы по связям с общественностью Кремля.

Слишком хороший оратор, не использовать которого было бы тратой ресурсов. Игорь Михайлович уже приступил к своей идее прикормить княжича Соколова. И только ради этого в первую очередь согласился на сделку по приобретению транспорта.

Если уж сам цесаревич не гнушается покупать в Иннополисе автоматизированный транспорт, другие рода будут счастливы получить такое предложение. Собственно, так и случилось: отказать во встрече Ивану Михайловичу, который и продавал наши машины, желающих практически не нашлось.

За исключением тех, кто остался лоялен главе рода Соколовых. А тот же Можайский, губернатор Киевский, лично пригласил Ивана Михайловича к себе в гости. Одновременно и ради выгоды, и для того, чтобы показать Михаилу Викторовичу, что Киев на стороне младшего Соколова. Для великих князей-то уже не было секретом, чей на самом деле сын Иван.

И вели они себя с ним, как с родичем царской семьи, царевичем. А не вторым сыном князя Соколова. Михаилу Викторовичу оставалось лишь смотреть на то, как Иван Михайлович набирает собственный вес в обществе и богатеет. Всего несколько месяцев работы со мной, и мой биологический брат заполучил столько денег, что мог бы Выборг просто купить.

Наш завод в Иннополисе трудился круглосуточно, собирая на конвейере городской транспорт. Святослав Святославович лично модернизировал автомобили и передал все необходимое в мой город. Часть дохода с продажи, естественно, капала в карман рода Волковых. Зато сам боярич больше не забивал голову вопросами, где изготавливать продукцию, кому ее продавать и кто будет ее собирать.

Таким образом получилась выгодная для всех цепочка. Спрос на наш транспорт продолжал расти — ведь первые партии, которые продавал Иван Михайлович, не закрывали всех потребностей клиентов. В лучшем случае такая сделка позволяла залатать часть дыр. Для полного перехода городского транспорта на автоматизированный в Иннополисе требовались сотни тысяч единиц техники. А это не один год работы завода.

Само производство также в некоторой степени экспериментальное — за исключением операторов, следящих за оборудованием, на заводе людей не имелось. Все управлялось крайне ограниченным искусственным интеллектом, который получил имя «Механик». Узкая специализация позволяла в будущем продавать его всем желающим.

— Вряд ли ваше усталое лицо порадует цесаревича, Иван Михайлович, — все же продолжил настаивать я.

Он решил отказаться от отдыха и уже собрался заговорить, но я его перебил:

— Иван Михайлович, я не дам вам больше ни гайки, ни болта, пока вы не отдохнете, — добавив строгости в голос, озвучил я свое решение. — Но в этом есть и положительный момент. Погостите в моем особняке в Пермском княжестве. Оно находится в прекрасном месте, заодно взглянете на торговлю с Поднебесной империей. Думаю, с вашими талантами вы можете помочь Семену Константиновичу. Заодно пройдете курс лечения наномашинами.

Соколов вскинул брови. Он прекрасно осознавал, что войти в число избранных, которым довелось получить такое лечение, дорогого стоит. Многие пытались зайти к нашему фонду с весьма серьезными предложениями. Вот только я редко отвечал согласием.

И пока Иван Михайлович обдумывал мои слова, я продолжил:

— Вы приносите мне выгоду, Иван Михайлович, — сообщил я доверительным тоном. — Признаюсь честно, не только у цесаревича на вашу персону большие планы. Так что я не занимаюсь благотворительностью, а делаю инвестицию в будущее. На время лечения вы будете лишены дара, однако вас будут охранять надежные средства. Прислуга в особняке имеется, все условия для комфортного проживания — тоже. За вашу безопасность я ручаюсь. Ну, как вам такое предложение?

Соколов хмыкнул. Принять от меня подарок в виде наномашин он, конечно, мог бы. Однако это сделало бы его крайне обязанным мне. Иван Михайлович был бы вынужден отдариться чем-то не менее значимым. Но вот такая постановка вопроса гораздо лучше.

Иван Михайлович прекрасно представляет, что даст ему курс наномашин, и знает, что получить его крайне непросто.

— К тому же Игорь Михайлович уже одобрил это решение, — дополнил я свои слова. — Поэтому настоятельно советую не отказываться и воспользоваться небольшой передышкой. Завод все равно не переварит больше заказов, чем есть сейчас. А вы за это время сможете рассмотреть возможности выйти на китайский рынок. Заодно и с князем Пермским отношения обязательно наладите. Уверен, такие связи вам в будущем пригодятся.

Иван Михайлович еще несколько секунд обдумывал мои слова, после чего вздохнул.

— Что ж, если цесаревич приказывает, кто я такой, чтобы отказывать будущему государю? — с легкой улыбкой сказал он. — Когда мне отправляться?

Я пожал плечами.

— Самолет Соколовых туда не пропустят, — глядя в глаза собеседника, произнес я. — Поэтому я выделю вам свой личный воздушный транспорт. В конце концов, вы по моему приглашению туда летите. Судно уже ждет вас в аэропорту, как будете готовы к очередному перелету, можете смело садиться в него и лететь на Дальний Восток.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — поднимаясь на ноги, поклонился мне княжич Выборгский.

Проводив Ивана Михайловича до выхода из апартаментов, я вернулся к своим задачам.

Идея привлечь Соколова к работе по реализации продукции моего завода родилась спонтанно. Но, положа руку на сердце, я не смог позволить себе отказаться от такой возможности. Когда еще удастся переложить на чьи-то столь подходящие плечи сложную задачу по внедрению моих технологий в быт Русского царства?

На собрании князей Романовых мы решили, что подавать наши новшества успешно не получится, если мы займемся этим самостоятельно. Конечно, кто-то примет новинки Романовых, однако будет хватать и тех, кто решит, что наш клан лезет на его земли. А потому нам требовались те, кто поддержит нас, и это должны быть люди со стороны.

Как человек современный, цесаревич поддержал бы нас в любом случае. Тем более что о царских людях мы проявляли весьма неплохую заботу. Наш транспорт гарантировал безопасность пассажирам даже в аварийных ситуациях, не портил экологию городов выхлопами, а помимо всего прочего еще и раздавал доступ в Сеть пассажирам. Покупать же такие машины через казну — огромные расходы для бюджета, а вот переложить на плечи владетелей — выгодно и полезно всем.

А появление Ивана Михайловича с его предложением стало тем недостающим звеном цепи, чтобы закрыть эту задачу. Ведь Михаил Викторович, говоря откровенно, утратил все шансы на хоть какой-то контроль своего младшего княжича. Стоит главе рода Соколовых взбрыкнуть, Иван Михайлович может сделать свое происхождение достоянием общественности. Тем самым подписав Соколовым смертный приговор.

А так все видели, что Иван Михайлович Соколов, из клана Рюриковичей, наш политический прямой конкурент в борьбе за сладкие места у трона. И тот факт, что помимо Романовых в связке оказался и цесаревич, и Рюриковичи, открывал нам двери во всех концах государства.

С кем будет ассоциироваться наш транспорт? Не с Романовыми, ведь не мы его продаем. Это будет дело Ивана Михайловича, то есть фактически Соколовых.

Следующим шагом станут речные и морские суда под управлением искусственного интеллекта. И продвигать его в массы опять же будут не Романовы, а Орловы. И здесь важно, что у них не только верфи в собственности, способные выдать нужный нам продукт, но и связи с покупателями. Все, что остается Романовым — внедрить технологию в производство, а дальше адмирал и сам справится.

Самостоятельно внедрять технологии в быт Русского царства у меня или отца с братом просто не хватило бы ни сил, ни времени. А делегируя задачи, мы можем сосредоточиться исключительно на введение новшеств, которые нужны стране и ее жителям.

Пусть людям достаются наши изделия и технологии через третьи руки. Мы все равно получаем свою прибыль — ведь каждый заказ проходит через нас. А сторонние рода, включившись в наше дело, будут генерировать массовый охват наших разработок.

Кто в итоге выиграет от этого всего? Конечно же, царские люди. Сами по себе благородные семьи не слишком торопятся заботиться о низшей ступеньке нашего сословного общества. Ведь царский человек не просто так называется царским. Во-первых, в любой момент царские люди могут уйти к соседу. Во-вторых, их защищают отдельные законы и фактически они никак не пересекаются с аристократией. Вот пусть царь о них и заботится.

Но не иметь чего-либо, что уже есть у соседа, чего-то престижного, показывающего наглядно твое благосостояние — это позорно. Ведь раз сосед может себе позволить такие игрушки, а ты нет, выходит, что ты не такой уж и успешный губернатор, князь или боярин. А как жить, зная, что все вокруг считают успешным не тебя, а соседа?

И пока что схема прекрасно работала. Наш транспорт Иван Михайлович продал уже даже тем, кто считал себя непримиримым противником Романовых. Так что курс наномашин — не такая уж и высокая плата за принесенную моим биологическим братом пользу.

Москва, особняк боярина Иващенко .

Ростислав Владимирович вошел в дом, и к нему тут же подступил управляющий. Приняв у хозяина верхнюю одежду, он сообщил, что никаких происшествий не случилось. Именно в такой формулировке.

Иващенко мог воспользоваться старыми связями своей семьи. Благо, что все рода, с которыми хоть раз Ростислав Владимирович контактировал, уже поздравили его с обретением боярского достоинства и наперебой предлагали свои услуги.

Естественно, повод для этого имелся самый железный. В тот же день, как получил увольнение из ЦСБ, Ростислав Владимирович был лично представлен цесаревичем благородному столичному обществу. А после, общаясь с детьми князей и бояр за парой бокалов коньяка, цесаревич подарил подполковнику особняк в столице. За кольцевой, конечно, однако все это запомнили.

И теперь стремились держаться к Ростиславу Владимировичу поближе.

С прислугой Иващенко поступил по-своему — пользуясь возможностями Царской Службы Безопасности, поднял дела царской армии. Нашел ветеранов, которые еще были достаточно крепки и здоровы, чтобы нести службу, а затем разослал им предложения. Стать Слугами вновь образованного рода Иващенко, героя кампании в Британской империи, кавалера «Андрея Первозванного», и такого же насквозь военного человека, как и они сами.

Многие, разумеется, отказались, но и тех, кто выразил согласие, хватало, чтобы обслуживать особняк и охранять боярина.

— Федор Ильич, накрывайте ужин, — махнул рукой Ростислав Владимирович.

— Будет исполнено, господин подполковник.

Проводив его взглядом, Иващенко вздохнул. Обращались к нему либо по имени и отчеству, либо по званию. И никакие увещевания не могли этого исправить. Он и сам порой обращался к своим людям точно так же. И не видел в том ничего зазорного.

Поднявшись в свою комнату, Ростислав Владимирович быстро сбросил одежду и ополоснулся под душем. Светские развлечения, которые он был обязан теперь посещать, серьезно утомляли, но Иващенко не роптал, исполняя волю цесаревича. Не столько мечтая о должности в Министерстве Обороны, сколько потому что привык выполнять приказы.

Приведя себя в порядок, боярин оделся в приличный домашний костюм, и направился в малую столовую. Здесь для него уже накрыли ужин, а так как гостей боярин не ждал, то и людей отпустил отдыхать — переложить из тарелки в тарелку Ростислав Владимирович был способен и самостоятельно.

Мысли подполковника то и дело возвращались к прошедшему вечеру в салоне.

Страсти вокруг него немного улеглись, Ростислав Владимирович вошел в общество и даже влился в компанию участников клуба ветеранов под председательством Ивана Михайловича Соколова. На членство еще не претендовал, но эти люди уже приняли как своего. И хотя их боевой опыт сильно разнился, к мнению боярина прислушивались.

На этом вечере, впрочем, как и на любых других, присутствовало немало девушек из благородных семей. Большинство, разумеется, уже помолвлены, и в их сторону подполковник старался не смотреть.

На нем девицы не висли, держась отстраненно: это мужчинам он был ясен, а вот в качестве будущего супруга пока оставался темной лошадкой. Фигура, конечно, соблазнительная: обласкан правящей семьей, на груди красуются награды. Однако как сможет вести род, пока было непонятно. Так что дальше вежливого общения с ним на данный момент не заходили.

Было лишь одно исключение: боярышня Строганова.

Варвара Васильевна была девятнадцатилетней хрупкой и красивой девушкой. Она напоминала Ростиславу Владимировичу фарфоровую статуэтку. Рядом с ним ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть подполковнику в глаза. От этого складывалось впечатление, что она совершенно беззащитна.

Но острый ум и не менее острый язык служили ей неплохим оружием. В чем сам подполковник не раз был свидетелем, когда Варвара Васильевна Строганова отказывала претендующим на танец с ней аристократам. Не всем, разумеется, но те, кто девушке не нравился, рисковали нарваться на серьезный отпор.

В девичестве боярышня задержалась, так как прошлый жених разорвал помолвку перед самой свадьбой. По интересному поводу — брат Варвары, Василий Васильевич, ушел служить в армейскую разведку, где и узнал о темных делишках будущего зятя. И надавил, заставив отказаться от свадьбы.

Собственно, на этом фоне они и нашли общий язык. Боярич Строганов служил в военной разведке, а Иващенко имел за плечами армейский опыт и даже звание получил по линии Царской Службы Безопасности.

Однако о том, что цесаревич обещал указать на подходящую невесту, Ростислав Владимирович не забывал. В разговорах с Варварой Васильевной лишнего себе не позволял и держался дружески.

А сегодня случилось то, что требовало осмысления.

— Мне кажется, вы немного перепутали, Олег Дмитриевич, — произнесла Варвара Васильевна, вырывая руку из пальцев уже изрядно выпившего смоленского боярича. — Все знают, что вы завсегдатай публичных домов. Но я — не жрица любви. Прошу вас, отойдите.

Олег Дмитриевич не послушался, продолжая тянуть к ней руки. Дело происходило в коридоре особняка, и свидетелей у разговора не имелось. Кроме Иващенко, который до сих пор пользовался линзами князя Романова.

И когда в глазах Варвары Васильевны уже мелькнула первая искорка испуга, на плечо боярича легла ладонь подполковника Иващенко. Ростислав Владимирович и сам удивился, как легко хрустнула кость под его пальцами.

Разом протрезвевший Олег Дмитриевич закричал от боли. И когда народ ломанулся в коридор, прилюдно обвинил Иващенко в нападении и нанесении тяжких травм.

В прошлой жизни, еще до войны, Ростислав Владимирович бы растерялся. Тогда еще младший лейтенант, толком ничего не видевший в жизни, он оказался в положении, когда его легко вынудили принять вызов.

Тогда только вмешательство Дмитрия Алексеевича Романова спасло ему жизнь. Но в этот раз в роли князя Романова предстояло выступить самому Иващенко.

— Ты уверен в том, что говоришь? — спросил подполковник, продолжая держать ладонь на поломанной кости боярича. — Осознаешь, кого обвинять вздумал? Я даю тебе сутки, чтобы ты принес официальные извинения перед родом Строгановых за то, что делал. И передо мной за нанесенное прилюдно оскорбление. Передай главе своего рода, что если этого не случится, я вызову тебя на поединок чести. Как думаешь, поддержит царская семья мое прошение?

И в доказательство Иващенко чуть дернул плечом, чтобы орден на груди зазвенел. Не для смоленского боярича, разумеется. Для свидетелей, от которых вокруг было уже не продохнуть.

Варвару Васильевну он лично отвез домой, а оттуда направился в свой особняк. И вот теперь, сидя в своей столовой, думал о том, что судьба сама подсказывает ему, что делать дальше.

Ведь все получилось, как в сказке — девушка попала в беду, а ей на помощь пришел герой.

Осталось только убедить цесаревича разрешить сделать боярышне Строгановой предложение.

Кремль, гостиная в личных покоях наследника престола .

— Видел уже, что творит твой протеже? — посмеиваясь, спросил государь, свободно опускаясь на диван, рядом с которым сидел его официально признанный сын.

Игорь Михайлович пожал плечами.

— Рано или поздно его бы попытались задеть,— произнес наследник престола. — Именно потому, что он мой протеже. Всем ведь плевать на самого Иващенко, они жаждут посмотреть, как буду действовать в такой ситуации я. Стану ли защищать своего человека или брошу его на произвол судьбы. От того, как я решу эту проблему, будет зависеть, получится ли у меня сколотить свой кабинет, или я останусь в полном одиночестве против высшей знати страны.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — кивнул Михаил II. — И как же именно ты поступишь?

Игорь Михайлович улыбнулся.

— Имело место оскорбление действием в адрес боярского рода Строгановых. Также нанесено прилюдное оскорбление награжденному из царских рук герою, — сказал он. — У нас есть запись происшествия от начала до конца. Я направил уведомление главе рода Борисовых, пусть посмотрит, как развлекается его сын в столице. И если после этого Олег Дмитриевич не принесет извинения, я дам добро на поединок чести. Иващенко — боевой офицер, если мы спустим оскорбление в его адрес, армия будет недовольна. А нам это ни к чему, так что Борисовы принесут извинения, или один из них умрет.

Царь покачал головой.

— Борисов — человек Апраксина. Петру это не понравится, он сейчас и так на нервах из-за нехватки людей в его владениях, — заметил государь. — Сам уладишь этот вопрос с губернатором Литовским, или мне вмешаться?

Цесаревич улыбнулся в ответ.

— У Апраксина нет никакого права защищать Борисовых. Не после того, как царская армия принесла ему огромные земли, — заговорил Игорь Михайлович. — Великий князь понимает, что если решит высказать неодобрение в наш адрес, Москва тут же начнет задавать свои вопросы. В частности, почему до сих пор в губернии Литовской нет ни порядка, ни жителей.

Наследник прервался, чтобы сделать глоток чая с лимоном, стоящим на столике, после чего продолжил излагать свои мысли:

— Апраксин оказался на пороховой бочке. Поляков он изгнал, его святейшества послушался и вместо гражданской недвижимости решил выстроить церкви. А это, если правильно подать, растрата государственного бюджета, — заметил цесаревич, после чего поднял палец и дополнил: — И, кстати, если потянем за эту ниточку, окажется, что и патриарх Мефодий руки на этом деле нагрел. А по чьему совету? Анны Михайловны Соколовой. Сама княжна до такого бы не додумалась, значит, подвести великого князя Апраксина под огромные долги перед казной — идея Михаила Викторовича. А он и так в опале. Будет суд, мы выведем из-под удара Ивана Михайловича, а остальных похороним.

Замолчав на несколько секунд, цесаревич снова улыбнулся.

— Так что Петр Глебович и слова не скажет против нашего решения, он же понимает, что пока его не трогают исключительно по милости государя, — произнес Игорь Михайлович. — А милость — дело такое, она и кончиться может.

Некоторое время в гостиной было слышно лишь, как цесаревич потягивает чай. К тарелкам с закусками он не притрагивался.

— Да, удачно получилось, что Борисов сам так подставился, — произнес государь, повернувшись к сыну. — И история получается красивая. Боевой офицер на приеме вступился за девицу. Классика жанра практически. Не нарушит твоих планов по невесте для Ростислава Владимировича?

Цесаревич хмыкнул.

— Ни в коем случае, — ответил он. — Если Иващенко придет ко мне ради разговора на эту тему, я скажу ему правду. Он просто будет мне немного обязан, расстроив партию, которую я для него придумал.

Государь кивнул, а Игорь Михайлович продолжил свою мысль:

— Но и так хорошо, — заметил он, — Строгановы давние противники Демидовых. И привлечь их к престолу через брак с Иващенко, который является моим человеком, означает фактически окончательно похоронить вражду. Тем более что Иващенко и Романов будут часто работать в связке.

Государь кивнул и поднялся на ноги. Не прощаясь, он направился к выходу, но перед самой дверью обернулся.

— Знаешь, Игорь, — произнес Михаил II, — я еще ни разу не пожалел, что выбрал в наследники именно тебя.

Цесаревич наклонил голову, принимая комплимент.

— Спокойной ночи, — добавил царь, так и не дождавшись ответа.

— Доброй ночи, государь, — сказал Игорь Михайлович, прежде чем государь закрыл за собой дверь.

А после залпом допил чай и направился в ванную. День наследника престола расписан по минутам, и необходимо успевать отдыхать.

Уже лежа в постели, Игорь Михайлович провел рукой по воздуху, вызывая в виртуальном окне фотографию девушки. Несколько секунд цесаревич смотрел на нее, а после отключил изображение и уснул.

Литовская губерния, личный кабинет в резиденции великого князя Апраксина .

Петр Глебович смотрел на вошедшего боярина холодно и зло. Брови великого князя были нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Явившийся по срочному вызову боярин Борисов смотрел на него с легким напряжением.

— Знаешь, почему я тебя вызвал, Дмитрий Геннадьевич? — спросил негромко великий князь.

— Из-за Иващенко? — уточнил смоленский боярин, внутренне готовый к выговору.

Апраксин чуть расслабил мышцы, и его лицо приняло вполне умиротворенное выражение. Борисову повезло, что не стал отпираться, иначе гнев Рюриковича точно бы обрушился на голову смоленского боярина.

— Значит, знаешь, — произнес Петр Глебович. — И это хорошо. Мне ни к чему претензии со стороны государя. Он нам так сильно помогает, землицей вот позволил прирасти, отняв ее у нашего старого соседа. А тут я узнаю, — он прервался, чтобы остро взглянуть на своего боярина, — от чужих людей, Дмитрий Геннадьевич, узнаю! — что какой-то зажравшийся подонок из-под Смоленска смеет языком трепать, очерняя героев русской царской армии!.. Той самой, что кровь проливала ради возвращения наших исконных земель!..

— Я приму меры, великий князь, — поспешно согнулся в поклоне Борисов.

— Я не потеряю доверие государя нашего! — покачал головой Петр Глебович. — Запомни мои слова, Дмитрий Геннадьевич. Если потребуется, я лично твой род перережу. Но ни одна тварь не посмеет угрожать благополучию моей земли! Это ясно?

— Я приму меры, великий князь, — повторил боярин, непритворно сотрясаясь от давления ауры власти, распространяющейся от губернатора Литовского.

— Доложишь мне лично, как только твой сын выполнит требования подполковника, — процедил сквозь зубы великий князь Апраксин. — И я тебе крайне рекомендую проверить, Дмитрий Геннадьевич, как воспитаны остальные твои дети. Потому как раз нам подобную выходку простят, а на второй... Я тебя предупредил. Все, убирайся с глаз моих, пока я тебя вот этими вот руками не задушил.

В доказательство Петр Глебович потряс кулаками над столом. Впрочем, дрожащий даже за дверью боярин Борисов прекрасно понимал — от слов к действию великий князь перейдет сразу же, как только выяснит, что что-то пошло не так.

А потому Дмитрий Геннадьевич был намерен немедленно переговорить с сыном. И отозвать этого неблагодарного обратно в Смоленск. И втайне от чужих глаз всыпать ему розог по заду. Чтобы запомнил, когда и на кого можно пасть раскрывать.

Такая подстава от родного сына грозила перечеркнуть всю политическую карьеру его роду. А у Борисова еще только этим утром были огромные планы. И теперь из-за слов одного дурака — все псу под хвост!..

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

— Погодите, Ростислав Владимирович, — прервал я своего биологического брата, позвонившего мне в восемь утра по моему времени. — Давайте по порядку. Вы нашли себе невесту и хотите делать предложение. Я верно вас понимаю?

— Именно так, Дмитрий Алексеевич, — подтвердил подполковник. — И прошу вас участвовать в моем сватовстве.

Я сделал глоток кофе и нахмурился.

— Так, а почему вы обращаетесь именно ко мне? — уточнил я, не совсем следя за ходом мысли биологического брата.

— Я единственный в своем роду, Дмитрий Алексеевич, — напомнил Иващенко. — А мне нужен кто-то из благородного сословия, кто меня поддержит. И если честно, других кандидатов у меня просто нет.

— Да, с такой просьбой к цесаревичу не пойдешь, да и засмеют, — пробормотал я.

Конечно, Игорь Михайлович мог бы выступить на стороне Иващенко. Но тогда боярский род Иващенко оказался бы под протекцией Милославских. А это может породить политические последствия. Ни прошлый, ни нынешний род Иващенко не входит им в прямое подчинение.

В таком случае нужно содействие нейтрального рода. Можно, конечно, было просить и своего князя о поддержке, но это крайне нежелательно уже для самого Ростислава Владимировича. Начинать свой путь с просьбы, все равно что сразу расписаться в неспособности решать собственные проблемы самостоятельно. А кому нужен такой боярин?

Нет, вот будь Ростислав Владимирович боярином хотя бы год, покажи он, что полезен княжеству, и вопросов бы не возникло. Но не сейчас, когда Иващенко боярин без году неделя.

— Хорошо, Ростислав Владимирович, я помогу, — наконец принял решение я. — У меня есть кое-какие дела в столице, и я могу посодействовать вам...

Я взглянул на собственное расписание, после чего вздохнул.

Свободного времени у меня не было. Однако в столице мне действительно нужно было появиться по важным делам рода — собирался круглый стол ведущих промышленников Русского царства, и мне предстояло там выступать от лица клана Романовых.

— Скажем, в эту пятницу, — озвучил я. — Устроит вас такой вариант?

— Буду благодарен, Дмитрий Алексеевич, — не скрывая своего облегчения, ответил подполковник.

— Не стоит, Ростислав Владимирович, — хмыкнул я. — Кроме того, я лично знаком с братом вашей невесты. И насколько понимаю, он тоже будет в столице. Так что время подходящее.

Иващенко не стал скрывать удивления.

— Вы знакомы?

— Ростислав Владимирович, а как, по-вашему, чемпион студенческих поединков Царского Государственного Университета попал в разведку? — спросил я, после чего предупредил: — Если на этом все, я отключаюсь.

— Да, еще раз благодарю, Дмитрий Алексеевич.

Я положил трубку и вздохнул. Поднявшись из кресла гостиной, где вел разговор, прошел на цыпочках в спальню. Княгиня Красноярская, по своему обыкновению, спала, завернувшись в кокон одеяла.

Я закрыл за собой дверь и прошел ближе к кровати.

— Доброе утро, дорогая.

Поцеловав Викторию в щеку, я поднялся с постели. Княгиня Красноярская приподняла голову от подушки и выглянула в окно, за которым уже давно светило солнце.

— Нет, Дим, я никуда не пойду, — выдохнула она, покачав головой с мольбой в глазах. — Устала.

Беременность, разумеется, накладывала свой отпечаток на распорядок дня княгини.

И ничего страшного от этого не происходило. Наоборот, я уже подметил, что когда Виктория где-то задерживается или отменяет встречи по состоянию здоровья, подданные относятся к этому с каким-то фанатичным пониманием.

— Виктории Львовне надо больше отдыхать.

— Она ведь в положении, и так много работы.

— Что мы, сами не разберемся? Княгине и так тяжело, она наследника под сердцем носит. Не надо нас записывать на завтра, сами справимся, чай, не маленькие мальчики.

Это меня откровенно радовало. Хотя сама княгиня Романова никак не могла к этому привыкнуть и всякий раз краснела от смущения, когда слышала слова благодарности и восторженности от наших подданных.

— Отдыхай, родная, — улыбнулся я, поцеловав запястье Виктории. — Я распоряжусь, чтобы твое расписание перекинули мне.

Она благодарно взглянула на меня и тут же завернулась в одеяло.

— Спасибо, Дим.

Я вышел из спальни и направился к ванной. На ходу раскрыл виртуальное окно и стал читать сообщения «Оракула» о произошедшем за ночь.

До отъезда цесаревича на переговоры с Гербертом фон Бисмарком оставались считаные дни. Пресс-служба Кремля опубликовала предварительный список вопросов, который будет поднят на этой встрече, и все разговоры крутились в этой плоскости.

Меня эта тема не волновала. С Игорем Михайловичем поедет не только Иващенко и гвардейцы Милославских, но и наши «Стражи». Один будет рядом с цесаревичем постоянно, изображая из себя телохранителя. На деле, разумеется, доспех будет пуст, и в случае опасности закроет наследника престола. Роботы не переданы в царские руки, а принадлежат Романовым, и к нам же вернутся, как только нужда в них исчезнет.

От немцев ли будет исходить опасность, от поляков, на которых самим германцам практически плевать — не важно. В своей технике я был уверен на все сто процентов. Разработки корпорации «Армтек», курируемой ключниками, тоже нам и в подметки не годятся. Это я еще на первой партии «Роя» доказал.

Что касалось вопросов международной политики, то я не видел особого смысла вникать. Медленно набирающая обороты война в Европе все еще не перешла в по-настоящему активную фазу. Германский рейх хочет обезопасить тылы, чтобы русские не ударили кайзеру в спину. Сам-то Вильгельм однозначно пожелает поучаствовать в разделе Старого Света.

Запад Европы уже полыхнул. Новая волна восстаний в Америке принудила Испанию отправить свои корабли ради усмирения мятежников. И как по волшебству ушедший через океан флот растворился в неизвестности. Чтобы через месяц вернуться к берегам Испании и открыть огонь по родным землям.

Франция тут же выдвинула свои войска, даже не снизойдя до официального объявления войны. А дальше все заварилось само собой. Насколько стремительными были успехи Людовика, настолько же и крепкими оказались испанские сухопутные войска. Не знаю, что послужило тому причиной, но французы не рассчитывали на столь яростное сопротивление. И завязли.

Рим на пару с Османской империей продолжал утюжить окрестности Греческой провинции тяжелой артиллерией. Теперь там сплошная пустыня и города-призраки. Однако противостояние не оканчивается. И пока Агриппа IV рвет на себе волосы, не в силах защититься от мусульман и удержаться на троне, султан Османской империи каждую маленькую победу использует для усиления собственного положения.

Что говорить, даже в мечетях Русского царства нет-нет, да слышатся шепотки о том, что было бы неплохо султану победить. Хотя до формирования отрядов добровольцев еще не дошло, но этот вопрос уже стоял на контроле у Емельяна Сергеевича Невского.

Так что желание Германского рейха, под носом которого, можно сказать, идут боевые действия, обезопасить хотя бы одну свою границу вполне понятны. А что за это потребует Русское царство — вопрос уже десятый.

— Завершен анализ проведенного курса лечения Ивана Михайловича Соколова, — сообщил «Оракул» через динамики в ванной. — Вывести результаты?

За этим я следил особенно внимательно. Мы биологические родственники, а потому точно знать, какие хвори могут всплыть в нашем генетическом коде — моя святая обязанность. Ведь это не только касается меня напрямую, но и моих детей.

Вот, к примеру, наномашины вылечили князя Демидова от лейкемии. На самой ранней стадии, разумеется, но онкология — не самый лучший компаньон. И лучше заранее обезопасить свою семью от него, чем внезапно скончаться от метастазов по всему телу.

— Выводи, — распорядился я, сплюнув струйку воды, попавшей в рот из душевой лейки.

Уже завернувшись в халат, я дочитал составленный искусственным интеллектом отчет.

Самое страшное, что нашлось у Ивана Михайловича, это уставшие почки и печень. Что неудивительно, княжич Соколов несколько недель держался на энергетиках, забивая всю очистительную систему организма. Но ничего смертельного в этом не было — можно было просто перестать употреблять эту химическую дрянь, и естественная регенерация справилась бы сама. Не так быстро, но все же.

Закрыв документ, я заменил ночные линзы на новые и вышел в гостиную. Здесь меня уже ждали утренний кофе и костюм. Сегодня прилетает с проверкой губернатор Восточной Сибири. Нужно будет провести с ним немного времени, после чего князь Еремин улетит дальше.

Не забыл я и об обещании, данном Виктории. «Оракул» изменил наше расписание, автоматически рассортировав часы посещений так, чтобы я не упустил ничего важного и в то же время не принимал тех, кто может подождать.

Это еще не считая тех, кто, узнав о личном приеме у князя вместо княгини, снимет свой вопрос с повестки.

Наши подданные относились к нам по-разному. Викторию Львовну Романову они уважали и любили, она была добра, снисходительна и никогда не отказывала в помощи. А вот князь Романов — тот еще зверь и запросто покарает виновного прямо на месте. Там, где княгиня Красноярская могла бы и простить, Дмитрий Алексеевич обязательно накажет.

Меня такое положение дел вполне устраивало. К тому же это позволяло избавиться от тех, кто любит решать вопросы через голову. То есть когда вместо того, чтобы обратиться к ответственному за проблему человеку, сразу идут на самый верх. Но я не для того сформировал свой аппарат управления, чтобы самому решать каждую мелочь.

Поэтому совсем не удивился, что когда я уже садился в «Монстра», искусственный интеллект сообщил о сокращении назначенных приемов на двадцать процентов. Шутка ли, каждый пятый отозвал свое прошение об аудиенции? Экономия времени просто огромная, речь ведь в среднем о полусотне человек в день.

— Едем, князь? — спросил Виталя, бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида.

— Поехали, — кивнул я, разворачивая новое окно виртуального пространства.

Это губернатор считал, что его внезапные проверки — внезапные. Нет, безусловно, кто-то и окажется не готов к визиту. Но владеющее «Оракулом» княжество знало обо всех планах Олега Владимировича.

Самолет губернатора Восточной Сибири коснулся взлетно-посадочной полосы как раз в тот момент, когда мой внедорожник замер на месте. Виталя заглушил двигатель, а из машин сопровождения вышли люди рода Романовых.

Несмотря на то, что вполне мог обойтись роботами, совсем разгонять своих охранников я не собирался.

— Пора, — вздохнул я, сворачивая окно.

Виталя уже обошел наш автомобиль и по моему знаку открыл для меня дверь. Я выбрался наружу под порывы резкого, но теплого ветра и направился в сторону замершего чуть в стороне воздушного судна с гербом Иркутского княжества.

Прием, на который мы с Викторией летали в апреле, прошел тихо и мирно. Несмотря на грозный тон губернаторского письма, в реальной жизни Олег Владимирович Еремин оказался весьма тактичным и осторожным человеком. И расстались мы на вполне доброжелательной ноте.

На верху трапа показалась охрана губернатора. И только после того, как пара бойцов в черных костюмах спустилась на землю, показался и сам князь Иркутский.

С нашей прошлой встречи он ничуть не изменился. Классический костюм подчеркивал худощавую фигуру. Отпущенные до плеч волосы цвета соли с перцем перехвачены в низкий хвост. Сухое лицо с острым носом, тонкие губы поджаты.

Завидев меня у трапа, Олег Владимирович кивнул и стал спускаться, опираясь на трость.

Насколько я знал, хромота досталась князю после несчастного случая, лишившего его супруги и дочери. И я подумывал о том, чтобы предложить исправить искалеченную конечность, но пока не спешил.

— Дмитрий Алексеевич, рад вас видеть этим чудесным утром, — чуть режущим слух скрипучим голосом произнес губернатор Восточной Сибири, слегка наклоняя голову.

— Это взаимно, Олег Владимирович, — ответил я с вежливой улыбкой. — Для вас готов гостевой особняк. Если изволите передохнуть после полета.

Но тот отмахнулся.

— Я уверен, что в вашем княжестве не задержусь, Дмитрий Алексеевич, — заявил Олег Владимирович. — Проверка вряд ли обнаружит у вас какие-то неприятности.

Князь Еремин сделал долгую паузу, недовольно поджимая губы.

— Чего не скажешь о ваших соседях, — пренебрежительно закончил мысль губернатор. — Так что предлагаю уладить формальности, и покончить с этим. Если, конечно, у вас нет никаких предложений для Восточной Сибири.

Я улыбнулся в ответ и повел высокого гостя под руку к «Монстру».

У меня действительно имелось предложение для всей Восточно-Сибирской губернии, и Иван Михайлович уже распространил его по всему Русскому царству. Настала пора и Иркутску расстегивать кошелек.

Резиденция Патриарха Московского и Всея Руси, рабочий кабинет .

Это помещение было одним из самых скромно обставленных. Сюда не допускались посторонние лица, только служители церкви и высшие государственные чины. Первым не требовалось напоминать о величии Русской Православной Церкви, а вторых никакое выставленное на обозрение богатство не удивит.

Да и просто удобнее находиться не в раззолоченном помещении, где блики постоянно режут глаза и мешают сосредоточиться. А в деловом стиле, в который и был оформлен кабинет, именно работалось лучше всего.

— Ваше святейшество, — нервно произнес секретарь, включив коммутатор. — К вам полковник Ворошилов.

Патриарха Московского и Всея Руси это не слишком удивило, он и государя здесь принимал неоднократно, а потому он вдавил кнопку и произнес:

— Впусти.

Через секунду дверь открылась, и Андрей Викторович, директор Царской Службы Безопасности, вошел в кабинет патриарха.

— Добрый день, ваше святейшество, — поздоровался Ворошилов. — Прошу простить, что без предупреждения, но дело крайне важное.

Патриарх Мефодий величаво кивнул.

— Садитесь, полковник, — дозволил он. — Мне известно, где вы служите, и как верный подданный Русского царства я отвечу на все ваши вопросы. Чай, кофе, чего-нибудь покрепче?

Ворошилов покачал головой, занимая место на жестком деревянном стуле. Кресло было предусмотрено только одно — у самого патриарха. Рядовой психологический трюк, чтобы посетитель чувствовал себя не так удобно, как хозяин кабинета, на руководителя ЦСБ никакого эффекта не произвел.

Доводилось Андрею Викторовичу сидеть и в менее комфортных местах. Полковник карьеру построил с самых низов, так что повидал на своем веку немало.

— Я вынужден сообщить, ваше святейшество, — произнес он негромко, с почтением в голосе, — что наша Русская Православная Церковь оказалась вовлечена в финансовые махинации. И сейчас Царская Служба Безопасности ведет дело.

Мефодий вскинул брови, даже не пытаясь удивления.

— Рассказывайте, полковник, — разрешил он, чуть пошевелив пальцами. — Кто навлек беду на нашу церковь?

Андрей Викторович едва заметно улыбнулся.

— Вы и навлекли, ваше святейшество, — сообщил он доверительным тоном.

И прежде чем патриарх ответил, Ворошилов начал объяснения:

— Вы договорились с великим князем Апраксиным о возведении церквей на новых территориях Литовской губернии, — произнес полковник. — По соглашению между вашим святейшеством и Петром Глебовичем взамен по территории Русского царства в церквях начнут агитировать прихожан к переезду на земли Литовской губернии. Пока что все верно, ваше святейшество?

Патриарх Мефодий кивнул.

— Все правильно, и у меня есть на то все бумаги, — сообщил он. — Свою часть этого договора я выполняю, о чем, кстати, получаю еженедельные отчеты.

— Но люди так и не приехали, — заметил Андрей Викторович.

— Церковь не обладает правом переселять людей, — напомнил хозяин кабинета. — И я о том великого князя предупредил. Советы святых отцов звучат, но прислушиваться к ним или нет, решают сами прихожане.

Ворошилов кивнул с улыбкой.

— В том-то и дело, ваше святейшество, — заговорил он после короткой паузы. — Призывы священнослужителей возымели свое действие, люди действительно снимаются с мест и едут. Вот только пока вы заключали договор с великим князем Апраксиным, Выборгское княжество ввело у себя огромные выплаты для переселенцев. И, само собой, царские люди отправились туда, куда им было выгоднее. Оставить родные места они и так, благодаря стараниям святых отцов, были готовы. А дальше просто выбрали другой адрес для новой жизни.

Патриарх нахмурил брови сильнее.

— Я не знал этого, полковник, — сказал он чуть поблекшим голосом.

Андрей Викторович кивнул.

— Вас использовали, ваше святейшество, — подтвердил он. — Теперь дело выглядит следующим образом: на деньги казны Русского царства Русская Православная Церковь выстроила себе новые приходы, монастыри и обросла недвижимостью. Скажите, ваше святейшество, вы знаете, кто выступил автором идеи построить церкви в Литовской губернии?

Патриарх взглянул на собеседника, отчетливо понимая, что из собеседника он может в мгновение ока перевоплотиться в надзирателя, а то и палача. Государевы люди крайне болезненно относятся к растратам царской казны. И если отец Мефодий начнет отпираться, собственная Церковь его сместит и лишит всяческой поддержки и защиты.

А потому выгораживать никого он не собирался.

— Знаю, полковник, — твердо ответил он. — Эта идея была озвучена мне Анной Михайловной Соколовой. И, как понимаю из вашего рассказа, ее отец, Михаил Викторович, воспользовался моментом, чтобы усилить свое княжество. Даже меня не постеснялся подставить... — добавил он уже почти шепотом.

Андрей Викторович же кивнул.

— Я раскрою вам маленькую тайну, ваше святейшество, и, надеюсь, она никогда не покинет стен этого кабинета.

— Можете быть в этом уверены, полковник, — поспешно заверил отец Мефодий.

— Чтобы возместить убытки, Петр Глебович Апраксин должен был в дальнейшем получить финансовую поддержку от князя Выборгского, — поведал Ворошилов. — Документ с указанием размера беспроцентного займа прямо сейчас передается в руки великого князя Апраксина. Старшим сыном рода Соколовых.

Патриарх промолчал. Дополнять для него ничего не нужно было.

Соколовы даже из своей опалы умудрились оплести интригами не просто великого князя Апраксина, а саму Русскую Православную Церковь. А все потому, что он, патриарх Московский и Всея Руси, поверил, что княжна ратует о благе ближнего своего.

Наивным Мефодий не был, прекрасно понимал, что какой-то интерес у Соколовых в этом есть. Но тот факт, что именно его в итоге и сделали виновным, откровенно говоря, приводил его святейшество в бешенство.

— Я не могу давать показания, полковник, — взглянул на гостя отец Мефодий.

— Этого не потребуется, ваше святейшество, — вновь улыбнулся Ворошилов. — Я убедился, что вы не были причастны к этому делу и оказались такой же жертвой, как и Петр Глебович. О дальнейших разбирательствах по этому поводу не беспокойтесь, вопреки слухам Царская Служба Безопасности никогда не карает невиновных. А теперь я откланяюсь.

И, поклонившись, полковник отбыл, оставив патриарха Московского и Всея Руси обдумывать свое положение.

Кремль, рабочий кабинет государя .

Михаил II закончил слушать доклад Емельяна Сергеевича и кивнул, дозволяя тому сесть на место. Расположившийся в соседнем с царем кресле наследник престола выглядел, как всегда, отрешенным. Впрочем, несмотря на внешнее безразличие к происходящему, цесаревич всегда внимательно слушал и ничего не упускал.

Куратор Царской Службы Безопасности протянул руку к столику, на котором его ждал вишневый сок. Об изменении пристрастий Емельяна Сергеевича в Кремле прекрасно знали, а потому всякий раз рядом с ним оказывалось что-то в первую очередь полезное, и только во вторую — вкусное.

Ожил коммутатор на столе Михаила II.

— Государь, прибыл великий князь Апраксин, — доложил секретарь.

— Пусть войдет, — разрешил царь.

— Государь, прошу твоего дозволения на поединок чести, — объявил великий князь Апраксин, едва переступив порог царского кабинета.

Михаил II приложил ладонь к лицу и покачал головой. Емельян Сергеевич едва сумел скрыть довольную улыбку. В том, что Апраксин придет именно с такой просьбой, куратор ЦСБ не сомневался, его служба не зря свой хлеб ела.

И если удастся руками Апраксина убрать Соколова, это будет маленькая победа. Впрочем, все зависело от решения государя.

— Господи Боже! — вздохнул Михаил II достаточно громко. — Когда же в моей стране дураки переведутся?!

Петр Глебович остановился в шаге от кресла для посетителей и вперил взгляд в монарха. А тот убрал руку от лица и заговорил:

— Вот скажи мне, Петя, ты вроде бы никогда глупцом не был. Так почему согласился на эту сомнительную сделку с Мефодием? — спросил государь. — Или ты один в Русском царстве не знал, что ему в ухо Соколовы напевают? Может быть, ты упустил из внимания, что в Выборге развернута программа поддержки для переселенцев?

— Моей вины в том, что я не лезу в дела других князей, нет, — все еще распаленный, ответил губернатор Литовский. — У меня своих проблем хватает. Если бы наследник Соколова не приволок мне договор по займу, я бы и не задумался, что здесь что-то не чисто. Но, по мнению Мишки Выборгского, я ему должен платить за то, что он увел моих подданных!.. Эту наглость я не спущу!..

Государь усмехнулся в ответ и кивнул в сторону Игоря Михайловича.

— Что скажешь, цесаревич? — спросил Михаил II. — Должен ли я удовлетворить просьбу великого князя?

Наследник престола поднял взгляд на Петра Глебовича и совершенно спокойно произнес:

— Ранее Соколовы верно служили своей стране и трону, — сказал он. — Это достойный и древний род, у которого за плечами огромная история подвигов и свершений.

При этих словах великий князь Апраксин всерьез напрягся. Впрочем, прерывать наследника престола он и не подумал. Опасно это, перечить цесаревичу, ведь ему быть следующим монархом Русского царства.

— Однако за последний год, — продолжил Игорь Михайлович, — за ними оказалось слишком много грехов, государь. Да, ты лишил их должностей, выставил из столицы. Но страсть главы рода Соколовых к интригам от этого не утихла. Литовская губерния — наш передовой край, нам совершенно необходимо вновь вдохнуть жизнь в эти земли. Я считаю, сейчас не так важно, почему Петр Глебович и его святейшество стали жертвами интриг Соколовых — для Михаила Викторовича убеждать людей поступать, как ему нужно, все равно что дышать. Не эти два, так кто-то другой бы точно так же пострадал ради прибыли роду Соколовых.

Такой поворот понравился губернатору Литовскому намного больше. Петр Глебович заметил и блеск в глазах куратора Царской Службы Безопасности. Впрочем, о вражде Невских и Соколовых не слышал только глухой, но и тому на пальцах объяснили. Так что в реакции Емельяна Сергеевича ничего удивительного не было.

— Опять же, — вновь заговорил после короткой паузы Игорь Михайлович, — никаких законов нарушено не было, и фактически ни одного из участников дела мы не можем привлечь по суду. Однако поединок чести, которого требует Петр Глебович, позволит нам прервать эту бесконечную череду внутренних распрей, которые плодятся руками Михаила Викторовича. При полной поддержке наследника и княжны Выборгской, смею заметить.

Великий князь Апраксин слушал очень внимательно. Ему хватило ума понять, что сейчас не лучшее время уточнять, что конкретно еще натворил Соколов. Да и это не имело, по большому счету, значения. Ведь, судя по словам наследника престола, род князей Выборгских уже приговорен, а ему, губернатору Литовскому, придется стать палачом.

— Да будет так, — кивнул государь, после чего повернулся к Петру Глебовичу. — Я даю тебе право вызвать на поединок чести Михаила Викторовича Соколова.

Москва, особняк князя Красноярского. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Столицу заливал ливень. Двор особняка напитался влагой, по стеклу бежали ручьи воды. Не самая располагающая к активной светской жизни погода. В такую пору хочется проводить время дома, в кругу семьи.

Но у меня были совсем другие планы.

— Слушаю, Иван Михайлович, — сказал я, ответив на звонок.

— Вы уже знаете, Дмитрий Алексеевич? — нервно спросил мой биологический брат. — О поединке чести против моего отца?

Все-таки он не настолько отстранился от рода Соколовых, чтобы перестать считать их семьей. И я его прекрасно понимаю — как бы то ни было, эти люди вырастили его с детства, он прожил с ними два десятка лет и жизни вне рода до сих пор не знал. Что говорить, рядом с Иваном Михайловичем прямо сейчас бойцы рода Соколовых.

