Первое звено Измайловых выпустило свои ракеты раньше, чем сработали орудия Романовых. Вот сверкнуло пламя, медленно начал формироваться дымный след в воздухе. Удар был направлен в «Первого» сопровождающего и нам не грозил.

Я уже погрузился в транс, чтобы успевать контролировать обстановку. Влиять на таком расстоянии я практически не могу, а значит, остается только ловить снаряды на подлете.

И здесь удаленность сыграет нам на руку. Толстую защиту мне не выставить — сил не хватит. А вот создать узкий воздушный коридор, по которому ракета пройдет мимо — можно.

Наш правый сопровождающий отклонился по часовой стрелке, одновременно открывая огонь в сторону еще слишком далеких истребителей. «Второй» рухнул ниже нас, чтобы выйти на линию огня с противником — так мы не загораживали ему обзор.

Летящие позади истребители Измайловых были еще слишком далеко для прицельной атаки. И у нас было мизерное преимущество во времени.

— Поворачивай к ним, — приказал я, не выныривая из транса. — Мне нужно быть ближе.

— У нас нет ни защиты, ни оружия, это самоубийство! — выкрикнул, отчаянно стараясь не трусить, второй пилот.

— Есть ближе, — прервал его первый. — Сколько метров нужно, княжич?

— Полкилометра, — ответил я.

Весь разговор звучал очень медленно для меня. Субъективное время растягивалось, как резина, и моя собственная речь вылетала изо рта раз в десять медленнее, чем я успевал думать.

Красноярские истребители не были оснащены умными ракетами. Допустимый уровень вооружения — незначительная корректировка курса. Модель, выпустившая по нам первый залп, не предусматривала поражения целей на дальней дистанции.

Я вообще еще не слышал, чтобы здесь были по-настоящему самонаводящиеся ракеты. Не дошла технология до такой радости, и это было мне на руку.

Сверкающие в солнечном свете пули, выпущенные правым сопровождающим, достигли звена, но никакого значимого урона врагу не нанесли. Вероятно, вообще ни одна не попала в цель. Однако они все равно принесли пользу, заставив всю троицу красноярских истребителей прыснуть в стороны, разбивая строй.

А ведь будь у меня свой интерфейс, я бы командовал самолетами рода напрямую. А так приходилось рассчитывать на навыки летчиков. Мы, конечно, набирали их не с улицы, и боевой опыт за штурвалом был у каждого. Но достаточно ли этого, чтобы бороться с великокняжеской техникой?

Выгнав напуганного пилота в салон, я прыгнул в его кресло раньше, чем мужчина покинул кабину. Щелкнули ремни безопасности, и я принялся руководить боем так, как мог — по рации.

«Второй» в это время вылетел из-под нашего брюха, закрывая собственным корпусом от возможного удара врага. Мы еще только начинали разворот, все же гражданское судно, а не военное — нам физика не даст устраивать такие же пируэты. Заработали пулеметы под крыльями «Второго», заставляя ушедшего ниже вражеского летчика закладывать новый разворот — прямо под уже начатую атаку «Первого».

Крыло истребителя разорвало в клочья, машина завертелась быстрее, постепенно ныряя носом в направлении земли. Но это лишь один из шести, да и то больше благодаря удачному стечению обстоятельств.

Новый ракетный залп ударил по нам, на этот раз вместо сопровождающего взяв в прицел мой борт. «Второй» скользнул в сторону, уходя от намеченной мной траектории ракет — было бы глупо перенаправлять снаряды в своих же людей.

Я слышал, как скрипят от напряжения зубы сидящего в соседнем кресле пилота, чувствовал запах его пота. Но он все равно сохранял разум и выполнял приказы, а ведь он не военный летчик.

Ракеты уже были в нескольких сотнях метров, я видел их траекторию полета и, никуда не спеша, выстроил воздушные коридоры вокруг каждой. Шесть незримых для окружающих тоннелей были готовы принять в себя вражеские снаряды.

«Первый» задрал левое крыло, одновременно с этим меняя высоту и нацеливая оружие на один из оставшихся истребителей. «Второй» в этот момент завершал маневр, уходя дальше от проложенных мной тоннелей.

Секунда, снаряды вошли в устроенную мной ловушку и, пролетев у нас под брюхом, понеслись дальше, уже никому не угрожая. Сидящий рядом со мной пилот, кажется, читал молитву — но так тихо, что я скорее догадался, что он слова произносит, а не дышит.

«Первый» рухнул вниз, резко увеличивая скорость падения. После чего задрал нос и открыл огонь по днищу своей цели. Красноярский пилот закрутил машину по часовой стрелке, а его напарник в это время увлеченно уклонялся от «Второго». Пока я шел навстречу вражеским машинам, самолеты Романовых вышли на дистанцию ближнего боя.

— Вниз! — приказал я, и пилот тут же исполнил мою волю, едва не вводя наш самолет в штопор.

Я создал над нами плоскость настолько крепкую, насколько мог. Поле разлетелось на миниатюрные квадраты по десять сантиметров, и они бросились к летящему им навстречу истребителю. Скорость врага и нашей машины сработали, как и положено — измайловский летчик влетел в усеянную силовыми полями зону, буквально нанизываясь на мои мелкие щиты. Сила столкновения оказалась такой, что его кабину распотрошило в клочья.

Последний оставшийся истребитель решил не связываться с нами далее, вошел в петлю, выпустив ракеты в сторону моих сопровождающих, и тут же направился к догоняющему нас заднему звену.

У нас оставалось меньше минуты, прежде чем придется биться сразу с четырьмя вражескими истребителями. И хотя мы уже были практически в воздушном пространстве Урала, рассчитывать на помощь было не от кого. По крайней мере, пока не окажемся в зоне действия противовоздушной обороны Демидовых.

— Уходим! — велел я по рации, не отрывая взгляда от надвигающегося врага.

Я бы мог пожертвовать одной машиной, чтобы победить, но не хотел гибели своих людей. Мог бы выпрыгнуть наружу и, опираясь на дар, дать бой самолетам, но тогда лишился бы всех. Их бы просто расстреляли, у меня ведь не будет той же скорости, что и у истребителей.

Оба сопровождающих судна развернулись вовремя и теперь летели чуть позади нас. Дистанцию сократить для ведения прицельного огня сейчас бы все равно не получилось — нас достанут раньше, чем мы сможем отбиться. У них выше маневренность и больше мощи под крыльями.

На радаре появились новые отметки. Три самолета шли нам навстречу, и мне потребовалась пара объективных секунд, чтобы найти их усиленным взглядом.

Звено новых истребителей, падая с неба, выпустило залп ракет.

— За Царя-Батюшку! — услышал я растянутый во времени громкий лозунг в открытом канале.

Демидовы.

Звено Измайловых резко дернулось в стороны, уходя с траектории удара. А вот недобитый нами с прошлого раза поймал сразу две ракеты точно в кабину. Взрыв поглотил машину, из облака дыма вырвались объятые племенем обломки металла.

— Княжич Романов, — услышал я новый голос. — Следуйте прежним курсом. Род Демидовых не пропустит врага на свою территорию.

Я не стал выходить из транса, наблюдая, как летчики Урала одного за другим выкашивают авиацию Измайловых. И вот у них ракеты били гораздо точнее. Последний попытался уйти, заложив лихой вираж, но все равно был пойман огромным снарядом, который в полете отстрелил внешний корпус, распадаясь на десяток ракет помельче. Боеприпас настиг беглеца, и серия красочных взрывов не оставила пилоту Измайловых ни шанса на спасение.

Рядом со мной тяжело дышал пилот, я слышал, как плакала в салоне стюардесса, не так давно угощавшая меня кофе.

— С кем я говорю? — уточнил я, продолжая оставаться в трансе и ощущая, как от напряжения у меня самого уже начинают звенеть нервы в разогнанном до предела теле.

— Майор Прохоренко, княжич, — ответил мне тот же мужчина, что велел не менять курс.

— Благодарю за своевременную помощь, майор, — сказал я искренне.

— Приказ князя, Дмитрий Алексеевич, — подчеркнуто вежливо ответил тот.

Три моих самолета продолжили лететь, и я слушал отчеты от обоих о полученных повреждениях. Несмотря на то, что я старался учесть все возможные риски, «Первый» все же успел получить несколько дыр в брюхе. «Второму» повезло больше — летевшую внутри охрану заставила поволноваться тряска, но и только.

Я же откинулся на подголовник кресла и на несколько секунд прикрыл глаза. Влитый в организм адреналин еще действовал, и вскоре меня могло начать потряхивать — израсходовав на транс немало сил, я сейчас практически ничем не отличаюсь от обычного человека.

— Благодарю за службу, — произнес я, вновь переключившись в канал наших самолетов. — Род Романовых гордится вами.

И вот только теперь меня накрыло. Руки затряслись, накатила слабость. Ощущение близкой и очень быстрой смерти, от которой удалось убежать едва-едва. И легкая паника — в воздухе мой дар практически совершенно бесполезен.

Будь у истребителей чуть более опытный экипаж, и это наши обломки сейчас валялись бы внизу. Но мне просто повезло — сперва сами измайловские пилоты допустили ошибку, ударив по «Первому» вместо того, чтобы бить по гражданскому судну. А затем нам на помощь пришла авиация Уральского княжества.

— В порядке, княжич? — сквозь стук зубов, спросил первый пилот, не отпуская руля, который удерживал сведенными судорогой пальцами.

— В порядке, Прохор Витальевич, — ответил я кивком. — Теперь — в полном порядке.

Он не ответил, но я видел, как напряжение медленно отпускает неодаренного гражданского летчика. Для него подобное испытание — это крайне сложная задача. В том, что второй пилот надломился, осознавая положение, в которое нас загнали, не было ничего удивительного. Совершенно нормальная реакция.

— Сегодня вы все совершили подвиг, — произнес я для своих людей. — И от лица рода Романовых я обещаю: ваш подвиг не будет забыт.

Впереди, наконец, показался аэродром, и наш транспорт пошел на снижение, следуя указаниям из центра управления полетами. Из кабины пилота мне было прекрасно видно, что о мирном времени здесь уже забыли.

Одна полоса практически уничтожена, повсюду военная техника. Похоже, пока мы летели, началось то, что пророчил дед в разговорах с отцом. Рюриковичи решились на открытое противостояние с царской фракцией. И неудивительно, что Измайловские истребители оказались рядом с землями Демидова — он сильнейший сторонник Михаила II на много верст округ.

А мы всего лишь внезапно попались под руку, отсюда и отсутствие грамотного нападения. Нас просто здесь не ждали, наверняка оба звена должны были зайти с противоположной стороны и облетели зону действия противовоздушной обороны Демидова. Где и напоролись на наши самолеты — мы ведь тоже поддерживаем царскую фракцию по умолчанию. Ведь царица — Романова.

Нас встретила целая делегация в погонах царской армии и рода Демидовых. Мою охрану тут же погрузили в заранее заготовленные машины вместе с экипажами самолетов рода, а меня усадил к себе боярин Волков, возглавлявший приветствующую сторону.

— Расскажете, что уже произошло? — спросил я, когда покрытый пятнами внедорожник помчался по дороге от аэропорта.

Святослав Андреевич кивнул.

— В семь утра состоялся первый бой в воздухе на границе с Красноярском, — ответил он. — ПВО прикрыла, конечно, но сами видите, — махнул он в сторону аэропорта с разбитой полосой. — Царская армия пришла на помощь. Совместными усилиями отбросили великое княжество, но это временная победа.

— Почему? — уточнил я, глядя на отца Василисы.

Он скривился.

— Пока что против нас не бросили серьезной техники. Но это Рюриковичи, поднять в воздух могут такое, что нам и не снилось.

— Судя по моему бою, ничего настолько неординарного у них нет, — сказал я.

Волков усмехнулся.

— Так и мы отражаем атаки только благодаря превосходящей огневой мощи. Видели работу нашей «Стаи»?

— Это та ракета, которая выпускает серию снарядов? — уточнил я.

— Именно, — кивнул он. — Наша уральская разработка. Но их мало. А сколько в хранилище великого княжества может стоять таких сюрпризов?

Я покачал головой в ответ.

— Звучит так, будто вы не уверены в победе сторонников государя, — подметил я.

Боярин оскалил зубы в хищной улыбке.

— А вот нет, Дмитрий Алексеевич, — покачал он головой. — Мы обязательно победим, вот только легкой прогулкой эта война не будет.

И если сейчас наружу начнут вылезать секретные разработки, которые до сих пор стерегли как тайны родов, очень многое может измениться. Та же «Стая», если ее пустить в серийное производство, произведет такой фурор на оружейном рынке, что можно будет считать это событие революцией.

И Святослав Андреевич прав — если князь Демидов может позволить себе такие игрушки собирать, естественно, с дозволения государя Русского царства, то и великие князья способны выставить нечто похожее. А то и мощнее, все же у них значительно больше как влияния, так и ресурсов.

— Что ж, значит, нужно приложить все силы, чтобы победа стала ближе, — подвел я итог нашему разговору.

— Так мы и поступим, — заверил меня боярин.

Мы въехали в город и, вскоре оказались перед воротами резиденции князя Демидова. Внушительный особняк, больше похожий на средневековый замок, он был выстроен чуть ли не в те давние времена, когда на Урал только началась экспансия Русского царства. И обновленные в соответствии с современными реалиями охраны укрепления смотрелись вокруг него продолжением древнего памятника архитектуры, не выбиваясь из общего ансамбля.

— До скорой встречи, Дмитрий Алексеевич, — кивнул мне на прощание Волков.

Моих людей тоже уже доставили сюда. Транспорт быстро освобождали, он наверняка пригодится где-то еще. Охрана Романовых, вооруженная до зубов и нервная до предела, мгновенно взяла меня в коробочку.

— С прибытием, Дмитрий Алексеевич, — поприветствовал меня Кирилл Русланович, появившись на крыльце особняка.

Выглядел мой дядя сейчас не самым лучшим образом, впрочем, обстоятельства накладывали свой отпечаток. Внешне он был практически точная копия деда, только чуть помоложе.

— Кирилл Русланович, — поприветствовал я его кивком, — рад видеть вас в добром здравии.

Нас уже разделяла пара шагов, которые княжич Уральский преодолел в мгновение ока и, раскинув руки, резко обнял меня. Привыкший к этому, я похлопал его по могучей спине в ответ.

— Идем внутрь, князь Демидов уже ждет тебя, — сказал он. — Людей ваших разместят, не переживай. Чуть позже сопроводим тебя в прежние комнаты. С последнего твоего визита ничего не трогали, будь уверен.

Я вновь кивнул и отдал распоряжения своим людям. Так уж получилось, что сегодня со мной не летело ни одного человека, с кем я уже посещал особняк Демидовых. Но если я кому и мог доверить в этом мире собственную безопасность, за исключением родной семьи Романовых, так это Демидовым.

Мы шли по светлым коридорам, минуя двери во множество залов и комнат, пока не оказались у лестницы, ведущей на второй этаж. Наследник Урала повел меня не наверх, как я ожидал, а приложил ладонь к стене, и в ней открылся проход. Я увидел ступени, уходящие в подвал.

— Не опасно мне это показывать? — уточнил я, безбоязненно спускаясь вслед за Кириллом Руслановичем. — Я все-таки Романов.

Тот на ходу громко фыркнул.

— Забудь, Дмитрий, — легкомысленно отмахнулся он. — Романов ты где угодно. А на Урале ты всегда будешь Демидовым. Кроме того, тебе все равно отец велел дать полный доступ.

Это известие меня немного напрягло. Сразу же вспомнился разговор с Русланом Александровичем перед штурмом резиденции дипломата Османской империи. И мысль, что меня всерьез готовятся выбрать наследником после Кирилла Руслановича, меня не очень радовала.

Мы спустились на этаж ниже, и дядя толкнул единственную дверь в подвале, обнажая спрятанный за ней лифт. Бункер оказался достаточно глубоким — мы спустились метров на двадцать, прежде чем створки разъехались в стороны, выпуская нас в просторное помещение, заставленное оборудованием.

По всему огромному залу сновали люди в униформе Демидовых. На нескольких больших экранах шло отображение оперативной обстановки по границам княжества. И судя по тому, что я успел увидеть, пока мы пересекали этот штаб, дела у Демидовых шли нормально.

— Заходи, — открыв очередную дверь передо нами, пригласил меня княжич.

Внутри за широким столом сидел дед. При виде нас он кивнул мне на кресло, а сына отпустил небрежным жестом.

— Поздравляю с прибытием, Дима, — с улыбкой произнес Демидов. — Раз ты здесь, не откажешь же любимому дедушке в помощи?

Я улыбнулся, устраиваясь в кресле.

— Для любимого дедушки — все, что в моих силах, — ответил я, принимая игру.

О чем он станет просить, мне и так было ясно. Князю Демидову нужна была победа. А я мог ее обеспечить.

И, как и сказал боярину Волкову, сделаю все, чтобы приблизить победу. От этого зависит будущее моей семьи.

Мои комнаты в особняке действительно не трогали, лишь поддерживали порядок. Исписанные моей рукой листы так и лежали на столешнице, использованные книги с закладками тоже находились там же, где я их оставил. Я словно вернулся в прошлое — последний мой визит был так давно, что казалось, будто минула вечность с тех пор, как я покинул эти покои.

— Если что-то потребуется, княжич, — произнесла томным голоском симпатичная служанка, указывая мне на селектор, установленный у входа в гостиную, — просто нажмите на нужную кнопку, и прислуга явится к вам.

Я кивнул в ответ, ходя по помещению. Из окна, украшенного витражом, изображающим предание о Хозяйке медной горы, открывался очаровательный вид на огромный дремучий лес. Его князь выкорчевывать не стал, такой клочок дикой природы за пределами столицы — нормальная практика. Это в Москве уже не осталось деревьев, которые бы не посадили люди.

— Спасибо, — произнес я, заметив, что служанка не торопится покидать мои покои.

Секунду она смотрела на меня с плохо скрываемой надеждой, но я не делал никаких намеков, и девушка все же поклонилась и оставила меня в одиночестве. Несмотря на то, что у Демидовых замарашки не служили, мне не требовалась компания.

Осознание близкой смерти как пришло, так и ушло. Организм переключился обратно на нормальную работу, и все, что мне требовалось — это принять душ, смывая пот, и перекусить.

Толкнув дверь в ванную, я быстро разделся и встал в душевую кабинку. Горячие струи воды ударили по голове и плечам. На полочке стояли флаконы с химией, которую я сам выбирал для себя. Естественно, новые, а не те, которыми я пользовался ранее.

Аромат хвои потек по ванной комнате, стоило мне открыть флакон с шампунем. Мыло с березовым запахом, плотно ассоциирующимся с жаркой баней. Это помогало расслабиться, и окончательно выкинуть все дурные мысли из головы. Горячий пар поднимался на стеклянных стенах кабинки, оседая каплями конденсата.

Выключив воду, я вышел наружу и, прихватив полотенце с вешалки, быстро обтерся, после чего обмотал его вокруг бедер и, обувшись в мягкие тапочки, вернулся в гостиную. Взяв в руки телефон, сел в кресло и, немного посидев с закрытыми глазами, набрал номер отца.

Гудки шли, но трубку никто не брал. Впрочем, тут ничего удивительного — судя по тому, что рассказал мне князь Демидов, сейчас по всему царству вспыхивают бои. И отцу может быть просто не до разговоров. В том, что с самим Алексеем Александровичем все в порядке, я не сомневался ни секунды.

В отличие от меня князь Романов имел полное право возить с собой хоть всю нашу охрану. Разумеется, часть бойцов оставалась на предприятиях «Руснефти», еще часть сторожила дома и квартиры рода. К тому же отдельные отряды работали в Москве на обеспечение безопасности княгини и других детей. Но оставалось полно контингента, из которого князь мог бы выбрать — целая маленькая армия, если смотреть трезво.

У нас в подчинении полтора миллиона человек, и сто пятьдесят тысяч из них — это разного рода военные специалисты. Регулярная царская армия насчитывает от полутора миллионов до двух. А если учесть пребывающих в запасе, который государь может мобилизовать в случае необходимости, эта цифра вырастет до семи миллионов человек.

Казалось бы, огромная цифра, но на поднятие всех частей потребуется время. Рюриковичи прекрасно это понимают, а потому в столице уже идут бои — Москва закипела, но не слишком. Разгромленный город никому не нужен. Собственно, с Москвы все и началось.

Попытка прорваться в Кремль была задавлена на корню. Гвардия царя, видимо, обрадованная возможностью показать себя в деле, раскатала нападающих по красной площади тонким слоем, практически не понеся при этом потерь. А Рюриковичи лишились группировки численностью около семисот человек.

Я смахнул новости с экрана и набрал номер матушки. Аппарат княгини не отвечал очень долго, наконец Ирина Руслановна подняла трубку.

— Дима! — воскликнула матушка. — Ты долетел? У тебя все хорошо?

В ее голосе было столько любви и тревоги, что я не удержался от улыбки. И пусть она этого не могла видеть, но по звучанию моего ответа наверняка догадалась.

— Все в порядке, — заверил я. — Измайловы попытались нас сбить, но Демидовы вовремя пришли на помощь. Так что никто даже не пострадал. Только потрясло немного, но люди быстро в себя пришли. Я сейчас у деда дома, сижу в своих комнатах. Вы как?

Княгиня Романова вздохнула с облегчением, дослушав меня до конца, после чего начала свой рассказ.

— У нас все очень спокойно, — сообщила она. — С самого утра по улицам ездят машины царской армии. В Южном был один взрыв, но там заговорщиков накрыли солдаты из разведки. Мы, конечно, в подвале сидим, но все скоро кончится.

— Так и будет, — заверил я матушку. — Кстати, Руслан Александрович попросил меня поучаствовать в защите Урала…

Княгиня выдержала паузу.

— Ты же не будешь подвергать себя опасности, Дима? — ровным тоном уточнила она. — Я понимаю, что ты не можешь усидеть на месте, когда твоих родственников пытаются убить. Но пообещай, что будешь осторожен.

— Разумеется, матушка, — ответил я. — Никакого лишнего геройства. Обещаю.

Она снова вздохнула в трубку.

— Отец звонил с полчаса назад, — сообщила она. — На месте аварии была диверсия, наши люди уже нашли и допрашивают виновных. Так что будь внимателен. Руслан Александрович, конечно, будет тебя защищать, но великие князья тоже имеют самые разные связи.

Диверсия? Интересно, зачем это кому-то могло понадобиться в преддверии мятежа. Как боевая единица князь Романов не особенно силен, а с учетом нашей только начавшей выправляться репутации в обществе и запланированного свержения царицы — и в качестве заложника бесполезен. Кроме того, его отсутствие в Москве, по большому счету, ничего не меняет. Взять же его на месте все равно не получится — отец столько охраны с собой возит, что хватило бы выиграть маленький локальный конфликт.

— Я обязательно учту, матушка, — сказал я в ответ после секундной паузы.

— Береги себя, Дима, я буду ждать от тебя новостей, — вздохнула она. — Позвони мне вечером обязательно. Все, не буду больше отвлекать.

Я не услышал ее всхлипывания, но прекрасно понимал, что прервавшая звонок княгиня сейчас плачет. От этой мысли накатывало дурное настроение — сложно оставаться безучастным, когда понимаешь, что твоя матушка страдает.

Но я не стану сидеть сложа руки. Я могу многое изменить одним своим вмешательством в противостояние. И тем самым устраню причину для материнских слез.

Мои вещи уже были рассортированы в гардеробе. Отдельно висела униформа Демидовых — точно такая же, только меньшего размера, была оставлена мной в покоях. При моем прибытии мне просто заменили размер на тот, который я носил сейчас.

Ее я и надел. После завтрака князь обещал обеспечить мне транспорт до первой точки, откуда я пойду наносить удары по землям великих князей Красноярских. Не один, само собой, а в составе отряда.

Сомневаться в том, что Руслан Александрович присоединит меня к уже знакомым мне бойцам Волковых, не приходилось. Если уж появилась возможность сосватать мне Василису, Демидов не преминет ей воспользоваться. А там — молодо-зелено, горячий бой, горячая кровь, одно одеяло на двоих. Классика жанра…

Выйдя из покоев, я тут же оказался встречен парой наших охранников, уже стороживших мои двери. Кивнув им, я направился в сторону столовой. Прятаться никто в особняке не собирался, и хозяин, когда не занят работой, должен показывать всем уверенность в завтрашнем дне. А значит, принимать гостей в помещениях, для этого специально предназначенных, а не скрываться в бункере.

За широким и длинным столом, практически всегда занятым полностью, сегодня было пустовато. Я привык за время прошлых визитов, что у деда каждый день очень много гостей — часть княжеские бояре или их представители, часть из самых приближенных людей. Наследник, его семья — жена и дочери, сам князь, его княгиня. Общим счетом порой доходило до сотни человек, ради которых выставляли второй стол.

Сегодня кроме самого князя и наследника за столом сидело несколько Уральских бояр — только главы семейств.

— Всем доброго утра, — поздоровался я, проходя на предназначенное мне место.

Рассадка у деда всегда соответствовала статусу. Первыми сидели княжеские семьи, за ними бояре. И для меня оставили кресло слева от Демидова. По этикету это место должен был занимать внук князя, то есть следующий наследник после Кирилла Руслановича. Или пространство нужно было оставить пустым.

Таким образом Руслан Александрович подчеркивал не только мою приближенность к своей семье, но и давал присутствующим недвусмысленные намеки.

Можно спорить до хрипоты, что я не собираюсь возглавлять род Демидовых, но это не отменит официального статуса внука.

На стол накрыли молниеносно. Как всегда, ассортимент был достаточно широк, в огромном количестве неизменно традиционные местные блюда на современный манер.

Демидов улыбнулся гостям, после чего произнес небольшую речь.

— Господа, сегодня особенный день для нашего княжества, — сказал он. — Наступил тот час, когда нам больше не нужно изображать любовь к нашим врагам. И только за это утро нами было уничтожено свыше тридцати самолетов, двухсот машин военной техники и огромное количество живой силы противника. Кроме того, мы испытали в реальном бою наши последние разработки. Я считаю, что сегодняшний день нужно рассматривать как профессиональный праздник наших воинских сил. День воинской славы. А сейчас помянем тех, кто погиб при исполнении долга.

Мы поднялись на ноги и замерли. Воцарилась тишина, но через минуту князь заговорил вновь:

— А чтобы наши погибшие спали спокойно, я, князь Демидов, торжественно клянусь перед всеми вами, — Руслан Александрович обвел присутствующих широким жестом, — что мы отомстим за наших павших.

Он перевел на меня взгляд, преисполненный гордости, после чего договорил:

— Мой внук прибыл к нам сегодня и уже уничтожил два истребителя Измайловых. А после этого завтрака отправится туда, где сможет приблизить нашу неизбежную победу!

Присутствующие выкрикнули здравницу князю Демидову, и Руслан Александрович, благосклонно кивая в ответ, первым начал трапезу. После него приступили к еде и все остальные.

Порядки со своими боярами каждый князь устанавливал сам. Естественно, в рамках закона Русского царства. Еще мой прадед в свое время начал традиции, которые нынешний глава рода неукоснительно соблюдал.

Романовым предстояло выработать свои самостоятельно, но я не думаю, что наши посиделки с боярами будут сильно отличаться от рабочих совещаний, которые проводит отец.

Гости ели неспешно, но при этом никто не затягивал завтрак. Сам Демидов был человеком дела, и людей приближал себе под стать. Так что через четверть часа, когда приборы были отложены в сторону, началось краткое совещание. Хотя князь больше отдавал приказы, чем выслушивал мнение своих бояр.

— Что касается тебя, Святослав Андреевич, — закончив с остальными назначениями, повернулся к Волкову Руслан Александрович. — К тебе присоединится мой внук со своими людьми. Оборудование им выдашь наше, оно все равно лучше.

Боярин кивнул, а я вот подумал, что после брони Волковых наши бойцы почувствуют себя бедными родственниками. И это моя вина.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне отец Василисы, — отберите десять бойцов, которых возьмете с собой. Больше нам не понадобится в этой вылазке. Я буду ждать вас.

Кивнув в ответ, я бросил взгляд на деда. Демидов смотрел на своего наследника.

Кирилл Русланович быстро листал сводку новостей на своем планшете. Лицо его и без того сегодня хмурое, сейчас выглядело крайне зло.

— Что там, сын? — негромко, но очень серьезным тоном спросил князь Уральский.

Наследник рода поднял голову и под напрягшимися взглядами собравшихся объявил:

— Армия великого князя Киевского идет на Москву, — сообщил он. — Новгородские части перешли на сторону предателей. На Дальнем Востоке высадился десант Японского сегуната — идут на соединение с великим князем Хабаровским.

Князь выслушал его с ничего не выражающим лицом, после чего кивнул и заговорил, обращаясь к ранее уже получившему приказ боярину.

— Архип Витальевич, — произнес Демидов, — передай князю Ефремову коды от нашего оружия. Пусть покажет косоглазым рисоедам, как опасно соваться на русскую землю.

Интересно было бы узнать, о какой конкретно разработке идет речь. Даже сам факт союза, при котором Руслан Александрович снабжает Амурского князя каким-то оружием, до сих пор оставался для меня тайной, о которой я не догадывался. Впрочем, меня бы никто и посвящать в нее не стал.

— Слушаюсь, князь, — отозвался боярин Медведев, поклонившись главе рода.

— Остальные делают то же, что и было приказано, — обведя собрание взглядом, велел Руслан Александрович. — И нам пора заняться делом.

Поднявшись на ноги, он дал знак нам с дядей, и мы все вместе вышли через другие двери. Пройдя небольшой коридор, свернули в одну из множества гостевых комнат, и дед махнул мне на кресло.

Заняв указанное место, я стал наблюдать, как Кирилл Русланович опускается на диван, а сам глава рода нажимает кнопки на селекторе. Краткий писк, прозвучавший под потолком, удовлетворил князя, и Демидов сел напротив меня. Вытянув руку в сторону наследника, Руслан Александрович взял у сына планшет и, введя пароль, подал его мне.

— Смотри, Дима, что мы будем делать на красноярской земле, — произнес он. — Это будет моей личной просьбой для тебя. Не для Волковых, а для тебя. Сможешь сделать?

Я листал карты с пиктограммами войск и баз. Всего выходило семь объектов, и по каждому имелось отдельное дело — какие документы, в каком кабинете хранятся и что в себе содержат.

Я привык считать этот мир серьезно отстающим от своего, и в принципе, местная Земля таковой и была. Однако в моей истории разработками оружия массового поражения заниматься начали, еще не осознавая масштабов бедствия, которое же и создают.

А вот Измайловы точно знали, что им нужно и как этого достичь. Не знаю, принадлежали ли эти лаборатории, расположенные под военным базами великого князя, к списку царских секретных, однако за такие разработки, какие числились в документах, следовало убивать всех, кто их читал или хотя бы трогал.

Биологическое оружие — и не простые болезни, которые можно подхватить от обыкновенной мухи в джунглях какой-нибудь Амазонки. Умам, которые вели разработку, следовало дать награду, прежде чем отсечь головы. Оружие против одаренных, которое никак не повредит царским людям. И наоборот — нацеленное исключительно на тех, кто не имеет покрова.

— Очень надеюсь, царь не прикладывал к этому руку, — произнес я, поднимая взгляд на сидящего напротив деда.

— Когда мы победим, сам у него и спросишь, — хмыкнул Руслан Александрович. — Но, Дима, эти лаборатории, — он постучал пальцем по экрану планшета, — должны быть уничтожены вместе с персоналом и всем, что там есть.

— Это может быть опасно — мало ли что вылезет наружу, если неправильно утилизировать, — покачал я головой.

— Об этом я не прошу тебя, — возразил старший Демидов. — Уборкой займутся профессионалы царской армии. Но им нужно будет обеспечить место для работы. Так что войдешь, перебьешь всех, дождешься десанта царской армии и уйдешь дальше.

Я усмехнулся, вспомнив, что практически теми же словами князь провожал меня на акцию к дипломату Османской империи.

— Я сделаю все, что в моих силах, — заверил я.

— В таком случае тебе пора собирать свой отряд, — кивнул Демидов, поднимаясь на ноги. — Береги себя, Дима. Ты мне важнее нескольких лабораторий. И… — он сделал паузу, но все же продолжил: — Я надеюсь, что со временем ты займешь положенное тебе по праву место.

Я моргнул, не скрывая удивления. Руслан Александрович сейчас имеет в виду главенство в роду Демидовых? Или мое истинное происхождение?

Бронемашины следовали по дороге в сторону Красноярска. Со мной в машине сидели не только переодетые бойцы Романовых, но и Василиса Святославовна. Второму транспорту достался сам боярин. И вроде приличия соблюдены — меня сопровождает член семьи, и в то же время способ прикрыть Волкову от возможной опасности. Уж со мной ей ничего не угрожает.

— Первый пост мы уже взяли, — сообщал по связи Святослав Андреевич. — Наша цель — военная база Измайловых в пятнадцати километрах от границы. Мотострелковая часть и установка противовоздушной обороны.

Я следил за настроением романовских солдат. Наличие интерфейса в шлемах, который настолько легко управляется взглядом, заставило бойцов напрячься. Что ни говори, они были профессионалами и сразу же оценили новшество. И мысль о том, что у нас такого нет, читалась на их лицах столь явно, что, казалось, была высказана хором. Сейчас, конечно, они отошли от этой новости и были готовы идти в бой.

— По нашим данным, — продолжил боярин, — сейчас там нет двух третей состава. Их сейчас перемалывают на границе. Но это не значит, что там нас встретят с распростертыми объятиями. Будьте готовы к серьезному сопротивлению.

По большому счету, это напутствие уже не требовалось. И карты, и маршрут, и даже личный состав нам был предоставлен еще до выезда. Но повторить все же было не лишним. Это вселяло чувство уверенности в бойцов, напоминая, что начальство знает все, что нужно, и на бесславную гибель никого не бросят.

— Слушайте меня, Романовы, — заговорил я, когда замолчал боярин. — Мы идем сейчас биться с врагом не только нашего рода, но и самого Русского царства. У противника было время подготовиться, все рассчитать и начать мятеж. Это будет тяжелый бой, долгая кровопролитная война. И многие не вернутся с нее домой.

Василиса подняла голову, глядя на меня, и даже через черное стекло ее шлема я понял, что боярышня удивлена моей речью.

— Но вы не будете среди них. Не важно, что нашито на вашей форме, вы — из рода Романовых. А мы не оставляем своих врагов в живых. И сегодня мы снова покажем великим князьям, почему их предки побоялись отнять у нашей семьи трон силой, и были вынуждены договариваться мирно! Я иду с вами, а это значит, что ни один предатель не сможет причинить вам вреда! Я — княжич Романов, и я даю вам слово. Враг будет разбит, враг будет повержен. И вы своими руками отстоите честь нашего рода!

Конечно, формально они не принадлежали к членам семьи. Но служили нам верой и правдой. Я знал их всех по именам, многие знали меня еще совсем мальчишкой. И сегодня не было среди них никого, чья семья не служила бы нам на протяжении поколений.

Да что там! Самый старший среди них — Никита Викторович Коршунов — вообще из семьи, служившей Романовым еще с тех времен, когда мы правили всем царством.

— Василиса Святославовна, — обратился я к Волковой. — Держитесь за мной, ни на шаг не выходите из моего поля. Внутри вам ничего не грозит.

— Я помню, княжич, — отозвалась целительница.

— Я не сомневаюсь, — кивнул я. — Если из первого отряда кому-то понадобится помощь, мы придем туда все вместе.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — склонила голову она. — Вы сегодня главный.

В машине повисло напряженное молчание. Транспорт покачивался на дороге, то и дело дергаясь в сторону, чтобы объехать оставленные артиллерией воронки в полотне. По бокам от нас тлели или горели остовы разбитой техники великих князей Красноярских. Авиация Урала свое дело знала — и перед нами прошлась широкой полосой, уничтожая все, что имело на себе герб рода Рюриковичей.

— Внимание, — обратился к нам боярин Волков. — По части сейчас работает наша авиация. Будьте готовы.

На моей карте мигнула и тут же пропала тройка точек — самолеты пронеслись над нашими головами, устремляясь к цели. Всей работы они не сделают, но брешь в обороне создадут. А еще это значило, что ПВО в части уже подавлено, иначе посылать технику Демидов бы не стал.

Сильные удары по земле, взметающиеся к небу тучи пепла и огня. От нас до части было еще далековато, и взрывной волне сюда не добраться, однако столб после бомбардировки вздымался очень высоко, растекаясь по небу угольным облаком.

— Готовность — две минуты, — вновь заговорил Святослав Андреевич, и я кивнул своим людям.

— Наш выход, — сказал я, создавая над транспортом защитный купол.

Конечно, тяжелый снаряд я все еще удержать не могу, однако вряд ли сейчас в части найдется кто-нибудь, способный давать нам серьезный отпор. Позже, конечно, солдаты Измайловых придут в себя, но мы обязаны воспользоваться этой заминкой, чтобы оказаться внутри и перебить всех, кто уцелел после воздушной атаки.

Броневик вломился в проем ворот, сами створки которых смятые, будто бумажные листы, валялись снаружи. Колеса машины запрыгали на обломках, в воздухе все еще висела пыль.

— Пошли! — приказал я, первым выскакивая наружу.

Бойцы быстро и слаженно заняли позиции вокруг меня, Василиса оказалась рядом со мной. Я стянул защиту с машины на отряд, и мы тут же направились вперед — штурмовать вражескую базу.

— Арсенал уцелел, — сообщил мне по рации боярин, ведущий второй отряд. — Мы берем его, княжич, твоя задача — казармы.

Но мы и так знали, как действовать. Мои люди быстро шагали по территории части, на ходу добивая обнаруженных раненых. Контрольным выстрелом в голову отмечали всех замеченных. Но мы не сбавляли хода, и впервые за очень долгое время я оказался среди тех, кто действительно понимает, как работать в компании Романова.

Не прошло и минуты, на уцелевшие и заблокированные двери казарм навесили взрывчатку. Я отвел людей в сторону, пока часть отряда зажимала огнем в окнах окопавшихся внутри врагов. Хлопнула бомба, вышибая часть бетона и превращая металлическую дверь в бесполезный элемент архитектуры.

Холодно наблюдая, как в образовавшуюся дыру входят мои бойцы, я и сам подходил ближе, чтобы они не выпадали из зоны моего покрытия. Гул от выстрелов, крики раненых и умирающих — вот и все, что грозило моим людям.

— Чисто, — сообщил мне по связи Коршунов.

Я тут же доложил об этом боярину, а сам повел отряд к гаражу. Пока мы обходили казармы, я увидел впечатляющую воронку. Демидовская бомба перелетела здание и разворотила часть двора. Впрочем, теперь это было уже не важно.

Василиса держалась за мной, и я был готов развернуться, если Волкову потребуется помощь, но пока что все шло гладко. Если там и были раненые, вмешательства целительницы им не требовалось.

По гаражу бомбы отработали тоже не слишком точно — лишь часть комплекса погребло под обломками. А две трети устояли, и сейчас оттуда с ревом двигателей к нам начала выползать первая машина.

Меня хлопнули по плечу, и я посторонился, давая бойцу с трубой гранатомета выпустить снаряд прямой наводкой. Первый же удар заставил бронетехнику замереть на месте. И этого времени нам хватило, чтобы бегом достичь цели.

В гараже еще оставались две таких же, но одна стояла на ремонте — почти разобранная до основания, второй в крышу рухнул обломок потолка, пронзив транспорт едва не насквозь. Смятый в гармошку металл подсказывал, что внутри либо никого оказаться не могло, либо они уже мертвы.

Пятерка солдат, укрывшихся за разобранной машиной, открыла по нам беглый огонь, целя исключительно в меня. Но мы их быстро подавили, оставив остывать на бетонном полу.

— Гараж взят, — отчитался я боярину Волкову.

— Княжич, берем подвал, — ответил тот, и я повел свой десяток туда.

Спуск в лабораторию был замаскирован надежно. Если бы мы не знали заранее точного местонахождения покрытого густой травой входа, я бы и не предположил, что он здесь есть.

Люк, поросший травой, не поддавался, и бойцы Волковых уже потратили пару зарядов, пытаясь пробиться внутрь.

— В стороны! — приказал я, и взмахом руки стал пробивать силовым полем новую дверь в толстом слое металла.

Брызнули яркие искры, воздух почернел от дыма. Я плавил металл, на огромной скорости заставляя крутиться узкое поле. Сфера погружалась в дверь неохотно, тяжело, и с каждым мгновением работы я чувствовал, как утекают силы. Все же я не всемогущий — подобные бункеры не всякая бомба возьмет.

По спине тек пот от напряжения, я продолжал держать уже всех под своим защитным полем. И бурил, бурил, бурил, не прекращая прорубаться сквозь броню лаборатории.

— Тук-тук, — выдохнул я, прежде чем создать над пропиленной в двери брешью силовой молот.

Звук удара отразился, кажется, через высаженную вокруг бункера почву. Мои ноги уж точно вздрогнули. Но выпиленная мной часть двери все же провалилась внутрь, открывая нам вид на шахту, уходящую под землю.

— Стоять, — предупредил я, опускаясь на колено. — Входят только Романовы!

Боярин обернулся на меня, явно намереваясь возразить, но я качнул головой в ответ.

— Приказ князя Демидова, Святослав Андреевич, — пояснил я и тут же поднялся на ноги. — Можете обсудить с ним, пока мы идем вниз.

Боярин кивнул в ответ и махнул своим, чтобы приступить к занятию периметра. Пока еще царская армия до нас доберется, чтобы взять часть под контроль, нам нужно будет ее удержать.

Расход сил оказался серьезным. Таких усилий в один момент я еще не выдавал. Впрочем, силы возвращались достаточно быстро — покров ведь никуда не делся, а защитное поле, уже напитанное под завязку, поддерживалось усилием воли, а не дара.

— Василиса, остаетесь здесь, окажите первому отряду помощь, — приказал я, не оборачиваясь на девушку.

Среди Волковых действительно хватало наспех подлатанных раненых. И им, в отличие от нас, помощь целителя бы пригодилась. Тем более что вести с собой боярышню внутрь я все равно не собирался.

— Пошли, — приказал я и первым направился в пробитый коридор в бронированной двери лаборатории.

Нас встретила кромешная темнота. Но с броней Волковых это не было проблемой — режим ночного видения включился автоматически, стоило нам войти под землю.

Под ногами металлические плиты, в которых остались глубокие борозды от продавленной внутрь болванки. На потолке неработающее освещение. Все выглядело так, будто рачительные хозяева просто ушли, предварительно отключив все и вся.

Мы добрались до автоматизированного пропускного пункта, тоже обесточенного. Как и две пулеметные турели, свисающие с потолка.

Усилием дара смяв последние до полной потери боеспособности, я вырвал преграждающую путь толстую бронированную дверь и первым вошел в длинный извилистый коридор.

Показалось на миг, я вновь оказался в ЦГУ, местное устройство до боли напоминало знакомые мне проходы, отсеки и коридоры.

За моей спиной топали бойцы, они же проверяли пустые комнаты. Я не спешил, останавливаясь всякий раз, когда очередную перегородку, на этот раз просто деревянную, вышибали солдаты.

На первом этаже никого мы так и не встретили, более того, все действительно указывало на то, что лабораторию эвакуировали. Причем задолго до начала конфликта.

Достигнув лифта, я предоставил бойцам возможность разобрать контрольную панель и открыть двери. Кабина стояла на последнем этаже, и нам пришлось спускаться по удерживающим лифт тросам.

Раскрыв двери второго этажа, мы обследовали и его. Не стесняясь, мои люди выламывали двери с помощью взрывчатки. В секциях, указанных в бумагах Демидова, не было ни людей, ни оборудования. Но я все равно не бросал начатое, пока не убедился, что и здесь нас ничего не ждет.

— На третий этаж я захожу первым, и никто без приказа за мной не спускается, — велел я, когда мы вернулись к лифту.

Бойцы не спорили. Я спустился в кабину и, приняв переданную мне с максимальной осторожностью взрывчатку, установил заряды на дверях. Два хлопка вывернули створки наружу. И я едва успел пригнуться.

Огненный клинок со свистом вспорол воздух над моей головой, а я ответил массой микроскопических полей, брызнувших в противника.

Огневик, одетый в камуфляж, окутался пламенем, отскакивая от моей техники, и тут же по мне заработали пулеметы, свисающие с потолка. Я все еще держал защиту над своими бойцами, и был несколько ограничен в применении способностей. А потому выхватил автомат и в первую очередь отстрелялся по турелям, выводя их из строя.

Одаренный убрал свой пламенный меч и взмахнул хлыстом, ударяя самым концом по моей защите. Поле содрогнулось, но устояло. Я выпустил остатки магазина по врагу, и пошел вперед.

— Романов! — заорал тот, разрывая дистанцию.

Голос был мне незнаком, но судя по силе, вложенной в хлыст, передо мной как минимум равный мне враг.

— Романов, — подтвердил я, срывая с пояса гранату.

Щелкнуло кольцо, и я швырнул снаряд под ноги огневика.

Он усилил свою защиту, а я за это время успел сократить дистанцию и, усилив свое поле до предела, накрыл им противника.

Наши силы уравновешивали друг друга, и ни огонь, ни мой купол так и не сдвинулись с места. Огневик вновь вытянул клинок пламени, ткнул в мою сторону, заставляя меня отскакивать назад. Новый выпад, на этот раз — параллельно земле, и я вновь делаю шаг к лифту.

Собрав в кулак силу, я выставил перед собой щит, а затем заставил его засиять. Ослепленный на мгновение одаренный отшатнулся, развеивая технику меча, и я прыгнул к нему, обнимая руками.

Пламенный покров вгрызся в мою броню, я ощутил сильный жар. И пока враг старался расширить свой огонь, чтобы сжечь меня дотла, я вливал дар в руки — сжимая одаренного в медвежьих объятиях. Мышцы трещали от натуги, я слышал собственный хрип, а противостоящий мне мужчина терял яркость покрова, пустив все усилия на сдерживание давления.

Мы были равны, но он был старше, и потому миллиметр за миллиметром вырывался из моей хватки. Распаленные огнем мышцы врага жгли все сильнее, мне приходилось тратить дар на поддержание щита и додавить я его не мог.

— Ты здесь сдохнешь, — прошипел он, заново начиная воспламеняться.

Я не удостоил его ответом, а просто и без затей пнул коленом между ног, мгновенно переместив все усилие с собственных рук в колено. Хрустнула моя чашечка, пронзив болью все тело, но и враг с сипением обмяк. Не теряя времени, я схватил его за маску на лице и, кривясь от боли в поврежденной ноге, раздавил череп собственными пальцами.

Труп рухнул мне под ноги, и я, шипя сквозь зубы, обратился к своим бойцам.

— Спускаемся по одному, враг уничтожен. Мне нужна ампула обезболивающего.

Коршунов оказался рядом всего через несколько секунд и тут же вкатил мне химию в плечо. Пока остальные осматривали помещения, я приходил в себя, радуясь тому, что наверху нас ждет Василиса.

И периодически смотрел на обезображенное лицо погибшего княжича или князя. Он был равен мне по силам, при этом огневик. Немало таких в Русском царстве, но сказать теперь, кто это был конкретно, смогут только специалисты.

— Здесь все прибрано, княжич, — отчитался передо мной Коршунов, когда солдаты закончили проверку секций. — Кроме этого, — он пнул лежащий возле меня труп по ботинку безо всякого почтения, — никого и ничего.

— Поднимаемся наверх, — ответил я кивком.

Думать о том, что Измайловы могли продать свои разработки, я очень не хотел. Конкретно под этой базой великие князья работали над оружием против неодаренных. И если такое попадет не в те руки, последствия могут быть самыми ужасающими.

И дело даже не в том, что, лишившись подданных, любая страна лишится даров магии. Это оружие последнего шанса, когда терять загнанной в угол крысе уже нечего. И я очень не хочу, чтобы царская фракция довела предателей до применения этих чудовищных разработок.

— Еще секундочку потерпите, Дмитрий, — сдунув с лица русую прядь, сказала Василиса, простирая руки над моим коленом.

Чашечка, разлетевшаяся едва ли не в пыль от чудовищной перегрузки во время чудодейственного пинка, пришла в движение. Раздутая нога стрельнула такой адской болью, что у меня потемнело в глазах. Но все тут же кончилось, и я, тяжело выдохнув сквозь зубы, сдержался от непечатного высказывания.

— Вот теперь все на местах, — заявила Волкова, отстраняясь от меня.

В ее глазах плескался голубой свет стихии, и целительница тут же покинула выделенную нам машину, чтобы пойти к другим раненым. Я проводил взглядом боярышню, машинально подмечая фигуру, которую военная униформа подчеркивала.

Рядом со мной сидел только Коршунов, остальные солдаты Романовых помогали снаружи держать периметр. Никита Викторович не покидал меня с того момента, как мои люди спустились на третий этаж лаборатории. И сейчас седой мужчина смотрел туда же, куда и я. На губах солдата Романовых блуждала улыбка.

— Эх, был бы я помоложе, — заявил он, когда мы остались наедине.

Я усмехнулся в ответ, потирая исцеленную конечность. Безусловно, у царского целителя дар работал куда как приятнее, к тому же совершенно безболезненно. Однако это не мешало мне признавать, что Василиса Святославовна действительно заслуживает высшей оценки умений.

— Седина в бороду, бес в ребро? — спросил я, глядя на своего воина.

— Старый конь борозды не портит, — ответил Никита Викторович. — Ты как, княжич?

— Все в полном порядке, — заверил я, слезая со скамейки и поднимаясь на ноги.

— Будь это действительно так, ты бы не хмурился, как твой отец, когда слушает плохие новости, — возразил Коршунов.

Я улыбнулся, обернувшись к нему.

— Что, неужели так заметно? — спросил я. — Мне всегда казалось, что я неплохо владею лицом.

— Для кого-то со стороны — вполне вероятно. Но мы-то тебя давно знаем. Как и князя, — кивнул тот. — Говори уж, Дмитрий Алексеевич, к чему нам нужно готовиться?

Снаружи нашего бронетранспортера развили кипучую деятельность пришедшие отряды царской армии. Они явились в часть практически сразу, как только мы спустились в лабораторию, но внутрь не совались до самого последнего момента.

И хотя было ясно, что внутри пусто, укрепления занять все же оставалось необходимо. Подновят стены, развернут свою артиллерию и начнут отсюда давить предателей, забрасывая их ракетами.

— Внизу нас ждал весьма сильный и опытный одаренный, — сказал я. — Меня спасло только то, что я оказался хитрее и чуточку быстрее соображал. Не будь у меня за плечами столько тренировок, он бы и нас положил в лаборатории, и Волковых спалил дотла, не вспотев.

Брови Коршунова сомкнулись, сам Никита Викторович взглянул на меня остро.

— И ты один сунулся, княжич, — недовольно проворчал воин.

— Если бы там еще и вы оказались, я бы сто процентов погиб, — отмахнулся я в ответ. — Никита Викторович, я же не дурак, не просто так лезу вперед всех. У меня шансов выжить и победить куда больше, когда я работаю один.

— Как скажешь, княжич, но твоему отцу я все равно в рапорте укажу, что рискуешь ты сверх меры.

Ну, главное, чтобы не княгине. Вот уж кто не обрадуется таким отчетам, так это Ирина Руслановна. Впрочем, она и сама прекрасно осознает, что выбора-то и не было. Я ведь ни словом не солгал — один закупорившийся одаренный такого уровня вполне мог перебить всех.

— Нам пора уезжать, — сказал я вместо ответа. — Впереди еще шесть лабораторий.

Коршунов поднялся на ноги и вышел наружу из бронетранспортера.

— Думаешь, если они из этой все вытаскали, в остальных оставят? — спросил Никита Викторович. — Помяни мое слово, княжич, уже давно все подчистили. Никто не развязывает конфликт, когда враг может добраться до твоих секретов, просто проехав по дороге и постреляв несколько человек.

— Знаю, — кивнул я, становясь рядом с ним. — Но царские и без нас здесь справятся.

Звуковой сигнал привлек мое внимание, и я надел новый шлем, выданный взамен оплавленного в лаборатории.

— По машинам, — распорядился голос Волкова.

Бойцы наших родов тут же прекратили все свои дела и пошли грузиться в машины. Боярин залезал в свою последним, посмотрев в мою сторону, он кивнул.

Мимо меня прошла чуть уставшая Василиса. Это свой отряд я держал под щитом, боярским бойцам досталось серьезно. И целительница постаралась на славу, выкладываясь до конца.

Ни одного погибшего в нашем сумасшедшем забеге по военной части — это превосходный результат, можно сказать, уникальный.

Не участвуй в штурме Волкова, и сейчас во второй машине хорошо если бы один целый солдат остался. Недаром целители вообще считаются привилегированными.

— Едем, — распорядился Волков по связи, сбрасывая новый маршрут на карту всем. — Приказано возвращаться. Княжич?

— Согласен, — ответил я, глядя на Василису, откинувшуюся на спинку сидения с закрытыми глазами.

Наш транспорт бодро пошел вперед, следуя за ведущей машиной.

В том, что нам приказано вернуться, ничего особенного не было. Никита Викторович не один такой умный, оперативный штаб Демидова тоже наверняка уже понял, что гоняться по всему Красноярскому княжеству в поисках секретных разработок бесполезно.

Внезапного захвата не вышло, и теперь уже не получится. Если и найдут какие-то концы, то это будет не наша заслуга, а ищеек государя.

— Святослав Андреевич, опознали человека в лаборатории? — спросил я, переводя связь в приватный канал.

— Опознали, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот. — Толстой Петр, двоюродный брат великого князя Хабаровского.

То есть в секретных разработках замешаны все Рюриковичи, решившие бросить вызов Михаилу II. С Дальнего Востока Толстой прилетел, чтобы устроить нам ловушку. Сжег бы лабораторию вместе с нами и подстроил все так, что никто бы и не узнал, что лаборатория давно эвакуирована. Полагаю, таков и был план. И потому для гарантии нужен был очень сильный одаренный, которому бы мало кто смог дать бой.

Обратный путь прошел в молчании. Мои люди не спешили делиться впечатлениями — не первый раз под защитой Романовых ходят. Василиса же дремала, восстанавливая силы. А я думал о сложившейся ситуации, перебирая варианты дальнейших шагов.

Когда мы добрались до особняка, я собрал всех участников рейда со стороны Романовых у себя в покоях. До ужина еще оставалось немного времени, и я решил провести его с пользой.

Поставив в гостиной, заполненной моими людьми, защиту от прослушивания с помощью своего дара, я сел в кресло и, кивнув солдатам, заговорил.

— Сегодня вам удалось испытать разработку Волковых, — произнес я. — Это не то, что собираюсь внедрять у Романовых я, но очень похоже. Поэтому попрошу каждого написать рапорт, в котором отобразить — удобство пользования и замечания. Что улучшить, что лишнее, чего не хватает. Это лично для меня, для отца вам предстоит писать обыкновенный рапорт. Никита Викторович соберет ваши бумаги и позднее предоставит их князю Романову.

Бойцы кивали, принимая мои распоряжения.

— Пока что предлагаю высказать свои мысли по поводу использования самой брони.

Выслушивая слова бойцов, я делал пометки в своем телефоне, отправляя их сразу в облако Романовых. И это помимо часов, которые также писали все наши разговоры. Доспехами рода я намеревался заняться сразу после возвращения, и царские мне в этом помогут.

— Всем спасибо, — подводя итоги собрания, сказал я. — Ваши замечания я обязательно учту. А теперь — всем приятного аппетита и, надеюсь, спокойной ночи.

Когда солдаты покинули мои покои, сам я привел себя в порядок и, надев уже свою обычную одежду, спустился в столовую. Князя здесь еще не было, зато собрались бояре и другие приближенные Руслана Александровича.

Ко мне никто из присутствующих не подходил и к своим разговорам не приглашал. Я же разместился в кресле в углу и, листая новости в телефоне, слушал краем уха доносящиеся до меня обрывки фраз. Обстановка на Урале плавно переходила от подчеркнутой готовности идти в бой с врагом в любой момент к уже привычной мирной жизни. В победе не просто никто не сомневался — бояре уже всерьез делили будущую добычу.

А тем временем я читал, как в Амурском княжестве внезапно оказались новые секретные разработки. Вооруженные неизвестным доселе оружием, Ефремовы дали бой Хабаровскому великому княжеству и примкнувшим к нему иностранным наемникам. Последние, естественно, были заблаговременно признаны террористами, самовольно отправившимися воевать на стороне мятежников.

Сегунат, похоже, отрабатывал какую-то договоренность. Хоть в победу великих князей и не верил, но людей послал. На смерть, так у самураев это нормально — главное, что и для государя, и для его врагов Япония сохранила лицо. Вряд ли Михаил II в это поверит, разумеется, но все же…

С помощью сверхмощного вооружения Амурские тигры не только уничтожили передовые отряды великого княжества Хабаровского, но и накрыли большинство воинских частей, за одни сутки убив практически половину военнослужащих Толстого. И это не считая потерь в технике и инфраструктуре — аэродромы, заправочные станции.

— Князь Демидов Руслан Александрович и княжич Демидов Кирилл Русланович! — объявил слуга, и мои родственники вошли в столовую.

Дед двигался впереди, держа спину прямой, а подбородок гордо поднятым. Он благосклонно кивал гостям, кому-то успел сказать пару слов. Не замедляя шага, Руслан Александрович добрался до своего места во главе стола и, выждав, когда все остальные встанут возле предназначенных им кресел, вновь взял слово.

— Сегодняшний день прошел для нас под знаком побед по всем фронтам, — объявил владыка Урала, оглядывая собравшихся. — По всему Русскому царству, не только для нашей земли. И это не может не радовать. Но не будем забывать, что враг силен, многочисленнее, и одним днем война не закончится. А потому уже завтра мы начнем решительное контрнаступление с захваченных сегодня плацдармов!

Народ приветствовал его слова одобрительными голосами. Кроме непосредственно участвующих на полях сражений сегодня хватало и тех, кто занимался исключительно хозяйством и коммерцией. И на фоне военных боярских родов, четко представляющих мощь противостоящих нам Рюриковичей, слова насквозь гражданских людей звучали гораздо громче. Будто это именно они вырывают победу из рук поверженного врага.

Конечно, без надежного тыла ни одна победа не куется. Но такой показной энтузиазм заставлял меня внутренне морщиться.

— Завтра я представлю списки, — объявил дед, когда ажиотаж поутих. — Каждый род предоставит полную поддержку нашей армии. Обеспечить выполнение поставленных задач необходимо в течение суток.

Вот теперь бояре не так радовались. Хотя у Демидова не забалуешь, Руслан Александрович крепко держит своих подчиненных в кулаке.

Договорив, князь обвел собравшихся взглядом, внимательно рассматривая каждого, но при этом быстро, ни на ком не задерживаясь дольше, чем на остальных. Кто-то едва заметно бледнел, другие выпрямляли спины.

После этого он опустился на свое сидение, и гости повторили за ним. Дед взялся за ложку, и остальные последовали его примеру.

Я ел молча, особо не глядя по сторонам, но обрывки разговоров за столом все же слушал. Больше никакой дележки неубитого медведя не звучало. Настроение среди бояр медленно и плавно катилось от радости к унынию. Раскошеливаться никому не хотелось.

Ужин шел своим чередом, и я уже окончательно расслабился.

— Дмитрий, — обратился ко мне Кирилл Русланович, — что ты скажешь о сегодняшнем дне?

Я улыбнулся ему в ответ.

— Люди боярина Волкова показали себя непревзойденными бойцами, — сказал я, кивая в сторону Святослава Андреевича. — Я со своими людьми как раз перед ужином обсуждал, что мы могли бы у них перенять для усиления своего рода.

Наследник Урала оскалился, как и дед, напоминая медведя, к которому на огонек заглянул случайный турист.

— А я полагаю, мы уже знаем, что ты у них возьмешь, — посмеялся дядя. — Завтра у тебя будет свободный день. И я уже договорился, чтобы тебя проводили в наши лаборатории.

Он сделал паузу, обводя взглядом гостей.

— Прошу прощения, это ведь теперь твои лаборатории, — объявил он громко, и кто-то на другом конце стола даже ложку едва не выронил.

— Если князь решит, — ответил я, — что я принесу больше пользы именно там, так тому и быть. Я все же приехал в надежде на посещение лабораторий, и с радостью проведу там хоть день, хоть несколько.

Кирилл Русланович довольно кивнул, после чего заговорил дальше.

— Волковы также обеспечат твое сопровождение, Дмитрий, — заявил он. — Для нашего княжества ты слишком важен, чтобы отпускать тебя без соответствующей охраны в настолько беспокойные времена. Да и со Святославом Андреевичем ты уже сработался.

Да, мягко дядя стелет. Так и слышу в его голосе хитрое змеиное шипение. Сейчас он только заманивает меня, заинтересовывает, ведет беседу так, чтобы у меня не было шанса возразить, не теряя лица.

«Для нашего княжества». Еще один намек на будущее место наследника Демидовых. И сидящие за столом это слышат, подмечают. Уверен, уже завтра ко мне подойдет кто-то достаточно заинтересованный, чтобы попытаться получить некие преференции в будущем. Большая политика в миниатюре. Можно вытащить аристократа из общества, но нельзя вытащить общество из аристократа.

— Это хороший выбор, — вставил слово Руслан Александрович, поднимая бокал с прозрачным соком. — К тому же Василиса Святославовна будет рядом и в случае необходимости сможет оказать помощь, как сегодня.

Я кивнул, не став спорить. Волкова действительно сработала профессионально. Без ее участия я бы не факт, что смог бы сейчас ходить — у Демидовых целителей не так чтобы много, и все они сейчас на войне. Мне пришлось бы ждать, когда до меня дойдет очередь, иначе выглядел бы как плаксивый мальчишка, неспособный перетерпеть пару дней боли.

— Ты — князь, Руслан Александрович, — склонил голову я в ответ. — И лаборатории мои на твоей земле.

Глава рода Демидовых улыбнулся, глядя на меня одобрительно. Присутствующие на ужине гости подмечали это и делали выводы. Но не только в отношении меня, разумеется, мимо их внимания также не прошло, что князь сближает меня с Волковой.

А это значит, что побороться за место моей невесты могут и другие дочери. Конечно, против князя в открытую играть не будут, но если Демидовым окажется без разницы, какую боярышню сватать за княжича Романова, то на Урале не только Волковы есть.

В общем, от интриг отдохнуть не удастся даже здесь.

— Значит, так тому и быть, — довольно объявил Руслан Александрович.

До самого конца ужина никаких больше серьезных тем не поднималось. А после завершения трапезы я поднялся в выделенные мне покои и, закрыв за собой двери, отправился спать.

День вышел тяжелым, и хотелось отдохнуть. Да и после ужина я чувствовал себя загнанным в ловушку зверем. Конечно, Демидов не станет давить, но подстраивать вероятности — вполне. Руслан Александрович еще в первую мою встречу с Василисой сказал, что ему все равно, кто станет моей невестой, просто Волковы больше остальных за эту возможность заплатили.

Но это не значит, что других желающих не найдется. К тому же и сама целительница не особо горит желанием заключать со мной помолвку, исполняя роль, которую назначил ей отец. Гости сегодня услышали позицию князя, сделают выводы, пообщаются с самой Василисой Святославовной, со мной. И начнут интригу по охмурению чумазого княжича Романова.

Оказавшись в кровати, я взял в руки телефон и, набрав номер матушки, стал слушать гудки. Княгиня Романова не ответила ни на первый звонок, ни на третий. Это заставляло меня напрягаться, мало ли что там произошло в Москве.

Решив проверить, я листал новости, отмечая, что войска великого князя Киевского вступили в бой с мятежниками на Юго-Западе столицы. Подробностей не было, но судя по нескольким фотографиям, схватка шла очень жесткая.

А я здесь, и ничем помочь не могу. Будьте вы прокляты, чертовы Рюриковичи! Я не успокоюсь, пока не сдохнет последний предатель.

Утром я вошел в кабинет князя Уральского. Руслан Александрович сидел за столом и, потягивая кофе, махнул мне на кресло напротив.

— Поговорим о лабораториях, — объявил Демидов, когда я занял указанное место.

— Слушаю, — кивнул я.

Дед не стал ходить вокруг да около, сразу же зайдя с козырной карты.

— Мои люди в свите Измайловых донесли, что все интересующие нас лаборатории сейчас готовят к перевозке в новое место, — заявил он, после чего сделал глоток кофе, выдерживая паузу. — Конечная точка нам пока что неизвестна, но как только я ее узнаю, ты навестишь это место.

Я ответил не сразу.

Наличие своих сторонников Демидова в рядах великого князя Красноярского очень многое меняло в моем представлении о текущих событиях. Покупается все, покупаются все — люди не меняются, в каком бы мире ни жили. И я уверен, не только князь Уральский нашел, кого подкупить в соседнем Красноярске. Готов поставить многое — в окружении самого Демидова хватает сторонников Рюриковичей, которые понемногу сливают информацию врагам за небольшую мзду в личный карман.

Коррупция всегда идет рука об руку с любой властью. Не зря на моей Земле ходила шутка о том, что один из величайших казнокрадов Меньшиков на требование императора Петра I покарать всех воров, ответил: «С кем править останешься?». Потому что деньги любят все, и соблазн присосаться к кормушке — слишком велик.

Дело Рюриковичей может выгореть, а может и нет. Но спрос будет с великих князей, а большая часть их войск, приближенных и просто подданных останется неподсудной — ведь они лишь выполняли волю своего великого князя. В любом случае уже полученные деньги останутся в руках предателей. А хозяина и сменить можно, главное — выжить во время драки.

— Я так полагаю, сейчас все это хранится в разных местах? — уточнил я.

Демидов медленно кивнул, подтверждая мои слова, а я продолжил:

— И потому преждевременно раскрывать своих шпионов ты не хочешь. Ведь если я найду вывезенную лабораторию, только одну из семи, Измайловы смогут легко вычислить, кто передал нам эти сведения.

— Все верно, — сказал Руслан Александрович, отставляя чашку в сторону. — А кроме того, нет никаких гарантий, что чрезмерное давление не приведет к применению этих разработок.

Здравое опасение, учитывая, какой кошмарный урон для местного общества должно вызывать такое оружие. Но я сомневаюсь, что Измайлов успел наварить достаточно своего алхимического зелья, чтобы устроить масштабный конец света. Впрочем, для террора крупных городов много и не потребуется.

— Тогда будем ждать и надеяться, что твоих людей не поймают раньше времени, — кивнул я.

Демидов усмехнулся в ответ.

— Сегодня я выйду на переговоры с царской фракцией, — заявил он, сменяя тему. — И подниму вопрос твоего участия в битве против Измайловых.

Я вскинул бровь, и Руслан Александрович пояснил:

— Твой отец вряд ли догадается так поступить. А я своего внука затереть не дам, — произнес он, внимательно глядя на меня. — Романовы тебе многим обязаны, Дмитрий, и я не дам князю присвоить твои личные заслуги своему роду. Чем выше станет твоя личная слава, чем лучше будет отношение к тебе в обществе, тем меньше сопротивления тебе придется продавливать в будущем. Одно дело идти за каким-то там чумазым княжичем, который известен тем, что за родство с царицей получил ордена…

Он прервался, внимательно глядя на меня. А я склонил голову набок.

— Интересный поворот, кто же такой смелый, чтобы вот так подставляться под гнев государя? — спросил я.

— А ты думал, все закончилось? — усмехнулся Демидов. — Царская фракция и царская партия все еще не видели наследника. И далеко не все понимают, за что Романовым оказывается такая милость. И единственное объяснение — царица.

— И записи из Польши их не убедили? — хмыкнул я.

— А что записи из Польши? — разводя руками, переспросил Руслан Александрович. — За нее ты получил, как все. А вот «Андрея Первозванного» за что тебе выдали? И кто поверит в то, что мальчишка сделал достаточно для царства, чтобы его удостоили такого ордена? Ведь никто не знает, что же такого ты дал Михаилу II. А значит, за что тебе дали награду? Правильно, за то, что ты Романов.

Я устало вздохнул. Дед был прав, и отец предрекал такую ситуацию в тот момент, когда разведка предложила поработать на них. Без официального признания моего участия со стороны это будет выглядеть очень дурно.

Если раньше я считал, что Демидов точно знает, что я по происхождению царский сын, то теперь эта картина менялась. Руслан Александрович прочит мне место главы рода Демидовых, и делает это настолько прозрачно, насколько вообще возможно. Дальше только официальное признание, после которого я окажусь перед дилеммой — либо остаться Романовым, либо сменить род.

Дед меня хорошо знает, и потому дает немало времени на то, чтобы я подготовился — я всего лишь внук, и мое время сесть на престол Урала наступит лет так через сорок, когда Кирилл Русланович преставится. Если же Демидовы сейчас поставят меня перед выбором, это будет выглядеть некрасиво и испортит наши отношения. И потому дед решил сыграть на долгую перспективу, не спеша и шаг за шагом связывая меня с Демидовыми и Уралом.

А для того, чтобы, став князем Демидовым, я имел положительный облик в глазах общества и не имел врагов, которые исторически ненавидят Романовых, меня нужно продвигать в отрыве от семьи. Показывать мои личные достижения и заслуги.

— Ты связывался с матушкой? — спросил я, меняя тему. — Я не смог дозвониться ни вчера вечером, ни сегодня утром.

Демидов усмехнулся.

— И не сможешь, — заверил он, — столица кипит, и связь там не работает. Великий князь Киевский, которого считали предателем решительно все, вместо того чтобы присоединиться к мятежникам, ударил им в спину.

— Отдал долг за польское вторжение, — кивнул я.

— Какой долг? — посмеялся Руслан Александрович. — Дима, да Киевский всегда был человеком государя! Он только играл противника Милославских, но ты посмотри на его дела — ни одного решения не принималось в Киеве без одобрения царя. И все инициативы Михаила II Можайский поддерживал, хотя и рассказывал всем вокруг, какой государь тиран.

Я хмыкнул в ответ на эти слова.

— А с Ириной все в порядке, — махнул рукой Демидов, возвращаясь к моему вопросу. — Как только бои в Москве закончатся, и связь восстановится, поговоришь с ней сам. Пока что я снял всех со своего особняка и вместе с боярскими отрядами прикрываю ваш особняк, в подвале которого твоя мать и отсиживается вместе с детьми. Да и бои там не пойдут — соваться на территорию князей, которые только и ждут малейшей возможности, чтобы порвать Рюриковичей, которых ненавидят вот уже сколько поколений? Да дай только повод, половину столицы спалят, лишь бы этот клан уничтожить.

Что ж, классовая ненависть действительно имела место быть. Ведь клан Рюриковичей буквально сидел на самых важных ресурсах царства. Не по достоинству, а по праву рождения. И как видно на примере того же Измайлова, могли поколениями получать поддержку из казны, на которую обычные князья рассчитывать не могли. И это не считая того, как они относились к окружающим благородным родам.

Это Соколов нормальный, по крайней мере, на первый взгляд, человек. Но большинство отпрысков ближе к Татьяне Игоревне, чем к Ивану Михайловичу. И недаром — они ведь воспитываются в соответствии со взглядами родителей. То есть ждать от Измайловых иного поведения, чем ведет себя, например, его сын — нельзя. Яблоко от яблони падает в этом случае очень близко.

И теперь, когда появился шанс поквитаться за эту несправедливость, у многих будут чесаться кулаки. Не говоря уже о самой законной возможности вырезать часть клана Рюриковичей, тем самым уменьшив их влияние и силы. Да, собственно, я тоже как раз этим и занимаюсь.

— Что ж, благодарю за новости, — кивнул я. — Рад, что с ними все в порядке.

Демидов откинулся на спинку своего кресла и остро взглянул на меня.

— Дмитрий, неужели ты думал, я способен бросить дочь и внуков? — спросил он.

— Нет, в тебе я не сомневаюсь.

В отличие от биологических отца и матери, Уральский владыка держался за свою семью. И ему действительно можно было доверять в этом вопросе. Это князя Романова Демидов мог оставить под вражеским огнем, но не матушку с братом и сестрой.

— Но было бы неплохо сообщить ей, что и с нами все в порядке, — продолжил я свою речь. — Не хочу, чтобы она волновалась.

— Я передал, что с тобой все в порядке, — успокоил меня Руслан Александрович, — через своих людей. Так что можешь спокойно ехать в лабораторию.

Я вновь склонил голову, после чего поднялся на ноги. Князь махнул рукой, отпуская меня, и я покинул его кабинет.

Известия о присоединении Демидовых к нашим силам в Бутово вселяли надежду, что до моей семьи не доберутся.

После краткого завтрака Волковы уже ждали нас снаружи, так что мои люди забрались в броневик, и мы тронулись в путь. Василиса Святославовна вновь ехала со мной, на этот раз без шлема на голове.

И вид у боярышни был бледнее обычного. Выложилась она вчера серьезно, сил при этом у Волковой было не так уж много, так что и восстановиться до конца она еще не успела. Собственно, потому-то ее ко мне и приставили — со мной она отдохнет в безопасности, выполняя при этом представительские функции.

— Волнуетесь, Дмитрий Алексеевич? — спросила она, заметив мое внимание.

— Нисколько, — с улыбкой ответил я. — Скорее — предвкушаю.

— Вы точно как мой брат, — покачала она головой, отчего коса заскользила по нагруднику брони. — Святослава из лаборатории очень сложно вытащить. Если бы не дела рода, он бы там поселился.

Я хмыкнул, постучав пальцем по шлему, лежащему на моих коленях.

— Он делает великое дело, — сказал я. — За этими разработками будущее. И Святослав Святославович буквально создает это будущее.

Она посмотрела мне в глаза.

— Вы действительно верите, что одна разработка может так кардинально изменить мир? — спросила она.

— Разумеется, — ответил я. — Когда-то люди боялись огня, что падает с небес с грохотом и блеском, считая его гневом высших сил. А когда первый человек нашел способ самому разводить костер, его племя стало расти и крепнуть, а ведь это было, прямо скажем, не слишком потрясающее открытие. Каждое открытие человечества, каждое изобретение — поднимает нас на ступеньку выше. И наша задача — сделать так, чтобы именно наше племя стало крепче, а не соседнее, иначе конкуренты поглотят нас.

— Этот путь не для всех, — заметила боярышня.

Я пожал плечами в ответ.

— У каждого есть свои задачи, — произнес я. — Но все они направлены на то, чтобы человечество жило все лучше и лучше. Нельзя строить будущее, если сегодня тебе нечего есть. И я рад, что у вашего рода есть такая возможность — творить то, что в будущем определит судьбу всей планеты.

Василиса Святославовна вновь покачала головой. Впрочем, этот разговор помог скоротать время, пока мы доехали до лаборатории.

Бронетранспортеры замерли перед опущенным шлагбаумом на несколько мгновений, и пока охрана сверяла данные, не спеша пропускать машины Волковых, я бегло осмотрел небольшой трехэтажный комплекс. Под землей находились еще четыре этажа, как я уже знал, и в отличие от того же ЦГУ, здесь все было подчинено одному конкретному направлению.

В углах огороженной бетонным забором территории поднимались к небу вышки с прожекторами. О том, что они не пустовали, говорили тени, мелькающие в солнечном свете.

Нас пропустили, и бронемашины вкатились на подземную парковку. Тащить весь отряд своих людей под землю я не собирался. Оставаясь на поверхности, они могли принести больше пользы в случае внезапного нападения. Да и бойцы боярина тоже оставались на первом этаже вместе со Святославом Андреевичем, который быстро нас покинул, намереваясь провести краткую инспекцию службы безопасности.

Так что в лифт мы вошли с Василисой вдвоем.

— Вы же не станете выгонять нас? — спросила она, как только двери кабины закрылись, и мы начали движение вниз.

Я взглянул на нее с удивлением.

— С чего бы мне вдруг отбирать у вас возможность работать? — спросил я в ответ. — От того, что теперь формально эти лаборатории — моя собственность, достижения вашего брата и рода в целом никак не пострадают.

Она кивнула, отворачиваясь, и мы закончили спуск. Приятный женский голос известил, что мы находимся на минус первом этаже, и створки разъехались в стороны. Василиса Святославовна пошла вперед уверенной походкой, и я последовал за ней, глядя по сторонам.

Если наверху комплекс смотрелся достаточно консервативно, ничем не отличаясь от рядовых офисных помещений, то под землей все выглядело иначе.

Наш коридор, по которому мы шли, располагался под потолком огромного зала. Сплошное стекло в стенах коридора позволяло окинуть взглядом, лежащее внизу внушительное пространство, заставленное промышленным оборудованием. Сотни экранов по стенам сияли отчетами того или иного отдела, сотни людей в халатах перемещались по гигантскому помещению.

Это был по-настоящему технологичный комплекс, и я откровенно любовался происходящим за стеклом. Такое я испытывал крайне редко, ведь даже моя секция в лаборатории ЦГУ была лишь маленьким гаражом, в котором энтузиасты собирают свой первый компьютер. А здесь — настоящий цех, позволяющий развернуться в промышленном масштабе.

Наконец, мы достигли административной части, расположенной под потолком зала. До земли отсюда оставалось метров пять. А ведь это только первый из трех подземных этажей.

Дверь открылась, как только Волкова коснулась считывателя своей карточкой. И я сразу же увидел ряды мониторов, отображающих расчеты, которые ничего бы не сказали стороннему наблюдателю. Но я таковым не был, а потому прекрасно понимал, что Волков работает над тем, чтобы повторить мой интерфейс. Точнее, создать его самому.

— Дмитрий Алексеевич, — поднял свой взгляд от дисплея брат Василисы, — рад вас видеть.

Он поднялся из кресла и протянул мне руку.

— Это взаимно, Святослав Святославович.

Я ответил на его жест, и после краткого рукопожатия прошел по круглому помещению, рассматривая данные на мониторах. Волков сохранял молчание, давая мне возможность оглядеться и оценить масштаб работы. Вряд ли он на самом деле волновался, что я выгоню их на улицу, получив контроль над лабораторией.

— Это впечатляет, — обернувшись к хозяину кабинета, признался я.

Тот интерфейс, что уже был интегрирован в оборудование боярских бойцов, не шел ни в какие сравнения с новой версией, которую Волков собирал пока что только в очень приблизительной теории. Я заметил несколько грубых ошибок в модели Святослава Святославовича, но это было совершенно нормально — в отличие от меня, Волков-то шел вслепую.

— Благодарю, княжич, — хмыкнул тот, бросая взгляд на сестру.

Василиса Святославовна расположилась в свободном кожаном кресле и, сложив руки на подлокотниках, наблюдала за нами из-под приспущенных век.

— Как вы вообще до всего этого додумались? — спросил я с улыбкой.

— Перед вами труд нескольких поколений, — ответил Святослав Святославович. — Если вам интересно, я могу пояснить, над чем работаю…

— В этом нет никакой необходимости, — покачал я головой. — Я все прекрасно понимаю. Но должен заметить, что вы не один работаете в этом направлении. И я хочу предложить вам сотрудничество.

Он промолчал, не спеша говорить, и я продолжил, вновь оборачиваясь к данным на экранах.

— Интерфейс, который вы проектируете, Святослав Святославович, уже лежит в хранилище лаборатории ЦГУ, — произнес я. — Собственно, именно это и подвигло меня примчаться сюда — у меня нет мощностей для создания массового продукта. А у вас, насколько я могу судить, пока что не готова теория.

Волков хмыкнул, выслушав меня.

— Вы предлагаете мне наладить производство ваших разработок? — уточнил он.

— Лаборатория теперь принадлежит мне, — кивнул я. — И первое время я не думал о том, чтобы вмешиваться в вашу работу. Но теперь вижу, что нет смысла утаивать от вас, что уже закрыл этот вопрос для себя. Наоборот, объединив усилия, мы сможем достичь гораздо большего. Разве не так, Святослав Святославович?

Василиса Святославовна очень быстро заскучала, слушая наш разговор. Впрочем, ее брат не обращал на целительницу внимания, увлеченно делая пометки по ходу диалога. Я же улыбнулся девушке, заметив, как она с трудом держится, чтобы не зевнуть, и та поднялась на ноги:

— Господа, я вынуждена вас временно покинуть, — сообщила Волкова, и выйдя из помещения, закрыла за собой дверь.

Я смотрел ей вслед до тех пор, пока створки не сомкнулись перед моим взором. Святослав, вносящий исправления в свою модель, кажется, даже не заметил, что Василиса вышла. Впрочем, я его прекрасно понимал.

— Дмитрий, — заговорил он, подняв взгляд от клавиатуры на меня, — как вы все это сделали?

Я вскинул бровь, и Волков пояснил:

— Я работаю над тем, что оставили поколения моих предков. Но я никогда не слышал, чтобы Романовы занимались подобными разработками, — сказал он. — И уж простите за прямоту, но если бы ваш род интересовался подобными вещами, вам не потребовалась бы эта лаборатория.

— Все верно, — не стал спорить я. — Но я достаточно умен, чтобы собрать воедино работы разных авторов, и по ним нащупать путь, который ведет к успеху. Если угодно — меня просто с рождения интересовали технологии этого мира и их развитие. Так что я усердно учился и в результате поступил в ЦГУ.

— А потом узнали, что могли бы получить все и так, если бы Руслан Александрович рассказал вам о нас, — усмехнулся Святослав.

Я улыбнулся в ответ, и мы продолжили работу над нашим интерфейсом. Слушая своего собеседника, я приятно удивлялся его идеям. Стоило его только подтолкнуть в нужную сторону, и он на-гора выдавал пять-шесть вариантов достижения цели. Мне это нравилось.

Впрочем, пока что это было лишь вступление. В лаборатории я работал, грубо говоря, вручную. А у Волкова под рукой целый цех, но изменить его программу — это не пальцами щелкнуть.

— Думаю, завтра у нас будет готовый прототип, — заявил Святослав, закончив с документацией. — Быстрее никак, к сожалению, я же не главный здесь, и другие задачи с лаборатории не снимались.

Я кивнул, никак не выказывая, насколько мне хочется высказаться. Я несколько недель трудился и так и не закончил, а тут — подождать сутки. И только по той причине, что часть ресурсов цеха занята.

Конечно, это было ожидаемо. Я изначально знал, отказавшись собирать собственную лабораторию, что темпы будут много ниже. Но и взять и вытащить из кармана полноценное производство, какое есть у Святослава, все равно бы не смог. И, по большому счету, фора Волковых не имела особого значения — на длинной дистанции в несколько лет погрешность в неделях ничего не значит.

Но это не значит, что я не испытывал эмоций по этому поводу.

— Нам пора прерваться, — сказал я, бросив взгляд на часы. — Время обеденное, и стоит им воспользоваться по назначению.

Он кивнул, и первым поднялся, чтобы проводить меня. Когда за нами закрылись двери лифта, я решил спросить:

— Святослав Святославович, почему вы не в ЦГУ?

Тот усмехнулся в ответ.

— Разве там есть что-то такое, чего я не могу получить здесь?

Что же, вполне резонно. Волковы не князья, а военный род бояр. Совершенно разный уровень самостоятельности. Им связи в столице особенно не нужны — иной круг интересов. Большой свободы им Руслан Александрович не даст и тем более не позволил бы уводить свои разработки в чужие руки.

Я — исключение, тем более что Демидов рассчитывает поставить меня во главе рода, а значит, и лаборатории подарить не грех. Ведь не только они, но и все княжество отойдет в мои руки через несколько десятилетий.

Оказавшись на первом этаже, мы прошли по безликому коридору, и Волков остановился возле одной из неприметных дверей.

Коротко постучав, он выждал несколько секунд, и к нам вышла его сестра. Василиса Святославовна успела переодеться в повседневную городскую одежду, поправила макияж и отдохнула.

Белая свободная блузка, выпущенная наружу, темные джинсы, подчеркивающие бедра. Волосы, стянутые в заново переплетенную косу, на голове поддерживал ободок изумрудного цвета, а на ногах красовались темные легкие туфли. Смотрелось очаровательно и просто, отчего ее притягательная внешность заиграла новыми красками.

— Вы закончили? — с улыбкой уточнила она.

— Василиса Святославовна, — произнес я, подавая руку, — предлагаю вам присоединиться к нам на обеде.

Ее брат едва слышно хмыкнул, но промолчал.

— С удовольствием, Дмитрий Алексеевич, — ответила девушка, вкладывая свои пальцы с кольцами в мою ладонь.

Втроем мы дошли до широкого помещения столовой. И в отличие от того же ЦГУ, здесь развернулся настоящий ресторан. Сотрудники и охрана сидели за столами, отдавая должное угощениям, даже на вид не уступающим столичным заведениям высшего класса.

— Наше княжество не экономит на своих лучших людях, — заметив мое удивление, пояснила Василиса, чуть прижимаясь ко мне, чтобы говорить не слишком громко.