— Знаю, конечно, Иван Михайлович, — ответил я. — Великий князь Апраксин удостоил меня чести принять его в своем доме. У нас совместное предприятие, и губернатор заскочил на чашку кофе, обсудить наши дела. Вот заодно и новостью поделился.

Несколько секунд Соколов молчал. Конечно, сейчас он мог бы сказать нечто вроде «Ах, Романовы против Соколовых?!». Однако мозги княжича Выборгского после курса наномашин, похоже, работали лучше, чем прежде.

— Есть шансы, что они пойдут на сделку? — уточнил Иван Михайлович без особой надежды в голосе.

— Боюсь, что нет, — ответил я. — Великому князю нанесено тяжкое оскорбление, он в крайней степени ярости. А вы и сами представляете, каковы Рюриковичи в таком состоянии.

— Я же говорил им, чтобы бросили свои интриги! — устало простонал княжич. — Спасибо, что не стали от меня скрывать, Дмитрий Алексеевич. Я этого не забуду.

Я взглянул на карту «Оракула». Иван Михайлович уже ехал из аэропорта Выборга в резиденцию своей семьи.

Останавливать его я не стал. Поединок чести состоится в Москве завтра, и ради такого случая государь разрешил Михаилу Викторовичу посетить столицу.

Одному, без наследника и дочери. Про Ивана Михайловича ничего сказано не было. Мой биологический брат уже, кажется, был заранее вычеркнут из рода Соколовых.

— Дмитрий Алексеевич, — вновь обратился ко мне Иван Михайлович после короткой паузы.

— Слушаю, — ответил я.

— Я на некоторое время прекращу свою деятельность в Иннополисе, — со вздохом сообщил меня Соколов. — Дела рода.

— Я понимаю, Иван Михайлович, благодарю, что предупредили.

И хорошо, что он сам понимает необходимость взять паузу. Не дело это, вести переговоры, когда только что отца похоронил. А в исходе поединка чести я не сомневаюсь.

Да, условия выбирал Михаил Викторович. И выбрал он револьверы. По вполне понятным причинам: несмотря на аферу с переселением подданных, у Петра Глебовича под рукой на порядок больше людей. Если бы Соколов не лишился губернаторского кресла, у него бы еще были шансы. Но княжество против губернии уже не играет.

Понятно, что холодное оружие тоже было дурным вариантом. Михаил Викторович был много старше Апраксина и тренировками себя не утруждал. Соколовы жили на слишком хорошем положении, чтобы главе рода приходилось за собой следить, как это требуется для поддержания формы более боевым родам.

А вот Апраксин сам участвовал в разделе Речи Посполитой. Не как положено человеку его положения, отдавая приказы из штаба вдали от фронта, а впереди своих солдат. Покровом защищал бойцов и сам дрался в первой линии. Да и после обретения новых территорий жил крайне активно: и задачи перед ним были нервными, не позволяющими заплыть лишним жирком, и сам дружину свою натаскивал. Ведь Литовское княжество, а после и губерния — пограничная территория, слабаков там сожрут.

Так что огнестрельное оружие — единственный вариант для Соколова. Это давало ему небольшой, но все же шанс. Хотя, конечно, когда дело касалось Михаила Викторовича, говорить о простых решениях не приходилось — уж слишком князь Выборгский любил интриги и хитрости.

Закончив разговор с Иваном Михайловичем, я сделал пару глотков кофе и, бросив еще один взгляд на ливень за окном, набрал номер другого своего биологического брата.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — немного нервным голосом поприветствовал меня Иващенко. — Вы уже в Москве?

— Утро доброе, Ростислав Владимирович. Прилетел сегодня, — подтвердил я. — У меня будет к вам личная просьба.

Подполковник даже паузы не сделал.

— Все, что в моих силах, князь.

— Хочу вас попросить присутствовать на поединке чести между великим князем Апраксиным, губернатором Литовским, и князем Соколовым, — озвучил я.

Вот теперь он задумался. Я видел по карте столицы, что Ростислав Владимирович двигается на предельно разрешенной скорости, постоянно перестраиваясь на ходу — кажется, опять вел машину лично.

— Подозреваете, что Михаил Викторович приготовил какие-то каверзные сюрпризы? — правильно расценил мои опасения Иващенко.

Было неудивительно, в принципе, что он так легко меня понял. Емельян Сергеевич был его наставником и свою нелюбовь к Соколовым наверняка передал ученику в полном объеме. Да и сам Ростислав Владимирович после лечения наномашинами стал куда сообразительнее, чем прежде.

— Скажем так, опасаюсь, — ответил я.

— Тогда обязательно буду, — заверил меня подполковник. — Кавалеры орденов могут воспользоваться своим правом наблюдать. Если, конечно, государь не потребует закрыть ристалище от посторонних.

— Не потребует, — сказал я. — Благодарю за помощь, Ростислав Владимирович.

— Не за что, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот. — Вы всегда можете на меня рассчитывать.

Я прервал звонок и стал собираться. Дуэли, поединки — это здорово, но меня ждало выступление на круглом столе промышленников Русского царства. И как бы мне ни было жаль Ивана Михайловича, для которого этот бой станет судьбоносным, дела рода Романовых были важнее.

Виталя уже ждал меня на крыльце. «Монстр» негромко вибрировал под струями дождя. Слуга кивнул мне и раскрыл зонт — на территории особняка магия не работала.

— Едем, — сказал я, как только мы оба оказались внутри внедорожника.

Кремль, внутренняя территория .

Игорь Михайлович смотрел в окно, за которым лилась вода. Казалось, природа решила за раз выдать пару месячных норм осадков. Во всяком случае уже было видно, что садовникам серьезно прибавится работы, когда ливень кончится.

Шум людей, блуждающих по коридорам Кремля, не привлекал внимания наследника престола. А стоящая рядом пара гвардейцев с гарантией создавала зону отчуждения, заступать в которую никто бы не посмел.

Однако Игорь Михайлович не чувствовал себя одиноким. У него было свое маленькое хобби, ответственная работа. Много ли нужно для счастья?

Отвернувшись от окна, цесаревич скользнул взглядом по придворным и пришедшим ради приема у государя людям. Их лица сливались в одно неразличимое пятно, как бывало всякий раз, когда Игорь Михайлович был слишком погружен в свои мысли.

Но в этот раз в этой толпе мелькнуло лицо, и наследник едва не вздрогнул от неожиданности. Хрупкая женская фигурка в закрытом под самое горло платье скользнула между мужчинами, едва не скрывшись из виду.

Дав знак гвардейцам следовать за ним, цесаревич пошел сквозь людей, как корабль сквозь льды. И перед ним с почтительными поклонами расступались. Это наследник престола сейчас не видел никого перед собой, кроме одной девушки. За ним же постоянно наблюдали украдкой — кто-то чтобы вовремя оказаться под рукойдля поручения, кто-то ради возможности примелькаться и попросить для себя и своего рода привилегий.

Она стояла к нему спиной, и лишь по лицу стоящего рядом мужчины уловила, что сзади что-то происходит. Медленно обернувшись, она на мгновение замерла, после чего ее глаза расширились от удивления.

Но все же поклонилась, приветствуя Игоря Михайловича, как положено этикетом.

— Встаньте, Екатерина Юрьевна, — коснувшись ее плеча, произнес наследник престола.

И все вокруг замолчали.

— Вам известно мое имя, Игорь Михайлович? — с чуть дерзкой улыбкой спросила Самойлова.

Цесаревич улыбнулся в ответ, разглядывая девушку перед собой. Он прекрасно знал — уже изучил ее личное дело, каков ее характер. И видел в этой энергичной боярышне прекрасную пару для себя лично.

Не для страны, не для трона. Для себя.

И просто не простил бы самому себе, если бы не воспользовался выпавшим шансом. Будущего у них, возможно, никакого и нет, но разве это может помешать простому разговору?

— Разумеется, Екатерина Юрьевна, — кивнул он и предложил девушке руку. — Вы не возражаете, если мы пройдемся немного?

Стоящий рядом с боярышней мужчина склонился к уху дочери, но та уже схватилась за цесаревича. Крепко и уверенно, будто ей каждый день наследники престолов предлагают прогулку.

— Разве я могу отказать вам, Игорь Михайлович? — с чуть насмешливой улыбкой спросила она, прекрасно заметив, как за ними пристально наблюдают. — Но буду признательна, если вы скажете моему отцу, куда вы намерены меня вести.

Цесаревич перевел взгляд на боярина Самойлова и чуть раздвинул губы, обозначая улыбку.

— Юрий Витальевич, — обратился он к отцу девушки, — вы пришли, чтобы просить об аудиенции. И я вам ее предоставлю, но сперва позвольте пообщаться с вашей дочерью. Вас позовут ко мне в кабинет, где я лично рассмотрю ваше прошение.

Боярин склонил голову.

— Благодарю, Игорь Михайлович.

И цесаревич повел Екатерину Юрьевну вперед. Верные гвардейцы тут же встали так, чтобы контролировать как можно больше пространства вокруг наследника престола. При этом умудряясь создавать намек на какую-то интимность для негромкой беседы.

— Вы оказываете мне большую честь, Игорь Михайлович, — произнесла Самойлова, глядя на наследника престола.

— Поверьте, Екатерина Юрьевна, я изучаю многие перспективные для Русского царства проекты, — отозвался тот. — И, естественно, изучаю их авторов. Так что прошу меня простить за излишнее любопытство, но я уже начинал подумывать о том, чтобы вызвать вас в Кремль саму.

Боярышня вскинула бровь, глядя на собеседника.

— Вас настолько заинтересовали мои киберпротезы? — поинтересовалась она, чуть прикусив нижнюю губу.

Цесаревич залюбовался этим простым выражением лица и в то же время не терял головы.

— Меня больше заинтересовала девушка, которая их разработала, — сказал он. — Что скажете, Екатерина Юрьевна, если я приглашу вас на чашку кофе?

Самойлова на миг прикрыла глаза. Игорь Михайлович видел, что она прямо сейчас принимает какое-то важное для себя решение. А потому не торопил с ответом, приготовившись к тому, что если она согласится, он отодвинет все свои дела на это время.

Когда еще удастся провести несколько приятных минут в такой славной компании.

— Вы меня обезоружили, Игорь Михайлович, — выдохнула боярышня. — Как и сказала, разве я могу вам отказать? К тому же вы так настаиваете.

Наследник престола улыбнулся.

— Раз уж начал — побеждай, — произнес он. — Не так ли, Екатерина Юрьевна?

Выборг, резиденция князей Соколовых .

Прислуга особняка, завидев разгневанного княжича, почтительно кланялась, но никто и не подумал его останавливать или заговорить. Иван Михайлович прекрасно знал, где найдет своих родственников, в это время князь изволил обедать и собирал весь род Соколовых, и потому княжич шагал именно в ту сторону.

— Отец, зачем ты на это пошел?! — воскликнул Иван Михайлович, врываясь в столовую, где собралась вся семья князей Выборгских.

И если Анна Михайловна лишь вздрогнула от резкого хлопка дверей, то глава рода оставался совершенно спокоен. А вот наследник не упустил случая уязвить младшего брата:

— Смотрите-ка, блудный сын вернулся, — с усмешкой заметил он, не отрываясь от накладывания сливочного масла на кусок хлеба. — Хорошо хоть сейчас хватило смелости в глаза нам посмотреть. Так бы и прятался у Романова, Ваня?

На слова старшего брата Иван Михайлович даже внимания не обратил. Зато заговорил Михаил Викторович.

— Ты не прав, Алексей, — взглянув на наследника, заявил князь Соколов. — Иван — тоже член нашего рода. И действовал по моему личному разрешению. Или ты сомневаешься, что я не продумал этот момент?

Алексей Михайлович склонил голову, но в его глазах все равно мелькнул гнев.

— Отец, ты не ответил на мой вопрос, — напомнил о себе Иван Михайлович подчеркнуто ровным тоном.

Глава рода повернулся к своему младшему сыну и указал ему на свободное кресло.

— Как видишь, твое место по-прежнему среди нас, — с намеком произнес Михаил Викторович. — Присаживайся, раздели с нами завтрак, Иван. Мы скучали по твоей компании. А что касается поединка чести с великим князем Апраксиным, так не сомневайся, Петр Глебович покинет поле боя только вперед ногами.

Младшему Соколову хотелось усомниться вслух, однако он промолчал. И сам не понял, как сдержался, но, видимо, наномашины прочистили ему не только почки с печенью, но и мозги. С глаз Ивана Михайловича будто пелена спала.

У князя Выборгского имелся свой план, как выйти победителем в схватке с куда более сильным и лучше подготовленным противником. И наверняка, если Иван об этом плане узнает, ему он не понравится.

И тот факт, что глава рода не делится им, означает, что Ивану перестали безоговорочно доверять. И не ждут его одобрения, не интересуются его мнением.

За этим столом ему было не место.

Сейчас, впервые в своей жизни, Иван Михайлович Соколов смотрел на лица своей приемной семьи и видел, что он здесь совершенно чужой. И более того — всегда таким был, с самого рождения.

Пока Анна глядела в рот отцу, ей не было дела до своего младшего брата. Если только не выпадала возможность использовать Ивана для своих маленьких женских интриг.

Алексей же и вовсе своего приемного брата ненавидел. Пытался не показывать этого, но так как Михаил Викторович ни от кого в своем роду не скрывал, что Ивану суждено стать государем, наследник Соколовых чувствовал себя уязвленным.

Сам глава рода видел в Иване лишь марионетку, свадебного генерала. Посадить на престол и править из-за его спины — вот какую роль отводил князь Выборгский своему младшему сыну. Не больше.

— Прошу прощения, — произнес Иван Михайлович, склоняя голову. — Я спешил вернуться в Выборг, чтобы попытаться убедить своего отца отказаться от очередной авантюры, которая будет стоить ему жизни.

Он положил руку на нашивку с гербом рода Соколовых.

— Но я ошибся, — сказал он, глядя в лицо князя Выборгского, — моего отца здесь нет.

Герб с треском оторвался от пиджака и оказался придавлен ладонью к столешнице.

— Не провожайте, я знаю дорогу, — произнес Иван Михайлович. — И приятного аппетита.

Развернувшись на каблуках, он пошел к так и оставшимся распахнутыми дверям, так ни разу и не оглянувшись.

Разговоры .

— Нет, ты видел? — всплеснула руками боярыня, изливая на супруга, читающего биржевые сводки, все свое негодование. — Цесаревич ни на кого внимания не обращал, даже на нашу Александру смотрел, как на пустое место. А тут какая-то выскочка! Да кто она вообще такая?!

Новгородский боярин взглянул на нее поверх планшета и ответил:

— Самойловы заключили какой-то договор с Романовыми. Не знаю подробностей, но речь шла о весьма крупной сумме, — пояснил он. — А сама понимаешь, союзники Дмитрия Романова при дворе обласканы.

— При чем тут презренные деньги?! — воскликнула его супруга. — Настоящее благородство не продается!

— Дорогая, угомонись, — поморщился глава рода. — Наша дочь все равно не подходит на роль царицы. Ты только представь, каких бед она натворит, если ее посадить на престол?

— Да что б ты понимал, старый чурбан! — не унималась боярыня. — Мы — древнего рода!

Бросив планшет на стол, ее супруг желчно усмехнулся и заговорил:

— Ты, дорогая, видимо, забыла, что живы мы только по милости государя нашего, Михаила II? Пощадил нас, признав, что мы не могли ослушаться своего великого князя и только поэтому в мятеже участвовали, — напомнил он. — Я все состояние потерял из-за ваших древних амбиций. Забыла уже, как сама нос воротила от моего предложения, а я купил тебя у твоего славного отца за семьдесят два миллиона рублей?

— Да как ты смеешь?! — зашипела боярыня.

Супруг усмехнулся.

— А ты думала, что твой папаша, чтоб ему черти в зад вилы поострее вгоняли, не желал позолотить свой герб? Продал тебя сразу, как сумму на чеке увидел. Вот тебе и вся тайна, как я его уговорил, — заявил он, после чего ткнул пальцем в столешницу и грозно потребовал: — Так что слушай меня, Кристина, твоя дочь — недалекая девица, в ее голове лишь балы и наряды. Да я лучше вас сам удавлю, чем допущу, чтобы такая венец государыни примерила! Я ясно сказал?

— Да ты просто напуган этим Романовым, а он, между прочим... — уже не так уверенно пролепетала боярыня.

— Да? — усмехнулся тот. — И что же ты скажешь, дорогая? Князь Казанский — владелец «Руснефти», активно спонсирует самые разнообразные проекты по всему Русскому царству. Их князь Красноярский — выдающийся ученый, и тоже неприлично богат, я по сравнению с ним просто нищий. А наследник Романовых и вовсе Якутск под себя подмял и теперь алмазами может подтираться. А знаешь, кто дедушка у Романовых? Демидов Руслан Александрович, главный оружейник государства! И заметь, и Демидов, и старший Романов — члены тайного совета, куда царь сам их пригласил. Так что заткнись, дорогая, и подбирай дочке новые платья. И я тебя предупреждаю — не приведи тебя господи хоть где-то еще раз хулу на Романовых наводить. Я ведь все еще богат, могу и новую жену завести. По вдовству.

Боярыня Великого Новгорода нахмурилась, но возражать не посмела. Знала, что когда супруг говорит таким тоном, его нужно слушаться. Впрочем, количество нулей на счетах, которыми могла распоряжаться боярыня, мирило ее с этим унизительным фактом.

— Самойлова, говоришь? — переспросил мужчина в кресле с сигарой в руках. — Это может быть интересно.

— Отец, — ответил ему голос княжича из динамика телефона, — я не верю, что это случайность. Уже говорил тебе, Самойловы заключили сделку с Романовым, и сразу же в Кремле их сам цесаревич заприметил.

Князь хмыкнул.

— Ну, не сразу, — поправил он сына. — Екатерина Юрьевна летала в Красноярск и вернулась оттуда с подачкой, а не поддержкой. Ей хватило денег только маленькую лабораторию купить. Так что союз тут громкое слово.

— А то, что Романов в Москву специально для встречи с ней потом прилетал и еще денег выделил, по-твоему, ничего не значит?

Глава рода помолчал несколько секунд, разглядывая сигару в руке. С трудом сдерживался, чтобы не закашляться — курение сыграло с ним в русскую рулетку, и князю достался патрон в барабане.

Жить оставалось совсем недолго, метастазы уже пошли по всему телу. А сын еще не готов принять княжество. И уже вряд ли застанет отца живым.

— Пока Романов в столице, подойди к нему лично, — заговорил князь. — И спроси напрямую, чем мы можем быть полезны. И что бы он тебе ни предложил, цепляйся за этот шанс всеми силами.

— Отец? — напряженно выдохнул княжич.

— Царь избавился от влияния Рюриковичей и больше не нуждается в них. Именно поэтому столько терпел выходки главы рода Соколовых, а теперь позволит Апраксину его убить. Романовы — новая опора трона, и тебе жизненно необходимо войти если не в круг их ближников, так хотя бы оказаться на хорошем счету. Наше княжество нуждается в этом.

— Отец, ты так говоришь...

— Я умираю, — жестко ответил князь. — Но мой род, мое княжество будет жить. Ты сам сказал, Самойловы были никем, пока их дочь не стала вести дела с Романовым. И теперь ее под ручку по Кремлю водит цесаревич. Будущий царь!..

Князь все же закашлялся и ткнул сигару в пепельницу.

— Отец, я постараюсь выбить у Романова его лекарство.

— Постарайся не потерять наше княжество! Я уже мертв, и с этим ничего не поделаешь. А ты должен продолжать мое дело. Все, я сказал свое слово. Иди и выполни мою последнюю волю.

И глава рода бросил трубку.

Лекарство Романова. Как будто бы оно поможет.

Москва, район особняков великих князей .

Автомастерская работала круглосуточно, так что заехавший на пустующую парковку внедорожник никого из сотрудников не удивил. Да и выбравшийся наружу мужчина производил впечатление быстро разбогатевшего царского человека в самом типичном проявлении.

Дорогой костюм, золотые часы на руке, пальцы увенчаны перстнями. Аккуратная стрижка и застывшее на лице презрение к тем, кто не сумел сколотить состояние, прилагались.

Осмотрев фасад автомастерской, мужчина презрительно скривился и пошел уверенным шагом в сторону входа. На ходу щелкнул ключом, запирая свой автомобиль, только-только поступивший в свободную продажу и стоивший никак не меньше, чем квартира в центре Москвы.

— Добрый вечер, господин, — поклонилась симпатичная девушка в униформе, встречая клиента. — Чем можем быть полезны?

— К хозяину проводи, — лениво цедя слова сквозь зубы, велел тот.

К богатым клиентам девушка была достаточно привычна. К бывшему бояричу часто заглядывали люди аристократов. И настоящие Слуги или благородные никогда себе подобного скотского отношения не позволяли, они знали, что такое достоинство. А этот был ровно тем, каким выглядел — разжиревшим боровом.

Впрочем, хозяин сразу велел таким не перечить, а обслуживать по полной программе. Деньги пригодятся, а богатый клиент всегда похвастает друзьям, где его обслужили. Такая реклама ничего не стоит, однако пользы приносит даже больше, чем ролики на телевидении и в сети.

— Прошу следовать за мной, — улыбнулась она.

Через минуту гость уже скрылся за дверью в кабинет владельца автомастерской. Девушка вернулась на свой пост, готовясь к новым распоряжениям. Она и не догадывалась о том, что произошло за закрытой дверью.

Толстяк, изображавший из себя богатого царского человека, резко преобразился, как только сотрудница впустила его в кабинет. И перед бывшим бояричем Остаповым уже оказался спокойным и рассудительный мужчина, пусть и одетый слишком вычурно.

— Остапов Игорь Александрович, я полагаю? — спросил гость, вынимая из внутреннего кармана роскошного пиджака глушилку.

Щелчок кнопки, и все помещение погрузилось в цифровое молчание. Перестали вести запись камеры, отключились датчики на сейфе. Никакой тревоги, разумеется, тоже не поднялось.

Молодой человек в простой рубашке откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на вошедшего.

— С кем имею честь? — спросил он, даже не думая подниматься на ноги.

— Майор Царской Службы Безопасности, — изъяв из другого кармана удостоверение, представился гость. — Молчанов Сергей Валерьянович.

Игорь Александрович указал ему на стул и приготовился к разговору.

— Полагаю, вы здесь по делу о поединке чести между Соколовым и Апраксиным? — уточнил Остапов.

— Именно так, нам известно, что у вас имеется инструкция от вашего бывшего князя, как должно поступить, если ему будет угрожать какой-нибудь род, а вы получите доступ к машинам этого рода, — не стал скрывать Молчанов.

— Вы хотите забрать эту инструкцию? — усмехнулся Игорь Александрович. — Вынужден разочаровать, я сжег ее, как только обнаружил в своих документах вместе с деньгами на открытие этой мастерской.

Майор улыбнулся.

— Я бы не хотел устраивать обыск, — произнес он. — Однако, видимо, придется. Какие-то еще преступления вы совершили с тех пор, как вас якобы изгнали из рода бояр Остаповых и сделали царским человеком с очень внушительными отходными? Может быть, промышляете убийствами? Торговлей информацией?

— Я законопослушный гражданин Русского царства, — отрезал Игорь Александрович. — К тому же Апраксины не пользуются моей мастерской, у них и свои для этого имеются.

— А если воспользуются, вы что намерены делать? — уточнил майор ЦСБ, глядя в глаза сидящему напротив молодому человеку. — Бомбу подсунете? Может, тормоза испортите?

— Я еще раз повторяю, — с нажимом произнес Остапов, — я законопослушный гражданин.

Майор хлопнул ладонью по столешнице так резко, что Игорь Александрович дернулся от неожиданности.

— Вот что я тебе скажу, дорогой ты мой бывший боярич, — прошипел Молчанов, наклоняясь ближе к молодому собеседнику. — Мы знаем, что ты получил четверть миллиона рублей наличными от князя Выборгского. Не лично, разумеется, их тебе привез норвежский подданный, Оскар Карлсен. Липовое имя, разумеется, на самом деле его зовут по-другому, и это старый норвежский агент разведки, за которым мы давно и успешно следим, — проговорил он уже спокойнее. — И у тебя теперь, Игорь Александрович, два варианта: либо тебе платит норвежская разведка, либо князь Соколов. Я даю тебе минуту, чтобы ты как следует подумал, мальчик. А потом ты выйдешь отсюда в наручниках...

— Я. Ничего. Не. Сделал, — теряя самообладание, ответил Игорь Александрович.

— Поверь, если бы ты что-то еще и сделал, мы бы уже твою эту конторку по кирпичику разобрали, — обведя пальцем помещение, произнес майор. — Время идет, Игорь Александрович. Думай.

Через полчаса майор Царской Службы Безопасности уже встретил наряд полиции, вызванный им для опечатывания автомастерской. А еще через час на столе Емельяна Сергеевича Невского лежало чистосердечное признание царского человека Остапова Игоря Александровича с точным рассказом, что, когда и как он делал для главы рода Соколовых.

Москва. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

«Монстр» катился по улицам столицы, запруженным автомобилями. Непогода не отступала, продолжая изливать тонны воды на город. Из-за угольно черных туч казалось, что сейчас никакое не утро, а вечер.

В Кремль уже съезжались люди, которые пожелали быть свидетелями поединка чести между великим князем Апраксиным и князем Соколовым. По дороге нам не раз попадались кортежи благородного сословия, спешащие к сердцу страны.

Вызов куратора Царской Службы Безопасности застал меня на середине пути.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — первым поздоровался со мной великий князь Невский.

— Утро доброе, Емельян Сергеевич, — ответил я. — Как ваши успехи?

Строго говоря, я и сам знал о масштабной облаве, которую устроили опричники на людей, подчиненных через третьи руки князю Выборгскому. Однако мне действительно была интересна оценка событий самим великим князем.

— Есть у меня гадкое предчувствие, что мы что-то упустили, — признался после короткой паузы Емельян Сергеевич. — Конечно, расширение «Оракула» нам очень сильно помогло, так что спасибо, Дмитрий Алексеевич, за это. Мы столько вражеских агентов, работающих на Соколова, поймали в свои сети, что впору в книгу рекордов ЦСБ записывать. Но, чует мое сердце, этого может оказаться мало.

Я был примерно того же мнения. Михаил Викторович в открытую заявил Ивану Михайловичу, что у него есть управа на великого князя Апраксина. И я не сомневался, что козырь в рукаве у князя Выборгского остался.

— Я собрал кого смог, — ответил я. — Постараемся не допустить нарушений.

— Гвардия и ЦСБ тоже будут в усиленном составе, — добавил Емельян Сергеевич. — Так что будем искать дальше, пока не найдем.

Или пока не станет поздно. Наличные сложнее отследить, и, к примеру, Остапов погорел на том, что доставивший купюры агент норвежской разведки открыл сумку перед границей с Русским царством. Мощности «Оракула» хватило, чтобы проникнуть на чужую территорию и поймать этот один-единственный кадр. Дальнейшее было делом техники.

Но это была оплошность агента, а не заслуга ЦСБ или искусственного интеллекта. Дипломатическая почта не досматривается, и не попади рубли в камеру по случайности, никто бы о них и не узнал.

— Что ж, встретимся в Кремле, — подвел итог разговору великий князь, но тут же добавил: — А что там за история с цесаревичем и вашей одногруппницей?

— Самойлова Екатерина Юрьевна крайне целеустремленная девушка с большими амбициями, — ответил я. — Но она понимает свои пределы и в интриги не полезет. Ей это претит.

— Вот как? У меня сложилось другое впечатление, — усомнился великий князь Невский.

— Я достаточно с ней общался. Девушка приличная, умная, образованная. Опять же, лидирует в рейтинге Царского Государственного Университета по успеваемости среди первого курса, — ответил я. — А это не просто.

— Однако вы не хотели поддерживать ее проект.

— Не было достаточного количества свободных средств, — пояснил я. — К тому же наши конкуренты уже пользуются киберпротезами, а мы оказались бы в роли догоняющих. Бороться с «Армтек» на этом поприще нужно качественным отрывом. А у нас отрасль не то что слабее, ее попросту еще не существует.

— Что ж, я вас услышал, князь. Но все равно еще присмотрим за ней. Не нравится мне мысль, что будущей царицей может стать очередная Юлия Александровна. Уж простите меня за прямоту, Дмитрий Алексеевич.

— Я считаю, что во всем виноваты Рюриковичи, — честно сказал я. — Именно они вырастили из княжны Романовой ту Юлию Александровну, что села на престол Русского царства. Отец отпустил в Кремль хорошую девушку, настоящую Романову.

Емельян Сергеевич усмехнулся в ответ. Он же тоже Рюрикович. Впрочем, оспаривать моего мнения не стал.

— В любом случае, встретимся в Кремле, князь.

Я сбросил звонок и до самого конца пути пребывал в спокойствии. Прошедший вчера круглый стол дал некоторые результаты, но необходимо было еще обдумать, кого подтягивать к себе из ведущих промышленников, а без кого можно обойтись.

Да и встречные предложения тоже нужно разработать.

Наконец, машины Романовых въехали на территорию Кремля, и меня сопроводили гвардейцы. Под поле боя был отведен небольшой участок внутреннего двора, накрытый стеклянным куполом — не ради поединка, разумеется, просто здесь был разбит сад царской семьи.

Собралось действительно много людей, с кем-то я здоровался, кто-то просто кивал мне. Найдя взглядом и Ростислава Владимировича, и стоящего рядом с ним Ивана Михайловича, я прошел к ним.

— Доброе утро, господа, — первым поздоровался я, протягивая ладонь Иващенко.

— Утро доброе, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот, отвечая на рукопожатие.

— Здравствуйте, князь, — кивнул мне напряженный Соколов.

Вокруг нас образовалась зона отчуждения. Если кто-то сперва видел меня и сначала спешил перекинуться парой слов, то, опознав рядом Ивана Михайловича, торопился отойти в сторону, не попадаясь на глаза.

Я же подумал о том, что сейчас, когда мы стоим рядом, и многие украдкой поглядывают в нашу сторону, сходство биологических братьев должно бросаться в глаза. Впрочем, когда появятся члены царской семьи, все внимание достанется им, а на нас всем станет плевать.

У подобной слепоты наверняка есть какое-то психологическое объяснение. Мы ведь не прячем лиц, все так или иначе вертимся в высшем свете. Но пока не укажешь открыто на родство, никто и не заметит, что трое молодых людей похожи на цесаревича. Блеск титула наследника престола превращает Игоря Михайловича в какого-то другого человека. Да и нас привыкли видеть, и сходство будет игнорироваться мозгом, пока ему не подскажут.

Наконец, в саду установилась тишина, и в раскрытые двери шагнули государь с сыном. Из дверей напротив вышел Михаил Викторович Соколов в сопровождении пары гвардейцев. С третьего угла показался великий князь Апраксин в окружении своих бояр.

Я улыбнулся, разглядев среди свиты губернатора Литовского боярина Борисова.

— Не будем медлить, — проговорил Михаил II, вставая в центре. — Михаил Викторович, Петр Глебович, вы можете решить вопрос миром?

— Нет! — хором ответили оба.

— Тогда берите оружие, господа.

Вот так все и началось.

Гвардеец поднес дуэлянтам длинный ящик, другой открыл крышку. Внутри покоились два револьвера без каких-либо изысков. Разумеется, за исключением того факта, что они были созданы под крупнокалиберный патрон. Из такого оружия можно по слонам стрелять.

Черненый металл стволов, серебряные накладки на рукоятях, блестящие барабаны. Оружие внушало уважение одним своим видом, в особенности длиной.

В Сети часто можно было найти споры о том, для каких целей создавались изначально «Бульдоги». Но все сходились во мнении, что выстрел на дуэльной дистанции из такого револьвера вполне способен побить даже сильный покров, а заодно вывернуть кисть стрелка. И кроме одаренных их никто и не использовал. Пожалуй, только Иващенко из всех присутствующих смог бы удержать револьвер без магии, да и то не больше пары выстрелов.

— Господа, жребий, — объявил гвардеец, державший ящик с револьверами и патронами к ним.

Михаил Викторович кивнул и обернулся к своему противнику.

— Бросишь монетку, Петр Глебович? — спросил он. — Если у тебя денег нет, могу одолжить.

Соколов смотрел на Апраксина с усмешкой. Впрочем, губернатор Литовский молча достал крупную монету из кармана и вручил ее второму гвардейцу.

— Прошу государя сделать бросок, — произнес Петр Глебович.

Боец обернулся к Михаилу II, и тот протянул руку за рублем очень старой чеканки. Правильный ход, никто не посмеет усомниться, якобы царь кому-то подыграл.

Трижды подбросив рубль, государь продемонстрировал всем монету.

— Как видите, господа, самый обычный рубль семнадцатого века, — объявил он. — А теперь жребий. Кто назовет сторону?

— Пусть будет герб, — чуть приподняв подбородок, первым ответил Соколов, а после дополнил свой ответ: — Я всегда был верен своей стране.

Петр Глебович и этот выпад оставил в стороне. А вот в толпе кто-то негромко прошептал одобрительно:

— И не поспоришь.

Михаил II подбросил монету в воздух. Сделав несколько оборотов, рубль упал на подставленную ладонь, и царь тут же накрыл его рукой.

— Первым выбирает Соколов, — объявил он, открывая монету.

Князь Выборгский усмехнулся и протянул руку в ящик. Все видели, что он просто взял ближайшее оружие.

— Апраксин, — кивнул царь, и великий князь достал второй револьвер.

Оружие тут же приняли у обоих дуэлянтов. Из ряда патронов брали по одному — первый Соколову, второй Апраксину, снова Соколову, и так, пока барабаны не оказались заряжены до конца.

— Займите свои позиции, господа, — обратился к дуэлянтам гвардеец.

Толпа разошлась в стороны.

— Князь Романов, прошу вас поставить купол, — повернулся к моему отцу государь.

Над полем, подготовленным к поединку, вспыхнула мощная защита.

Я бросил взгляд в сторону отца, стоявшего за спиной государя. Алексей Александрович был хмур и сосредоточен, в технику вложил возможный максимум.

— По моему сигналу, — произнес Михаил II громко, — начинайте.

Повисла недолгая напряженная тишина. И, наконец, царь объявил:

— Бой!

Петр Глебович сразу же дернулся в сторону, уходя с прямой линии огня. А Соколов спокойно смотрел на него, оставив револьвер в опущенной руке. Апраксин повернул ствол в направлении противника, и первый грохочущий выстрел дернул руку великого князя, едва не заставив мужчину потерять равновесие.

Михаил Викторович сместился всего на несколько миллиметров. В воздух полетели срезанные пулей волоски с виска. Усмехаясь, князь Выборгский сместился еще, пропуская новые пули Апраксина мимо.

Я видел, что Соколов погрузился в глубокий транс. Для него полет пули сейчас, конечно, все еще быстр, однако уже хорошо заметен. И Михаил Викторович имеет все шансы уйти от попадания.

Петр Глебович перемещался постоянно, стреляя, как только его рука возвращалась в нормальное состояние. По кривящемуся лицу было видно, что губернатору уже тяжело держать револьвер.

Последний выстрел дернул Соколова за бок, и Михаил Викторович развернулся на месте. Порванная рубаха обнажила тело князя Выборгского, проступили капли крови, однако бывший министр иностранных дел лишь оскалился.

— Вот ты и сказал свое слово, Петя, — произнес он громко. — Теперь слушай, что скажу я.

А в следующий миг вскинул свое оружие и, помогая себе второй рукой, разрядил весь барабан, паля практически без остановки. Каждый выстрел давался ему с огромным трудом — удержать револьвер для нетренированного тела было сложно. Но князь Выборгский закончил серию и, открыв барабан, выбил из него стреляные гильзы.

Петр Глебович стоял напротив противника, тяжело дыша. Стрельба Соколова не нанесла ему никакого вреда. И, вторя за Михаилом Викторовичем, он освободил барабан.

— Патроны! — одновременно потребовали оба Рюриковича.

На этот раз никакой долгой зарядки и очередности. Гвардейцы бросили в руки дуэлянтам уже заполненные ускорители заряжания. Первым справился Апраксин, и, не дожидаясь, пока закончит Соколов, вновь пошел вдоль купола.

Новая серия грохочущих выстрелов прозвучала раньше, чем Михаил Викторович закончил перезарядку. Князь Выборгский с видимой натугой дергался из стороны в сторону. По его вискам катился пот, выдавая, насколько ему тяжело придерживаться такой скорости и держать транс.

Но и в этот раз он дождался, когда Апраксин отстреляется, прежде чем действовать самому.

— По жалкому старику попасть не можешь, Петя? — продолжил глумиться над противником Соколов.

И снова выпустил все шесть пуль за пару секунд. Рубашка Петра Глебовича, прорванная в паре мест — вот и весь ущерб. Но по спине губернатора уже обильно тек пот. Нелегко ему давалось уходить от такого массированного огня.

— Отец просчитал его, — едва-едва уловимо прошептал Иван Михайлович, стоящий рядом со мной.

Ростислав Владимирович кивнул, не отрываясь от наблюдения за поединком.

— Если Апраксин сейчас не попадет, ему конец, — подтвердил второй мой биологический брат.

Что ж, если даже они это заметили, тут ничего уже не скажешь. Соколов держался на одной воле, ему было крайне сложно. И после такой нагрузки он однозначно получит откат столь мощный, что ему реанимация потребуется.

Но ему нужно попасть всего раз. И судя по блеску глаз Михаила Викторовича, он уже знал, как это сделать.

— Патроны! — вновь крикнул Петр Глебович.

Однако с этого момента все пошло не так. Соколов на этот раз перезарядился намного быстрее, буквально в три молниеносных движения. Стало очевидно, что до этого он лишь играл слабого старика, а теперь решил поставить точку в поединке. И уже не дал Апраксину начать.

Губернатор еще только отпустил ускоритель, чтобы тот свободно упал на землю, а в него уже полетели первые две пули. Петр Глебович вильнул в сторону, повторяя движения с прошлых раз.

Он не успел осознать, что делает, двигался на рефлексах. И Соколов выпустил третью пулю ему в левое бедро.

Петра Глебовича швырнуло наземь, на купол щедро брызнуло алым. Зрители возбужденно выдохнули, ожидая закономерного конца. К полю тут же придвинулся Ерофеев, готовый помочь.

Но поединок еще не закончился.

Соколов поднял револьвер, закусывая губы от боли в распухшей кисти. Апраксин лишь дернул рукой, чуть поправляя свой ствол...

И уронил оружие, не в силах его удержать.

Михаил Викторович усмехнулся, поднимая свой револьвер в воздух.

— Признай поражение, Петр Глебович, и я пощажу тебя, — объявил Соколов. — Ты верный Русскому царству великий князь, убивать тебя в преддверии войны — непозволительная роскошь. Признай поражение.

Губернатор скривил губы и, зажимая руками рану на месте вырванного клока мяса, пальцами достал тяжелый револьвер. С трудом сомкнув их на рукояти, Петр Глебович стиснул зубы и с громким надрывным стоном попытался поднять оружие.

— Глупо, — констатировал князь Выборгский и начал медленно опускать ствол своего револьвера. — Три, два...

— Один! — выкрикнул Петр Глебович, вложив все оставшиеся силы в рывок.

На концах обоих стволов вспыхнули алые цветки пламени. Соколова отшвырнуло к противоположной стене купола, он выпустил свой револьвер и рухнул лицом наземь. А Петр Глебович оторвал руку от раны и поднял окровавленные пальцы вверх.

Михаил Викторович не двигался, его рубашка окрасилась алым. Толпа свидетелей поединка замерла, забыв, как дышать.

Я ощутил движение рядом с собой — это Иващенко положил руку на плечо Ивана Михайловича и сжал его, не давая княжичу ничего сделать. Впрочем, тот смотрел на своего приемного отца и не думал шевелиться.

— Снять купол, — велел государь в полной тишине, и князь Романов тут же подчинился.

Алексей Александрович быстро сместился в сторону, позволяя Ерофееву шагнуть к великому князю. Личный целитель государя опустился на колено перед Петром Глебовичем и, сотворив над ним свою магию, направился к Соколову.

Сквозь шум людей, будто пришедших в себя, я услышал звук, которого подспудно ожидал.

— Назад!

Мой купол возник над полем поединка, и я выдернул магией лекаря за круг.

Михаил Викторович Соколов сделал судорожный вздох, поднял голову и, глядя налитыми кровью глазами перед собой, нашарил рукоять выпущенного револьвера. Уже получивший порцию лечения Петр Глебович сжал свое оружие в пальцах и трясущейся от слабости рукой направил в сторону противника.

— Стоять! — приказал государь, и Алексей Александрович создал между дуэлянтами новое поле.

Соколов выпустил оружие, так и не нажав на крючок. Уткнувшись ртом в землю, он с трудом проталкивал воздух, выдыхая его вместе с кровью.

— Ерофеев, помоги Соколову, — велел Михаил II.

Однако когда Константин Владимирович добрался до князя Выборгского, лишь виновато взглянул на государя.

— Мертв, — констатировал он.

Иван Михайлович судорожно выдохнул. Его стиснутые кулаки расслабились, княжич Выборгский поднял голову, глядя в стеклянный потолок, заливаемый водой. А потом решительно направился в сторону мертвеца.

Никто не стал ему препятствовать, всех слишком занимало обсуждение увиденного. Михаил Викторович проявил просто невероятные чудеса — выжить после такого попадания и умудриться поднять оружие не многие бы смогли.

И вместе с тем все понимали, что умирающий мог попасть в кого угодно — купол-то уже был снят. Так что людям было о чем порассуждать.

Пока Ерофеев лечил Петра Глебовича — уже всерьез, а не как до этого, только поддерживая, чтобы тот не умер раньше времени, пока Ерофеев будет осматривать Соколова, я направился вслед за своим биологическим братом.

Иващенко последовал за мной, при этом держался подполковник напряженно, будто ожидая, что Соколов вновь оживет.

Иван Михайлович снял с себя пиджак и накрыл им тело погибшего. Отрешенное выражение лица княжича не отражало никаких эмоций. По чуть подрагивающим рукам было заметно нервное напряжение, однако мой биологический брат держался.

— Победил Петр Глебович Апраксин, — провозгласил царь тем временем, когда Ерофеев сумел поднять на ноги губернатора Литовского. — Тело Михаила Викторовича Соколова будет передано семье.

Установилась непродолжительная тишина, после которой Михаил II двинулся к сидящему на колене перед мертвым отцом Ивану Михайловичу. Народ разошелся чуть в стороны, пока царь не положил руку на плечо княжичу.

— В случае гибели главы рода, — громко провозгласил государь, — я имею право лично выбрать нового князя. Встань, Иван Михайлович, князь Выборгский.

Тот поднял на него взгляд и, замедленно кивнув, поднялся.

— Семья Соколовых долгие десятилетия стояла на страже международных интересов Русского царства, — глядя на своего непризнанного сына, продолжил царь. — Но больше так не будет. Я снял с тебя все наложенные на род Соколовых запреты, Иван Михайлович. Теперь ты — князь Выборгский. И я надеюсь, что ты принесешь стране столько же пользы, служа ей верно и преданно, как и Соколовы в прошлом. Ступай, сынок, — добавил он по-отечески добрым тоном: — похорони Михаила Викторовича как полагается.

Я почти наяву услышал, как сейчас кусает локти Алексей Михайлович, оставшийся в Выборге и теперь лишенный своего кресла главы рода. Если бы царь не лишил Соколовых великокняжеского титула, то и вмешаться в установленный порядок наследования не смог бы. А простому князю царь имеет полное право указать на нового главу рода, если прошлый, разумеется, мертв.

Такого решения государя Ивану его старший брат не простит никогда и ни при каких обстоятельствах.

Германский рейх, город Бисмарк, родовой особняк кайзера .

— Можешь считать себя частично отомщенным, — с усмешкой заявил Вильгельм фон Бисмарк, кладя газету на стол перед внуком. — Отец твоей бывшей жены был убит на дуэли.

Его высочество Герберт бросил на статью короткий взгляд.

— Зря их царь позволил убить такого человека, — продолжил кайзер, садясь в кресло. — Без Соколова Русское царство ждут темные времена. Он слишком со многими влиятельными людьми в Европе водил близкую дружбу.

Принц не стал отвечать монарху. Герберт думал о другом.

Соколов далеко раскинул свои сети. Даже среди верных Германскому рейху аристократов хватало тех, кто был должен великому князю Выборгскому. И теперь это бремя с них снято, все кредиты аннулированы в связи со смертью Михаила Викторовича.

Как и некоторые обязательства больше не имеют силы.

Однако оставался старший сын, Алексей Михайлович. Он мог претендовать не просто на титул главы рода, но и наверняка имел доступ ко всем секретам отца.

А значит, и к тайнам высшей аристократии Германского рейха. Однако сын — не отец, и избавиться от него труда не составит.

— Нужно пригласить Алексея Соколова к нам, — произнес его высочество.

— Хочешь дать ему политическое убежище? — хмыкнул Вильгельм, глядя на внука.

Герберт покачал головой.

— Подкупим поляков, пусть они его убьют по дороге. Желательно — на территории Русского царства. Те, на кого у Соколовых был компромат, окажутся нам крайне признательны.

Кайзер посмотрел на внука очень внимательно.

— Ты упускаешь одну важную деталь, — сказал он. — В ночь перед дуэлью ЦСБ накрыла целую сеть сторонников Соколова. И единственный способ это сделать — перехватить агентов чужих стран, через которых великий князь вел свои дела. Где гарантия, что и к твоим полякам не подобрались?

Его высочество улыбнулся.

— Я не настолько наивен, чтобы делать это сам. Общество ключников будет радо помочь в нашем маленьком деле. Тем более что это поможет нам ослабить Русское царство.

— Каким образом отведешь подозрения? — уточнил кайзер заинтересованным тоном.

— Когда поляки избавятся от княжича Соколова, мы перебьем их всех. Заодно предоставим русскому царю доказательства, что это был именно польский план, чтобы развязать между нашими странами войну.

Выдержав паузу, принц продолжил:

— Ультиматум Михаила II показал, что мы войны не хотим, — произнес он. — А свирепая облава на польских сепаратистов докажет, что мы готовы на жертвы, лишь бы не воевать с русскими. Никто не ждет от нас такого решительного и наглого хода, все считают нас слабыми и беспомощными. Русский царь не исключение. Когда они поймут, что ошиблись, станет уже поздно.

Кайзер подумал несколько секунд, прежде чем кивнуть.

— Действуй.

Московский особняк князя Красноярского. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

«Оракул» выдал мне выжимку за вчерашний день. Листая отчет за чашкой крепкого утреннего кофе, я одним глазом посматривал на реакцию биржи. Предприятия, принадлежавшие Михаилу Викторовичу, как главе рода, сильно упали в цене на волне всеобщей паники.

Князь умер, и инвесторы стремились вывести свои средства, пока не стало поздно. Хотя причин для паники на самом деле не имелось никаких. Алексей Михайлович не стал наследником, и вмешиваться в дела отцовских компаний не имел права. А новый князь Соколов, назначенный самим государем, уже предупредил своих людей, что ничего менять не станет.