В этой позе я чувствовал ее дыхание ухом, и ощутил, как вновь пробегают мурашки. Умела Волкова говорить так, чтобы звучало очень интимно и соблазнительно. На секунду я даже забыл, что конкретно она говорит.

— Но, разумеется, лучшие блюда вы сможете попробовать у нас в поместье, — с улыбкой произнесла Василиса.

Пока мы медленно ступали по залу, Волков уже устремился к свободному столику. Несмотря на то, что места было полно, все равно зал был разбит на маленькие кабинки, чтобы посетители могли почувствовать себя в тесном кругу.

Обычно подобные столовые не украшают, но здесь все было оформлено под дерево. Грамотно подобранное освещение создавало ощущение уюта и легкого расслабляющего полумрака. И судя по лицам людей вокруг, это действительно помогало им переключиться из рабочего режима.

Святослав сел в дальний угол и уже получил от официанта три меню. Я посадил его сестру рядом, а сам сел напротив.

— Советую попробовать наших карасей, — объявил сотрудник этого ресторана, притворяющегося столовой. — Сегодня повара особенно хорошо постарались над…

Я прервал его жестом и, кивнув улыбающейся девушке, произнес:

— Выбирайте, Василиса. Святослав, вы же не возражаете?

— Нисколько, — ответил тот, отдавая официанту свое меню. — Мне как обычно.

Официант кивнул и обернулся к боярышне.

— Тогда нам с княжичем салат с бычьим сердцем и карасей в сметане, — произнесла Василиса, закончив быстро листать меню. — И, пожалуй, миндальный десерт. Дмитрий Алексеевич, вы предпочитаете чай или кофе?

— Кофе, — кивнул я.

— А мне чай с чабрецом, — подвела итог Волкова.

— Будет исполнено, — поклонился официант и тут же удалился.

На несколько секунд в нашей кабинке установилась тишина. Волков смотрел в никуда, очевидно, все еще пребывая в своих расчетах. Странно, что в первую нашу встречу он казался мне более приземленным. Или все дело в том, что я сейчас наблюдаю его в, так сказать, природной среде обитания, и Святослав просто не пытается играть благородного?

— Итак, княжич, — первой нарушила молчание Василиса. — Поделитесь с нами вашими планами на эти лаборатории?

Я поправил чуть ослабившийся ремешок часов и заговорил:

— На самом деле у меня весьма амбициозные планы, Василиса Святославовна, — объявил ей, не обращая внимания на оживившегося брата. — Но все упирается в отсутствие базы, от которой мы с вашими людьми станем отталкиваться. Конечно, у вас здесь определенные мощности и ресурсы, но задуманная мной программа рассчитана на десятилетия. И именно поэтому я не вижу причин выгонять кого-либо из своих лабораторий. Наоборот, с того момента, как Руслан Александрович передал мне их во владение, я рассматриваю кандидатуры тех, кто мог бы перебраться работать на Урал.

Она кивнула, принимая мой ответ. И в этот момент к нам подключился Святослав:

— Дмитрий Алексеевич, я полагаю, что смогу предоставить часть имен, — произнес он негромко. — Конечно, решать только вам, но у меня были кое-какие мысли на этот счет, и я готов предоставить вам список.

Я замедленно кивнул, не спеша ни отказываться, ни соглашаться. Волков, может быть, прекрасный технарь, но в подобных вопросах нужно нечто большее. В конце концов, у всех вероятных претендентов на работу со мной сейчас есть свои хозяева, и торговаться, отстаивая подобные передвижения между родами, придется именно мне.

Собственно, без торга не обойтись, и в большинстве случаев я буду обязан воспользоваться личным влиянием и личными же деньгами. Лаборатория — частная собственность, и ни дед, ни отец не должны за меня решать ее проблемы.

Пока что Демидов управляет здесь на правах старшего родственника, так как я еще официально не вступил во владение. Но стоит мне подписать бумажки у здешнего руководителя, и все вопросы, включая даже работу этого ресторана, лягут на мои плечи. Это была одна из причин, по которой я изначально сюда не торопился.

— Что ж, приятно знать, что вы не станете выгонять столько людей на улицу, — заявила Василиса, вновь подхватывая разговор. — Многие здесь трудятся десятилетиями, и князь Демидов очень высоко оценивает заслуги лаборатории перед княжеством. Я была искренне удивлена, когда узнала, что он так легко подарил их вам, Дмитрий.

— И это один из поводов не спешить с изменениями, — кивнул я, переводя взгляд на девушку. — Я очень уважаю Руслана Александровича именно как мастера управления громадным княжеством. А потому, несомненно, буду прислушиваться к его мнению. Да и прежде чем что-то ломать, неплохо разобраться, как оно на самом деле работает.

Она улыбнулась в ответ, показывая, что оценила шутку. И к нам направился официант с подносом, заставленным заказанными нами блюдами.

— Приятного аппетита, — пожелал я, и первым приступил к еде.

Волковы присоединились только после меня, соблюдая этикет. Я ведь выше них по социальной лестнице, и в некотором роде диктую правила игры.

Повара действительно постарались на славу. Я отдал должное и салату, и карасям. Приготовлено было чудесно, и за такую еду в Москве нужно было бы отдать весьма существенную сумму. А уж какой мне подали кофе!..

— Все ли вам понравилось? — спросила Василиса, поглядывая на меня так, будто сама все это готовила.

Я вежливо улыбнулся, потягивая кофе.

— Все превосходно, благодарю, — ответил я. — Кстати, Василиса, вы не будете против провести мне маленькую экскурсию по здешним местам? Насколько я понимаю, Святослав Святославович уже мысленно вернулся в свой кабинет…

Он не сразу отреагировал, действительно поглощенный раздумьями. Но когда Волков повернулся ко мне, я уже продолжил речь, глядя только на сидящую напротив меня девушку.

— И я нахожу это отличной чертой, но мне хотелось бы осмотреться. Все-таки, отчеты — это одно, а вживую все выглядит совсем иначе.

Она кивнула, отпивая ароматный чай из чашки.

— С удовольствием, Дмитрий, — согласилась Волкова.

Через минуту мы поднялись из-за стола и проследовали в другой корпус. Святослав откололся от нас, стоило нам оказаться в коридоре — ему явно не терпелось лично наблюдать подготовку к созданию прототипа моего интерфейса.

Оставшись наедине с Василисой, я ходил по коридорам, слушая пояснения и запоминая, где что находится. Я знакомился с людьми, выслушивал их доклады и смотрел, что и как они делают.

Единственное место, куда боярышня меня не повела для демонстрации — цех по сборке родовых доспехов, но туда я и сам не думал спускаться. Полностью автоматизированное производство, которое мало чем отличалось от того, что было организовано у Волкова на этаже. Только Святослав готовил конкретные модели, а здесь их штамповали.

— Сколько вы производите в год комплектов? — спросил я, обращаясь к дежурному сотруднику, который следил за цехом через систему наблюдения.

— Не менее сотни тысяч каждой модели, княжич, — пояснил тот. — И, разумеется, по необходимости выпускаем дополнительные. Вот закончит Святослав Святославович новую линейку, и мы начнем собирать ее в нашем цеху. Догоним до десяти тысяч экземпляров, а там — как пойдет заказ княжества.

— Благодарю, — кивнул я, и мы с Василисой покинули кабинет.

Учитывая, что на вооружении Волковых стояло четырнадцать комплектов разных модификаций родовой брони, выходило весьма интересное производство. Сто сорок тысяч на нужды самих Волковых, да еще какую-то часть они поставляют остальному княжеству. Выгодный бизнес, и сразу ясно становится, откуда у них деньги на такие рестораны для простых работников.

Пускай Волковым, возможно, и не платят именно деньгами, однако предоставляют какие-то услуги внутри Уральского княжества взаимозачетом. Романовым еще только предстояло выделить в Казани такую систему, а здесь она наглядно работала, принося пользу одновременно всем и каждому. И можно быть уверенным — покрутившись у Демидовых подольше, я смогу предложить отцу, как интегрировать боярские семьи в дела нашего княжества так, чтобы все прошло легко и безболезненно.

— Ну как вам ваше приобретение? — спросила Василиса, когда мы шагали по подземному переходу, соединяющему корпуса.

Цокот ее каблуков разлетался эхом по пустому тоннелю, отчего казалось, будто рядом со мной марширует целый полк. Находились мы не слишком глубоко, но так было в разы быстрее — ведь большинство сотрудников на поверхность вообще не поднимались до конца рабочего дня.

— Все замечательно, Василиса, — заверил я, и тут у меня зазвонил телефон.

Вытащив аппарат, я жестом показал боярышне подождать. Она кивнула, и хотя знала, что я мог поставить защиту от подслушивания, все равно отдалилась на несколько метров, позволяя говорить свободно.

— Княжич Романов слушает, государь.

Кремль. Зал совещаний совета клана Рюриковичей.

— Император Поднебесной уже выступил с официальным осуждением мятежников, — произнес великий князь Выборгский, докладывая остальным членам царской фракции. — И усилил амурскую группировку войск на своей границе — на случай необходимости вмешаться и помочь.

— Главное, чтобы не решил подмять нас сам, — не слишком довольным тоном прокомментировал Можайский из своего кресла.

— Не решит, — качнул головой Соколов. — Без нас император очень быстро лишится трона, его и так каждый год пробуют на прочность. Союз с нами — его единственная надежда удержаться, так как несет Поднебесной большие прибыли. Сегун также заявил, что пришедшие на помощь Толстым подданные действуют сами по себе. И в случае, если сегун узнает, чьи рода осмелились без его команды вмешаться, он эти фамилии вырежет.

— Как будто мы не знаем, что он сам своих якудза к нам направил, — фыркнул великий князь Московский.

— Они его подставили, — возразил Михаил II, возглавляющий собрание. — Мы и так зажали сегунат. На послезавтра у меня были назначены переговоры о создании военного союза с Османской и Поднебесной империями.

Присутствующие замерли, обдумывая новости, прошедшие мимо них. Только Выборгский сдержанно улыбнулся, в отличие от остальных он прекрасно знал о готовящейся коалиции, сам же и вел подготовку.

— Это правда? — повернувшись к государю, спросил великий князь Киевский.

— Правда, — кивнул царь. — Мы оказали принцу весьма серьезную услугу, когда зачищали агентов его политических противников. Тюрки сейчас дорезают «предателей», позиции наследника сильны как никогда. И он же и выступил с предложением присоединиться к нам и Китаю.

— Это, конечно, хорошие вести, — заговорил молчавший до этого момента великий князь Владимирский. — И тогда время восстания идеально подобрано, чтобы этот союз сорвать. Но нам все еще нужно избавиться от предателей. Мы не можем вступить в какой-либо союз, пока у нас идет гражданская война. Иначе это примут за слабость.

— Сергей прав, — кивнул государь. — Но помощь нам не понадобится. Против нас остались только два сильных Рюриковича. Измайловы, которые готовили оружие для продажи в Германский рейх, и Толстые, которые мечтают вернуться в столицу.

— Я бы не спешил с выводами, государь, — возразил Можайский. — Новгород все еще бунтует, — пояснил он свою мысль. — А мы до сих пор не знаем, кто приложил к этому руку.

— Это дело рук Тверского, — ответил царь. — Он решил отомстить мне за смерть семьи перед вторжением Речи Посполитой. Но я уже поставил задачу по его ликвидации. А после его смерти взять Новгород не составит труда, моя армия уже на подходе.

Совет клана воспринял эту новость спокойно. Все же они родней друг другу были настолько далекой, что это не имело большого значения. Главными всегда оставались власть и влияние.

— Не пострадал ли твой наследник? — задал очередной вопрос Можайский, глядя на государя. — Раз уж мы знаем, что великие князья разузнали о союзе и сумели вовремя сориентироваться, так, может быть, они и будущего цесаревича вычислили?

Царь улыбнулся.

— Об этом даже не переживайте, — произнес он. — Цесаревич будет объявлен в срок. И вы все сами убедитесь, что он достоин занять мое место.

* * *

Урал. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Я отрегулировал ремешок шлема и повел глазами по сторонам.

Изготовленный в недрах Уральских лабораторий интерфейс отслеживал положение моих глаз и выдавал картинку на стекло. Вшитые в доспех датчики отображались в углу, они отслеживали мое состояние в режиме реального времени и передавали сведения в центр связи Демидова. Желающих испытать новую версию брони Волковых, собранную пока что в единственном экземпляре, нашлось бы и без меня. Однако я воспользовался положением, продавив свою кандидатуру, и Руслан Александрович согласился.

Самолет мягко оторвался от земли, и меня слегка придавило к креслу.

Вес брони уже слабо подходил для царских людей — без усиления организма в ней действовать слишком тяжело. Нет, если бы мы собирали доспех на основе немецкого экзоскелета, никаких проблем бы с ношением на себе почти сотни килограммов не возникло. Но использовать чужие разработки в основе своей военной технологии в данном случае было признано плохой идеей.

Кроме того, я намеренно выбрал в качестве своего экземпляра самую тяжелую версию брони. Так-то она предназначена совсем не для боевых действий, а для разминирования, и защиты на ней навешано столько, что я мог бы посоревноваться с бронетранспортером по этому параметру.

Но, во-первых, это давало мне шанс выстоять под обстрелом те минуты, когда у меня кончатся собственные силы. А во-вторых, я шел в одиночестве, и прикрывать меня будет некому.

Рискованно ли это было? Однозначно. Но стоило ли того? Разумеется.

Моя способность убивать Рюриковичей была доказана во время пленения великого княжича Толстого. А здесь от меня брать врага живьем не требовалось.

И чем раньше я разберусь с Измайловым, тем меньше людей на самом деле пострадает. Конкретно для меня все минусы этой брони таковыми и не являлись. И, что очень важно, больше мне не придется оглядываться на людей, которых нужно защищать.

Мы набрали высоту, и датчики костюма отобразили расстояние до земли. Развернув карту взглядом, я еще раз осмотрел предполагаемое место боя.

Царские силы загнали Измайлова в угол. Великий князь Красноярский засел с частью своей армии в самом центре сибирской столицы.

Изначально предложенный царской армией план предполагал, что я опять пойду в составе большого отряда, чтобы с их поддержкой прорваться через вражеские ряды, и уже там сойдусь в бою с Рюриковичем. Но, к счастью, мне удалось переубедить и государя, и его генералов. В чем пригодилось мое знакомство с Марковым.

— Я поддерживаю княжича, — заявил Василий Павлович на том обсуждении. — И готов поручиться, что Романов справится. Я лично убедился, что Дмитрий Алексеевич будет намного эффективнее, если пойдет один, чем в составе группы. Чем меньше будет у него сопровождения, тем успешнее он сможет действовать.

А ведь я уже и не рассчитывал на дивиденды от своей работы ликвидатором. Но Марков меня приятно удивил, особенно в свете того, как часто повторял, что есть люди куда как более опытные, чем я. И эти люди за меня все продумали, а моя задача — лишь следовать их плану.

Впрочем, теперь, сидя в самолете, я был уверен — государь решил выводить меня в публичное поле, для чего и дал генералу армейской разведки высказаться именно так. Скрывать участие Романова в уничтожении Рюриковичей больше не было смысла — они все мятежники, и должны быть казнены.

А с учетом того, что с моей брони идет прямая трансляция в уральский штаб Демидова, на руках Михаила II будет полно подходящего материала, чтобы смонтировать отличное кино.

После такой демонстрации ни у кого уже не возникнет вопроса, за что мне выдали высший орден.

— Княжич, мы входим в воздушное пространство Красноярска, — предупредил меня пилот по связи.

Это же показывала моя карта на стекле шлема. Контакт с центром поддерживался через военные спутники, к которым меня подключили специалисты Демидова. Волков обещал, что связь будет стабильной и точной, ничуть не уступающей системе наведения артиллерии.

— Понял, — отозвался я.

До моего выхода оставалось полчаса.

Позже я смогу подключить «Оракула» — сперва с Кристиной в качестве оператора. Но сейчас этого сделать было нельзя — нужно было ввести костюм в систему, а для этого оказаться в особняке. Но сегодня это было не критично. Хватит и армейских мощностей.

Тем более что роль «Оракула» для меня сегодня играет целый штаб Демидова, и такой массе специалистов пропустить что-либо очень сложно.

Люди Романовых остались в особняке Руслана Александровича. И хотя Коршунов очень долго спорил и ругался со мной, но им пришлось подчиниться. Рисковать ими я не собирался, в грядущем бою потери неизбежны, а я не хотел гибели своих людей.

Ситуация осложнялась тем, что царская армия не хотела лишних жертв среди гражданского населения. А вот Измайловы могли не беспокоиться о сопутствующем ущербе. Иначе царь просто сравнял бы город с землей, уничтожив как великого князя, так и всех его сторонников. А это значило, что Красноярск будут штурмовать — с огромными потерями.

Единственный выход, как предотвратить бойню — обезглавить великое княжество. И брат Татьяны Игоревны, который сейчас по информации царской армии находился в пути в Хабаровск, будет сбит в течение этого часа. А самого главу рода уничтожу я.

— Княжич, мы подлетаем, — услышал я и поднялся на ноги, шагая в направлении пока что закрытого люка. — Минута до высадки.

— Готов, — встав у выхода, отозвался я.

Передо мной открыли проем, я взглянул в розовое небо, и шагнул наружу. Потоки воздуха обхватили меня со всех сторон, тело набирало скорость стремительно. Я же сложил руки вдоль тела, устремляясь к земле.

Подо мной, укрытая туманом, находилась столица великого княжества. Стекло моего шлема позволяло охватить весь город, не щурясь от встречного ветра, и я знал, что кто-то в штабе сейчас сверяется с данными, воспользовавшись случаем.

Несколько секунд, и я уже мог рассмотреть стоящую на улицах технику. Измайлов постарался на славу — я не видел ни одного свободного от армейских машин перекрестка. Кажется, он стянул вообще все оставшиеся силы для своей защиты. Впрочем, ему это не поможет.

Скорректировав падение так, чтобы рухнуть на территорию резиденции великого князя, я внимательно смотрел по сторонам, оценивая ситуацию. Несколько десятков броневиков, наверняка забитых солдатами, охраняли периметр. Пара ракетных установок сторожила саму резиденцию. Пулеметы на каждом углу, снайперы на крышах и в ближайших башнях высоток.

— Княжич, — заговорил в шлеме оператор из штаба Демидовых, — скорость!

— Понял, — отозвался я, меняя положение тела.

До земли оставалось метров двести, когда я выбросил несколько лезвий, обрывая жизнь сидящих на крыше резиденции снайперов. Они даже не поняли, что их убило, просто дернулись в последний раз, и на том все кончилось.

Внутренний двор рванул мне навстречу, и я сгруппировался, прикрываясь даром. Приземление вышло громким и эффектным — подо мной взорвался бетон, разлетаясь мелкими обломками во все стороны. Я услышал чей-то крик, тут же взвыла сирена тревоги.

Мои ступни погрузились по щиколотку, и потребовалось приложить усилие, чтобы вытащить ноги из созданных мной ям. Справа сразу же застрекотал пулемет, но я спокойно принял очередь на щит, в ответ вскидывая свою винтовку. Один выстрел — один труп, пулеметчик дернул головой и завалился на свое орудие, а я уже развернулся в сторону следующей точки.

По мне стреляли со всех сторон, но я держал щит на одном и том же уровне, не позволяя ему слишком вылезать за пределы брони. Миллиметровой пленки поверх доспеха вполне хватало для сдерживания вражеского огня.

Солдаты падали один за другим, не в силах что-либо мне противопоставить. А затем сзади подкрался первый одаренный. Но он не знал, что за нами наблюдают.

— Сзади.

Развернувшись, я выпустил несколько пуль по врагу. Первая пробила ледяное копье, которое так и не полетело в меня. Вторая рванула водника за плечо, разворотив его вместе с покровом. Третья оборвала его жизнь, ставя точку в противостоянии.

Вытащив магазин, я перезарядился, все еще принимая на щит вражеский огонь. Кто-то швырнул мне под ноги гранату. А за ней еще несколько, но я лишь присел на колено, чтобы уменьшить воздействие на свой щит. Стекло не позволило вспышкам повредить мне зрение, а я быстро отстрелял магазин, после чего пошел в сторону дверей резиденции.

Со стороны ворот ревели двигатели, кто-то намеревался ворваться снаружи, и я, развернувшись, вскинул винтовку. Толстые ворота раскрылись, впуская броневик на территорию, и я выстрелил несколько раз, отвлекая внимание противника. А после силовой нитью рассек машину горизонтально.

Техника далась нелегко, но я продолжил путь в особняк, на ходу подбирая автомат уже погибшего красноярского солдата и магазины к нему. Со стороны резиденции по мне вели редкий огонь, но я его игнорировал, ожидая одаренных.

И стоило выбить двери силовым конусом, как меня тут же встретил сильный поток пламени. Но я влил чуть больше сил в свой таран и, заставив его крутиться, разворотил этим сверлом противника, сосредоточившегося на атаке.

Справа и слева по коридору затаились еще двое. Один ударил льдом, очень быстро наращивая на моем щите ледяную корку, второй ударил воздушными серпами, которые срезали с моего поля слои.

Выпустив оружие из рук, я позволил ему повиснуть на ремне, а сам ударил в ответ, окутывая обоих противников своими полями. Сжав кулаки, я заставил пленников своего дара съеживаться до тех пор, пока не услышал громкий треск. Выпустив обезображенные трупы, я продолжил путь.

Для разнообразия мне следовало спуститься в бункер под резиденцией. Там же располагался штаб Измайлова, и должен был находиться он сам.

Не отвлекаясь на бойцов в самом особняке, которые спешили на помощь своему великому князю, я дошел до лестницы в подвал. В спину мне ударил поток пламени, и я отмахнулся от него новой нитью пряжи, вынуждая одаренного отступить.

Выбив хлипкие ажурные двери пинком ноги, я прошел на лестничную клетку. По мне забила турель, свисающая с потолка. Сила попаданий была достаточна, чтобы меня сдвинуло по полу на миллиметр. Орудие заткнулось, как только я сломал его наброшенным сверху полем.

В этот момент ко мне вновь устремилось пламя одаренного. И на этот раз я отошел в сторону, пропуская поток огня мимо себя. Жар был такой, что искореженная турель потекла, капая раскаленным металлом на ступеньки.

— Лови! — сказал я, швыряя обратно гранату со своего пояса.

Не став дожидаться хлопка, я бросился вниз по лестнице. Охрана из двух солдат и одного водника просто не успела выстрелить — широкое поле срезало им верхушки черепа. Я вцепился в створки лифта и, приложив небольшое усилие, распахнул их.

Кабина, естественно, была в самом низу, но для меня это проблемой не стало — раньше, чем меня нагнал огневик со своими жаркими техниками, я уже шагнул в шахту и проломил своим весом потолок лифта.

Сил еще оставалось немного, но я не стал дожидаться, пока они восстановятся, и открыл створки руками, после чего под градом пуль и техник уже ждавших меня врагов вошел в огромное помещение.

— Ну и кто из вас великий князь?! — спросил я, прежде чем вступить в бой.

Сквозь пламя и пар разглядеть что-либо не представлялось возможным. Вражеская стрельба не стихала ни на мгновение. Сузив до предела защитное поле, я пропустил часть пуль мимо, чтобы не тратить на их остановку силы, и шагнул вперед.

Ударив двумя силовыми волнами от себя, я отбросил неодаренных к стенам. Пальба резко прекратилась, окончившись дробным стуком солдатских костей. Подняться на ноги у них уже шансов не было.

Слаженная атака трех стихий продолжала давить мой щит, и я двинулся вперед, сокращая между нами дистанцию. Одновременно с этим создал перед собой новый конус, по которому вражеские техники разлетелись в стороны. Кто-то из неодаренных вскрикнул от стены, когда его зацепило дружественным огнем.

Воздушник тут же переключился, решив напасть сзади, сильная волна ветра окружила меня, пытаясь оторвать от пола вместе с охраняющим меня коконом. Но вес доспеха был слишком большим, и я спокойно продолжил путь, чувствуя лишь некоторую легкость при движении. Меня будто подталкивали в спину, но на этом — все.

Нас разделяло метров десять на этот момент, и я уже видел силуэты людей за буйством стихий. Огонь и вода смешались воедино, создавая вокруг меня облако жгучего пара. Оно расходилось от моего защитного поля, грозя вскоре заполнить все помещение штаба.

Громыхнул выстрел тяжелой винтовки, вражеская пуля скользнула по конусу, выбила из раскаленного потолка кусок бетона. Щит просел к этому моменту до жалких десяти процентов крепости.

Резко раскрутив конус, я швырнул его в водника. На лету силовое поле мгновенно обросло ледяной коркой. Она таяла едва ли не раньше, чем успевала образоваться. Но своего я добился — враг отпрянул, избегая моей атаки, прекратив давить на меня. А я развернул конус, и вместо того, чтобы рассыпаться, как полагается обыкновенной технике, суженное моей волей сверло влетело в огневика сзади.

Покров не задержал продвижение моего конуса. Преодолев небольшое сопротивление человека, сверло практически мгновенно намотало врага на себя, разбрызгивая в стороны моментально испаряющуюся от жара кровь. Ветер, по-прежнему пытавшийся оторвать меня от земли, подхватил останки и расшвырял их по всему помещению.

Воздушник слишком поздно понял, что его техника не наносит мне никакого вреда. Он бросился вперед, в мгновение ока сокращая разделяющую нас дистанцию. Перед моим стеклом он появился на миг, и тут же рухнул на пол штаба, пронзенный десятками микроскопических силовых полей.

Оставшийся водник окружил себя ледяным вихрем. Пошел трещинами пол под ногами одаренного, с потолка опустились длинные белые наросты. С каждым мгновением вокруг врага нарастала стена льда.

Перегородив мне путь таким образом, сам водник поспешил скрыться, отступая дальше по коридору. Я слышал топот его ботинок, уходящий прочь. А это значило, что у меня есть время немного восстановить силы.

Подойдя к ледяной стене вплотную, я вытащил небольшой заряд взрывчатки из кармана брони. По идее, им нужно было ломать двери, но и так сойдет.

Шлем защитил меня от звукового удара, во все стороны брызнуло ледяное крошево. Намороженное одаренным препятствие осталось стоять, но в нем образовалась щель, достаточная, чтобы я мог протиснуться внутрь.

Огневик никак не мог быть Измайловым, слишком слаб оказался. Какой-то красноярский боярин. И раз водник отступил, великий князь скрывается где-то дальше в бункере.

Пройдя внутри ледяной стены по созданному взрывчаткой тоннелю, я держал трофейный автомат в руках. Простых людей здесь еще может быть полно, и тратить на них силы не стоит, когда можно совершенно спокойно расстреливать врагов практически как в тире.

За ледяной стеной я обнаружил боковой коридор за заблокированными тяжелыми дверьми. Недолго думая, я создал две очень узких силовых полосы и, воткнув их в щель между створками, загнул их на той стороне. Эти крюки, подчиняясь моей воле, начали разжимать стальные створки. Раздался жуткий скрежет, откуда-то брызнули искры. А как только пространства между дверьми оказалось достаточно, чтобы протиснуться боком, я прошел внутрь.

Силы постепенно восстанавливались, и эта передышка была мне на руку. Если, конечно, Измайлов за это время не сможет скрыться по какому-нибудь подземному тоннелю.

И тот факт, что в зале штаба люди банально выигрывали время, заставлял меня задуматься именно об этом. Что уж там, ЦСБ, предоставившее информацию для этой операции, не раз и не два подводило. Но если мы не сможем перехватить великого князя Красноярского, не только у меня должны возникнуть вопросы к ним.

Коридор вывел меня в большой пустой ангар. Стеллажи с остатками деталей, колесами — подземный гараж. И оставленные открытыми створки ворот далеко впереди пропускали солнечный свет.

Ступая по металлическим плитам, уложенным на полу, я скрипнул зубами. Естественно, никакого великого князя здесь уже не было.

Чувствуя, как распаляется злость в груди, я шагал по коридору к выходу наружу. Метрах в тридцати от выхода восстановилась связь с армейскими спутниками, и я тут же услышал сигнал из штаба Демидовых.

— Дмитрий Алексеевич, оставайтесь на месте! — приказал мне знакомый оператор, и я послушно замер, не делая больше ни шага. — Резиденция под атакой!

Чудовищный грохот раздался снаружи, пол подо мной задрожал, с потолка посыпалась каменная крошка.

— Какого… — выдохнул я и тут же в просвете увидел вильнувший в небе истребитель царской армии, уходящий после удара.

— Дмитрий Алексеевич! Дмитрий Алексеевич!

— Жив, — ответил я. — Где Измайлов?!

Несколько секунд никакой реакции на мои слова не было. За это время сверху раздался очередной взрыв. Похоже, оборону Красноярска уничтожили, раз в дело пошла авиация. Михаил II ведь не хотел лишних жертв, а теперь ровняет резиденцию великого князя с землей.

— Где Измайлов?! — повторил я свой вопрос, теряя терпение.

На этот раз мне все же ответили.

— Уходит из города по восточной царской дороге, — произнес другой оператор. — Мы сами его возьмем, княжич. Оставайтесь на месте, вас сейчас подберут наши люди.

Сняв с плеча ремень автомата, я приставил оружие к стене и, уперевшись спиной в нее, медленно сполз в сидячее положение.

Над моей головой раздавалась редкая стрельба — добивали раненых солдат Красноярска. Я отслеживал по карте на стекле шлема происходящее, холодно отмечая, что воздушные удары просто уничтожили часть стены, а теперь в пустой двор набивались бойцы царской армии и союзных ему родов. В том числе и Демидовых.

К раскрытым воротам гаража подкатился броневик с гербом деда, и я поднялся на ноги. Прихватив трофейный автомат, пошел к выходу. Машина передо мной развернулась, открылись двери, пара бойцов выпрыгнула навстречу.

— Княжич, давай к нам! — махнул рукой мне солдат Демидовых.

Ничего не отвечая, я вышел наружу и тут же залез внутрь. Выказывать недовольство сидящим вокруг меня рядовым солдатам было бессмысленно. Судя по их лицам, они тоже не слишком-то были рады происходящему.

— Трогай! — приказал боец, запрыгнув вслед за мной и закрывая двери.

Бронетранспортер тут же тронулся с места, быстро набирая скорость. Я машинально накрыл его силовым полем — по выработавшейся привычке, а не ожидая вражеского нападения.

Не успели мы отъехать от бункера и пятидесяти метров, как сзади рванул мощный взрыв. Я увидел столб огня, вырывающийся из тоннеля, такой же столб поднимался над резиденцией.

Заднюю часть нашей машины подняло в воздух, я видел, как люди хватаются за поручни, а в следующий миг нас завертело. Взрывная волна пошла переворачивать тяжелую машину дальше, пока я наращивал крепость своего щита.

Тряска, крики бойцов, потолок и пол в очередной раз поменялись местами. Грохот снаружи продолжался, и новые взрывы следовали один за другим.

— Какого черта?! — выкрикнул я, но по связи мне ответили лишь помехи.

Еще один кульбит, и на нас сверху рухнул огромный кусок бетона, придавив бронетранспортер к земле.

Отпустив поручень, я заметил, что от моего сжатия он изогнулся под форму ладони. Рядом стонали бойцы Демидовых, кого-то стошнило, водитель сохранял молчание, и я пошел проверить его состояние.

К счастью, отделался наш шофер одной потерей сознания. Так что, сняв с него шлем, я ударил мужчину по щеке, заставляя приоткрыть глаза.

— Не спи, — шепнул я, возвращаясь обратно.

Связь полностью отключилась, ни голосов, ни карты. Последняя картинка так и осталась висеть на моем стекле, и, судя по ней, взорвавшаяся резиденция забрала с собой несколько сотен жизней — всех, кому не повезло приблизиться к периметру особняка.

Щит, наложенный на броневик, истончился, но все еще держался. Если бы я не успел отдохнуть в коридоре гаража, дожидаясь машину, нас бы сейчас здесь не было. Да и привычка вешать поле на транспорт тоже пригодилась.

— Внимание всем, — произнес я, сняв с головы бесполезный сейчас шлем. — Нас придавило бетонной плитой. Что творится снаружи, я понятия не имею. На ногах никто из вас не стоит, так что я выберусь и осмотрюсь. Связи нет, но вы пытайтесь докричаться до штаба. Вопросы есть? Вопросов нет.

Бойцы пока еще только приходили в себя, но приходили, и это было хорошо. Я же вернул шлем на голову и попытался открыть дверь, однако она тут же ударилась о кусок бетона, позволив мне выглянуть лишь в щель. То, что открылось моему взгляду, ничего, кроме ругани, сказать не позволяло.

Весь холм, на котором находилась резиденция, больше не существовал. Громадная воронка на его месте уходила на несколько десятков метров в глубину и ширину. Обрушился весь квартал, и теперь вместо самого престижного района Красноярска моему взору представала громадная выжженная свалка.

Мелькнула мысль, что под землей великий князь мог прятать цистерны со своей отравой, но, немного подумав, я решил, что в любом случае теперь нам ничего не изменить. Взрыв такой мощности должен был разнести заразу на весь город, а то и дальше. К тому же мой щит все же устоял, пусть и на самом пределе сил. А это значит, если документация Демидова не врала, что против одаренных оружия использовано не было.

Приложив усилие, я сдвинул бетонную плиту, опрокидывая ее в сторону, и, выбравшись наружу, тут же закрыл за собой дверь. Вокруг стоял густой смог, пылевые облака и чад пожара. Земля под ногами спеклась от температуры, но быстро остывала.

Оглядывая результат подрыва, я обошел броневик по кругу, после чего забрался на него и, напрягая руки, сбросил лишний вес. Бронированное покрытие крыши оказалось повреждено ударом, но не критично.

Стоя на машине, я еще раз осмотрелся. Искать выживших в такой ситуации глупо — если кто-то и выжил, то он явно за пределами эпицентра. Такая мощь должна была превратить все и всех в невесомую пыль. Измайлов точно знал, как заметать следы с гарантией.

— Княжич Романов, — пискнула восстановленная связь в шлеме. — Княжич Романов.

— Слушаю, — отозвался я, разглядывая руины сибирской столицы.

— Оставайтесь на месте, помощь уже в пути, — произнес оператор.

— Солдаты останутся здесь, они не в состоянии вести бой. Я иду за Измайловым, — ответил я, спрыгивая с броневика на землю.

— Княжич, вам…

— Говори, где мне его найти, — оборвал я собеседника, уже направляясь к двери машины.

— Дмитрий, — вклинился спокойный голос Руслана Александровича. — Двигайся на восток, там ждет машина на ходу. Мы заберем тебя за городской чертой и доставим на место.

— Спасибо, — ответил я, и на вновь заработавшей карте замигала точка.

Быстро передав бойцам приказ оставаться на месте до прибытия помощи, я побежал в указанном направлении. Пришлось пересечь воронку по диагонали, но, создав под собой плиту силового поля, я легко преодолел это препятствие. А когда добрался до уцелевших кварталов, сразу же заметил спортивный кабриолет, замерший у какого-то офисного здания.

— Что ж, прокатимся, — сказал я, садясь за руль.

Устроиться в броне на кожаном кресле вышло не сразу, но получилось. А потом, заведя мотор с помощью вскрытой панели, я вдавил педаль в пол. Улицы метнулись мне навстречу, на карте шлема мелькал проложенный маршрут, учитывающий разбитую вражескую технику и эвакуируемых людей.

Стрелка спидометра быстро уперлась до предела, и я уже через пару минут гонки, выскочил за городскую черту. В небе мелькнул самолет Демидовых, подошедший с запада. На карте замигала точка места встречи, и я свернул с царской трассы, направляясь к маленькому частному аэропорту.

* * *

Я падал с неба, стремительно приближаясь к колонне машин, везущих цистерны. Понятно, почему великому князю позволили покинуть Красноярск — никто не хотел случайно выпустить заразу в огромном городе.

Шесть грузовиков двигались по царской дороге не в одиночестве. Два броневика прикрывали их с обоих концов, и где-то там прятался сам великий князь Красноярский.

Я расправил силовые крылья, меняя траекторию полета, и по мне забил пулемет на крыше замыкающего колонну броневика. Вильнув в сторону, я отклонился от длинной очереди и воткнул тонкий силовой барьер прямо в крышу вражеской техники. Удар вышел смазанным, но его хватило, чтобы машина развалилась на части, и быстро удаляющиеся грузовики оставили конвоира позади.

Упав на последнюю цистерну, я увидел, как из кабины быстро выбрался наружу одаренный в защитном костюме.

Не став тратить на него время, я сбрил ему голову силовой нитью раньше, чем он утвердился на крыше. Из других машин тоже полезли наверх бойцы, но мы были слишком далеко друг от друга, чтобы вести бой.

— Княжич Романов, — произнес незнакомый мне голос в свободном канале. — Ты должен меня отпустить, — сказал он.

Не удостоив его ответом, я перескочил на следующий грузовик, отмахнулся от огненного хлыста, приняв его на предплечье, и разрядил пистолет врагу прямо в лицо. Не успевшая окутаться пламенем фигура рухнула с крыши, а я уже прыгнул вперед.

— Если не остановишься, я взорву цистерны! — повысив голос, сообщил мне великий князь Красноярский. — Пошел прочь, щенок!

Новый боярин пал от моей руки, буквально повиснув на силовом конусе, которым я прошил его насквозь. Стряхнув труп под колеса грузовика, я, не останавливаясь, молча шел вперед.

— Ты сдохнешь вместе со мной! Слышишь, щенок! — продолжил Измайлов.

Третий одаренный встретил свою смерть, лишившись головы, а оставшиеся впереди поспешно собирались на следующей машине, готовясь встретить меня втроем.

Не тратя времени на затяжной бой, я сжал всех троих наброшенным поверх куполом, и смахнул кровавую кашу с крыши грузовика.

С моего приземления прошла минута, а я уже добрался до головы колонны, и второй пулеметчик развернул ко мне свой ствол.

— Сдавайся, Измайлов, — произнес я, спокойно стоя под очередью, прежде чем срезать пулемет вместе с головой стрелка.

— Если ты меня убьешь, цистерны взорвутся сами, — посмеялся тот.

Люк броневика откинулся, выпуская наружу самого великого князя. Это голос его был мне незнаком, но лицо я уже неоднократно видел, да и сходство с Татьяной Игоревной было заметно невооруженным глазом.

— Хочешь умереть, — сказал он, выпрямляясь на крыше броневика.

— Не родился еще такой враг, который сломает русского княжича, — ответил я, спрыгивая с крыши грузовика к великому князю.

Лицо Измайлова скрылось за вспышкой пламени. Волны жара бросило на меня, сдувая защитное поле. Я шагнул назад, оказавшись у самого края.

— Ты думаешь, я шучу?! — спросил, сняв покров, великий князь.

Он стянул перчатку и закатал рукав, демонстрируя висящие на ней датчики.

— Уходи, Романов, ты проиграл, — довольно оскалившись, приказал Измайлов. — Я даже убивать тебя не стану, — продолжил он. — Твоя смерть уже ничего не даст, убирайся.

Я обернулся назад, окидывая взглядом продолжающие следовать за броневиком грузовики.

— Ты отказываешься сдаться? — спросил я, продолжая смотреть исключительно на грузовики.

— Убирайся.

Я поднял стекло шлема и улыбнулся стоящему напротив великому князю.

— По закону Русского царства ты виновен в измене, терроризме и участии в заговоре против государя Михаила II, — объявил я, глядя в глаза Измайлова. — И властью данной мне царем, я приговариваю тебя к казни!

Он вскинул руки, собираясь меня ударить какой-то техникой, но я уже создал вокруг великого князя достаточно полей, которые в одно мгновение разорвали его тело на клочки.

Резко отвернувшись, я обхватил цистерны силовыми полями и, прыгнув на первый грузовик, прицепился к его крыше с помощью троса. Вес брони не позволит мне свалиться раньше времени.

Цистерны вздулись, разорванные клочья металла закрутились на месте. Водители резко начали тормозить — погибать-то никто не хотел. И пока я, болтаясь на крыше первой машины, сдерживал рвущийся наружу газ биологической отравы, шоферы бросились врассыпную.

В уходящий все дальше броневик ударила «Стая» Демидовых, превращая транспорт в ошметки, а я поднялся на замершем грузовике, полностью сконцентрировавшись на том, чтобы не дать взорванным цистернам растечься по окрестностям.

— Надолго меня не хватит, — сообщил я, чувствуя, как струится пот от напряжения.

— Княжич, мы ничем не можем помочь, — отозвался оператор. — Тебе нужно уходить.

Я промолчал в ответ, и тут же стал стаскивать свои поля друг к другу. Это давалось нелегко, я уже чертовски вымотался за сегодня. Но и сдаваться, когда победа так близка, не стану. Не для того я защищал свою страну, чтобы позволить ее врагам выиграть так просто.

Собрав весь газ в одну громадную сферу, я медленно поднял ее над собой и, чувствуя, как готовы лопнуть нервы от напряжения, вложил весь имеющийся у меня дар в один-единственный толчок.

Сфера рванула строго вверх, стремительно уходя от земли, я продолжал выдавливать ее ввысь, полностью сосредоточившись лишь на том, чтобы удержать заразу в одной точке. Слой силового поля стремительно истончался, а я продолжал выжимать из себя силу капля за каплей.

Еще немного… Еще…

В глазах появились круги, во рту пересохло, вес брони вдавил меня в крышу грузовика.

Еще несколько метров…

Кажется, у меня что-то лопнуло в голове от напряжения, под черепом разлилась боль.

Еще несколько метров…

Еще…

Выше, туда, где никому этот газ уже не навредит.

Еще… Еще…

Сознание погасло одновременно с исчезнувшим полем, удерживавшим газ Измайлова.

Уральская резиденция Демидовых. Кабинет главы рода.

— И чем нам это грозит? — досмотрев запись с камеры княжича Романова, уточнил представитель царской службы безопасности.

— Ничем, — ответил с одного из установленных в кабинете экранов мужчина в халате и поправил очки. — Облако отравляющего газа поднялось слишком высоко, чтобы причинить хоть какой-то ущерб. При таких температурах это уже не яд, а разрозненные частицы, большая часть из которых уже не представляет опасности. Сам газ должен был храниться при очень жестко регламентированных условиях, выход в зону с настолько низкой температурой ведет к его постепенному разрушению. Оставшаяся часть отравляющего вещества не причинит никому вреда. Изначально газ предназначался для быстрого распыления на ограниченной территории, Красноярск можно было бы накрыть, но уже за городской чертой никаких последствий бы не возникло, в масштабах планеты — этой концентрации уже никто не почувствует. Даже без учета рассеивания за пределами допустимых температур…

— Можно сразу к выводу, Анатолий? — приподняв бровь, попросил великий князь Можайский, так же подключенный к разговору. — Беда миновала?

Доктор химических наук, находящийся на территории одной из секретных царских лабораторий, кивнул, поправляя очки. Было заметно, что в такой компании находиться ему некомфортно.

— Миновала, великий князь, — ответил он. — Княжич спас много жизней. Но я бы не стал забывать о том, что кто-то другой может повторить опыт и создать себе столько газа, сколько ему будет нужно. То, что однажды смог сделать один человек, когда-нибудь обязательно повторит другой.

— Дельное уточнение, — заметил Соколов, задумчиво потирая переносицу. — Спасибо, Анатолий Константинович. На этом у нас все. Государь?

Михаил II величественно кивнул, и ученого отключили от связи. Все самое важное он уже сообщил, консультация получена, а слушать дальнейшие разбирательства ему было ни к чему.

— Итак, я хочу знать, почему ты, Руслан Александрович, нарушил приказ, и позволил Романову сунуться к Измайлову? — тяжело роняя слова, проговорил царь, не глядя в камеру.

Демидов лишь усмехнулся в ответ.

— Позволь задать встречные вопросы, государь, — произнес князь. — С каких пор Русское царство идет на уступки предателями и террористам? Почему, когда моего внука посылали в резиденцию Измайлова, никто из твоих людей не знал, что она заминирована? У меня есть еще несколько вопросов, не к тебе, государь, а к твоим людям, но я озвучу пока что только эти два.

Михаил II поднял взгляд так, чтобы его глаза смотрели четко на владыку Урала, но тот и не подумал испугаться. Аура власти же через сеть не передавалась.

— Что ж, твое замечание по поводу подрыва абсолютно справедливо, Руслан Александрович, — после нескольких секунд молчания, заговорил царь. — Я обещаю тебе, что разберусь с этим вопросом, следствие уже идет. Не дело, когда один мальчишка защищает интересы царства больше и лучше, чем целые службы, которые для этого созданы.

Демидов склонил голову, но не слишком глубоко. Раболепствовать перед царем он не собирался, как и все его предки.

— Благодарю, государь, — сказал он. — Что касается игнорирования приказов отпустить Измайлова, то здесь все просто, государь: ни я, ни Дмитрий Алексеевич не видели иного выхода. Твой человек уже правильно сказал — этих цистерн хватило бы, чтобы весь Красноярск обезлюдел, а ведь Измайлов мог удрать с ними куда угодно. Мы уже один раз потеряли эти цистерны, второй раз их спрятать нашим врагам обязательно удалось бы. Я не стал бы поминать былое, но, помнится, в начале сентября целый отряд наемников точно также умудрился похищать детей князя Романова прямо в столице, и никто ничего найти не мог. Так что уничтожить и Измайлова, и его отраву — было единственным выходом.

— Не много ли ты на себя берешь, Руслан? — возмутился Можайский. — Ты всего лишь…

— Князь? — уточнил Демидов, повернувшись к дисплею с владетелем Киева. — Патриот своей страны, первым выступивший на защиту Русского царства? Умелый правитель, который заранее обеспокоился происходящим у соседей и узнал о биологическом оружии до того, как царевы слуги про него впервые услышали?

Можайский поджал губы, но промолчал.

— Оставьте споры, — приподнял ладонь государь. — История Измайловых не закончена. Мы сбили самолет наследника, останки еще собирают. Сам великий князь низложен. Однако это не значит, что мы еще не услышим об этой семье. К тому же, нам пора выдвигать силы в Хабаровск. Докладывайте о готовности…

Князья погрузились в рабочий процесс, обсуждая детали будущего наступления. Главным выступающим лицом был подключенный к совещанию князь Ефремов, докладывающий о делах на Дальнем Востоке.

А когда государь закончил обсуждение, он отключил всех остальных, оставшись с Демидовым наедине.

— Теперь поговорим более предметно, — объявил Михаил II. — Как состояние, Дмитрия?

— Я приставил к нему целителя высшего класса, государь, — ответил тот, заметно расслабившись.

Царь кивнул.

— Я мог бы прислать своего…

— В этом нет никакой необходимости, — тут же заметил Демидов. — Урал сделает все для моего внука. Лучше будет, если ты, государь, не забудешь, кому мы все обязаны тем, что катастрофы удалось избежать. Как известно, это поражение — сирота, а у победы всегда много отцов.

Михаил II усмехнулся.

— Ты будешь подавать на Дмитрия признание наследником после Кирилла? — спросил царь.

Демидов спокойно кивнул.

— Так я и поступлю. Когда закончится эта война, бумага будет у тебя на столе, государь.

— Вот и хорошо, — подвел итог Михаил II. — А целителя своего я пришлю. И, Руслан Александрович, пусть Дмитрий пока что посидит в безопасности. Пока что нам ни к чему его снова привлекать.

— Я тоже так думаю, — согласился Демидов.

* * *

Медицинский блок Демидовых. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

— Вот, Василиса Святославовна, обратите внимание на эти три снимка, что вы видите?

Голос был мне знаком, и первые мгновения я слушал его, погружаясь в легкий транс. Целитель царя теперь, похоже, всегда будет рядом. Немудрено, учитывая, что я запасной игрок.

— Никаких повреждений не осталось, — прокомментировала Волкова голосом прилежной ученицы.

— Смотрите внимательнее, Василиса Святославовна, — хмыкнул Ерофеев. — Ничего не замечаете на снимке с травмой?

— Последствия? — предположила та.

— Эти микроповреждения очень легко пропустить, Василиса Святославовна, — произнес Константин Владимирович. — Вы вряд ли часто сможете заметить этот феномен. Просто знайте на будущее, такие повреждения возможны. Но чтобы их заметить, нужен эталон, по которому мы можем отследить состояние пациента.

— Но это не критичное изменение, — заметила девушка. — Даже если бы я его пропустила, собственная регенерация княжича вернула бы его в полную норму.

— Да, но вы ведь не только одаренных лечите? — уточнил Ерофеев. — В случае Дмитрия Алексеевича это действительно не имеет особого значения, однако, как целителю вам обязательно нужно это учитывать и, по возможности, исправлять.

— Благодарю за урок, Константин Владимирович.

— Не за что, — ответил тот. — Вы весьма талантливая девушка, Василиса Святославовна, и я бы с удовольствием провел еще несколько бесед, но, полагаю, княжичу Романову надоело нас слушать.

Я почувствовал легкое движение воздуха у своих ног — Ерофеев повернулся ко мне, и я решил, что пора поднять веки. Лицо Константина Владимировича добродушно улыбалось, но он тут же нахмурил брови и заявил:

— Я ведь рекомендовал вам обходиться без подобного напряжения, Дмитрий Алексеевич, — напомнил он, пожурив меня пальцем. — Вам в очередной раз повезло пройти по самой черте, за которой вас ждало бы инвалидное кресло. И это в самом благоприятном случае.

Василиса смотрела на меня, слушая своего временного наставника с легкой улыбкой. Она тоже прекрасно понимала, что он лишь играет свою роль. И у меня, и у самой Волковой есть долг, который мы обязаны выполнить.

Вот только в отличие от этих двоих я прекрасно осознавал, на что шел. Да, пришлось тяжело, но своей цели я однозначно добился, иначе мое тело уже бы сжигали в печи — во избежание распространения заразы. Но раз я лежу на койке, и оба целителя нашли время поболтать о своей профессии, все закончилось так, как я и рассчитывал.

— Обязательно приму к сведению ваши слова, Константин Владимирович, — кивнул я в ответ. — Однако существуют ситуации, когда выбора на самом деле нет.

Ерофеев тяжело вздохнул, после чего обернулся к своей коллеге.

— Василиса Святославовна, я оставлю вас наедине, мое вмешательство больше не требуется. Мой контакт у вас есть, если возникнет желание — я буду рад поделиться мудростью или дать консультацию.

— Благодарю, Константин Владимирович, — уважительно поклонилась та.

— Что ж, Дмитрий Алексеевич, я вам больше не нужен, поручаю вас заботам Василисы Святославовны, — кивнул мне на прощание целитель, и быстро покинул палату.

Оставшись наедине, мы несколько секунд молчали, пока я не пошевелился, протягивая руку к пульту, чтобы поднять спинку кровати. Волкова хмыкнула, наблюдая за мной, и, дождавшись, когда я займу подходящее положение, заговорила:

— Дмитрий, вы поступили очень благородно, — сказала Василиса, глядя мне в лицо. — Могли отойти в сторону, и никто бы не осудил вас.

— Я сделал то, что сделал бы на моем месте любой другой, — ответил я, пожав плечами. — Просто у меня была возможность, я ей воспользовался. Кто-то другой бы мог не справиться, и случилась бы маленькая техногенная катастрофа.

Я прервал речь и, глядя на девушку, спросил:

— Много ваших людей при взрыве пострадало?

Боярышня кивнула.

— Тринадцать человек, служивших нашему роду, — ответила она чуть дрогнувшим голосом. — Остальных мне удалось спасти. А потом вас привезли.

— Вы спасли мне жизнь, — улыбнулся я, и огляделся в поисках одежды. — Не могли бы вы подойти?

Волкова вскинула бровь, все еще явно переживая о потерях, но мой вопрос заставил ее немного встряхнуться, и Василиса встала возле моей койки. Я взял ее за руку и, немного погладив большим пальцем ладонь, поднял взгляд на целительницу.

— Я не забуду вашей помощи, Василиса Святославовна, — произнес я негромко, глядя в ее зеленые глаза. — И обязательно найду способ вернуть этот долг. Слово дворянина.

Она усмехнулась, но руку сразу убирать не стала.

— Я обязательно запомню ваши слова, княжич Романов, — ответила она.

Но в том, что девушка не поступит глупо, я был уверен. Такие небольшие обязательства между родами хоть и негласно, но довольно часто влияли на взаимоотношения семей. Потому у Романовых хватает добрых соседей — после смены правящей династии мой род очень много сделал для прилегающих к Казани территорий.

— А теперь, если вы не возражаете, — улыбнулся я, выпуская ее пальцы, — мне бы хотелось одеться.

Василиса улыбнулась, хитро стрельнув по мне глазками, после чего отошла к двери палаты.

— Ваши вещи принесли из покоев, они в шкафу, Дмитрий Алексеевич, — сказала Волкова, и тут же покинула помещение, оставив меня одного.

Я потянулся, приятно хрустнув суставами и, скинув с себя одеяло, принялся одеваться и приводить себя в порядок.

Несмотря на случившееся с Измайловым, жизнь продолжается. Я хотел поговорить с родителями, которым определенно добавил седины за последний месяц, да и дед наверняка жаждал полного отчета о произошедшем.

Сегодня новый день, и мне нужно провести его с умом.

За пределами палаты меня ждал Коршунов — в обновленной Волковыми броне, с гербом Романовых на груди и с оружием наперевес Никита Викторович выглядел еще более грозным, чем обычно.

— Княжич, — склонил он голову, приветствуя меня.

Ответив ему кивком, я двинулся по коридору на выход из медицинского блока. Второй дежурный боец Романовых стоял именно там, и сразу же к нам присоединился. Пока мы шли мимо палат, я видел мелькавших внутри людей, и размышлял, что опасность никуда не делась — вряд ли великий князь подорвал документацию. А значит, можно ожидать продолжения этой эпопеи.

— Отец дал добро на новые доспехи? — спросил я, когда мы вышли из блока и оказались на улице.

Отвечал Коршунов, как старший по званию.

— Закупили крупную партию, и она скоро полетит по всей стране к нашим ребятам, — сказал Никита Викторович.

— Это хорошо, — улыбнулся я, думая в первую очередь о том, что теперь у Романовых будут свои костюмы с уже вшитыми интерфейсами.

В отличие от того, который ранее использовал Волков, мои уже можно будет использовать вместе с «Оракулом», а это серьезно меняет расклад сил. Получив лаборатории на Урале, я могу просто передавать Святославу свои наработки, а он начнет воплощать их в жизнь.

Таким образом я смогу освободить часть своего времени, чтобы заняться сборкой будущего искусственного интеллекта. Который, скорее всего, придется размещать в Иннополисе — там хватит мощностей, и ни у кого лишних подозрений не возникнет. Отдавать «Оракула» в руки Волковых или Демидовых я пока что не хотел. Не настолько мы близки.

Оказавшись в особняке деда, я тут же был встречен прислугой.

— Княжич, Руслан Александрович ждет вас в своем кабинете, — сообщила красавица в униформе рода Демидовых, стреляя глазами в стоящего за моей спиной бойца.

— Спасибо, — поблагодарил я, и тут же направился к лестнице.

Моя охрана осталась в приемной князя, внутри кабинета кроме деда никого не было, так что никто не видел, как Демидов крепко обнял меня, прижимая к себе. Не будь я одаренным, у меня бы сейчас треснули ребра. Но неподдельную радость Руслана Александровича я чувствовал, и это было приятно.

— Садись, Дима, — отпустив меня, князь указал на развернутые друг к другу кресла, между которыми был установлен журнальный столик. — Голоден?

— Перекусить бы не помешало, — кивнул я, занимая предложенное место. — И кофе.

— Сейчас все будет, — сказал Демидов, и быстро отдал распоряжение своему секретарю.

А пока нам несли еду и напитки, дед молчал, с удобством устроившись в своем кресле и с довольной улыбкой наблюдая за мной. Я не спешил начинать разговор, а вопросов Демидов не задавал.

А как только перед нами расставили угощение, и я налил себе кофе, Руслан Александрович заговорил:

— Помнишь, я обещал, что поговорю о твоем участии в этой войне? — быстро плеснув себе чая, спросил Демидов.

Кивнув, я сделал маленький глоток бодрящего кофе. Приятно, что мои предпочтения здесь знали и не забыли — получилось сварить именно так, как я люблю. На Урале изо всех сил постарались обеспечить мне максимальный комфорт, и я это ценил.

— Я поговорил, так что без наград ты, Дима, не останешься, — заверил Руслан Александрович. — И, кроме того, я хочу тебе предложить стать нашим наследником. Что скажешь?

Я кивнул, показывая, что услышал его слова.

— Это предложение читалось между строк, — с улыбкой ответил я. — Мне нравится Урал, твое княжество предоставило мне все, что только возможно для комфортной жизни. И это не считая того, что вы мне сразу же предложили выгодный контакт с молодой и красивой целительницей высшего класса.

Он коротко посмеялся.

— На место своей жены ты можешь выбирать любую девушку. Волкова все равно останется на Урале, даже выйдя замуж — упускать такие кадры, как ты понимаешь, я просто не имею права, — проговорил он, после чего строго на меня посмотрел. — Но я слышал, что Соколовы имеют на тебя какие-то весьма туманные планы, Дмитрий. И крайне не советую связываться с Рюриковичами — ты сам видел, какие они.

Я снова кивнул, неспешно потягивая напиток.

— Ты уже сказал государю, что хочешь подать бумаги о моем признании? — спросил я, отставив чашку на блюдце.

— Разумеется, — подтвердил Демидов. — Я не знаю, чем думает твой отец, упуская возможности показать тебя обществу таким, какой ты есть на самом деле. Но я подобной глупости совершать не намерен. Видео с устроенной тобой казнью Измайлова уже смонтировано, и скоро полетит по сети.

— Но ты оставляешь мне право отказаться, — заметил я.

— Я был бы дураком, если бы пытался надавить на тебя, Дмитрий, — развел руками дед. — Но если говорить открыто, то какой у тебя на самом-то деле выбор? Деньги Романовых тебе не нужны, как и их «Руснефть», а вот мои лаборатории — полезны. Урал производит столько всего, что ты сможешь запускать здесь любые свои проекты, привлекать компетентных людей к ним и добиваться результатов. А что дадут тебе Романовы?

С точки зрения местного человека, родившегося на этой Земле с ее сословным обществом и довольно любопытным социальным лифтом, забраться как можно выше — предел всяческих мечтаний. И положение главы рода — это вершина, к которой необходимо стремиться всеми силами.

Но я здесь не родился, и прекрасно вижу разницу между настоящим главой рода и случайно севшим в его кресло дураком, который не осознает, за какие рычаги дергать, и куда вести огромную махину, которой является любое княжество. Одного желания тут не достаточно, чтобы не пустить семейное достояние по ветру.

Князь Романов — хороший управленец, прекрасный администратор, и уже вырастил себе наследника под стать. Занимать место Сергея я никогда не желал, так как понимал, как много сил и времени будет уходить только на то, чтобы семья Романовых продолжала держаться на плаву. И это еще не упоминая о новых проектах, расширении бизнеса и прочих сопутствующих положению главы рода обязанностях.

— Дед, ты же понимаешь, что я не хочу становиться главой никакого рода, — произнес я, глядя в глаза Демидову. — Ты все правильно сказал, и тогда на встрече с отцом, и сейчас. Мне нужна наука и лаборатории. Но брать на себя бразды правления, чтобы погрязнуть в делах, которые мне не нужны… Романовы дают мне ровно то, что мне нужно — одно из лучших положений в стране, и к тому же практически полное отсутствие ответственности перед другими людьми. Это как раз именно то, что мне нужно, так как позволяет заниматься своими делами, пока простые житейские проблемы решает кто-то другой.

Он посмеялся коротко, глядя на меня, но тут же махнул рукой, призывая не принимать его смех близко к сердцу.

— Дмитрий, то, что я предлагаю тебе стать наследником после Кирилла, еще ведь не означает, что ты им обязательно станешь, — заявил Руслан Александрович. — Мой сын пока еще достаточно молод, чтобы продолжать пытаться зачать собственного сына. Да и сам понимаешь, сколько времени пройдет, прежде чем наступит твоя очередь.

— Это все равно накладывает на меня обязательства, — покачал я головой. — Я не хочу тебя расстраивать, но и давать обещания, которые сдерживать не стану, тоже не хочу. Я готов быть рядом с Демидовыми, помогать в меру сил своих, но менять род и занимать место главы — это не мое. Я просто разорю Демидовых, потому что не понимаю ничего в этом, и окажусь на вилах твоих подданных раньше, чем у меня подрастет наследник.

— Каждый должен заниматься своим делом, да? — произнес Руслан Александрович, глядя на меня очень внимательно.

— Именно, — кивнул я. — И мое место — в лаборатории, не на поле боя, и даже не троне какого-либо рода. Да, мне приходится участвовать во всех этих бедах Русского царства, но я не хочу провести так всю свою жизнь. Мне на самом деле искренне жаль, но я не могу сейчас, и не смогу никогда принять твое предложение.

Нет, я допускал мысль, что такое возможно. Но это сразу же поставит крест на всех моих начинаниях. Я просто не доживу до момента, когда будет готов переход. А другие, как бы я ни ратовал за Викторию и не ценил Святослава, просто не знают, куда идти. А это значит, что и не придут.

— Что же, Дмитрий, благодарю за честность, — проговорил дед. — Но раз ты все равно не отказываешься от помощи нашему роду, ты не откажешься и от моего предложения.

Я вскинул бровь. Похоже, мои слова тут ничего не изменят, и князь решил начать второй раунд?

— У Кирилла будут обязательно и другие претенденты, — заявил Демидов. — Если он так и не сможет дать роду сына, наша линия прервется, и на княжение придет человек со стороны. Потому что у Кирилла только дочери, а ты знаешь, что это значит.

Я кивнул, обдумывая его слова.

— Демидовы станут донорами для чужого рода, — договорил я за деда. — И станут не просто зависимыми от рода нового князя, но и в итоге окажутся разоренными.

— Именно, — подтвердил Руслан Александрович. — Этого я не хочу. И, полагаю, ты тоже такого будущего для Урала не хочешь. Я верю, что ты будешь достойным князем, в конце концов, ничего не мешает править с помощью обширного штата помощников. Но с тобой моя кровь устоит. А без тебя — нет.

Он взял небольшую паузу, собираясь с мыслями.

— Это все дела будущего, — сказал Демидов, махнув рукой. — Ты был со мной честен, не побоялся обидеть старика отказом, и я расскажу тебе все прямо и открыто. Ты мой родной внук, и заслуживаешь такого отношения. Сейчас мне нужно от тебя только числиться наследником — во всяком случае временно. Это отрежет возможность всяким охотникам за приданым добиваться руки моих внучек. Появится сын у Кирилла, нет ли — прямо сейчас не важно. Важно, что прямо сейчас эта лазейка не закрыта. Понимаешь?

— Я наследник второй очереди, — кивнул я. — И если твоя внучка родит сына, он имеет больше прав на Урал, чем я. Но только в том случае, если я уже не буду назначен наследником, заранее. Твое слово весит больше, чем кровь потомков.

— Все правильно, — подтвердил он. — До момента, когда мой правнук войдет в дееспособный возраст, регентом при нем будет его отец. А это значит, что возникнет внушительный отрезок времени, когда Демидовы не будут принадлежать сами себе, — произнес Руслан Александрович. — Ты не меньше меня представляешь, как просто разрушить род изнутри, обладая всеми рычагами. Законно разрушить.

Я кивнул.

— Но если ты уже назначен наследником после Кирилла, — продолжил князь Урала, — бороться за наследство уже бесполезно. И у моих внучек будет шанс выйти за достойных мужчин. А кроме того, всякая шваль просто побоится с тобой связываться и уж тем более бороться за княжеский трон.

Я хмыкнул. Что ж, теперь действия любимого дедушки представали в несколько ином ключе. И мне нравился его подход — ведь в любом случае он оставался в выигрыше с таким героическим внуком.

— Ты для этого так хочешь освещать мои боевые заслуги? — уточнил я.

Дед совершенно спокойно кивнул.

— Я не скрываю своих мотивов, Дмитрий, — сказал он. — Ты мне нужен. И твой образ воинственного княжича, что уже получил награды и получит вскоре новые — мне на руку, даже если потом ты напишешь отречение.

— Несмотря на то, что в будущем мое отречение может бросить тень на репутацию Урала, с твоими производственными мощностями об этом можно и не переживать, — согласился я. — Отказываться от ваших изделий просто побоятся.

— Как боятся остаться без «Руснефти», — подтвердил дед.

Что ж, по сути, это предложение мало чем отличается от того, которое мне сделала Измайлова. Фактически я такой же фиктивный наследник, как и жених в плане Татьяны Игоревны. Но есть несколько нюансов.

Во-первых, мы непосредственная родня, и дед имеет полное право назначить меня и без моего ведома. Это породит кучу сложностей, но вполне реально устроить. Во-вторых, Демидов уже позаботился о том, чтобы я относился к нему с теплом и воспринимал, как родственника. И я не о лабораториях сейчас, а обо всех годах своей жизни в этом мире. Урал стал мне вторым домом.

Демидов постарался, чтобы я чувствовал себя сейчас ему обязанным. Князь Урала умеет играть затяжные партии. И не готовит планов без запасных вариантов.

— Можем ли мы заключить договор? — спросил я. — Чтобы в случае, если родится сын у дяди, я сразу же переставал быть наследником.

— Ты станешь регентом, если сам Кирилл не сможет править, — кивнул Руслан Александрович.

Что ж, это куда больше похоже на то, что мне нужно. Обеспечить безопасность князя Урала в моих интересах, а теперь еще придется это делать ради того, чтобы самому избежать участи главы рода.

Целители высшего класса позволят Кириллу Руслановичу жить долго и безо всяких болезней. А мой «Оракул» проследит, чтобы никакой злоумышленник к нему не подобрался.

Я улыбнулся, чувствуя, что все же могу вывернуться из расставленной дедом ловушки.

— Хорошо, тогда давай так и сделаем, — кивнул я. — Уж надеюсь, в следующий раз Кириллу Руслановичу повезет, и родится сын.

Демидов хмыкнул, качая головой.

— Расскажи мне кто-нибудь, что однажды я встречу такого княжича, который не хочет стать князем, я бы не поверил. Но с тобой, Дмитрий, я не перестаю удивляться.

То ли еще будет, дедушка. То ли еще будет.

Договор был уже подготовлен, оставалось только поставить подписи, что еще раз подтверждало, что Демидов прорабатывал разные варианты. И, честно говоря, за это он мне нравился — ничего не пускающий на самотек князь умел распоряжаться своей властью, как мало кому удается.

— А теперь, когда с формальностями покончено, — произнес Руслан Александрович, — пора поговорить с твоей матушкой, не находишь?

Я кивнул, забирая свой экземпляр договора.

— Самое время.

Князь включил один из дисплеев, вмонтированных в стену, и соединение практически сразу установилось. Я увидел знакомые виды на особняк Романовых, матушка ответила на вызов, находясь в саду, что само по себе говорило об окончании любых боев в столице.

— Отец, Дима! — счастливо улыбаясь, воскликнула Ирина Руслановна. — Я все ждала, когда же вы соизволите позвонить!.. Между прочим, мы все волновались за вас.

Я улыбнулся, слыша знакомые нотки в голосе матушки. Гроза однозначно миновала — раз княгиня Романова позволяет себе такое эксцентричное поведение, у них точно все в полном порядке.

— Прости, матушка, были неотложные дела, — склонил голову я. — Но все закончилось хорошо, мы победили, и скоро я вернусь домой.

— Да, Ирина, все прошло замечательно, — поддержал меня князь, глядя на дочь с легким осуждением. — Лучше расскажи, как обстановка в столице. Или мне приказать нашим людям организовать тебе воздушный коридор до Урала? Ты знаешь, где твой дом, дочь, и знаешь, что тебя всегда здесь ждут.

Несмотря на теплоту в его голосе, я как-то автоматически подметил, что Руслан Александрович ведет уже привычную игру. Все эти упоминания про «твой дом», «где ждут» — тонкая игра, неоднократно повторенная, да еще правильно поставленным голосом. Неудивительно, что после разговоров с Демидовым матушка не забывает о своей родине.

И ведь князь ни словом не соврал. Как и дочь, так и внуков князя здесь всегда ждут и готовы оказать самый радушный прием. А то и уговорят стать наследником, да.

Княгиня нахмурила брови, прежде чем ответить.

— Еще вчера все закончилось, Москва почти не пострадала, — сказала она. — Несколько боев было поблизости с нами, но вглубь мятежников не пустили. Князья организовали оборону и присоединились к царской армии, так что быстро навели порядок. Нас выпустили из подвала только сегодня утром, Алексей уже умчался в «Руснефть» вместе с Сергеем.

— А как Ксения? — опередив меня, спросил Демидов. — Все с ней хорошо?

Матушка кивнула.

— Мы вместе все это время провели, так что все хорошо. Отец, во что ты впутал моего сына? — глаза Ирины Руслановны сверкнули. — Я видела доклад охраны Романовых! Какие взрывы? Какой газ? Казнь великого князя? Я не для того доверила тебе своего любимого сына, чтобы ты так безответственно посылал его на смерть!

Я с интересом бросил взгляд на Демидова. Он не выглядел удивленным, губы князя улыбались, а в глазах светилось довольство. Ему определенно нравился характер дочери, и он ей гордился.

— Все с моим внуком было хорошо. Я специально приставил к нему Василису Волкову, чтобы она за нашим мальчиком проследила, — ответил Руслан Александрович. — И ты можешь быть уверена, с Дмитрием все замечательно.

— И как тебе Волкова, Дима? — тут же переключилась на меня матушка. — Мне уже нужно называть ее невесткой?

Я покачал головой с улыбкой.

— Нет, матушка, во всяком случае пока что.

— Смотри, Дима, уведут ведь девушку, — пожурила меня пальцем княгиня.

Оставалось только руками на это развести.

— Василиса Святославовна будет ждать столько, сколько потребуется, — заявил дед, ставя точку в обсуждении. — Кроме нее ко мне уже из трех семей ломятся, лишь бы своих дочурок Дмитрию показать.

— Кто такие? — деловито осведомилась матушка.

— Медведевы, Нестеровы и Караваевы, — перечислил князь Урала. — Ты должна их помнить.

Матушка кивнула.

— На твое усмотрение, Дмитрий, — выдала она свой вердикт.

А я тяжело вздохнул. С одной стороны хорошо, что родные не пострадали, и жизнь вернулась в привычное русло. С другой эти попытки меня оженить начинают вызывать раздражение.

А еще я прекрасно понимал, что при отце матушка не станет обсуждать ничего серьезного. Потому что, как бы князь Демидов ни пытался влезть в нашу семью, Ирина Руслановна давно уже Романова. И его наши семейные дела не касаются.

— Дима, возвращайся скорее, — сказала она. — В гостях хорошо, тем более на Урале, но дом это дом.

— Скоро вернусь, — легко пообещал я, улыбаясь в ответ. — Рад был тебя видеть, матушка.

— И я, дочь, — кивнул Демидов.

Княгиня улыбнулась нам обоим, прежде чем попрощаться.

— Я вас обоих люблю, берегите себя.

Вызов прервался, и мы с делом синхронно вздохнули. Не знаю, о чем думал он, мне же вспомнилось, что впереди еще будет ждать отработка в ЦГУ.

С родными все в порядке, значит, жизнь идет дальше. На Дальний Восток меня уж точно не пошлют, а все необходимые дела здесь я завершил.

— Сегодня улетаешь? — спросил Руслан Александрович, садясь в свое кресло за рабочим столом.

— Да, — ответил я. — Для меня война кончилась. Я сделал, что мог. Кто может больше, пусть делает сам.

Демидов поднял брови.

— Хочешь что-то сказать?

Я покачал головой.

Ни к чему задавать вопросы, на которые все равно не получу ответа. Разведка царя облажалась в очередной раз. И если раньше это не приводило к такому масштабу жертв, теперь мне отчетливо казалось, насколько она не надежна. Князь Демидов сделал для нашей победы в Красноярске больше, чем ЦСБ и здешнее подразделение армии. Но он тоже не может знать, почему так произошло.

— Не накручивай себя, Дмитрий, — видя выражение моего лица, произнес Руслан Александрович. — Ты не можешь спасти всех. Потери неизбежны, и даже твой дар этого не изменит.

— Я понимаю, но должно ли это меня успокоить? — хмыкнул я.

Дед несколько секунд смотрел на меня молча, будто подбирая слова.

— Нет, не успокоить, — качнул головой князь. — Но есть то, что мы можем контролировать, и то, что не можем. Если оглядываться на потери, любая победа перестает быть таковой. Думай о том и тех, кто будет жить благодаря твоим действиям.

— Постараюсь так и сделать, — не стал спорить я.

Выйдя из княжеского кабинета, я махнул бойцам, ждавшим меня в приемной, и мы направились к моим покоям.

— Мы возвращаемся домой сегодня вечером, — объявил я на ходу. — Подготовьте все, чтобы не задерживаться. Полночь я хочу провести уже в своей постели в Бутово.

— Как скажешь, княжич, — ответил Коршунов, и тут же начал раздавать указания по рации.

Прав Руслан Александрович. Есть то, что мы не можем изменить. И есть то, что можем. Я могу многое, и этим и буду теперь заниматься, а все запланированные новшества перекину Волкову.

Бумага в моем кармане, где указано, что я теперь наследник Урала, позволяет мне в некоторой степени командовать. И в своей лаборатории теперь я действительно царь и бог, так что Святославу придется очень плотно поработать.

Тянуть дальше не имеет смысла, как и прятать разработки, которые так или иначе выйдут в свет. Мне нужно опережать своих врагов, и начинать нужно было намного раньше. Я был прав, что не раскрывал все карты до сих пор, но сейчас уже нет никакого смысла таиться.

Настало время провести настоящую техническую революцию. И как только вернусь в Москву, именно этим я и займусь.

Несмотря на то, что изначально я планировал управиться раньше, домой прибыл только утром субботы. Впрочем, Орлова я заранее предупреждал, что могу явиться в Университет только в понедельник, да и бои в столице вряд ли позволяли студентам учиться.

В аэропорту меня встречал усиленный конвой. Два броневика, наполовину забитые бойцами, три внедорожника с моей обычной охраной. Технически военные действия еще идут, а значит и законы мирного времени пока что не действительны. Довершал встречающую делегацию мой «Монстр» с Виталей за рулем и Кристиной на пассажирском сидении.

— Княжич, — поклонились мои Слуги, когда я приблизился к ним.

— Рад вас видеть обоих, — улыбнулся я, и дал знак садиться в машину. — Поехали скорее.

Охрана, прибывшая со мной, уже блистала в обновленной на Урале броне и даже невооруженным взглядом отличалась от московского отряда. Стоило мне занять свое место во внедорожнике, как все люди Романовых быстро погрузились в транспорт, и мы покинули аэропорт.

Уже по пути я получил от помощницы жаркие объятия и нежный поцелуй. И в другой ситуации я бы на этом не остановился, но дорога была короткой, и пришлось отложить восстановление гормонального баланса на более подходящий момент.

— Я тоже рад, что ты в порядке, — сказал я с улыбкой, глядя на Кристину.

Девушка тяжело дышала после затянувшегося поцелуя, и было заметно, что она до последнего за меня переживала.

— Княжич, — выдохнула она. — Я же тебя чуть не похоронила, когда то видео показывали с цистернами.

Я хмыкнул в ответ.

— Не переживай, Кристина, еще не родился…

— Да-да, — перебила меня блондинка, — вот только ты еще не имел дела с биологическим оружием! А оно не разбирает, русский перед ним княжич, или еще какой.

Я улыбнулся, проводя пальцем по ее щеке, смахивая одинокую слезинку.

— Я все рассчитал, — сообщил я девушке. — До начала Красноярской операции я уже видел документы по этому газу, знал, как он себя поведет, и как далеко нужно его поднять, чтобы нейтрализовать.

— А если бы…

Я приложил палец к ее губам, глядя в глаза помощницы.

— Если бы я видел, что ничем не смогу помочь, я бы не вызвался туда идти, — негромко сообщил я. — И, поверь, я не дурак, мечтающий героически сложить голову. Я разумный человек, который просчитывает вероятности, прежде чем соваться в неизвестность. Ты мне веришь, Кристина?

Она моргнула и тут же склонила голову.

— Верю, княжич, — произнесла моя помощница.

— Тогда это все, что важно, — улыбнулся я. — А теперь просвети меня, как продвигается сотрудничество с КИСТом?

Кристина вздохнула, переключаясь на работу, и заговорила.

Понятное дело, что с отключенной связью я не мог получать отчетов, а Кристина из подвала вряд ли была способна возиться с программным обеспечением, но было нужно и ее переключить с переживаний на конструктивный лад, и узнать, каков реальный прогресс по «Оракулу».

И, признаться честно, теперь степень готовности меня не устраивала совершенно. Если к обязанности охранять цесаревича я готовиться не торопился — это должно случиться только месяцев через пять, то вот жизнь Кирилла Руслановича мне нужна долгой прямо сейчас.

— Все ясно, — кивнул я, когда Кристина закончила свой отчет.

Мы как раз съехали со скоростной дороги. По пути я заметил, что каждый съезд охраняется военной техникой, несколько раз мы стали свидетелями досмотра гражданских машин. Столица все еще оставалась напряженной, и это заставляло задуматься, как долго еще Милославские будут гоняться за мятежной родней.

— Я благодарен тебе за твою работу, Кристина, — сказал я, глядя на помощницу. — И хотел бы наградить соответственно. Подумай о том, что желаешь получить в награду.

Она склонила голову, демонстрируя, что отнесется к моему предложению со всей положенной серьезностью. Виталя, ведущий машину, опустил разделяющее нас стекло и сообщил:

— Княжич, подъезжаем.

— Спасибо, — ответил я, вновь мыслями погружаясь в будущее.

Итак, за выходные можно доработать инструментарий, но этого мало Мне потребуются мощности под искусственный интеллект, который станет им пользоваться. Собрать такие по щелчку пальца не выйдет — пока свезут оборудование, пройдет неделя, никак не меньше. Да и куда свозить?

Передние машины охранения проскочили ворота особняка, и мы забрались внутрь первыми. Остальные выждали положенное время, прежде чем втянуться за нами. Весь особняк был переведен на осадное положение — по углам территории возвышались вышки, в воздухе дежурили дроны с камерами. На крыше я заметил фигуры снайперов.

На крыльце меня уже ждал князь. Алексей Александрович выглядел как обычно — идеальный костюм, чисто выбритое лицо, внимательный взгляд.

— С возвращением, сын, — произнес он ровным голосом, протягивая мне руку.

Я склонил голову.

— Спасибо, отец, я рад вернуться домой.

В его глазах только с очень близкого расстояния можно было разглядеть тревогу. Но перед своими людьми глава рода не имеет права на слабость. И потому он пожал мою руку, и мы вместе двинулись в особняк, сохраняя молчание.

— Я понимаю, что ты хотел бы отдохнуть после такой командировки… — сказал отец, когда мы уже дошли до лестницы.

— Я готов поговорить, отец, — поняв, к чему он клонит, ответил я.

Время в воздухе, конечно, было напряжённым, так как абсолютно все ждали нового нападения, но все прошло гладко. Так что откладывать важный разговор смысла не было. Я ведь целый день перед вылетом ничего толком сделать, чтобы устать, и не успел.

— Хорошо, идем.

И мы прошли в его кабинет, где князь тут же занял свое место, а я опустился в кресло напротив.

— Ты помнишь, что у тебя назначена встреча клуба ветеранов Киевского освобождения? — спросил отец.

— Конечно, отец.

Он открыл ящик стола и вытащил оттуда официальное приглашение. Затейливый вензель Соколовых, толстая бумага с гербом Русского царства.

— Это не все, — предупредил князь, вынимая вслед за ним еще одно приглашение.

На этот раз — от Ефремовых. Официальная помолвка, дату которой назначили перед самым моим отъездом.

— Ее не отложили? — удивился я, заметив дату оформления на приглашении.

— Амурский князь хочет показать таким образом, насколько опасен для него великий князь Хабаровский, — усмехнулся отец. — К тому же в преддверии помощи со стороны Поднебесной, уже сейчас готовой пересечь границу и организовать нашим силам поддержку, эта помолвка очень важна.

Я кивнул, принимая слова отца.

— Отдохни немного, и к трем часам езжай к Соколовым, — продолжил отец. — Познакомишься с Анной Михайловной, покажешь всем, что ты по-прежнему силен и здоров. Великий князь в курсе обстановки и твоего участия, так что присутствующие наверняка захотят от тебя подробностей. Не стесняйся, но и особо не приукрашивай. Все должны видеть, что ты жив, здоров и уверен в себе. Понятно?

Я вздохнул, и отец, протянув руку через стол, потрепал меня по плечу.

— Я понимаю, сын, — продолжил он, — как ты не любишь все это, но, увы, сейчас играть в затворника не выйдет. Чем сильнее ты стаешь уклоняться от общества, тем больше интереса вокруг твоей фигуры будет возникать. А гости на сегодняшнем собрании будут ждать от тебя подробностей, чтобы смаковать их с удовольствием.

— Я и не спорю, — развел я руками, — но у меня есть и свои, куда более важные дела. А я опять вынужден их откладывать ради посторонних для меня людей.

Князь усмехнулся.

— Ну, кто знает, быть может, ты с Соколовыми породнишься, и они уже не будут такими посторонними для нас? — в шутку сказал он. — В любом случае, в шесть вечера ты должен присутствовать на помолвке Ефремова с принцессой. А потом я лично выбью для тебя неделю полноценного отпуска. Устроит тебя такой обмен?

Звучит на самом деле соблазнительно. И упускать такую возможность нельзя.

— ЦГУ не работал эти дни, — сообщил отец, явно намереваясь меня уговаривать. — И твоя команда еще не успела получить допуск в лабораторию, так что тебе не обязательно с ними возиться. А со своей протеже ты можешь встретиться в любой день. Естественно, если она согласится, — улыбнулся он в конце.

В осведомленности князя о моих делах в Университете не было ничего удивительного. В конце концов, положение главы рода обязывает его знать, где и чем заняты его дети.

— Хорошо, это честный обмен, — улыбнулся я.

Покинув его кабинет, до часа дня я не выпускал Кристину из своих покоев. А потом наступила череда подготовки к советскому мероприятию.

В том, что клуб будет собран в такой напряжённой обстановке, ничего удивительного не было. Как раз для этого подобные собрания и создавались. Мы должны быть готовы встретить новую опасность, и демонстрировать друг другу, что готовы воевать на стороне царя. Это скрепляет общество, показывает царским людям, кто на их стороне. А заодно помогает взрослым князьям и боярам держать руку на пульсе — через своих уже героических детей контролируя настроения в столице.

Так что к трем часам мой «Монстр» уже подъезжал к особняку великих князей Выборгских. Ряды машин на огромной парковке с многочисленными гербами, большое количество слуг рода Соколовых.

Остановившись у дорожки, ведущей в особняк, я глянул в зеркало и поправил воротник рубашки. Надевать форму сегодня не имело смысла, и можно было бы трактовать подобный шаг как позерство. Это уже лишнее.

Слуга Соколовых открыл мне дверь, и я выбрался наружу, демонстрируя улыбкой всем окружающим, что перед ними довольный жизнью молодой человек. Меня едва ли не под руки провели к стоящему на крыльцу Ивану Михайловичу.

В отличие от меня Соколов не пренебрег возможностью надеть форму и прицепить награды. Я же похвалил себя за то, что отказался от такой идеи. Иначе это обязательно повлекло за собой необходимость рассказывать всем и каждому, за что мне выдали «Андрея Первозванного», когда остальным достались куда более мелкие ордена.

— Дмитрий Алексеевич, рад вас видеть! — с улыбкой шагнул вперед великий княжич, протягивая руку. — Честно признаться, не рассчитывал, что вы сможете найти время, чтобы приехать.

— Что вы, Иван Михайлович, как мог я упустить такую возможность?! — произнес я, отвечая на рукопожатие.

Он продолжал улыбаться, и я не мог понять, то ли он действительно рад мне, то ли настолько хороший актер. Впрочем, великий княжич тут же указал мне на распахнутые двери.

— Прошу вас, Дмитрий Алексеевич, чувствуйте себя, как дома. Внутри уже все готово для дорогих гостей, — произнес он, и я последовал указаниям.

Сам особняк был намного крупнее нашего, что было не удивительно. Великие князья могли себе позволить захватить больше территории, и использовать ее по своему усмотрению. Это у нас есть ограничения на количество бойцов, техники и прочим вольностям. Рюриковичей все это не касалось, во всяком случае, до недавних событий.