С Иваном Михайловичем Емельян Сергеевич отправил и несколько десятков своих людей. Опричники, конечно, не самая лучшая компания для новоявленного князя. Однако давать Алексею Михайловичу возможность перехватить власть никто не собирался. Да и кое-какие книги из кабинета погибшего должны были после его смерти перейти в царскую канцелярию.

Вольница Соколовых окончилась. Вряд ли теперь государь позволит этому роду хоть как-то восстановить свои позиции в Русском царстве. Обратной дороги в великие князья Михаил II никому не оставил. Так что я бы не удивился, если бы и Алексей Михайлович, и Анна Михайловна в скором времени перестали быть членами княжеской семьи.

— Дмитрий Алексеевич, — ко мне после разрешения заглянул управляющий. — К вам прибыл княжич Мишин, просит аудиенции.

Приподняв голову от экрана, я несколько секунд пытался вспомнить, откуда этого княжича знаю.

И вспомнил, что мы лично познакомились на благотворительном приеме клуба ветеранов Ивана Михайловича. Нас представили друг другу, и на том все наше общение и кончилось. А после и вовсе ни разу не пересекались.

— Пригласи, — велел я.

Искусственный интеллект выдал мне справку, что молодой человек представляет Владимирское княжество. Мишины устроили на своей земле немало производств, и в принципе могли бы тоже поучаствовать на круглом столе промышленников. Если бы им хватало мощностей. Пока что заводы Владимирского княжества не позволяли выйти на государственный уровень, хотя себя и ближайших соседей своей продукцией обеспечивали. Ну и в Москву, естественно, поставки наладили.

Через пять минут дверь в мой кабинет открылась, и княжич Мишин вошел ко мне, после чего тут же поклонился со всем уважением к моему более старшему титулу.

— Благодарю, что приняли, Дмитрий Алексеевич, — произнес он сильным голосом.

Был княжич Владимирский среднего роста, средней комплекции. Однако волевой подбородок и внимательный взгляд из-под густых бровей не давали считать молодого человека двадцати трех лет за среднего же человека.

— Доброе утро, Егор Валентинович, — ответил я. — Прошу вас, присаживайтесь, расскажите, какое дело привело вас ко мне.

Хотя «Оракул» и выдал мне содержание разговора между отцом и сыном Мишиными, однако показывать я этого не собирался. Скажет Егор Валентинович и сам, не почву ведь он прощупывать пришел.

— Спасибо, — опустившись на краешек кресла, произнес княжич Владимирский. — Я не буду отнимать у вас много времени, князь. Потому скажу прямо: наш род ищет возможности стать вашим союзником. И я хотел бы знать, есть ли у вас такие задачи, которые Мишины могли бы подхватить.

Я улыбнулся.

— Егор Валентинович, я постоянно ищу новых партнеров, — произнес я, наблюдая за гостем. — Однако для начала мне хотелось бы услышать, что конкретно вы можете мне предложить. Я ведь правильно понимаю, что вы не по доброте душевной решили подключиться к клану Романовых?

Он приподнял бровь, а я пояснил:

— Любое начинание, Егор Валентинович, должно быть выгодным. Иначе оно очень скоро заглохнет, — сказал я с вежливой улыбкой. — Только подвижники могут себе позволить работать бесплатно, а подданным Владимирского княжества, которые станут выполнять мои гипотетические заказы, нужно платить жалованье, содержать их семьи, учить их детей. В общем, какой интерес вы преследуете, Егор Валентинович?

Княжич кивнул, его лицо на мгновение исказилось. Мишин явно боролся с внутренним противоречием: ему претило быть просителем, и в то же время он не мог не просить.

— Я хочу, чтобы вы исцелили моего отца, Дмитрий Алексеевич, — подняв на меня взгляд, произнес Егор Валентинович. — Я знаю, что вы вылечили уже многих благородных людей Русского царства. И я бы хотел, чтобы мой отец, князь Владимирский вошел в этот список.

Я вздохнул, отворачиваясь к окну.

После вчерашней непогоды сияющее солнце смотрелось особенно радостно. Впрочем, долго любоваться пасторалью не следовало. Ко мне пришли со всем возможным уважением, и следует проявить его в ответ. Ни к чему издеваться над человеком, который от тебя зависит.

— Что ж, Егор Валентинович, у меня действительно зарезервировано немного наномашин на случай крайней необходимости, — произнес я, поворачиваясь к собеседнику.

Княжич Владимирский позволил себе чуть улыбнуться, но сразу же подавил улыбку, видя, что я не договорил.

— Однако, как вы и сами понимаете, я не занимаюсь благотворительностью, Егор Валентинович, для этого у нас есть специальный фонд «Сибирское здоровье», — напомнил я. — Раз уж вы просите спасти жизнь вашего отца, давайте вместе думать, как сделать так, чтобы и мне от этого была польза. Не стану же я разорять Владимирское княжество, это было бы бесчестно. Поэтому предлагаю сейчас вместе позавтракать и обсудить, что род Мишиных будет делать для клана Романовых, в какие сроки, в каком объеме. Ну и прочие столь важные мелочи. Вы согласны?

Егор Валентинович выдохнул, уже не скрывая своего облегчения. Ему, кажется, не пришло в голову, что я и отказать могу. Однако не стану — князь Мишин ничем дурным не прославился, делал свое дело. Потихоньку, помаленьку, но развивал свои земли, заботился о подданных. Какой смысл отказывать?

— Для меня будет честью разделить с вами завтрак, Дмитрий Алексеевич, — поднявшись с сидения, поклонился гость.

После затянувшихся переговоров с Егором Валентиновичем, уже практически перед ужином, ко мне в гости заглянул отец. Мы устроились в моем кабинете, и глава рода, выслушав мой рассказ о встрече с княжичем Владимирским, плеснул себе коньяка.

— Мишины неплохое приобретение, — прокомментировал Алексей Александрович, ставя на столешницу уже опустевший бокал. — Им не хватило влияния, чтобы в свое время развернуться. Отец нынешнего князя грезил затмить Урал. И даже кое-каких промежуточных целей добился. Но Демидовы уже тогда были качественно сильнее. У них и материальная база имелась, и специалистов хватало. Так и получилось, что Владимирское княжество получило на себя часть государственных заказов легкой промышленности, а крупная окончательно осела на Урале.

Выдав краткую справку, отец усмехнулся.

— Я, кстати, начинаю догадываться, — сказал он, — почему ты выбираешь своих новых пациентов среди самых тяжелобольных одаренных.

— Вот как? — улыбнулся я.

— Государь все никак не согласится на курс наномашин, — пояснил свою мысль Алексей Александрович. — И от твоей идеи начинить Кремль оборудованием, отрезающим магию, тоже отказался, даже не подумал ей воспользоваться. И это при том что несколько дерзких нападений враги совершили, едва в сам Кремль не пробрались.

— Полагаешь, если я наберу некую критическую массу успешных излечений одаренных, царь может и передумать? — спросил я напрямую со скепсисом в голосе.

Отец повертел бокал на столешнице, обдумывая свой ответ. Я видел, что, с одной стороны, ему не хочется меня расстраивать, а с другой, он не желал и обнадеживать напрасно. Хотя здесь все было ясно и так.

— Мы с твоим дедом, да и сам цесаревич, пытаемся уговорить Михаила II, — произнес отец. — Однако пока что он думает.

— Ему есть чего опасаться, — пожал плечами я.

— Вот как?

Я вздохнул, по мне, так это была очевидная мысль.

— Если я вколю не лекарство, а яд? Я все-таки Романов, такую опасность никогда списывать нельзя, — озвучил я с усмешкой. — Это не считая того, что с учетом возраста царя курс лечения наномашинами может затянуться, и на весь этот срок государь будет уязвим. Кроме того, Ерофеев Константин Владимирович пока что прекрасно справляется со своими обязанностями. Да, быть может, идеального здоровья государю он никогда и не даст, однако поддерживать Михаила II в достаточно крепком здравии, чтобы тот мог продолжать править Русским царством, Ерофееву вполне по силам.

Алексей Александрович кивнул.

— К сожалению, мы с Русланом Александровичем пришли к тем же выводам, — после недолго молчания поделился он. — Кроме указанных тобой моментов существует и еще один, и крайне опасный.

— Монарх должен иметь дар, чтобы в случае серьезной опасности для страны дать отпор врагу, — кивнул я.

— Именно, — подтвердил отец. — Возможно, если вы с Викторией найдете более быстрый способ поправить здоровье и омолодить нашего государя, он действительно подумает над этим. Однако пока что — все уговоры просто бесполезны.

Мы немного помолчали, каждый думая о своем. Не знаю, о чем размышлял князь Казанский, а я смирялся с тем, что Михаил II никогда не согласится принять наномашины. Не тот у него характер, чтобы подвергнуть страну гипотетической опасности в момент, когда вся Европа пылает, а Германский рейх спит и видит, как бы отомстить за унижение, нанесенное ультиматумом царя.

Да, Игорь Михайлович тоже Милославский, и тоже крайне силен. Однако он еще не готов принять на себя бремя правления страной. А значит, и мощи высшего ранга ему пока что не видать.

Не просто так титул верховного аристократа отличается от всех остальных. Его род получает ту же силу, но — в урезанном виде. Только монарх обладает полной мощью правителя. И передать право ей пользоваться можно только двумя путями — смертью текущего правителя или отречением в пользу наследника.

Ни на первое, ни на второе Михаил II не пойдет. Да я и сам бы трижды подумал, прежде чем вообще всерьез рассматривать такую возможность омолодиться. Слишком велика может оказаться цена лечения.

— Но Мишины все равно хорошее приобретение, — вернулся к началу разговора отец. — Не уверен, что сам Валентин Кириллович одобрит такой шаг со стороны сына. Однако княжич имел разрешение действовать любыми путями, лишь бы добиться договора с тобой. Так что внутренние проблемы Мишиных тебя не коснутся.

Я кивнул, так как придерживался того же мнения.

Егор Валентинович действительно был отправлен ко мне с таким приказом главы рода. И выполнил его, а победителей не судят. Для меня главное, что договор о намерениях заключен, и теперь если князь Владимирский решит его разорвать, ему придется выплачивать весьма неприятную неустойку.

Внести ее княжич долго не соглашался. Однако я был непреклонен — вылеченный от рака князь мог передумать, ведь оказанная услуга мало чего стоит. А выплата в случае разрыва послужит притормаживающим фактором.

Возможно, я плохо думаю о князе Мишине, но он из рода, который конкурирует с Демидовыми. А Демидовы моя родня, и значит, с Романовыми вести дела оздоровившийся Валентин Кириллович может не пожелать. Теперь отказаться будет сложнее.

— Самойловых уже осаждают, — сообщил отец, меняя тему. — Государь крайне обеспокоен, что наследник столь вольно обращается с боярышней, которую еще даже не проверили на благонадежность опричники.

Я лишь рукой махнул.

— Екатерина Юрьевна учится в ЦГУ, так что одно это автоматически доказывает, что никаких грехов за ней нет, — поделился мнением я. — К тому же «Оракул» постоянно следит за всем Русским царством. Как много заговорщиков осталось в стране с тех пор, как я провел свою чистку?

Князь Казанский покачал головой в ответ.

— Не знаю, Дмитрий, — задумчиво произнес он, глядя в окно. — Соколов умудрился целую международную сеть создать. Ты же видел отчеты ЦСБ? Мне, как члену тайного совета, дали ознакомиться. Михаил Викторович, земля ему пухом, оплел своими интригами половину Старого Света. На него работали сотни людей на самых разных политических уровнях, естественно, даже не представляя, кто сидит в центре этой паутины. И твой «Оракул» их не заподозрил ни в чем предосудительном, пока агентам не пришло время активизироваться.

Я пожал плечами.

С того дня, как я предоставил опричникам «Оракула», они уже давно могли обеспечить его такими мощностями, которые мне и не снились. И тогда Михаил II действительно мог бы контролировать весь мир. Что скрывать, мне бы не пришлось самому покупать землю и закупать оборудование, чтобы открыть дополнительные центры на разных концах Русского царства.

Но государь не сделал этого, и в том моей вины нет. Инструмент я предоставил, но его мало положить на полку, им еще и работать нужно.

— Вижу, что тебя это печалит, сын, — князь Романов положил ладонь мне на плечо и заглянул в лицо. — Ты не думай, Дима, все и так знают, что ты сделал все, что мог. И результаты твоих действий впечатляют. Как распорядиться твоими подарками — не твоя головная боль.

— Я не переживаю по этому поводу, — ответил я с улыбкой. — У государя есть и другие заботы, он не может успевать везде. А проявлять инициативу в столь морально сложных делах — чревато для подчиненных. Боятся руки запачкать, вот и осторожничают. Опять же, никто ведь так и не разобрался, как работает «Оракул», а потому первое время ему и доверяли с оглядкой. Мало ли какую бомбу замедленного действия в него Романов запихнул?

Отец покачал головой, глядя на меня с гордостью.

— Порой я забываю, сколько тебе на самом деле лет, Дмитрий, — произнес он. — Но рад, что ты все и сам понимаешь. Что ж, спасибо за гостеприимство, но мне пора возвращаться домой.

Я поднялся, чтобы проводить его, но князь Казанский лишь рукой махнул.

— Да найду я дорогу, не переживай, — усмехнулся он. — Все-таки столько лет этот особняк моим был, выучил уже каждую паркетину здесь.

Я не стал напоминать, что после того, как дом перешел ко мне, я провел капитальный ремонт. Князь Казанский помахал мне с крыльца, после чего сел в свой внедорожник, и его кортеж выехал за ворота. В соседний дом.

А я стал готовиться к встрече с боярином Иващенко. Для наследника Невских свидетелем побыл, теперь вот поприсутствую на предложении руки и сердца Ростислава Владимировича.

Тенденция, конечно, складывается. Как бы мне из толкающего прогресс князя окончательно в свахи не переквалифицироваться. Однако своим людям нужно помогать. Да и нет у меня сейчас настолько срочных дел, чтобы срываться в Красноярск или на Урал.

Мне еще в субботу принимать отчеты по лабораториям и их работе по спутниковой системе. И, разумеется, все они стекутся в столицу, где и состоится обсуждение результатов и дальнейших шагов.

А пока — костюм, знак княжества Красноярского на перстне, вежливая улыбка своему отражению — и в «Монстра». Иващенко уже наверняка себе места от волнения не находит.

Ростислав Владимирович забрался ко мне на сидение, и я дал Витале знак, что можно трогаться. Машина Иващенко, которой управлял отставной офицер ракетных войск, пристроилась за автомобилями Романовых.

— Знаете, что меня беспокоит, Дмитрий Алексеевич? — без перехода и долгих вступлений тут же спросил мой биологический брат.

Я кивнул в ответ.

— Для того чтобы убить Соколова, — продолжил мысль Ростислав Владимирович, — великий князь должен был взломать свои блокираторы. Никаких других шансов сделать тот последний выстрел у Петра Глебовича не имелось. Михаил Викторович пристрелил бы его, если бы Апраксин не нарушил правила.

Я помолчал несколько секунд, обдумывая его слова.

Конечно, весь бой ЦСБ разобрала по мгновениям — запись велась с нескольких ракурсов. В Кремле хватает самого разного анализирующего оборудования, чтобы улавливать малейшие телодвижения.

И вывод, к которому Иващенко пришел без всяких технических средств, обладая только знаниями работы блокираторов, говорил о том, что не только Ростислав Владимирович это поймет. Возможно, не сейчас, но в скором времени кто-нибудь обязательно заявит, что в поединке чести победитель этой самой чести и не проявил.

— Не могу сказать, что я этому рад, — произнес я после паузы. — Однако государь прервал поединок, озвучил победителя. Дороги назад быть не может, тем более что Михаила Викторовича никак не воскресишь.

По крайней мере, пока этого не позволят технологии. В моем родном мире, перед самым переходом в стаз сингуляров, у нас уже были наработки по созданию технической возможности открыть эру ретроказуальности.

Если говорить простыми словами, не вдаваясь в детали, то это возможность вернуться в прошлое и, например, забрать умирающего человека за миг до его кончины. Привести его в будущее, где с подобными ранами умеют справляться хотя бы посредством наномашин. И это не будет клон, цифровая копия, а настоящий человек из прошлого, который шагнул через десятилетия или века.

Даже в том времени это был технически невероятно сложный процесс, реализовать его здесь можно и не пытаться.

— Это могут использовать не против государя, — пояснил свою мысль Иващенко. — А против великого князя. Он нарушил правила, данное слово. А Петр Глебович — первая линия обороны против Европы.

— Резон в ваших словах есть, Ростислав Владимирович, — не стал спорить я. — Однако смею напомнить, что у государя есть целый штат людей, которые такими вопросами занимаются. Вы можете сообщить о своих подозрениях в Царскую Службу Безопасности, контакт с Емельяном Сергеевичем вы ведь до сих пор поддерживаете?

— Поддерживаю, — ответил тот.

— Вот и воспользуйтесь, — посоветовал я. — Всякое возможно, человеческий фактор никто не отменял. Вполне вероятно, если вы не сообщите о такой вероятности, о ней никто среди сотрудников ЦСБ не подумает. А если удастся с вашей помощью предотвратить какую-то беду, может быть, даже награду получите. Если же ничего не произойдет, или ЦСБ уже сама работает в этом направлении, вы зарекомендуете себя как верный трону человек, ратующий за Русское царство и сохранность наших границ.

Боярин несколько секунд смотрел на меня молча.

— Так и поступлю, — наконец, принял решение он.

Я улыбнулся в ответ и выглянул в окно. Впереди собралась небольшая пробка — несколько легковых автомобилей попали в аварию.

— Виталя, уточни, не нужна ли помощь, — распорядился я, опуская стекло.

— Будет сделано, князь, — отозвался Слуга.

Наши машины тоже остановились. Прошли те времена, когда кто-либо из аристократов мог мчаться по выделенной полосе, теперь даже великим князьям приходится двигаться в общем потоке.

Из ведущей машины Романовых вышел охранник и быстрым шагом направился в сторону столкнувшихся автомобилей. «Оракул» уже показал мне произошедшее — дорожные камеры все фиксировали.

Такси вылетело на соседнюю полосу, не включив поворотники. Закономерно получило удар сзади, а дальше не успевшие среагировать водители собрали поезд из семи машин.

— Обошлось без серьезных жертв, только ушибы. Скорая помощь уже вызвана, — доложил вернувшийся охранник. — Можем продолжать движение?

— Едем, Николай, — подтвердил я.

Иващенко проводил взглядом скопившиеся автомобили и хмыкнул. Я не стал уточнять, о чем он думал в этот момент. Ни один благородный человек не пройдет мимо попавших в беду, иначе можно очень быстро потерять репутацию. Какое же ты высшее сословие, если о жителях своей страны не беспокоишься?

Впрочем, и останавливаться мы не обязаны. Если помощь не нужна, то и вмешиваться в работу царских служб нет ни смысла, ни права. Другое дело, если бы наш кортеж оказался вовлечен в аварию. А так — мы лишь случайные свидетели, предложили помощь и едем дальше.

Дом Строгановых располагался в боярском квартале, неподалеку от особняка Морозовых, куда я совсем не так давно заглядывал за Викторией Львовной. Пока машины скользили по кварталу, я с улыбкой наблюдал за проплывающими мимо домами. Было приятно вспомнить тот замечательный период, когда от меня не зависела судьба целого княжества.

Перед особняком Строгановых скопилась небольшая очередь автомобилей. Подъезжали друзья рода, чтобы встретиться с вернувшимся в столицу Василием Васильевичем.

Было их немало, однако подземная парковка на территории бояр вместит всех.

— А вы не говорили, что мы на приеме окажемся, Ростислав Владимирович, — усмехнулся я, когда «Монстр» просочился в ворота.

— Сам не ожидал, что будет столько людей, — ответил Иващенко, сжимая подлокотники своего кресла.

Было заметно, что по мере того, как мы приближаемся к дому Строгановых, мой биологический брат начинать нервничать все сильнее. Что, учитывая его габариты, хоть и смотрелось немного забавно, однако наводило на мысли, что от своего решения Ростислав Владимирович отступаться не намерен и будет добиваться руки боярышни всерьез.

Я хлопнул его по плечу и чуть сжал ладонь.

— Не переживайте так, подполковник, — усмехнулся я.

Слуга Строгановых открыл мне дверь первому. Я вышел наружу и сразу же заметил Василия Васильевича.

Когда-то он вызвал меня на тренировочный поединок. Проиграл, разумеется, несмотря на свою неуязвимость. Однако сейчас боярич уже не выглядел наивным пятикурсником.

Появился в нем некий стержень, какой бывает у людей, прекрасно знающих, что нашли свое место в жизни. А кроме того, очевидно, прибавилось и самоуважения, которое боярич растерял к моменту, когда мы с ним познакомились.

Во времена нашего поединка за Строгановым уже закрепилась репутация неуравновешенного драчуна, который стремится доказать всем и каждому, что он в Царском Государственном Университете самый сильный и опасный.

Теперь передо мной стоял офицер, у которого было дело куда более важное, чем гонять слабых детишек.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился он, вежливо наклонив голову, — рад приветствовать вас в нашем доме.

— Я тоже рад видеть вас в добром здравии, Василий Васильевич, — ответил я, протягивая руку. — Похоже, служба пошла вам на пользу.

Две медали красовались на парадном мундире боярича. За ранение и за храбрость. Учитывая его дар к практически полному игнорированию любого урона, за этими наградами стояли какие-то истории.

Но я их не знал — не интересовался.

— Делаю что могу, — с улыбкой ответил тот, пожимая мою руку. — Не ожидал, что вы посетите нас...

Тут его взгляд остановился на выбравшемся из моего внедорожника Иващенко. Лицо боярича при этом неуловимо изменилось. Не каждый день в боярский особняк заглядывают опричники, входящие в ближний круг наследника престола.

— Как вы видите, Василий Васильевич, я прибыл не один, — заметил я с улыбкой. — Надеюсь, у вас найдется пара свободных стульев для нас?

— Конечно, князь, — без заминки сказал Строганов. — Господин подполковник, для меня честь приветствовать вас в нашем доме.

Тот лишь махнул рукой и протянул ее для приветствия.

— Я больше не служу, Василий Васильевич, давайте без чинов, — предложил он уверенным тоном.

В машине он нервничал, сейчас же полностью себя контролировал. И вряд ли кто-то поверил бы, что буквально пять минут назад боярин в мундире с несколькими наградами на груди сжимал пальцами обивку салона, волнуясь перед встречей с семьей предполагаемой невесты.

— Как скажете, Ростислав Владимирович, — уважительно кивнул Строганов. — Прошу следовать за мной, я провожу вас в зал.

О том, что за нами приехали еще двое представителей боярских родов, он не забыл. Однако я князь, и проводить меня кто-то из членов семьи Строгановых обязан. Иващенко же — подполковник, что тоже крайне немало, и капитан тоже не может бросить его на пороге. А так как, очевидно, Василий Васильевич здесь за главного, то ему и выполнять эту роль.

Боярич проводил нас в остекленный зимний сад, на время мероприятия превращенный в огромный приемный зал.

Строгие беседки из дерева дорогих пород прекрасно вписывались в общую праздничную атмосферу. Развешанные по стенам флаги Русского царства, Москвы и рода Строгановых придавали мероприятию официальный тон. А крайне умело расставленные насаждения образовывали несколько зон, где можно было разбиться по интересам.

Завидев брата, от толпы девушек отделилась миниатюрная и хрупкая Варвара Васильевна Строганова. По мне она лишь взглядом мазнула, зато с Ростислава Владимировича глаз не сводила, пока не остановилась в трех шагах от нас.

— Позвольте представить, — обратился ко мне боярич, — моя сестра, Варвара Васильевна Строганова. Варвара, перед тобой Дмитрий Алексеевич Романов, князь Красноярский.

— Ваш визит — большая честь для нас, Дмитрий Алексеевич, — с поклоном сообщила боярышня.

— Я здесь всего лишь в качестве сопровождения, — улыбнулся я в ответ. — Вы ведь уже знакомы с боярином Иващенко?

Бросив взгляд на моего биологического брата, боярышня чуть покраснела. Выглядело очаровательно, нужно признать. Вкупе с ее фигурой и ростом было неудивительно, что девушка так сильно понравилась Иващенко.

— Знакомы, — подтвердила она, глядя на него с улыбкой. — Рада видеть вас, Ростислав Владимирович. Надеюсь, вы прибыли сюда ради меня, а не для тайной встречи с моим братом по долгу службы?

— Я не на службе, — подтвердил боярин.

— Господа, я вынужден вас оставить, — сообщил Строганов, поклонившись нам обоим. — Моя сестра позаботится о вас.

Я кивнул ему в ответ. А когда брат отдалился на несколько шагов, Ростислав Владимирович продолжил речь. Он, кажется, отсутствия Василия Васильевича даже не заметил.

— Я не на службе, — повторил Иващенко, — но я действительно настроен на обстоятельный разговор, Варвара Васильевна. А пока что позвольте преподнести вам этот скромный подарок.

Я повел глазами по сторонам, охватывая гостей и прислугу Строгановых. Народа собралось немало, порядка пятидесяти боярских родов представлено одним-двумя посетителями. Обширный круг знакомств у Василия Васильевича, раз столько разных боярских семей со всей страны спешат с ним поговорить, пока капитан армейской разведки в столице.

Ростислав Владимирович тем временем открыл небольшой футляр, демонстрируя боярышне широкий браслет, инкрустированный россыпью темно-красных камней, почти коричневого оттенка. Дорогое украшение, но подполковник мог себе позволить.

Как и всякий вышедший в отставку опричник, Иващенко получал крайне солидную пенсию. Ему даже собственная земля не нужна, чтобы жить на широкую ногу. Не как Романов, разумеется, но многих здесь присутствующих подполковник может своим кошельком просто задавить.

Впрочем, если бы такая работа, как служба в ЦСБ, плохо оплачивалась, государь никогда не нашел бы для нее людей. А солидное жалованье, внушительная пенсия, полный пансион за счет казны Русского царства, широкий социальный пакет привлекали на службу очень многих. Другой вопрос, что даже из тех, кто проходил первоначальный отбор, огромное число отсеивали по иным причинам.

— Благодарю, Ростислав Владимирович, — с легкой заминкой ответила Варвара Васильевна, протягивая боярину руку. — Наденете?

Я продолжал наблюдать за гостями. На нас старались смотреть не слишком пристально, однако, разумеется, внимание было приковано к происходящему между Иващенко и Строгановой.

Я видел, что не всем нравится присутствие моего биологического брата на этом приеме. Однако ничего предпринимать гости пока не станут — рано еще, прием даже не начался. А урок, который преподнес Ростислав Владимирович роду Борисовых, еще не стерся из памяти общества.

Справившись с замком браслета, Иващенко улыбнулся боярышне, а та, зардевшись, прижала руку к сердцу.

— Спасибо, Ростислав Владимирович, он очень красивый, — произнесла Строганова.

— С вашей красотой ему не сравниться, Варвара Васильевна, — ответил подполковник. — Позволите пригласить вас на танец позднее?

— Разумеется, — с придыханием произнесла она, глядя снизу вверх, для чего ей пришлось немного запрокидывать голову. — Простите, я совсем забыла о своих обязанностях хозяйки приема, — тут же взяв себя в руки, сказала боярышня. — Позвольте, я провожу вас, уважаемые гости.

Она проводила нас в свободную беседку и с поклоном отошла встречать других гостей.

По дорожкам курсировало немало официантов, один тут же материализовался рядом с нами.

— Прошу, господа.

Взяв по фужеру шампанского, мы с Иващенко не стали садиться, оставшись снаружи беседки.

И увидев это, к нам потянулись представители боярских родов. Раскланивались, перебрасывались ничего не значащими фразами. Скопилось вокруг нас человек двадцать к тому моменту, когда Василий Васильевич вышел с объявлением:

— Господа, род Строгановых рад видеть вас всех, — заговорил он, держа в руке бокал. — От себя добавлю, что мне всегда приятно видеть столько друзей нашей семьи каждый раз, когда я возвращаюсь домой. Но сегодня у нас с вами особый повод для встречи.

Зрители заинтересованно слушали, что же хочет рассказать боярич, а тот намеренно тянул паузу, дожидаясь, когда его сестра встанет рядом.

Наконец, взяв Варвару Васильевну под руку, Строганов продолжил речь:

— Так получилось, что в мое отсутствие боярич Борисов посмел оскорбить мою маленькую сестру.

Зал встретил его слова гулом неодобрения, в голосе самого боярича зазвенел металл.

— Понимаю ваше негодование, господа, — проговорил Василий Васильевич. — Пока я защищаю интересы Русского царства, кто-то считает себя вправе приставать к моей сестре. Такое не может не возмутить настоящего благородного человека. И, к счастью, на том вечере нашелся такой человек.

Окружающие нас люди бросали украдкой взгляды на Иващенко. Сам Ростислав Владимирович был спокоен и слушал без каких-либо эмоций на лице.

— Род Строгановых славен своей историей, — продолжал Василий Васильевич. — И сегодня я бы хотел от лица всего нашего рода поблагодарить присутствующего среди нас боярина Иващенко. Ростислав Владимирович, прошу, подойдите.

Подполковник двинулся вперед, уверенно шагая и глядя строго перед собой. Народ расступался, давая моему биологическому брату дорогу. Многим приходилось смотреть на него снизу вверх, а чтобы оценить ширину плеч, вертеть головой по сторонам.

Наконец, боярин Иващенко встал напротив боярича Строганова.

— Как вы все знаете, господа, Ростислав Владимирович неоднократно проявлял свой героизм на службе Русскому царству, — продолжил Василий Васильевич с улыбкой. — В этом вы можете убедиться, взглянув на его мундир. А я счастлив знать, что, даже уйдя на заслуженный покой, Ростислав Владимирович продолжает защищать Русское царство.

Глубоко поклонившись стоящему перед ним подполковнику, Василий Васильевич продолжил:

— По велению главы рода Строгановых сегодня я наделен правом отблагодарить боярина Иващенко, — провозгласил он. — И я спрошу вас, Ростислав Владимирович, как моя семья может это сделать?

Иващенко вежливо улыбнулся, после чего перевел взгляд на стоящую рядом Варвару Васильевну. Протянув ей ладонь, подполковник вновь посмотрел на боярича:

— Я не слишком хорош в речах, Василий Васильевич, — сказал он. — Буду краток: я хочу и дальше защищать вашу сестру. Я хочу заботиться о ней, как она того заслуживает. А потому я прошу у вас руки Варвары Васильевны.

Кто-то из присутствующих в зале девушек громко ахнул. Мужчины были более сдержаны. Впрочем, нашелся и тот, кто оказался против.

Не успел еще Василий Васильевич ответить, как из противоположного угла зимнего сада раздался недовольный голос:

— Только через мой труп! — заявил громко разозленный голос. — Не выйдет Варвара Васильевна за опричника!

Гости повернулись на крикуна, а я заметил, что Василий Васильевич успел скривиться, услышав эти слова. Впрочем, тут же вернул лицу благопристойное выражение.

— Игнат Савельевич, вы уверены в том, что говорите? — уточнил боярич, глядя в сторону молодого мужчины, уже вышедшего в центр зала.

— Уверен, — ответил тот, уверенно кивнув. — И чтобы решить этот вопрос, я готов биться с боярином насмерть. Иващенко лихо сказал на том приеме — государь не откажет в просьбе о поединке. Так пусть делом докажет, что его влияния хватит для того, чтобы по-настоящему защитить Варвару Васильевну. Пока что он лишь прятался за цесаревичем. В землях-то своих был хоть раз, боярин?

Ростислав Владимирович окинул говоруна таким взглядом, что всем сразу стало ясно, где Игната Савельевича он видел, и вновь обратился к Строганову.

— Василий Васильевич, я бы хотел услышать ваш ответ, — произнес он.

Боярич обернулся к сестре. А Варвара Васильевна не сводила влюбленного взгляда с подполковника. Тут и без слов было ясно, кого она предпочитает видеть рядом с собой.

Я же смотрел на своего биологического брата и едва мог сдержать усмешку. Уже представляю, что завтра с самого утра будут писать все светские сплетники.

Настоящий герой! Сперва спас боярышню от приставаний на одном приеме, на другом, попросив ее руки, готов биться за право стать ее женихом. Вот такие они, герои Русского царства!

— Так тому и быть, Ростислав Владимирович, — после короткой паузы ответил Василий Васильевич. — Я передам главе рода ваше решение. Как вы и сами понимаете, такая благодарность все же не в моей власти, ведь речь идет о дочери рода Строгановых. Но я уверен, что вы получите наше согласие в самое ближайшее время.

— Не смей! — вновь выкрикнул Игнат Савельевич, выбрасывая руку вперед.

Техника, уже сформированная в кулаке, обратилась ледяным копьем, которое в одно мгновение полетело от руки боярича в... Строганова.

Мое поле накрыло хозяев и биологического брата, однако Иващенко его не заметил, а потому успел сделать сразу три вещи: схватить за руку Варвару, втолкнуть ее в объятия брата и самому закрыть их обоих спиной.

Треск ломающегося об купол копья, и Ростислав Владимирович обернулся с пылающим магией взглядом.

Мгновение, и Игната Савельевича разнесло на клочки даром Иващенко. Подполковник не оставил ни одной целой кости, ни сантиметра неповрежденной кожи. Кровавое пятно, оставшееся от боярича, расплывалось по каменным плитам там, где он только что стоял.

— Война родов, — услышал я шепот стоящего рядом боярина.

Да, война родов.

Москва, особняк великого князя Невского .

— Игнат Савельевич Вышнивецкий, двадцать шесть лет, сын боярина Вышнивецкого, Литовская губерния, — докладывал Ворошилов, стоя перед столом куратора Царской Службы Безопасности. — Провел в Речи Посполитой больше десяти лет, входя в число постоянных резидентов Русского царства в Польше. Его отец, Савелий Каземирович Вышнивецкий, рассматривался, как один из претендентов на трон в Речи Посполитой в случае возведения русской армией лояльного Русскому царству монарха в Польше. Вышнивецкие — одна из семнадцати ветвей польского рода Вишневских. Но судьба Польши решилась иначе.

Я перевел взгляд на Емельяна Сергеевича, а тот смотрел на Иващенко, расположившегося напротив. Мой биологический брат сохранял спокойствие, его произошедшее никак не волновало.

— Опять все к полякам уходит? — задал вопрос великий князь Невский, глядя на своего подчиненного.

Андрей Викторович кивнул и, воспользовавшись пультом, раскрыл на настенном дисплее карту бывшей Речи Посполитой. Изображение быстро сместилось, в центре оказался город Щецин, сейчас находящийся под властью Германского рейха.

— В состав последнего посольства, направленного в Германию для обсуждения условий о встрече принца и цесаревича, Игнат Савельевич тоже входил, — продолжил Ворошилов. — И мы точно знаем, что именно в Щецине Вышнивецкий и встретился с польскими сепаратистами.

— Зачем им капитан Строганов? — спросил я. — Строгановы не та сила, с которой следует начинать возню, когда собираешься восстановить королевство и сесть на его престол. Внутренняя вражда в Русском царстве между родами не поможет посадить на трон Речи Посполитой родичей Вишневских.

— Зато поможет отомстить, — пояснил Ворошилов. — Живя в Польше, Игнат Савельевич завязал весьма бурный роман с одной милой особой. Естественно, она входила в число сотрудников их разведки и через Вышнивецкого получала доступ к закрытой информации. Потом Речь Посполитую разделили, и боярич о своей возлюбленной найти сведений не смог. А во время последней поездки с посольством с ней встретился — она входила в состав польских сепаратистов.

— И как это связано с капитаном? — уточнил я.

— Группа Строганова следила за Игнатом Савельевичем. И как только он покинул место встречи, сепаратисты были схвачены взводом русской разведки. Их подвергли допросу и казнили, — пояснил Андрей Викторович. — Игнат Савельевич об этом узнал от верных друзей среди польских сепаратистов, еще до отъезда из Щецина.

— Это была импровизация? — приподнял я бровь.

— Не было у него никакого плана, — усмехнулся Емельян Сергеевич, повернувшись ко мне. — Вы, князь, видимо, забываете, как людей готовят к подобным вещам. Игнат на протяжении десяти лет слушал сказки о том, что он родич польских королей и имеет права на престол. Конечно, иллюзии немного развеялись, когда Русское царство присоединило себе Литовскую губернию. Однако в Щецине на Вышнивецкого вышли, он увидел, что дело его живо. А к этому моменту у него в голове уже давно сидела мысль, что от трона его отделяют какая-то пара дней и восстановление Польши.

— Просто так Речь Посполитую не восстановишь, — подал голос Ростислав Владимирович. — Что знают такого сепаратисты, что позволяет им считать, будто их страна вернется на карту? Что такого они пообещали Вышнивецкому, что тот преисполнился уверенности, будто убийство русского боярича, капитана армейской разведки, сойдет ему с рук?

— Трон, — произнес я. — Буферная прокладка между Русским царством и Германским рейхом потребует посадить кого-то на престол. И у Михаила II для этой цели есть законные наследники короны — Вышнивецкие. Игнат Савельевич вполне мог считать, что капитана ему простят, ведь на кону стояла лояльность Польши. Да и имея поддержку среди населения Речи Посполитой, Вышнивецкие могли закупить там наемников на случай войны родов.

— Зачем нам прокладка на своей земле? — задал ожидаемый вопрос Иващенко.

— Не на своей, Ростислав Владимирович, — покачал головой Емельян Сергеевич. — Польша будет вновь образована сепаратистами, которые помогут Русскому царству в войне с кайзером, на той земле, которая сейчас принадлежит Германскому рейху.

Иващенко посмотрел на него несколько секунд, после чего кивнул.

— Значит, в Варшаве случится что-то такое, из-за чего война все же начнется, — произнес он утвердительно.

— Не просто так поляки окучивали Вышнивецкого, — усмехнулся великий князь Невский. — Так что обязательно случится, Ростислав Владимирович. Но это сейчас не главная тема разговора. Государь уже высказал свое мнение — войне родов быть. Столь дерзкое нападение на хозяина приема, к тому же офицера русской армии, сторонникам польских сепаратистов спускать никто не даст.

Он перевел взгляд на меня.

— Дмитрий Алексеевич, надеюсь, у вас все готово к сопровождению цесаревича в Варшаву? — спросил он.

— Мы подготовили все, что потребуется, — кивнул я.

— Тогда вас я не задерживаю, — улыбнулся великий князь. — Спокойной ночи, князь Красноярский.

Я улыбнулся в ответ и, поднявшись с кресла, направился к выходу.

Конечно, мне ничего не стоит послушать, о чем дальше пойдет речь. Что Иващенко, что Ворошилов — оба знают, на что способен «Оракул». Однако приличия тоже необходимо соблюдать, дальнейший разговор пойдет непосредственно о роли Ростислава Владимировича в войне родов. И я здесь действительно лишний.

Особняк боярского рода Строгановых .

Глава рода посмотрел на то место, где несколько часов назад был убит Игнат Савельевич. Опричники уже отбыли, а прислуга отмыла кровь, однако боярину все равно казалось, что пятно так и осталось.

— И как он это сделал? — спросил Василий Николаевич своего сына. — Что у него за дар такой?

— Обычная стихия, но работа очень тонкая, — ответил Василий Васильевич. — Я смотрел записи, Ростислав Владимирович использовал банальную технику «Пряжи».

Боярин взглянул на сына с усмешкой.

— Это каким нужно быть гением, чтобы вот это делать «Пряжей»? — он ткнул пальцем в место на земле, где погиб Вышнивецкий. — Тут нужны тысячи нитей!

— Подполковник умеет пользоваться своим даром, — ответил боярич. — Ему хватило секунды, чтобы окутать Игната этими нитями, продавить его покров, а затем разрубить с такой скоростью, что само физическое воплощение стихии никто даже не заметил. Да что там! Даже камеры не зафиксировали, выглядело так, будто Вышнивецкого просто разорвало на мельчайшие фрагменты.

Боярин Строганов улыбнулся.

— И дочку он, похоже, любит, — произнес глава рода. — Глупо, конечно, неуязвимых защищать, но бросился, не раздумывая. Сам спину подставил, чтобы на себя удар принять.

— Он пехотинец, отец, — напомнил капитан разведки. — Их так учат. Вывел предполагаемую цель из-под удара и подавил угрозу максимально эффективным способом. Я, конечно, слышал о его подвигах в Британии и Риме, но не думал, что он настолько мастерски владеет даром.

— Да, немногие так бы смогли, — подтвердил Василий Николаевич. — А ведь всего лишь боярин. Хороший жених будет для Варвары.

Василий Васильевич улыбнулся, глядя на отца. Сложно было бы ожидать, что после такого вмешательства Иващенко боярин Строганов откажет Ростиславу Владимировичу.

Да и самому бояричу подполковник понравился. С таким Варвара будет как за каменной стеной.

О войне ни один, ни другой не говорили. Все приказы были отданы еще после смерти Вышнивецкого. Боевики рода Строгановых приведены в полную готовность, на территории усилено патрулирование, даже отпуск для себя капитан выбил без каких-либо проблем.

Вышнивецкие сохраняли молчание, не брали трубку, когда им звонил глава рода Строгановых. Вероятно, сами не верили в произошедшее. Или же умоляли, валяясь в ногах государя, не давать московским боярам разрешения начать войну.

Так или иначе, Михаил II ответит только завтра. Пока что все силы брошены на защиту своей земли и людей. Нападать на Вышнивецких никто не станет, пока не будет получено добро от государя.

— Идем, — махнул рукой боярин, оборачиваясь к сыну. — Завтра будет крайне тяжелый день. И так опричники, пока допрос свидетелей вели, всю душу из меня вынули. Нужно успеть отдохнуть, кто знает, когда теперь это закончится.

Василий Васильевич кивнул. Ему было не привыкать жить в ожидании нападения посреди мирного города. Служба такая — никогда не знаешь, откуда атакует враг и в какой момент.

Но никогда еще не думал боярич Строганов, что придется опасаться, находясь в собственном доме.

Кремль, кабинет государя .

— Вот скажи мне, Савелий Каземирович, — произнес Михаил II, глядя на стоящего перед ним боярина, — кто твоего сынка надоумил совершать покушение на капитана разведки царской армии?

Вышнивецкий склонил голову.

— Не уследил я за сыном, государь, — ответил он виноватым тоном. — Но я и подумать не мог, что он посмеет напасть на Строгановых!..

— А еще и высказывался крайне нелицеприятно о Царской Службе Безопасности, — не заметив его слов, произнес Михаил II. — И о цесаревиче сказать не постеснялся. Не понравилось Игнату Савельевичу, что наследник престола опричника в общество благородное ввел.

— Глупость это, государь! — воскликнул боярин.

— Оскорбление моей власти — глупость? — вскинул бровь царь. — Публичное оскорбление награжденного высшей государственной наградой? Может быть, род Вышнивецких считает, что ему лучше знать, кого мне и как отмечать? Может быть, вы дальше хотите пойти и Русским царством править?

Савелий Каземирович сжался от нахлынувшей на него ауры власти. Государь даже не смотрел на скорчившегося перед ним человека. Продолжал давить до тех пор, пока тот не рухнул на колени и не взмолился:

— Прости, государь! Я не знал, что он так поступит! — вопил боярин. — Клянусь, не знал!..

Михаил II ослабил давление и посмотрел на человека перед ним. От этого взгляда Вышнивецкий сжался еще сильнее, чем от ауры. И хотя на этот раз царь не использовал своего дара, по спине Савелия Каземировича побежал холодный пот.

— Мне уже докладывали, что твой сын мечтал сесть на престол Речи Посполитой, — проговорил Михаил II. — И кто ему такие идеи в голову вкладывал, мне поименно известно. И что ты, Савелий, об этом был в курсе, мне тоже известно. И ничего не сделал, чтобы вразумить собственного сына. Может быть, ты тоже веришь, что я пощажу тебя, прощу все грехи и поставлю править Польшей от своего имени?

— Нет, государь!

— Я тебе не верю, — сказал царь. — Зато верю фактам. Ты знал, что твоего сына подговаривают польские сепаратисты. И все хлопотал, чтобы Игнат Савельевич вошел в посольство. А вернувшись в Русское царство, твой сын не только оскорбил кавалера ордена «Андрея Первозванного», но и напал на капитана военной разведки. Вот, каковы факты, Савелий Каземирович. Я вижу, что род Вышнивецких плевать хотел на законы Русского царства. А раз вы так относитесь к моим законам, я не вижу причин, чтобы эти законы вас защищали.

Боярин вздрогнул, глядя на царя застывшим взором.

— Прошу, государь, не губи!

— Мое слово твердо, Савелий Каземирович. Свободен, удачи в войне твоему роду желать не буду, — Михаил II указал боярину на дверь.

Пара гвардейцев, стоящих за спиной Вышнивецкого, подхватила боярина под руки и вывела из кабинета. А как только дверь за ними закрылась, царь откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

— Можно было самим вырезать этот род, — заметил цесаревич, входя через потайную дверь.

— Нет, — покачал головой государь. — Вышнивецкие подписали себе смертный приговор, когда согласились на план польских сепаратистов. Однако политически выгоднее дать Строгановым возможность отстоять свою честь самостоятельно. Это поднимет боевой дух не только армии, но и всех верных нам родов. Потому что они будут знать: государь их поддержит, если понадобится. А ты не хуже меня должен понимать, как нам важно поддерживать правильные настроения в обществе.

Игорь Михайлович кивнул, садясь в свое кресло.

— К тому же я полагаю, что Вышнивецкие попытаются удрать из страны, — продолжил Михаил II. — В Германской Польше их ждет теплое место будущих королей Речи Посполитой. А здесь — только смерть, против Строгановых у них вообще никаких шансов нет. Конечно, заговорщикам Вышнивецкие нужны ровно до того момента, как освобождение Польши будет завершено. А там на престол возведут своего, правильного наследника Вишневских. Род был большой, его кровь во многих польских аристократах течет.

Цесаревич кивнул.

— Но мы же не выпустим их из страны? — уточнил он.

— Конечно, нет. Если Петр Глебович Апраксин не желает, чтобы люди узнали, что он нарушил правила поединка чести, он найдет способ запереть Вышнивецких в Литовской губернии. Ну а если не справится, так Бог ему судья. Поступим, как того требует закон, и накажем за нарушение правил поединка чести.

Царь сделал паузу, сидя с закрытыми глазами несколько секунд, после чего обернулся к наследнику престола.

— Что там у тебя с Самойловой? — спросил Михаил II, серьезно глядя на сына.

Игорь Михайлович по своему обыкновению не проявил никаких эмоций.

— Она мне нравится, — ответил он ровным, ничего не выражающим голосом.

— Этого недостаточно, чтобы стать государыней, — покачал головой царь. — Однако порой лучше, чтобы монарх правил, а его супруга в дела государственной важности не лезла. Не хватало нам второй Юлии Александровны на престоле.

Цесаревич не стал спорить.

— Что ты решил по поводу нее?

Михаил II нахмурился. Вспоминать о бывшей супруге, до сих пор сидящей в казематах Кремля, он не любил. Однако принять решение было необходимо. Выпускать эту змею второй раз было бы большой ошибкой.

— Официально она признана мертвой, — ответил Михаил II. — И будет правильно, чтобы так было не только на бумаге.

— Ты сам? — спросил цесаревич, глядя на государя.

Тот кивнул и вновь сменил тему. Было очевидно, что продолжать разговор о Романовой он не желал.

— А с тобой мы поступим следующим образом, Игорь, — произнес Михаил II. — Объявим смотр невест. Пусть съезжаются со всего Русского царства, любых сословий. Давняя традиция, отличный способ народ побаловать. Подними документы, твой прадед так супругу выбирал, ознакомься и повтори.

Наследник престола склонил голову.

— Будет исполнено, государь.

— Выберешь ты после этого Самойлову или кого-то еще — не так важно, — махнул рукой царь. — Неправильно, что у тебя до сих пор невесты нет, не мальчик уже. Кстати, своих бывших девиц оттуда вычеркни — отказались от тебя, значит, отказались. Пусть локти кусают теперь, что этим родам с царской семьей не породниться.

Москва. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Не успел я доехать до своего особняка, как на телефон пришло срочное уведомление. Окрашенная в красный цвет плашка сообщала, что государь разрешил роду Строгановых объявить войну роду Вышнивецких. В качестве причины для войны называлось неспровоцированная атака боярича Вышнивецкого на боярича Строганова.

Хмыкнув, я смахнул уведомление, и тут же пришло новое.

«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

При попытке пересечь границу Русского царства перехвачены и уничтожены пятьдесят два человека. При их обыске обнаружены фальшивые удостоверения личности. Все погибшие ранее числились в армии Речи Посполитой и входили в розыскные списки Германского рейха как сепаратисты.

Обнаружить и уничтожить врага удалось без потерь благодаря усилиям военной разведки царской армии»

А вот и наемники Вышнивецкого. Не зря ест свой хлеб Петр Глебович, раз сумел вовремя их перехватить и уничтожить. Апраксину теперь еще долго придется отрабатывать перед государем за то, что нарушил правила поединка.

А Михаил II добился своего: и от Соколова избавился, и Апраксина на короткий поводок посадил.

Особняк бояр Строгановых.

— Ростислав Владимирович, мы с Василием вынуждены отбыть, — произнес глава рода, глядя на стоящего перед ним гостя. — Моя просьба может показаться вам чересчур обязывающей, однако...

— Я позабочусь о Варваре Васильевне, — склонил голову подполковник. — Я уже обеспокоился соответствующим ее статусу номером в гостинице «Москва». Для того чтобы сохранить репутацию Варвары Васильевны, вы можете послать с ней свою прислугу. Сам я снял комнаты по соседству — на всякий случай. И все время буду рядом, что бы ни случилось.

Боярин Строганов хмыкнул, разглядывая молодого человека перед собой.

— Меня радует ваша предусмотрительность, Ростислав Владимирович, — сообщил он. — Моя дочь спустится к нам через несколько минут. Ваши расходы род Строгановых покроет.

Подполковник чуть дернул бровью.

— Этого не требуется, — произнес он.

— Пока вы не жених моей дочери, еще как требуется, — наклонил голову Василий Николаевич. — Я понимаю, что вы, Ростислав Владимирович, сейчас не слишком трезво оцениваете обстоятельства. Вас окрыляют чувства, и я вам даже завидую. Однако, если вы отставите в сторону эмоции и взглянете на ситуацию трезво, вы поймете, что я прав. Это война, Ростислав Владимирович, и на ней многое может произойти.

Иващенко кивнул.

— Я знаю.

На его груди вздрогнули награды, и боярин Строганов чуть улыбнулся.

Разумеется, глава рода не собирался рассказывать подполковнику о том, что такое война. Ростислав Владимирович сам кому угодно поведает в красках и деталях. Однако пояснить ход своих мыслей Василий Николаевич счел необходимым:

— Быть может, все сложится так, что рука Варвары станет единственным способом сохранить род Строгановых от уничтожения, — проговорил хозяин дома. — Против нас задействованы серьезные силы, Вышнивецкий обязательно потребует своих польских друзей присоединиться или хотя бы помочь. Законом такое не возбраняется. Так что мы с вами, боярин Иващенко, договоримся о том, что род Строгановых при любом исходе этой войны покроет все издержки, которые вы понесете, оберегая Варвару Васильевну.

Иващенко кивнул.

С такими доводами он спорить не стал. Хотя, конечно, Ростислав Владимирович и понимал, что есть еще один способ — объявить о помолвке прямо сейчас. Тогда подполковник может на правах будущего родственника либо вмешаться в войну, либо укрыть у себя боярышню.

В этот момент раскрылись двери гостиной, где боярин принимал своего гостя.

Варвара Васильевна не сразу переступила порог, давая мужчинам оценить ее вид. Никаких украшений, обычная одежда — черные джинсы, белая строгая рубашка. Волосы собраны в хвост, свободно ниспадающий по спине. На руке — браслет, подаренный накануне, а на пальце кольцо с гербом рода.

При этом боярышня выглядела ничуть не хуже, чем на приеме. Ростислав Владимирович отметил, что в таком виде боярышня смотрится даже выигрышнее, чем в роскошных платьях. Стала видна ее хрупкость и легкость, так украшающие боярышню, а внимательный серьезный взгляд приобрел большую эффектность.

Иващенко выпрямил спину, неотрывно глядя на девушку. А вот отец на дочь посмотрел лишь мельком, ему было интереснее наблюдать за женихом.

— Доброе утро, Ростислав Владимирович, — довольная произведенным результатом, поздоровалась она. — Благодарю вас за то, что так быстро отозвались на просьбу моего отца.

Подполковник поклонился в ответ.

— Здравствуйте, Варвара Васильевна, я всегда готов прийти вам на помощь, — сказал он, после чего обернулся к боярину. — Василий Николаевич, я сделаю все возможное, чтобы уберечь вашу дочь от опасности.

Строганов улыбнулся.

— Я в этом не сомневаюсь, Ростислав Владимирович.

Для себя глава рода уже все решил. Как только кончится война родов, быть Варваре женой этого молодого человека. И она будет с ним счастлива.

Москва. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Встреча с представителями лабораторий проходила в переговорной московского отделения «Руснефти». Князь Казанский выделил под мои нужды три этажа, перевел в мое подчинение внушительный штат сотрудников.

Так что собрание с руководителями царских секретных лабораторий больше походило на встречу директоров корпорации, чем на общение ученых. Впрочем, стоило нам поздороваться и перейти к делу, как иллюзия деловых переговоров развеялась, словно дым.

— Дмитрий Алексеевич, вы требуете от нас невозможного, — в очередной раз потирая наморщенный лоб, произнес мужчина в годах. — Да, мы продвинулись на один маленький шажок. Но вы хотите, чтобы мы работали быстрее. А как? Существуют строгие правила, процедуры, регламент. Вы предлагаете нам нарушать их? Их государь утверждал лично!..

Я выслушал его с совершенно спокойным лицом.

Главная проблема ведь не в бумагах, а в нежелании перестроиться на новый темп работы. И это понятно: если я сейчас заставлю этих людей за год выполнить задачу, на которую объективно требуются десятилетия, у Михаила II возникнут закономерные вопросы.

Первый — почему вы раньше так не работали? Наука кормится из бюджета, и деньги там выделяются немалые. Осваивать этот бюджет нужно с умом, чтобы его не урезали на следующий год, и при этом действительно стараться сдавать проекты вовремя. То есть все должно идти впритык, ни шагу в сторону. А если Михаил II решит, что все это время его ученые просто прожирали государственные деньги, он ведь разозлится. Речь действительно идет об огромных суммах.

Второй вопрос — стабильность. Со стороны кажется, что я выдаю на-гора множество идей, которые беру из воздуха, потому что гениален. Однако большинство лабораторий работают не на озарениях, одно направление можно изучать годами в поисках решения какой-то проблемы. Это дает сотрудникам уверенность в завтрашнем дне. И они не окажутся внезапно выброшены на улицу, так как их работа более не нужна.

Я знаю, о чем говорю. В моем мире массовое внедрение искусственного интеллекта не только освободило людей от тяжелой работы, повысило безопасность и резко улучшило экологию. Но и серьезно ударило по научному миру, практически лишив его человеческого влияния. Да, человечеством генерировались идеи, но выполнялись они уже не научными сотрудниками. Сотни тысяч лаборантов, инженеров и прочих людей оказались не нужны.

— Мне кажется, мы ходим по кругу, — произнес я. — Вы говорите мне, что не можете воспроизвести технологию, которую я подал вам на блюдечке. Я утверждаю обратное. Мы тратим время, я вмешиваюсь в ваши дела, подключая административный ресурс, и оказывается, что все вы можете и умеете.

Сидящие передо мной руководители смотрели на меня недобро. С их точки зрения, я предлагал бросить все и заняться исполнением моих фантазий. И они боялись ответственности, когда у них не выйдет.

Спрашивать о причинах провала царь станет не с меня.

— Поэтому скажу следующее, господа, — хлопнув ладонью по столешнице, я улыбнулся. — Это наша последняя встреча. Я неудовлетворен вашей работой и вижу в ваших попытках переубедить меня саботаж. Вредительство. Страна на пороге большой войны, а вы тормозите процесс производства нашего стратегического преимущества. Я дал вам все необходимое, чтобы вы исполнили свой долг. Вы не справились.

Поднявшись на ноги, я оглядел собрание и еще раз улыбнулся.

— Я даю вам тридцать дней, господа. Если по истечении этого срока я не буду наблюдать первый прототип новой спутниковой системы, изготовленный вами по моим лекалам, судить нас будет государь. Спасибо за внимание.

И, прежде чем они подняли шум, я покинул переговорную.

Было ли мне их жаль? Отчасти. Но и откладывать прогресс из-за нескольких ретроградов, неспособных поверить в то, что делают, больше нельзя.

Шагая по коридору отделения «Руснефти», я переслал копию разговора в царскую канцелярию. Бюрократы зафиксируют результаты совещания, и в день, когда окончится отведенный мной срок, у меня будет на руках доказательство, как обстояли дела.

Да и перед государем тоже нужно отчитываться. Михаил II вкладывает в мою идею огромные деньги. И я обязан рассказать, как их трачу.

Тащить на себе весь процесс — никаких сил не хватит. Лаборатории должны были мне подчиняться безоговорочно, и формально они так и делают. На практике стараются всеми силами удержать свою власть внутри лабораторий, не потерять хлебное место и при этом весьма неплохо обеспечить свои семьи.

Мог бы, уже поставил бы «Оракула» вместо них. Но придется переделывать вообще все оборудование, а это едва ли не дольше по срокам выйдет.

Пребывая в мрачном настроении, я спустился в подвал и сел в машину.

— Все в порядке, князь? — спросил Николай, заменяющий Виталю.

— Да, — ответил я. — Едем домой.

— Слушаюсь, Дмитрий Алексеевич.

«Монстр» выкатился с парковки под солнечный свет, и я прикрыл глаза, успокаивая кипящее внутри раздражение. Нужно обязательно воспользоваться полигоном, выплеснуть гнев. Не то я кому-нибудь голову откушу.

Литовская губерния, особняк бояр Вышнивецких .

Дежурный боец рода поднес прикрытую ладонью сигарету ко рту, глядя из своей башни на окрестности. Особняк стоял за административной чертой Смоленска, но город отсюда было видно как на ладони. Единственная дорога просматривалась на километр, к тому же была прекрасно освещена, вокруг самого особняка обшаривали пространство прожектора.

Выдохнув струйку дыма, боец потушил окурок в пепельнице и потянулся к лямке автомата, чтобы перевесить оружие. Этого мгновения, пока он отвел взгляд на тлеющий уголек сигареты, хватило, чтобы за спиной караульного выросла тень.

Ладонь в перчатке накрыла рот караульного, блеснул нож. На пол башни легло уже мертвое тело. Быстро разрядив автомат трупа, убийца дважды ударил по наушнику. В ответ послышались такие же щелчки.

Внешнее кольцо охраны уничтожено, можно было переходить к дальнейшим пунктам плана.

Ни одна война родов не дает права убивать или калечить царского человека. Слуги — совсем другое дело, да и то их старались не трогать, если те сами не окажут сопротивления. Бессмысленной бойни никто не хотел, к тому же хорошего Слугу и переманить можно, если он чего-то стоит.

Второе кольцо обороны — пять групп по три бойца, патрулирующих периметр особняка, убрали через две минуты. В ход пошли инъекции с сильным быстродействующим снотворным.

Тела патрульных растащили по территории. Прожекторы, управляемые изнутри жилых помещений особняка, продолжали выискивать врагов на подступах. А в это время люди Строгановых уже швырнули в окна казармы гранаты со слезоточивым газом.

Изнутри донеслись первые крики, наполненные сперва злостью, а после уже паникой. Заранее заблокированную дверь так и оставили запертой, для надежности заклинив петли. А в окна вновь полетели гранаты, на этот раз — осколочные.

Дружину никто и никогда не жалел. Взял в руки оружие, будь готов умереть с ним. Иначе никак.

Когда на крыльце возник боярич Вышнивецкий, выметнувшийся на крики своих людей, в казармах уже наступила абсолютная тишина. Перенаправленные на внутренний двор прожекторы выхватывали припрятанные трупы дружинников, но ни одного нападавшего найти не могли.

— Этот мой, — произнес Василий Васильевич, снимая со своего боевого доспеха невидимость.

Болеслав Савельевич, облаченный в тяжелую германскую броню с экзоскелетом, опознал возникшего перед ним человека. Рука Вышнивецкого поднялась, и встроенный под предплечьем маленький шестиствольный пулемет раскрутился, посылая в сторону Строганова поток пуль.

Однако Василий Васильевич продолжал шагать вперед, совершенно игнорируя тот факт, что от его доспеха отваливаются защитные пластины. Немецкое оружие срезало их не сразу, однако легкая разведывательная броня не предполагала такого массированного огня.

Последним рухнул нагрудник, и в свете прожекторов стало видно, что Строганов покрыт серой оболочкой по всему своему телу. И теперь пули просто отскакивали от него, не в силах причинить никакого урона.

Вышнивецкий отскочил назад, разрывая дистанцию сразу на два десятка метров. Каждое его движение оставляло повисшие в воздухе бисеринки застывшей воды. Подошвы Болеслава Савельевича коснулись земли, и выстроенная им взвесь тут же рванула к приближающемуся Строганову.

Каждая блестящая крупинка на лету разрасталась до размера спичечного коробка, ощетинивалась бритвенной кромкой. Однако Василий Васильевич спокойно шагал вперед, лишь глаза прикрыл ладонью.

Это позволило Вышнивецкому ударить водяной плетью. Техника оплела серое тело Строганова, впиваясь острыми гранями в оболочку. Василий Васильевич свободной рукой намотал плеть на предплечье и сильным рывком сдернул противника с места.

Вместе с его тяжелым доспехом.

Плеть сжалась, пытаясь раздавить Строганова, но технике удалось лишь сковать его движения. Однако уже захваченная предплечьем плеть продолжала подтягивать закованного в броню противника.

Вышнивецкий вновь поднял руку с пулеметом. Шестиствольное оружие щелкнуло, сменяясь длинным раструбом. Мелькнула искра, и из-под рукава ударила волна пламени. Огнемет работал недолго — топлива в броне было совсем немного.

Но этого хватило, чтобы развеять собственную технику и заставить Строганова нырнуть в сторону. Более подвижный, прошедший подготовку, Василий Васильевич почти моментально оббежал противника и, сжав пальцы в кулак, нанес удар.

Никто другой не смог бы пережить без тяжелых ран для себя такую атаку. Рука Строганова скользнула между плитами брони, и тут же оказалась зажата ими. Металл должен был разрубить мясо, однако оболочка защитила боярича.

А он ухватил аккуратно уложенные за защитой провода и, сжав на них пальцы, рванул на себя. Экзоскелет Вышнивецкого замер, больше не в силах двигаться.

— Я тебя достану, — прошипел Болеслав Савельевич.

Аварийная система эвакуации отодвинула задние плиты, одновременно выпуская и Вышнивецкого, и застрявшего в его доспехе Строганова. Волна ледяных разрядов отшвырнула капитана прочь.

Пролетев метр, он перевернулся в воздухе, касаясь ботинками земли. И проехал еще метр, бороздя почву и вскапывая подошвами траву внутреннего двора.

— Болеслав! — отчаянно закричал пронзительный женский голос со второго этажа особняка.

Выбравшийся из доспеха боярич взглянул вверх — туда, где в широком окне было видно боярыню Вышнивецкую. Ее держали под дулами винтовок сразу трое бойцов.

Поняв, что Строганов только тянул время, пока его люди штурмуют особняк, а Болеслав увлеченно наседает на Василия Васильевича, Вышнивецкий опустился на колени и поднял руки.

— Я сдаюсь. Не троньте мою мать, — произнес он, глядя на своего противника.

Серая оболочка слезла со Строганова только тогда, когда пара его бойцов защелкнула на запястьях боярича блокираторы. Сопротивление в особняке было подавлено, и больше никто здесь не представлял для Василия Васильевича угрозы.

— С этого момента, Болеслав Савельевич, и вы, и ваша матушка — мои законные пленники, — сообщил Василий Васильевич, глядя на так легко обыгранного соперника. — Вашу судьбу будет решать глава рода Строгановых.

Провожая взглядом Вышнивецких, которых бойцы повели в машину без гербов, капитан подумал о том, что раньше, до службы в разведке, он никогда бы не провернул подобную операцию.

Прав был Дмитрий Алексеевич, когда душил его на тренировочном полигоне в ЦГУ. Неуязвимость — ничто, если это все, что у тебя имеется. И сегодня, играя роль живца, Строганов буквально кожей чувствовал, насколько вырос над собой.

Усмехнувшись, он направился в захваченный особняк. Нужно провести тщательный обыск и вывезти все мало-мальски важное. Мало ли что найдется у «польских королей» в их родовых сейфах.

Красноярск. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

«Армтек» — корпорация будущего!

Мы не гонимся за новыми технологиями, мы их создаем.

Прямо сейчас ведущие разработки в области кибернетики нашего производства внедряются в ведущих мировых державах. От системы безопасности частного дома до воздушных полетов — нет такой сферы, где корпорация «Армтек» не добилась успеха.

Среди наших сотрудников — ведущие специалисты со всего мира. Мы объединили усилия всей планеты ради одной цели: лучшего и безопасного будущего«.

На экране появился длинный ряд людей разных национальностей и рас, одетых в лабораторные халаты. Все они улыбались в камеру, а та все ускорялась, показывая сотрудников корпорации, пока они не слились в одно размытое пятно.

«Медицинское подразделение „Армтек“ заключило партнерское соглашение с международными организациями на поставку оборудования и технических решений. За первый квартал этого года нами было поставлено в госпитали и больницы свыше пяти миллионов единиц техники и широчайший ассортимент продукции корпорации.

Наши протезы закупают по всему земному шару. Офтальмологические протезы с полным подключением к Сети и настраиваемым доступом к любой системе. Искусственные конечности с возможностью модификации любыми дополнительными средствами по выбору клиента.

Наши высокоточные лазерные установки позволяют проводить операции с недосягаемой до этого точностью. Мы первыми разработали и внедрили новый вид операций по восстановлению зрения с помощью лазерной хирургии. Миллионы довольных пациентов по всему земному шару уже смотрят на мир так четко, как никогда в своей жизни».

На дисплее быстро сменялись киберпротезы, к каждому шло свое пояснение. Снова замелькали счастливо улыбающиеся люди, на этот раз — изображая пациентов. Кто-то сверкал новым глазом, другие открывали дверь машины жестом. Особенно долго в кадре демонстрировался молодой отец, подбрасывающий младенца в воздух черными механическими руками.

«Подразделение безопасности предлагает вашему бизнесу полный контроль над вашим офисом или любым другим помещением. Датчики движения, звука и вибрации позволят наблюдать за происходящим на вашей территории из любой точки Земли. А система охраны, входящая в комплект премиального уровня, готова защитить ваши ценности или жизнь».

Темный офис был заполнен белым дымом, позволяя рассмотреть лазерные лучи, испускаемые датчиками. С потолка выдвинулись и ощетинились короткими стволами турели. Фигура вошедшего грабителя оказалась быстро нашпигована маленькими свинцовыми шариками. Из манекена, имитирующего человеческое тело, брызнул гель наполнителя.

«Только современное оборудование, передовые технологии, проверенная годами репутация — все это корпорация „Армтек“.

Мы не лучшие, мы — единственные».

Я остановил воспроизведение рекламного ролика. После чего обернулся к устроившейся на соседнем диване супруге. Виктория полулежала на мягких подушках, держа одну руку на животе.

— Что скажешь? — спросил я, наблюдая за своей княгиней.

Супруга пожала плечами, протягивая руку за стоящей перед ней чашкой чая. Рядом стояли уже надкусанные бутерброды с красной икрой и дольками соленого лосося, к которым Виктория пристрастилась за время беременности.

— Реклама, конечно, хорошая, — сказала она, прежде чем сделать глоток. — Но с точки зрения высоких технологий ничего примечательного.

Я улыбнулся в ответ, а княгиня продолжила:

— Они выплеснут свои товары на рынок, и нам придется бороться с продукцией «Армтек», — произнесла Виктория, прожевав кусочек рыбы и хлеба. — Корпорация для нас опасна своей массовостью. Герберт фон Бисмарк непременно войдет в совет акционеров корпорации. И откроет для «Армтек» доступ к своим производственным мощностям.

Я слушал супругу внимательно, наблюдая за ее задумчивым лицом.

— Но опять же, Дима, что могут предложить «Армтек» такого, с чем не справятся наши технологии? — спросила она, откладывая бутерброд обратно на тарелку и вытирая пальцы. — Так что я не вижу повода переживать. Или я не права?

— Я думаю, что «Армтек» списали со счетов, и теперь корпорация пытается получить новый источник финансирования, — ответил я, подтягивая к себе чашку кофе.

Посуда зависла в воздухе на расстоянии протянутой руки, и я с помощью дара добавил в нее напитка из кофейника. Струи горячего пара обтекли края чашки и поднялись вверх плавным столбиком.

Только что мы закончили прием целителя, так что на это время я отключал защиту от работы магии. Но только в своих покоях, остальная территория по-прежнему была заблокирована.

— В таком случае их ждет очень маленький рынок, — пожала плечами Виктория, вновь принимаясь за чай. — Доверять безопасность чужакам никто не станет, маленькие конторы не в счет, но на них корпорацию не прокормишь. А киберпротезы в большом количестве никому не требуются. Своим бойцам аристократы могут выделить целителей, а для регулярной армии гораздо дешевле обучить еще пятерку солдат вместо инвалида, чем обеспечить калеку протезами. Стоят-то они не малых денег.

Мне оставалось только кивнуть.

— Я слышала, Екатерина Юрьевна тесно общается с цесаревичем, — перевела тему Викторию. — Не с твоей подачи?

— Нет, — усмехнулся, делая глоток кофе. — Простое совпадение. Если честно, я не ожидал, что Игорь Михайлович так заинтересуется Самойловой. Слишком много вокруг цесаревича вертится девиц, и каждую проверяют по несколько раз. А Екатерина Юрьевна вообще ему на глаза случайно попалась. Они с отцом пришли на прием к государю, чтобы отчитаться за свое производство.

— Организованное на наши деньги, — кивнула княгиня Красноярская.

Я пожал плечами.

— Самойловы арендовали землю, помещения, оборудование. Собрали сотрудников, — проговорил я. — Все это стоило денег, разумеется. А канцелярия любит устраивать проверки на вопрос, откуда взялись средства на такие вещи. Конечно, Игорь Михайлович вопросы к Самойловым закрыл, но там ничего криминального и не имелось.

Моя супруга покачала головой.

— У них же есть «Оракул», почему им не пользуются? — задала она вопрос, который и меня не так давно волновал.

— Во-первых, не у всех есть этот доступ, — поправил я княгиню. — Во-вторых, нельзя забывать о внутренних конфликтах дворцовых служб. Казначейством и налоговой службой верховодят Милославские, в то время как ЦСБ курирует Емельян Сергеевич. И доверия к великому князю у царского рода не так чтобы много. Вот и делают одну и ту же работу, по сути, разными методами.

Виктория печально вздохнула.

— Как же все сложно, — поставив чашку на блюдце, произнесла она. — Что-то я так устала от всего этого.

Я улыбнулся.

— Поэтому я и говорю, что тебе нужно расслабиться и просто ждать дня родов, — напомнил я своей супруге. — Наши дела никуда не убегут. Важные вопросы я решу сам, а для не важных у нас есть администрация. Так что разберемся.

Она благодарно посмотрела на меня и медленно прикрыла глаза.

— Пожалуй, посплю немного, — после чего с лукавой улыбкой уточнила: — Проводишь свою беременную жену в постель, князь?

— Разве я могу отказать матери моих детей? — ответил я ей в тон.

А через пять минут, когда княгиня Красноярская уже заснула, я аккуратно прикрыл за собой дверь и направился в кабинет. Дел действительно было не так много, выстроенная система отлажена и работает сама. Наше вмешательство уже практически не требуется.

И это не может не радовать.

— Святослав Святославович, — обратился я к бояричу по видеосвязи, — как показали себя тестовые образцы наших невидимок в войне с боярами Вышнивецкими?

Волков потер бровь пальцем и жестом открыл передо мной виртуальное окно со статистикой. Он дал мне несколько секунд, чтобы ознакомиться с цифрами, после чего заговорил:

— К сожалению, пока что мы не можем делать унифицированные устройства, одинаково подходящие как к боевой броне, так и к тяжелой технике, — заметил он. — Но для отряда специальных операций наших возможностей хватает. Я посмотрел и проанализировал запись из особняка Вышнивецких. Несмотря на отсутствие опыта применения невидимости, бойцы Строгановых показали прекрасные результаты.

Естественно, оборудование Василию Николаевичу я не сам отдавал. Ростислав Владимирович вручил будущему зятю чуть больше полусотни единиц устройств. И честно предупредил, что не может ручаться за результат, так как технология еще только на зачаточном уровне.

Но этого хватило с головой, чтобы вскрыть охрану особняка, положив всех бойцов Вышнивецких. Конечно, сам Василий Васильевич поступил тактически грамотно, связав боем Болеслава Савельевича. Однако остальные бойцы Строгановых за это время зачистили внутренние помещения и захватили боярыню Вышнивецкую.

У них не было «Оракула» и «Роя». Действовали, можно сказать, вслепую. Однако никаких потерь и даже травм не получили. Невидимость стала тем козырем, который обеспечил Строгановым чистую победу. Многие ли рода могут похвастаться такой результативностью?

— Какие будут предложения по улучшению? — спросил я, смахивая виртуальное окно со статистикой работы приборов.

— Руслан Александрович уже предупредил меня, что Уралу нужно оборудовать невидимками воздушный флот, Дмитрий Алексеевич, — произнес Волков. — И я предлагаю именно с этого и начать. В первую очередь я подготовил несколько вариантов по уменьшению энергопотребления.

Я кивнул, внимательно слушая Святослава Святославовича.

Это для работы с малым полем вроде человеческого силуэта достаточно собственной батареи доспеха. Для крупной техники уже совсем другая картина.

И интерес Демидова к такому новшеству вполне понятен. Сейчас пока еще не существует реально работающей системы перехвата таких невидимок. «Оракул» не в счет, он на нашей стороне. А значит, и самолеты Уральского производства усилят государство на порядок. Невидимая смерть с небес, которую у противника нет шансов перехватить — это очень серьезный козырь.

Тем более в преддверии столкновения между Михаилом II и Вильгельмом.

— Но тут без вашего одобрения, Дмитрий Алексеевич, я пока ничего делать не могу, — напомнил мне боярич, пересылая файлы. — Но вариант наших британских друзей я отверг, слишком большой расход ресурса. Они не смогли найти другой выход, но у них и искусственного интеллекта под рукой не имелось.

— Хорошо, изучу и выберу подходящий вариант, — ответил я, как только «Оракул» раскрыл передо мной проекты Волкова. — Что с нашими роботами?

— Первый пилотный экземпляр танка готов, — доложил Святослав Святославович. — Через два дня приступаем к тестам. На него невидимость пока не ставили.

— А успеете за два дня? — уточнил я.

— Постараюсь ускорить механиков. Будете присутствовать на полигоне?

Я взглянул на свое расписание. Времени свободного было не так много, но оно все же имелось.

— Буду, Святослав Святославович, — подтвердил я. — Заодно за это время посмотрю, что вы предлагаете по авиации, и на месте все сразу обсудим.

— Тогда до встречи, князь.

Он кивнул, и мы разорвали связь.

Я тут же приступил к работе. Оба варианта улучшения невидимок были сложны технически, их действительно без помощи «Оракула» так просто не соберешь. Да даже не просчитаешь.

Технология стелс поступила на вооружение ключников совсем недавно. Ее еще даже до ума не довели, если по-хорошему. Но там, где для человеческих инженеров потребуются годы эксплуатации, сбор статистики, поиски решения и долгие расчеты, «Оракул» справляется за считаные часы.

Разумеется, мы тоже моментально весь воздушный флот не перевооружим, это нереально в масштабах такой страны, как Русское царство. Однако поставить на крыло пару сотен самолетов с невидимостью вполне возможно.

Конечно, выгоднее было бы работать с бомбардировщиками, да к тому же и сами снаряды наделять невидимостью. Однако это уже за гранью фантастики — даже тысяча невидимых бомб не внесет столько пользы на поле боя, чтобы эта идея окупилась. А ведь каждый снаряд — это минус один снаряженный невидимостью боец.

Да и мы не клонируем оружие, а именно что производим его — от каждой детали до конечного продукта. Так что, возможно, лет через двадцать и будут у Русского царства невидимые бомбы, но уж точно не сейчас. А потому наш выбор — истребители.

Полигон для испытаний нового танка, не имеющего человеческого экипажа, за ночь вымок от нагрянувшего ливня. Размокшая почва обратилась в глубокую грязь, где можно было погрузиться по колено.

— Может быть, отложим, Дмитрий Алексеевич? — спросил боярин Волков, оглядывая получившееся болото. — Завязнет техника, люди замучаются ее откапывать.

Я улыбнулся в ответ, глядя на все еще хмурое небо.

— Танки грязи не боятся, Святослав Андреевич, — ответил я и тут же ткнул пальцем в наушник. — Святослав Святославович, начинайте.

Стоящий на вершине холма, единственном сухом участке на полигоне, танк зарычал двигателем, но с места пока не тронулся.

— Мишени подняты, цели обозначены, — доложил мне голос Святослава Святославовича. — Пуск через три... Две...

Я посмотрел в сторону нашего изделия.

За счет уменьшения внутреннего объема удалось серьезно переработать тяжелую технику. Расфасованные под броней системы огня занимали не так много места. Бортовой компьютер тоже не требовал большого пространства. Единственное, что осталось без изменений — так это ходовая часть.

Танк качнулся вперед, зашевелились гусеницы, и машина решительно поползла в грязь, мгновенно поднимая черные брызги размякшей почвы. Зарывшись до середины гусениц, танк прибавил хода, бороздя жижу.

Основное орудие, доставшееся машине в наследство от оригинальной модели, резко повернулось в сторону первой мишени.

— Предельное расстояние поражения, — прокомментировал Святослав Святославович в моем наушнике. — Огонь.

Тут же из пушки вылетел первый снаряд. Он еще не достиг цели, а над корпусом танка началось новое движение — наводилась пулеметная турель. Танк ходко преодолевал грязевое болото, не замедляясь ни на секунду.

Несколько подпрыгнувших над черным полем подвижных мишеней, изображающих солдат, оказались изрешечены в тот миг, когда только выпрямились. Начать менять свое положение они не успели.

Тем временем танк резко ускорился, и последовал новый выстрел из главного орудия. Бетонная стена, за которой укрывалась очередная мишень, взорвалась осколками и облаком пыли.

— Цели уничтожены, — сообщил боярич Волков. — Маневрирование.

Танк заплясал в грязи, то сдавая назад, то поворачиваясь из стороны в сторону. На дальнем конце полигона заработали минометы. Били они всерьез, никакого снисхождения для новинки мы не делали.

Над корпусом вновь дернулся пулемет, застучали по броне израсходованные гильзы. В воздухе длинной цепочкой подорвались выстрелы минометов. Мелькнувшая на несколько секунд ракетная установка отработала и тут же убралась обратно под бронированный кожух.

Позиция оказалась накрыта четко. Столб черного дыма поднялся на месте уничтоженных расчетов. Людей там, разумеется, не имелось, только манекены с гелем внутри, их изображающие.

— Время, — объявил боярич Волков, — две и шестнадцать сотых секунды.

Ровно столько потребовалось обновленному «Рою» в танке на то, чтобы защититься от вражеского огня и подавить точку противника. Неплохо, но можно было бы и лучше.

— Глазам не верится, — вздохнул рядом со мной Святослав Андреевич. — Люди точно бы так не смогли.

Я кивнул, никак не комментируя слова боярина. Он был прав, для человеческой армии такая реакция и точность стрельбы — практически высший пилотаж. Но от «Роя», обученного на реальной войне, я лично ожидал большего.

В отличие от боярина Волкова я пребывал в состоянии транса, и видел, что задержка получается слишком большая. Да, два десятка минометов — это серьезно. Но только в ситуации, когда у тебя один танк.

В битве армий обстрел будет куда как серьезнее. И время текущей реакции «Роя» приведет к тому, что танк все же будет подбит. Просто за счет массовости атаки.

Машина достигла точки назначения, лихо выбравшись из черного болота. С гусениц летели комья грязи, пачкая единственный сухой участок полигона. Танк остановился, развернулся на триста шестьдесят градусов, взрывая почву, и замер, заглушив двигатели.

— Испытание окончено, — доложил Святослав Святославович.

Его отец взглянул на мое лицо и усмехнулся.

— Вы не впечатлены, Дмитрий Алексеевич, — заметил он. — Неужели можно лучше?

Я кивнул.

— Для прототипа результат неплохой, Святослав Андреевич, — ответил я, махнув рукой. — Но не для реального боя. Пойдемте, боярин Волков, посмотрим, какое мнение нам выскажет Святослав Святославович.

Выборг, особняк князей Соколовых .

С того момента, как Иван Михайлович вернулся домой в новом статусе, прошло не так уж мало времени. Выполнили свои обязанности опричники, и уже отбыли. Демонстративно покинул родовое гнездо Алексей Михайлович, а Анна срочно отправилась по делам Русской Православной Церкви, не сообщив новому главе рода точку назначения.

Впрочем, князь Соколов не слишком расстраивался. Как правильно поступить с членами семьи, он так и не решил. Единственное, чем озаботился — установкой блокираторов на территории особняка. Пока что это была слабая система, не требующая вмуровывать оборудование в стены, однако и этого хватало, чтобы в случае опасности поднять тревогу.

В то, что Алексей Михайлович успокоится, Иван Михайлович не верил. Не тот был характер у брата, чтобы смириться с поражением.

Откинув одеяло, молодой князь Соколов сел на постели и несколько секунд смотрел в плотно зашторенное окно. До рассвета еще оставался час, но и дольше спать не получалось.

Эту свою особенность после прохождения лечения наномашинами Иван Михайлович уже подметил. И находил ее прекрасным способом увеличить время в собственных сутках. Шутка ли, спать по четыре часа, когда другим нужно семь или восемь?

Приняв душ, князь оделся без помощи слуг — все равно обитатели особняка еще спали, за исключением дежурных охранников. Спустившись на кухню, Иван Михайлович занялся приготовлением кофе. Голова его была занята планами на день, и было их даже больше, чем он успевал сделать даже с учетом укороченного сна.

Изоляция Соколовых, как рода, была снята. Это не касалось Алексея и Анны Михайловичей, однако на князя это не распространялось. Первые дни Ивана Михайловича даже собственные бояре не беспокоили, а потом череда проблем и вопросов навалилась скопом.

Налив себе кофе, князь с чашкой в руке прошел в кабинет, где включил терминал главы рода. На дисплее тут же загорелись оставленные открытыми вчера документы, и Иван Михайлович погрузился в их изучение.

Раньше к внутреннему управлению родом его не допускали. Да он и не просился, говоря откровенно. Для роли наследника у Михаила Викторовича был Алексей. Так что новому князю Выборгскому приходилось вникать в бумаги, договора, соглашения.

Раньше здесь еще была папка с компроматом на русские благородные семьи, и отдельная пухлая книга для зарубежных аристократов. Теперь оба набора сведений перешли в собственность Царской Службы Безопасности.

Когда чашка показала дно, а в глазах уже расплывались буквы, Иван Михайлович решил прерваться. Не сразу он понял, что снаружи особняка шумят машины, и раздаются приглушенные толстым стеклом голоса. Подойдя к окну, князь отодвинул штору, выглядывая через узкую щель.

Пара внедорожников с гербами Соколовых, несколько бойцов сопровождения, и Алексей Михайлович. Даже со своего места глава рода видел, что бывший наследник крайне доволен собой, это было заметно по его жестам, уверенному шагу.

— Интересно, — произнес Иван Михайлович, и оставил окно в покое.

Конечно, он понимал, что брат обязательно вернется. Однако что заставило Алексея Михайловича чувствовать себя победителем после того, как он сбежал из родного дома, лишившись всех перспектив?

Но и бегать к старшему брату с вопросами князь не стал. Вместо этого сел в свое кресло и ткнул клавишу селектора. В том, что секретарь, служивший еще Михаилу Викторовичу, на своем месте, новый глава рода не сомневался.

— Слушаю, Иван Михайлович, — бодрым голосом ответил голос из динамика.

— Передай, что я жду Алексея с докладом у себя в кабинете через полчаса, — велел князь Соколов.

— Будет исполнено, Иван Михайлович.

Вернувшись к своим делам, глава рода и не заметил, как отпущенное им время пролетело. Брат не стал игнорировать приказ Ивана Михайловича. Внутренние распри между членами княжеской семьей не должны выходить за ее пределы, и даже ближайшее окружение не должно знать, что Соколовы не ладят.

Однако вошел Алексей без стука и доклада. Распахнув дверь, сразу же направился к креслу напротив главы рода. Мелькнувший в проеме секретарь поспешно закрыл створку, и два брата остались наедине.

— Зачем звал? — небрежным тоном спросил бывший наследник, опускаясь в кресло.

Такой оборот — без приветствия, без какого-либо намека на взаимоуважение, не стал для Ивана Михайловича новостью. В отличие от нового главы рода, старший сын был обучен правильно и четко подбирать моменты для своей речи. И подобное показное пренебрежение говорило больше, чем сами слова.

Однако попытка сыграть на эмоциях Алексею все же не удалась. Князь Выборгский ему не доверял, и к каждому слову, интонации, взгляду и жесту относился с особенным подозрением. А потому и показную грубость раскусил.

— Хотел узнать, не нужна ли тебе помощь, — спокойно ответил Иван Михайлович, глядя на собеседника, вольготно устроившегося на сидении. — Однако вижу, что ты прекрасно справляешься.

Алексей усмехнулся, закидывая ногу на ногу.

— Мы оба понимаем, Ваня, что ты сейчас сидишь на моем месте, — произнес он. — В другое время я бы, может быть, даже вызвал тебя на поединок, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву рождения. Но, знаешь, это ничего не изменит.

Князь Выборгский приподнял бровь.

— Рад, что ты понимаешь, что ваши судьбы, твоя и Анны, теперь напрямую зависят от того, буду ли я главой рода, или нет, — проговорил он. — Я полагаю, что ты узнал какие-то обнадеживающие тебя новости?

— Я получил приглашение посетить Варшаву во время переговоров между цесаревичем и его высочеством, — не стал скрывать Алексей, сцепляя пальцы в замок и кладя их на колено. — И уже подтвердил, что поеду. Так что, кто знает, может быть, и не вернусь больше сюда.

Иван Михайлович улыбнулся.

— Так ты попрощаться зашел? — уточнил он.

— И это тоже, — кивнул старший брат. — Заберу кое-какие памятные вещи, и отбуду. Посольство уже почти готово выдвигаться. Поеду вместе с ними, а там... Но не будем затягивать, Ваня, ты не меньше меня радоваться должен — никто больше не станет претендовать на твои права главы рода.

Князь Выборгский спокойно поднялся из-за стола и протянул Алексею ладонь.

— Что ж, отговаривать тебя не стану, — произнес он. — Как бы ни сложилось в Германском рейхе, знай, что этот дом всегда будет открыт для тебя.

Старший брат поднялся на ноги и с силой ответил на рукопожатие. При этом с его лица не сходила довольная улыбка.

Через минуту, оставшись наедине с самим собой, глава рода Соколовых раскрыл сообщение, которое пришло во время визита Алексея Михайловича.

Может быть, Ивана и не готовили возглавить со временем семью и занять пост в Министерстве иностранных дел. Однако держать лицо он умел, когда это требовалось. А потому и бровью не повел, когда поверх рабочих документов высветился недвусмысленный приказ государя.

«Отпусти»

В том, что за Соколовыми установлена максимальная тотальная слежка, Иван Михайлович и раньше был уверен. Теперь же убедился, и ничуть не удивился. Слишком многого жаждал Михаил Викторович, слишком во многие свои тайны посвятил детей.

И теперь, прочитав сообщение от царя, Иван Михайлович не сомневался — Алексей Михайлович действительно не вернется больше в Выборг. Но совсем не по той причине, о которой думал сам старший брат.

Впрочем, Иван Михайлович больше не испытывал к нему никаких чувств. И думал о будущем рода — именно так его учили с детства. Не род для человека, а человек для рода.

А если человек угрожает роду, как это случилось с Алексеем и Анной, что ж... Тем хуже для них.

Кремль, кабинет цесаревича. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

— Игорь Михайлович, мои «Стражи» будут рядом постоянно, — напомнил я, глядя на наследника престола. — Но учитывайте, что их первоочередная задача — вывести вас из-под огня. Про других членов посольства установок я никаких давать не стану, спасение утопающих дело самих утопающих.

Цесаревич спокойно кивнул, продолжая перебирать бумаги на столе.

— Вы, Дмитрий Алексеевич, полагаете, что мы зря так рискуем, отправляя меня на переговоры в откровенно враждебную Варшаву с не менее враждебным принцем Германского рейха, — заметил он, оторвавшись от своих документов. — Однако смею вас заверить, я уже все просчитал лично. Никаких лишних жертв среди членов посольства не будет.

Я кивнул, не став уточнять, какая участь уготовлена бывшему наследнику Соколовых. Государь не мог приказать Ивану Михайловичу выгнать брата с сестрой на мороз. Но он мог от них избавиться чужими руками. Поляков или немцев — не столь важно.

Главное, что и ни у кого не повернется язык сказать, что это новый князь Соколов от брата избавился.

— Я проследил все контакты польских сепаратистов, — заговорил я после короткой паузы. — По крайней мере те, до которых мы смогли дотянуться. План у них простой, ненадежный. Вполне вероятно, что добраться до Варшавы у них и не получится.

— Немцы тоже не лаптем щи хлебают, Дмитрий Алексеевич, — покачал головой цесаревич. — И как только поймут, что сепаратисты не способны справиться с задачей, Германский рейх зальет польской кровью всю свою землю. Зачистка будет максимально жесткой и бесчеловечной, чтобы у других народов, которые вскоре окажутся под пятой немцев, не осталось иллюзий.

Игорь Михайлович рассуждал верно.

Герберт фон Бисмарк — будущий кайзер, несмотря на все попытки его очернить, он вновь стал наследником. Но его репутация не пострадает, ведь приказ о зачистке польского населения отдаст Вильгельм. Возможно, получит прозвище Кровавый в учебниках истории, но для внука таким образом создаст возможность начать правление в куда более благоприятных условиях.

Немцам тоже ведь нужна и земля, и ресурсы, и рабочие места. Своего населения у Германского рейха не мало, а с уничтожением поляков освободятся должности, предприятия...

— Вы так переживаете за меня, Дмитрий Алексеевич, — улыбнулся наследник престола. — Может быть, передумаете, и присоединитесь к посольству? Время еще есть.

— Я действительно очень выигрываю от того, что вы стали цесаревичем, Игорь Михайлович, — улыбнулся я.

Потому что это освобождает меня от необходимости самому занять это место. Впрочем, и к самому Стремневу, а теперь Милославскому, я успел проникнуться уважением. Он был умен, достаточно серьезен и умел. Работать с таким человеком крайне приятно.

И терять таких союзников я не желал.

— Но состав посольств с обеих сторон уже утвержден, — напомнил я. — Его высочество Герберт фон Бисмарк не обрадуется, если вы возьмете меня на эти переговоры.

Игорь Михайлович хмыкнул.

— Внутри одного из «Стражей» достаточно места, чтобы вы поместились там с комфортом, — заметил он. — А «Оракул» поможет покидать доспех таким образом и в таких местах, что никто и не узнает, что внутри скрывается не обычный солдат, а князь Красноярский.

Я вздохнул, откидывая голову, а цесаревич продолжил:

— Подумайте, Дмитрий Алексеевич, я ведь не так часто о чем-то вас прошу, — сказал он. — Разумеется, я понимаю, что у вас есть и свои дела, но, честно говоря, я посмотрел на ваши занятия, и прекрасно вижу, что ваши люди в вас на данный момент не нуждаются. За исключением времени проведенного с княгиней Красноярской, само собой.

Это было не слишком тактично, однако, надо признать, тот факт, что Игорь Михайлович подготовился к разговору, и вник в мои задачи, доказывал, что он всерьез на меня рассчитывает. И его план по собственному выживанию основан на моем личном присутствии.

Неприятное открытие, особенно с учетом, что я и так предоставляю «Стражей» для русской делегации.

Однако закономерное. Цесаревич едет на вражескую территорию с горсткой роботов, которые ему и не подчиняются. При этом его уже проинформировали, что будет иметь место провокация с целью развязать войну между Русским царством и Германским рейхом. Гвардейцев, которые также отправятся в Варшаву для охраны цесаревича, будет однозначно недостаточно.

— Признайтесь, Игорь Михайлович, вы изначально планировали привлечь меня для своей защиты? — спросил я, глядя в глаза собеседника. — Потому как такой план предполагает, что вам действительно удастся меня уговорить.

— Не думаю, что вас так уж нужно уговаривать, — заметил тот. — Вы уже показали эффективность вашей связки с Ростиславом Владимировичем, а он едет со мной. И уже готовится к тому, что обратно нам предстоит прорываться с боем.

То есть царь готов поставить жизни двух своих сыновей под удар. Или же уже решил, что я не откажусь, и тогда лишних жертв среди посольства не будет. Иначе такую самоуверенность и объяснить нечем.

— Игорь Михайлович, государь дал мне свое слово, — напомнил я, чуть наклонив голову.

— И он его держит, верно? Вам ведь даже не намекали на участие в переговорах, — усмехнулся цесаревич. — Просьба, которую я озвучил, исходит лично от меня. И я лично буду вам очень благодарен, если вы согласитесь.

Я промолчал. Обязанность обеспечить безопасность наследника престола у меня была. И от нее никто не освобождал. Но я уже выделил «Стражей» для этой цели, и Михаил II это решение одобрил.

С другой стороны, если смотреть трезво, то и Игорь Михайлович прав: в ближайшее время я никому не нужен.

Да и обязательство цесаревича может оказаться полезным. Не мне лично, так роду Романовых. Или, в конце концов, моим детям.