— Княжич Романов Дмитрий Алексеевич, — объявил встретивший меня сразу за порогом слуга, привлекая внимание уже успевших расположиться в огромной гостиной гостей.

Я вежливо улыбнулся сразу всем, и двинулся обходить помещение, приветствуя тех, кого знал. Мне охотно протягивали руки, вставая со своих мест и прерывая шедшие ранее диалоги.

Поддерживая ничего не значащие короткие беседы, я обошел всех, и уже к концу круга чувствовал, как мне хочется отсюда сбежать. Не то чтобы мне было так уж неприятно общество княжичей, но те взгляды, которыми они на меня смотрели, буквально кричали, что мне предстоит выступать сегодня главным развлечением. Как же, я ведь прямо с войны вернулся.

Вооружившись бокалом с шампанским, я занял кресло подальше от дверей. Ко мне почти тут же подтянулся Юсупов. Михаил Эдуардович кивнул мне и, нагло перетащив соседнее кресло ближе, уселся в него. Поигрывая бокалом с вином, он взглянул на меня.

— Смотрю, Романов, ты решился выбраться из своей привычной скорлупы и посетить наше скромное общество, — улыбнулся он. — Как Ксения?

— Прекрасно, готовится к вашей свадьбе, — ответил я. — Надеюсь, ты помнишь, что я тебе сказал на вашей помолвке?

Михаил повел плечами и изобразил испуг на лице.

— Теперь, когда ты дважды стал героем, это звучит, конечно, куда серьезнее. Но я тебя уверяю, совершенно не нужно. Я, кстати, думал, Семен тоже здесь будет.

Я покачал головой.

— Ему тоже надо готовиться к помолвке. Предлагаю, поехать вдвоем после этого собрания, если не против.

Юсупов улыбнулся.

— С удовольствием, — ответил он. — Кстати, мне тут птичка нашептала, что сегодня вечером некая великая княжна будет присутствовать.

Я приподнял бровь.

— Не смотри на меня так, — посмеялся Михаил. — Я все еще кручусь в определенных кругах, и до меня доходят некоторые слухи. Вот и интересуюсь у друга детства, вдруг это по его душу?

Я замедленно кивнул, не сводя взгляда с заполненного княжичами зала. Мелькнула мысль, что вот сейчас здесь распылить газ Измайловых, и все — Русское царство получит такой урон, что государь точно окажется сброшен с трона. Страшное оружие, которое могли бы применить, если бы я не рванул вслед за великим князем.

— Могу кое-что рассказать о великой княжне, если хочешь, — шепнул мне Юсупов, возвращая из размышлений в реальный мир.

— Там есть что-то заслуживающее внимания? — приподнял бровь я.

— О, тебе понравится, — довольным тоном заверил Михаил.

Однако договорить ему не дал Соколов. Иван Михайлович вошел в гостиную в компании красивой девушки в вечернем платье. Взгляды всех гостей оказались моментально прикованы к сестре великого княжича Выборгского.

— Кажется, тебе уже нравится, — шепотом заметил Юсупов.

— Господа, я рад приветствовать вас всех в нашем доме, — взял слово Соколов, привлекая внимание гостей.

Я слушал его вполуха. Владел аудиторией Иван Михайлович превосходно, это для меня новостью не стало. Высказанные же слова о нашем единстве, чести и верности Русскому царству прошли мимо меня.

Я смотрел на Анну Михайловну и думал. Затем переводил взгляд на Соколова, и сравнивал их, стоящих рядом. Закрадывалось у меня нехорошее подозрение, но я бы не стал его никому высказывать.

До того мне казалось, что Иван Михайлович похож на великого князя, но стоило рядом с ним встать сестре, как это сходство оказалось затемнено. Анна Михайловна была точной копией отца, и при этом получила лучшие черты своей матери.

Средней длины темные волосы уложены в высокий хвост, средний рост, полностью закрытое платье в пол подчеркивает изящество фигуры. Минимум украшений, но зато каждое из них половине присутствующих не по карману. Умудрившись одеться достаточно скромно, не показывая практически ничего, кроме пальцев и лица, она все равно казалась воплощением женственности и красоты.

Ее светлые глаза обводили зал взглядом, улыбка на полных губах, казалось, предназначалась тому, на кого в данный момент Анна Михайловна смотрела. И я заметил, что княжичи воодушевлялись куда больше от внимания великой княжны, чем от продолжавшего свою вступительную речь Соколова.

А потом ее глаза нашли нас с Юсуповым, и я буквально кожей ощутил, как на мне замирает взгляд девушки. И хотя это не было воздействием с помощью родового дара, я все равно ощутил себя под прицелом.

Анна улыбнулась чуть шире, будто заметила, что ее чары подействовали на меня, после чего отвернулась в другую сторону. Рядом со мной тихо посмеивался Михаил Эдуардович, явно наслаждаясь моей реакцией на великую княжну Выборгскую.

— Итак, господа, начнем первую встречу нашего клуба! — провозгласил Соколов, поднимая бокал с шампанским.

Что ж, начнем.

Гости очень быстро разбились на группы по территориальному признаку, и всего через несколько минут я оказался в центре целой группировки. Башкирский княжич, чье участие в бою едва не окончилось гибелью, ловко собрал вокруг меня еще троих, и впятером мы быстро нашли общую тему.

— Я полагал, что ваши семьи породнятся, Дмитрий Алексеевич, — сообщил он, глядя на нас с Михаилом, и остальные его горячо поддержали. — И поздравляю оба ваших рода. Отец очень надеется, что этот брак послужит мощным толчком для развития нашего региона.

— Это действительно так, — кивнул я в ответ. — Слышали ведь наверняка о закладке Иннополиса? В этом наукограде будет выделено особое место для наших земель. Как вы и сами понимаете, дело не быстрое, развиваться регион будет не одно поколение, и Романовы очень рассчитывают на поддержку на местах.

Договорив, я взял короткую паузу, чтобы глотнуть из бокала. Экономических вопросов я не ожидал, но это не значит, что был к ним не готов. В конце концов, я большую часть жизни жил в Казани, и возможности соседей были хорошо мне знакомы.

— Наша «Руснефть» пока что не реализует все свои мощности, но потенциал ее огромен, — продолжил я. — Я не преувеличу, если скажу, что объединившись, мы можем практически монополизировать рынок нефтепродуктов. Вот у вас, Батый Габдешшакурович, в Уфе стоит очень мощный нефтеперерабатывающий завод, при котором ютится маленький комплекс по производству ацетилсалициловой кислоты. И производите вы его из фенола, который получаете из нефти, добытой нашей компанией. Но ведь рынок лекарственных средств, которые вы можете производить из нашего сырья — намного шире, и потенциал у вашего завода огромен.

Оглядев остальных княжичей, я вздохнул, прежде чем продолжить речь.

— Я привожу для примера именно Уфу, но вы, господа, и сами понимаете, что нашим княжествам нужно держаться друг друга, — произнес я. — И у каждой из представленных здесь семей есть что-то, что было бы полезно всем. В частности, Иннополис будет работать над тем, чтобы сплотить нас крепче.

Краем глаза я видел, как Соколовы медленно обходят гостей, неспешно и вполне доброжелательно общаясь с каждым. Так что у нас еще было достаточно времени, чтобы вкратце обрисовать планируемое будущее. В конце концов, мы с отцом не раз и не два обдумывали тему интеграции с соседями.

Естественно, при таком раскладе они в некоторой степени станут зависеть от княжества Казанского и «Руснефти», но, глядя правде в глаза, даже телефоны в карманах княжичей сделаны из нефти, так что на этой игле сидят все. Мы же предлагаем поделиться возможными доходами.

— Надеюсь, у вас готово предложение, Дмитрий Алексеевич? — спросил княжич Чувашии. — Нам бы было очень интересно на него взглянуть.

— Я передам ваши слова отцу, Игнат Федорович, — кивнул я, и взял очередную паузу, чтобы смочить горло.

В этот момент к нам и приблизились Соколовы. При этом я видел, что в наш угол смотрят остальные гости, к которым хозяева встречи уже подходили. Поднявшись из своего кресла впереди остальных, я улыбнулся Ивану Михайловичу.

— Прошу простить, что мы здесь о делах, — на правах старшего в нашей группе, произнес я. — Нам редко удается собраться вот так всем в одном месте, удержаться было невозможно.

Поднявшийся вслед за мной Юсупов сдержанно улыбнулся, не удостоив великую княжу и взглядом.

— Дмитрий Алексеевич совершенно прав, — заявил Михаил. — Вам, Иван Михайлович, удалось сделать то, чего на моем памяти не было очень давно.

Соколов кивнул, принимая наши слова.

— Что же, господа, я очень рад, что моя идея организовывать такие встречи, пришлась вам всем по вкусу. И к разговорам о делах я отношусь благосклонно. Зачем бы нам встречаться, если мы не можем друг друга поддержать? — улыбаясь, произнес великий княжич. — А теперь, позвольте представить вам мою сестру, любезно согласившуюся стать хозяйкой нашего собрания.

Он сделал паузу, при этом смотрел на каждого по очереди, никого тактично не выделяя.

— Анну Михайловну Соколову, — чуть подтолкнув сестру вперед, объявил сын главного дипломата царства.

Княжичи по очереди представлялись, высказывая хозяйке какой-нибудь незамысловатый комплимент в части обустройства встречи. Когда же очередь дошла до меня, я склонил голову.

— Княжич Романов, — представился я. — Прошу прощения, Анна Михайловна, я не слишком искушен в светских делах, а потому говорить красиво и витиевато не буду. Спасибо вам за организацию этой встречи, я рад здесь оказаться.

Она улыбнулась, а стоящий рядом Юсупов едва слышно выдохнул, чтобы не рассмеяться в голос. Он-то в отличие от большинства присутствующих помнил, как мы развлекались в прошлом. И мои слова о собственном косноязычии воспринял, как хороший анекдот.

— Благодарю. Я наслышана о ваших подвигах, Дмитрий Алексеевич. Ваша слава вас опережает, — с улыбкой кивнула в ответ Анна Михайловна. — Надеюсь, вы останетесь довольны сегодняшней встречей. А сейчас прошу меня простить, как хозяйке мне нужно следить, чтобы и остальным гостям было оказано должное внимание. Но надеюсь, вы еще порадуете меня своим красноречием, Дмитрий Алексеевич.

И, чуть поклонившись нашей пятерке, она уплыла расточать улыбки и комплименты другим гостям. Соколов покинул нас вслед за ней, задержавшись лишь на несколько мгновений.

— Ну и как она тебе? — шепотом спросил Юсупов, глядя вслед великой княжне.

Я пожал плечами в ответ.

— Рано делать выводы. Что ты, кстати, хотел мне сказать? — обернувшись к другу, напомнил я.

Но за Михаила ответил Игнат Федорович.

— Будьте осторожны, Дмитрий Алексеевич, — серьезным тоном предостерег княжич Чувашский. — За Анну Михайловну уже трижды проводили дуэли. Незаконно, разумеется, но дела это не меняет.

— Вот как? — вскинул я бровь. — Благодарю за предупреждение.

— Как вы и сказали, нам стоит держаться всем вместе, — улыбнулся тот.

— Кстати, о дамах, — вклинился в наш диалог княжич Удмуртский. — Княжич Юсупов, вы собираетесь проводить свадебные мероприятия у себя, или ограничитесь только Москвой?

Все повернулись к Михаилу, и мой друг покачал головой.

— На самом деле я не думаю, что имеет смысл повторять гуляния. Да и время сейчас не очень подходящее для праздников, — высказался он. — Наши люди сегодня улетели срочным рейсом на Амур.

— Очень жаль, что не планируете, — вздохнул Батый Габдешшакурович. — Я бы хотел поприсутствовать и заодно сестер привезти.

— У вас так много сестер? — улыбнулся Юсупов. — Тогда вам стоит задуматься о том, что наш Дмитрий Алексеевич еще ни с кем не помолвлен.

Башкирский княжич посмеялся, бросив в сторону отошедшей великой княжны выразительный взгляд.

— Боюсь, здесь у них никаких шансов. Ведь не просто так Анна Михайловна так заинтересовалась княжичем Романовым. Богат, силен, овеян славой. И жена должна быть под стать. А моим сестрам стоило бы присмотреть кого-то рядом с домом, Дмитрий Алексеевич же надолго еще останется в столице — ему еще ЦГУ заканчивать.

Я кивнул в ответ.

— Безопасность и близость к родне — это важно, так что я вас поддерживаю, Батый Габдешшакурович. Вот, к примеру, у княжича Юсупова хватает неженатых бояричей. Может быть, вам стоит посмотреть на ситуацию под таким углом?

— А вот у нас с ними, к сожалению, беда, — вздохнул тот. — Как раз в том году последнего под венец проводили.

— Кстати, я слышал, Романовы получили возможность создавать своих бояр, — вставил Игнат Федорович. — И мой отец просил уточнить — будет ли возможность пообщаться о возможном родстве с нашими?

— Тут я ничего подсказать не могу, к сожалению, — покачал я головой. — Князь Романов решает такие вопросы. И вам следует обращаться к нему напрямую. Впрочем, я уверен, что это хорошая идея.

Такой вариант тоже нами рассматривался в разрезе интеграции окружающих княжеств. Однако, насколько я помню, отец с Сергеем ни к чему так и не пришли — не успели из-за восстания Рюриковичей. Впрочем, уже то, что сами соседи прощупывают почву — хороший знак.

Я поймал взглядом великую княжну. Анна Михайловна смотрела на меня, хотя делала вид, будто слушает распустившего хвост павлином гостя. А тот заливался, даже не замечая, что девушка его не слушает.

— Дмитрий Алексеевич, если вам нужно отойти, мы все прекрасно поймём, — заверил меня княжич Башкирский.

— Благодарю, господа, — кивнул я всем сразу и под насмешливым взглядом Юсупова двинулся в сторону хозяйки вечера.

Соколов, крутившийся в центре гостиной, заметил мое движение и, не прекращая диалога, чуть шире улыбнулся. Но я его проигнорировал, а сама великая княжна пошла ко мне навстречу.

— Вы чего-то хотели, Дмитрий Алексеевич? — спросила она, остановившись поблизости.

— Да, Анна Михайловна, хотел уточнить, есть ли здесь место, чтобы поговорить в менее публичном месте? — спросил я, глядя на нее с улыбкой.

— Конечно, прошу за мной, — легко согласилась она. — Я подозревала, что гостям понадобится место для более спокойного общения, и обустроила для этого подходящие помещения.

Следуя за ней, я прошел в соседний коридор, и мы практически тут же оказались в довольно уютной гостевой комнате.

— Кого мне позвать, чтобы вы могли пообщаться без лишних глаз, Дмитрий Алексеевич? — уточнила великая княжна, когда я встал на середине помещения.

Я улыбнулся ей.

— Я бы хотел поговорить с вами, как и просил ваш брат, Анна Михайловна.

Она вскинула брови.

— Вы всегда так прямолинейны, когда дело касается дам? — спросила она с лёгкой смешинкой в голосе.

— Статистика показывает, что это наиболее действенный вариант, — пожал плечами я. — Поэтому я бы попросил вас ответить честно всего на один вопрос.

— Слушаю, Дмитрий Алексеевич, — кивнула та.

— Вы действительно рассматриваете наш возможный союз или только выполняете роль, Анна Михайловна?

Она улыбнулась, сохраняя при этом искру веселья в глазах.

— Вы отличная партия, Дмитрий Алексеевич. Награды, положение, богатство. А кроме того, в отличие от большинства сверстников, вы умеете добиваться своих целей. Так что я готова за вас побороться.

— В таком случае вынужден вас предупредить, что у меня очень плотный график.

— Не переживайте, Дмитрий Алексеевич, я и сама часто занята, — посмеялась она. — Так что я предлагаю вам сперва лучше узнать друг друга. Скажем, вы уже выбрали себе пару на новогодний прием?

— Пока еще не думал об этом, честно признаться.

— Тогда считайте, что мы договорились. Если на этом все, я бы попросила вас вернуться в гостиную, мне все еще нужно быть хозяйкой, а вам — гостем.

— Благодарю за беседу, Анна Михайловна, — кивнул я, делая шаг к девушке. — Кстати, мне надеюсь, не придется никого убивать из-за этого?

Соколова запрокинула голову и звонко рассеялась.

— Это еще одна причина выбрать вас, Дмитрий Алексеевич, — заметила она, быстро беря себя в руки. — Против Романова мало кто отважится выступить. А если и найдутся подобные самоубийцы, вы легко одержите верх.

Я усмехнулся в ответ, и мы вместе покинули комнату. Вернувшись в гостиную, я вновь пристроился к нашей группе соседних княжичей. Как оказалось, как раз вовремя. Великий княжич вышел в центр помещения и, постучав по бокалу, привлек внимание гостей к своей персоне.

— Господа, — заговорил он, оглядывая гостиную. — Я бы хотел сказать несколько слов о том, что произошло в Красноярске. И выразить официальную позицию нашего рода по этому беззаконию, что творят бывшие великие князья.

Он дождался, пока остальные будут готовы слушать, и объявил:

— Как вам всем известно, в Красноярске княжич Романов казнил предателя и изменника. А также уничтожил биологическое оружие, которое тот произвел. Но на этом история не заканчивается. Увы, Измайлов действовал не сам по себе, и государь Михаил II уже направил ноту протеста в Германский рейх, с легкой руки которого в Красноярске и разрабатывали это оружие.

Выдержав небольшую паузу, пока присутствующие быстро переговаривались, Иван Михайлович продолжил:

— Великие князья, верные государю, и род Соколовых в их числе, просит вас и ваши семьи подготовиться. Я не имею права утверждать, что война с Германским рейхом случится. Но я прошу вас помнить об этом и готовиться. Если нам не выдадут участников этого чудовищного эксперимента, у Русского царства не останется выбора, кроме как доставить их на суд силой. И я надеюсь, что вы все приложите к этому руку, если того потребует ситуация.

Ну вот, опять война. Чувствую, совместному институту просто не дано увидеть свет, а международная выставка будет отменена. Впрочем, это не главное в текущей ситуации — если конкурс работ в самом Университете все же пройдет, наша группа обязательно победит.

А пока все вокруг выражали готовность прямо сейчас отправиться бить немчуру, как совсем недавно гоняли поляков, я думал о том, что не зря согласился пойти на это собрание. Германский рейх — это не нищая Речь Посполитая, с вечно протянутой рукой. Это огромная и очень мощная страна, идущая впереди всей планеты по внушительному количеству военных технологий.

А значит без «Оракула» воевать с ними будет просто нельзя. Не бегут с палками против танка. И Германский рейх, выпускающий экзоскелеты, превращающие каждого бойца в такой танк — это очень серьезный противник. Понимали ли это присутствующие на встрече княжичи? Не знаю, хотя и заметил несколько мрачных лиц, не подверженных эйфории.

В любом случае я должен быть готов к этому сражению. А значит — меня ждет много работы.

Часть гостей решили остаться в особняке Соколовых, но мы с Юсуповым задерживаться не стали. Попрощавшись с обоими детьми великого князя, Михаил первым прыгнул в салон своего внедорожника, и практически тут же его машины отбыли. Я задержался всего на минуту — как только проезд с территории Соколовых оказался свободен, машины Романовых выкатились на простор.

Сама дорога прошла для меня незамеченной — я активно раздавал указания Кристине, а после и вовсе переключился на поиск подходящего оборудования для «Оракула». А когда мы подъехали к дому Ефремовых, здесь уже было полно чужого транспорта. И особняком разместились тяжелые «Танки» китайской делегации, украшенные гербами императора Поднебесной.

Вход в сам особняк Ефремовых был закрыт, и гостей провожали сразу в разбитый на заднем дворе сад. Под стеклянным куполом расставили десятки столиков, официанты сновали из угла в угол, спеша успеть обслужить каждого гостя. А напротив входа в сад разместилась большая сцена.

Китайские традиции никто соблюдать, в принципе, не был обязан. Ведь Мэйлин переходит в русскую семью, да и к тому же намерена принять нашу веру. Однако Амурские тигры не стали отказываться от некоторых частей церемониала.

Найдя взглядом стоящих у столика Ксению и Михаила, я решил будущих супругов не тревожить, а потому направился прямиком к столу, занятому нашей группой. Наличие студентов на мероприятии стало для меня приятным сюрпризом. Впрочем, были не все, что объяснялось напряженной обстановкой в стране.

— Дмитрий Алексеевич, — первым встретил меня кивком Авдеев, склоняя голову, — рады видеть вас!

Я кивнул в ответ, подходя ближе.

— Это взаимно, Иван Тимофеевич, — ответил ему, давая знак официанту, чтобы тот подал мне бокал. — Мне приятно видеть, что моя группа собирается вместе по столь замечательному поводу.

— И пока празднование не началось, — вставила Виктория, выходя из-за спин девушек с бокалом шампанского в руке, — я бы хотела предложить тост. Дмитрий Алексеевич, за вашу победу в Красноярске!

Я улыбнулся смотрящей на меня Морозовой и, приняв у официанта бока, поднял его в воздух. Остальные приблизились ко мне, практически окружая нас с Викторией.

— За княжича Романова, грозу врагов Русского царства! — поддержал Рогожин, с улыбкой наблюдая за мной.

Остальные высказались короче, но не менее энергично. На нашу компанию обратили внимание от других столов, но никто и слова не сказал — в конце концов, мероприятие еще не началось, и мы были вправе немного пошуметь.

Сделав крохотный глоток, я с улыбкой протянул руку Морозовой.

— Виктория Львовна, надеюсь, вы не возражаете побыть моей парой этим вечером? — спросил я, и та, покраснев, подала мне пальцы.

— С удовольствием, княжич, — ответила она, позволяя себя притянуть ближе.

Но, разумеется, положенную этикетом границу мы не пересекали. Окружающим заметно, что мы вместе, но при этом никакой фривольности между нами нет.

— Вы нас уже покидаете? — уточнила Самойлова, отрываясь от соломинки своего разноцветного коктейля.

Слегка блуждающая улыбка на губах Екатерины Юрьевны намекала, что боярышня уже успела уговорить не первый напиток. Но это было совершенно нормально на мой взгляд — Москва подверглась серьезному испытанию, и нервы у многих должны быть на пределе.

Чего только клуб Соколова стоит, где народ с таким воодушевлением встречал новости о возможной войне. Это ведь исключительно эмоциональная реакция, еще не продуманная, продиктованная необходимостью стравить напряжение, скопившееся после восстания Рюриковичей.

— Разумеется, нет, — ответил я. — Празднество ведь еще даже не началось.

Самойлова кивнула, вновь прикладываясь к своей соломинке. С учетом ее уровня контроля дара хмель слетит с нее быстро — стоит только Екатерине Юрьевне пожелать этого. Сейчас она даже покровом не пользуется, чтобы алкоголь сделал свое дело.

— Кстати, — вставила Комарова, держась за руку с Петром Васильевичем, — что ваш род дарит по случаю помолвки?

— Род Ефремовых получает от нас небольшой кусок земли рядом с Амурским княжеством, — сообщил я с легкой улыбкой. — Там отличная природа, практически нетронутые сопки — место очень красивое и умиротворяющее. И весьма романтичное к слову.

— Хорошо быть княжичем, — вздохнул Рогожин.

— Да, это действительно так, — посмеялся я в ответ, повернувшись к Никите Александровичу. — Но на самом деле та земля уже давно Семену приглянулась, и я воспользовался тем, что знаю своего друга уже долгие годы. А вообще отец предлагал разные варианты, но Семен сам выбрал.

Дальше боярышни перехватили инициативу, хвастаясь, что от их семей пошло в подарок на сегодняшнем мероприятии. Отдельно я подметил как бы между делом брошенное Орловым замечание:

— Амур — река большая, так что мы решили подарить прогулочную яхту, — сказал Петр Васильевич. — И, надеюсь, княжич будет ей доволен, это «Буревестник» последней модели, такого еще нет ни у кого в мире.

Хороший выбор, особенно учитывая, что из Благовещенска на нем можно будет легко переплывать реку до Китайской территории. Красивый и практичный подарок, о котором Ефремовы не смогут просто так забыть.

Я же склонился к плечу стоящей рядом Виктории и предложил:

— Не желаете ли немного пройтись, Виктория? — спросил я, с удовольствием вдыхая умиротворяющий аромат ее духов.

Я видел, как покраснело ее ушко от моего голоса, и не смог не улыбнуться от этого зрелища.

— С удовольствием, — поправив прядь волос, ответила Морозова чуть хрипловатым голосом.

Но просто так скрыться, естественно, нам не дали. Заметившая наши перешептывания Екатерина Юрьевна обвела остальных взглядом, после чего предложила Авдееву.

— Иван Тимофеевич, будете моим кавалером? — спросила она чуть игривым тоном.

Тот склонил голову и протянул ей ладонь.

— С превеликим удовольствием.

Так как большинства девушек не присутствовало, нам удалось разбиться на пары. Орлов вел под руку Комарову, Самойлова получила Авдеева, Салтыковой достался Рогожин. Я вел Викторию за собой по саду, пока мы не оказались перед сценой.

— Я рада, что вы вернулись, Дмитрий, — шепнула Морозова, мимолетно прижавшись к моему плечу.

На сцену в этот момент взошла княжна Ефремова. Кристина Константиновна тут же привлекла внимание собравшихся на праздник людей, постучав по микрофону.

— Дорогие гости, — мягким, обволакивающим голосом обратилась она к нам. — Род Ефремовых очень рад приветствовать вас всех здесь в этот замечательный день. К сожалению, глава рода не сможет присутствовать сегодня с нами, как и многие родичи нашей дорогой невесты.

Она продолжала речь, постепенно окутывая гостей своим чарующим голосом. В пансионате, где Кристина Константиновна Ефремова училась, ей наверняка ставили только «отлично» на занятиях по ораторскому искусству.

— Я тоже очень рад, — шепотом ответил я в макушку Морозовой, обернувшейся к сцене.

— Мы собрались с вами, чтобы отпраздновать помолвку моего брата, — вещала Кристина Константиновна, — княжича Русского царства Ефремова Семена Константиновича…

Столб света обрушился в правый угол сцены, демонстрируя всем гостям застывшего в парадной форме рода Амурского княжича. Он смотрел на противоположный угол сцены, а за его спиной реял флаг Русского царства.

— …и принцессы Поднебесной империи Мэйлин.

Со сцены брызнули искры, тут же соткавшиеся в герб императорского рода. Дракон на нем, будто живой заструился в воздухе, опадая на плечи стоявшей в традиционном наряде китайской невесты.

Я улыбнулся, наблюдая за представлением. Чего у Поднебесной не отнять, так это умения устроить грамотное представление.

Семен первым пошел вперед на встречу с невестой. Мэйлин стояла на месте без движения. Принцесса ожидала, когда он пересечет сцену.

Несколько слуг, стоящих за ее спиной, подняли флаг Поднебесной, и вперед вышел посол Китая, заменяющий на церемонии родителей принцессы.

Стоило Семену подойти к мужчине, тот поклонился Ефремову и, взяв невесту за руку, заговорил на чистом русском:

— Сегодня мы празднуем великий день, — сильным голосом произнес он. — Мой император счастлив, что эти два любящих сердца нашли друг друга. И в том, что принцесса Поднебесной и княжич Русского царства станут единым целым, мой император видит знак судьбы. Нашим странам было суждено оказаться рядом, и идти в будущее рука об руку.

Послу подали ленту, и тот в одно движение накинул ее на предплечье Мэйлин.

— Эта помолвка символизирует, — произнес незаметно возникший на сцене великий князь Соколов, — что наш государь, Михаил II, заключает вечный мир с Поднебесной империей, как эти два сердца скреплены любовью, так и наши страны будут скреплены уважением, поддержкой и заботой об интересах друг друга.

Вторая лента легла на руку Ефремова, и Соколов вместе с послом переплели ленты Семена и Мэйлин, связывая их воедино.

— Как красиво, — услышал я едва уловимый шепот стоящей рядом со мной Виктории.

Я почувствовал, как ее пальцы чуть сжимают мою ладонь, и вновь улыбнулся. Это было очень приятное ощущение. Само собой в памяти всплыло наше свидание на ярмарке.

А тем временем на сцене действие не останавливалось. Выйдя в центр сцены, Семен и Мэйлин слушали церемониальную речь священника. Закончив говорить, он помазал лоб принцессы, заканчивая крещение под новым именем Маргариты.

Все происходило практически в полной тишине. Гости наблюдали с плохо скрываемым восторгом, я слышал торопливый шепот обсуждений, но повышать голос никто не спешил, и если бы не привычное усиление слуха, я бы ничего и не заметил.

Я повел глазами по сторонам, рассматривая собравшихся. Но вопреки ожиданиям никто не устраивал провокаций и даже не вызывал подозрений. Внутреннее напряжение, появившееся из ниоткуда, не спешило уходить, и я с каждым мгновением чувствовал себя так, будто мы не на мирной церемонии стоим, а посреди поля боя.

Подсознательно ожидая атаки со всех сторон, я чуть потянул Викторию на себя, заставляя Морозову встать вплотную ко мне. Прижавшись спиной, она бросила на меня недоуменный взгляд, но я лишь улыбнулся. И боярышня не стала отстраняться, кажется, даже расслабилась.

На сцене посол и великий князь проводили заключительную часть. Уже не столько посвященную Семену и Мэйлин, сколько подписанию официального договора. В ином ситуации было бы иначе, но сегодня политическая обстановка требовала более решительных действий.

Общество взорвалось овациями, в голосе гостей я слышал только искреннюю радость и удовольствие. Но никак не мог отделаться от ощущения опасности.

— Все в порядке? — спросила Виктория, обернувшись ко мне.

— Пока не знаю, — честно ответил я, продолжая наблюдать за обстановкой.

Наш диалог тонул в шуме, который создавали окружающие, так что я не переживал, что нас могут подслушать. Присутствие на помолвке великого князя намекало, что меры безопасности приняты серьезные, но я как-то слабо доверяю царским людям в таких вопросах.

Да и наличие противников императорской династии в Поднебесной не стоило списывать со счетов. Уж если они сумели отсрочить работу по совместному научному проекту то и сорвать помолвку вполне могли. Так что среди делегации Китая могут найтись активисты, готовые пожертвовать собой ради срыва союза между нашими государствами.

Я был готов в любой момент развернуть силовое поле, чтобы прикрыть как можно больше людей. Мой взгляд то и дело цеплялся за прислугу, слишком громких гостей и представителей Поднебесной, увлеченных моментом.

Но вот и посол и великий князь поставили подписи, пожали друг другу руки, и разошлись каждый со своим экземпляром. Только сейчас я смог расслабиться до конца. Теперь уже не имело бы смысла нападать.

— Вы так переживали, Дмитрий, — глядя на меня, произнесла Морозова.

— Вам не следует беспокоиться, Виктория, я же рядом с вами, — ответил я, взяв ее за руку и притянув пальцы боярышни к своим губам. — Потанцуем?

Музыка уже зазвучала в саду, и первая пара — Семен и Мэйлин, уже кружились в танце на специально подготовленной широкой площадке. Мельком я видел, что к ним уже потянулись Юсупов с моей сестрой, впрочем, другие гости не отставали.

— С удовольствием, — ответила Виктория, и я повел ее в танцевальную зону.

Первые мгновения девушка в моих руках была немного напряжена, но с каждым новым ударом сердца я видел, как она расслабляется, доверяя мне вести себя. Я тоже чувствовал себя все спокойнее. Каждый шаг, поворот, мимолетные мгновения притяжения — успокаивающий аромат духов Виктории буквально окутывал меня с ног до головы.

Это было очень тяжелое время, нервное время. Но сейчас, кружась в танце вместе с Викторией, я чувствовал, что позади остался всего лишь незначительный этап. А моя жизнь — продолжается. И эта жизнь хороша и приятна, в моих руках прекрасная девушка, мой друг только что заключил помолвку, семья жива и здорова.

Впереди будут новые испытания, но я справлюсь. И искренняя улыбка на губах Виктории напоминает, что на этом пути я буду не один. У меня есть те, кто будут меня поддерживать, и это чертовски приятное чувство.

Я добьюсь своего, подумал я, глядя в лицо своей партнерши. Губы Виктории приоткрылись, на щеках румянец, глаза блестят. Ей нравился этот танец и моя компания. И я был намерен провести остатки вечера так, чтобы он заполнился мне таким же приятным, как и то свидание на ярмарке.

Неделю спустя.

Утро следующего воскресенья я встретил сидя с чашкой горячего кофе на балконе особняка Романовых. Глядя в розовеющее небо, я наблюдал за утренней тренировкой отряда наших солдат. Коршунов гонял подчиненных, но и сам не отставал, выкладываясь не меньше.

Обновленные у Волковых доспехи требовали особого обращения, отличного от привычной нам старой модели брони. Все-таки совершенно иной подход к работе, чем привыкли наши люди. Раньше им приходилось обходиться только приказами, улавливаемыми на слух. Теперь перед глазами каждого бойца тактическая карта с обозначенными для каждого уникальными целями.

Вертящийся в небе дрон транслировал картинку в штаб, оттуда новые цели и метки перераспределялись между солдатами. Добиться частичной автоматизации всего процесса было относительно просто, хотя и стоило немало часов работы. Но я справился, наладив работу одного подразделения, за которым следило шесть операторов. Теперь всем нашим бойцам, включая штаб, предстояла переподготовка. Не только интерфейсом единым отличался новый доспех.

Оснащение костюма датчиками, следящими за состоянием солдата, было лишь первой ступенькой. Вслед за ним я подготовил программу экстренной помощи. Теперь интерфейс мог самостоятельно вводить нужные вещества раненому в нужной конкретно для него дозировке и в нужную часть тела. Расписаны несколько десятков сценариев на случай дезориентации, кровотечения, потери конечности, сознания, реанимация вставшего сердца, и так далее. Но главная моя гордость — включение защиты от магических ударов противника.

Да, пускай поле действовало пока что очень слабо, однако с учетом того, что теперь боец мог видеть вражеские техники еще на старте их подготовки даже возможность выстоять под ударами ранга В1 могла спасти жизнь. Совместно с Волковым мне удалось создать техномагический контур, который имитировал бы защиту Романовых. В основу легли блокираторы, которые нам пришлось заставить работать не внутрь контура, а наружу. Энергии эта защита потребляла немеряно, но я посчитал, что аккумулятор в доспехе — не слишком высокая цена.

Вся система, после долгих раздумий, была подвязана на простенькую версию «Оракула», которую мы доработали с Кристиной и подключившимся в полном составе КИСТом. Это не был искусственный интеллект, всего лишь маленькая программа, помогающая нескольким операторам реагировать вовремя. Однако для здешнего мира это был огромный шаг вперед.

На моем ноутбуке светилось несколько окон, дублирующих данные с компьютеров штаба. Я отслеживал работу «Оракула», но пока что все шло штатно, и необходимости срочно влезать не возникало.

— Любуешься? — спросил Сергей, выходя на балкон ко мне.

— Что-то вроде того, — ответил я, салютуя брату кружкой.

Наследник рода сел рядом со мной, заглянул в ноутбук, и несколько секунд сравнивал картинку с той, что видел собственными глазами. Я молчал, отслеживая показатели бойцов — вот-вот должно было начаться «нападение», о котором они не были предупреждены.

— Знаешь, брат, я знал, что у тебя что-то получится, — признался Сергей. — То есть, ты, конечно, гений. Но вот такого я не ожидал. Я тут прямо как в фантастическом романе — сказки о космическом десанте. И ведь я же видел, как ты все это делал!

Я улыбнулся в ответ.

— Ты думаешь, я сунул руку в карман, и достал оттуда готовое решение? — спросил я, не оглядываясь на брата.

В этот момент на полигоне произошли изменения. Нацепившие предоставленные царем доспехи бойцы второй смены набросились на Коршунова и его группу. Застрекотал пулемет, высекая из земли клочья почвы, травы и пыли.

На моем мониторе тут же зацвели разноцветными линиями направления для атаки каждого бойца. Часть солдат, следуя указаниям «Оракула», отступила за укрытия. Сам Коршунов, прыгнув за бетонную плиту, продолжил командовать, глядя на тактическую карту с висящего в небе дрона.

Наличие последнего сделало основную работу — сложно проиграть, когда на твоей стороне всевидящее око. К тому моменту, когда его «ослепили», Никита Викторович уже добивал первую треть условного противника. Причем сделал это без потерь. Небольшое ранение все же один солдат получил — повредил ногу, когда упал в выкопанную на полигоне траншею и зацепил за собой кусок бетона. Броня компенсировала ущерб, но ушиб был получен — все же плита весом под центнер выходит за пределы возможностей доспеха.

— Стоп, — скомандовал я, и схватка тут же была прекращена. — Что там с Кривошеевым?

— Княжич, моя вина, — отозвался боец. — Сунулся не глядя.

— Все должно было быть закреплено, — сказал я, пользуясь микрофоном ноутбука. — Почему плита упала вообще?

Судя по логам «Оракула», Кривошеев все сделал правильно. Грунт под плитой расступился из-за небрежности рабочих готовящих полигон к испытаниям. Вместо того, чтобы надежно зафиксировать кусок бетона, его просто прикопали неплотным слоем почвы.

— Я разберусь с рабочими и тем, кто работу у них принимал, — решительно произнес Сергей, поднимаясь с кресла. — А ты продолжай, Дим, у тебя все отлично получается.

Я кивнул ему вслед, и тут же вернулся к работе.

— Внимание всем, полигон временно неисправен. Красной группе — отдых и чистка снаряжения, синие — переходим на полосу препятствий.

Эта оплошность еще раз напоминала, почему я не погу остановиться на достигнутом. Человеческий фактор рушит все.

Казалось бы, ты работаешь на княжескую семью. И выполняешь возложенные на тебя обязательства спустя рукава. Это хорошо, что Кривошеев отделался легким испугом. А если бы там человек без доспеха оказался, мы бы сейчас его отскребали от бетонной плиты, послужившей надгробием.

Но результат боя уже получился неплохим. До инцидента с плитой все шло гладко, остался не отработанным сценарий без дрона, но его уже будут обкатывать без меня. Это вопросы тактики, созданная мной система отлажена и работает — это главное.

Закрыв ноутбук, я прихватил его с собой и покинул балкон.

Хорошо бы выспаться, последнюю ночь глаз не сомкнул, заканчивая «Оракула».

— Доброе утро, княжич, — поприветствовала меня Кристина, судя по растрепанным волосам только вставшая с моей постели. — Ты так и не ложился?

— Нет, как раз сейчас этим займусь, — ответил я, ставя ноутбук на свой стол. — Составишь компанию?

Почти неделю я безвылазно работал, отвлекаясь только на физические потребности организма. Князь Романов сдержал обещание, меня н кто не тревожил, все приказы выполнялись бегом.

И вот результат плотной работы.

Лежа в бассейне и чувствуя, как Кристина разминает мое тело, я наслаждался массажем и чувствовал себя победителем. Это был огромный шаг вперед.

— Кстати, напомни мне потом написать доклад для царя, — пробормотал я, пока помощница массировала мне шею.

— Обязательно, княжич, — ответила она, переходя от работы руками к поцелуям.

В постель я рухнул довольный и счастливый.

* * *

Проснувшись ближе к полудню, я потянулся за телефоном и, сняв блокировку, проверил сообщения. За неделю в чате группы особо ничего не произошло, допуски пока что оставались не полученными, только Виктория закончила оформление и обживала выделенный ей отсек лаборатории.

Времени до начала университетского этапа конкурса оставалось уже немного, и я всерьез подумывал протащить команду с помощью Телегина. Но решил дать студентам еще несколько дней, тем более что все запланированные участники понемногу сдавали зачеты.

Могут и успеть, в таком случае пользоваться связями будет не слишком осмотрительно — не такая уж и проблема, чтобы дергать уважаемого профессора. Иван Никитич, конечно, обещал помогать мне, но это не те услуги, ради которых стоит обращаться за помощью — слишком мелко, здесь я могу и сам справиться. Лучше оставить такую возможность на что-то действительно сложное, что мне самому будет трудно сделать.

Открыв переписку с Морозовой, я немного подумал, но отложил телефон в сторону. Несмотря на то, что отец предлагал на неделе устроить свидание с Викторией, у меня банально не было на это времени. А сейчас в первую очередь стоило закончить с докладом государю.

Михаил II не зря говорил, что проверять броню нужно мне. Полагаю, он знал, что я найду недоработки, которые было бы несложно устранить еще на стадии проектирования. И я их, разумеется, нашел.

Все было хорошо в царских доспехах, кроме узкого коридора дальнейшей модификации. Слишком упрощенные ради удешевления конечной стоимости, они не предполагали серьезных изменений в дальнейшем. То есть ведомство вместо того, чтобы пичкать в эти брони новые разработки, будет создавать новые доспехи под каждое техническое новшество. А ведь речь идет о миллионах экземпляров — это огромные суммы для бюджета страны.

И я честно не мог сказать, что это кто-то сплоховал. Нет, люди работали так, как им было положено. Просто перед ними стояли отличные от моих задачи, и в будущее они заглядывать не умели, а я там жил, и прекрасно представлял, как это все будет выглядеть лет через десять.

Так что заказав себе кофе и легкий завтрак, я сел за рабочее место и приступил к докладу. Кристины в моих покоях не было, и я не стал ее дергать — девушке тоже нужно было хорошенько отдохнуть, она практически всю неделю работала со мной на равных. И ребятам из Казанского Института следовало выписать жирную премию — так, как они в эти дни работали в связке с нами, наверное, не трудились никогда в жизни.

Прислуга доставила еду и кофе, я к этому моменту уже составил первый доклад. Начав от самой легкой пехотной модификации, я двигался по списку к тяжелым доспехам гвардии, чью модель Михаил II тоже распорядился мне выдать.

Прервавшись, чтобы набить желудок, я прикинул, сколько по времени у меня займет работа с докладами, и все же написал личное сообщение Морозовой.

Романов Д. А.: Добрый день, Виктория. Как вам сегодняшняя осенняя погода?

Отложив аппарат, я вернулся к еде. Ответа не было долго — я успел уничтожить все, что было на тарелках, и выпить первую порцию кофе, когда телефон завибрировал, уведомляя о новом сообщении.

Морозова В. Л.: День добрый, Дмитрий. Погода хорошая, жаль, что я не могу ей насладиться. Лаборатория полностью поглотила меня на эти выходные.

Что ж, этого следовало ожидать. Как и я, боярышня понимает, что от этого проекта в буквальном смысле зависит будущее ее рода. Так что упорство, с которым Виктория включилась в дело, заслуживало уважения.

Романов Д. А.: Рад, что работа в лаборатории вас настолько увлекла. Могу ли я чем-то быть полезен?

Не понять предложение о встрече в предыдущем сообщении она не могла, и раз ответила отказом, ехать в ЦГУ, чтобы отвлекать одногруппницу я не стану. Так что, предложил помощь, как и полагается хорошему княжичу.

Допив вторую чашку, я отложил телефон и занялся своим делом. Раз свидания все равно не получится, по крайней мере, к поездке в Кремль я успею подготовиться. Тем более что дело это было простое и достаточно быстрое.

Когда Виктория ответила, я уже закончил расписывать большую часть документов.

Морозова В. Л.: Благодарю, Дмитрий, но пока что вашего вмешательства не требуется.

Что ж, приятно знать, что она справляется сама. Улыбнувшись этой мысли, я вернулся к бумагам. Конечно, царю вряд ли понравится, что придется практически заново создавать весь проект доспехов, но он сам попросил моего экспертного мнения. Да и не с его ресурсами на самом деле переживать о размерах инвестиций.

А вот мне все еще необходимо решить вопрос с базированием «Оракула». Местная сеть не обладает достаточной скоростью, чтобы я мог спокойно поставить серверную в Иннополисе, и оттуда успевать получать положенный отклик в любой точке земного шара. Да даже в масштабах Русского царства возникнут проблемы.

Встраивать еще один бункер под столичным особняком? Ну, как раз к открытию Иннополиса закончим.

Вопрос мощностей на повестке дня уже не стоял — я достаточно пополнил собственный бюджет через биржу. Кристина выполняла мои указания, и на моем счету образовалась достаточно крупная сумма в тринадцать миллионов рублей. Не так много, как хотелось бы, но и не мало. С этим вполне можно обустроить маленькую серверную.

Маленькую в моем понимании, естественно. То, на что в моем мире отводилось места размером с чемодан, здесь займет целый этаж среднего офисного здания. Вот только где это здание брать?

Сама недвижимость после восстания Рюриковичей, разумеется, частично пойдет на продажу. Но там с моими тринадцатью миллионами и делать нечего. Разве что людей посмешить.

Поднявшись на ноги, я прошелся по рабочему кабинету, разминая ноги и шею. Сделав пару упражнений, чтобы разогнать кровь по телу, я вновь взял телефон.

— Слушаю, Дмитрий, — голос государя был сухим и недовольным, я явно отвлек Михаила II от важных дел.

— Я закончил работу с доспехами, — сказал я. — Могу передать документы с нужным человеком или приехать сам.

Он помолчал несколько секунд. За это время я обошел вокруг стола и опустился в свое кресло.

— Приезжай сам. Тебя встретят и проведут, куда надо.

Договорив, он повесил трубку. Я же вздохнул и, упаковав бумаги в папку, включил селектор, чтобы связаться с князем.

— Говори, Дмитрий, — отозвался тот с легкой усмешкой. — Решил-таки съездить на встречу с девушкой?

— Нет, отец, я еду в Кремль.

Он хмыкнул.

— Хорошо, охрану я с тобой отправлю усиленную. Москва, конечно, пока что в безопасности, но мало ли что.

— Спасибо, отец, — сказал я.

А через пятнадцать минут уже покинул особняк и, сидя в «Монстре», просматривал свои записи. Ошибок в них не имелось, но вряд ли государь даст мне много времени, так что стоило заранее выделить основные тезисы, на которые и будет опираться мое выступление.

Борьба с великим князем Хабаровским затянулась. Толстой не собирался сдавать и давил силы Русского царства с отчаяньем обреченного. Князь Амурский так и не вернулся в столицу, и Семен с Мэйлин улетели к нему на помощь. Армии стягивались на Дальнем Востоке.

Когда мы общались со Святославом Святославовичем, он обронил, что все его мощности сейчас работают на обеспечение бойцов на линии огня. И, похоже, очередь заказов у моих уральских лабораторий теперь весьма длинная.

Что было хорошо — часть средств, когда пошли заказы, оседала на моем личном счете. Впрочем, я все равно направлял их обратно, прекрасно понимая, что сейчас не время экономить, а оборудование требует ухода и замены деталей.

Уральских мощностей не хватит на обеспечение всей армии, круглосуточно штампуя доспехи, аппаратура будет выходить из строя. А пока появятся запчасти, уйдет время. Так что склады лаборатории постепенно пополнялись деталями под замену.

Неожиданно оказавшись владельцем промышленного комплекса, каковым по факту являлись уральские лаборатории, я не сразу понял, как дорого их содержать. Волковы обеспечивали свои довольные скромные потребности да изредка направляли доспехи местным боярам. Теперь же нагрузка выросла в разы, и не было похоже, что она скоро станет меньше.

А оборудование стоит недешево. Влезать в карман рода не хотелось, все-таки это теперь мое личное предприятие. Да и пока что все шло хорошо, я не тратил ни копейки своих средств. Но, похоже, придется — расширение не помешает, учитывая объемы заказов.

— Княжич, подъезжаем, — предупредил меня Виталя, и я поднял взгляд на стены Кремля.

Нас уже встречали. Гвардейцы впятером окружили мои машины, и когда я выбрался наружу, они держали транспорт на прицеле. В том, что предохранители сняты, я не сомневался.

— Княжич Романов, вас ждут, — сообщил мне главный среди них, и я последовал за ним.

Вновь знакомые коридоры, переходы и двери. Минут через десять долгой ходьбы по сердцу государства, я оказался в подвальном помещении, где был обустроен небольшой закуток.

Царь сидел за столом, перебирая бумаги, напротив него стоял какой-то незнакомый мне мужчина в униформе без знаков различия. Михаил II поднял на меня взгляд и указал рукой на кресло.

— Садись, Дима, сейчас начнем.

Я поклонился и опустился на сидение. Гость государя так и остался стоять, глядя строго перед собой.

— Хорошо, свободен, — вручая подчиненному бумаги, кивнул царь, после чего повернулся ко мне. — Итак, Дмитрий, рассказывай, что ты такого там создал у себя в особняке?

Я улыбнулся и, держа папку в руках, начал рассказ.

За пятнадцать минут, уделенных мне Михаилом II, я кратко изложил не только свои успехи, но и пересказал выжимку из докладов по доспехам государя. По лицу царя было сложно сказать, о чем он думает, но стоило мне замолчать, как государь свел брови на переносице.

— Значит, мощностей тебе не хватает, чтобы развернуться в полную ширь? — негромко уточнил он. — Я заинтересован твоими идеями, Дмитрий, — сказал Михаил II, и открыл ящик стола. — Посмотришь вот эти данные, и точно также предоставишь мне свое экспертное мнение. Только в этот раз — исключительно лично. Подпиши подписку, забирай флешку и езжай.

В помещении появился тот же мужчина, что и ранее. Я прочел документ, прежде чем его подписать.

— Я дам тебе мощности, Дмитрий, — сказал мне царь. — Но не раньше, чем ты закончишь с документами.

— Благодарю, государь, — склонил я голову и, подписавшись, взял флешку со стола.

— Игорь тебя проводит, — махнул рукой Михаил II, и тут же вернулся к своим делам, давая понять, что аудиенция окончена.

Выходил я из этого подвала с облегчением. Уголок, в котором обосновался царь, был освещен, но это от силы четверть помещения. И мне не нравилось, что из находящегося во тьме пространства тянуло кровью. Государь меня принял практически в процессе чьей-то казни.

Вряд ли это была попытка устрашения. Скорее всего, Михаил II уделил мне время в своем плотном графике — то, время, которое смог найти. Мятеж еще не подавлен, и кровь льется. Так что тут уже не до политесов — где смогли, там и поговорили.

А стоило оказаться в своих покоях и воткнуть флешку в ноутбук, тот самый, что никогда в сеть не выходил, я и вовсе выбросил смертника из головы.

Документация оказалась интересной. Хотя бы по той причине, что велась на немецком языке. В качестве адресата в шапке значились польские лаборатории. То есть это фактически военные трофеи Русского царства после уничтожения Речи Посполитой.

Изучая труды Германского рейха, я быстро пришел к выводу, что война с этой страной будет тяжелой, и я не зря занялся «Оракулом». И понятно, почему Михаил II решил предоставить мне мощности.

Сумрачный немецкий гений не на один только газ Измайлова делал ставку. В Польше должны были разработать специальную химию, превращающую солдат в истинных берсеркеров — полная нечувствительность к боли, жажда крови и убийств. Незамутненная ярость такого бойца, получившего укол коктейлем, делала его одержимым убийцей. При этом разработанный состав, насколько я понимаю, имел не такие уж и страшные побочные эффекты.

Казалось бы, откуда такому взяться? Однако в составе боевой химии имелся некий компонент «Энзим-14». И именно он отвечал за сохранение рассудка после применения польского коктейля. Я уже привык к тому, что в этом мире родовые дары бывают самые разные. И, похоже, Германский рейх нашел способ применять заряженную каким-то родом воду.

Судя по документам, Речь Посполитая не успела получить главную посылку. «Энзим-14» просто не доехал вовремя, и испытать средство не получилось. Однако он был, его свойства описаны — без особых подробностей, но я уверен, химики в лабораториях получили ровно то, что нужно, чтобы выполнить заказ.

Кристина поставила передо мной чашку чая и тарелку с бутербродами. Ужин я пропустил, пока катался в Кремль, за окном уже была ночь. Я поднял взгляд на помощницу.

— Спасибо, ложись спать, я еще поработаю.

— Моя помощь не нужна? — уточнила она, вскинув бровь.

Покачав головой, я проводил уходящую девушку взглядом, и вернулся к документам.

Но буквы очень быстро стали расползаться перед глазами — усталость брала свое. Вытащив флешку, я сунул ее в свой личный сейф, вмонтированный в стену, а ноутбук сунул в ящик стола и запер на ключ.

Что же получается? Рейх уже настолько серьезно подошел к работе с магическими технологиями, что может поставлять их одну за другой? Они и яд для Измайлова придумали, и коктейли делают, и кто знает, что еще у них в других концах света найдется. Это уже не наручники и напыление, блокирующее любой дар, которых у всех стран в избытке. Тут требовались годы исследований, тщательного изучения.

И, возможно, доступ к источнику самих даров. Уж слишком это отличается от достижений других стран. Не бывает настолько мощного превосходства. Русские ученые так не смогли, китайцы не смогли, а вот у немцев вышло? При том, что за исключением совсем небольшого количества уникальных даров, остальные благородные семьи обладают типовыми умениями. То есть исходные данные были для всех одинаковыми. И в наличие у Германского рейха целого списка гениев, которые могут совершать прорывы раз за разом, я не верю.

Хотя бы потому, что на территории Русского царства я такой один на сто пятьдесят миллионов человек, а у тех же османов вообще ни одного.

Открытия — настоящие, а не те, которые повторяю я — редкость. Тем более настолько прорывные, что Германский рейх одновременно запустил несколько проектов, а не развивал идеи постепенно. Это фантастика.

Или еще один гость из параллельного, но уже чисто магического мира? Я вот слабо разбираюсь в устройстве даров, максимум на уровне пользователя. А работы, подобные немецким — это уже ближе к уровню разработчика. Слишком сложно, чтобы появиться на пустом месте. Но пришедший из параллели, где именно магия превалирует, мог бы внедрять свои знания на этой Земле, как я внедряю технологии.

Но это я, конечно, от усталости. Сковородин бы с радостью поспорил, узнай он, как я здесь оказался. В глазах философов одно чудо порождает вероятность и других чудес. И если взять за основу, что моя жизнь в этом мире — такое чудо, то и из других миров могли прибыть чудеса. Но будь это так, если бы гости из других вселенных сыпались на планету в таком количестве, я бы об этом уже знал из учебников истории. Да и отличий между нашими реальностями накопилось бы намного больше.

Забравшись в постель после водных процедур, я закрыл глаза и, обняв уже давно спящую Кристину, погрузился в сон.

* * *

«Монстр» остановился на парковке Университета, и я открыл свою дверь. Солнечный свет ударил по глазам, так что я поморщился и, вытащив из бардачка очки, нацепил их на нос и пошел в сторону учебных корпусов.

«Оракул», установленный на аксессуар, подключился к сети, и я обозревал мир через призму дополненной реальности. Как и новые доспехи, мои очки передавали данные на мониторы штаба в особняке. Но очки все же — прошлое, мне нужны нормальные линзы.

Останавливаться у лавочки я не стал — времени до начала занятия оставалось не так много, и группа уже наверняка собралась в кабинете.

— Дмитрий Алексеевич, здравствуйте, — с улыбкой поприветствовал меня Соколов, стоящий в толпе второкурсников на крыльце корпуса.

— Иван Михайлович, доброе утро, — ответил я, чуть наклонив голову. — Прошу простить, у меня занятие.

Великий княжич не стал пытаться мне препятствовать. Вместо этого дал знак одногруппникам и пошел рядом со мной. Понимая, что Соколову от меня что-то нужно, сам я разговор начинать не спешил. И в полном молчании мы прошли до середины холла, прежде чем Иван Михайлович обратился ко мне.

— Что вы скажете, если я предложу встретиться в столовой на большом перерыве? — спросил он, походя расточая улыбки девушкам и кивая встречающимся нам парням. — Не возражаете составить мне компанию?

— С превеликим удовольствием, — кивнул я, продолжая шагать вперед.

Соколов тут же отстал, ловко слившись с толпой других студентов, а я, наконец, добрался до нужного мне кабинета.

До начала занятия я успел поздороваться с группой и занять свое место. Вместе со звонком в кабинет вошла Шафоростова.

— Романов, вижу, что вы вернулись, — произнесла она, заняв место за своим столом. — Сегодня после занятий зайдите в деканат.

Я кивнул в ответ.

— Тогда проверим, как вы усвоили пройденный на той неделе материал. Дмитрий Алексеевич, вас это тоже касается.

— Разумеется, Марина Владимировна, — ответил я.

Собственно, как и прежде, ничего сложного я в этой проверке не встретил. Да и остальные, похоже, справлялись без проблем. Так что к моменту, когда время вышло, замдекана быстро проверила наши ответы, и перешла к новой теме.

— Сегодня поговорим о такой полузабытой ветви нашей науки, как евгеника, — объявила Марина Владимировна.

Я бросил взгляд в сторону Авдеева. Все-таки это его основной профили. Иван Тимофеевич слушал без единой эмоции на лице.

Шафоростова начала издалека, давая историческую справку о зарождении направления, отметила наиболее заметные работы умов прошлого. Все это я знал в общих чертах, но финал, видимо, добавленный самой замдекана меня заинтересовал.

— Так что в современном мире евгеника редко рассматривается, как отдельная наука. Зачастую о ней вспоминают не чаще, чем об алхимии. Но это не значит, что она не может дать нам новых открытий. К примеру, пятьдесят лет назад было научно доказано, что существует возможность возродить вымерший род.

Я напрягся, и заметил, как вздрогнул, уловив для себя новое направление Авдеев. Шафоростова тем временем продолжила:

— Два века назад маленькое благородное семейство было истреблено в ходе магической войны, которую некоторые историки называют не иначе как Магической Резней.

Марина Владимировна чуть наморщила нос, выказывая свое отношение к подобному именованию, после чего поправила очки и продолжила:

— Так вот, пятьдесят лет назад был найден потомок той семьи. И когда его признала официальная власть, вручив в управление бывшие земли предков, молодой человек получил тот же самый дар, который был у его семьи в прошлом. Конечно, это ничего бы не значило, если бы магия оказалась обыкновенной, однако та семья обладала уникальным даром. Любые другие попытки возродить его не давали результата, и только потомок вновь обрел возможность менять ход времени на ограниченном участке пространства.

Да это же Ерофеев, понял я. Выходит, целитель не просто редкость, он настоящий феномен. Точнее, его возрожденный род.

— Простите, Марина Владимировна, — поднял руку Авдеев. — Но это скорее вопрос генетики. Почему же вы говорите о евгенике?

Шафоростова поощрительно улыбнулась.

— Фамилий я вам называть не буду, — сказала она. — Однако замечу, что попытки возродить уничтоженные дары периодически проводились. Как вам известно, наша система магии обычно не позволяет подобных шагов. Среди проведенных опытов случались даже ситуации, когда определенный дар можно было намеренно культивировать в потомках. Таким образом у нас получался не просто одаренный, а носитель сразу нескольких линий с правом на разные дары магии.

На самом деле это сродни чуду. Даже если дать фамилию уничтоженного рода новым людям, восстановить его количество подданных, то дар все равно выдавался иной. Система магии считала такой ход за создание новой семьи, и на уникальную магию прошлых однофамильцев претендовать такие люди уже не могли. А здесь была обнаружена возможность с помощью потомка вернуть в строй именно необходимый дар.

— Это сложная, долгая работа, — продолжила Шафоростова, — которая, к тому же не несет огромной ценности для человечества и какой-либо страны. Но факт остается фактом, человек, чьи предки имели права на уникальные дары, может претендовать на них все. Естественно, не одновременно, а последовательно. Ведь чтобы получить новый дар, нужно отказаться от имеющегося. Впрочем, вы, Иван Тимофеевич, можете тоже заглянуть в деканат после занятий, я передам вам материалы по этому вопросу. Если вам интересно, конечно же.

Судя по лицу Авдеева, еще как. Но он держал себя в руках и лишь сдержанно кивнул.

— Благодарю, Марина Владимировна, — произнес он.

В этот момент прозвенел звонок, и замдекана с улыбкой поднялась со своего кресла. Оглядев нас, она кивнула сразу всем и направилась к выходу. Мы же провожали ее, стоя у своих столов.

— Вот так лекция получилась, вы только посмотрите на Дмитрия Алексеевича и Ивана Тимофеевича! — заметила Салтыкова со смехом.

Мы с Авдеевым переглянулись и синхронно пожали плечами. По роду своих исследований он тоже понимал, какие перспективы в теории может раскрыть его направление. Ведь уникальный дар на то и уникальный — он не повторяется. Никак, никогда.

— Боюсь, Светлана Николаевна, вы недооцениваете потенциал этой лекции, — вставила Самойлова, уже направляясь на выход из кабинета. — В истории полно таких даров, которые вот прямо сейчас бы человечеству очень пригодились.

— Друиды в Англии, к примеру, — присоединился к своему репетитору Рогожин, кивая с важным видом. — Их перерезали британцы, но я читал справку — там был большой род, который в теории смог бы засадить все пустыни растительностью. Гуманитарная польза, совершенно не годится для боя — но для планеты весьма полезно.

Светлана Николаевна недовольно поджала губы, но отвечать не стала. Салтыковой хватало понимания, что здесь не ее поле, и победы ей в этом споре не видать.

Студенты принялись вспоминать другие известные примеры прошлого, периодически доказывая друг другу, какие дары были всего лишь выдумкой, а какие существовали в реальности. Я в этом споре не участвовал, лишь слушал.

И приходил к выводу, что названные Никитой Александровичем «гуманитарные» дары просто были уничтожены боевиками. Люди торопились укрепить свою власть, и конкуренты им были не нужны. Вот падали под их ударами такие уникальные фамилии, которые действительно могли бы изменить не только облик планеты, но и само человечество.

Не стареющие греки, к примеру, тоже истребленные. Ведь в наше время у них наверняка можно было найти какой-то научный способ поделиться своей устойчивостью с другими. Тот же Германский рейх научился выделять свой «Энзим» и возить его цистернами в соседние страны. Не из одного же человека они выкачивали озера уникального вещества?

И эта мысль вновь вернула меня к размышлениям прошлой ночи. Но спрашивать своих одногруппников, знают ли они кого-то с подходящим даром психической стабильности, я не стал.

Мне и самому можно порыться в исторических справках, тем более что они все давно оцифрованы и есть в библиотеках. В крайнем случае посмотрю внутренние архивы Царского Университета. Здесь целая историческая кафедра имеется, уж там-то точно знать должны.

Отправив задачу Кристине — напомнить мне об этой идее, я вошел в следующий кабинет и занял свое место. Учеба продолжалась. Кажется, зря я хотел отказаться от посещения ЦГУ. Кто знает, что еще я могу здесь узнать для себя нового?

За обедом я отделился от группы и, улыбнувшись Виктории, направился к столику, за которым сидел великий княжич Соколов. Иван Михайлович в этот раз не стал набирать еды на меня. Очевидно, принял, что разделять с ним трапезу я не стану.

— Мне отключить запись? — спросил я, подсаживаясь к второкурснику.

— Нет, сегодня это совершенно не обязательно, — отмахнулся тот с доброжелательной улыбкой. — Просто светский разговор, не более того.

Я кивнул и, сцепив пальцы в замок, стал ждать, когда Соколов заговорит. А Иван Михайлович не торопился. Мне спешить было некуда, и у великого княжича наверняка тоже имелись окна между занятиями.

— Прежде всего, — начал он, сделав глоток кофе, — я бы хотел выразить вам искреннюю благодарность за то, что приехали на нашу встречу, — сказал Иван Михайлович. — Мне многие княжичи из нашего клуба выразили надежду, что вы будете у нас частым гостем. Как ни крути, а присутствие княжича Романова превратило нас в сплоченное общество.

А ведь все, что я по большому счету, на мероприятии делал — ходил между людьми и обсуждал погоду. И я бы не поверил, что такая малость способна вдохновить гостей Соколова, если бы не одно «но».

Этот мир очень ценит силу рода. И княжич, способный разорвать великого князя в мгновение ока — это огромная сила. И эта сила знает тебя, ведет разговоры и не чурается обсудить какие-то мелочи.

Подобный момент очень сильно способствует поднятию собственной значимости в глазах членов клуба — они сопричастны, имеют некую связь со мной. А Соколов, как организатор всего мероприятия, получает дополнительный престиж. Ведь то, что у княжичей появилась возможность прикоснуться ко мне — целиком его заслуга.

— Это было полезно, — кивнул я. — К тому же, как правильно сказали наши казанские соседи, нам редко удается собраться вместе, чтобы спокойно поговорить. Так что я провел время не только с удовольствием, но и пользой.

Иван Михайлович отставил чашку с кофе и серьезно взглянул на меня.

— Дмитрий Алексеевич, я хочу предложить вам посетить еще одно мероприятие, — заявил он. — На этот раз совершенно официальное.

Я усмехнулся.

— А вы времени даром не теряете, Иван Михайлович. Закрепив статус клуба с его участниками, вы хотите вывести нас из кулуаров и показать всем, что мы едины.

Великий княжич не стал возражать, вместо этого развел руками и улыбнулся в очередной раз.

— Железо куют, пока горячо, — заявил он. — К тому же, насколько я знаю ваши взгляды, Дмитрий Алексеевич, вы поддержите мое начинание.

— Я слушаю, — кивнул я.

— В ходе этой войны уже пострадало очень много людей, — заговорил Соколов после короткой паузы, глядя на чашку. — И я решил, что будет правильно, если мы своим сообществом организуем благотворительный фонд. И для этого мне нужно, чтобы самые заметные участники клуба приняли участие в одном вечере.

— Всего одном? — уточнил я, приподняв бровь.

— Нас очень много, — улыбнулся великий княжич. — Настолько, что если распределить частоту появления в обществе, можно смело утверждать, что наш клуб есть везде и всюду. Так что да, первый благотворительный вечер — самые заметные, самые известные члены клуба, а дальше я буду звать тех, у кого есть возможность присоединиться без отрыва от дел рода.

А Соколов действительно молодец, хорошо этот момент продумал. Ведь выходит, что каждый участник клуба рано или поздно окажется на публике. И никому не придется бросать дела, чтобы выполнить свои обязанности по клубу. Продуманный ход, в очередной раз показывающий, что Иван Михайлович не глуп, и умеет управлять людьми. Впрочем, учитывая, кто его отец — не удивительно.

— Хорошая идея, — кивнул я. — В чем суть вечера? Бал? Ставки? Какое-нибудь соревнование?

Соколов покачал головой.

— Вы смотрите прямо в будущее, Дмитрий Алексеевич, — заявил он. — У меня уже спланирован ряд мероприятий. И там будут как соревнования, так и игры с призовым фондом, доля из которого будет перечислена на благотворительность. Но первый — открывающий прием это аукцион.

Я вскинул бровь, выбор-то был неожиданным.

— И что вы планируете выставить на торги?

— Не торги, Дмитрий Алексеевич, — поправил меня, качая головой великий княжич. — Аукцион. Но я понимаю, что предложение может показаться спорным. В этом и заключается основная причина, по которой я с каждым участником встречаюсь лично, — добавил он. — Я долго думал, как привлечь интерес нашего благородного общества к проблемам простых людей. Для вас ведь не секрет, что большинство родов относится к царским людям и даже своим подданным достаточно прохладно, а то и халатно.

Я кивнул, не споря с очевидным.

Конечно, произвола не допускал закон, и запороть крепостного было уже давным-давно нельзя. А если дело касалось царского человека — то их трогать стало вовсе опасно. Но это не мешало использовать народ, как скот, и относится к нему соответствующе.

— Поэтому я решил, что наиболее простой и действенный способ — разыграть ужин с княжичем-героем, — произнес Соколов, внимательно следя за моей реакцией. — Естественно, участвуют только не заключившие брака и помолвки княжичи. Остальные выполняют исключительно представительские функции.

Я несколько секунд смотрел на Ивана Михайловича, но, похоже, тот не шутил. Для местного общества подобное развлечение — это нечто новое, хотя в той же Римской империи практикуется практически повсеместно. Правда, там как раз простые люди покупали себе компанию благородного — вроде бы так власть имущие принимали участие в жизни плебса.

— Я надеюсь, вы понимаете, что вам придется очень тщательно просеивать желающих принять участие? — спросил я. — Чтобы княжичу, за которого будут идти торги, не было нанесено оскорбление, когда его купят.

Соколов улыбнулся.

— Об этом даже не переживайте, Дмитрий Алексеевич, — заявил он. — Во-первых, у многих родов есть незамужние девицы, которые не заключили помолвки. Во-вторых, сам ужин будет проходить по всем правилам этикета и в людном месте. Возможно, даже со съемкой, чтобы мы могли транслировать его по всем каналам. Телевидение крайне положительно относится к подобным развлечениям. Людям нужны позитивные новости, и вы прекрасно понимаете, что такой ролик сможет отвлечь их от бед и проблем, хотя бы на некоторое время.

— Вас так беспокоят царские люди и их судьба, Иван Михайлович? — спросил я.

— Вы спрашиваете меня об этом, потому что я великий княжич? — вскинул он бровь. — Дмитрий Алексеевич, мне известно, что Романовы не слишком дружны с Рюриковичами. Но я готов дать слово дворянина — я не желаю зла верноподданным государя. Ведь у меня хватает ума понять, что от них всех и зависит наше с вами благополучие. Убери подданных у любого рода — и самый сильный одаренный станет никем. Поэтому да, я беспокоюсь о царских людях, Дмитрий Алексеевич. И подданных других родов — тоже.

Примерно минуту за столом стояла тишина. Наконец, Соколов вздохнул и заговорил снова.

— Как бы там ни было, никакого урона чести ни для одного из участников не будет. Наоборот, полагаю, некоторые княжичи смогут наладить новые связи, а то и познакомиться с будущей невестой, — произнес великий княжич. — А для неодаренных получится не только развлечение на вечер, но и реальная финансовая поддержка. Вы, разумеется, могли бы возразить, что это не наше дело — помогать царским людям, это обязанность государя. Но я знаю, какие суммы благородные семьи тратят на никому не нужные вещи, и у меня есть возможность часть этих денег направить в нужное русло, заставить нашу белую кость принести реальную пользу стране.

— Ваше начинание благородно, — кивнул я. — Однако я все равно сомневаюсь, что аукцион — хорошая идея. К тому же, подозреваю, он может привести к конфликтам. Обязательно кто-нибудь заявит, что имел место сговор, и перебить его ставку могли только благодаря связям, а не вложенным деньгам.

Соколов улыбнулся.

— Это только в том случае, если аукцион будет закрытым, — заявил он. — Мы же не станем скрывать, кто и сколько готов заплатить за ужин с героем.

Я вздохнул.

— И все равно я не могу дать вам положительного ответа, Иван Михайлович. Участие в мероприятиях такого рода может оставить пятно на репутации всего княжества. Оценят, допустим, кого-то слишком дешево, а кого-то наоборот. И как это воспримут люди, живущие в этом княжестве? Я понимаю, что в Москве — свое Русское царство, живущее немного по иным законам и понятиям. Но столичную аристократию и так не любят, а вы только подольете масла в огонь.

— Почему вы так считаете? — уточнил Иван Михайлович.

По его лицу было заметно, что такая мысль в его голову не приходила. И я решил немного прояснить один очень важный момент.

— Вы правильно сказали, Иван Михайлович, многие рода спускают целые состояния на вещи, которые не несут никакой пользы. Вам известно, каков годовой бюджет среднего княжества?

Он качнул головой, и я продолжил:

— Романовы считаются весьма богатыми, и нас мы в расчет брать не будем, — сказал я, проведя рукой черту по столешнице. — А вот, например, в Чувашии годовой бюджет всего семнадцать миллионов рублей. При этом заметьте, князь спускает все эти деньги на подданных. Вы не найдете там проблем с дорогами, ценами, которые князь вынужден компенсировать из собственных средств, дабы население могло себе позволить не думать о том, где взять денег на завтрашний день, так как жалованье не позволяет банально собрать ребенка в школу.

Соколов слушал меня внимательно, не перебивая, а я продолжил, высказывая то, о чем давно уже думал, живя в этом мире.

— Да, Чувашия — небольшое княжество, но жители любят своих правителей, потому что они заботятся о населении, — произнес я. — И тут вы показываете, как некий московский род, и без того жирующий, тратит годовой бюджет Чувашии, чтобы провести один вечер с героем. И этот герой по жизни — бездельник и мот. И все заслуги его — он не самостоятельно, а по приказу государя, сподобился выполнить свой долг, защищая Русское царство.

Великий княжич улыбнулся, но промолчал, хотя я видел, что у него в голове родился какой-то комментарий по этому поводу.

— Вы думаете, зрители в Чувашии поймут это? В их глазах героями наш клуб не считается. И более того, я вам заранее скажу, что истинно достойные княжичи не получат на этой ярмарке тщеславия достойной цены. Потому что пока мы с вами веселимся и тратим деньги на никому не нужные вещи, зарабатывая призрачный престиж в обществе, они работают над процветанием своей земли. Не по приказу царя, а потому что вот это — их долг.

Иван Михайлович смотрел на меня еще несколько секунд. Смотрел и улыбался, будто услышал что-то действительно смешное.

— Да, Дмитрий Алексеевич, — протянул он. — Не удивлен, что вас в обществе не особенно любили. Если вы так легко перечеркиваете заслуги перед Русским царством со стороны княжичей, которые уже поверили в свой героизм и исключительность, мне сложно представить, как бы вы уживались в Москве, если бы росли здесь.

Я пожал плечами.

— Суть общества — работать на благо страны, но большинство благородных семей, как вы сами заметили, относятся к своему долгу наплевательски. А при возможности даже Рюриковичи наперегонки несутся к врагу, чтобы он их купил поскорее — потому что предать ближнего у них в крови, они всегда так поступали. Вы говорите, что ваше мероприятие направлено на помощь пострадавшим, но хотите устроить пир во время чумы.

Соколов дернул щекой, но кивнул.

— Хорошо, допустим, вы правы, Дмитрий Алексеевич, хотя и говорите крайне неприятные вещи. Я ведь тоже — Рюрикович, — заметил он.

— Вы в любой момент можете вызвать меня на поединок чести, великий княжич, — пожал я плечами. — Но я считал, что вы гораздо разумнее, чем те, кто посмел поднять руку на царскую власть. И только поэтому мы с вами разговариваем.

— Вы бы проигнорировали мое предложение?

— В самом начале нашего общения вы сами упомянули — Измайлова тоже делала мне предложения. И где теперь Татьяна Игоревна? — поднял я бровь. — Так что, простите, Иван Михайлович, но я даже не стану спрашивать мнения князя Романова о моем участии в вашем аукционе.

Он помолчал, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. Я не торопил, перерыв еще был далек от завершения, да и оставлять разговор не оконченным, раз он пошел в таком ключе, было бы неправильно.

Для меня было удивительно, что сам Иван Михайлович не просчитал последствий своей идеи. Что, кстати, доказывало, что аукцион он придумал самостоятельно. Великий князь Выборгский такой ошибки бы не совершил — у министра иностранных дел за все время работы не было ни одного провала, и так лихо подставляться под удар общественного мнения он бы не стал.

Выходит, младшему Соколову дали набираться опыта самостоятельно. Набивать шишки собственным лбом, не прикрываясь отцом и связью с Кремлем. Полезный и, возможно, болезненный урок, но он явно Ивану Михайловичу был необходим.

А в том случае, если великий княжич со временем заменит отца на посту, подобная встреча с последствиями недальновидной идеи просто обязательна. В текущей обстановке, когда нужно крепить связи благородных семей с народом, показывать, насколько аристократия от реального населения на самом деле далека — очень большая ошибка.

— Что ж, — все еще пребывая в раздумьях, сказал Соколов. — я не со всем согласен, Дмитрий Алексеевич, но здравое зерно в ваших словах имеется.

Я спокойно кивнул в ответ, дожидаясь продолжения.

— Вы подозрительно разумны для человека с вашей репутацией, — улыбнулся великий княжич. — И я рад, что решил начать именно с вас. Вы позволили мне избежать, возможно, политического самоубийства.

Вот теперь по его лицу было заметно, как до него постепенно доходит смысл моих замечаний.

— На вашем месте я бы подумал о том, почему в Римской империи такие мероприятия проводятся регулярно, а у нас нет, — сказал я. — И прежде чем в следующий раз вы решите скопировать чье-то историческое наследие, оцените, насколько оно соотносится с нашим менталитетом.

Соколов вздохнул, беря себя в руки.

— Хорошо, с аукционом мы разобрались, я его проводить не стану. Может быть, вы тогда посоветуете, какое мероприятие устроить вместо него?

— Если вы хотите произвести впечатление на неодаренных и при этом заставить благородное сословие раскошелиться, начните с того, что нас объединяет.

— Например?

— Вы наверняка знаете, что многие благородные под видом царских людей посещают ярмарки, — сказал я.

Иван Михайлович кивнул.

— И там есть замечательная вещь: выставка мастеров, на которой можно приобрести изделия из разных мест нашей страны.

— Вряд ли наше общество можно заинтересовать резьбой по дереву, — возразил Соколов.

— А это и не нужно, — ответил я. — Я не предлагаю вам повторить саму ярмарку. Ее и без вашего клуба любой желающий может посетить. Я даю вам идею, а уж как ей распорядиться — целиком ваш выбор, и ваша же ответственность.

Великий княжич замедленно кивнул, после чего поднялся и протянул мне ладонь.

— Благодарю вас за беседу, Дмитрий Алексеевич, — произнес он с улыбкой. — Я не забуду вашей помощи.

Я встал и, ответив на рукопожатие, кивнул великому княжичу на прощание.

— Рад был помочь, Иван Михайлович.

И мы разошлись в разные стороны. Соколов направился к выходу из столовой, а я — к своей группе. Желудок напоминал, что пропускать приемы пищи не следует, но я уже видел, что на нашем столе меня ждет привычное мне меню.

Морозова не стала изменять своей традиции следить за тем, чтобы я как следует питался. Это была очень приятная и вместе с тем такая ненавязчивая забота, что я не мог сдержать улыбки, садясь на свое место.

— Благодарю, Виктория, — склонил голову я, прежде чем приступить к еде.

— Мне приятно о вас заботиться, Дмитрий, — ответила она, с явным трудом перебарывая смущение.

На нас смотрела вся группа, а Самойлова так даже протяжно вздохнула, изображая умиление. Я бросил на нее взгляд, но Екатерина Юрьевна сделала вид, что это не она. Остальные прятали улыбки, но я все равно видел, что одногруппники уже все для себя решили.

Что ж, особой тайны в своем интересе к Морозовой я не делал. И шила в мешке не утаишь. А потому…

— Виктория, как вы смотрите на то, чтобы сходить на еще одно свидание? — спросил я.

Салтыкова вскинула голову, но ее опередила Комарова:

— Еще одно?!

Морозова же, убрав прядь за ухо, улыбнулась, глядя только на меня.

— С удовольствием, Дмитрий.

После занятий я попрощался с одногруппниками, которые не оставались в стенах Университета, затем проводил Викторию до входа в лабораторный корпус, а сам направился в деканат. Несколько раз мне встречались бродящие по территории студенты, которые теперь приветствовали меня кивками, как будто мы были знакомы.

Мой престиж среди благородных неуклонно растет. Старшие родственники были совершенно правы — так или иначе, но меня вовлекут в столичное общество, и лучше заранее создать себе репутацию, чтобы набрать и сторонников, и сочувствующих. Несколько поколений шла подковерная борьба с нашей семьей, и сейчас у меня есть шанс вернуть Романовых в нормальное общество.

По дороге к деканату, я заметил мелькнувшего на этаже Авдеева — судя по всему, Иван Тимофеевич как раз выходил от Шафоростовой. Причем нес наш евгеник какой-то рукописный труд. Мы разминулись на лестнице — Авдеев шел выше, а я поднимался по ступенькам. Дверь в приемную декана была приоткрыта, так что я счел это за приглашение.

— Дмитрий Алексеевич, вас ждут.

Рука секретаря указала не на дверь Петра Сергеевича, а на менее приметную с табличкой «Переговорная». Поблагодарив кивком, я толкнул створку.

За длинным столом сидели профессора нашего факультета с одной стороны, а сотрудники лаборатории разместились напротив них. Возглавлял собрание не декан, которого вовсе не оказалось в переговорной, а мой руководитель. Всего получилось двадцать два человека, если считать меня.

Иван Никитич кивнул мне на единственное свободное кресло.

— Присаживайтесь, Дмитрий Алексеевич, мы здесь надолго. Присутствующих вы знаете, так что тратить наше время не будем, — произнес он, а когда я сел в кресло, Телегин продолжил: — По моей инициативе мы собрались, чтобы обсудить, какие из идей княжича Романова мы можем реализовать сами, а какие передадим государю для его реализации.

Ну, чего-то такого я и ожидал, когда писал задание в начале учебного года. Хотя, честно говоря, мне было уже не так интересно, однако я понимал, что чем больше моих проектов увидят свет, тем легче будет двигать местный прогресс.

— Итак, — объявил Телегин, обводя взглядом собравшихся. — Вы все просмотрели документы. Давайте перейдем к составлению списка, что мы сами сможем сделать. Напомню, что задавать уточняющие вопросы Дмитрию Алексеевичу вы можете, но стоит учесть, что все теоретические уточнения были сделаны. Желающие поспорить о возможности и невозможности того или иного проекта, могут выйти прямо сейчас.

Никто, естественно, покидать собрание не спешил. Подозреваю, если бы таковые специалисты имелись, их бы сюда никто и не позвал.

Первой слово взяла Шафоростова.

— Я считаю, нам нужно разделить не только то, что мы сами сможем сделать, но и по отраслям. К примеру, я бы взялась за синтетическую органику. А вот Кирилл Эдуардович, — она плавно повела рукой в сторону сидящего напротив мужчину из лабораторных, — наверняка захочет замахнуться на кибернетические протезы.

— Не все, — тут же прокомментировал он. — Но предлагаемые княжичем глаза я бы собрал. Во всяком случае, по имеющейся документации у меня вопросов нет, и зная немного Дмитрия Алексеевича, я уверен, что никаких накладок возникнуть не должно.

На меня никто не посмотрел даже, а вот на Ивана Никитича обернулись. Телегин благосклонно кивнул.

— Принимается, Марина Владимировна, — подвел итог он. — Кто-то еще хочет высказаться?

— Пожалуй, я скажу, — заговорил еще один лабораторный профессор, на этот раз — химик. — Насколько я вижу, у нас имеется потенциал только для частного испытания. Но есть ли у нас подопытные? Я вижу, что княжич проделал масштабную работу. Но те же кибернетические глаза у Кирилла Эдуардовича без имплантации живому человеку — всего лишь забавная игрушка.

Я перевел взгляд на Ивана Никитича. Самому мне тоже было интересно, как он решит этот вопрос. При нашем разговоре я упоминал осужденных, но какое решение примет Телегин, понятия не имел.

— Государь уже завизировал испытания на нескольких категориях граждан, — заявил он. — Первыми пойдут осужденные на казнь.

На стол профессор выложил первый документ, даже с моего места было прекрасно видно царскую печать и подпись. За ним Телегин вытащил второй и положил рядом.

— Последующая группа — добровольцы с соответствующими проблемами. Здесь же будут армейские инвалиды, получившие увечья. Когда закончим все испытания, государь рассмотрит и даст добро на внедрение технологий, если все будет хорошо. Если нет — нет.

Присутствующие немного оживились, пошло негромкое обсуждение между собой. Иван Никитич никого не одергивал, ожидая, когда коллеги наговорятся. Я же молча ждал, чем все закончится.

Понятно, что по факту мое присутствие было не нужно, здесь и без меня во всем уже разобрались, и теперь решаются организационные вопросы, не требующие моего участия. Административная работа вообще не по моей части. Однако Иван Никитич намеренно таким образом демонстрирует мне, что и ЦГУ, и лаборатория при нем — не забыли меня, а продвигают мои идеи.

Я, может быть, и не люблю интриги, но все же мне хватает ума понять — меня пытаются привязать к Университету. Технически мне нет нужды здесь оставаться, когда на Урале мне принадлежит уже отлаженный комплекс. И Святослав Святославович с радостью исполнит любой мой каприз.

Но упускать меня никто не хочет. Я стал слишком ценным приобретением для ЦГУ и Телегина в частности. И если я сейчас уйду, моя слава уйдет со мной. А потому мне и выказывают уважение, пригласив на этот, так сказать, симпозиум.

Тем временем обсуждение перешло на совсем уж иной уровень. От переговоров о разделении труда, которым началась встреча, собравшиеся перешли к спору о бюрократических аспектах работы. Я вертел головой по сторонам, выслушивая то сотрудников лаборатории, то профессоров Университета.

Понять их было можно — своими практическими изысканиями они лишь подтверждают теории и гипотезы мальчишки. И когда реализация моих проектов будет успешна завершена, слава изобретателей достанется не им, а мне. При этом здесь нет ни одного человека, кто бы ни сделал себе имя хотя бы в рамках Русского царства. То есть, фактически из светил науки работа над моими проектами превращает их в высокоуровневых исполнителей, рабочих, техников и лаборантов. И выгода от этого становится намного меньше, чем, если бы проекты принадлежали им.