Это Михаил II отказывается от омоложения наномашинами. Игорь Михайлович такой глупости не совершит, а значит, править будет долго.

Если, конечно, я выполню взятое на себя обязательство, и не дам никому его убить.

— Вы должны предупредить трех человек о вашей просьбе, — наконец, произнес я. — Государя, Алексея Александровича Романова и мою супругу. Когда все они будут осведомлены о том, что я оказываю услугу, вам лично, я соглашусь на ваше предложение.

Русско-германская граница в Литовской губернии .

Боярин Вышнивецкий сидел за рулем непримечательного легкового автомобиля, поминутно оглядываясь в зеркало заднего вида. Савелию Каземировичу казалось, что стоит только отвести взгляд, как рядом окажутся солдаты Строгановых.

От верных людей он узнал о захвате родового особняка, но маршрут не изменил. Жену и сына, конечно, жаль, однако и соваться под стволы Строгановых — глупо. Лучше убраться в Германский рейх и осесть там, тем более что новая личность давно ждет своего часа, а на счетах в немецких банках лежит достаточно средств для новой жизни.

Позднее можно будет выйти на связь с поляками. Они поддержат его, как людьми, так и оружием. А пока что пусть Василий Строганов ищет Савелия Каземировича по всему Русскому царству. Пока глава рода не сдался или не погиб, война между родами не будет закончена.

Пограничный пост приближался медленно — солдаты и сотрудники не спешили исполнять свои обязанности, двигались размеренно, спокойно. А значит, не ждали, что мимо них скоро проедет боярин, притворяющийся царским человеком. Впрочем, именно поэтому и не спешили — перед благородным могли бы и расчистить путь, а так проверяли все и всех досконально, прежде чем выпустить из страны.

Постукивая пальцем по рулю, Савелий Каземирович бросил очередной взгляд в зеркало. За ним уже собралась немалая очередь машин — туристические поездки любили во все времена, так что ничего удивительного в таком количестве желающих пересечь границу не было. Отдельной линией шли груженые фуры с товарами — торговля не должна простаивать, несмотря ни на какие встречи наследников.

Погода была достаточно жаркой, но в салоне работал кондиционер, и открывать окна Савелий Каземирович не стал. Впрочем, даже с поддержкой встроенной техники Вышнивецкий ощущал, как начинает покрываться потом от волнения.

Впереди еще оставалось пять автомобилей, и время тянулось. Но и спешить, привлекая внимание, было нельзя.

Впрочем, все кончается, рано или поздно. Дошла очередь и до Вышнивецкого. Сотрудник махнул ему рукой, дозволяя приблизиться. На самого водителя он не смотрел, сверяясь с чем-то в планшете, который держал в руках.

А вот пара пограничников держала руки на коротких автоматах. После инцидента с перестрелкой между русскими солдатами и немецкими соседями служивые были явно напряжены и готовы к бою. В тот раз им повезло иметь на своей стороне княжну Романову, но Ксения Алексеевна уехала, а долг исполнять нужно. Вот и нервничали люди.

— Добрый день, — кивнул Савелий Каземирович, предварительно опустив окно и протягивая сотруднику поста документы.

— Здравствуйте, — произнес тот, принимая бумаги. — Цель поездки?

— Путешествие, — легко ответил Вышнивецкий.

И ведь не соврал, именно путешествие он и планировал.

— Секундочку.

Пока мужчина возился с планшетом, Савелий Каземирович ничем не показывал, что нервничает. Свобода была близка, оставалось всего-то проехать каких-то метров пятьсот, и Строганову останется кусать локти.

— Прошу прощения, — заговорил сотрудник, возвращая документы хозяину. — Планшет барахлит, подождите здесь, я другой возьму.

Эта заминка насторожила боярина, но что ему оставалось делать, кроме как кивнуть? Не прорываться же на немецкую землю с боем. Михаил II точно не одобрит, если его собственный боярин начнет убивать царских людей. Государь такого не прощает.

Сотрудник отошел, стоящие наготове с автоматами бойцы с машины Вышнивецкого глаз не сводили. Впрочем, их он не боялся. Документы реальные, человек, на которого они оформлены, существует на бумагах. Так что никаких препятствий возникнуть не может.

Однако из укрепленного поста вернулся не тот сотрудник, что отходил за планшетом, а...

— Далеко ли ты путешествовать собрался, Савелий? — чуть насмешливо спросил боярин Строганов, вставая перед капотом автомобиля. — Род свой бросить не побоялся. Жить хочешь? Так полякам ты тоже не нужен будешь, раз ты трус.

Вышнивецкий сохранил лицо невозмутимым. Однако оставаться в машине, которая никакой защиты не имела, было уже опасно. А потому он открыл дверь и выбрался наружу. Пока выходил, заметил, как солдаты отгоняют машины подальше — чтобы случайных жертв избежать.

— Я ведь знал, что ты побежишь к своим дружкам, — усмехнулся Василий Николаевич. — Ну что, сдашься сам, Савелий, или на поединок выйдешь?

Бороться со Строгановым у Вышнивецкого планов не было и раньше. А уж сейчас, когда Савелий Каземирович вымотан побегом, а Василий Николаевич, наоборот, полон сил и решимости, тем более начинать схватку было нельзя.

К тому же чего он добьется своей гибелью? Ничего. А даже уступив Строгановым все свое имущество после войны, когда те затребуют контрибуцию, можно все равно сесть на трон Речи Посполитой.

— Сдаюсь, Василий Николаевич, — захлопнув за собой дверь, сказал Вышнивецкий. — Признаю, ловко ты меня поймал. И готов обсуждать условия мира.

Боярин Строганов кивнул и жестом подозвал одного из ожидавших в стороне пограничников.

— Все слышал, боец? — обратился к солдату Василий Николаевич.

— Все, боярин, — подтвердил тот.

— Давай блокираторы, — с улыбкой велел боярин Строганов. — Савелий Каземирович едет со мной.

Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Цесаревич отправился не на самолете.

Хотя личный борт и взмыл в воздух, однако на нем следовал только Алексей Михайлович Соколов. Не по доброте душевной, разумеется, старшему сыну Михаила Викторовича предстояло решить все возможные проблемы с посольством на месте.

Было тут и двойное дно. Если личный борт наследника престола собьют так же, как и Емельяна Емельяновича, Алексея Соколова никому жалко не будет.

Бронированный поезд царской семьи стремительно несся по железной дороге. Великий князь Апраксин успел восстановить пути до Варшавы, и теперь Игорь Михайлович лично проверял, насколько это задача Петром Глебовичем решена.

— Дмитрий Алексеевич, присаживайтесь, — гостеприимным жестом предложил мне цесаревич.

Личный вагон наследника престола был снабжен собственным кабинетом, гостиной, спальней, санузлом и, разумеется, двумя десятками коек для гвардейцев. Меня Игорь Михайлович принимал в кабинете.

Горячий ароматный чай в двух граненых стаканах с латунными подстаканниками плескался внутри емкостей, вздрагивая на каждом стыке рельсов, однако не проливался. На столе перед цесаревичем громоздились тарелки с закусками в таком изобилии, будто Игорь Михайлович не одного гостя позвал, а как минимум весь поезд кормить намерен.

— Благодарю, Игорь Михайлович, — кивнул я, садясь на указанное место.

Покачивающийся в ровном такте вагон прекрасно сочетался с размеренным стуком колес. Умиротворения атмосфере добавляли и плотно занавешенные окна, сквозь которые едва-едва проникал свет. Запах креозота, неизменно сопровождающий современные поезда, в вагоне цесаревича не ощущался. Зато пахло лаком, деревом, какими-то духами.

— Угощайтесь, — предложил наследник престола, сам тут же сосредоточившись на бутербродах с колбасой.

Я не стал отказываться. Завтрак у меня был уже давно, и пока я контролировал установку дополнительного оборудования на царский поезд, пропустил обед.

О том, что Игорь Михайлович предпочтет этот транспорт, до последнего момента, похоже, даже он сам не догадывался. А потому и поезд был не подготовлен, и вагоны. Хорошо еще, что поездная бригада была на месте, не пришлось никого искать.

— Люблю поезда, Дмитрий Алексеевич, — признался Игорь Михайлович, делая большой глоток чая. — Есть в них что-то умиротворяющее. Как и в любой иной механике, здесь все зависит от каждого винтика, но при этом любой винтик можно заменить. А порой еще и крайне необходимо.

Я кивнул, выслушав наследника престола. Разумеется, речь шла не о поезде, а о государстве. И слова, сказанные про замену, были произнесены неспроста.

— Вы об Алексее Михайловиче? — уточнил я.

— И о нем в том числе, — подтвердил цесаревич, наклонив голову. — Взять, к примеру, Вышнивецких. Они ведь действительно верили, что Михаил II посадит их на трон карманной Речи Посполитой. Но почему-то упустили из виду, что если царю потребуется назначить короля Польши, у него для этого есть более подходящие фигуры.

— В фантастических книгах частенько использовался принцип избранного, — усмехнулся я. — Когда герой, ничего из себя не представляющий в обычной жизни, внезапно оказывается тем самым человеком, который совершит великое дело, добьется сложной цели или хотя бы затащит на сеновал самую красивую женщину мира. Человеческая психика так устроена, Игорь Михайлович, что признать себя избранным легко, а вот смириться с тем, что ты всего лишь винтик машины — крайне сложно.

Игорь Михайлович взглянул на меня и вздохнул:

— Я люблю, когда все находится на своих местах, предсказуемо и объяснимо. Нет ничего важнее стабильности и контроля, — сказал он. — Я, собственно, поэтому и попросил вас ехать со мной, Дмитрий Алексеевич. Мне кажется, кроме вас, мало кто в Русском царстве вообще понимает, какая жизнь нас ждет в ближайшем будущем, и как к ней нужно адаптироваться, чтобы поезд под названием Русское царство продолжал свой ход, делая остановки только в заранее намеченных местах и не ломаясь по дороге.

— И что же натолкнуло на мысль, что эти проблемы появятся? — спросил я, отпивая чай.

— Вы, разумеется, видели ролик «Армтек», — кивнул мне цесаревич. — Понимаете в этих технологиях вы, Дмитрий Алексеевич, побольше моего. И потому мне кажется, что вы будете весьма востребованным специалистом в скором времени. Как повлияют на будущее планеты разработки этой корпорации? Что может противопоставить им Русское царство? И главное, если за «Армтек» стоят ключники, как нам защищаться от их киборгов в масштабах страны?

Я кивнул, показывая, что вопросы услышал.

Однако с ответом не спешил, потягивая горячий чай с бутербродами. Игорь Михайлович не торопил, он и сам с удовольствием предался чревоугодию. Судя по количеству отложенных в сторону папок с документами, наследник престола тоже не успел толком поесть сегодня.

Наконец, слегка утолив голод, я вытер пальцы.

— Начну, пожалуй, с того, что нас ждет в смысле глобальном, — произнес я, глядя на собеседника. — Первыми клиентами «Армтек» станет не регулярная армия, а отряды наемников. Именно для них в первую очередь будут актуальны разработки корпорации ключников.

Цесаревич кивнул, а я продолжил:

— Когда они испытают на себе эти технологии, появятся и первые монархи, которые захотят внедрить такое усиление в своей армии, — сказал я. — Влияние корпорации «Армтек» будут стараться урезать всеми возможными способами. Но благодаря связям с правящими родами Европы подобные инициативы будут встречать отчаянное сопротивление.

Игорь Михайлович приподнял бровь.

— Считаете, ключники замахнулись на мировое господство, при котором монархи будут низведены до уровня обслуживающего персонала? — правильно уловил он мою мысль.

Оставалось только пожать плечами.

— Они уже это делают, Игорь Михайлович. Алистер Виндзор не на пустом месте получил перстень общества Януса Двуликого. Он занимал весьма серьезную должность. И мог соперничать с королем по степени своего влияния на государственные процессы, — напомнил я. — Из того, что мы узнали от Юлии Александровны, выходит, что Европа практически вся находится под колпаком ключников. А «Армтек» — это первое связующее звено. Со временем возникнут и другие корпорации, которые будут отнимать реальную власть у правителей и объединять страны Европы между собой.

— То есть будет новая магическая резня, — подвел итог, рассекая ножом кусок осетрины, Игорь Михайлович.

— Обязательно, — подтвердил я. — Технологии, которые сейчас начнет продавать «Армтек» — это те же самые киборги, что уже терпели поражение от наших войск. Однако тогда мы столкнулись, в лучшем случае, с сотнями киборгов. А выставив свои технологии на продажу, «Армтек» начнет печатать их тысячами.

Цесаревич покачал головой. Очевидно, его не радовала такая перспектива.

— Я наслышан, что вы испытываете проблемы с руководством лабораторий, — напомнил он. — Можете считать, что этот вопрос решен. Мне не хочется прибегать к такому методу, однако если руководство лаборатории отказывается работать на благо Русского царства, руководство нужно менять. Судьба страны важнее чьих-то амбиций.

Какой мягкий намек на то, что мне дают больше свободы действий и выказывают абсолютную поддержку. Если бы наследник престола в меня не верил, он бы и не поднимал этот вопрос и не вмешивался.

Как Михаил II, например.

— Я давал им время одуматься, — произнес я.

— Наши враги уже продают свои технологии по всему миру, Дмитрий Алексеевич, — махнул рукой с вилкой в ней Игорь Михайлович. — У нас нет времени, чтобы одумываться. Времена, когда можно было позволить себе месяцами отсиживаться за стенами в ожидании врага, давно прошли. Любая современная межконтинентальная ракета пролетает вокруг земного шара за несколько часов. Промедление — это смерть.

Хорошо, что он это понимает.

— Благодарю за доверие, Игорь Михайлович, — кивнул я.

— Бросьте, Дмитрий Алексеевич, — вновь отмахнулся тот. — Составьте список, что нужно сделать, чтобы обеспечить безопасность нашей страны. И передайте его лично мне. Я, конечно, не государь, однако тоже кое-что могу. С моей поддержкой у вас не возникнет никаких затруднений. А если ситуация с руководством лабораторий повторится — говорите Емельяну Сергеевичу сразу. Он разберется, кто там и о чем думает.

— Я это запомню, — наклонил голову я.

Поезд стал замедляться, и наследник престола обернулся к окну.

— А вот и Варшава, Дмитрий Алексеевич, — улыбнулся он. — Будете облачаться в доспехи, разыгрывая «Стража», или пойдете открыто?

— Переоденусь, — ответил я, поднимаясь из-за стола, — ни к чему дразнить гусей.

Варшава .

— Господа, этот день войдет в историю. Сегодня мы совершим величайшее деяние! Мы возродим Великую Польшу!..

Ежи, лежащий на крыше высотного здания, посмотрел в прицел своей снайперской винтовки. С этой точки прекрасно просматривался вокзал, к которому с минуты на минуту подойдет поезд с наследником русского престола.

Рядом со стрелком лежал труп — немецкий боец, который должен был контролировать встречу, умер мгновенно. Из пробитой головы натекло немало крови, однако Ежи вытащил у него гарнитуру и теперь передавал отчеты вместо мертвеца. Несложно после того, как десять лет отработал на Службу Внешней Разведки Германского рейха в качестве агента.

Ежи знал, что на других точках сейчас идет захват. Немецкие снайперы должны быть уничтожены и заменены верными Польше бойцами. И собратья по оружию не подведут — все-таки профессионалы. Сам он со своей задачей справился и периодически прикладывался к прицелу, разглядывая собравшуюся у вокзала толпу.

Встретить наследника русского престола пришло очень много людей, навскидку несколько тысяч собралось. И это помимо официальной делегации Германского рейха, возглавляемой его высочеством Гербертом фон Бисмарком, и его приближенных. Простолюдины шли и шли, запруживая ведущие к вокзалу улицы, занимая места поближе.

Немудрено, ведь от этой встречи зависит само будущее польской земли. Вопросы коренного населения волновали многих. И пока русские крестили всех в свою веру, аккумулировали под своей рукой русскоговорящих, немцы относились к своей части поляков, как к скоту, лишая их руководящих должностей, сокращая предприятия и отнимая рынки. Ведь в отличие от русских, у Германского рейха хватало подданных, чтобы заселить бывшую Речь Посполитую.

Русский царский поезд показался вдалеке, загудел, предупреждая о своем приближении. Ежи прильнул к окуляру.

...И больше ничего не увидел. Окровавленный палец вышел из затылка польского сепаратиста, и пребывающий в невидимости «Страж» вытер руку об одежду мертвеца. А после медленно направился обратно на свой пост.

Робот отошел в дальний угол крыши и застыл, ожидая дальнейших приказов.

Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

— Крыши очищены, — сообщил я цесаревичу по внутренней связи.

Игорь Михайлович носил наушник, настроенный на нашу сеть «Стражей», так что мог слышать меня прекрасно.

Наследник престола чуть склонил голову, делая вид, будто поправляет манжеты. Мы стояли за дверьми вагона, а впереди на площади скопилась целая толпа. За спинами немецкой делегации стояло несколько тысяч человек.

Там, в этой толчее, прямо сейчас хватало не только немецких агентов. Удачное время, чтобы нанести удар по Игорю Михайловичу, так что о безопасности никто не забывал.

— Цесаревич? — обратился к моему биологическому брату стоящий рядом посол.

— Ждем, Андрей Сергеевич, — ответил Игорь Михайлович негромко. — Опричники работают.

Несмотря на то, что официально именно два принца будут вести переговоры, на их плечи легли исключительно представительские функции. Да, Герберт с Игорем Михайловичем поставят свои подписи на бумагах, но утрясать мелочи и частности должны люди пониже рангом.

— Лучше расскажите мне, Андрей Сергеевич, кто там сейчас рядом с принцем, — высказал пожелание цесаревич, наблюдая за вокзальной площадью.

Посол кивнул и тут же начал перечислять членов немецкой делегации. Само собой, Игорь Михайлович и так прекрасно знал, кто пришел его приветствовать, даже если бы не имел информации, в глазах наследника престола мои линзы. Зато Андрей Сергеевич тут же забыл обо всем, почувствовал себя нужным и занялся делом.

Я же продолжил наблюдать за происходящим снаружи поезда.

Варшава .

Ян медленно продвигался среди толпы, постепенно подбираясь все ближе к оцеплению. Будет далековато, разумеется, для прицельного огня, однако стрелять Ян и не собирался. Становиться самоубийцей, подняв руку на члена царской семьи, он и не подумал.

В том, что план провалится, поляк не сомневался. А потому, как только узнал, откуда его соотечественники намерены нанести удары по русской делегации, вышел на связь с разведкой. Анонимка — изобретение старое, но действенное.

А потом с ним вышли на связь и сделали Яну предложение. Окажутся его слова правдой — получит русский паспорт на новое имя, деньги и доходный дом. Сословия останется, разумеется, самого низкого. Но лиха беда начало?

Конечно, из-за того, что Игорь Михайлович Милославский в последний момент выбрал не самолет, а поезд, планы заговорщикам пришлось менять. Однако ни новых тактик, ни дополнительных сил это им не принесло.

Можно было сказать, даже наоборот. Нападать на наследника престола в аэропорту было гораздо проще, чем атаковать на железнодорожном вокзале. И провести так близко к поездам боевые доспехи сложно, и оружием особо не повоюешь — досматривают всех входящих.

На вокзальную площадь Ян пришел не ради того, чтобы совершать покушение. Просто если что-то пойдет не так, никто среди заговорщиков не сможет сказать, что Ян трусливо сбежал. И уж тем более не заподозрит в нем перебежчика.

В спину толкнули, Ян дернулся, но упасть ему не дали.

— Осторожнее, — процедил усатый мужчина, держа Яна за руку.

Вот и все, в карман предателя подложили револьвер, из которого он по плану должен выстрелить. И не в кого попало, а конкретно в княжича Соколова, сына бывшего министра иностранных дел Русского царства. Почему именно в него, Ян не задумывался.

А толкнувший его человек уже скрылся в толпе, растворившись в ней, как капля в море. Ян сжал в кармане рифленую рукоять тяжелого оружия и огляделся, медленно продвигаясь поближе к оцеплению.

Поглядывая по сторонам, он выискивал возможность сунуть револьвер любому зеваке. Не может ведь быть, чтобы какая-нибудь женщина не пришла с сумкой, или не нашлось мужчины с достаточно вместительными и доступными карманами.

Стрелять Ян не собирался, но и держать на руках оружие, предназначенное для убийства одаренных — тоже. А потому он двигался куда медленнее, чем должен был. Впрочем, и сам Игорь Михайлович тоже не торопился покидать свой состав.

А это говорило Яну об одном. Его анонимное послание приняли, рассмотрели и принимают меры. А значит, все было не зря.

До оцепления оставалось пройти всего метров двадцать.

Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

— А вот и бойцы в доспехах, — заметил я, обращаясь к цесаревичу. — Сейчас начнется.

«Оракул» пометил на карте появившихся врагов. Пока что они еще слишком далеко, чтобы чем-то нам угрожать. Будут ждать до последнего, прежде чем начать действовать. Но камеры, телефоны, датчики слежения — все это уже работает на мой искусственный интеллект. Так что и вычислить польских сепаратистов оказалось не так сложно.

— Андрей Сергеевич, — вздохнул Игорь Михайлович, — мы готовы.

Посол кивнул и толкнул двери.

На нас тут же подул воздух с улицы. Площадь взорвалась шумом, люди слились в одно цветастую массу, стараясь подойти поближе, чтобы посмотреть на наследника русского престола вживую.

Естественно, я держал перед нами щит, чтобы ни одна шальная пуля не добралась до цели. Сам Игорь Михайлович, одетый в положенный случаю наряд, даже не пошевелился. И первым шагнул на перрон наш посол.

От немецкой делегации вперед выдвинулся его коллега. Сам Герберт фон Бисмарк остался стоять, дожидаясь цесаревича. Это ведь еще не встреча двух равных по положению людей, а только начало долгого и утомительного процесса.

— «Оракул», обесточить польские доспехи, — приказал я, позволяя своей броне свободно двигаться.

«Стражи» выстраивались перед дверьми царского вагона почетным караулом. Начищенные до блеска, хищные, опасные — они одним своим видом внушали трепет и уважение. А краска в цветах правящего рода Милославских добавляла эффектности.

Робот со мой внутри оказался перед самыми дверьми вагона, чтобы я оставался неподалеку от Игоря Михайловича.

— Исполнено, князь, — отчитался искусственный интеллект.

Андрей Сергеевич прошел вперед и, гордо вскинув подбородок, провозгласил в пространство:

— Цесаревич Русского царства, губернатор Московский Игорь Михайлович Милославский!

И только теперь мой биологический брат сошел с поезда. Солнце тут же заиграло на золоте, украшающем костюм. Засверкали вспышки фотокамер, а наследник престола с легкой улыбкой приподнял руку, махая встречающим его людям.

Это, конечно, нарушение официального порядка. Но кто может перечить второму человеку в стране? Игорь Михайлович пользовался любовью народа, долгожданный наследник, к тому же работающий на благо Русского царства. Любовь и доверие жителей новых территорий еще только предстояло завоевать, и доброжелательная улыбка в этом смысле — не дорого стоит.

— Его высочество Герберт фон Бисмарк, принц Германского рейха! — объявил немецкий посол столь же громко.

На контрасте с довольно улыбающимся Игорем Михайловичем Герберт казался мрачным и, откровенно говоря, бледным. Пока русский цесаревич сверкал золотом и камнями, нашитыми на мундир, немецкий принц довольствовался черными красками и мелкими элементами из золота. Но выражение лица портило все.

Всем было очевидно, что Герберт не так уж рад видеть наследника русского престола. И скорее отбывает повинность, чем действительно прибыл на встречу с союзником.

К Игорю Михайловичу принц Германского рейха шел едва ли не строевым шагом. У каждой стороны, разумеется, есть свои традиции, однако даже в том, как оба принца двигались навстречу друг другу, была видна разница в этих двух наделенных огромной властью людях.

Может быть, черная военная униформа шла армейским чинам и тем аристократам, что держали себя в форме. Однако после плена у ключников Герберт фон Бисмарк стал не только выглядеть бледно, но и утратил внушительную часть мышечной массы. Так что вместо олицетворения жесткости и силы военная униформа превращала его в одного из всадников апокалипсиса.

Если русский наследник являл собой счастье и жизнь, от немецкого разило болью и смертью. И точно так же, как толпа рукоплескала Игорю Михайловичу, Герберта она приветствовала тяжелым молчанием.

Не любят наследника Германского рейха на польской земле.

— Рад вас приветствовать, ваше высочество, — чеканя слова, заговорил Герберт фон Бисмарк, останавливаясь перед «Стражами».

— Благодарю за приглашение, ваше высочество, — улыбнулся в ответ Игорь Михайлович, протягивая собеседнику руку. — Особо хочу отметить меры безопасности, предпринятые Германским рейхом ради этой встречи.

Принцу удалось удержать лицо. Хотя по мелькнувшему в глазах удивлению было ясно, что намек он уловил.

Мы раскрыли твой план. И ты заплатишь за него на этих переговорах.

— Защита гостя — обязанность любого хозяина, — ответил Герберт фон Бисмарк. — Прошу вас, ваше высочество, ваши машины уже ждут. Надеюсь, что эта встреча станет полезной и принесет немало хорошего для наших стран.

— О, это непременно, — улыбнулся Игорь Михайлович.

К нам уже двигались опричники, одетые работниками посольства. С ними, опережая своих сотрудников на несколько метров, двигался и Алексей Михайлович Соколов.

Стоило бывшему наследнику Выборга приблизиться к обоим принцам, в толпе простолюдинов раздались истошные крики.

— У него пистолет! — истерично завопил женский голос.

И прозвучали выстрелы.

Рванувшаяся во все стороны толпа забурлила, как море. Люди напирали на оцепление принца, кое-где даже прорвали его.

«Стражи» уже нацелились на стрелков. Еще мгновение, и ответный залп расплескал польских сепаратистов, разбрызгивая содержимое их черепных коробок. Вот и весь бунт против Русского царства.

Игорь Михайлович оставался на месте — за моим щитом ему ничего не угрожало. Как и членам посольства, приехавшим с цесаревичем. Не попали и в опричников, шедших к нам навстречу для сопровождения. Их я тоже прикрыл индивидуальными щитами.

Принца Германского рейха закрыли своими телами охранители. И уже уводили прочь с площади, ему тоже ничего не угрожало. Хотя на камеры и попало разочарованное выражение лица его высочества, однозначно такое трактовать нельзя. То ли он расстроен, что покушение сорвалось, то ли что нападение вообще произошло.

На выложенную плиткой привокзальную площадь опустился только Алексей Михайлович Соколов.

Все произошло так быстро, что ни у кого и сомнений не возникнет, что княжич погиб по случайности. Стреляли-то по всем русским, и только Соколову не повезло оказаться вне зоны досягаемости нашей защиты.

— Помогите ему, — велел Игорь Михайлович, и ближайшая пара «Стражей» прикрыла собой лежащего на камнях Соколова.

Один из роботов раскрылся, демонстрируя всем вокруг, что внутри пусто, а второй уложил бездыханное тело внутрь первого. После чего оба «Стража» вернулись к основному отряду.

— Внимание всем! — продолжил раздавать команды цесаревич. — Мы возвращаемся немедленно! Садитесь в поезд!..

Я усмехнулся. А ведь государь вроде бы рассматривал возможность заключить с Германским рейхом перемирие. Похоже, что еще ничего не закончилось и все только начинается.

Погрузка много времени не заняла. Члены посольства — как настоящие, так и изображавшие таковых опричники — запрыгивали в царский вагон и разбегались по составу. Игорь Михайлович стоял на перроне до последнего момента.

И лишь когда состав дернулся, готовясь тронуться с места, наследник Русского царства развернулся на каблуках. Взметнулись полы его мундира, и Игорь Михайлович неспешно поднялся в вагон.

«Стражи», внутри одного из которых находился я, взобрались сразу же за ним.

Варшава .

Ян смотрел вслед уходящему поезду из-за лавки, под которой спрятался в самом начале давки.

От револьвера ему удалось избавиться прямо перед тем, как двери в вагон цесаревича открылись. И сейчас, наблюдая, как на площадь высыпали полицейские, затянутые в боевую броню, поляк мысленно себя хвалил. Если бы оружие нашли у него — жизнь была бы кончена.

А сейчас следовало лежать под лавкой, пока доблестные офицеры не наведут порядок и не проверят документы. В том, что все присутствовавшие на вокзале польские сепаратисты мертвы, Ян не сомневался. А значит, и опознать его станет некому.

Осталось явиться по указанному русской разведкой адресу, получить документы и, наконец, зажить под новым именем. Да, не в столице, а в Новгороде. Ну, так стартовым капиталом его обеспечат, и не плохим, а там Ян обязательно раскрутится, мозгов и умений ему хватит, а дальше — можно и о семье подумать.

А Великая Польша пусть катится ко всем чертям. И фанатики, мечтающие о ее возрождении, туда же. Как говорил офицер военной разведки: умерла так умерла.

Царский вагон. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

— Далеко мы не поедем, — предупредил меня Игорь Михайлович, когда мы остались наедине в его кабинете. — Остановимся неподалеку от Варшавы, но на нашей земле. И пусть теперь Герберт сам приезжает ко мне. А уж я спрошу с него и за нападение, и за смерть Соколова.

Я усмехнулся, помешивая ложкой чай в стакане.

— Он ведь сам во всеуслышание произнес, что обеспечение безопасности гостя — обязанность хозяина, — заметил я. — И кадры нападения уже крутятся по телеканалам всего мира, не говоря уж про сеть.

Цесаревич кивнул.

— Вам, Дмитрий Алексеевич, вероятно, покажется излишне жестоким мой поступок?

Я пожал плечами.

— К счастью, подобные решения — не моя головная боль, Игорь Михайлович. Моя задача — обеспечить вашу безопасность. Только и всего. А сколько раз вы наступите Германскому рейху на ноги при этом — не так уж и важно, — ответил я. — Сперва государь унизил кайзера своим ультиматумом, теперь вы выставили Герберта фон Бисмарка слабаком, который организовать защиту не способен. Причем на своей же земле.

— Полагаете, нам этого не простят?

Я вновь пожал плечами.

— Полагаю, что если Германский рейх вздумает с нами воевать сейчас, его сожрут соседи с запада. Кайзеру нужен договор с нами, и он стерпит любые показательные порки, которые Русское царство решит ему устроить, — проговорил я. — А потом, как только появится возможность, немцы посмотрят на восток и пойдут воевать с нами. Причина проста: место будущего технологического лидера планеты на кону. И это место — только одно, им не удастся поделиться.

Игорь Михайлович улыбнулся.

— Именно так, Дмитрий Алексеевич, именно так, — покивал он. — Но это дело будущего, к которому я надеюсь, вы сможете подготовить нашу страну. И для того, чтобы у вас получилось, я готов приложить сколько нужно сил и средств. Прогресс не остановить, но его возможно возглавить.

— Приложу все силы, — легко пообещал я.

Дрогичин, Русское царство . Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Поезд заскрипел тормозами, сбавляя ход, в воздух выстрелили облака дыма. Вагоны стали проходить стыки гораздо жестче. Хотя в вагоне цесаревича этого почти не ощущалось.

На вокзале Дрогичина нас уже встречали усиленным охранением гвардейцев Милославских, армейскими подразделениями и, разумеется, опричниками. От количества боевых доспехов в глазах рябило.

Вдоль железнодорожных путей разъезжали бронемашины, ощетинившиеся стволами пушек и пулеметов. Эти сопровождали нас прямо от границы, и не было похоже, что теперь, когда Игорь Михайлович благополучно достиг города, технику вернут на прежние места.

— В воздухе должны быть еще и самолеты, — заметив мой внимательный взгляд, произнес цесаревич. — И как минимум двое из них — в невидимости.

Я кивнул, воздушный флот я прекрасно видел на карте благодаря «Оракулу». Как и дополнительные подразделения, согнанные на границу. Русское царство заранее подготовило оборонительные позиции на случай, если Германский рейх решится атаковать.

— Захватить наши арсеналы у поляков не вышло, — продолжил Игорь Михайлович. — Когда сепаратисты увидели, сколько дополнительных сил мы привлекли для их защиты, им пришлось отступить. Другое дело, что Германский рейх свои практически раскрыл для сепаратистов. Иначе у них бы и доспехов не нашлось нормальных, чтобы всерьез рассчитывать провести атаку на меня.

Я промолчал, а цесаревич продолжил речь:

— Конечно, кто-то из генералов немецкой армии за это понесет наказание. Кайзер наверняка постарается подать это как вину соответствующего начальника. И никому и в голову не придет обвинять Бисмарков в том, что те отдали полякам свое вооружение. А теперь усиление, которое было пригнано на защиту наших арсеналов, будет нас сопровождать.

— Разумное решение, — кивнул я.

Игорь Михайлович хмыкнул в ответ.

— Предлагаю выйти на перрон и перебраться в гостиницу, — сказал он, взглянув на наручные часы. — Не думаю, что сегодня еще стоит ждать реакции кайзера. Им нужно время все выяснить, найти и осудить виновных. Так что до завтра нас вряд ли потревожат.

Да, у немцев нет своего «Оракула», иначе бы на руках Германского рейха уже лежали поименные списки тех, кого не жалко казнить за участие в провокации. Впрочем, они и так должны знать. Недаром же позволили полякам взять собственное вооружение из арсеналов.

— Согласен, — не стал отпираться я. — Но предпочту выйти не через ваш вагон, Игорь Михайлович.

Цесаревич улыбнулся и кивнул.

Я покинул его вагон и вернулся к своему купе. Конечно, оно уже не было столь высококлассным, как у наследника русского престола, однако положению князя вполне соответствовало.

Тратить время я не стал, прихватил чемодан с наноботами и направился к выходу из вагона. Несмотря на все свои преимущества, я прекрасно понимал, что помощь наномашин может оказаться необходимой, а потому и в эту поездку отправился не с пустыми руками.

Снаружи поезда уже садились по машинам участники делегации. Игорь Михайлович стоял чуть в стороне от основной группы, обсуждая случившееся на вокзале с опричником в звании подполковника. «Оракул» вывел мне справку, что это — заместитель Брестского отделения Царской Службы Безопасности.

Игорь Михайлович заметил меня и махнул рукой, призывая подойти. Стоящий рядом с ним опричник вытянулся в струнку и почтительно ел меня глазами. Интересно, с чего вдруг такое отношение?

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне цесаревич. — Позвольте представить, подполковник Громов Валентин Евгеньевич.

Заместитель тут же поклонился мне со всем возможным почтением.

— Рад знакомству, — кивнул я в ответ и обернулся к Игорю Михайловичу.

— Подполковник желает получить от нас координаты с заблокированными в Варшаве доспехами Германского рейха, Дмитрий Алексеевич, — пояснил мой биологический брат. — Наши люди в Варшаве уже ждут распоряжений.

— Нет ничего проще, — ответил я.

«Оракул» сформировал список адресов и направил на внутреннюю почту подполковника. Громов тут же почувствовал вибрацию телефона в кармане и, извинившись, вынул аппарат.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — снова поклонившись, произнес Валентин Евгеньевич, после чего взглянул на наследника престола. — Игорь Михайлович?

— Ступайте, подполковник, — повел тот рукой, отпуская опричника. — Дмитрий Алексеевич, я взял на себя смелость распорядиться, чтобы нас поселили в соседних номерах. Надеюсь, вы не возражаете?

— Нисколько.

— Тогда прошу за мной, — улыбнулся цесаревич и двинулся в сторону ожидающих нас автомобилей. — Дрогичин — город небольшой и аристократией не балованный. Так что номера будут скромными.

— Для меня это не проблема, — заверил я, шагая вслед за своим биологическим братом.

— Я тоже так подумал.

Охрана усадила нас в один внедорожник, обшитый дополнительными листами брони. Машину явно пригнали из военной части и спешно нарисовали герб Милославских — от рисунков пахло свежей краской. Да и сам внешний облик внедорожника мало походил на городской транспорт. А вот то, что на нем предпочитают выезжать «в поля», как раз вязалось и с узкими прорезями вместо окон, и с мощной защитой, навешанной на автомобиль.

Для полного ощущения военной техники не хватало только пушки на крыше.

— Тело Алексея Михайловича сегодня же доставят в Выборг, — вынув из встроенного бара бутылку воды, произнес цесаревич, обращаясь ко мне.

Но на самом деле, разумеется, сказано для сидящих в машине людей. Трагическая кончина русского княжича — случайность, таковой будет официальная версия. И ни к чему всем вокруг знать, что царская семья расправилась с наследником Соколова.

— Большая потеря, Игорь Михайлович, — согласился я. — Но у Ивана Михайловича Соколова еще остается сестра.

— И очень набожная женщина, — кивнул наследник престола. — Не удивлюсь, если после смерти отца и брата она предпочтет отправиться в монастырь. Полагаю, я даже знаю, в какой именно. Она и так пережила многое, что не каждая вынесет. Похищение, брак с извращенцем, теперь эти смерти родных...

То есть, государь уже выбрал, как избавить высший свет от присутствия в нем Анны Михайловны. И даже монастырь подобрал для будущей монахини. Очень надеюсь, что он учтет прошлые ошибки его святейшества Мефодия, и история Юлии Александровны не повторится. Иначе получится совсем смешно, если все, кого престол желает удалить от мира, будут сбегать к врагам и рассказывать им государственные секреты.

Впрочем, вряд ли Анна Михайловна обладает доступом к каким-то действительно существенным тайнам.

— Тяжкие испытания выпали на род Соколовых, — продолжил меж тем мой биологический брат. — Впрочем, я уверен, что Иван Михайлович, как глава рода Соколовых, себя проявит с наилучшей стороны.

Став единственным его членом, разумеется. Имеющим связи с Милославскими, которые окажут поддержку пришедшему в упадок роду. Быть добрыми и милостивыми — в интересах Милославских в целом и государя с цесаревичем точно.

Даже связь с Романовыми и многочисленными партнерами по всему царству не потребуется. Хотя от Михаила Викторовича, разумеется, Иван Михайлович и наследует все договоры и союзы.

Прямо скажем, не справиться в таком положении — это нужно очень постараться. А с навыками Ивана Михайловича — еще и языка лишиться. Недаром он был сыном посла, владеть аудиторией он умеет. Это, может быть, государь из него вышел бы так себе, однако говорить и располагать к себе людей, Соколов обучен прекрасно.

— Он справится, — кивнул я.

Игорь Михайлович усмехнулся и больше не произнес ни слова, пока мы не остановились у приземистого двухэтажного здания с красноречивой вывеской «Гостиница».

Конечно, наследник престола мог выгнать местного боярина и заселиться к нему в дом, но...

Боярин Вышнивецкий, метивший на место будущего короля Речи Посполитой, ведь тоже примерно из этих земель. А с учетом нападения польских сепаратистов на делегацию Русского царства, подставлять спину, заселяясь в условно враждебный дом — слишком рискованно. Никто ведь не проверял здешних бояр, не готовил их к приезду наследника престола.

Конечно, мы защитим цесаревича, но зачем лишний раз рисковать? Не говоря уже о том, что прояви Игорь Михайлович настойчивость, и временно выселенный боярин Михальский, имеющий польские корни, может и обидеться. А у наследника престола нет цели настроить против себя подданных, наоборот, он желает их расположить к себе.

Одно дело — посетить боярина в его доме в качестве гостя, это почетно и приятно. А выгонять его из собственного дома — совсем другой разговор.

— Приехали, Игорь Михайлович, — сообщил водитель, останавливая автомобиль напротив входа в гостиницу.

Дверь со стороны цесаревича открыл слуга в цветах Милославских. Штат прислуги уже доставили и разместили, так что можно смело утверждать, что наследник престола точно будет отдыхать со всем возможным комфортом.

Я путешествовал инкогнито, так что и собственных слуг мне не полагалось. Что, впрочем, нисколько меня не стесняло, а в какой-то степени даже развязывало руки. Мне ведь не придется переживать за своих людей, а это дорогого стоит в наше напряженное время.

Игоря Михайловича увели на второй этаж, где ему отвели целое крыло из пяти прилегающих друг к другу комнат. Мне достались номера по соседству. Остальные члены делегации обретались на первом этаже в куда менее комфортных условиях. Впрочем, среди них не имелось никого благородного сословия.

Стоило мне бросить чемодан на кровать, в дверь номера крайне вежливо постучались.

— Войдите, — разрешил я.

Слуга не вошел, он будто сквозь дверь просочился. Настолько было профессионально исполнено. Тут же поклонившись, он заговорил грамотно выверенным тоном — и не громко, и не жестко, а все равно слышишь отданный приказ.

— Дмитрий Алексеевич, боярин Михальский пригласил Игоря Михайловича на ужин в своем особняке. Вы тоже приглашены, — поставил меня перед фактом человек Милославских. — Цесаревич распорядился помочь вам подготовиться к визиту.

— Хорошо, помогайте, — разрешил я.

Мои вещи, разумеется, уже доставили. Так что никаких проблем с приведением себя в порядок и подготовкой к званому ужину не возникло. А еще через полчаса я уже садился в машину, на этот раз отдельную.

Особняк боярина Михальского располагался в самом центре Дрогичина, так что дорога много времени не заняла. Кортеж цесаревича остановился перед коваными воротами, и когда те разъехались в стороны, нырнул на территорию.

Я смотрел на выращенный у особняка лес, в котором без труда угадывались огромные зоны для отдыха, и ловил себя на мысли, что боярин живет на широкую ногу. Что, учитывая удаленность его города от основных торговых и транспортных путей, выглядит по меньшей мере странно. Содержать такое поместье, даже в Дрогичине — недешевое удовольствие.

Впрочем, мало ли чем зарабатывает Михальский? В наше время совсем необязательно снаряжать караваны с реальным товаром, достаточно делать несколько кликов мышкой в день, чтобы торговать на той же бирже. Я и сам так делал совсем недавно, вообще не имея личной собственности, и неплохо зарабатывал на этом.

И все же справку по хозяину особняка я у «Оракула» затребовал. Досье на каждого благородного человека Русского царства у искусственного интеллекта давно были составлены и приведены в единый и удобный вид. Так, чтобы с одного взгляда становилось ясно, в чем он может быть виноват. Специфика работы с Царской Службой Безопасности наложила свой отпечаток и на меня, и на «Оракула».

Боярин Михальский сколотил свое состояние, вкладывая деньги в добычу редкоземельных металлов. Не только в Русском царстве, а по всему миру не гнушался собирать доступные акции. И жил на дивиденды с этих предприятий, общим числом перевалившим через полторы сотни компаний.

Занимался боярин этим уже почти тридцать лет и сумел собрать достаточный пакет акций, чтобы вообще больше никогда не беспокоиться о куске хлеба для всего своего рода. Помимо самого боярина, в нем числились еще пятнадцать человек — только детей у Михальского оказалось пятеро.

Со стороны закона ничего не нашлось, что было совсем неудивительно. Боярин Михальский был слишком обеспечен, чтобы желать нарушить закон. Ведь что главный двигатель любого заговора или преступления? Выгода.

А для Михальского выгоднее было продолжать свое дело и жить даже лучше, чем тот же великий князь Апраксин. Кстати, Петру Глебовичу боярин Дрогичина ссужал немалые суммы без процентов. И можно было быть уверенным, это давало ему возможность никак больше не участвовать в развитии Литовской губернии.

Признаться, я даже немного позавидовал боярину. Не всякому дается такая степень свободы.

— Прибыли, князь, — сообщил мне водитель, останавливаясь перед распахнутыми дверьми особняка.

Я вышел из машины, не дожидаясь, когда слуга откроет мне дверь. Цесаревич в это время принимал от хозяина дома заверения.

Выглядел боярин Михальский не слишком хорошо. Чуть выше метра шестидесяти сантиметров ростом, он явно не утруждал себя излишними упражнениями и к сорока семи годам обзавелся внушительным животом. Притом что остальные части тела были совершенно нормальны, выглядел боярин, как шарик на ножках.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне наследник престола, стоило мне приблизиться, — позвольте представить вам нашего гостеприимного хозяина. Боярина Михальского Петра Олеговича.

— Очень приятно, Петр Олегович, — вежливо поклонился я. — Пока мы ехали по вашей территории, я обратил внимание, насколько у вас уютно.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — расплылся в улыбке тот. — Признаться, есть у меня свои маленькие страстишки, и я не вижу смысла от них отказываться, когда есть возможность их реализовать. Как известно, лучший способ побороть искушение — поддаться ему!..

Мы с цесаревичем вежливо улыбнулись.

Я понимал гедонистов и сам порой любил посибаритствовать. Но делу время — потехе час. Нельзя сидеть на месте и любоваться закатом, когда от каждой твоей минуты напрямую зависит, доживешь ты до того момента, когда вечная жизнь станет реальностью, или станешь тем, кто умрет на пороге открытия бессмертия.

— Прошу в дом, дорогие гости, — распахнув руки, произнес Михальский. — Я искренне надеюсь, что вам у меня понравится.

Еще бы, не у каждого боярина цесаревич со своими ближайшими сторонниками останавливается. О подобной чести внукам рассказывают. А уж соседям — тем более, и обязательно в подробностях.

Нас проводили в огромный зал, явно рассчитанный не на один десяток человек. Цесаревичу выделили кресло во главе длинного стола, сам хозяин устроился слева, а мне отвели место по правую руку от наследника. Других членов рода Михальских в особняке не было.

Аппетита у меня особенно не имелось, Игорь Михайлович тоже только обозначал, что ест. А вот сам боярин не брезговал есть от души. Было заметно, что Петр Олегович наслаждается вкушаемыми яствами. Счастливый человек.

При этом хозяин развлекал Игоря Михайловича светской беседой, попутно рассказывая о своих достижениях на ниве управления вверенной ему землей. И слушать Петра Олеговича было приятно — он умел увлечь разговором, при этом так, что нам оставалось только кивать в нужных местах, практически не участвуя в диалоге.

Время за ужином пролетело стремительно. Однако по Игорю Михайловичу было заметно, что наследник был бы не прочь уже откланяться. Видел это и Михальский.

— Петр Олегович, — обратился наследник престола к боярину, — мы благодарим вас за этот чудесный ужин. И надеемся, что вы и дальше будете столь прекрасно вести дела Дрогичина. У вас превосходный город, мы желаем ему процветания.

— Ваша похвала — честь для меня, Игорь Михайлович, — поклонился тот.

— Однако нам пора уходить. На завтрашний день у меня назначено много важных встреч, но надеюсь, что вскоре мы снова с вами встретимся и воспользуемся вашим гостеприимством.

По мере того как наследник престола говорил, улыбка на лице Петра Олеговича становилась все более довольной. Впрочем, от созерцания этой картины меня отвлекло сообщение «Оракула».

«Нападение на пограничный пост Русского царства».

Охрана цесаревича не подвела. Не успели мы и шагу сделать, а вокруг нас на крыльце уже столпились гвардейцы. Лицо боярина Михальского исказилось от удивления, однако он послушно отступил на несколько шагов, прежде чем его отодвинули насильно.

— Игорь Михайлович? — негромко спросил Петр Олегович.

Наследник престола усмехнулся, уже закрытый со всех сторон телохранителями.

— Нападение на границу, Петр Олегович, — ответил цесаревич, делая мне знак следовать за ним. — Но не переживайте, царская армия остановит любого, кто смеет поднимать оружие на Русское царство.