Наконец, устав наблюдать за этим, я кашлянул, привлекая внимание.

— Господа и дамы, — заговорил я, когда обсуждение понемногу начало стихать. — Мне очень лестно, что вы собрались ради обсуждения моих проектов. И я искренне благодарен Ивану Никитичу за приглашение на ваше собрание.

Телегин мягко улыбнулся, будто подбадривая меня говорить. Остальные впервые повернули головы ко мне, и у пары человек я увидел во взгляде удивление. С их точки зрения, наверное, я вообще не должен был рта раскрывать.

— Но вы все очень умные люди, заслуженные ученые, и разберетесь в этом вопросе без моего участия, — договорил я после короткой паузы. — Мне же нужно идти, у меня в секции проект не закончен. Благодарю за то, что позволили присутствовать.

И поднявшись, я кивнул сразу всем присутствующим, после чего направился к двери. Меня никто не остановил, и даже не окликнул, так что, распрощавшись с секретарем декана наклоном головы, я покинул приемную и направился в лабораторию.

На сегодня у меня был не такой уж и грандиозный план — нужно было всего лишь изготовить основу под линзу. На большее я замахиваться не стал, так что уже через пару часов, покинул секцию, наведя в ней порядок.

И на парковке вновь встретился с Соколовым. На этот раз Иван Михайлович меня не ждал, великий княжич стоял у машин рода Горских. На меня ни Елизавета Петровна, ни Соколов внимания не обратили, так что я лишь мазнул по ним взглядом и, кивнув Витале, сел в «Монстра».

К свиданию с Викторией следовало подготовиться, чтобы как и в прошлый раз не ударить в грязь лицом. Возможности рода многое мне позволяют, но это не значит, что я могу устроить хорошее свидание по щелчку пальцев — ведь сперва требуется определиться с местом, подобрать программу, подсластить персонал.

После недолгих раздумий я остановил выбор на прогулке по Москва-реке на катере. А чтобы это было комфортное путешествие, первым делом нужно было озаботиться транспортом.

— Петр Васильевич, здравствуйте еще раз, — произнес я в трубку, когда Орлов ответил на звонок.

— Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич, — сказал староста. — Чем могу быть полезен?

— Я бы хотел арендовать у вашего рода прогулочный катер.

Он несколько секунд молчал, обдумывая мой запрос, после чего заговорил:

— Сейчас у нас не так много катеров в столице, Дмитрий Алексеевич, я могу предоставить вам список. Или сам предложить кое-что необычное.

— Давайте послушаем ваше предложение, — согласился я.

Орлов не растерялся.

— Помните, я говорил, что наш род подарил Ефремовым «Буревестника»? — спросил Петр Васильевич, и после моего подтверждения, продолжил: — Конечно, такой же модели сейчас нет, однако я бы предложил вам попробовать «Ласточку». Мы обновили дизайн, повысили безопасность. К тому же это именно прогулочный катер, созданный под небольшие мероприятия. Для свидания, если честно, это лучшее, что может предложить речной флот Русского царства.

— Пришлите мне данные, Петр Васильевич, — попросил я.

— Вы не пожалеете, — заверил староста. — Я и сам хотел брать ее для прогулок с Надеждой Григорьевной.

Что же, такой рекомендации можно верить. Вряд ли катать Комарову Петр Васильевич стал бы на дешевом корыте. Опять же, если катер только прошел модернизацию, значит, для княжича будет нормально взять его для прогулки. Это не ширпотреб вроде «Чаек» и «Волн», на которых проводят водные экскурсии для царских людей.

— Благодарю, Петр Васильевич, — произнес я.

Итак, с местом решили, осталось выбрать правильный маршрут.

* * *

Весь остаток вечера я провел за государевым заданием. На основе предоставленных документов было ясно, что «Энзим» имел магическое происхождение. При этом стоило искать его источник в малых и, возможно, восстановленных родах. Конечно, количество продукта подталкивало на мысль, что одаренный должен быть либо силен, либо таких доноров должно быть много.

В первом случае будет достаточно влиятельная семья, ведь потребуется много подданных для обеспечения силы. Во втором — хватит и пары тысяч человек подданных, на которых приходится человек пятьдесят-шестьдесят членов «семьи». Всех их легко запрятать в любом провинциальном городке, а у Германского рейха их полно, выбирай любой.

Покопаться в архивах самому, конечно, было бы можно. Но зачем тратить время, которое дорого, когда есть возможность напрячь государственный аппарат. В царской канцелярии наверняка найдется десяток-другой чиновников, которые отвечают за информацию о дарах потенциальных врагов Русского царства. Пусть подумают, что за фамилия способна давать ментальную стойкость.

Закончив, я отложил документы на место и, раскрыв свой рабочий ноутбук, взглянул на присланные Орловым сведения.

Катер действительно был небольшой и уютный. Благородные материалы в отделке, роскошные помещения. К судну прилагался вышколенный экипаж, внутри имелась кухня с опциональным присутствием шеф-повара. Стоило удовольствие, разумеется, недешево, но княжич я или нет? Тем более исторически сложилось, что Романовы кутить умеют.

В итоге я отправил Орлову свое согласие, и Петр Васильевич пообещал все организовать. В прошлый раз организацией досуга староста справился, а что на Мэйлин напали, это уже другой вопрос. Сейчас нападать вроде бы не кому и не на кого, да и атаковать посреди столицы в военное время решится только самоубийца. Так что все должно пройти гладко.

Маршрут выбрать было сложнее. Само судно создавало достаточно интимную, и в то же время роскошную атмосферу. На таком транспорте заявиться в дешевую закусочную просто непростительно. И если я, княжич Романов, могу себе такое позволить, заявившись лично или в компании мужчин, то привезти с собой боярышню — уже не самая лучшая идея.

Рестораны я отмел сразу — у нас свой шеф будет на борту, так что еда это лишнее. Выставки проходят в музее изобразительного искусства, в астрономическом и в тот же вечер есть цирковое представление. Все это можно уложить в один маршрут, но тогда нам придется побегать с одного мероприятия на другое, а так делать тоже не красиво. Вдруг дама решит задержаться у картины?

Если подумать, прошлое наше свидание проходило под личинами царских людей. И развлечения были не особенно возвышенными. В этот раз лучше будет провести время именно так, как полагается нашему статусу. Но картинная галерея меня не впечатляла — абстракции, какое-то современное искусство, которое без лекции искусствоведа не поймешь. Мазня и трата времени.

Так что я пересмотрел идею времяпровождения. Пусть прогулка на катере будет завершением свидания. Опять же — вечер, свечи, романтичная обстановка внутри «Ласточки».

А до этого будет посещение театра. В Большом Академическом как раз будет премьера. Боярским родам уже вряд ли выдастся купить себе билетик, а вот для князей места найдутся — есть несколько свободных лож.

Тесниться с другими гостями я не хотел, а потому выкупил сразу балкончик — поближе к сцене, но и не впритык. Обзор будет хороший, пользоваться биноклем не придется.

Определившись с культурной программой, я перешел к заказу драгоценностей. Раз уж это официальное свидание княжича Романова и боярышни Морозовой, с пустыми руками мне приезжать просто нельзя. Так что, сделав звонок в ювелирный дом, получил обещание, что все будет вовремя.

Теперь основная часть была закончена, и я набрал номер Виктории.

— Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич.

По голосу было слышно, что Морозова улыбается.

— Вечер добрый, Виктория Львовна. Я звоню, чтобы предупредить вас, на пятницу нас ждет премьера в Большом Академическом театре.

— «Левша»? — удивилась моему выбору девушка. — Вы читаете мои мысли, княжич. Я очень хотела на него сходить, но не была уверена, что удастся выкроить время. Но с вами я с радостью посмотрю премьеру.

— Я надеялся, что вам понравится, — сказал я.

— Тогда мне нужно готовиться, Дмитрий Алексеевич, — ответила она. — Благодарю, что предупредили. А сейчас прошу меня простить, но меня ждет неотложное дело.

— Всего хорошего, Виктория, рад был вас услышать.

— Это взаимно, Дмитрий.

Положив телефон, я размял шею и еще раз глянул в сторону сейфа с царскими документами. Государь обещал мне мощности под «Оракула», и чем раньше я их получу, тем лучше.

Снова взяв аппарат в руки, я уже открыл список контактов, но телефон зазвонил сам. Однако звонок, естественно, не был от Михаила II.

— Здравствуйте, Иван Михайлович, — поздоровался я с Соколовым.

Великий княжич не стал тянуть мое время, и сразу же перешел к делу.

— Дмитрий Алексеевич, я бы снова с вами поговорить, но на этот раз не в столовой Университета, — заявил он. — Как вы смотрите на то, чтобы посетить наш особняк завтра после занятий?

Я не стал отвечать сразу. Казалось бы, с чего Соколову так привязываться именно ко мне? У его сестры выкроилась пара свободных минут, и брат таким образом устраивает нам незапланированную встречу?

— Если не сложно, Иван Михайлович, не могли бы вы обозначить тему для разговора?

— Мне нужна ваша помощь в организации первого благотворительного мероприятия от нашего клуба. Сам я, увы, не справляюсь.

Что-то очень слабо в это верится.

— С нами так же будет присутствовать моя сестра, как будущая хозяйка мероприятия.

Ну, это все объясняет. Анна Михайловна, похоже, намерена добиваться моего внимания. Уважим великую княжну, тем более что, возможно, это решит вопрос раз и навсегда. Можем же мы друг другу не понравиться после личного общения.

— Хорошо, Иван Михайлович, я заеду к вам завтра после занятий.

Визит в Кремль состоялся утром вместо первых занятий. На этот раз государь принял меня в своем рабочем кабинете.

Выслушав отчет по «Энзиму», Михаил II кивнул мне.

— Составь список, что тебе требуется для твоей программы, Дима, — распорядился он. — Пришлешь его царице через отца. Она обеспечит вас всем необходимым. Кстати, я слышал, в ЦГУ что-то пошло не так?

Этот вопрос меня удивил. Не потому что я поразился осведомленности государя, это как раз прекрасно объясняется. Но проблем у меня вроде бы там до сих пор не было.

— Прошу простить, государь, не понимаю, о чем речь.

— Не понимает он! — Михаил II улыбнулся. — А кто вчера устроил демарш на совещании ученых Университета? Ты же понимаешь, что без твоей подписи они не имеют права приступить ни к одному твоему проекту.

Мне оставалось только вздохнуть.

— Я бы не сказал, что от меня там что-то зависело, — признался я царю. — Господа и дамы разбирались между собой, ко мне ни у кого никаких вопросов не нашлось. Даже когда я уходил, никто ничего не сказал.

Государь улыбнулся.

— Вчера истекал срок, который я им поставил, — заявил он. — И университетские наверняка собирались продавить твой отказ от авторства. Объяснять разницу тебе не надо, по глазам вижу.

— Все равно не понимаю связи, — развел руками я.

— Ты прямо как маленький, — посмеялся царь. — Это ты должен у них с рук есть, и соглашаться на все, лишь бы твои проекты увидели свет. Так что продержали бы тебя несколько часов, потом надавили авторитетом, чтобы перехватить твои работы. Схема уже давно отработана, не ты первый, не ты последний.

Я усмехнулся.

— И кто-то пожаловался? — уточнил я, не отрывая взгляда от государя.

— Конечно, — кивнул Михаил II, — у моего секретаря с утра телефон разрывается, умоляют не отбирать твои проекты. Но я так понимаю, тебе и самому это не интересно?

Конечно, если за дело возьмется государственная машина, все мои начинания не только получат зеленый свет, но и будут доведены до ума. Ничего сверхсекретного я в ЦГУ не выдал, так что переход документов к царским людям это фактически успех и наивысшая оценка моим работам.

— Для меня честь, государь, передать свои идеи во благо Русского царства, — заявил я с поклоном.

— Ну-ну, будет тебе, — посмеялся Михаил II. — Знаю, как ты можешь рассказать мне о моем величии. Тебе бы, Дмитрий, при дворе покрутиться. Что скажешь?

Я несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, шутит государь или всерьез предлагает мне должность.

— Я — Романов, государь. Не вызовет ли это политических проблем в твоей партии? — осторожно спросил я.

Царь помолчал, разглядывая меня в ответ ровно то же время, сколько я молчал после его предложения.

— А ты думаешь, что сейчас кто-нибудь посмеет возразить? — улыбнулся он. — Вот, что я вижу, Романов.

Фамилию он выделил интонацией, подчеркивая, что разговор сейчас идет с младшим княжичем, а не с тайным сыном государя.

— Есть талантливый молодой человек, которому очень не хватает мощностей, чтобы развернуться в полную мощь, — произнес Михаил II. — При этом он верен своему роду и своей стране. И его начинания принесут не только престиж всему царству, но и пользу миллионам царских людей. К тому же это молодой человек неоднократно награжден государственными орденами. И уже неоднократно доказал свою верность и полезность.

Он замолчал на несколько секунд.

— А теперь скажи мне, насколько великим государем я буду, если похороню этот талант?

— Это очень неожиданное предложение, — ответил я. — И я не очень понимаю, какую роль ты для меня планируешь.

Царь откинулся на спинку кресла.

— Все очень просто — я поставлю тебя над своей лабораторией. Как раз по твоему профилю. Будешь отвечать за ее дела, реализовывать свои проекты. Естественно, за твоими успехами будут наблюдать мои люди. Никаких тайн, никаких умалчиваний. Ты подпишешь соответствующие подписки, и за пределами моей лаборатории никому ни о чем рассказывать не станешь. В том числе своей семье.

Я нахмурил брови, но государь приподнял ладонь, показывая, что он не закончил.

— Я не требую от тебя бросать учебу. Хотя и уверен, тебе от нее не так уж много пользы. В лабораторию ЦГУ больше можешь не ходить, сразу переходишь в мою. Твои проекты и документацию из секции этажа опечатают и доставят на новое рабочее место. Под твоим началом окажется штат из нескольких сотен человек, передовое оборудование, лучшие специалисты.

— Но при дворе мне все равно нужно будет бывать? — уточнил я.

— Разумеется, — кивнул Михаил II. — Раз в неделю ты будешь подавать мне отчет о проделанной работе. Сдавать его будешь лично мне. И также на один день обязан будешь посещать рабочие совещания — о них тебя заранее оповестят. Как любому придворному, тебе будет положены особые привилегии. Не считая жалованья, положенного твоему чину.

Я позволил себе намек на улыбку. Царь понял ее по-своему.

— Кроме того, когда начнешь бывать во дворце, к роду Романовых появятся вопросы. Все решат, что царица опять взялась за продвижение своей родни в обход остальных. Но это не твоя проблема, недовольными займутся мои люди, — заявил он. — Тебе же нужно будет заводить знакомства при дворе, разбираться, кто против кого дружит.

Я промолчал вновь, понимая, что это еще не конец. И Михаил II после короткой паузы продолжил:

— Я знаю, что ты возлагаешь большие надежды на своего «Оракула», однако когда он еще появится? А твои навыки могут понадобиться гораздо раньше.

Вот теперь интерес государя кристально ясен. Дать мне освоиться в Кремле прежде чем придется защищать цесаревича. Для того все это и затеяно — и демонстративно пропущенные сроки ученых в ЦГУ, и обещание мощностей после отчета по «Энзиму». Подслащивал пилюлю Михаил II, чтобы я был доволен и не стал особо отказываться.

— Те, у кого хватает мозгов, уже давно поняли, что время опалы Романовых кончилось. Или мне соврали, и дочка нашего дипломата не пытается тебя охомутать? — посмеялся государь.

— Пока что мы договорились о новогоднем приеме, — ответил я.

— Это хорошая партия, и девушка надежная, — кивнул Михаил II. — Если хочешь действительно вывести род из тени, для тебя это лучшая кандидатура.

Великая княжна царской фракции. Против такого аргумента действительно сложно будет спорить. Никто же не поверит, что Соколовы не будут играть первую скрипку в этом союзе.

— Я не давлю и не принуждаю, — приподнял ладонь царь. — Но ты и сам должен понимать, что я заинтересован в правильной партии. И Соколов мне полезен, и Романовы.

Ну да, мать же согласилась выносить ребенка царской семьи. А великие князья Выборгские на протяжении поколений доказывали свою верность. В браке со мной у Анны Михайловны будут шансы сесть на трон и стать царицей. Неплохая награда за верность.

— Я могу подумать, прежде чем давать тебе ответ, государь? — уточнил я.

Михаил II величественно кивнул.

— Даю тебе время до понедельника. Впрочем, ты ведь не откажешься от карт-бланша на разработки и доступа к мощностям всего царства, верно?

Взмахом руки отпустив меня, государь демонстративно повернулся к монитору на столе, а я поклонился и покинул его кабинет. Гвардейцы, ждавшие меня в коридоре, тут же повели меня к выходу из Кремля.

Сев на свое сидение «Монстра», я кивнул Витале.

— В ЦГУ, — велел я, и Слуга завел двигатель.

А пока машины Романовых катились по столице, я листал новости, отмечая для Кристины новые задания. А стоило нам приехать на территорию Университета, я замер, так и не коснувшись двери. Нужно ли мне выходить сейчас? Нужно ли идти в лабораторию, чтобы ждать там завершения занятий — сегодня у меня было полноценное окно на весь день.

— Княжич? — немного напряженно спросил Виталя, и я повернулся к своему водителю. — Случилось что?

Я кивнул.

— Давай в «Руснефть» и пусть предупредят отца, мне очень нужно с ним поговорить.

— Как пожелаешь, княжич, — ответил тот и тут же включил связь с остальными машинами сопровождения.

Нельзя сказать, что предложение царя было сомнительным. Но оно очень сильно влияло на род Романовых, а потому принимать решение самостоятельно я просто не имел права. Хотя еще стоя перед Михаилом II собирался согласиться.

Ведь это было именно то, что нужно лично мне в первую очередь.

* * *

ЦГУ, столовая.

Орлов смотрел на пустые места за столом группы и думал, что бы это могло означать. Отсутствие принцессы, чей статус теперь был официально известен всем, вполне объяснимо — Мэйлин представляла войска Поднебесной и руководила ими на Амуре. А вот отсутствие княжича Романова было подозрительным, особенно в свете вчерашнего заказа «Ласточки».

Обычно Дмитрий Алексеевич не упускал случая встретиться с группой, а о своем отсутствии предупреждал. И хотя староста прекрасно знал, что сегодня не было занятия, на котором Романову надо было бы присутствовать, Петр Васильевич все равно ощущал легкую тревогу.

В этот момент завибрировал телефон боярышни Морозовой. Виктория Львовна негромко извинилась и, вытащив аппарат, прочла сообщение. Судя по улыбке, которой озарилось лицо девушки, писал ей как раз княжич.

— Что-то хорошее случилось, Виктория Львовна? — желая проверить свою догадку, спросил Орлов.

— Это княжич, — со знанием дела ответил Самойлова. — Боярышня у нас только от его слов краснеет.

— Да, Дмитрий Алексеевич просил передать его извинения, что сегодня не появился и не предупредил об этом, — легко согласилась Морозова, не спеша убирать телефон.

— Что-то важное? — спросил Авдеев, хмуро глядя в свою тарелку.

Иван Тимофеевич после вчерашнего занятия по биологии ходил задумчивый. А сегодня, когда понял, что Романов не появится, стал еще более мрачным. Спрашивать, что тревожит молодого человека, никто не спешил, а сам он не стремился делиться.

— У князей по определению не может быть не важных дел, — вздохнула, явно кого-то цитируя, Елизавета Петровна.

Сидящая рядом с Горской Салтыкова взглянула на бывшую старосту с искренним сочувствием.

— Не так-то просто быть невестой великого княжича? — спросила Светлана Николаевна у одногруппницы.

— Нет, что вы! — тут же запротестовала Горская. — Просто редко находится время, чтобы побыть рядом.

— Я уверена, что все у вас будет хорошо, — сказала Морозова. — Не переживайте, Елизавета Петровна, все наладится. Иван Михайлович — занятой человек, но он вас искренне любит, это хорошо видно.

Та слабо улыбнулась в ответ.

— Спасибо.

Несколько секунд за столом царило молчание, пока Рогожин его не нарушил.

— Вот интересно, — произнес он, ни к кому не обращаясь, — в каком кино на этот раз мы увидим Дмитрия Алексеевича?

Орлов бросил на одногруппника взгляд.

— Полагаете, княжич снова в конфликте участвует?

— Ну, — ответил Никита Александрович, чуть поводя плечами, — он редко пропускает целые дни. И обычно бы сидел в лаборатории, а сейчас его опять нет. Что еще можно подумать?

— А я слышала, что вчера состоялась комиссия в деканате по его проектам, — негромко сказала Комарова.

После той отповеди, что ей устроил княжич, Надежда Григорьевна старалась не делиться слухами с группой и вести себя прилично. Но сейчас просто не смогла удержаться.

— Да, я заходил в деканат, — подтвердил Авдеев. — Марина Владимировна как раз шла в переговорную, и там было не протолкнуться от профессоров.

Вновь повисло молчание.

— То есть, все понимают, что, возможно, княжич Романов больше не будет с нами учиться? — озвучила мысль Салтыкова. — Если от его идей отказались…

— Да бросьте, Светлана Николаевна, с чего бы ЦГУ от него отказываться? — со смешком спросил Рогожин. — Дмитрий Алексеевич — гений, такими не разбрасываются.

Салтыкова покачала головой в ответ.

— Княжич гений, но мы — нет, — произнесла она, ни на кого не глядя. — Не поэтому ли он так стремительно выбил себе зачеты и запирался в лаборатории?

Орлов почувствовал, что пора вмешаться в разговор, приобретающий какое-то неправильное направление.

— Светлана Николаевна, вы сомневаетесь в слове княжича? — спросил Петр Васильевич у девушки. — Дмитрий Алексеевич обещал нам участие в соревновании Университета.

— Но он не обещал, что будет вести нас за ручку, — возразила та, оглядывая группу. — Проект принадлежит Виктории Львовне, не княжичу. А многие ли из вас добились допусков? Хотя бы половину зачетов сдали, может быть, чтобы допуски свои получить?

Орлов нахмурился сильнее.

— К чему вы ведете, Светлана Николаевна? — спросил он, не сводя взгляда с одногруппницы.

Салтыкова вздохнула, всем видом демонстрируя, как ей не хочется объяснять прописные истины. Но все же соизволила ответить:

— Княжич Романов помогал нам всем, — начала она. — Поддерживал и направлял. Но как только перед группой возникло серьезное дело, многие ли согласились его поддержать? Вот Никита Александрович сразу же заявил, что конкурс научных работ не для него. А те, кто согласился принять участие, за целую неделю не смогли сдать все зачеты. Теперь Дмитрий Алексеевич пропускает не только занятия, но и посещение лаборатории ЦГУ. Знаете, почему? Я тут узнала недавно, что князь Демидов подарил своему внуку, княжичу Романову лаборатории на Урале. Так скажите мне, зачем Дмитрию Алексеевичу учиться здесь с нами?

— Вы ошибаетесь, — уверенно заявила Морозова.

— Вам-то легко, Виктория Львовна, — качнула головой Салтыкова. — Княжич явно испытывает к вам чувства, и одну точно не оставит. Но все остальные в группе ему совершенно не нужны.

— Светлана Николаевна, — строгим тоном обратился к девушке Орлов. — Вы сейчас переступаете черту. Давайте не будем строить сомнительных теорий? — предложил он. — Княжич Романов — достойный дворянин, и если он пропускает занятия и тем более лабораторию, в которую стремился с самого начала учебного года, значит, у него есть на то веская причина. И не нам его осуждать. Тем более делать какие-то выводы за Дмитрия Алексеевича так, будто это его истинные намерения или решения.

Салтыкова кивнула.

— Я не спорю, Петр Васильевич, — сказала она. — Всего лишь поделилась своими мыслями. Но если хотите знать мое мнение, то сразу после университетского конкурса княжич Романов заберет документы из ЦГУ.

Авдеев нахмурился еще больше, но все были слишком заняты обдумыванием слов Светланы Николаевны, а потому на него никто внимания не обратил. А через несколько секунд телефон Морозовой вновь завибрировал, и Виктория Львовна с торжествующей улыбкой повернулась к остальным.

— Вы ошибаетесь, Светлана Николаевна, — заявила Морозова. — Я только что спросила у Дмитрия Алексеевича, он намерен продолжать обучение. А сегодня у него возникли важные дела рода.

Горская снова печально вздохнула.

— Эх, Виктория Львовна, как я вам не завидую. Быть невестой княжича — так сложно, — заявила Елизавета Петровна.

От этих слов Морозова густо покраснела и, нервно теребя волосы, уставилась в свою тарелку.

Обстановку разрядила Самойлова.

— Ой, да ладно вам, боярышни, — махнула рукой Екатерина Юрьевна. — Будете друг другу жаловаться, как тяжело в шелках купаться и с золота есть. Вот уж правда: кому суп жидкий, а кому жемчуг мелкий.

Над столом прозвенел дружный смех.

Головной офис «Руснефти». Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

— Выходит, государь рассказал тебе, как у тебя хотели отобрать разработки, а потом сам же пошел этим путем, — посмеялся отец, выслушав мой рассказ.

— Не совсем. Он предложил мне возглавить его лабораторию и стать придворным, — пояснил я. — Учитывая, что все идет в комплекте, выбрать что-то одно не получится.

Князь задумался надолго. Я его не торопил.

В сущности ничего страшного царь не предлагал. Да, будут сопутствующие трудности, но за все в жизни приходится платить. И озвученные Михаилом II обязанности не были такой уж жертвой.

Я откинулся на спинку кресла и уставился в широкое окно за спиной князя Романова. Время обеда давно миновало, и я размышлял, поесть здесь или же поехать в особняк. Конечно, можно и в здешнем кафе перекусить, но мне не очень нравился местный кофе.

— Это было бы крайне полезно для рода, — наконец, заговорил Алексей Александрович. — Считай, мы из тени сразу поднимемся до самого верха. Впрочем, ты и сам понимаешь, насколько это серьезно. Такими предложениями не разбрасываются. Будь все иначе, я бы с радостью отправил тебя служить при дворе. Но что ты сам думаешь?

Я перевел взгляд на отца.

— Если бы мой ответ никак не влиял на семью, я бы уже знакомился с персоналом и разворачивал проекты.

Отец хмыкнул.

— Сейчас наиболее подходящее время для нашего возвышения, — произнес князь. — Твое участие в конфликтах, награды… Идеальный момент, чтобы вывести тебя в свет по-настоящему.

Я замедленно кивнул.

— И к царской чете сейчас с критикой никто не сунется, чревато оказаться записанным в мятежники, — продолжил мысль отец. — А раз ты и сам не против, то не вижу причин отговаривать тебя.

Я улыбнулся.

— Благодарю, отец.

— Но мне не нравится, что все твои труды пойдут государю, — произнес Алексей Александрович. — Ты только что серьезно повысил нашу боеспособность, и мы на короткое время стали опережать другие рода. Но если твоя работа будет уходить Милославским, никакого опережения уже не случится.

Я пожал плечами.

— Для того чтобы Романовы были впереди, у меня есть Урал, — сказал я. — А государственная машина слишком неповоротлива. Да ты и сам видел, Волковы продали нам доспехи, которые должны были идти на их склады. А представь, сколько времени уйдет, пока царская армия перевооружиться? Это нам нужна пара тысяч экземпляров, армии требуются миллионы.

Князь потер переносицу и со вздохом потянулся к ящику стола. На свет была извлечена пепельница и пачка сигарет с зажигалкой.

— Хочешь сказать, мы сможем опережать государя? — спросил он, закуривая. — Михаил II наверняка поставит условие, что ты не можешь больше выпускать свои работы вне его лаборатории. А сразу за ним в очереди окажется царская фракция, и только потом, может быть, будем мы. Дима, я не занимался с тобой так, как с Сергеем, но ты должен понимать, что государь не просто так тебя ставит под свой контроль.

Я улыбнулся.

— Это не будет проблемой, — заверил я. — Придворный я, или простой младший княжич, все мои проекты лежат только здесь, — я постучал себя по лбу. — И только мне, в конечном счете, решать, какие проекты пойдут на царский конвейер.

В конце концов, не все из них принесут моментальную выгоду. Есть проекты, которые я буду делать только в единственном экземпляре — даже не для семьи, а только для себя.

Отец может опасаться, что род Романовых задвинут, но как это сделать, если только я контролирую, что выдавать царю, а что сохранить в тайне? Полный контроль над разработками останется в моих руках.

Я знаю, как пустить людей по тупиковому следу.

Даже в вопросе тех же кибернетических протезов есть несколько неочевидных путей. И я уверен, здешние ученые выберут тот, который приведет людей к постоянной угрозе отторжения имплантатов. Это огромная сумма для фармацевтики, которая станет продавать свои лекарства, чтобы с этим отторжением бороться.

А я знаю, как добиться того, чтобы кибернетические имплантаты вживлялись без последствий для людей. И куда пойдет развитие направления, тоже решать мне. Чем это не власть?

Используя ресурсы Русского царства на параллельные разработки, я могу выбить себе право передавать прототипы Романовым, а уже потом всем остальным. И это не говоря о такой простой вещи, как банальные деньги — ведь всегда можно поступить как с Казанским Институтом, попросту выдав задание сторонним исполнителям. При этом обойтись без нарушения подписки о неразглашении.

Ведь отчитываться перед государем я буду только о тех проектах, которые веду в его лаборатории. Но у меня огромное количество знаний в голове, которых хватит, чтобы загрузить несколько тысяч сотрудников, а не пару сотен. Я отдам Михаилу II только то, что требует больших затрат ресурсов, а мелочи могу собрать на стороне — либо самостоятельно, либо у Демидовых.

Обманывать государя я не собираюсь, но и задвигать свою семью тоже не позволю. Михаил II видит во мне мальчишку, и это полезно, но это не значит, что я такой и есть. Естественно, ничего дурного для Русского царства продвигать я не стану, но к цели всегда можно прийти разными путями.

И государь дает мне право самому решать, какую дорогу выберет его страна. Просто царь об этом не догадывается. Впрочем, как и князь Романов.

— Ты серьезно считаешь, что сможешь продавить Михаила II? — наконец, спросил отец, стряхивая пепел.

— Мне нет нужды никого продавливать, — покачал я головой в ответ. — Свои условия он озвучил, я на них согласен. У меня останется достаточно свободы для маневра, если я того захочу. Да и думаю, семья не откажет, если мне потребуется помощь?

Князь хмыкнул и воткнул окурок в пепельницу.

— Сын, ты уже столько для нас сделал, что было бесчестьем отказывать тебе хоть в чем-то, — сказал отец. — Так что Романовы всегда будут на твоей стороне, что бы ни случилось.

— Это все, что мне нужно знать, — улыбнулся я. — Тогда на этом у меня все, благодарю, что выделил мне время, отец.

Он кивнул в ответ.

— У тебя встреча с Соколовыми? — спросил князь прежде, чем я оперся на подлокотники, чтобы подняться.

— Да, пригласили в особняк для обсуждения будущего мероприятия клуба.

— И Анна Михайловна там будет, — не спрашивал, а утверждал отец. — Подожди здесь минуту.

Поднявшись со своего места, князь Романов покинул кабинет, а я остался сидеть в кресле. Желудок в очередной раз напомнил, что пора бы что-то закинуть в него, завтрак уже давно был переработан, и телу требовалось новое топливо.

Уже окончательно решив, что воспользуюсь услугами местного кафе, я дождался возвращения отца. Алексей Александрович поставил передо мной шкатулку из темного дерева с затейливой вязью по всей поверхности. Откинув крышку, я взглянул на крупный алмаз, обрамленный тончайшей оправой из белого золота.

Подвеска тянула на очень высокую сумму. Я, конечно, не большой знаток драгоценностей, не мужское это дело, но даже на мой неискушенный взгляд украшение миллиона на два.

— Нельзя являться к даме без подарка, — произнес князь, садясь на свое место. — И когда речь заходит о великих князьях, подарки должны быть им под стать.

Я кивнул, захлопывая крышку.

— Благодарю, отец, сам я об этом не подумал. Повод-то не соответствует.

— Когда речь идет о невестах, повод всегда соответствует, — возразил князь, после чего взглянул на меня с наигранным подозрением. — Разве что ты хотел оскорбить великую княжну, ведь она наверняка знает, что тебя предупредили про ее присутствие, а ты явился с пустыми руками.

— Даже мыслей не было, — покачал я головой.

— Я так и подумал. Если ты всерьез настроен стать придворным, Соколовы — хорошие союзники.

А еще хорошая партия, да. Но вслух он этого не говорил, следуя своему слову не давить на меня до конца учебного года.

* * *

Особняк великих князей Выборгских сегодня никто для праздника не оформлял, однако это не мешало территории выглядеть на порядок лучше и, что не маловажно для местного общества, дороже, чем жилье простых князей.

Ажурные ворота раскрылись перед моим автомобилем, и «Монстр» вкатился внутрь. Машины сопровождения остались снаружи — я гость, и за мою безопасность отвечают Соколовы. Будет дурным тоном заезжать со своей охраной, демонстрацией недоверия к возможностям великих князей обеспечить защиту.

Вместо прислуги встречать меня вышла Анна Михайловна. Было ожидаемо — не просто же так Иван Михайлович приглашал меня лично приехать к ним домой. Выкроил братишка для сестры возможность поболтать с заинтересовавшим ее княжичем.

С улыбкой подойдя к Соколовой, я поклонился.

Сегодня она была одета в повседневную одежду. Белая блузка с рукавами в три четверти, расстегнутая на две верхних пуговицы — и удобно, и ничего лишнего не видно. На ногах — светлые брюки и удобные туфли. Светлые волосы забраны в высокий хвост, в ушах блестят небольшие гвоздики из белого золота с небольшими алмазами.

— Анна Михайловна, рад нашей новой встрече, — произнес я. — У меня нет слов, чтобы выразить, насколько я сражен вашей красотой и неземным обаянием.

Великая княжна посмеялась, прикрывая рот ладошкой. Но смешок был кратким — не дольше, чем дозволяет этикет.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — ответила она, — я помню, вы уже предупреждали, что не слишком сильны в ораторском искусстве.

Я виновато развел руками, и Соколова чуть повернулась боком, чтобы предложить мне следовать за ней. Разумеется, я так и поступил, заодно получив возможность оценить и вид сзади.

Великая княжна обладала прекрасной осанкой, плечи держала ровно. Несмотря на то, что девушка шагала достаточно широко, со стороны могло показаться, что она плывет по воздуху, не касаясь земли. В каждом ее движении чувствовалась порода и поколения аристократической крови.

Не многие благородные на самом деле могли такой выучкой похвастаться. Впрочем, чего еще ожидать от великих князей, приближенных к трону?

Мы прошли в уже знакомую мне гостиную. Слуга принял у меня плащ, и Анна Михайловна повела меня в левое крыло. Там я еще не бывал — встреча клуба проходила в правом, но там нас и пускали через другие двери.

Двустворчатые дубовые двери с вырезанным на них гербом Соколовых раскрылись перед великой княжной, и она указала мне на одно из кресел, установленных перед зажженным камином.

Само помещение представляло собой трофейную комнату. По стенам висели головы животных, каждое подписано — кто из рода его добыл, и в каком году это случилось. Также имелись ружья — от вполне современных моделей и до кремниевого мушкета, за право обладать которым некоторые музеи передрались бы. Помимо причудливого оформления по стволу тянулась дарственная надпись от царя Алексея II.

— Прошу, располагайтесь, Дмитрий Алексеевич, — произнесла великая княжна, когда я закончил осматривать помещение. — Брат скоро присоединится к нам. Велеть подать чай?

— Благодарю, Анна Михайловна, лучше кофе.

— Какой сорт предпочитаете? — уточнила она, когда я опустился в предложенное кресло.

— На ваш выбор, — вежливо кивнул я.

Она подняла серебряный колокольчик и едва слышно тряхнула им. К нам тут же вошла служанка. Получив приказ великой княжны, молодая женщина поклонилась и покинула нас.

— Расскажете, как проходит ваша учеба? — предложила Анна Михайловна.

— Все замечательно, — ответил я. — Занятия интересные, профессора — мастера своего дела. Учиться для меня легко и никакого напряжения я от этого не испытываю.

Она улыбнулась краешком рта.

— Да? А брат все время на первом курсе жаловался, как сложно соответствовать высоким стандартам Царского Университета, — она снова легко посмеялась.

В этот момент двери вновь открылись. В проеме показалась та же служанка с серебряным подносом в руках. Быстро сервировав нам с великой княжной столик, женщина поклонилась и ушла.

А я поднялся на ноги и, вытащив шкатулку, обернулся к Соколовой.

— Анна Михайловна, я думаю, искать подходящий момент не стоит. А потому хочу вручить вам этот скромный презент в знак доброго отношения, — произнес я, откидывая крышку перед сидящей в своем кресле девушкой.

Великая княжна чуть приподняла брови, но я видел по глазам, что подарок она оценила по достоинству. Все же не каждый день видишь драгоценный камень такого размера.

— Вы… очень хорошо ко мне относитесь, Дмитрий Алексеевич, — произнесла она, принимая шкатулку. — Поможете примерить?

Вообще для такого нужно было позвать слугу, все равно за нами наблюдают, чтобы я не дай бог не начал приставать к великой княжне. Но я не стал отказываться — в конце концов, Романовы всегда дарят дорогие подарки.

— Разумеется, Анна Михайловна.

Девушка поднялась на ноги и подала мне украшение. Обернувшись ко мне, Соколова приподняла хвост, позволяя мне накинуть тонкую цепочку ей на шею и застегнуть замок.

Великая княжна отошла к камину и, открыв один из ящичков, вытащила зеркало. Посмотревшись в него несколько секунд, она повернулась ко мне. Мое колье прекрасно подходило к ее серьгам, а длина цепочки позволяла украшению оставаться на виду с расстегнутыми пуговицами.

— Это замечательный подарок, — произнесла Анна Михайловна. — Благодарю, Дмитрий Алексеевич.

Я склонил голову, как того требовал момент. Двери в комнату тут же распахнулись, и я краем глаза заметил Ивана Михайловича. Соколов выбрал идеальное время появления.

— Дмитрий Алексеевич! — улыбаясь, великий княжич двинулся ко мне. — Рад приветствовать вас в нашем доме.

— Для меня честь быть вашим гостем, Иван Михайлович, — ответил я, сжимая протянутую для рукопожатия ладонь.

Он бросил взгляд на сестру.

— Я вижу, Анна вам пришлась по душе, — заметил Соколов, — и скрасила время ожидания. Что же, рад, что вы друг другу понравились.

Несмотря на его слова, сказано это было в шутку, так что я улыбнулся и, получив от великого княжича предложение занять кресла, вернулся на место. Соколовы заняли места рядом со мной так, чтобы Иван Михайлович оказался напротив, а его сестра сидела между нами.

Я дождался, когда великий княжич первым возьмет чашку чая, и только после этого потянулся за своим кофе. Судя по аромату, какой сорт я предпочитаю, здесь прекрасно помнят.

— Я знаю, что у вас не так много свободного времени, Дмитрий Алексеевич, — заявил Иван Михайлович. — А потому предлагаю сразу перейти к вопросу, ради которого я вас позвал.

Я кивнул, не выпуская чашку из рук. Напиток был сварен превосходно, и, честно признаться, он сейчас интересовал меня больше, чем хозяева особняка.

— Не возражаю, — ответил я.

— Погоди, брат, — остановила уже открывшего было рот великого княжича Анна Михайловна. — Давай ты лучше доверишь этот разговор мне? Я все же лучше разбираюсь в благотворительных вечерах.

Соколов закатил глаза и вздохнул, изображая усталость от действий сестры. Их столь вольное поведение, разумеется, несло в себе знак, что мне доверяют, пускают в ближний круг и готовы разговаривать открыто.

— Хорошо, — кивнул Иван Михайлович. — Если что, то я дополню.

Я молча ждал продолжения, не обращая внимания на устроенный Соколовыми спектакль. Может быть, будь мне на самом деле восемнадцать лет, я бы сейчас визжал от восторга — сами Рюриковичи позвали, и так открыто говорят со мной, впуская в свой круг. Но мне не восемнадцать лет.

— Итак, Дмитрий Алексеевич, — заговорила Анна Михайловна, — во-первых, я вам искренне благодарна за то, что вы отговорили моего брата от устроения аукциона. Это было бы отвратительно. Во-вторых, я бы хотела узнать, что вы думаете о вариантах, которые я подготовила для вашего клуба.

Улыбнувшись, глядя на девушку, я склонил голову.

— Весь внимание, Анна Михайловна.

— Для начала я бы организовала бал, — произнесла она. — Это устоявшаяся практика для любой организации, и таким образом ваш клуб покажет приверженность традициям. Естественно, для гостей будет возможность сделать пожертвование в фонд.

Я кивнул, показывая, что не имею ничего против.

— А уже после него я бы устроила аукцион. Но, разумеется, не за право поужинать с героем, а за материальные ценности. Обеспечить лоты берется наша семья, и никто из членов клуба таким образом не будет ущемлен. Единственное, что я бы попросила сделать — поставить символическую сумму первыми. Что скажете, Дмитрий Алексеевич?

— Это более разумно, — ответил я. — Как понимаю, средства от ставок пойдут на обеспечение гуманитарной помощи пострадавшим. И великие князья Выборгские произведут закупку всего необходимого для царских людей.

Соколов нахмурился, однако промолчал. А вот Анна Михайловна наоборот улыбнулась.

— Разумеется, мы все возьмем на себя, — заверила она. — Это достойное дело, и кому как не нам выступать организаторами. Помимо непосредственно суммы с аукциона наш род добавит столько же, сколько удастся собрать с лотов. Все пойдет в фонд вашего клуба, отчетность будет открыта всем желающим на странице фонда.

Очень хороший ход. Слава Соколовых будет расти. Хоть клуб формально и не принадлежит им, но таким жестом они покажут, кто здесь самый благородный.

— Это хорошая идея, — кивнул я. — В таком случае Романовы выделят равную вашему вкладу сумму.

Девушка улыбнулась чуть шире.

— Дмитрий Алексеевич, разумеется, мы не станем отказываться.

И Романовым будет полезно. Слава меценатов и нам пригодится.

— Похоже, я здесь уже не нужен, — наигранно вздохнул Иван Михайлович. — Может быть, выслушаете и мое предложение?

Я обернулся к великому княжичу.

— Разумеется.

— Я предлагаю провести блиц-турнир, — заявил он.