Мы прошли к уже заведенным автомобилям, и Игорь Михайлович кивнул мне:

— Князь Романов, со мной, — приказал он не терпящим возражений тоном.

— Как пожелаешь, цесаревич, — ответил я, и мне тут же открыли дверь с другой стороны.

Скажи кому-нибудь еще год назад, что сыну Романовых позволят сидеть в одном автомобиле с наследником Рюриковичей, да во время вооруженного нападения — я бы и сам усомнился. Однако времена меняются, и из члена рода враждебного клану Рюриковичей я превратился в важную фигуру в Русском царстве. Настолько, что меня допускают к защите наследника престола.

— Дмитрий, обеспечь нам максимальную защиту, — велел цесаревич, как только за ним захлопнули дверь.

Я тут же наложил купола на кортеж, прикрывая машины, забитые гвардейцами Милославских. Лишняя мера, как по мне, но сделать это не сложно, и много сил я не потрачу.

— Надеюсь, Игорь Михайлович, мы не на передовую? — уточнил водитель, касаясь кончиками пальцев рычага коробки передач. — По инструкции в такой ситуации мы должны посадить вас на поезд и отправить в Москву.

Цесаревич бросил на него короткий взгляд.

— Пока мы доедем, все будет кончено. Найдите безлюдное место, где мы сможем остановиться. Поезд пока что остается в Дрогичине. Бежать никуда смысла нет, — жестко произнес Игорь Михайлович.

Что ж, хорошо, что он понимает, что бросаться закрывать возможные дыры в нашей обороне не имеет смысла. Несмотря на то, что было снято усиление с арсеналов, саму границу охраняют достойно.

— Будет сделано, — кивнул гвардеец, и цесаревич поднял стекло, отделяя нас от посторонних.

— «Оракул», покажи мне бой на границе, — велел Игорь Михайлович, откидываясь на спинку своего кресла.

Искусственный интеллект подчинился, выдавая нам обоим видео и отчеты по происходящему. Первое, что бросилось в глаза — немецкая форма у солдат и гербы на технике.

— Готово, цесаревич, — ответил «Оракул».

— Значит, решили добить всех поляков, — усмехнулся Игорь Михайлович.

И он был прав — в объективы камер попадали лица врагов, система определяла людей. И ни одного немца среди них не имелось, все — бывшие кадровые военные Речи Посполитой.

Они, конечно, вооружились не только своим, но и немецким оружием. Тем самым, что вытащили в любезно открытых Германским рейхом арсеналах. Однако на фоне современных систем и техники устаревшие угловатые модели бросались в глаза.

— Их почти впятеро больше наших, — заметил я, оценивая обстановку.

Наследник престола улыбнулся.

— Не имеет никакого значения, Дмитрий Алексеевич, — произнес он, поднимая обе руки так, будто собирался играть на пианино. — Какая там температура плавления у немецкого «Ягуара»?

— Двух тысяч хватит, — ответил я.

Уточнять, что от сидящего внутри экипажа не останется и следа при таком тепловом ударе, не требовалось. Я уже понял, что Игорь Михайлович намеревается сделать. И тот факт, что он собирался применить технику на расстоянии в несколько сотен километров, внушал уважение.

«Оракул» послужит цесаревичу в качестве прицела. Точный расчет условий применения техники для человека, который магическую систему просчитал, сидя в кресле директора мясного завода, задача не сложнее, чем дважды два. Потому в успехе удара я ни секунды не сомневался.

Глаза Игоря Михайловича вспыхнули ярко, как два пылающих костра. Вокруг кистей цесаревича сформировались облачка иллюзорного пламени, и наследник престола встряхнул ладонями, будто стряхивая с них капли воды.

Благодаря линзам я прекрасно видел все поле боя.

Построенная в поле дорога от Варшавы вела к русским укреплениям. Засевшие за бетонными перекрытиями бойцы вели огонь по подступающему противнику. Два уже разбитых прожектора на русской заставе все еще вращались, искря и поворачиваясь во все стороны.

Горела бронемашина пограничников, выехавшая в поле. К пограничному посту медик тащил пребывающего без сознания бойца. Его прикрывали еще трое солдат русской армии, периодически отстреливающиеся от наступающего противника. Медик пригибался к земле, то справа, то слева от него вспучивалась от взрывов почва, летали куски асфальта.

Пятьдесят четыре вражеских бойца в боевых доспехах шагали в полный рост, расстреливая пулеметные ленты и выпуская маленькие ракеты из пусковых установок на спинах. За ними ползла пара «Ягуаров» — легких танков прорыва Германского рейха. Три броневика неспешно катились по дороге, принимая на себя удары русских пуль и отстреливаясь из установленных на них орудий.

— Еще немного времени, — произнес цесаревич, выдыхая сквозь зубы.

Он все еще поддерживал свою технику. И я вживую наблюдал, почему монархам запрещено вступать в битву лично.

Сперва ночное небо едва заметно посветлело. Яркое сияние усиливалось, охватывая все больше территории. Словно над полем боя включили лампы дневного света.

Возникшая заминка тут же сказалась на продвижении польских бойцов. Они замерли на месте, кто-то вскидывал голову вверх, рассматривая, что происходит. Часть не прикрытых броней солдат срезали русские пули.

А затем свет сменился красно-оранжевыми всполохами, и с неба обрушился огненный дождь. Вспыхнула земля, испарилась трава. Лопнул от жара и потек асфальт дорожного покрытия, а почва съежилась, превращаясь в сплавленный в монолит камень.

Замершие под этой атакой солдаты в боевой броне попытались прорваться из зоны поражения, но доспехи текли, полыхая белым огнем, и всего за пару шагов от противника оставалась лишь лужа расплавленного металла.

Капали, тая, как свечи, немецкие «Ягуары», из которых никто выбраться даже не успел.

И наступила тишина.

Там, где только что двигался почти полк живых людей, теперь только дым поднимался. Единственное движение, сохранившееся по ту сторону пограничного поста — это отряд русских бойцов, отступавших от бронемашины. От самой техники уцелела лишь половина — остальное попало под удар цесаревича и сейчас сияло оранжевым пятном. Остывающий металл шипел и пузырился.

— «Оракул», подключи меня к связи пограничного поста, — велел наследник престола уже расслаблено.

От меня не укрылась мелькнувшая на губах Игоря Михайловича довольная улыбка. Он, похоже, действовал, опираясь на расчеты, но не имел уверенности, что все получится. Впрочем, где бы цесаревичу устраивать такие учения?

Те тренировочные занятия, которые периодически устраивает Михаил II на камеру, даже рядом не стоят с настоящей мощью правящего рода. Вот так и узнаешь, насколько на самом деле сильны Милославские.

То, что Игорь Михайлович бьет на сотни километров, просто посмотрев на картинку для ориентира — меня очень впечатлило. Но это и не предел для его возможностей, хотя поддерживать технику в таких условиях цесаревичу было далеко не просто. Но на что тогда способен Михаил II, если его сын, обладающий меньшими возможностями, может устроить настоящий ад на такой дистанции?

— Готово, цесаревич, — услышал я ответ искусственного интеллекта.

Игорь Михайлович прикрыл глаза на мгновение, переводя дыхание и настраиваясь на нужный лад.

— Славные воины русской армии! — сильным, уверенным голосом заговорил мой биологический брат. — С вами говорит Игорь Михайлович Милославский, цесаревич Русского царства.

В аудиоканале воцарилось молчание, хотя до этого мы слышали перекличку бойцов и командования.

— Сегодня вы успешно отразили коварное нападение польских сепаратистов, пытавшихся прикрыться похищенным из арсеналов оружием и формой Германского рейха, — продолжил речь Игорь Михайлович. — Ваши умелые действия и самоотверженность не будут забыты. Провокация, которую готовили поляки, не удалась. Их попытка разжечь войну между Русским царством и Германским рейхом полностью провалилась. От лица всего Русского царства я благодарю вас за службу! И лично прослежу, чтобы вы все получили соответственные награды! Русское царство гордится своими воинами!

— Служим отечеству и престолу! — последовал мощный ответ десятков голосов.

Игорь Михайлович отключился от канала и взглянул на стекло, отделяющее нас от гвардейцев. Опускать его, впрочем, он не стал. Достав из бара бутылку воды, отвинтил крышку и плеснул в бокал.

— Впечатлены, Дмитрий Алексеевич? — спросил наследник престола, поднеся фужер к губам.

Я усмехнулся.

— Да, Игорь Михайлович, впечатлен, — кивнул я. — Не ожидал, что у вас получится решить вопрос одним ударом. Но не станет ли теперь кто-то из наших соседей поднимать панику из-за того, что наследник вступил в бой лично?

Цесаревич покачал головой, отпивая из бокала.

— Кто посмеет мне что-либо предъявить в такой ситуации? — спросил он, возвращая посуду на место. — Нападение совершено сепаратистами, за которыми официально не стоит ни одного благородного человека. А те, кто стоял, сейчас спешно пакуют чемоданы и бегут в Германский рейх лизать ноги своим истинным хозяевам. И раскрывать рот, рассказывая кому-либо, кто на самом деле стоял за покушением и нападением, они не посмеют.

Да, были бы у поляков свои аристократы, все приобрело бы иной окрас. Схватка двух благородных людей или родов — дело практически рядовое, и оно основано хоть на каких-то правилах.

Но нападение простолюдинов на государственную регулярную армию, и тем более покушение на члена правящей семьи? За такое вырезают родами и поселениями. В назидание.

— Предлагаю вернуться в гостиницу, Дмитрий Алексеевич, — заговорил цесаревич. — Уверен, сейчас Германский рейх получит законное право устроить геноцид польского населения. И не пожелает откладывать его начало. Немцам выгодно уничтожить остатки конкуренции на новых землях. Но нас все равно завтра посетят и обговорят все детали.

А польское население, которое бежало на территорию немцев, теперь поспешно хлынет в Русское царство, где никаких гонений на них не будет.

И тем самым государь получит еще несколько миллионов подданных.

Да, католиков, да, не говорящих по-русски. Но Русское царство большое и переварит всех. А «Оракул» поможет избавиться от тех, кто решит, что законы Русского царства им не писаны.

И лет через двадцать вырастет поколение обрусевших поляков, которые уже будут искренне считать себя частью русского мира.

И все это, естественно, провернули с полного одобрения Михаила II. А значит, государь рассчитал все правильно и разыграл свои карты верно и вовремя.

Что ж, могу ему только поаплодировать.

И это ведь еще без учета того факта, что завтра Игорь Михайлович обязательно выставит Германскому рейху счет за то, что немцы допустили покушение. И смерть Алексея Михайловича Соколова. И дешево кайзеру это не обойдется.

Выборг. Особняк князей Соколовых .

Глава рода стоял у стола, на котором лежало тело Алексея Михайловича, и держал княжну Соколову за плечи. Анна Михайловна рыдала, закрыв лицо руками, и даже не чувствовала прикосновений брата.

Откинувший покрывало сотрудник морга замер, держа в руках ткань. Смотрел он только на Ивана Михайловича, ожидая дальнейших распоряжений. А князь Выборгский не торопился ничего приказывать, просто давал сестре проститься с последним кровным родственником.

Судьбу Анны Михайловны он уже знал. Приказ Михаила II был предельно ясен.

Княжна прославилась как набожная прихожанка и верная сторонница Русской Православной Церкви. Ее стараниями было совершено немало хороших дел, реализовано множество небольших, но полезных инициатив. И наступило время уйти в монастырь, чтобы логически завершить историю княжны Соколовой.

О том, что этот поступок прервет кровную линию князей Выборгских, Иван Михайлович не думал. Время, когда его действительно заботило наследие приемной семьи, осталось в прошлом. А для будущего не будет иметь никакого значения, что новый глава рода — не Соколов вовсе. Кто из потомков об этом будет знать?

— Анна, — тихонько позвал он сестру, но та дернула плечом, стараясь вырваться из рук князя.

Впрочем, безуспешно. Иван держал крепко, прекрасно понимая, что княжна сейчас не способна себя контролировать в должной мере.

— Анна, идем, мы ничем не можем ему помочь, — произнес он. — Нужно распорядиться о похоронах и поминках.

На его слова сестра ответила лишь более громкими рыданиями. Иван чуть сжал пальцы на ее плечах.

— Алексей бы не хотел, чтобы ты...

— Катись к черту!.. — зло выдохнула Анна, резко оборачиваясь к главе рода. — Кто ты такой, чтобы говорить, чего мой брат хотел!.. Ты даже не Соколов, ты всего лишь подкидыш!..

Иван Михайлович скосил взгляд на сотрудника морга. Тот, бледный и слегка подрагивающий, старался слиться со стеной, облицованной белой плиткой. Однако слова были сказаны и услышаны, это князь Выборгский прекрасно понимал.

А потому Иван сделал то, что никогда бы ранее не пришло ему в голову.

Пощечина опрокинула Анну на пол. Иван присел рядом на корточки и произнес громко и отчетливо:

— Я — князь Соколов, — сказал он бешеным голосом. — А кроме того, я глава твоего рода. И ты подчинишься мне, если не хочешь прямо сейчас оказаться изгнанной из рода князей Выборгских за своеволие. И поверь, дорогая сестра, я позабочусь о том, чтобы ты сгинула в подворотнях городского дна, где тобой будут пользоваться, как последней подстилкой. Не смей мне перечить и тем более говорить обо мне такие вещи. Я понятно выражаюсь?!

Княжна смотрела на всегда мягкого и податливого брата с ужасом. Прижав ладонь к пылающей щеке, Анна всхлипнула в последний раз и поспешно закивала. Она видела, как магия плещется в глазах брата, и мгновенно поняла, что неподчинение будет пресечено со всей возможной жестокостью.

— Я поняла тебя, Ваня, — ответила она, видя, что сидящий рядом с ней князь готов исполнить свою угрозу. — Этого больше не повторится.

Иван Михайлович поднялся на ноги и кивнул сотруднику морга:

— Готовьте тело к погребению, — велел он. — И если я узнаю, что хоть слово, сказанное здесь, покинуло пределы этой комнаты...

— Я не понимаю, о чем вы, Иван Михайлович, — тут же затараторил тот. — Я подготовлю все к похоронам, не сомневайтесь, князь.

Глава рода протянул сестре руку, и та не посмела заставить его ждать. А как только Анна Михайловна вложила ладонь, князь Выборгский рывком поставил ее на ноги и мягко подтолкнул к выходу.

— Идем, княжна. У нас впереди много работы. И подумай о том, кого мы пригласим на похороны, — объявил свое решение Иван Михайлович. — Вся организация будет на тебе. Мне нужно заняться другими делами. Это понятно?

— Да, князь, — тихо ответила Анна Михайловна, семеня чуть впереди. — Я все сделаю.

— Я рад, что мы друг друга поняли.

Как только за Соколовыми закрылись двери, сотрудник морга вздрогнул, судорожно вздыхая. Вот что значит оказаться не в том месте, не в то время. Не иначе как чудом избежавший смерти, мужчина тут же принял решение покинуть княжество как можно скорее.

Но, разумеется, уже после того, как тело Алексея Михайловича будет похоронено.

О значении слов княжны Соколовой мужчина не думал. Благородные дела простолюдинов не касаются. И чем дальше от секретов аристократии держатся царские люди, тем дольше живут.

А жить хотелось.

Дрогичин, Русское царство . Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Когда за слугой Милославских, уносившим поднос с моим вечерним кофе, закрылась дверь, я раскрыл ноутбук и включил на нем сводку по Красноярскому княжеству.

Разумеется, я могу управлять искусственным интеллектом и в виртуальных окнах «Оракула», благо теперь дополненная реальность позволяет масштабировать рабочую среду как угодно. Однако для стороннего наблюдателя пусть лучше выглядит так, будто я пользуюсь ноутбуком по назначению.

В повисшем перед моим лицом окне забегали строчки отчетов по текущим проектам. В соседнем столбце светились показатели моего княжества. Отдельными окнами — производства, запускаемые совместно с Демидовыми и Романовыми.

Вкладка Иннополиса красовалась разноцветными папками по уже начатым разработкам. Город постепенно рос, специалисты включались в работу. Трудились в три смены нанятые со всего царства работники цехов, собирая будущий городской транспорт по уже размещенным заказам других княжеств.

В целом все продвигалось хорошо. Европейский центр «Оракула» продолжал расширяться, набирая мощности. Азиатский был практически завершен, поставки в серверную моего поместья под Пермском выполнены, идет финальная настройка.

Сумма на моем личном счете тоже радовала глаз. Несмотря на огромные траты — я же спонсировал несколько программ социальной поддержки населения Красноярского княжества — прирост все же имелся.

Продажи Соколову нашего транспорта из Иннополиса поправили мой личный бюджет. Но наступала пора двигаться дальше.

Автоматизированные танки меня не удовлетворили. Но это меня.

Пока я мотался по стране с цесаревичем, Святослав Святославович Волков уже устроил генералам показательные выступления. И они, в отличие от меня, пришли в восторг. Проект закупки первой партии новой техники уже лежал на столе Министерства обороны Русского царства.

Как только его завизируют там, наступит черед Михаила II выделять деньги из бюджета страны. Первая прибыль, конечно, будет пущена на расширение производства — танков для нашего государства потребуется огромная прорва. Однако двадцать шесть миллиардов есть двадцать шесть миллиардов, и их вполне хватит на то, чтобы запустить следующую линейку производства.

Наномашины — это ведь только первый шаг. Пока Екатерина Юрьевна Самойлова пытается повторить и превзойти успех «Армтек», мы займемся созданием биопринтера.

О том, чтобы вырастить новый орган и провести операцию, пока пациент спит в своей кровати, как это было в моем мире, конечно, пока что остается только мечтать. Но это не значит, что и начинать не следует.

К универсальной плазме за авторством Виктории теперь добавятся искусственно выращенные сердца. Учитывая статистику сердечно-сосудистых заболеваний, количество требующихся имплантатов никогда не перекроет спрос. Просто негде взять миллион новых сердец ежегодно.

Так что с этого проекта я и начал. И теперь периодически возвращался к нему, когда находилось время.

До самого рассвета я просидел за работой. По итогу этого времени у Волкова и Виктории появился рабочий чертеж будущего принтера. Пусть посмотрят и внесут свои предложения, если они у них появятся.

В дверь номера постучались в тот самый момент, когда я захлопнул крышку ноутбука.

— Войдите, — разрешил я.

Створка открылась, и ко мне просочился слуга Милославских. Поклонившись без подобострастия, но с достоинством, он выпрямил спину.

— Князь Романов, Игорь Михайлович приглашает вас разделить с ним завтрак через пятнадцать минут, — сообщил он и замер, ожидая моего ответа.

— Передайте цесаревичу, что я непременно буду, — кивнул я.

Разумеется, я заметил взгляды, какими слуги Милославских смотрят на окружающих. И, честно признаться, они меня забавляли.

Этот мужчина в цветах царского рода не был исключением. Он глядел на князя, но все равно чувствовал себя выше по положению. Я-то всего лишь Романов, а он самому цесаревичу прислуживает!..

Вот бы он удивился, если бы узнал, что мы с Игорем Михайловичем — братья, и я могу в любой момент припомнить, кто из слуг смотрел на меня, как на нищее быдло, недостойное даже находиться рядом с венценосными особами Русского царства.

Но, хотя эта мысль и была лишь шуткой, за время поездки я лишний раз убедился, что обязанности цесаревича отнимают вообще все имеющееся у Игоря Михайловича время. И если бы я оказался на его месте, о сингулярности можно было бы забыть.

Так что — Дмитрий Алексеевич Романов, а не Дмитрий Михайлович Милославский.

Слуга прикрыл за собой дверь, а я поднялся из-за стола и направился в душ. Нужно привести себя в порядок, прежде чем идти ко второму человеку Русского царства.

Пока мы вчера ездили к боярину Михальскому, слуги успели подготовить мои вещи.

На столике были разложены украшения, без которых выход в свет невозможен. Вставив запонки и надев перстень с княжеским гербом, я еще раз взглянул на себя в зеркало.

Бессонная ночь не оставила отметин на лице, но повторять ее не следовало. Организм у меня, конечно, сильный и молодой, однако злоупотребление никого до добра не доводит. Мне еще не один десяток лет жить в этом теле, и о нем нужно заботиться.

Покинул я свой номер как раз вовремя, чтобы встретиться в коридоре с биологическим братом.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — первым кивнул он, давая знак гвардейцам расступиться.

— Здравствуйте, Игорь Михайлович, — склонил голову я.

Цесаревич жестом пригласил меня идти рядом. Мы прошли к лестнице на первый этаж в полном молчании. И за это время мне бросилось в глаза, что наследник престола тоже не спал.

Лицо обострилось, глаза и щеки ввалились. Вряд ли это бы заметил кто-то менее внимательный, но я постоянно пребываю в состоянии легкого транса, улавливать мелочи выходит автоматически.

Мы спустились на первый этаж и вошли в столовую. Было заметно, что ее переоборудовали под нужды цесаревича. Невооруженным глазом было прекрасно видно, что часть мебели вытащили с поезда, на котором мы прибыли в Дрогичин. Вряд ли здесь кто-либо мог себе позволить подобную роскошь. Даже богатый по здешним меркам Михальский жил куда как скромнее.

Игорь Михайлович занял место во главе длинного стола, накрытого белоснежной скатертью. Кивнув мне на кресло по правую руку от себя, цесаревич дал знак ожидающим под стенами слугам.

Перед нами положили меню. Естественно, готовил его личный повар наследника, и все, что было указано в списке, уже имелось в наличии. Продукты, разумеется, также приехали вместе с нами.

Я просто аскет на фоне такого уровня сервиса. А ведь тоже поесть люблю, но повара с собой не вожу по всему свету. Впрочем, цесаревич обязан соответствовать своему положению, его свобода куда меньше, чем у князя, и уж тем более царского человека. Даже пожелай Игорь Михайлович, ему никто бы не позволил путешествовать с одним чемоданом — умаление достоинства.

— Мне доложили, что вам тоже не спалось, Дмитрий Алексеевич, — сделав заказ, заговорил мой биологический брат. — Над чем-то новым работаете?

Я кивнул.

— Дописываю проект по будущему принтеру, — ответил я, не видя смысла утаивать такую информацию.

Ведь именно государство станет моим покупателем.

— Что же он будет печатать? — осведомился Игорь Михайлович, бросая взгляд в сторону двери на кухню.

Створки распахнулись, и пара слуг принялась вносить заказанные нами блюда. Минуту мы с наследником престола молчали, пока нас не оставили наедине, и лишь когда двери в очередной раз закрылись, я взял слово.

— В будущем это будет большой комплекс по производству человеческих органов, — сообщил я, покрывая кусок хлеба сливочным маслом. — Но на данный момент мы готовим только первую секцию. Она будет отвечать за производство искусственно выращенных сердец.

Цесаревич вскинул бровь, а я продолжил.

— Естественно, как и универсальная плазма, они будут подходить абсолютно всем пациентам, — добавил я, после чего уточнил: — В Русском царстве ежегодно от сердечно-сосудистых заболеваний умирает порядка миллиона человек. Это статистика, Игорь Михайлович. И наш принтер поможет частично закрыть этот вопрос.

— Только частично? — уточнил он, накалывая кусочек говяжьей печени из салата перед собой.

— Не всем пациентам требуется пересадка, — пояснил я. — Но сердце — это только начало. В будущем, когда мы отработаем все процессы и будем совершенно уверены в успехе, такой комплекс позволит печатать любые человеческие органы в любом количестве.

Наследник престола вновь кивнул, погружаясь в мысли.

При этом он не переставал есть. Я тоже не отставал. День впереди длинный, и находясь постоянно при цесаревиче, я вполне могу не найти времени для того, чтобы нормально поесть. Особенно если опять потребуется лезть в доспех «Стража» и изображать из себя робота.

— Князь, кортеж принца Герберта пересек границу Русского царства, — сообщил «Оракул».

Игорь Михайлович, замерев на миг, улыбнулся мне и отложил приборы.

— Вот видите, Дмитрий Алексеевич, — произнес он, вытирая рот салфеткой, — немцы уже готовы платить за нанесенный нам ущерб. Так что можете быть уверены, обедать мы сегодня будем уже в компании его высочества.

Я хмыкнул, но ничего не ответил. В этом плане все уже было обговорено.

— Смысла скрывать вас и далее я не вижу, — продолжил мысль цесаревич. — Герберт не дурак, он прекрасно понял, что именно вы защитили нас на вокзальной площади Варшавы. Так что прятаться внутри «Стража» вам не придется. Хотя, должен признать, было бы неплохим ходом убедить Бисмарков, что у нас каждый гвардеец может ставить такие щиты...

— К сожалению, это невозможно, Игорь Михайлович, — покачал головой я. — Уже имеющаяся защита от магии фактически занимает все доступное для модификаций пространство. Если я добавлю внутрь «Стража» еще и аналог своих щитов, робот не влезет в машину. Придется менять технику под новую модель гвардии. А это не только выльется в лишние расходы, но и серьезно снизит возможности доспеха. Ко всему прочему, его высочество прекрасно разбирается в вопросе, и он поймет, что мы его обманываем. Не стоит забывать, что он сам производит конкурирующие нам доспехи и экзоскелеты.

Цесаревич кивнул.

— Весомый аргумент, тут вы правы, Дмитрий Алексеевич. Все охватить нельзя, — он помолчал, после чего потянулся к кофейнику, чтобы налить себе новую порцию. — Хотя и очень хочется.

Мысль цесаревича я понял прекрасно. «Стражи» на порядок превосходят свои облегченные версии, поставляемые в царскую армию. И если бы их хватило на полное перевооружение, Русское царство получило бы еще одно существенное преимущество на поле боя. Не говоря уже о функциях охраны высокопоставленных лиц государства.

До конца завтрака мы больше не произнесли ни слова. Лишь закончив с десертом, цесаревич поднялся из-за стола.

— Что ж, Дмитрий Алексеевич, до встречи немецкой делегации я не буду вас тревожить, — сообщил он мне, когда я тоже встал на ноги. — Рекомендую отдохнуть, переговоры затянутся.

— Благодарю за трапезу, Игорь Михайлович, — поклонился я, как требовал того этикет.

Мой биологический брат покинул столовую первым. Я задержался, чтобы заказать кофе и закуску к нему к себе в номер. Раз уж повар царской семьи все приготовил, к чему отказывать себе в небольшом удовольствии? Я попробовал, как он готовит, и мне понравилось.

Вернувшись к себе, я несколько секунд смотрел на лежащий на том же месте ноутбук. «Оракул» показывал, что еще никто не заглядывал в написанный мной файл, так что время внести какие-то дополнительные правки у меня были.

И я приступил к работе, отвлекаясь только на то, чтобы выпить кофе и размять ноги. Кортеж Герберта за это время приблизился к Дрогичину и вот-вот должен был въехать в город.

Вновь посетив ванную, я вышел из номера за секунду до того, как то же самое сделал цесаревич.

Улыбнувшись мне, Игорь Михайлович вновь пригласил меня следовать за ним, после чего заговорил довольным тоном.

— Мои люди подготовили нам беседку для встречи с наследником Германского рейха, — сообщил мне биологический брат. — Составьте мне компанию, князь Романов. Пока мы будем ждать принца.

— Разумеется, Игорь Михайлович, — ответил я, с достоинством наклонив голову.

— И я бы хотел, пока мы ждем Герберта с его людьми, продолжить наш разговор о вашем новом проекте, — проговорил цесаревич. — Я кое-что прикинул и уверен, что казна Русского царства обязательно найдет средства для реализации вашей идеи.

Так, переговариваясь, мы забрались в машину и отбыли из гостиницы. А стоило нам поднять стекло, отрезая салон от пары гвардейцев, сопровождающих нас, Игорь Михайлович обернулся ко мне.

— Вы проверили, кто входит в свиту его высочества? — спросил он.

— Если честно, не смотрел, — признался я, тут же отдавая команду «Оракулу» вывести список и личные дела участников немецкой делегации. — Что-то важное?

Наследник престола кивнул.

— Они включили в список Кристофа Рейсса, — пояснил цесаревич. — Это имя вам ни о чем не говорит?

Напрягать память мне не пришлось. Я уже видел ответ в виртуальном окне искусственного интеллекта.

Помимо того, что Кристоф Рейсс входил в состав директоров корпорации «Армтек», что автоматически делало его одним из моих прямых конкурентов на рынке высоких технологий, у его личного дела была и еще одна значимая пометка.

Перечисляя известных ей членов общества Януса Двуликого, моя биологическая мать назвала имя Кристофа Рейсса.

Так что с принцем Гербертом фон Бисмарком едет и ключник. Тот самый, которого Людвиг обещал убрать.

А ведь Юлия Александровна утверждала, что в Германии их не осталось.

Я не ставил никаких дополнительных условий, если названные моей биологической матерью люди окажутся на территории Русского царства. Во-первых, информации Юлии Александровны доверия не было, во-вторых, я бы на месте ключников ни за что не сунулся на откровенно враждебную территорию.

— Вижу, вы не слишком рады такому визитеру, — усмехнулся Игорь Михайлович.

— Да, — кивнул я. — Но это не значит, что мои эмоции повлияют на ход переговоров.

Цесаревич покачал головой.

— А я считаю, вам следует высказать свои претензии Кристофу Рейссу в лицо, Дмитрий Алексеевич, — заявил он. — Герберт фон Бисмарк должен отдавать себе отчет в том, что он делает и каких людей подбирает в свою свиту. Общество Януса Двуликого неоднократно совершало нападения на Русское царство, устраивало теракты... И приглашать одного из них на переговоры о мире? Так дипломатия не работает.

На мгновение на лице наследника престола проступили желваки, но он погасил эмоции.

— Меня и самого не устраивает тот факт, что будущий кайзер может себе позволить столь вольно относиться к нашим интересам, — продолжил речь мой биологический брат. — Если Кристоф Рейсс действительно является членом общества Януса Двуликого, он должен умереть. А потому считаю возможным провести между вами двумя поединок чести. Вы ведь не станете возражать, Дмитрий Алексеевич?

Я задумался.

С одной стороны, я сказал Людвигу, что не стану ему помогать в устранении текущего поколения ключников. С другой же — я давал слово, что всякий, кто покусится на мое, будет уничтожен. И общество поклонников Януса Двуликого неоднократно совершало попытки навредить как моей семье, так и стране.

— Полагаю, нужно убедиться, что Кристоф Рейсс действительно ключник, — произнес я, поворачиваясь к цесаревичу. — Убивать человека просто за то, что он мой конкурент — это уже чересчур. Я предпочитаю честную борьбу, это намного выгоднее, чем решать все вопросы одной лишь силой.

Игорь Михайлович кивнул, принимая мой ответ.

— Полагаю, очень скоро мы узнаем, — сказал он. — Не сомневаюсь, что его высочество сам нам объявит об этом.

Я лишь плечами пожал.

Наша биологическая мать до сих пор жива, хотя мы и допросили ее, выжав все, что можно было узнать. Однако я подозревал, да и государь наверняка об этом думал, что бывшей царице могли намеренно назвать не те имена. Дезинформация в любом времени и мире одинаково полезна.

Не могли ключники не понимать, что в случае, если Юлия Александровна попадет в руки Михаила II, ее обязательно допросят. И все, что она узнала от общества Януса Двуликого, станет известно и государю Русского царства. А потому ключники могли подсунуть ей неверную информацию.

Как бы мог отреагировать Михаил II, получив имена тех, кто ответственен за целую серию нападений, покушений и прочих неприятных вещей, направленных против Русского царства? Мог развязать войну, пусть и неофициальную, но убийц Михаил II подослать вполне способен. А если бы названные царицей имена оказались ложными, могло выйти и так, что руками русского царя ключники устранили бы неугодных обществу.

Именно по этой причине до сих пор жива Юлия Александровна, и против названных ей ключников не велась активная работа. Да, следили в меру сил своих, собирали информацию. Но, учитывая высокое положение членов общества, это и без того делалось. Все страны, так или иначе, стараются подобраться к наиболее высокопоставленным людям в других государствах.

Простая и давно зарекомендовавшая себя схема ведь.

— Вот мы и прибыли, — выдохнул Игорь Михайлович, глядя в окно автомобиля.

Беседку люди Милославских организовали в городском парке. Рядом накрыли столы для членов двух делегаций, в стороне готовились к выступлению музыканты в классических фраках. Разумеется, вся территория парка была оцеплена и наводнена как гвардейцами, так и опричниками. «Оракул» пометил мне на карте расставленные датчики, так что и мышь незамеченной не проскользнет на переговоры.

Никаких журналистов в этот раз не предполагалось. И это было понятно: речь будет идти о делах, в которые посторонним не следует совать носа. Герберту фон Бисмарку придется оправдываться перед Игорем Михайловичем, и присутствие корреспондентов в такой момент могло бы серьезно повредить репутации внука кайзера Германского рейха.

А так и приличия соблюдены, и говорить можно куда откровеннее. Тем более что в беседке оба наследника будут находиться в полном одиночестве. Под охраной, но без посторонних.

— Развлечете наших гостей беседой, Дмитрий Алексеевич? — спросил с улыбкой цесаревич, прежде чем покинуть внедорожник.

Я последовал за ним и, так же растягивая губы, ответил благожелательным тоном:

— Желание цесаревича — закон для его подданных.

Время откровенностей закончилось, на людях нужно держать дистанцию и следовать правилам поведения в обществе. Разумеется, какие-то вольности позволены, однако злоупотреблять не стоит. Пусть здесь и нет журналистов, но за нами все же наблюдают — как слуги Милославских, так и члены русской делегации.

Пока цесаревич отдавал последние распоряжения, я был предоставлен самому себе. Так что побродил по территории, наполняя легкие чистым лесным воздухом. Не спавшее тело наполнялось бодростью, под ногами сочно хрустели словно специально разложенные мелкие ветки.

Кортеж Герберта уже приехал, сейчас принц Германского рейха приводит себя в порядок, прежде чем явиться на встречу с Игорем Михайловичем. И у меня есть еще немного времени, чтобы сделать звонок.

— «Оракул», вызов Виктории Романовой, — велел я.

Соединение установилось мгновенно. А вот ответила супруга далеко не сразу.

Я видел, что она занята бумагами, разложенными на столе, и полностью погружена в процесс. А потому моя княгиня даже не сразу оторвала голову от документов — просто задумалась настолько сильно, что не осознавала, что лежащий на столешнице телефон звонит.

— Дима, — выдохнула она с некоторым облегчением. — Как ты?

Сказано было с таким чувством, что я сразу же ощутил, как в груди разливается тепло. Воистину, эмоции — это прекрасный дар. От мысли о том, что она обо мне беспокоилась, на лице сама собой появилась улыбка. Настоящая, а не притворная. Это чертовски приятно, знать, что другой человек о тебе переживает.

— Здравствуй, Вика, — ответил я. — У меня все в полном порядке. Полагаю, ты уже видела, что случилось в Варшаве и позднее на границе?

— Конечно! — хмыкнула моя супруга. — Я как чувствовала, что стоит тебе уехать в Москву, как без драк и смертей не обойтись. Дима, я очень за тебя волнуюсь...

— Не переживай, дорогая, все будет хорошо, — заверил я, продолжая улыбаться. — Я смогу о себе позаботиться. А тебе не следует смотреть новости. Твои нервы могут плохо сказаться на ребенке.

— Наши бояре говорят то же самое, — фыркнула Виктория. — Но можешь не волноваться о ребенке, Василиса все время рядом со мной. И Демидовы каждый день справляются о моем самочувствии. Твоя матушка и сестра, кстати, предлагали перебраться в Красноярск, чтобы помогать мне, но я отказалась.

Я хмыкнул.

Ирина Руслановна и сама беременна, куда ей мотаться по стране. А вот Ксения действительно может себе позволить такие визиты. До свадьбы она практически свободный человек, а Михаил Эдуардович до сих пор погружен в дела рода.

Юсуповы активизировали свои действия в Русском царстве, и их проекты требовали неусыпного контроля со стороны главы рода. А тот, пользуясь случаем, нагружал наследника. Вероятно, не только для того, чтобы Михаил обучался, но и в отместку за годы откровенного манкирования обязанностями, прославившие наследника Юсуповых как кутилу и балагура.

— Княгиня Романова действительно была бы лишней, — сказал я, продолжая разговор с супругой. — Но Ксения Алексеевна может и вправду приехать.

— Я бы не хотела обращаться к твоей семье с тем, с чем вполне могу справиться сама, — вздохнула Виктория. — Ты же понимаешь.

Я понимал. С того момента, как моя супруга забеременела, на нее периодически вновь находило ощущение, что она стала Романовой и сидит у меня на шее. Никакой реальной и логической подоплеки в этом не имелось. Однако гормональный шторм, происходящий в организме девушки, и не на такое способен.

— Понимаю, дорогая. Но ты часть нашей семьи, и никто даже не подумает ставить тебе что-либо в упрек, — произнес я примирительным тоном. — А кроме того, это бы помогло и самой Ксении. Ты ведь понимаешь, что ей скоро выходить замуж, и будет полезно пообщаться плотнее с той, кто уже познал тяжелое бремя брака.

Аргумент был откровенно слабым. Однако Виктории не требовалось логичного обоснования, только понимание и поддержка. И подсказав ей способ «помочь» Ксении, я эту поддержку выразил.

— Да, пожалуй, у меня найдется, чем с ней поделиться, — после нескольких секунд раздумий согласилась княгиня Красноярская. — Тогда приглашу ее погостить. Дима, ты скоро вернешься?

Я обернулся в сторону беседки.

— Сразу же, как только смогу, дорогая, — заверил я. — Но, полагаю, не раньше недели. Неизвестно, как долго мы здесь пробудем, а потом еще и обратно ехать поездом.

Я видел в виртуальном окне, как Виктория нахмурила брови.

— Хорошо, — вздохнула она и вновь сменила тему. — Я видела твои файлы, но еще в них не заглядывала. Если я посмотрю их вечером, ты не станешь возражать?

— Конечно, не стану, — ответил я. — Отдыхай, моя принцесса. У тебя есть столько времени, сколько потребуется. Заняться делами мы всегда успеем. Так что даже не переживай об этом. Я все равно буду дорабатывать этот черновик. К тому же, возможно, Святослав Святославович что-то дополнит. Так что не волнуйся.

— Спасибо, Дима, — с улыбкой произнесла Виктория. — Все, не буду тебя отвлекать. Люблю тебя, мой дракон!

— И я тебя, — ответил я уже в пустоту.

В виртуальном окне я наблюдал, как в кабинет к моей супруге входит Василиса Святославовна с подносом, на котором исходит паром кружка с каким-то отваром. Похоже, наступила пора принимать укрепляющие целительские зелья.

Взбодренный разговором, я свернул окно в Красноярск и пошел в сторону беседки. «Оракул» показывал движение кортежа немецкого принца, и ехать тому оставалось пару минут.

Слуги Милославских закончили последние приготовления. Цесаревич вышел из своей беседки и, найдя меня взглядом, направился ко мне. Я улыбнулся ему вполне доброжелательно, звонок Виктории серьезно поднял мне настроение.

— Смотрю, прогулка на свежем воздухе вас взбодрила, Дмитрий Алексеевич, — заметил наследник престола, останавливаясь в трех шагах от меня.

— Да, Игорь Михайлович, — кивнул я.

— Повезло вам, князь, у вас такая замечательная жена, — с легкой ноткой зависти в голосе произнес он. — Иногда я завидую вам, Дмитрий Алексеевич. Понимаю, что вы всего добились вполне заслуженно, хотя порой со стороны и кажется, будто судьба сама сует вам в руки сплошные козыри. Вот и Виктория Львовна... Я рад, что у вас все хорошо дома.

О том, что государь решил устроить смотрины первых красавиц Русского царства, не знали только глухие, да и тем уже на пальцах объяснили. Конкурсы по всему государству раскрутились на полную катушку, отбирая будущих претенденток.

Михаил II намеренно не стал ограничиваться благородным сословием. И для царских людей это выглядело крайне положительно — государь не чурался собственных подданных, допускал, что стать царицей может буквально любая девушка.

С другой стороны, это серьезно усложнило игру аристократам. Одно дело мериться друг с другом, иногда интригуя, а где-то и давя соперника силой. И совсем другое — пытаться обойти закон, запрещающий вредить царским людям.

Не все в стране знали о существовании «Оракула», зорко следящего за всем, что творится в русской земле. Однако неотвратимость наказания ЦСБ уже не раз демонстрировала. И благородные рода делали соответствующие выводы — опричники серьезно усилились, и заигрывать с ними крайне опасно.

— Я уверен, Игорь Михайлович, — наклонив голову, произнес я негромко, — что кто бы ни выиграл на этом смотре невест, это будет достойная девушка. И она сможет не только подставить вам плечо в нужный момент, но и стать вашей второй половинкой. По своему опыту знаю, насколько это важно.

Говорить о государственных интересах я не стал. И так понятно, что выбирать Игорь Михайлович станет, опираясь не столько на собственные нужды, сколько на выгоды для Русского царства. Цесаревич — не тот статус, которому допустимо выбирать будущую правительницу, опираясь на эмоции.

Не тот Игорь Михайлович человек, чтобы отринуть доводы разума и пойти на поводу у чувств. Так что я не был уверен, что в итоге место на престоле достанется Екатерине Юрьевне Самойловой. Хотя и желал ей удачи в этом нелегком деле.

И это еще один довод в пользу моего положения. При всей ответственности, я свободен в своих действиях куда сильнее, чем наследник престола. И уж тем более государь Русского царства.

— Не будем о грустном, — махнул рукой цесаревич. — Лучше скажите мне точно, что вы согласны с моим планом, Дмитрий Алексеевич.

Склонив голову, как подобает в подобном случае, я произнес:

— Согласен, Игорь Михайлович, — подтвердил я, глядя в глаза собеседника. — Если окажется, что Кристоф Рейсс на самом деле ключник, я разделаюсь с ним прямо в этом парке.

Цесаревич улыбнулся.

— Это именно то, что я хотел услышать, — кивнул он. — А теперь предлагаю занять места за столом. Пусть Герберт видит, что мы не стали его дожидаться.

Слуги действительно выставили длинный стол, у которого уже находились члены русской делегации. Никто, разумеется, не садился на расставленные вокруг стола плетеные кресла, а при виде цесаревича все дружно согнули спины в поклоне.

— Господа, прошу садиться, — повел рукой Игорь Михайлович, прежде чем первым занять место.

Мне вновь предстояло сидеть по правую руку от наследника престола. Слева разместился Андрей Сергеевич, как глава посольства. Он же взглядом проследил, как его подчиненные садятся за стол. Рядом с нашим послом на отдельном столике разместились запечатанные папки.

Слуги носили угощения, начав с легких закусок и напитков. Несмотря на выставленные на столешницу бутылки с алкоголем дорогих марок, никто не посмел к ним прикоснуться. Предстояла напряженная рабочая встреча, и послам нужно было сохранять трезвую голову.

— Попрошу минутку внимания, господа, — провозгласил цесаревич, первым вооружившись вилкой и ножом. — Прошу вас, наслаждайтесь угощением и не стесняйтесь моего присутствия. Здесь и сейчас все мы — соратники, и вышли на поле боя. Пусть нам и не придется драться на оружии или кулаках, но я хочу, чтобы вы были полны сил и решимости раскатать проклятых немцев в тонкий блин. Они должны выйти с этой встречи, выжатыми досуха. Мы не уступим им ни одного пункта и заставим подписать все, что нужно нашему Русскому царству. Германский рейх обязан заплатить нам, и он заплатит.

Сделав паузу и очаровательно улыбнувшись, Игорь Михайлович закончил речь:

— Приятного аппетита, господа.

Теперь настала моя очередь говорить, как единственного благородного за столом. Нужно поддерживать боевой дух не только дипломатов, но и самого Игоря Михайловича. И я приподнял чашку с кофе, глядя исключительно на наследника престола.

— Пускай в наших бокалах и не вино, однако я предлагаю поддержать нашего цесаревича, — произнес я, поднимаясь на ноги. — За Игоря Михайловича! До дна!

Разумеется, мой тост поддержали все за столом. Мой биологический брат при этом наклонил голову, принимая здравницу.

Посольским разливали в основном вишневый сок, который издали вполне можно было принять за вино. А потому, когда через десять минут на краю поляны показался кортеж Герберта фон Бисмарка, выглядели мы так, будто вовсю отмечаем победу.

Стоящий с бокалом в руке Андрей Сергеевич сделал вид, будто не заметил появления оппонентов и громко произнес новый тост:

— Слава Русскому царству и государю нашему Михаилу II Милославскому! Победа будет за нами!..

Нужно было видеть лица немцев. Они, само собой, прекрасно понимали сказанное. Но так как ехали на переговоры о мире, а первое, что услышали — слова о некой победе, это серьезно сбило их настрой.

Потому что с кем Русское царство может в таких обстоятельствах воевать? Правильно, только с Германским рейхом.

Герберт фон Бисмарк был раздражен и хмур. Нетерпеливым жестом дав знак одному из своих сопровождающих, он сам направился прямиком к нашему столу. А спешащий впереди свитский тут же объявил на немецком:

— Его высочество Герберт фон Бисмарк, принц Германского рейха!

А в отдалении от наследника немецкого престола шагал тот самый Кристоф Рейсс. На его лице сияла белозубая улыбка, а на пальце сверкал перстень общества Януса Двуликого.

Мы быстро переглянулись с Игорем Михайловичем, и цесаревич кивнул мне.

Что ж, один член русского посольства погиб в Варшаве. Один немецкий умрет в Дрогичине.

Но сперва я устрою ему допрос. Мне ведь все еще нужно узнать, каким именно образом ключники сбивали наши самолеты.

Чисто технически Кристоф Рейсс входил в число знатнейших семей Германского рейха. Род Рейсс обладал титулом герцогов Тюрингии, огромным состоянием и влиянием при дворе кайзера. А главное — имел права на престол. Так что и выбор Кристофа в члены общества Януса Двуликого соответствовал.

Если сбросить Бисмарков с трона, Рейссы легко наберут большинство голосов среди немецкой знати, чтобы надеть на голову корону. Древний род с почти восемью столетиями истории за плечами, сохранивший и преумноживший свое величие.

Фактически передо мной — такой же великий княжич, каким были, например, Толстые. Даже привилегии в Германском рейхе у них практически копируют те, что были у Рюриковичей до недавнего времени. Подобное происхождение давало Кристофу Рейссу право входить в свиту принца Герберта фон Бисмарка на законных основаниях.

Однако, похоже, у Игоря Михайловича имелось иное мнение на этот счет.

— Герберт, неужели род кайзера настолько ослаб, что вынужден таскать за собой представителя своих политических противников? — спросил цесаревич, сложив пальцы в замок. — Я, разумеется, понимал, что репутация Бисмарков немного пошатнулась после ультиматума моего отца, однако не ожидал, что настолько...

Мой биологический брат неодобрительно покачал головой, глядя при этом исключительно на Рейсса.

Кристоф выглядел лет на тридцать, в принципе, столько ему и было. Аристократические черты лица выдавали поколения тщательной селекции. И на фоне Герберта он выглядел куда выигрышнее, чем его высочество. И, похоже, осознавал это прекрасно.

Легкая, едва уловимая улыбка тронула губы Рейсса. Впрочем, отвечать что-либо он сейчас не имел права. Когда говорят два наследника монархов, всем остальным следует заткнуть рты и внимать, радуясь оказанной чести стать свидетелями эпохального события.

— У моего рода нет внутренних врагов, — уверенным тоном ответил немецкий принц, без приглашения опускаясь в плетеное кресло напротив цесаревича. — И для этого нам не приходится идти на братоубийственную войну, как роду Милославских.

Игорь Михайлович широко улыбнулся.

Герберту стоило выбрать другой тон и не говорить опрометчивых слов. Даже мне, не такому уж и изощренному дипломату, было ясно, что Бисмарк получил первый удар по одной щеке и теперь подставляет вторую для еще более жесткой оплеухи.

— Конечно, конечно, — покивал мой биологический брат. — Ведь это мы, Милославские, передали твоему дедушке Вильгельму список предателей внутри Германского рейха. Это Милославские отследили, кто тебя похитил, и вернули домой. Это Милославские приказали кайзеру Германского рейха уничтожить виновных в нападении на наше посольство в Риме. И, как и всякий благородный человек, Вильгельм фон Бисмарк не дал нам испачкать руки, сам умертвил всех причастных.

Герберт молча буравил Игоря Михайловича взглядом.

Я еще в прошлые разы заметил, что есть в его высочестве какая-то странная тяга всюду развивать конфликт. Началась-то вся эта история из-за того, что он точно так же не удержал язык за зубами со мной. Собственно, за это и поплатился изгнанием из рода.

— А теперь, когда Германский рейх просит о мирном соглашении, член нашей делегации, которого род Бисмарков обязан был защитить, убит, — продолжил Игорь Михайлович. — Так что поправьте меня, если я ошибаюсь, господин Рейсс, но мне кажется, что кайзер утратил хватку, раз его страной вертят как хотят даже безродные поляки. Возможно, вы здесь как раз для того, чтобы род Милославских заключил пакт не с Бисмарками, а с вами, Рейссами?

Вот теперь Кристоф имел полное право ответить, ведь к нему обратились напрямую. И граф Тюрингии склонил голову, демонстрируя почтение высокородному собеседнику.

— Боюсь, здесь вы ошибаетесь, ваше высочество, — с едва уловимым акцентом произнес Рейсс. — Мой род не планирует становиться королевским. Нам вполне достаточно и того, что у нас есть. Именно поэтому я и присутствую здесь, ваше высочество — для демонстрации, что Германский рейх един, и род Рейсс поддерживает правящую семью. Ровно тем же самым занимается присутствующий здесь Дмитрий Алексеевич, князь Романов.

Кристоф повел в мою сторону рукой с перстнем ключников. Причем поступал так сознательно, это читалось по взгляду. Таким образом Рейсс не просто делал мне намеки, он открыто демонстрировал свою принадлежность к обществу Януса Двуликого. А значит, принадлежал к той части ключников, что хотела заключить со мной союз. Во всяком случае, иначе трактовать такой намек было нельзя.

— Да, мы допустили ошибку, — не слишком довольный тем, что цесаревич сменил тему, произнес Герберт фон Бисмарк. — И в результате погиб Алексей Михайлович. Между прочим, кровный брат моей жены.

— Бывшей жены, — поправил, приподняв палец, Игорь Михайлович. — И католическая церковь, и православная оказались на диво единодушны и вынесли вердикт, по которому ваш брак был признан аннулированным.

Очередной укол еще больше разозлил его высочество. Цесаревич смотрел в глаза собеседнику со все той же легкой улыбкой. И ведь не говорил ничего, что не являлось правдой. Развод ведь состоялся, и обе ветви христианской церкви дали свое добро на это.

Как было правдой и все, сказанное ранее.

Герберт фон Бисмарк, очевидно, понимал это. А вокруг сидела его свита, которая слушала, наблюдала за действиями и словами, за каждым жестом обоих наследников. И ни у кого за этим столом не могло возникнуть сомнений — не далее как через несколько часов после встречи все это будет известно как в Германском рейхе, так и в Русском царстве. Кто что говорил, как сказал и как реагировал.

Однако, похоже, затянувшийся плен в казематах ключников серьезно подкосил психику принца Германского рейха. Иначе я не могу понять, почему аристократ, которого пестовали с пеленок, вел себя настолько... агрессивно, порывисто.

Как ни старался Герберт держать себя в руках, но, кажется, даже слугам было видно, насколько он разозлен и недоволен. А для будущего правителя это очень и очень серьезный промах.

Я взглянул на улыбающегося Кристофа. Рейсс поглаживал перстень, глядя на Игоря Михайловича. Ему происходящее нравилось. Ключник или нет, граф явно испытывал нескрываемое удовольствие от того, как русский принц раскатывает политического конкурента Рейссов.

А мне вспомнилось, что государь, несмотря на то, что был прекрасно осведомлен, где и кто содержит Герберта фон Бисмарка, не спешил с решением по его дальнейшей судьбе. Знал ли Михаил II о том, что казематы ключников сломают его высочество? Что психика немецкого принца окажется настолько расшатанной, что он не сможет вести даже переговоры? Не то что страной управлять.

С другой стороны, у кайзера не было иного выбора, кроме как отправить внука договариваться с нами. Не просто так Вильгельм вернул Герберта в род после позорного изгнания — другие родственники, способные претендовать на место наследника, были еще хуже.

Михаил II сделал все, чтобы ослабить Германский рейх. Раздавил авторитет Вильгельма несколькими унизительными и публичными заявлениями. Позволил ключникам творить с единственным наследником все, что вздумается. И тем самым фактически обрек род Бисмарков.

Герберт нестабилен, и чем больше будет подобных вспышек злости, отсутствия контроля и потери самообладания, тем меньше у него шансов удержать страну в руках своего рода.

Конкурент Русского царства фактически уничтожен, просто еще этого не понял.

— Как я и сказал, я признаю, что со стороны Германского рейха была допущена серьезная ошибка, — вновь произнес его высочество. — Смею заверить, что мы делаем все возможное, чтобы виновные в этом коварном покушении, были наказаны соответствующим образом.

Игорь Михайлович кивнул.

— С княжичем Соколовым вы признали свою ошибку. А как быть с тем, что вы допустили нападение на меня? — приподняв бровь, уточнил он. — По счастливой случайности со мной был князь Романов, который с помощью своих усилий не позволил вашим гражданам добиться своей цели. Вы ведь не станете отрицать, что эти польские сепаратисты после раздела Речи Посполитой стали подданными именно Германского рейха? И таким образом, ваши же собственные люди устроили покушение на меня, наследника престола сопредельной страны. Заметьте, ваше высочество, как раз в тот момент, когда вы пригласили нас для переговоров о мире.

Принц сокрушенно опустил голову.

— Да, мы готовы принести свои извинения за случившееся, — сказал он, едва выдавливая слова. — В связи с этим кайзер уже составил документ, который я бы хотел вручить вам, Игорь Михайлович, лично. Если вы не возражаете, разумеется.

Цесаревич взглянул на сидящего по левую руку от него посла.

— Андрей Сергеевич, будьте добры, во время моего отсутствия проследите, чтобы договор, ради которого мы ездили в Варшаву, соответствовал всем интересам Русского царства, — подчеркнуто мягко велел мой биологический брат. — Включая известные вам инциденты.

— Будет исполнено, Игорь Михайлович, — поклонился тот.

— В таком случае, — цесаревич поднялся на ноги, — прошу вас следовать за мной, ваше высочество. Я готов дать вам личную аудиенцию, как вы просите.

И вновь на лице немецкого принца мелькнула злость. Он был всего лишь просителем, подчиненным, стоящим ниже на социальной лестнице, чем наш цесаревич. И возразить ему было нечего.

Пока оба наследника не скрылись внутри беседки, за столом сохранялось молчание. Никто, разумеется, не притрагивался к еде или напиткам с того момента, как заявилась немецкая делегация. И пора было это исправить, в конце концов, Игорь Михайлович просил меня развлечь гостей. А что за праздник без хорошей драки?

— Господа, прошу вас угощаться, — произнес я, поднимаясь на ноги и поднимая бокал с вишневым соком. — Будет крайне неправильно, если вы так и не прочувствуете на себе русского гостеприимства. О чем вы станете рассказывать по возвращении в Германский рейх? Что Кристоф Рейсс с трудом сдерживал смех, наблюдая, как Игорь Михайлович, наследник Русского царства, выказывает неодобрение случившемуся? Прошу, угощайтесь!

Улыбка тут же исчезла с лица графа Тюрингии. Впрочем, сидящие на его половине стола немецкие аристократы ее прекрасно видели.

— У вас есть какие-то претензии ко мне лично, князь? — вежливым тоном осведомился Рейсс.

Я улыбнулся, салютуя ему фужером.

— Граф, ваш род мне безразличен, — доверительно сообщил я, прикладывая руку к груди. — Я не испытываю никаких эмоций к тем, кто скоро умрет. Ни к чему тратить время и силы на мертвецов, это ведь просто куски мяса и костей.

Кристоф вскинул бровь. Естественно, опускаться до уровня своего принца он не станет, и на эмоции развести ключника не выйдет. Не тот тип личности, да и видно, что, в отличие от Герберта, более опытный Рейсс прекрасно способен держать себя в руках.

— Почему же я должен умереть, по-вашему? — уточнил он. — Мне казалось, что у нас с вами, Дмитрий Алексеевич, будет полное взаимопонимание. Ведь мы делаем одно дело, пусть и по разные стороны границы. Мы двигаем прогресс, разрабатываем и внедряем новые технологии. Так почему вы пророчите мне гибель?

Я пожал плечами, не спеша опускать на свое место.

— Я вообще удивлен, что вы до сих пор живы, граф, — ответил я предельно честно. — Хотя, вероятно, дело в том, что цесаревич совершенно прав. Бисмарки настолько ослабли, что принимают в свиту принца человека, ответственного за его же похищение. Или, быть может, его высочество просто не знает, кому обязан таким длительным отпуском?

Рейсс насмешливо приподнял бровь — и это была единственная его реакция. Как я и говорил, держать себя в руках Кристоф умел прекрасно.

Впрочем, он присутствовал здесь не один. И голос подал тот самый немецкий аристократ, что объявлял прибытие принца. Все-таки сказанное не могло не оставить равнодушными людей, чье будущее было напрямую связано с благополучием рода Бисмарков.

— Ваши слова — очень серьезное обвинение, князь Романов, — заявил он, поднимаясь из-за стола. — Я вижу, что русские аристократы позволяют себе высказываться слишком нагло. Какие ваши доказательства?

Вместо ответа я повернулся к Кристофу.

— Что скажете, господин ключник, — я кивнул на перстень Рейсса, — мне предъявить доказательства благородному обществу, или вы сами признаетесь, что отдали приказ своим людям похитить его высочество после того, как его изгнали из рода? Вы же не думали, что такое серьезное дело не оставляет следов?

Кристоф поднялся на ноги и кивнул.

— Князь Романов, вы переходите все мыслимые границы, — произнес он. — Отправляясь сюда, я рассчитывал на то, что мы сможем выстроить конструктивный диалог. Однако вижу, что вы не настроены относиться к нашим предложениям всерьез. И я не вижу причины, по которой должен оставаться в вашем обществе.

Я кивнул, всем своим видом демонстрируя, что принимаю его слова за ответ.

— Что же, в таком случае я выпускаю доказательства причастности ключников и вас лично, Кристоф Рейсс, к похищению принца Герберта, — объявил я, вынимая телефон из кармана брюк. — И прошу всех присутствующих засвидетельствовать, что я давал господину графу возможность признать вину и раскаяться.

Однако Рейсс не испугался и не дрогнул. Конечно, он понимал, что если я не блефую, то его род пострадает еще сильнее, чем Бисмарки. За подобное дело их просто станут резать, как свиней. Покушение на члена правящего рода — это смертный приговор в любой стране.

И даже такая лазейка, что Герберт на момент похищения уже не числился членом правящей семьи, не сработает. Теперь-то он снова принц, и все обвинения в его адрес сняты.

— Вы провоцируете меня на ответ, князь Романов? — улыбнулся граф. — Что же, публикуйте ваши доказательства, прошу вас. Я не боюсь правды, потому как знаю, что непричастен к случившемуся. Или вы готовы показать нам подложные доказательства? За этим столом, полагаю, уже не найдется человека, который поверит вашему слову.

Я улыбнулся как можно шире.

— Граф Рейсс, вы назвали меня лжецом, — объявил громко, чтобы меня услышали даже в беседке. — Подобного оскорбления стерпеть я не могу. А потому требую у вас поединка чести!

Кристоф улыбнулся.

— Как член дипломатической миссии, я неприкосновенен, — заявил он. — Но в будущем, когда захотите нарушить протокол в очередной раз, так и быть, я дам вам сатисфакцию.

Но тут вмешался принц Герберт. Он первым вышел на мой голос и теперь, глядя на Рейсса, кажется, нашел способ отвести душу. Я не следил, что говорит цесаревич его высочеству, однако по лицу фон Бисмарка было заметно, что унижение для него продолжались и внутри беседки.

А теперь, когда появилась возможность хоть как-то наказать зарвавшихся русских, он был готов согласиться на дуэль, невзирая на ее причины.

— Рейсс! — повысив голос, обратился к графу Герберт. — В чем дело?

Граф поклонился, прежде чем ответить его высочеству.

— Князь Романов считает себя оскорбленным мной и рассчитывает на поединок чести, — пояснил ключник.

— Дмитрий Алексеевич? — выйдя вслед за немцем, обратился ко мне Игорь Михайлович.

— Кристоф Рейсс назвал меня лжецом, — пожал я плечами. — И я не позволю какому-то графенку вытирать ноги о свое имя. Немецкая сторона, похоже, совершенно не следит за своим языком — сперва обещает защиту, а в итоге это оказывается враньем. В результате уже погиб Алексей Михайлович Соколов, брат моего доброго друга. Подвергся опасности цесаревич. А теперь еще смеют оскорблять меня. Нет, Игорь Михайлович, я не могу подобного стерпеть. Как верноподданный государя нашего Михаила II Милославского, я обязан вызвать эту немецкую свинью на дуэль!

Принц Герберт поступил ровно так, как я от него и ожидал. Цесаревич слишком долго и больно возил его лицом по стеклу, чтобы стерпеть еще и унижение от меня. Игорю Михайловичу внук кайзера ничем грозить не мог, он был обязан вернуться в Берлин с подписанным договором. Но Романов Дмитрий Алексеевич — другое дело, тем более что у нас уже была неприятная история за плечами.

— Граф Рейсс, — обратился он к своему подданному, — я даю свое разрешение на поединок. Покажите князю Романову, где его место.

— Князь Романов, — повернулся ко мне цесаревич, — я даю вам право на поединок.

Вот и все, теперь у Кристофа Рейсса есть лишь один выход. Согласиться на бой. Потому что если он откажется теперь, когда сам принц Германского рейха фактически велел убить меня, отступить будет позорно.

— Что ж, Дмитрий Алексеевич, — выпрямившись, произнес ключник, — да будет так!

— Условия? — уточнил я, глядя на ключника.

— Здесь и сейчас, — произнес Кристоф, не сводя с меня ответного взгляда. — Тем, что у нас есть с собой.

Я кивнул, отходя от стола, Рейсс сделал то же самое.

— Здесь имеется более подходящее место, — сказал Игорь Михайлович, — мои люди его немедленно приготовят.

Среди вещей, взятых слугами Милославских в поездку, нашлась и целая система защитного купола. Вероятно, ее возили с собой ради того, чтобы наследник престола мог в любой момент организовать себе тренировочный полигон.

Теперь купол поставили на ровной полянке, по которой дополнительно прошелся одаренный земли из Германского рейха — нашелся такой в свите принца. Так что все было готово к поединку, по сути, без ограничений.

Мы с Кристофом вошли на поле, и слуги активировали купол. Вокруг нас собралась толпа. Мы, конечно, ее не видели сквозь серую пелену защиты, однако они могли свободно наблюдать за происходящим внутри. Не удивлюсь, если и тотализатор возникнет.

Перед боем Кристоф Рейсс скинул пиджак своему человеку, я же не удосужился переодеваться. Мне это было ни к чему, все равно поединок надолго не затянется. Силу врага я знал, к тому же на моей стороне имелся «Оракул».

Искусственный интеллект уже просмотрел поединки и тренировки графа Тюрингии. И на их основе составил несколько рекомендательных схем будущего боя — в зависимости от того, как поведет себя Кристоф Рейсс, изменится и план сражения.

Ключник замер напротив меня, его внимательный недовольный взгляд сменился безразличным — Кристоф приготовился начать формировать первую технику. Я же стоял, заложив пальцы в карманы брюк и чуть склонив голову набок.

— Бой! — одновременно приказали наследники, и Рейсс начал атаку.

В меня полетели нити ледяной «Пряжи», и было их больше сотни сразу. Одновременно с этим граф окутался силовым доспехом, все его тело оказалось заковано в сплошной лед.

Я не тронулся с места, лишь чуть увеличил толщину щита. А когда нити окутали его, нарастил на внешней стороне тончайшие шипы. Небольшое усилие, и весь мой щит пришел в движение, спокойно перерубая ледяные нити «Пряжи».

Рейсс даром времени не терял, в его руке возникла водяная плеть, не с одним, а с полусотней хвостов. Каждый двигался независимо от других. Со стороны выглядело так, будто граф держит в ледяной перчатке чудовищное подобие осьминога, который принялся лупить по мне своими щупальцами.

Я ответил той же «Пряжей», обрубая хлысты раньше, чем они нанесли серьезный урон моей защите. И пошел вперед, на ходу модифицируя форму защиты в такой же силовой доспех, как на сопернике. Из моей брони беспрестанно вылетали миллиметровые лезвия, перерубая вражескую технику.

Рейсс развеял свою «Плеть» и шагнул в сторону. На том самом месте, где он только что стоял, осталась точная копия, вылепленная из прозрачного льда. Скульптура ожила, приходя в движение, и бросилась в атаку на меня.

Клон бил, применяя те же техники, что и его хозяин. Притом что ключник не переставал осыпать меня ударами новых ледяных нитей, задача усложнилась. Я остановился на месте, отбивая атаки, а в это время Кристоф создал второго двойника.

Теперь я сражался против трех одаренных сразу. Уровень контроля Кристофа Рейсса оказался куда выше, чем можно было ожидать.

Но ключник понимал, что против меня ему придется выкладывать все козыри, чтобы победить.

Конечно, клоны не сами принимали решения, их полностью контролировал Кристоф. Это он применял техники, он управлял каждым шагом своих двойников.

И я даже заподозрили его в применении некого аналога «Оракула». Но это был лишь опыт и грамотное использование своих возможностей.

Это был действительно серьезный противник.

Щит трещал, но держал вражеские атаки. Вокруг меня уже образовались первые лужи из растаявшего льда.

И я решил сменить позицию.

Рывком прыгнув к ключнику, я сформировал на обеих руках по силовому буру и заработал ими в полную скорость.

Глубокий транс и «Оракул» позволяли мне контролировать пространство вокруг себя. Но и Кристоф двигался ничуть не медленнее, успевая уклоняться от моих ударов или ставить глыбы льда на пути атаки.

А потом он контратаковал. Оба клона сменили пятипалые руки на острые шипы и ринулись в ближний бой.

Совокупная мощь ударов оказалась такой, что я физически не успевал отражать их все. Плотность щита начала постепенно снижаться.

Шипы скребли мой истончающийся доспех, рассыпая обломки шипов. Но я не переставал наседать на настоящего врага. Крошка хрустела под ногами, таяла, образуя новую лужу.

И Кристоф воспользовался этим. Подо мной мгновенно образовалась корка льда, захватывая ступни. Сам ключник скользнул по нему назад, оставляя вместо себя третьего клона.

Двойники двигались с той же скоростью, что и оригинал. Применяли те же техники, и у меня оставался только один выбор — принимать их удары на щит, пока сам ключник обходит меня сзади, чтобы ударить в спину.

Создавая вокруг себя несколько десятков силовых полей микронной толщины, я послал их в полет, создавая вокруг себя полусферу, заполненную секущими лезвиями. Плотность была такой, что попавший под удар клон не успел сместиться достаточно, хотя от основного урона ему удалось уклониться.

Левая рука с шипом вместо кулака с хрустом разлетелась на куски, и я воспользовался шансом. Два других клона тут же забили еще быстрее и сильнее по моему быстро истончающемуся щиту. А я потратил несколько субъективных мгновений, чтобы повторить удар.

Клон рассыпался мелкими обломками, но и поставленный мной в начале боя щит практически перестал существовать. Кристоф, уже оказавшийся в шаге от моей спины, вновь скользнул назад, создавая очередного двойника.

А я влил больше силы в защиту, и перехватил рукой второго клона за летящий мне в лицо шип. Вырвав ногу из ледяного плена, я притянул двойника на себя и от души ударил стопой ему в корпус. Из силового поля, покрывающего подошву моего ботинка, выстрелила новая силовая дробь, превращая врага в мелкое крошево.

Время игр кончилось. Самое нужное я выяснил — больше трех клонов одновременно Кристоф держать не может. А их совокупный урон не снимает со щита максимальной плотности за настолько маленькое время, чтобы я не мог его восстановить.

И я насытил воздух вокруг себя сотнями миллиметровых силовых полей. Раскинув руки, я выстрелил ими во все стороны, уничтожая сразу обоих оставшихся клонов.

В спину тут же ударила очередь из нескольких десятков ледяных игл. Били они серьезно, и их было много. Но благодаря тому, что я не разбрасывался силой на старте боя, я мог ими временно пренебречь.

Оказавшийся в одиночестве Кристоф не растерялся. Отступив на несколько шагов ближе к центру полигона, Рейсс сформировал на руке толстый квадратный щит, завершая образ ледяного рыцаря. И встал в стойку, будто собираясь принимать на него мои удары.

Я же вышел из засыпанной ледяным крошевом зоны и вновь нарастил на себе максимум защиты, сжав ее до возможного минимума от собственного тела. Экономия силы — мое преимущество, и его нужно использовать.

Кристоф замер без движения. Тянул время, чтобы восстановить потраченные силы. При его количестве подданных на это уходили секунды.

Как и у меня.

Но затягивать поединок уже не было никакого смысла. Все присутствующие увидели, на что мы оба способны, оценили и количество примененных техник, и их силу. Немецкому высшему свету будет что обсудить, когда германцы вернутся с договором в Берлин.

Оставалось завершить бой так же эффектно, как он начался.

И я на максимуме скорости побежал к ключнику. Кристоф поднял щит, готовясь принимать мои удары на него. За спиной врага материализовался десяток ледяных рыцарей, в точности повторяющих оригинал.

Сам ключник тут же отступил, закрываясь своими копиями, однако «Оракул» четко подсвечивал его красным контуром.

Вновь созданные на руках буры ударили в стороны. Ледяные копья, которыми были вооружены рыцари, потянулись ко мне и царапали щит. Но я прорубился сквозь их плотные ряды, пока не оказался перед самим Кристофом.

Ключник отступил на шаг. И устроенный мной локальный ад из обломков ледяных глыб тут же взорвался миллиардами игл. Все они летели в меня, срезая с моего покрова совсем по чуть-чуть. Но их было слишком много, чтобы отмахнуться от такого урона.

Щит проседал едва ли не быстрее, чем я успевал его восстанавливать.

Рейсс развеял доспехи и ударил на пределе своих возможностей. Вложив всю свою силу в один-единственный удар.

С его рук сорвался ледяной поток, который мгновенно вморозил меня в гигантскую глыбу. Тонкая прослойка покрова не давала мне достаточно воздуха, чтобы оставаться внутри долго. А потому я заставил ее вибрировать, постепенно разрушая морозную тюрьму.

Кристоф за это время успел немного прийти в себя. По его бледному лицу было заметно, что его удар — не продуманное решение, а жест отчаянья. Он не ожидал, что я переживу взрыв, и действовал на рефлексах.

Рейсс смотрел на меня и готовился к новому раунду. Он видел, как прорастают трещины в сотворенной им глыбе. И понимал, что надолго меня тюрьма не удержит. А потому стоял без движения, переводя дыхание и сосредоточивая силу для продолжения схватки.

Рубашка ключника, несмотря на его дар, промокла от пота. Волосы прилипали к голове неопрятными прядями. Тяжело вздымавшаяся грудь и выходящий изо рта свист выдавали крайнюю степень усталости.

И это было не удивительно. За время короткого боя он действительно выкладывался на полную. Это было достойно уважения, граф Тюрингии даже не думал меня недооценивать. Он опасался, строил планы и менял тактики, стараясь найти ключ к моей смерти.

Постепенно расширяя собственное защитное поле, я усилием воли расшатал глыбу льда, доламывая ее на куски. Кристоф обрушил на меня новый шквал нитей, но я уже вышел на свободу и, перерубив их уже опробованными шипами, пошел к своему противнику, быстро сокращая дистанцию.

Рейсс вновь стал клепать клонов, формируя все ту же армию ледяных рыцарей. Они вырастали из земли, вылеплялись из обломков глыбы за моей спиной. И ключник, закрытый ими от меня, был готов взорвать их всех, чтобы накрыть меня таким количеством игл, от которого никакая моя защита не спасет.

Я видел, как пошли трещинами ледяные фигуры, готовые рвануть. Под моей ногой возникла ступенька силового поля выше уровня колена. Я оттолкнулся от нее, взмывая вверх и подлетая под самую крышу окружающего нас купола.

Внизу лопались рыцари, но их иглы били туда, где меня уже не было. А я тем временем приземлился за спиной Кристофа. Он еще успел обернуться, но моя рука уже тянулась к его шее.

Ледяная корка пошла по моему щиту — Рейсс пытался вновь заморозить меня, на этот раз с помощью покрова. Вот только мой собственный тоже окутывал врага. А чтобы опередить ключника, я со всей возможной силой ударил его в колено.

Раздался громкий хруст, и удержать концентрацию Кристоф не смог. Мое поле тут же окутало его, не позволяя ни двинуться, ни использовать новые техники. Весь лед внутри полигона мгновенно испарился без поддержки своего создателя.

А я остался стоять, держа врага за горло над землей. Рейсс пытался схватить широко распахнутым ртом воздух, и я выжидал, пока он не начнет задыхаться всерьез. Перекрытый приток кислорода серьезно мешал Кристофу освободиться, и уже через полминуты его взгляд начал терять всякую осмысленность.

Вот теперь можно начинать.

И, не дожидаясь, пока ключник потеряет сознание, я применил технику допроса, взламывая защиту одаренного. Будь Кристоф в более спокойном состоянии, мне пришлось бы куда сложнее, но теперь, лишенный воздуха, он не мог думать ни о чем другом, кроме своего желания сделать один-единственный вздох.

Отпустив горло Рейсса, я позволил его телу безвольно упасть и задал свой первый вопрос:

— Ты приказал похитить принца Германского рейха? — громко, специально, чтобы меня расслышали все свидетели поединка, спросил я.

— Я, — последовал безвольный ответ.

«Оракул» следил за обстановкой снаружи, а потому я без проблем увидел, как побледнел и сжал кулаки Герберт фон Бисмарк. Такого поворота событий он точно не ожидал. Было заметно, что он едва сдерживается от того, чтобы не взорваться. Впрочем, для меня было главным, чтобы жизни цесаревича Русского царства ничего не угрожало и никто не вредил русской делегации. А уж что станет делать после допроса его высочество, меня не волновало.

— Ты причастен к смерти Емельяна Емельяновича Невского? — задал я новый вопрос, не снижая голоса.

— Да.

— Каким образом был убит Невский Емельян Емельянович?

— Его самолет был взорван с помощью установки «Мойра», — выговорил лежащий на земле Кристоф.

Значит, все-таки какое-то оружие. Что ж, учтем на будущее, осталось только выяснить, что это за установка, где находится.

Купол никто снимать не торопился, а потому все присутствующие слушали дальнейший допрос. Слушали и постепенно приходили к пониманию, как глубоко запустили свои длинные пальцы ключники.

Как работала установка «Мойра»? «Армтек» объединила в одном сразу три техномагических устройства. Электрический импульс создавался в первом отсеке, в специальном поле, которое не позволяло ему вырваться на свободу и при этом абсолютно закрывало от обнаружения находящуюся внутри технику. Во второй части установки поле с помощью магии ветра разгонялось до сверхзвуковой скорости. А в третьей запускался еще один импульс, который пробивал поле, выпуская наружу вложенную в кокон технику.

Таким образом, за то время, пока вскрывающий импульс обволакивал поле, оно успевало проникнуть в нужную точку и разрывалось там, где требуется. В итоге электрический импульс приводил к короткому замыканию, а уже оно подрывало самолет.

Звучит просто, но на деле это практически техномагический шедевр, на создание которого ушли десятилетия. И вариантов применения у него было куда как больше, чем всего лишь взрывать какие-то там самолеты.

И таких разработок под крылом «Армтек» ключники вели далеко не один десяток. По сравнению с большинством выпущенные на базе корпорации киборги казались детскими фигурками солдатиков. Ядовитые газы, которые ключники через Германский рейх разработали в землях мятежных Рюриковичей, тоже были лишь частью.

Обо всем Кристоф не знал, его задачи лежали в плоскости сотрудничества с корпорацией «Армтек» и лично доктором Хайером. Но мне хватило и того направления, которое Рейсс курировал.

— Назови имена остальных членов общества Януса Двуликого, — приказал я в самом конце, когда уже получил точное местонахождение «Мойры».

Граф Тюрингии покорно принялся перечислять, подтверждая список, озвученный царицей. Не услышав никаких новых имен, я повернулся к куполу.

Все те полчаса, что я вел допрос, никто так и не удосужился его снять. Люди были слишком удивлены, шокированы. Часть свиты вместе с принцем Гербертом уже ушла вслед за его высочеством. Узнав, кто виновен в его похищении, внук кайзера пошел звонить Вильгельму.

Впрочем, оставшиеся свидетели допроса из числа свиты германского наследника обязательно передадут ему все в подробностях.

Игорь Михайлович дал знак слугам, и защитный купол убрали. Безбоязненно переступив границу полигона, цесаревич бросил взгляд на продолжающего лежать у моих ног Кристофа Рейсса.

— Мы забираем эту падаль, князь Романов, — объявил о своем решении наследник русского престола. — Полагаю, Емельян Сергеевич будет вам крайне признателен за то, что вы сегодня сделали.

Я кивнул и усилием воли погрузил графа в глубокий сон. Ближайшие несколько часов он не сможет прийти в себя. За это время его без проблем доставят в Москву, а там, под транквилизаторами, ему не светит ничего хорошего.

Я обещал, что буду убивать тех, кто покушается на меня и мою семью. Кристоф Рейсс обязательно умрет, но до тех пор его жизнь превратится в такой кошмар, что он станет молить о смерти, как о милости.

Потому как куратор Царской Службы Безопасности великий князь Емельян Сергеевич Невский ни за что не согласится на легкую смерть для того, кто повинен в гибели его наследника.

Два дня спустя. Германский рейх, Берлин .

— Теперь ты должен князю Романову, Герберт, — произнес кайзер, выслушав рассказ принца. — Сложно представить, чем ты смог бы расплатиться за то, что он вывел Рейссов на чистую воду.

Его высочество смотрел на Вильгельма без тени улыбки. А сидящий в своем кресле правитель Германского рейха вдруг усмехнулся.

— Пожалуй, я придумал, чем можно покрыть этот долг, — объявил он. — Придется, конечно, согласовать этот вопрос с Михаилом II, но не думаю, что он откажется прирастить свое государство остатками Польши.

— Ты хочешь отдать им нашу землю?! — воскликнул Герберт. — Мы ради нее столько всего сделали, столько людей погибло. Наших людей.

Вильгельм взглянул на внука и свел брови.

— Полагаешь, я не понимаю, что мы проиграли эту партию? — спросил он, поджимая губы. — Иногда бывает и так. Но ты должен понимать, Герберт, пока существует род, ничего еще не кончено. Там, в Дрогичине, князь Романов фактически обеспечил нас неопровержимыми доказательствами, что герцогство Тюрингия предало своего монарха, свою страну. Продалось ради общества ключников и их корпорации.

Его высочество склонил голову, не оспаривая слова деда. А тот продолжил:

— Я уже очень стар, скоро мне придется умереть. Ты взойдешь на трон и сам станешь кайзером. А значит, у рода Бисмарк появится будущее. А вместе с ним — и у Германского рейха, — проговорил Вильгельм. — Рейссы — наши прямые конкуренты за трон. И Романов дал нам возможность от них избавиться, а значит, в твоем будущем станет еще меньше внутренних врагов. И удержать Германский рейх от превращения обратно в десятки независимых герцогств будет легче.

Кайзер прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла.

Ах, если бы у него был какой-то выбор! Любая альтернатива сгодилась бы, чего уж там говорить. Сломанный пленом Герберт перестал казаться идеальным наследником, но он все равно оставался лучшим вариантом. Да, при его правлении Германский рейх не займет лидирующей позиции. Но хотя бы не перестанет существовать. А это уже само по себе не мало.

Если прежний Герберт фон Бисмарк и мог бороться за первенство своей страны, то после того, что с ним сотворил Кристоф Рейсс, никаких надежд уже не оставалось. Но хотя бы удержать власть и обезопасить границы он сможет.

Оставлять в таком случае себе польские территории, в которых нужно наводить порядок еще не один десяток лет — непозволительный риск. Точка конфликта, которая будет пожирать ресурсы, подобно тому, как костер пожирает хворост, создаст возможность оппозиции наносить удары по роду Бисмарк. А потому от земель Польши лучше и дешевле избавиться. Может быть, правнук Вильгельма позднее вновь их получит?

— Что вы подписали соглашение с цесаревичем — это тоже хорошо, — после затянувшейся паузы объявил монарх. — Однако наши планы теперь нужно кардинально изменить. Никакой больше экспансии — мы не потянем ее с врагами за спиной. Все ресурсы корпорации «Армтек» будут заморожены, сотрудники взяты под строгий контроль, руководство должно быть арестовано по обвинению в измене. Я поднимаю армию и призываю верных нам аристократов в борьбе против герцогов Тюрингии.

Герберт поднялся на ноги и склонил голову.

— Как пожелаешь, кайзер, — ответил он.

Вильгельм еще раз взглянул на внука, на этот раз с сожалением. Но тут же взял себя в руки. Рейссы заплатят за то, что сделали с будущим кайзером Германского рейха. Их род прервется, а род Бисмарк получит еще один титул и земли в собственное владение.

— Собирайся, Герберт, — сказал кайзер, глядя на его высочество. — Ты лично возглавишь эту кампанию.

Москва, Кремль .

— Вот так-то, Игорь Михайлович, — произнес с усмешкой государь, наливая себе чай в чашку. — Вилли готов отдать нам всю свою часть Польши в качестве платежа за спасение внука и определение виновных в его похищении и ломке. И это не считая тех уступок, что ты выбил по соглашению о ненападении. Неплохой результат, как по мне, особенно если учесть, что это была твоя первая зарубежная поездка.

Цесаревич кивнул. Чашка в его руке уже начала остывать, впрочем, Игорь Михайлович мог нагреть ее усилием воли. Но тратить дар ради того, чтобы сделать последний глоток, не хотелось, а потому наследник престола просто держал чашку в руках, ожидая, когда Михаил II закончит подводить итоге встречи в Дрогичине.

— Единственное условие, — произнес государь после небольшой паузы, во время которой наслаждался чаем, — которое Вильгельм нам поставил — на территории бывшей Речи Посполитой должно появиться одно княжество для Романова.

Игорь Михайлович хмыкнул.

— Мне не нравится, что Германский рейх так быстро отказался от своих планов по завоеванию Европы, — признался он. — Это означает, что Дмитрий Алексеевич был совершенно прав — Вильгельм понимает, чем обернется для страны неуравновешенный кайзер.

Царь нахмурил брови, баюкая в ладонях чашку.

— Герберт настолько психически нестабилен? — уточнил Михаил II.

— Он в шаге от безумия, — подтвердил Игорь Михайлович. — Я уверен, что как только он сядет на трон, поспешит развязать какую-то новую войну. И тот факт, что нам отдали всю Польшу, указывает на то, что кайзер планирует навязать нам уничтоженный и озлобленный регион. Мы будем тратить силы и ресурсы на то, чтобы интегрировать эти земли в Русское царство, а Герберт — наращивать военный потенциал Германского рейха.

Царь улыбнулся и, отставив чашку в сторону, положил ладонь на плечо наследника.

— Прекрасно, что ты это понимаешь, — негромко сказал государь. — Но, к счастью, кайзер не уточнял, кто именно из Романовых должен получить княжество. Так что завтра я вызову к себе Алексея Александровича и назначу его регентом при малолетнем ребенке, которого сейчас ждет его супруга, княгиня Казанская.

— А Дмитрий Алексеевич? — уточнил цесаревич.

— Так как старший сын Романова, князь Якутский, наследует Казань, то Дмитрий Алексеевич станет наследником первой очереди в Польской губернии. Скажем, князь Львовский?

Москва, особняк князя Красноярского. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Просыпаться в своей постели, которую не раскачивает в такт стука колес, не чувствовать вездесущего запаха креозота и неизбежной придорожной пыли — благо, о котором редко задумываешься в обычной жизни.

В отличие от цесаревича, я к путешествиям железной дорогой относился откровенно без удовольствия. Но раз уж взялся сопровождать наследника русского престола, делать это приходилось безо всяких скидок на свои личные пожелания. В конце концов, Игорь Михайлович не только ехал на переговоры с принцем Германского рейха, но попутно действительно инспектировал земли Литовской губернии.

Теперь, когда все закончилось и я впервые проснулся в своей кровати в спальне особняка в Северном Бутово, жизнь уже не казалась мне бесконечной чередой металлического грохота и вечной качки. Ароматная постель, тишина в доме, доносящийся из гостиной запах свежего кофе — практически идеальное утро.

Неспешно приводя себя в порядок, я просматривал отчеты искусственного интеллекта. «Оракул» по-прежнему собирал для меня сводку всего произошедшего, что касалось нашей фамилии.

За время моего отсутствия в клане Романовых мало что изменилось. Не так уж долго я и катался по западным землям Русского царства. Единственное случившееся изменение — переезд Ксении Алексеевны в Красноярск. Виктория послушала меня и сделала именно так, как я и предлагал, выслав приглашение княжне Казанской. Так что сестра теперь вникала в дела моей супруги, по-родственному подменяя ее в тех вопросах, в которых могла.

Закончив с утренней рутиной, я выслал предупреждение охране и направился на полигон. За окном еще только начинался рассвет, и у меня было время немного размяться перед долгим днем в столице.

Поединок с Кристофом Рейссом показал, что мне не следует забывать о тренировках. По количеству подданных мы были примерно равны, однако, говоря по правде, боевого опыта у графа Тюрингии было намного больше. Там, где я опираюсь на «Оракула» и его подсказки, ключник работал собственными мозгами.

И работал весьма неплохо.

Конечно, подобное развитие магических способностей являлось исключением — большинство высшей аристократии к своему дару относится скорее как к игрушке, чем как к реальному оружию. Однако Кристоф был не таков, и, вероятнее всего, остальные члены общества Януса Двуликого тоже будут соответствовать этому уровню. А то и превосходить его.

А потому расслабляться никак нельзя. Будь Кристоф не один, с минимальной поддержкой, и мне бы пришлось серьезно напрягаться ради победы. Естественно, в том случае, если бы мне требовалось именно захватить его, а не убивать.

Как и в случае с великим княжичем Толстым, необходимость взять врага живым вносила свои коррективы в мою тактику и применяемый арсенал техник. Убить просто, ты попробуй пленить сильного одаренного, когда он сопротивляется тебе в полную силу.

Так что с пяти утра и до половины восьмого я выкладывался на полигоне на полную катушку. «Оракул» по моему приказу отключил подсказки, и мне приходилось думать самостоятельно, нарабатывая рефлексы. А то так и деградировать можно, а мне никак нельзя терять форму.

А вот после, едва я вышел из душа, началось.

— Князь, вам звонит великий князь Невский, — сообщил «Оракул».

Кто бы сомневался, что куратор ЦСБ не удержится от того, чтобы переговорить со мной.

— Принять вызов, — велел я, вытирая полотенцем голову.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — первым поздоровался великий князь Невский, стоило соединению установиться. — Надеюсь, не разбудил?

Я прошел к креслу и сел в него, после чего потянулся за кофейником.

— Утро доброе, Емельян Сергеевич, — ответил я, наливая себе горячий кофе. — Нет, я давно уже проснулся. Надеюсь, вы звоните с хорошими новостями?

Собеседник усмехнулся на том конце и, пребывая в приподнятом настроении, заговорил:

— С отличными, Дмитрий Алексеевич, — произнес куратор Царской Службы Безопасности. — Наши специалисты добрались до «Мойры», уничтожили охрану устройства и в данный момент заняты перевозкой изобретения ключников на территорию Русского царства. Государь утвердил размещение агрегата в одной из своих лабораторий. Я уполномочен сообщить, что вам доверено разобрать «Мойру» по винтику и представить исчерпывающий отчет о работе устройства, с предложениями о том, как нам использовать эту технологию.

Я хмыкнул, делая первый глоток кофе.

В принципе, неудивительно. Кроме меня в Русском царстве нет подходящих специалистов, кто мог бы в краткие сроки разобраться в устройстве. И тем более воспроизвести такое оборудование.

— Это действительно отличные новости, Емельян Сергеевич, — подтвердил я.

Спрашивать о судьбе Кристофа Рейсса я не стал. Великий князь — не мальчик, сам разберется, как поступить с убийцей своего старшего сына. Мне хватало знания о том, что ключника заперли в казематах ЦСБ и выйти оттуда он мог только одним путем — ногами вперед.

— Да, Дмитрий Алексеевич, — согласился Емельян Сергеевич. — А кроме того, я приглашаю вас сегодня к себе на праздничный ужин. Никаких посторонних людей, камерное семейное мероприятие. Но, полагаю, вас еще Руслан Александрович попросит присутствовать.

Понятно, значит, речь об Ольге Кирилловне Демидовой. Очередной раунд встречи с единственным уцелевшим сыном великого князя Невского, Георгием Емельяновичем. Впрочем, почему бы и не поужинать в хорошей компании? Все равно меня на завтра пригласили в Кремль для приватного разговора.

— Сочту за честь, Емельян Сергеевич, — согласился я.

— Тогда до вечера, Дмитрий Алексеевич, — попрощался со мной куратор Царской Службы Безопасности и положил трубку.

Я допил кофе залпом и рывком поднялся из кресла. Пора одеваться и спускаться на нормальный завтрак. Прислуга уже заканчивала последние приготовления, и один из людей Романовых направлялся в мои покои, чтобы сообщить об этом.

Одевшись и не забыв при этом ни запонки, ни перстень князя, я спустился в малую столовую. Шел, следуя за умопомрачительными ароматами, от которых кружилась голова.

Во время тренировки я себя не жалел, а потому был голоден, как волк. И от предвкушения вкусной пищи уже выделилось столько слюны, что я с трудом ее сглатывал. Воистину, неправильная реакция, один из сигналов, что я непозволительно себя запустил, раз организм так остро отзывается на затраты энергии.

Стоило мне взяться за приборы, как «Оракул» вновь дал о себе знать.

— Здравствуйте, Руслан Александрович, — первым поздоровался я, приняв вызов от деда.

— Приятного аппетита, внучок, — отозвался князь Демидов, явно наблюдающий за мной через свою копию «Оракула». — Я не буду отнимать много времени. Ольга сейчас в Москве, и я бы хотел, чтобы ты сопроводил ее сегодня на ужин в особняк великих князей Невских. Емельян Сергеевич назначил на девятнадцать часов.

Пока владыка Урала объяснял причину звонка, я успел умять брускетту с ростбифом и переключиться на паштеты.

— С удовольствием, — ответил я, прожевав последний кусок закуски. — Я заеду за ней в половине седьмого. Устроит такой вариант?

— Я передам ей, чтобы была готова, — согласился Руслан Александрович. — Спасибо, Дима, ты нам очень помогаешь.

— Не за что, мы же одна семья.

Больше меня никто не тревожил до того самого момента, пока я не поднялся из-за стола с чашкой кофе в руке. Уходить из столовой было необязательно, я вполне мог остаться здесь и работать, не поднимаясь к себе в кабинет. Но сейчас хотелось просто отдохнуть.

Подойдя к окну, я выглянул наружу территории за особняком. Стоило мне замереть на несколько секунд, поступил новый звонок. На этот раз из Красноярска.

— Доброе утро, князь, — поздоровался со мной Островерхов.

— Утро доброе, Нестор Петрович, — ответил я, наблюдая, как от чашки в моих руках исходит пар. — Рад вас слышать. Что-то случилось?

Боярин Красноярский звонил мне напрямую крайне редко. Учитывая разницу во времени, разумеется, у него не так уж и рано сейчас. Однако срочных дел, требующих моего прямого вмешательства, не предполагалось вовсе. Во всяком случае на сегодня. А тут вдруг...

— По велению Виктории Львовны мне передают всю официальную корреспонденцию, поступающую в вашу резиденцию, — начал объяснять Островерхов. — И сегодня доставили весьма странное письмо. С личной печатью кайзера Германского рейха, Дмитрий Алексеевич.

Я хмыкнул, а Нестор Петрович продолжил речь:

— Нам такие высокопоставленные лица пишут крайне редко, но беспокоить княгиню я счел неразумным.

— И правильно сделали, Нестор Петрович, — заверил я. — Вы его вскрыли?

— Что вы такое говорите, Дмитрий Алексеевич?! — чуть испуганно воскликнул боярин. — Я бы ни за что не решился без вашего прямого приказа!

— Тогда вскрывайте сейчас, — велел я.

Послышался шорох бумаги, Нестор Петрович откашлялся, прежде чем зачитать мне послание от Вильгельма фон Бисмарка.

— Дорогой князь, — начал Островерхов. — Ваши действия в Дрогичине поставили меня в неловкое положение. Передать на словах, как много для меня и всей моей страны значит ваш подвиг, просто невозможно. Однако я не привык к тому, чтобы оставаться в долгу. Но наградить вас не имею права, у вас уже есть сюзерен, без разрешения которого вы не примете из моих рук никакой награды. В связи с этим сообщаю вам о том, что по договоренности между мной и его величеством Михаилом II Милославским мою награду вы получите из его рук. К этому также добавлю, что в Германском рейхе у вас отныне не будет более верных друзей, чем род фон Бисмарк. Вильгельм фон Бисмарк, кайзер Германского рейха.

В трубке повисло молчание. Очевидно, Нестор Петрович пребывал в лёгком удивлении, если не сказать больше. Не каждый день читаешь личную переписку монарха чужой страны.

— Благодарю, Нестор Петрович, — ответил я, когда боярин молчал уже непозволительно долго.

— Дмитрий Алексеевич, — немного помявшись, заговорил градоначальник Красноярска.

— Да, Нестор Петрович?

— Могу ли я узнать, что такого вы совершили в своей поездке, что нам приходит корреспонденция от монарха соседнего государства?

Я хмыкнул в ответ. Но скрывать не собирался, через несколько часов это все равно станет известно абсолютно всем в Русском царстве.

— Я всего лишь исполнял свой долг, Нестор Петрович. И теперь вся территория бывшей Речи Посполитой перейдет в руки нашего государя.

Кажется, от осознания масштабов совершенного мной у боярина отнялись ноги, и он рухнул в кресло.

— Вы великий человек, Дмитрий Алексеевич, — забормотал он слабым голосом. — Служить вам — великая честь!..

— Оставьте лесть, Нестор Петрович, — усмехнулся я. — Лучше подумайте, как мы можем воспользоваться этой информацией в интересах моего княжества. И да, сообщите об этом Виктории Львовне сразу же, как положите трубку.

— Все сделаю, Дмитрий Алексеевич! — поспешно заверил меня боярин.

— Тогда, если на этом все, мне пора возвращаться к работе, — сообщил я на прощание. — Как я и обещал, у Красноярского княжества впереди большое будущее, Нестор Петрович. И пришла пора перейти от слов к делу.

Машина сделала крутой поворот и замерла перед крыльцом особняка Демидовых. Я дождался, когда слуга откроет мне дверь, и выбрался наружу.

— Добро пожаловать, Дмитрий Алексеевич, — с глубоким поклоном приветствовал меня он.

— Благодарю, — кивнул я в ответ. — Ольга Кирилловна собирается?

До назначенного мной времени в половину седьмого оставалось еще добрых пять минут. Так что формально я прибыл раньше запланированного. И хотя девушки по определению обычно задерживаются, мне бы не хотелось опаздывать на ужин, на который пригласили только нас — это было бы проявлением дурного тона.

— Княжна уже ожидает вас, Дмитрий Алексеевич, — сообщил мне слуга, провожая к дверям особняка.

Внутреннее убранство не претерпело никаких изменений с моего последнего визита. Кажется, совсем недавно в этой самой гостиной Мария Евгеньевна представляла мне боярышню Волкову. А сколько всего успело минуть за прошедшее время? Я за последние месяцы будто прожил еще одну жизнь.

Стоило мне переступить порог, как сестра, вышедшая из двустворчатых дверей гостиной мне навстречу, тепло улыбнулась.

— Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич, — первой поздоровалась она, чуть склоняя голову и давая оценить свой наряд.

Сплетенные в косу волосы прихвачены роскошным кокошником, усыпанным изумрудами, тяжелые ромбовидные серьги блестят на ушах, на груди лежит золотая невесомая сетка, практически полностью заполненная камнями.

Серебряный верх платья украшен зеленой вышивкой. Золотой пояс обхватывает тонкий девичий стан, подчеркивая хрупкость фигуры. А на черной свободной юбке, доходящей до пола, красуются серебряные молоты. Стоило княжне Уральской пошевелиться, как все это сложилось причудливым образом в родовой герб Демидовых.

— Вы очаровательны, Ольга Кирилловна, — сделал я комплимент сестре, прижав руку к сердцу и поклонившись.

— Спасибо, князь, я очень старалась, — ответила та мне в тон, вновь наклоняя голову.

— Однако без этого образ будет неполным, — заметил я, вынимая из внутреннего кармана пиджака черную бархатную шкатулку.

Глаза княжны блеснули искоркой интереса, но она дождалась, когда я откину крышку, демонстрируя ей пару браслетов из белого золота с черными бриллиантами. Они были не слишком тяжелыми и однозначно подходили к наряду Ольги Кирилловны.

— Благодарю, Дмитрий, — произнесла княжна, после чего задала ожидаемый вопрос: — Поможешь надеть?

Я быстро застегнул украшения и поправил рукава платья так, чтобы все оказалось на своих местах. Ольга позволила слуге накинуть на плечи газовую шаль, расшитую гербами Демидовых, и мы под руку вышли из особняка.

Лично открыв перед княжной дверь, я помог ей забраться на сидение, после чего обошел внедорожник и сам занял свое место. Слуга Демидовых остался стоять на крыльце до тех пор, пока моя машина не выкатилась за пределы территории.

Ольга ехала, сохраняя молчание, и практически не двигалась. Добираться до особняка великих князей Невских отсюда было не так уж и долго, да и дороги были относительно свободны, так что в полной тишине мы вкатились на территорию куратора Царской Службы Безопасности, и я вспомнил, как прибыл сюда на дуэль с Василием Емельяновичем.

С того момента прошло совсем немного времени, а весь мир успел измениться. Впрочем, если изначально я опасался, что Емельян Сергеевич решит мстить за убийство сына, позднее я изменил свое мнение.

Ведь что ждало бы род Невских, останься Василий жив, или тем более казни его Михаил II? Позор, потеря позиций, забвение. Государь приложил бы все силы, чтобы великие князья стали такими же изгоями, как Морозовы в свое время.

Но Василий Емельянович благодаря мне ушел на дуэли без проблем для своей семьи. Это стало лучшим исходом из всех возможных, и, как это ни странно, Емельян Сергеевич был мне за это благодарен.

Соколовы, прикладывавшие столько усилий для падения Невских, в итоге всех своих интриг потеряли куда больше.

— Прибыли, князь, — сообщил водитель, останавливая внедорожник.

На этот раз дверь я открыл сам, несмотря на то, что к нам уже спешил человек Емельяна Сергеевича. Обойдя машину, я помог выйти Ольге Кирилловне, и она, держа подбородок гордо поднятым, с прямой спиной вложила свою ладошку мне в руку.

На крыльце появился сам хозяин, и мы с княжной синхронно наклонили головы. Весь вид куратора Царской Службы Безопасности говорил о том, насколько он в данный момент счастлив.

— Дмитрий Алексеевич, Ольга Кирилловна, позвольте поприветствовать вас обоих в стенах нашего дома, — лучась довольством, заговорил Емельян Сергеевич.

— Рад видеть вас в прекрасном настроении, великий князь, — ответил я, выпрямляясь. — Для нас с сестрой честь быть приглашенными к вам на ужин.

Глава рода лишь рукой повел.

— Прошу, проходите, — чуть сместившись в сторону, чтобы мы прошли внутрь, произнес он. — Ольга Кирилловна, позвольте мне принять вашу шаль и разрешите заметить, вы выглядите просто восхитительно!..

Княжна повернулась к нему спиной, и Емельян Сергеевич снял накидку одним движением, тут же вручив ее стоящему наготове слуге. После чего предложил девушке локоть.

— Благодарю, великий князь, — с легкой улыбкой сестра положила руку на рукав его пиджака.

Мы прошли в одну из множества комнат особняка. Здесь уже стоял накрытый стол, и в одном из кресел ждал нашего появления Георгий Емельянович. В богато украшенном помещении его внешний вид позволял затеряться. Черный строгий костюм, белая рубашка, перстень с родовым гербом — выглядел единственный выживший сын куратора ЦСБ очень по-домашнему, что немного не вписывалось в образ избранной для ужина помпезной столовой.

Увидев нас, наследник рода поднялся из своего кресла и с глубоким поклоном поприветствовал:

— Дорогие гости, безмерно рад, что вы смогли почтить нас своим присутствием на этом маленьком семейном ужине, — произнес Георгий Емельянович, не сводя взгляда со своей избранницы. — Ольга Кирилловна, позвольте заметить, что сегодня вы выглядите еще прекраснее, чем в нашу прошлую встречу.

Княжна Демидова чуть склонила голову, а великий княжич уже взял ее за запястье, запечатлевая свой поцелуй в воздухе над ним. На секунду наследник рода встретился взглядом с сестрой и с явным нежеланием выпустил ее пальцы.

— Я рада, что вы так считаете, Георгий Емельянович, — ответила Ольга Кирилловна.

Ни румянца смущения, ни заминки. Сестра прекрасно держала себя в руках. Не удивлюсь, если окажется, что бабушка не слезала с внучки, пока не выдрессировала ее так, как никого не воспитывала. Кажется, даже Ирина Руслановна была куда менее сдержана в своих эмоциях, а уж матушке хватало умения вести себя на людях.

Это дома, в кругу своих, княгиня Казанская могла говорить прямо и резко, ничуть не скрывая своего истинного отношения. Однако в обществе Ирина Руслановна Романова оставалась столь же холодной, как и снежные шапки Уральских гор.

— Дмитрий Алексеевич, — протянув мне ладонь, произнес великий княжич, — рад, что вы нашли время, чтобы посетить нас. У вас так много работы и забот, не всякому благородному человеку доводится столько трудиться, как вам. А оттого моя радость от нашей встречи еще выше.

Завуалированная благодарность за то, что я раскрыл убийство Емельяна Емельяновича. У меня действительно непозволительно много работы в сфере убийств и насилия для человека, который намерен заниматься наукой и двигать прогресс. С момента, как я поступил в Царский Государственный Университет, не прошло еще ни одного месяца, чтобы я не оказался втянут в какой-нибудь конфликт.

— Разве я мог отказать себе в удовольствии посетить мероприятие, на которое меня лично пригласил ваш отец? — с кивком пожал я руку великого княжича.

Георгий Емельянович улыбнулся, а слово взял великий князь, оставшийся чуть позади нас.

— Что ж, уважаемые гости, прошу вас садиться, — произнес он. — Насладимся чудесным ужином вместе.

Я помог Ольге сесть, хотя видел, что этим порывался заняться Георгий Емельянович. Впрочем, младший Невский держал себя в руках и никакого недостойного поведения не проявлял.

Наконец, когда все заняли свои места, слово взял глава рода.

— Дмитрий Алексеевич, я должен лично поблагодарить вас за то, что вы совершили в Дрогичине, — заявил он, смотря на меня внимательным взглядом. — Я уверен, сын был бы вам благодарен за то, что вы нашли и покарали его убийцу.

Я наклонил голову в ответ.

— То, как я поступил, Емельян Сергеевич, всего лишь долг любого благородного человека, — сказал я. — Кристоф Рейсс угрожал не только вашему роду, но и всему Русскому царству. Он совершал покушение на царских людей в Римской империи. Он состоял в числе общества ключников, которые не единожды пытались навредить моей семье. И я не смог бы отпустить его ни при каких обстоятельствах.

— И теперь кайзер Вильгельм собирает не только собственные войска и отряды аристократов, — кивнул мне куратор ЦСБ, — но и приглашает благородные рода со всей Европы присоединиться к охоте за ключниками и их родными.

Ольга Кирилловна, внимательно слушающая нас, бросила на будущего мужа вопросительный взгляд.

— Простите, что перебиваю, Емельян Сергеевич, — подала она голос, — но, надеюсь, вы не отправите Георгия Емельяновича на эту войну?

Великий князь негромко посмеялся.

— О нет, княжна, моему сыну не место на чужом поле боя, — заверил великий князь. — Я не готов рисковать своим наследником ради чужих амбиций. Тем более что никакой речи о доли в добыче здесь не идет.

К разговору подключился и сам Георгий.

— Отец не совсем прав, называя меня единственным наследником. Как вам наверняка известно, Дмитрий Алексеевич, — повернулся он ко мне, — Емельян перед смертью успел зачать дитя. Пока что мать ребенка находится под защитой рода Выборгских князей. Но мы решим этот вопрос, чтобы дитя воспитывалось в правильной семье.

Я кивнул, принимая его слова.

Кому-то другому они могли бы вообще ничего не говорить о внуке или внучке великого князя. Но я сейчас — представляю интересы Демидовых, а значит, показать мне, что Невские заботятся о своей родне, правильный и дальновидный шаг. Жизнь порой слишком непредсказуема, и потому в случае, если, например, что-то произойдет после замужества с самой Ольгой Кирилловной, позаботиться о ее детях великие князья смогут.

Сама княжна никак не отреагировала на сообщение о еще одном возможном наследнике. Емельян Емельянович мог зачать хоть армию детей, но делал он это, не будучи наследником. А значит, потомство Георгия Емельяновича будет в приоритете по всем законам.

А уже из этого следует, что ей переживать в этой истории не о чем.

— И все же я хотел бы вас отблагодарить, Дмитрий Алексеевич, — возвращая разговор в прошлое русло, озвучил Емельян Сергеевич. — Однако я столкнулся с тем, что совершенно не понимаю, чем мог бы быть вам полезен в текущей ситуации. Возможно, у вас есть что-то такое, в чем моя помощь могла бы прийтись к месту?

Да, мне действительно тяжело выбрать подарок. Все-таки Романовы и сами по себе очень обеспеченный род. Казань, Якутск, Красноярск — мы буквально сидим на печатном станке, который круглые сутки производит деньги. А кроме того, я вхожу в ближний круг цесаревича, что немногим придворным удалось. И это не считая расположения самого Михаила II, который принимает меня в Кремле без доклада.

Что можно подарить человеку, у которого все, казалось бы, есть?

— Боюсь, Емельян Сергеевич, если у вас нет в казне рода машины времени, чтобы я успевал везде и всюду, — произнес я с печальным вздохом, — то я не могу сказать, чего мне не хватает. Я обласкан государем, пользуюсь расположением всех сильных родов. В моей работе меня окружают достаточно компетентные люди, так что мне совершенно нечего желать, кроме времени на то, чтобы выполнять свои обязанности.

Великий князь кивнул. Судя по довольной ухмылке, проступившей на миг на его лице, примерно такого ответа он и ожидал.

— Тогда оставим этот разговор на будущее, Дмитрий Алексеевич, — предложил он. — И если случится так, что род великих князей Невских сможет быть вам лично полезным, вы скажете нам об этом.

— С этим я могу согласиться, — наклонил голову я.

— Тогда, раз со всеми формальностями покончено, — произнес Георгий Емельянович, — предлагаю перейти к ужину.

Возражений не последовало, и наследник, подняв крохотный колокольчик, тряхнул его в руке. Тонкий звон потек по столовой, и из двух ведущих в помещение дверей тут же потянулись два строя прислуги, загруженной блюдами и напитками.

Угощений было много, и готовилось все со вкусом. От ароматов кружило голову, однако ни я, ни Ольга на еду не налегали. Впрочем, как и хозяева. Все же каждого аристократа с детства учат, что и в каком количестве есть, дабы спокойно поддерживать беседу и не выкатываться из-за стола от обжорства, а уйти на своих двоих, не теряя достоинства.

— Ольга Кирилловна, как продвигаются ваши успехи в Уральской Гимназии? — спросил Георгий Емельянович, глядя на невесту.

Он вообще практически не сводил с моей сестры взгляда. Другую девушку подобное внимание обязательно смутило бы. Я и сам пользовался этим приемом, чтобы заставить Викторию краснеть еще в столовой Университета. Однако Ольга Кирилловна, казалось, не замечала этого пристального взгляда.

— Через год я закончу ее с золотой медалью, — совершенно спокойно ответила она, взглянув на молодого человека. — Образование крайне важно для моего будущего, а потому я отношусь к нему со всей положенной серьезностью.

— Это похвально, — заметил Емельян Сергеевич, отпив из бокала. — Дмитрий Алексеевич стал отличным примером того, как важны для Русского царства люди знающие и умеющие своими знаниями пользоваться.

Сестра приподняла уголки губ, обозначая улыбку. А великий князь продолжил, переводя взгляд на сына:

— В свое время я надеялся, что Георгий поступит в Царский Государственный Университет, — сообщил Емельян Сергеевич. — Однако мой сын предпочел карьеру образованию. И, прошу заметить, добился немалых успехов на этом поприще. Вы уже выбрали, какое высшее учебное заведение будете посещать после Гимназии?

Княжна Уральская кивнула.

— Как и все женщины рода Демидовых, я буду учиться на своей земле, — сообщила она, сделав осторожный глоток сока из хрустального бокала. — Как показывает практика, у нас сильнейшие университеты и институты, ведь именно они выпускают наилучших специалистов в Русском царстве.

Я мог бы с этим поспорить, но за меня задал вопрос будущий муж:

— Почему вы так считаете? — уточнил он. — Разве не ЦГУ значится самым лучшим в стране?

Ольга Кирилловна пожала плечами.

— По статистике подавляющее число выпускников Царского Государственного Университета забывают о своем образовании сразу же, как только получают диплом. А выпускники Уральских высших учебных заведений трудятся в лучшем княжестве Русского царства, — с улыбкой ответила она, после чего пояснила: — В Уральском княжестве.

— И судя по тому, какие изделия оно поставляет, княжна совершенно права, — улыбнулся я.

Никто ведь не посмеет оспаривать это заявление. Главная кузница страны действительно поглощает практически всех уральских специалистов, которые получили должное образование. И зачастую тянет руки к соседям, чтобы забрать лучшие умы и у них. Руслан Александрович не зря акцентировал на этом мое внимание, когда учил быть наследником Демидовых.

И так будет еще очень долго, ведь на Урале сейчас куются самое современное на свете оружие, доспехи, техника.

Мои.

Кремль. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Я следовал за слугой Милославских, не глядя по сторонам. Вчерашний вечер у великих князей Невских прошел хорошо, я успел немного отдохнуть. И теперь был занят тем, что изучал подробный доклад о делах в секретной царской лаборатории, доставшейся мне в управление, куда опричники доставили «Мойру».

Как и обещал Игорь Михайлович, руководство там уже сменилось. Во главе лаборатории государь поставил Александра Игоревича Милославского, своего троюродного племянника. До назначения на позицию руководителя тот занимал высокую должность в царской канцелярии и опыта имел достаточно, чтобы непосредственно управлять лабораторией.

Парадоксально, но наличие научной степени в фундаментальных науках никак не помогает, когда дело касается непосредственно руководства огромным штатом людей. Скорее даже мешает, ведь хороший ученый, но плохой организатор порой причиняет больше ущерба, чем пользы.

Обратные же примеры показывали куда более позитивные результаты. Ведь каждый должен быть хорош на своем месте. Вот и Александр Игоревич за эти несколько дней сумел перетряхнуть лабораторию, навести порядок и даже подать в родную канцелярию подробный отчет.

С подготовленными бумагами я и знакомился в процессе ходьбы по коридорам Кремля.

— Проходите, Дмитрий Алексеевич, — отвлек меня голос гвардейца, дежурящего под дверью царского кабинета.

Кивнув в ответ, я вошел и закрыл за собой дверь. В помещении никого еще не было, так что я встал у спинки кресла, в которое мне обычно предлагали сесть, и вернулся к делу.

Изучение трофейной установки уже началось. Персонал лаборатории не спешил, вдумчиво описывая каждый винтик системы, занимающей чуть меньше места, чем многотонный грузовик. Да и весила «Мойра» соответственно.

Когда искусственный интеллект показал мне на карте, что Михаил II приближается к кабинету, я свернул все лишние окна и выпрямил спину. Государь вошел стремительно, на ходу жестом велев мне садиться. Сам царь опустился в свое кресло и тут же вывел свой рабочий терминал из режима сна.

Я сел в кресло, ожидая, когда мой биологический отец заговорит первым. Все-таки это меня вызвали, а не я сам пришел. Стало быть, и инициатива на стороне Михаила II. Впрочем, долго ждать не пришлось.

— Итак, Дима, — отложив в сторону мышку, повернулся ко мне царь. — Прежде всего я хотел с тобой поговорить о результатах твоей поездки с наследником.

Говорил Михаил II ровным, спокойным тоном, смотрел на меня доброжелательно. Да и я не делал ничего, за что меня можно было бы хотя бы упрекнуть. Так что я даже позволил себе немного расслабиться в кресле.

— Слушаю, государь, — склонив голову, ответил я.

— Во-первых, Вильгельм фон Бисмарк предложил мне отблагодарить род Романовых княжеством в Польше, — произнес Михаил II. — И я полагаю, ты понимаешь, что я не стал отказываться от такого предложения.

Я кивнул, действительно не спеша возражать.

— Сегодня я жду твоего отца, Алексея Александровича, чтобы назначить его регентом при ребенке, которого носит под сердцем твоя мать, княгиня Казанская, — произнес государь. — Ты становишься наследником сразу вслед за этим ребенком. Подумав, я решил, что это будет княжество Львовское. Оно и находится рядом с Киевом, откуда может прийти помощь в любой момент, и в то же время достаточно глубоко на территории Польши, чтобы в случае необходимости реагировать на угрозы.

Вновь я склонил голову, а царь продолжил.

— Территорию мы получаем огромную, — сказал Михаил II. — С крайне враждебным населением. Пройдут годы, прежде чем поляки обрусеют и перестанут вздыхать об утерянном суверенитете. Так что первое, что потребуется — еще один оплот силы. Такой крепкий, чтобы ни у кого не возникло мыслей, будто русских князей получится сковырнуть с новой земли и вышвырнуть вон.

Я начал догадываться, к чему клонит мой биологический отец.

— Я хочу, чтобы ты организовал на территории Речи Посполитой армию, которая будет следить за соблюдением законов Русского царства и поддерживать порядок, — произнес царь.

— Государь, это будет не так-то просто сделать, — заметил я со вздохом. — Все наши мощности сейчас направлены на то, чтобы исполнить уже полученные заказы Русского царства. Даже то, что мы расширили производство, не поможет покрыть территорию всей Польши. Во всяком случае, в ближайшие годы уж точно.

Государь улыбнулся.

— И это я понимаю, князь, — кивнул он. — А потому я выделю средства и людей, чтобы Романовы обустроили во Львове не только новый серверный центр «Оракула», но и запустили производство «Роя».

Государь помолчал немного, очевидно, прикидывая, как сказать мне то, что он намерен озвучить. Но, в конце концов, царь вздохнул.

— Это не сделает меня хорошим человеком в твоих глазах, Дмитрий, но я уверен, что ты поймешь, почему я на это иду, — начал государь. — Вильгельм не только наводит порядок на своей территории, избавившись от своей доли Польши, одновременно с этим он перебросил нам свою головную боль. Польские сепаратисты — лишь цветочки, и в будущем Германский рейх был бы вынужден начать жесточайшее угнетение поляков. Потому что перековать их — крайне сложно. А каждый квартал, пока немецкие войска патрулируют улицы Польши — это потеря авторитета кайзера, так как он не может навести там порядок. Род Бисмарков вполне мог бы надорваться, стараясь переварить приобретенные земли.

Взяв небольшую паузу, Михаил II продолжил:

— Я так поступать не хочу, но вынужден признать: если встанет вопрос, ценны ли для меня жизни поляков или народов Русского царства, мой выбор однозначен, — объявил он. — Даже при живом государе Речь Посполитая славилась своей анархичностью. Весь сейм держался вместе лишь благодаря выгоде. Однако, несмотря на то, что мы убрали всю верхушку власти, ничего не изменилось. Воспитанное поколениями вседозволенности население никуда не делось, и теперь у них будет единая и четкая цель. Русское царство. А потому преступность, а она будет зашкаливать на новой земле, должна пресекаться с максимальной жестокостью. Чтобы поляки видели, к чему приводит неповиновение. Страх и контроль, Дима, мне нужно, чтобы Романовы обеспечили страх и контроль.

Я усмехнулся.

— Государь, как я уже однажды говорил, человека, от решений которого зависят полторы сотни миллионов людей, нельзя оценивать с точки зрения морали обычного смертного, — произнес я. — Я понимаю необходимость завоевать народ уже покоренной страны. И приложу максимум усилий, чтобы сделать это наиболее эффективным и благоприятным для Русского царства образом.

Царь с облегчением вздохнул, было видно, что ему нелегко дались эти слова. Слишком тяжелое решение для него. Для него, но не для того, кто уничтожал цивилизации лишь за то, что они потенциально могли угрожать человечеству.

И потом, я ведь не собираюсь устраивать геноцид. В большинстве случаев достаточно просто не притеснять людей, и они будут совершенно спокойно относиться к любой власти. Ведь в действительности ни простолюдину Европы, ни царскому человеку, ни даже крестьянину из Поднебесной империи просто нечего делить между собой. У них совершенно иные заботы.

И пока большая политика не лезет в жизнь простых людей, эти простые люди не будут лезть в политику. Конечно, насилие неизбежно, ту же преступность придется вырезать с корнем, устраивая это публично. Но сколько тех преступников относительно законопослушного населения?

— Именно это я и хотел услышать, — кивнул Михаил II. — Разумеется, у Романовых будет полная поддержка на всех уровнях. Вы окажетесь на фронтире, одни посреди вражеского народа. Фактически против вас будет выступать все население Польши. Так что легко не будет, и я не стану вас торопить.

Конечно, не станет. Ведь, поглотив Польшу, Русское царство фактически получает себе не только миллионы подданных, но и миллиарды тонн полезных ископаемых, а также укрепляется в Балтийском море, став владельцем едва ли не двух третей всей линии суши вокруг него. Такими темпами еще чуть-чуть, и оно станет внутренним морем Русского царства.

— Теперь, когда мы обсудили Польшу, — сменил тон государь, — поговорим об обществе ключников. После того, как Кристоф Рейсс подтвердил список имен, названный Аглаей, я выступлю с посланием международному сообществу.

Что ж, это было ожидаемо. Бегать за всем обществом Януса Двуликого просто бессмысленно — они слишком высоко сидят в Старом Свете, чтобы надеяться, будто правители этих стран согласятся отдать их головы. Это Вильгельму было выгодно почистить ряды аристократии, и он сделал это, официально исполняя ультиматум Русского царства.

Того же Бернара Франция не отдаст, потому как — с чего бы вдруг? Остальные страны и подавно подотрутся царским обращением. Но помимо Европы и Америки, опутанных сетями ключников, существуют государства, сравнимые по мощи и влиянию на мировые события.

К ним-то и будет направлено обращение Михаила II.

— На фоне объединения под рукой ключников ведущих европейских стран, — произнес государь, — консолидация восточного блока — лишь вопрос времени. И теперь, когда у нас есть конкретный враг, которого мы можем назвать, не вызвав лишних вопросов, Русское царство предложит и возглавит новый Триумвират. Мы, Османы и Китай — один сплоченный кулак. Параллельно ведется работа с Африкой, но они вступят к нам только после того, как мы докажем, что сильны и едины.

Мне оставалось снять перед Михаилом II шляпу. Общество Януса Двуликого подарило ему возможность собрать под своей рукой мастодонтов Евразии, которые действительно могут гнать Европу до самого океана и сбросить в воду.

— И в качестве первого шага, — продолжил царь, — я хочу предложить Османской империи помощь в покорении Рима, Агриппа IV доказал свою неспособность выполнять взятые на себя обязательства, к тому же сотрудничает с ключниками, с их помощью удерживая власть. Поднебесной мы отправим войска, чтобы помочь навести окончательный порядок в Азии. Тут мне потребуется вся изготовленная тобой армия, Дмитрий. И танки, которые так понравились моим генералам — в том числе. На поле боя любой противник должен видеть, что против Русского царства у него нет ни малейшего шанса.

Я кивнул.

Если ключники постараются, они могут реально сесть на троны Европы. И начнут давить нас своей объединенной мощью. Прикрываясь красивыми словами о равновесии, когда одни одаренные не могут навредить другим, на деле общество Януса Двуликого превратилось в европейский клуб, который пытается кроить мир по своему усмотрению. Конечно, наша страна выстоит даже в одиночку, однако потери будут огромны. Война с нами перерастет в новую магическую резню, которая окончится руинами Европы и опустошенным Русским царством.

Совсем другое дело, если на нашей стороне выступит не только полутора миллиардная Поднебесная, но и огромный исламский мир, ведомый султаном Османской империи.

— Разреши задать вопрос, государь, — обратился я.

— Спрашивай, Дмитрий, — кивнул Михаил II.

— Почему мы вообще разговариваем на эту тему? — озвучил я. — Насколько помню, у меня еще осталось немало времени, которое я мог бы провести за работой. Новые заказы ты можешь разместить, как и предыдущие, мне ведь совершенно необязательно знать, где будут воевать мои машины.

— Я рассказываю тебе обо всем этом как раз для того, чтобы ты понимал, князь, почему и сколько всего потребуется стране от Романовых и Демидовых. Ваш клан многое может получить от всего происходящего, и я готов гарантировать, что абсолютно все оружие, которое вы произведете, будет выкуплено. Ведь и султан, и император — оба будут платить нам за помощь, компенсируя расходы, — пояснил мой биологический отец. — Я понимаю, что такое возвышение Романовых многим не нравится. И обязательно будут плестись интриги, чтобы рассорить Милославских с вами, Дмитрий. Но если вы будете понимать свою выгоду, вы не станете рубить сук, на котором сидите, верно?

Я приподнял бровь.

Интриговать в Русском царстве, которое мониторит все происходящее в стране с помощью искусственного интеллекта? Такие рода нам не противники, и урона нанести не смогут. Опричники зачистят их раньше, чем подобные интриганы успеют начать действовать.

— Я не могу говорить от всего рода Романовых, и тем более Демидовых, — напомнил я. — У каждого рода есть свой глава для этого. Со своей стороны могу пообещать лишь то, что буду прилагать все усилия, чтобы принести Русскому царству максимально возможную пользу.

Царь улыбнулся.

— Этого будет достаточно, — сказал он. — На этом у меня все, князь Красноярский, — объявил Михаил II.

Я поднялся из кресла и поклонился, как того требует этикет.

— Благодарю за уделенное время, государь.

Выборг, особняк князей Соколовых .

Иван Михайлович потягивал свой утренний кофе, глядя в окно кабинета. Вид на зеленый сад умиротворял, а именно это сейчас требовалось князю Выборгскому и главе рода Соколовых.

Отставив чашку на столик, Иван Михайлович прошел к столу и занял свое кресло. Монитор тут же загорелся, сбрасывая режим сна. Князь Соколов вбил свои данные для входа в систему и надолго погрузился в чтение отчетов.

Со смертью отца и брата, как это ни прискорбно, но дела рода пошли в гору. И немалую роль в этом сыграл сам Иван Михайлович. Заключенные им лично договоры на поставки из Иннополиса приносили неплохой доход. А созданные благодаря тесному общению Анны Михайловны компании по реставрации и строительству монастырей активно трудились по всей стране.

На столе лежало личное письмо его святейшества с благодарностью от всей Русской Православной Церкви за вклад, который сделали Соколовы в ее поддержку. Но патриарх Московский и Всея Руси был даже не первым в списке.

Рядом лежало послание от имама Русского царства. Деловая связь Ивана Михайловича с Романовыми, князьями Казанскими, открыло ему дорогу к мусульманам. И теперь его приглашали для возведения мечетей в нескольких традиционно исламских княжествах.

И в отличие от его святейшества Мефодия, имам не скупился на средства. Незримое для обычных людей противостояние, когда и церквей, и мечетей стараются построить одинаковое количество, приводило к еще одному следствию. Место отправления религиозных обрядов не могло выглядеть бедным, а значит, и стоимость росла.

Помимо этого приносили доходы старые активы. Выборгское княжество традиционно получало немалую прибыль за счет одного своего географического положения. И пускай с момента, как государь лишил Соколовых титула великих князей, земли и подданных стало меньше, но личной собственности рода Михаил II не коснулся.

Возросли логистические расходы, но не настолько, чтобы распродавать имущество Соколовых. А работа с Романовыми к тому же открывала и новые возможности. В порты Выборгского княжества зашли Орловы со своим кораблестроением и ремонтными доками. Что увеличило грузопоток водного пути.

Товары потекли теперь прямиком в Сибирь, что было невозможно ранее. И предприниматели на земле Соколовых ощутили новое дыхание, им открылся ранее недоступный рынок.

К этому сам Иван Михайлович ввел новую налоговую систему в своих владениях. Инвестируй в Выборг и получай послабление в налогах. А в некоторых особо крупных случаях еще и субсидии от князя.

И как итог, в Выборг потекли новые люди. Царские подданные прекрасно чуяли, куда дует ветер. И потому ехали под руку Ивана Михайловича. Шутка ли, почти восстановлено количество подданных, которое у Соколовых имелось на момент пребывания в статусе великих князей!

Но все это требовало серьезного контроля и филигранного регулирования. Так что работа для князя превратилась в безостановочный конвейер. Дела шли нескончаемым потоком, и пришлось спешно расширять административный ресурс.

Погруженный в работу, Иван Михайлович не сразу заметил, что к нему в кабинет зашла сестра. А когда Анна Михайловна негромко кашлянула, глава рода с удивлением взглянул на княжну.

За окном уже начинался закат, что значило, что князь Соколов пропустил сегодняшний обед.

— Анна?

Сестра присела на краешек кресла и, сложив руки на столешнице главы рода, озвучила причину своего визита.

— Иван, нам нужно обсудить мое будущее, — объявила она. — Я не хочу отправляться в монастырь.

Князь Соколов нахмурился.

— А чего же ты хочешь? — спросил он. — С твоими талантами ты запросто могла бы вырасти в церковной иерархии до настоятельницы какого-нибудь престижного монастыря. Или даже, чем черт не шутит, стать первым матриархом, ее святейшество Анна.

Последнее он произнес с улыбкой.

После сцены в морге, где сестра позволила себе лишнего при постороннем, Иван окончательно убедился, что Анну пора убирать подальше. Не ровен час она воспользуется своими знаниями и посеет смуту в Русском царстве. Что тогда будет с родом Соколовых, и им самим, Иван старался не думать.

Мятеж еще жив в памяти народа Русского царства. И очередного бунтовщика не потерпят даже бояре Выборгского княжества. Стоит объявить, что Иван на самом деле сын царя, жить ему останется до первого опричника.

— Я предлагаю выторговать защиту для меня в обмен на ребенка Емельяна Емельяновича, — объявила Анна Михайловна. — Я даже готова выйти замуж за кого ты скажешь, лишь бы не в монастырь.

Иван покачал головой.

— Я не могу тебе ничего обещать, сестра. Кроме того, что подумаю о твоей просьбе.

Княжна Соколова улыбнулась по-доброму, поднимаясь на ноги.

— Благодарю, князь, большего я и просить не могла.

Когда за сестрой закрылась дверь, Иван Михайлович взглянул на телефон, стоящий на столешнице и, вздохнув, поднял трубку.

— Емельян Сергеевич, здравствуйте, — произнес глава рода. — Я бы хотел обсудить судьбу вашего внука.

Кремль, кабинет государя .

Царь неторопливо помешивал серебряной ложкой чай. Игорь Михайлович на своем месте листал отчеты по трофейной установке ключников.

Государь прекрасно понимал, что его наследник один из лучших специалистов по магии. Однако и он, и Дмитрий Романов пропустили вероятность создания подобного оружия. Впрочем, кто бы мог предположить, что общество ключников способно на такие прорывы?

Михаил II прекрасно понимал, «Мойра» ставит под угрозу саму основу защиты. Да, самолеты не были защищены от магии, однако и Кремль от нее не прикрыт.

Царь сыновей не торопил, выдал им весь необходимый доступ, снабдил ресурсами и помощниками. И был уверен, они найдут ответы, как работает эта установка, и как ей противостоять. Потому как если с этим не справятся Игорь и Дмитрий, самые светлые умы Русского царства, стране останется лишь уповать на миролюбие ключников. Надеяться, что они не решат использовать еще одну «Мойру» или ее аналог, чтобы уничтожить Милославских.

А это не тот расклад, на который Михаил II был бы согласен.

Кристоф Рейсс, пребывающий в казематах Царской Службы Безопасности под Кремлем, опасности не представлял. Раз в несколько часов ему вводили новую дозу транквилизатора, внимательно следя за тем, чтобы пленник не умер от интоксикации. Жить графу Тюрингии придется столько, сколько пожелает царь. И при необходимости его можно будет снова допросить.

Пискнул коммутатор на столе, и государь приподнял бровь, прежде чем ткнуть клавишу.

— Слушаю.

— Государь, вас просит об аудиенции великий князь Невский Емельян Сергеевич, — доложил секретарь.

Бросив взгляд на цесаревича, погруженного в чтение, Михаил II ответил:

— Пусть войдет.

Не прошло и десяти секунд, а куратор ЦСБ уже кланялся самым главным людям в Русском царстве.

— Благодарю, что разрешил обратиться к тебе, государь, — произнес Емельян Сергеевич, выпрямляя спину.

Михаил II указал ему на кресло, а сам сделал глоток чая. Чуть поморщившись от горечи на языке — слишком мало добавил сахара, царь дал знак Невскому говорить.

— Мы внимательно тебя слушаем, Емеля, говори, с чем пришел, — велел Михаил II.

Великий князь кивнул.

— Прошение у меня к тебе, государь, — объявил он. — Это по поводу моего внука.

Игорь Михайлович оторвался от документов из секретной лаборатории и приподнял бровь.

— Уже известен пол ребенка? — уточнил он.

— Да, цесаревич, — улыбнулся куратор Царской Службы Безопасности. — Целитель провел все необходимые процедуры, это точно мальчик.

— Поздравляю, — сделав еще один глоток, государь вновь скривился и отставил чашку. — Значит, род Невских уже может не переживать о своем наследии.

Емельян Сергеевич кивнул.

— В этом и кроется моя просьба, государь, — сказал он. — Мне позвонил Иван Михайлович Соколов, который по твоей воле возглавил род Выборгских князей. Он сообщил, что его сестра, Анна Михайловна, очень не хочет отправляться в монастырь, который ты ей подобрал вместе с его святейшеством Мефодием.

Цесаревич хмыкнул, никак, впрочем, не комментируя услышанное. О том, что Анна Михайловна постарается купить себе свободу, он никогда не сомневался. Однако следовало хотя бы выслушать великого князя, все-таки должность куратора одной из важнейших служб государства требовала и соответственного отношения к человеку, который ее занимает. Ведь царь снял с Емельяна Сергеевича все ограничения.

— По закону Русского царства, — заговорил Михаил II, — несовершеннолетний ребенок, а тем более еще не рожденный, не может быть признан ни одним из родов, если этого не сделал его благородный родитель. Девушка, с которой твой сын этого ребенка зачал, находится в статусе Слуги рода Соколовых. Таким образом, как минимум до первого вздоха твой внук не может быть признан Невским.

Емельян Сергеевич вновь склонил голову.

— И потому Анна Михайловна желает обменять свою Слугу, которая носит под сердцем моего внука, — пояснил он. — Ее условия просты: я получаю девушку, дожидаюсь рождения ребенка, признаю его внуком официально, и взамен Анна Михайловна не отправляется в монастырь.

Великий князь смотрел на Михаила II с застывшим в глазах умоляющим выражением. Само по себе это было крайне необычно, Игорь Михайлович полагал, что уж такой человек, как Емельян Сергеевич никогда бы не стал о чем-то умолять. Он даже на эшафот был готов взойти с гордо поднятой головой.

Однако теперь речь шла о продолжении рода. И пускай еще оставался Георгий, второй сын великого князя, как у него сложится с детьми — еще не ясно. Единственного выжившего наследника Невских вполне может постичь судьба Кирилла Руслановича Демидова, у которого рождались одни только девушки.

— И ты хочешь, чтобы я дал добро на этот обмен, — замедленно, демонстрируя, что задумался, протянул Михаил II. — Но мы уже говорили об этом, Емеля. Анна Михайловна — не просто Соколова, дочь твоего кровного и вечного врага. Миша поступил крайне неосмотрительно, посвятив ее в тайну рождения моих сыновей. Ты, Емельян Сергеевич, и сам понимаешь, что оставлять ее на свободе — чревато куда как серьезными проблемами. Как ты сможешь гарантировать, что она не решит рассказать всем вокруг о том, что имеются другие претенденты на трон Русского царства?

Емельян Сергеевич кашлянул, прочищая горло, после чего заговорил.

— Как раз на этот счет у меня есть выход, государь, — произнес он, после чего взглянул на цесаревича. — Естественно, только с вашего полного одобрения.

— Что за план? — включился в разговор Игорь Михайлович.

— Анна Михайловна передаст мне мать моего будущего внука, — пояснил великий князь, — но в свободе будет крайне ограничена. Она сказала, что готова выйти замуж, лишь бы не угодить в монастырь. А я как раз прошел курс наномашин князя Романова, и у меня достаточно здоровья и сил, не говоря уже про средства, чтобы вырастить новых детей.

Царь с наследником переглянулись. И если Михаил II смотрел на сына вопросительно, то Игорь Михайлович лишь кивнул, подтверждая, что Емельян Сергеевич не ошибается.

— Ты хочешь жениться на Соколовой? — уточнил монарх с неприкрытым сомнением в голосе.

— Если ты позволишь, государь, — склонил голову Емельян Сергеевич. — Таким образом всякая вражда между нашими родами лишится смысла. К тому же другой твой сын, Иван Михайлович, получит полную поддержку рода великих князей Невских. И все окажутся в выигрыше.

Игорь Михайлович покачал головой.

— А как к этому отнесется сама княжна Соколова, Емельян Сергеевич? — уточнил он. — Вряд ли она вообще допускала мысль, что такой вариант не просто допустим, но хотя бы физически возможен.

Великий князь улыбнулся.

— Если альтернатива — монастырь, она согласится, — кивнул он. — И как куратор Царской Службы Безопасности, я смогу гарантировать, что никакие слова княжны, порочащие род Милославских никогда не будут произнесены. А если таковое и случится, мне хватит возможностей, чтобы сгладить любые последствия.

Царь помолчал, глядя на столешницу перед собой. Молчание в кабинете затягивалось, Емельян Сергеевич не показывал никакого волнения, однако Игорь Михайлович видел, что это спокойствие не дается ему так уж легко. На кону стояла жизнь его внука, будущее рода.

Сейчас, пока этот ребенок имеет ценность для Емельяна Сергеевича, Анна Михайловна не сможет ему никак навредить. Однако, если куратор Царской Службы Безопасности не сумеет выторговать жизнь вне монастыря для княжны Соколовой, вытравить плод — дело пары часов. И по законам Русского царства мать имеет полное право на аборт. Она не благородных кровей, это для аристократии подобное осуждается, а для низших сословий в порядке вещей.

— Хорошо, — наконец, выдохнул Михаил II, глядя на сидящего перед ним великого князя. — Я полагаю, ты сумеешь обуздать молодую и горячую девчонку, чью голову запудрил Мишка Соколов. И даже выступлю в роли посаженного отца на вашей свадьбе, чтобы ни у кого не родилось мысли, будто государь не поддерживает примирения между Соколовыми и Невскими.

Он взял паузу, после чего бросил взгляд на цесаревича, и закончил мысль:

— Но запомни, Емеля, твой род будет обязан сделать все, чтобы Анна Михайловна не сказала ничего лишнего. Любыми средствами.

— Я все сделаю, государь, — поклонился великий князь Невский. — Клянусь.

— Тогда, полагаю, самое время отправлять в Выборг сватов, — усмехнулся Михаил II.

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Я открыл глаза и отключил будильник за минуту до того, как он зазвенел. Аккуратно, чтобы не потревожить супругу, выбрался из спальни. Быстро приведя себя в порядок, заказал кофе-машине напиток и опустился в кресло.

«Оракул» привычно вывел отчет о прошедшем за ночь, отмечая значимые события. Но, кроме досужего упоминание фамилии Романовых в кулуарах высшего общества Русского царства, ничего интересного не случилось.

Взглянув еще раз на часы, я отпил горячего кофе и направился на полигон. Заранее предупрежденная охрана все подготовила еще ночью, так что мне даже отвлекать от дежурства никого не пришлось.

Вновь разминка, выжатый до капли дар — привычная рутина. И душ, после которого я спустился на завтрак. После исчерпания магических запасов уже не так тянуло к еде, значит, моя форма постепенно восстанавливалась. Приятно это осознавать.

Листая за завтраком отчеты Александра Игоревича Милославского, я параллельно смотрел заметки Святослава Святославовича Волкова. Уральский комплекс, превращенный в настоящий концерн военной техники, был загружен на максимум возможностей, выдавая продукцию, которая практически тут же поступала в распоряжение армейских частей Русского царства.

«Мойру» наконец разобрали и составили исчерпывающее описание устройства. И читая указанные характеристики этой машины, я не мог избавиться от ощущения, что уже видел подобные системы. Разумеется, в моем мире никакой магии не существовало, однако принципы...

Воспоминания пробудились сами собой, я будто вновь оказался в лаборатории, где Роберт Лонгсдейл, один из будущих сингуляров, презентовал нашему маленькому клубу по интересам свои машины.

— В будущем, конечно, у нас не будет нужды в таких вещах, — чуточку смущаясь, Роберт поправил сползающие на нос очки. — Но пока мы все еще не достигли сингулярности, нам придется опираться на костыли.

Его машины занимались беспроводной передачей энергии на большие расстояния. Тогда это было настоящий прорыв — Роберт практически создал беспроводное питание, которое через пару десятков лет охватит всю планету. И ляжет в основу будущих прорывных технологий, в том числе — синхронизированного копирования сознания без необходимости прямого подключения к серверам.

А теперь я смотрел на пушку, в которую превратили работу Лонгсдейла, и мог поклясться, что вижу одно и то же изобретение, примененное в двух разных сферах. Ведь что такое в сущности, здешняя магия? Да, она нарушает законы физики, однако работает на своих собственных законах, правилах, жестко прописанных в системе магии.

И ключники адаптировали систему Роберта Лонгсдейла, предназначенную для беспроводной передачи энергии на ту же самую беспроводную передачу, но уже магии. Не имея никаких предпосылок к первому шагу, самому изобретению Лонгсдейла, они чудом разработали его же машину, чтобы стрелять из нее магическими снарядами?

Фактически, это ведь такой же прорыв, какие делаю я. Мне не требуется проходить весь путь от изначальной теории с сотнями итераций подбора, прежде чем у меня появится на руках рабочий прототип. Я сразу готов создавать то, что уже гарантированно будет работать именно так, как мне нужно.

И какие же выводы я должен сделать из этого открытия? Где-то на этой альтернативной для меня Земле существуют и другие сингуляры? Или же мне следует искать прототипы «Мойры», которые собирались корпорацией «Армтек» прежде, чем у них получилась пушка, из которой сбивали самолеты над Русским царством?

Наверное, впервые за всю свою жизнь в этом мире меня охватило сомнение в своей разумности. Какова вероятность, что на альтернативной Земле развивается подпольное движение трансгуманистов, которые смело идут навстречу сингулярности, но уже своей, отличной от той, которую приближали мы?

Раньше я как-то не задумывался, откуда здесь возникли продвинутые технологии по той же кибернетике. Будучи человеком из мира, который прошел куда дальше в своем стремлении к развитию технологий, я как посчитал здешние успехи отсталыми, так и не задался вопросом, откуда они вообще взялись?

Я знаю, как мы проходили путь в своем мире от пластиковых протезов до кибернетических тел, в которые можно было заселить собственный разум. Это было крайне сложно, долго и требовало таких усилий, что утаить такие разработки мы бы не смогли при всем желании. Так почему у ключников это вышло?

Вообще, как так получилось, что магическое общество, где ставка делается на силу каждого одаренного, вдруг так резко понеслось клепать киборгов и насаждать высокие технологии? Опять же — я знаю, как это все делается, а кто знает об этом в корпорации «Армтек»?

Поставив чашку с кофе на столик, я поднялся на ноги и прошелся по гостиной. Заложив руки за спину, я взвешивал все за и против, но чем больше думал об этом, тем яснее становилось, что мне требуется вдумчивая консультация с людьми, максимально осведомленными о делах внутри корпорации «Армтек» и общества ключников.

И речь шла не о рядовых членах вроде того же Кристофа Рейсса — он как раз ничего толком и не знал, по сути лишь следил за тем, как доктор Хайер расходует средства ключников. Стало быть, пришло время поговорить с самим доктором.

И, возможно, мне потребуется помощь Людвига.

Конец двенадцатого тома .

Привет, читатель! Не забудь нажать "Мне нравится", прежде чем переходить к следующему тому.

Ссылка на тринадцатый том — https://author.today/work/275752