— Нет, — хором возразили мы с Анной Михайловной, и девушка тут же рассмеялась.

— Прости, братец, — не прекращая посмеиваться, сказала она, — но давай мы отложим пока что твои идеи. Они не плохие, но совершенно не подходят под планируемое мероприятие.

Иван Михайлович изобразил расстройство, но меня это не обмануло.

— К тому же следует учитывать время, — произнес я. — Благотворительный вечер должен быть не слишком длинным, а бал и так растянется на пару часов.

Соколова обернулась ко мне и вздохнула.

— Дмитрий Алексеевич, вы не представляете, как я рада найти в вашем лице такого понимающего сторонника. Брат порой излишне перегибает, а вы очень разумный молодой человек.

— Благодарю, Анна Михайловна, — кивнул я. — Я тоже рад встретить такую разумную девушку. Надеюсь, в дальнейшем наше общение доставит нам такое же удовольствие, как и эта беседа, — закончил мысль я.

— Это взаимно, — впервые улыбаясь по-настоящему искренне за сегодня, согласилась Анна Михайловна.

И эта улыбка ей очень шла.

Михаил II сдержал свое слово. Уже на утро к особняку в Бутово подъехали пять грузовых фур с оборудованием, которое я заказал через царицу. Стоя у ворот, я принимал документы у сотрудника ЦСБ.

Стоило машине пересечь ворота, мы вместе с капитаном ставили отметки в журнал. Слуги Романовых открывали двери и вытаскивали оборудование. Кристина сверяла данные с серийным номерами на коробках, а люди рода перетаскивали их в подвал, где матушка и сестра с братом просидели во время московских столкновений с мятежниками.

Процесс шел не слишком быстро, но никто меня не торопил. Капитан, похоже, тоже спешить и не думал. Фуры продолжали прибывать, и, на мой взгляд, мы уже разгрузили как минимум половину, когда к особняку Романовых подъехал внедорожник с гербом князя Уральского.

Припарковавшись на другой стороне улицы, водитель покинул автомобиль и, держа в руках бумажный пакет документов, быстро приблизился к нам. Капитан ЦСБ нахмурился, рядом с ним возникла пара коллег с автоматами. Однако дедовский посланник даже не повел в их сторону бровью.

— Дмитрий Алексеевич, здравствуйте! — заговорил он, чуть склоняя голову. — У меня пакет для вас, велено передать лично в руки.

Я кивнул, принимая посылку. Печать князя Демидова, вытопленная в сургуче, выделялась на бумаге, как пятно крови. Человек Руслана Александровича снова поклонился и тут же направился обратно к машине, то есть ответа не предусматривалось.

— Прошу прощения, — улыбнулся я капитану, покачивая пакетом. — Мне нужно взглянуть.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — кивнул тот, потянувшись во внутренний карман. — Я пока, с вашего разрешения, отойду.

Технически он стоял за пределами нашей территории, и спрашивать разрешения был не обязан. Но все равно отошел метров на десять от ворот, прежде чем закурить.

А я отошел за забор и сломал печать. Сургуч посыпался на землю, и я вытянул наружу завязанный мешочек, в котором нашлась флешка с установленной на ней цифровой подписью. К носителю прилагалась записка.

«Удаленный доступ к лаборатории. Пользуйся»

Размашистая подпись на клочке бумаги принадлежала деду. Убрав флешку в карман, я вручил вскрытый конверт подошедшему слуге и вернулся к воротам. Капитан все еще курил в стороне, но при виде меня поспешно затушил окурок о подошву ботинка и поспешил ко мне.

— Продолжаем? — спросил он, выдыхая чуть в сторону, чтобы мне не пришлось дышать смолами.

— Да, разумеется, — кивнул я.

Через час все фуры уже были разгружены, и машина ЦСБ отъехала от нашего особняка. Я же в компании Кристины направился в подвал. Мощностей под «Оракула» должно вполне хватить, но, разумеется, только в пределах столицы — на большее замахиваться пока что не стоило.

Под будущую серверную князь отдал две трети свободных помещений подвала. И теперь нам предстояло обустроить здесь все в соответствии с требованиями техники — не кладовку уборщика собираем, оборудование требует собственной экосистемы. Сам я все контролировать не буду — и без меня специалисты справятся, а Кристина проследит, чтобы все прошло без сучка и задоринки.

Я прошелся по пока что пустым помещениям, смотря, как рабочие сооружают будущий дом для «Оракула». Это на мощностях службы безопасности рода я развернул лишь слабый огрызок, с помощью подаренного царем оборудования уже получится запустить искусственный интеллект — тоже серьезно обрезанный, но вполне действенный.

Так что ходил я по помещениям, уже чувствуя, как приближаюсь еще на шаг к своему восхождению. По сравнению с этим фактом даже то, что мне удалось выбить Романовым самую современную в мире броню с опережающим всю планету нейроинтерфейсом, смотрелся не так ярко.

Когда «Оракул» поселится на этих серверах, его возможности станут фантастическими для этой Земли. Круглосуточное наблюдение через оборудование столицы, подключенное к сети. Анализ огромных объемов данных, сбор информации.

В моей прошлой жизни «Оракул» выполнял не только полицейские функции, но и выступал в роли верховного арбитра. Здесь я намерен сделать то же самое — дело это очень медленное, но чем раньше я начну, тем будет лучше для всего мира.

Взглянув на часы, я кивнул помощнице и поспешил наружу. Первые два занятия сегодня я пропускал благодаря зачетам, но во второй половине дня требовалось быть в Университете.

Ключ я, естественно, оставил в личном сейфе в своих покоях, куда зашел, чтобы надеть униформу первокурсника ЦГУ.

Хотя любопытство и тянуло проверить, работает ли флешка, но пока что вмешиваться в работу Волкова не было смысла, а Святослав Святославович получит уведомление о том, что я его проверял. К чему лишний раз испытывать на прочность наши отношения? Проверки, безусловно, необходимы, и работал бы со мной человек не благородного сословия, я бы просто вошел в систему. Но Волковы — бояре, и подобный ход могут рассмотреть, как акт недоверия.

Так что на учебу я уехал, так и не войдя в систему.

По дороге у меня зазвонил телефон, и я не сразу поднял трубку.

Откровенно говоря, после разыгранного вчера спектакля у Соколовых, я не слишком горел желанием общаться с великим княжичем. Иван Михайлович изображал из себя глупца, который совершает слишком очевидные ошибки: сперва чтобы выманить меня на встречу с сестрой, затем для того, чтобы Анна Михайловна смотрелась на его фоне выигрышно.

И хотя я понимал, что это было совершенно нормально, и ничем не грозило, но неприятный осадок остался.

— Добрый день, Иван Михайлович.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — бодрым голосом ответил великий княжич Выборгский. — Я не отниму много времени. Обзваниваю членов клуба лично, чтобы напомнить — благотворительный вечер состоится в следующую субботу в шесть вечера.

— Спасибо за напоминание, — отозвался я. — Следующая суббота, шесть вечера.

— Благодарю за понимание, Дмитрий Алексеевич, приятного дня.

Соколов повесил трубку, а я еще несколько секунд смотрел на погасший телефон.

— Проблемы с невестами, княжич? — уточнил Виталя, не отвлекаясь от дороги.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я.

Забавно, но если бы не эта игра брата и сестры, я бы счел Анну Михайловну неплохой претенденткой. Однако начинать общение с обмана, который на самом деле-то и не требовался?

Умом я понимал, что Соколовы действовали так, чтобы гарантированно выставить Анну Михайловну в лучшем свете. Но я только телом подросток, и любым играм предпочту прямой разговор.

Убрав телефон в карман, я дождался, пока Виталя закончит парковку, и вышел из машины.

Выбросив великих князей Выборгских из головы, я пошел к своей группе. Как раз заканчивался большой перерыв, и студенты уже разбрелись по лекционным залам.

Войдя в нужную аудиторию, я прошел на свое место, здороваясь за руку с парнями моей группы и раскланиваясь с девушками. Мэйлин до сих пор не вернулась, и я начинал беспокоиться — если до конца недели принцесса не вернется, позвоню Семену.

— Добрый день, Дмитрий, — улыбнулась мне Морозова.

— День добрый, Виктория, — ответил я девушке.

Прозвенел звонок, и на этом наше общение закончилось. К кафедре вышел профессор, которого я видел в переговорной у декана. Не теряя времени даром, Кирилл Эдуардович сразу же перешел в сегодняшней теме.

— Господа и дамы, на этой лекции поговорим с вами о киберпротезировании, — объявил он. — Меня попросили заменить вашего преподавателя, так что я расскажу вам о своей работе.

Слушали его не слишком внимательно. Отношение одаренных к теме было, мягко говоря, прохладным. Но я внимал с удовольствием. Прекрасно осознающий, что его предмет не особенно интересен первокурсникам, Кирилл Эдуардович не пытался этот интерес разжечь, и говорил только для тех, кто его слушал.

Особых откровений ждать не стоило, но и сказанного было достаточно. Основной упор в кибернетике по нашему направлению был сосредоточен на помощи царским людям, ведь одаренным он отрезал возможности обращаться к родовой силе. Я не зря упоминал при разговоре с Соколовым о том, что большая часть благородного сословия давно забыла, что ей необходимо заботиться о простых людях. И на сегодняшней лекции это было видно очень хорошо.

Когда преподаватель закончил свой рассказ, практически сразу же прозвенел звонок, и Кирилл Эдуардович покинул помещение с такой скоростью, будто его здесь собирались пытать до смерти. Впрочем, он был умным человеком, и прекрасно понимал, перед кем ему пришлось выступать.

Пометив себе, что нужно будет позже поговорить с ним наедине, я закрыл рабочее место.

Вместе с группой я покинул кабинет, и сразу же за дверью ко мне подошел парень в униформе пятого курса ЦГУ. Вид он имел крайне решительный, и я машинально оценил обстановку, готовясь к возможному конфликту. Тем более группа поддержки пятикурсника стоял чуть позади зачинщика.

Он был гладко выбрит, коротко стрижен, высок и плечист. Раздвигая первокурсников, как ледокол пробивает себе путь среди тонкого весенней изморози, парень остановился напротив меня.

— Княжич Романов? — гулким голосом, который мгновенно услышали все в коридоре, осведомился он.

— С кем имею честь? — спросил я, глядя стоящему перед собой человеку в глаза.

Для этого пришлось немного задирать голову, а ведь я и сам не маленький мальчик.

— Остапов Игорь Александрович, — представился тот с таким видом, будто я должен перед ним как минимум извиниться за то, что не признал.

— Рад знакомству, Игорь Александрович, — кивнул я, как положено отвечать стоящему ниже по титулу. — У вас ко мне какое-то дело?

Долго гадать, что могло понадобиться от меня боярскому роду, живущему под великими князьями Выборгскими, не требовалось. Как и говорила Анна Михайловна, найдется не так много желающих бросить мне вызов. И Игорь Александрович не подвел.

— Я вызываю вас на поединок, — ответил он. — Без дара, на полигоне. После занятий.

Вся моя группа не сдвинулась с места, только Горская подошла ближе. Уж как невеста Ивана Михайловича, она прекрасно знала, кто в будущем станет ее боярами.

— Игорь Александрович, извольте объясниться, — не терпящим возражений тоном полноправной хозяйки сказала Елизавета Петровна. — С чего вы решили драться с Дмитрием Алексеевичем?

Оскорблять невесту своего княжича Остапов, разумеется, не стал. Вместо этого он повернулся к моей одногруппнице и объявил во всеуслышание:

— Я признаю заслуги княжича Романова перед Русским царством, но не потерплю вмешательства в мое дело, Елизавета Петровна, — ответил он. — Я планировал помолвку с Анной Михайловной, но с тех пор, как она познакомилась с Дмитрием Алексеевичем, она перестала обращать на меня внимание. Я исправлю это недоразумение, и надеюсь, что княжич Романов поступит так же благородно, как поступал ранее — и в случае поражения отступится от притязаний на руку великой княжны Выборгской.

Сказать, что его речь произвела настоящий фурор, это не сказать ничего. Само собой, когда Остапов только обозначил свой интерес к моей персоне, никто из студентов не ушел, оставшись понаблюдать за развлечением. Так что сейчас с легкой руки Игоря Александровича весь ЦГУ будет считать, будто я в самом деле намерен жениться на Соколовой.

Горская обернулась ко мне в ожидании ответа, и я улыбнулся.

— Боюсь, Игорь Александрович, вам не удастся победить меня. Как вы сами сказали, я человек благородный, и выходить на поединок с более слабым противником не хочу. Вы студент пятого курса, сильный боец и однозначно верный своему княжеству боярич, — произнес я. — Но я убивал противников куда сильнее вас, и вы должны об этом знать, раз помните о моих наградах.

— Я настаиваю, — наклонил голову Остапов. — И дам слово дворянина, что не допущу никакого ущерба вашей репутации, если вам удастся меня победить. У вас сильный дар, вы хороший боец — другим бы Анна Михайловна и не заинтересовалась. Но если вы откажете сейчас, я буду вынужден обращаться к государю ради поединка чести.

Упертый парень.

Ему ведь определенно хватит сил добиться своего. Государь легко разрешит мне покалечить боярича, и я в итоге получу враждебный Романовым боярский род. Никто в его семье не простит мне, если я выйду на поединок чести и разделаюсь с бояричем по всем правилам.

И так как цель отвратить от меня великую княжну, он не успокоится, пока не добьется своего. Потому что не важно, соглашусь я сейчас или нет, на решение Соколовой мне все равно никак повлиять не получится.

— Я удовлетворю вашу просьбу, Игорь Александрович, — принял вызов я. — Если в случае поражения вы обещаете больше не подходить ко мне по этому поводу. Согласны?

Остапов широко улыбнулся и протянул мне ладонь, едва ли не вдвое шире моей.

— Слово дворянина, — сказал он, радуясь моему ответу.

— В таком случае жду вас на полигоне после занятий.

Остапов и его друзья ушли, народ вокруг негромко обсуждал ситуацию. Я видел сомнения на лице Горской. Уверен, она при первой же возможности пожалуется жениху на боярича, но даже волей великого княжича Соколов не будет иметь права заставить Остапова отступиться. Слово дворянина обязывает нас драться.

— Дмитрий, это правда? — едва слышно выдохнула Виктория, стоящая рядом со мной.

— Что именно? — уточнил я, оборачиваясь к боярышне.

— Что вы и великая княжна… — она не договорила, но по ее лицу было заметно, что девушку одолевают сомнения.

— Виктория, я уже говорил с вами на эту тему, — ответил я, беря ее за руку. — И ничего с тех пор не изменилось.

Она робко улыбнулась, и мы пошли по коридору на следующее занятие.

Остальная группа потянулась следом, негромко переговариваясь. Со всех сторон я чувствовал чужие взгляды, разглядывающие меня с повышенным вниманием. Ступающая сбоку от меня Виктория уже не держала меня за руку, но все равно шла с улыбкой на лице, пребывая в своих мыслях.

А ведь Остапов это только первая ласточка, подумал я. И парень выбрал подходящую ситуацию — да, он на пятом курсе, но у меня куча боевых наград, так что формально я даже выше его по положению. У меня было право отказаться от поединка, но при таком количестве свидетелей наверняка пошли бы слухи, что княжич Романов не так уж и силен, а к великой княжне Выборгской свататься собирается. Иначе почему отвертелся от безопасного поединка, в котором ничего бы не потерял?

Проиграть Остапову я не могу — если поддамся, это будет поводом для кровной вражды, так как приравнивается к оскорблению действием. К тому же если владелец «Андрея Первозванного» проиграет студенту, от позора уже не отмоешься никогда — ни я, ни мои внуки.

Но это Игорь Александрович подошел ко мне грамотно и расчетливо, несмотря на то, что внешне кажется увальнем, голова на плечах у него есть. Остальные претенденты на руку великой княжны Выборгской таким рассудительными могут и не быть.

Занятие прошло спокойно. Сдав преподавателю материал за пропущенные на прошлой неделе занятия, я получил отметку в журнал, и с интересом слушал новую тему. Так что историк в очередной раз преподнес мне дополнительный список материалов, которые я прочту дома.

— Дмитрий, я в вас верю, — улыбнулась мне Морозова, когда мы всей группой прошли на полигон.

— Спасибо, Виктория, — поклонился я девушке. — Не волнуйтесь, я надолго не задержусь.

Народа вновь собралось очень много — все желали посмотреть на очередную схватку. Уверен, стоит намекнуть Рогожину, и Никита Александрович тут же найдет, где сделать ставку. Вон он как смотрит, только отмашки и ждет.

Горская ушла в сторону трибун, на которых разместились второкурсники. Елизавета Петровна — хорошая девушка, и обязательно разберет эту ситуацию с женихом. Но, как я и говорил, Иван Михайлович ничего сделать не сможет.

Разве что после этого поединка объявит запрет для остальных жителей Выборгского великого княжества, чтобы не задирали меня. Но тоже вряд ли — со стороны будет выглядеть так, будто брат покрывает будущего жениха сестры. А это уже удар по репутации не только Романовых, которые без протекции Соколовых не способны отстоять своего княжича, но и со стороны самих великих князей — ведь они отдают дочь слабаку.

Остапов уже стоял внутри поля с браслетами на руках и, сложив руки на груди, ждал меня. Приняв от сотрудника Университета свою пару блокираторов, я защелкнул их и шагнул навстречу противнику.

— Бой!

Особняк великих князей Соколовых.

— Неплохо, неплохо, — проговорил великий князь Выборгский, наблюдая за поединком на экране.

Княжич Романов уходил от атак Остапова легко, Игорь Александрович постепенно терял самообладание. Усиленное даром тело пятикурсника не позволяло ему действовать на той же скорости, что и Дмитрию Алексеевичу.

— Смотрите, вот он, мой любимый момент, — усмехнулся глава рода Соколовых.

Романов нанес свой первый и единственный удар. Пальцы левой руки казались расслабленными, а в следующий миг уже вошли под ребра Остапова. Боярич замер, резко выпрямившись, его глаза остекленели.

Княжич не дал противнику свалиться, придержал пятикурсника за плечо и дал знак наблюдателям. Купола не было, так как поединок был в блокираторах, и целители рванули к побежденному. Романов же отступил на шаг назад, и предоставил специалистам запускать остановленное сердце Остапова.

— Техника последнего довода, — с улыбкой глядя на экран, прокомментировал великий князь. — Я слышал, чтобы ее освоить, нужно просто невероятное мастерство.

— Да, Михаил Викторович, — кивнул сидящий в кресле справа начальник службы безопасности Соколовых. — За свою жизнь я встречал только пятерых человек, которые могли ее применять. Теперь, выходит, шесть.

Великий князь остановил ролик и отложил пульт в сторону. Несколько секунд он молчал, глядя в окно. За это время сидящий рядом подчиненный старался даже дышать тише, чтобы не сбивать Михаила Викторовича с мысли.

— Остапов все исполнил, как было велено, — наконец, заговорил он негромко. — Передашь Игорю Александровичу пакет.

Соколов извлек из ящика стола пухлый бумажный сверток. На сургуче застыл герб великого княжества Выборгского. Подчиненный склонил голову и принял посылку из рук Михаила Викторовича

— Будет исполнено, — произнес он, аккуратно убирая пакет в сумку. — Но разрешите все же уточнить…

— Говори, — милостиво повел ладонью Соколов, явно пребывающий в хорошем настроении.

— Княжич Романов этим поединком показал, насколько он опасен даже без дара, — заговорил подчиненный. — Я следил за ним на протяжении боя, он ничего не испытывал, не чувствовал, даже дышал как обычно. Я подозреваю, что у него могут быть серьезные проблемы с психикой. Стоит ли отдавать за него Анну Михайловну?

— Думаешь, Дмитрий Алексеевич сможет поднять руку на собственную жену? — хмыкнул великий князь.

— Думаю, что ваша дочь может стать катализатором конфликта, — покачал головой безопасник. — Анна Михайловна умеет управлять людьми. Это доказывают те дуэли, которые были устроены с ее легкой руки. Также великая княжна знает все о своей семье, имеет доступ ко всем секретам. А еще Анна Михайловна крайне амбициозна. И если ей захочется самой возглавить род Соколовых, она сможет воспользоваться мужем. И тогда Романов без долгих раздумий станет нашим врагом.

Михаил Викторович вскинул бровь, а его подчиненный продолжил:

— У княжича репутация отморозка, великий князь. И она не на пустом месте возникла. Он уже убил одного великого князя, и даже не задумается повторить этот опыт, — со вздохом проговорил он. — Не будет ли беды от такого брака?

Соколов улыбнулся.

— Не будет, — сказал он. — Пока мы верны трону, Романов и пальцем не шевельнет, чтобы нам навредить. Ты прав, он отморозок, цепной пес Милославского, но мы не будем предавать государя. А великая княжна привяжет этого пса к Соколовым. Что, как ты понимаешь, будет крайне полезно. Особенно в свете тех сведений, что нам доставляют из ЦГУ.

* * *

ЦГУ. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Бой вышел ожидаемо скучным.

Остапов владел усилением тела, и владел хорошо. Но даже до разведчиков в Ясенево не дотягивал во всем остальном. Недостаток реального опыта сказался сразу же.

Минуту я уходил от его атак, а потом одним ударом остановил сердце Игоря Александровича.

Целители рванули к нам сразу, а я придержал противника и передал им с рук на руки. Однако подняться на ноги Остапов ожидаемо не смог. Его утащили на носилках с полигона, я же сошел с нашего ринга к своим одногруппникам.

— Чистая победа! — широко улыбаясь, отметил Рогожин. — Княжич, это было прекрасно!

По лицу Никиты Александровича было заметно, что он не столько радуется моей победе, сколько заработку, который наверняка все же успел сделать перед началом поединка. В том, что для этого Рогожину не нужно ногами идти куда-то, я не сомневался. В конце концов, неспроста он в прошлый раз так быстро сумел сориентироваться по поводу тотализатора.

Ко мне подходили остальные студенты моей группы, выражая радость от моей победы и высказывания заверения, что верили в мою победу с самого начала. Впрочем, я им верил — на что способен Остапов было не слишком понятно, а мои умения одногруппники уже давно оценили.

Зрители все еще шумели, обсуждая скоротечную схватку, когда ко мне приблизилась Горская. Вид у Елизаветы Петровны был явно недовольным.

— Дмитрий Алексеевич, можно вас на пару слов? — спросила она негромко.

— Разумеется, — кивнул я, и мы отошли в сторону, где я тут же накрыл нас обоих щитом. — Что сказал Соколов?

Она прикрыла глаза на миг, будто собираясь с духом.

— Остапов давно искал повод выйти из семьи, — явно цитируя слова жениха, сообщила одногруппница. — Теперь у его отца не будет выбора, ему придется изгнать сына. Игорь Александрович будет выведен из рода Остаповых и станет царским человеком.

— А карать царского человека у боярина уже не будет возможности, — кивнул я, глядя в глаза собеседницы. — Государь подобного обращения со своими подданными не одобряет.

Что ж, у Игоря Александровича наверняка все было продумано, если уж доучился до пятого курса ЦГУ. Просто так из благородного сословия не выходят. Потомки боярича, возможно, возненавидят его за такой выбор, но…

Я ни в коем случае не могу его винить.

Быть простолюдином — значит быть свободным. Да, он все еще будет подчиняться законам Русского царства, но ни отец, ни князь, ни даже сам Михаил II не призовут его на войну. Если не случится всеобщей мобилизации, конечно, но тогда уже ни у кого выбора не будет.

Боярский род хоть и дает массу привилегий, но и обязанностей накладывает не меньше. А в преддверии новой войны вероятность попасть под удар у члена царской фракции растет также быстро, как и напряженность международной обстановки. Кому, как не боярину министра иностранных дел об этом знать?

— Спасибо, передайте Ивану Михайловичу, что род Романовых надеется, что Игорь Александрович доживет до официального выхода из рода Остаповых.

Намек девушка поняла.

— В этом не сомневайтесь, великий князь Выборгский держит дело на личном контроле, — заверила она.

Кивнув, я снял поле и с улыбкой раскланялся с невестой великого княжича. Горская вновь ушла к Соколову, а рядом со мной встала Морозова.

— Дмитрий, все в порядке? — с тревогой в голосе спросила девушка.

Кроме того, что меня использовали для каких-то мутных делишек Соколовых?.. Впрочем, вслух я этого говорить не стал.

— Разумеется, Виктория, — улыбнулся я и предложил свой локоть. — Проводить вас к вашей лаборатории?

— Спасибо, — кивнула та. — Знаете, что самое забавное в этой ситуации, Дмитрий?

Я шагал уверенной походкой и смотрел на окружающих, как полагается победителю — с видом хозяина жизни. Пусть боярича выгоняют из семьи, и это только подогреет интерес публики к происходящему, я могу себе позволить насладиться прогулкой с девушкой.

— Что именно? — уточнил я, обернувшись к своей спутнице.

— Вы только что бились за то, чтобы отстоять право претендовать на руку великой княжны, а теперь идете со мной под руку, — негромко посмеялась она. — Будет много теорий у общества, почему вы так поступаете.

Я пожал плечами.

— Пусть ломают головы, меня это не касается, — сказал я равнодушно. — Как награжденный государем, я не имел права отказаться от этого поединка. Он, во-первых, всего лишь тренировочный, во-вторых, Игорь Александрович сам заметил, что уважает мой вклад на благо Русского царства. Если бы я отказался после такого, это сочли бы либо за излишнюю заносчивость, вроде как боярич для меня слишком мелкая фигура, либо за трусость.

— И вам придется отвечать на все вызовы, которые будут брошены поклонниками великой княжны Выборгской? — спросила Виктория. — При том, что вы ухаживаете за мной, Дмитрий, полагаю, Анна Михайловна может счесть это оскорблением. Ведь пока вы ходите на свидание со мной и отбиваетесь от ее воздыхателей, с самой великой княжной времени вы не проводите.

— Я полагаю, что ее это скорее повеселит, чем обидит, — ответил я, шагая по дорожке. — Мне показалось, великая княжна с удовольствием будет наблюдать за тем, как ее поклонники будут разбиваться об меня раз за разом. Но, касательно вашего вопроса, я не стану принимать вызовы, если они будут мне всерьез мешать, как княжич и тем более награжденный орденами, я всегда могу сослаться на излишнее превосходство перед противником. Остапов был первым, и на его примере следовало показать, что я не бросал слова на ветер, когда предупреждал, что у него нет ни шанса. А так — и сам немного размялся, и людям будет что обсудить.

— И репутацию непобедимого подтвердили, — заметила Виктория, встряхивая головой, отчего ее волосы перекинулись на грудь, распространяя вокруг девушки аромат духов. — И заодно остальным показали, что просто так вас не взять. Слабые будут остерегаться вас, а безрассудные будут сами виноваты в своих поражениях.

Я ждал очевидного вопроса, почему бы мне в открытую не заявить, что я не строю никаких планов на великую княжну. Но Морозова и не подумала его задавать, так что я решил сам поднять эту тему

— Полагаете, мне нужно было во всеуслышание сказать, что я и Анна Михайловна не пара друг другу? — спросил я, оглядываясь на Викторию.

— Полагаю, у вас есть некая договоренность с великим князем Выборгским, раз вы этого не сделали, — приподнялся бровь в ответ девушка с таким видом, будто это очевидный для любого факт. — Вы входите в клуб великого княжича, он уже несколько раз сидел с вами наедине в столовой, обсуждая нечто тайное. Не сложно догадаться, что вы в некоторой степени стали громоотводом от настоящего жениха великой княжны. Пока общество отвлекается на вас, и вы зарабатываете себе авторитет среди благородной молодежи, великая княжна и ее будущий супруг могут заниматься своими делами.

Я улыбнулся в ответ.

— И как думаете, Виктория, многие ли придут к тому же выводу, что и вы? — спросил я, глядя на Морозову.

— Полагаю, многие, — ответила та с легким наклоном головы. — Разумеется, вряд ли среди них будут те, кто имел какие-то реальные планы на великую княжну, они наверняка не смогут взглянуть на ситуацию не предвзято. Но не думаю, что таковых будет много. Вы — сильнейший среди молодежи, и вам не составит труда победить любого претендента. В процессе, скорее всего, род Романовых еще и получит какую-то компенсацию за претензии к вам. Романовы выходят обратно в общество. Прошло чуть больше месяца, как вы приехали в столицу, и уже столько всего получили от государя.

Я приподнял бровь, и боярышня усмехнулась:

— Естественно, получили заслуженно, я в этом не сомневалась ни на секунду, — пояснила она. — Но ваше княжество после долгой опалы выходит из тени и очень быстро набирает влияние. Не попытаться вас привязать к себе для царской партии — это упускать отличный шанс. Для Романовых же сейчас очень важно обрести как можно больше сильных союзников. Тем более что наследника государь еще не назначил, и не известно, как новый царь будет относиться к вашему роду. Но из какой семьи бы он ни вышел, это будет Рюрикович, а значит, Романовым нужно заручиться поддержкой всех возможных Рюриковичей.

Я кивнул, слушая ее доводы. Звучало все вполне логично и правильно.

— Но, разумеется, это только моя догадка, Дмитрий, — закончила Морозова, останавливаясь первой.

Мы как раз дошли до входа в лабораторию.

— Вы, кажется, хорошо разбираетесь в политике, Виктория, — заметил я, пропуская девушку вперед. — Может быть, мне даже стоит взять у вас пару уроков.

— Оставьте, Дмитрий, — отмахнулась Морозова. — Лучше помогите мне с нашим проектом. Я, конечно, уже приступила к работе, но пока что она очень далека от завершения.

— С удовольствием, — ответил я.

Мы оба прошли пост охраны, а затем Виктория повела меня на свой этаж. Под нужды нашей группы отвели отдельную секцию. Внутри я несколько минут рассматривал оборудование, после чего мы приступили к разбору теорий Морозовой.

Я бы мог просто указать, как и что делать. Но снова не стал так поступать. Когда мы, наконец, закончили, у Виктории на руках была практически готовая инструкция. Оставалось только подобрать правильные параметры экспериментов и воплотить универсальную плазму на практике.

— А ведь вы говорили, что не слишком углублялись в тему, — покачала головой Морозова, когда мы закончили. — Спасибо, Дмитрий, за вашу помощь.

Я улыбнулся в ответ, поднимаясь из-за рабочего стола.

— Всегда рад помочь, Виктория, — ответил я. — Вы бы и сами справились. Заметьте, ведь все идеи отходили именно от вас, а я лишь задавал уточняющие вопросы.

— Что доказывает, что вы знаете, куда нужно идти.

Я пожал плечами.

— Как я и говорил, у меня есть свое видение, но вы вправе выбирать свой путь, — улыбнулся я, и бросил взгляд на часы. — Но мы задержались, не пора ли домой?

Морозова сохранила документы, составленные во время наших изысканий. И тоже поднялась со стула.

— Вы правы, Дмитрий, — произнесла одногруппница с усталой улыбкой. — С вами время летит совершенно незаметно. Неудивительно, что вы привлекаете к себе столько женского внимания.

Я отмахнулся.

— Это все мой животный магнетизм, — со смешком сказал я. — Во мне чувствуют альфа-самца. Я же рыцарь-дракон, у бедных девушек просто нет ни шанса устоять перед такой гремучей смесью благородства и привлекательности. Ну и про горы золота тоже забывать не следует.

К концу моей речи Морозова уже смеялась в голос. Я слушал ее звонкий смех и улыбался в ответ. Сегодняшний вечер прошел приятно и в отличной компании, так что настроение у меня было самое хорошее.

— Виктория, — заговорил я, когда девушка успокоилась.

— Да, Дмитрий?

— Разрешите вас подвезти до дома? — спросил я, протягивая ей ладонь.

Она на несколько секунд задумалась, прежде чем ответить, а после решительно вложила свои пальцы в мою руку.

— Не стану отказываться, Дмитрий.

До парковки мы добрались в полном молчании. Осень уже была достаточно прохладной, но нам это нисколько не мешало. Пожелтевшие листья ковром устилали двор Университета, часть крутилась под ветром на дорожках.

И, несмотря на то, что холодно нам быть не могло, Виктория все равно прижималась ко мне плечом. Впрочем, она тут же одергивала себя, когда замечала этот факт, но все равно снова оказывалась рядом. Я ничего не говорил по этому поводу, лишь улыбался, а сама Морозова старалась делать вид, будто ничего в этом нет.

Ее слуга, ожидавший возле автомобиля, поклонился мне издалека. А когда я открыл перед девушкой дверцу своего «Монстра», Григорий прыгнул за руль машины Морозовых. Естественно, впереди нас он не поехал, намереваясь следовать за княжескими внедорожниками — как велит этикет.

— Виталя, едем в боярский квартал, — приказал я, и поднял стекло, отрезая нас с Викторией от Слуги. — Доставим боярышню Морозову домой. Время позднее, на улицах столицы много опасностей…

Водитель едва заметно подмигнул мне в зеркало заднего вида, а потом перегородка отделила нас от шофера, и я посмотрел на одногруппницу.

Морозова удобно расположилась на сидении и, взглянув в ответ, улыбнулась. Но разговор не начала, отвернулась к окну и всю дорогу избегала смотреть на меня.

А то, что моя правая рука все это время гладила ее запястье — не так уж и важно. В конце концов, мы же не делали ничего предосудительного, верно?

До конца недели я не показывался в Университете, полностью погрузившись в работу с серверами «Оракула». Программное обеспечение, которое мы шлифовали с Казанским Институтом было готово, оставалось только внедрить сам искусственный интеллект, чтобы все заработало. Но для этого мне потребуется еще неделя труда.

А сегодня я закончил примерку нового костюма и закрыл шкатулку с уникальным украшением — в пару уже подаренному перед царским приемом цветку. На этот раз уже не заколка, а искусно выполненный бутон на браслете из тех же черных бриллиантов и белого золота. Крупный, броский и чертовски дорогой.

Поправив воротник рубашки, я накинул пиджак на плечи и обернулся к стоявшей за моей спиной Кристине. Помощница окинула меня оценивающим взглядом, затем аккуратно поправила платок в кармане, выравнивая его на какие-то микроны, не заметные мужскому взгляду.

— У нее нет ни шанса отказать такому княжичу, — заявила она, отходя на шаг. — Но надеюсь, ты не станешь делать ничего предосудительного.

Я улыбнулся и взял шкатулку.

— Спасибо за поддержку и веру в меня, — сказал я.

— Всегда пожалуйста, полагаю, ты не забудешь об этом, когда станешь предлагать князю возвести меня в боярыни, — кокетливо стреляя глазами, заявила Кристина.

— Тогда тебе нужен муж, — кивнул я. — Есть такой на примете?

— У меня только один мужчина, княжич, и он отнимает все мое время, — покачала головой помощница. — Но стоит мне сказать, что меня сделают боярыней, и поверь, от желающих не будет отбоя.

Я хмыкнул.

— Только после проверки службы безопасности рода, — напомнил я. — Не думаешь же ты, что я отдам тебя какому-нибудь первому попавшемуся проходимцу?

— Конечно, не думаю. Но ты вот-вот сделаешь девушке предложение, и мне пора отходить в тень, — с грустной улыбкой ответила Кристина. — Да и я, знаешь ли, не молодею. Это мужчина может и в девяносто стать отцом, у женщин все значительно сложнее.

— Не забывай, что независимо от того, какой выбор ты сделаешь, я сделаю все, чтобы ты ни в чем не нуждалась, — ответил я, привлекая помощницу к себе и целуя ее в лоб. — А насчет боярства…

— Это была шутка! — тут же поспешила отстраниться она.

— Я посмотрю, что можно сделать, — подмигнул я и покинул покои.

Кристина была права. Нашим отношениям приходит закономерный конец. Как бы ни закончилась история с моей невестой, а изменять избраннице я уже не стану. И вместе с тем я не врал, что не забуду свою очаровательную помощницу.

В свете грядущего назначения на должность при дворе, от которого я не стану отказываться, мне, так или иначе, понадобятся свои люди. Кристина подойдет на эту роль как никто другой. Я ей доверяю, мы давно сработались, она прекрасно знает мои проекты — насколько их вообще может знать посторонний. К тому же девушка верна нашей семье, и ее не смогут подкупить.

Я не наивен, у всех есть своя цена, однако если мы возведем Кристину в боярское сословие, большего предложить ей никто не сможет. Истории о принцах, которые женятся на простолюдинке — это сказка. В реальности такого принца мгновенно лишат всех титулов и прав. А то и жизни.

Вопрос лишь в том, что по правилам ей полагается муж, который возглавит семью. Или ребенок, при котором Кристина станет регентом. Но, разумеется, второе сильно ограничит ее возможность работать со мной в Кремле.

Модифицированный под мои нужды китайский «Танк» уже стоял у крыльца. Виталя передал мне ключ, и сам направился в дом — его смена на сегодня закончилась, вместо моего Слуги будут только бойцы в обновленной броне с «Оракулом» в шлемах.

Да, я еду на свидание, но уж очень много желающих могут попытаться напасть на княжича, испортившего планы мятежных Рюриковичей. Ни я, ни отец не считали, что у Толстых не осталось агентов в столице. Великие князья люди не простые, и сторонников или хотя бы должников у них по определению должно быть в избытке. И нужно быть идиотом, если верить, что ЦСБ поймало всех. Знаю я, насколько качественно работает эта структура, на своей шкуре испытал.

А потому безопасность прежде всего. Заодно и тест «Оракула» проведем в реальных условиях.

Передовой внедорожник уже ждал за воротами, и пришел в движение, как только мой капот высунулся за пределы территории. Ехать предстояло недолго, так что я не собирался гнать, скорость держал среднюю, попутно привыкая к габаритам автомобиля. Все же «Танк» значительно массивнее «Монстра».

Но уже на въезде в боярский квартал приноровился, и чувствовал себя за рулем прекрасно.

Ворота особняка Морозовых распахнулись, и я подъехал к крыльцу. Григорий уже шел мне навстречу.

— Дмитрий Алексеевич, прошу вас следовать за мной, — проговорил он, кланяясь глубоко, но при этом без подобострастия.

— Доброго вечера, Григорий, — ответил я. — Ведите.

Он раскрыл передо мной двери, и принял плащ, после чего с поклоном удалился, оставив меня на диване в гостиной. Обстановка здесь неуловимо изменилась с моего прошлого визита. Я не мог сказать, что именно теперь по-другому, но само ощущение, что род Морозовых на грани банкротства исчезло. Меня окружал спокойный достаток, уверенность в собственном будущем. Посещая такой особняк, никогда бы не подумал, что дела у бояр могут идти плохо.

Дверь слева раскрылась, и я поспешил подняться с сидения.

— Дмитрий Алексеевич, здравствуйте, — поклонилась мне хозяйка.

— Инга Валентиновна, рад снова оказаться у вас дома, — ответил я с поклоном. — И должен заметить, что вы стали еще прекраснее, чем при нашей прошлой встрече.

Боярыня Морозова улыбнулась в ответ.

После родов она действительно значительно похорошела. Но главное, что успехи дочери привнесли в облик Инги Валентиновны — исчезли морщины, ушла нервозность. Если оказавшись впервые в особняке Морозовых, я видел перед собой испуганную, но сохраняющую достоинство женщину, теперь передо мной стояла настоящий матриарх рода.

— В прошлый раз я предлагала вам чай, однако насколько я слышала от Виктории, вы больше предпочитаете кофе, — предложила боярыня, указывая мне на диван. — Не согласитесь выпить со мной чашечку?

— С удовольствием, — кивнул я, возвращаясь на место.

Она отдала распоряжение заглянувшей на звон колокольчика служанке, после чего вновь перевела взгляд на меня. Я же почтительно ждал, не спеша начинать разговор.

— В этом году октябрь выдался достаточно теплым, — произнесла она с улыбкой. — Но я все равно подумываю о переезде куда-нибудь в более тихое и спокойное место. Говорят, у вас теперь на Урале появилась собственность, Дмитрий Алексеевич. Будете ли вы и там возводить оздоровительные центры, как в Казани?

Я улыбнулся.

— Возможно, — кивнул в ответ, и замолчал, пока вошедшая служанка ставила на столик между мной и боярыне кофе и чай. — Но пока что мои планы относительно владений на Урале не касаются подобных мероприятий.

Инга Валентиновна кивнула, после чего сделала крохотный глоток чая. Я последовал ее примеру, а когда поставил чашку обратно на блюдце, услышал новый вопрос.

— Скажите, княжич, насколько серьезно вы настроены в отношении моей дочери?

Что ж, к чему-то подобному я был готов. Интерес богатого княжича к пребывающей практически в нищете боярышне, постоянная помощь, о которой Инга Валентиновна не может не знать. Тут ни одна мать не поверит, что я просто мимо проходил.

— Я полагал, Виктория Львовна уже все вам рассказала, — улыбнулся я. — Но могу вас заверить, Инга Валентиновна, я настроен крайне серьезно и очень решительно.

Она спокойно кивнула и вновь отпила из своей чашки. Казалось, мы не о ее дочери говорим, а все еще обсуждаем погоду. Впрочем, только казалось — я все же заметил чуть сильнее сжавшиеся пальцы.

— Вас не смущает, что Виктория не имеет большого приданого? — уточнила боярыня. — Не поймите меня неправильно, Дмитрий Алексеевич, я знаю, что Романовы очень богаты, и для вас любое приданое покажется незначительным. Но меня беспокоит, как будут смотреть и обращаться с моей дочерью в вашей семье после вашего возможного предложения.

— Я не наследный княжич, Инга Валентиновна, — покачал я головой. — Однако моего состояния и положения хватит, чтобы Виктория Львовна ни в чем не знала нужды. А что касается вашего вопроса о приданом, то не извольте беспокоиться, я верю, что ваша дочь в скором времени станет если не самой завидной невестой, то войдет в первую десятку уж точно.

Боярыня чуть прикрыла глаза на секунду.

— Вы выбрали ее именно поэтому? — спросила Морозова. — Не поймите меня неправильно, Дмитрий Алексеевич, но после всего, что нам довелось пережить, поневоле станешь подозрительной. У меня отняли все, оставив лишь этот особняк и моих детей. Я безмерно благодарна вам за помощь, которую вы оказали и мне, и моему сыну…

Я покачал головой.

— Инга Валентиновна, я понимаю ваши опасения, и осознаю, насколько вам не хочется отдавать Викторию за первого встречного, кто проявит к ней интерес. Я бы мог сказать, что ваша дочь очаровала меня с первого взгляда, однако одной лишь внешности недостаточно. У нас общие интересы, что гораздо важнее, у вашей дочери огромный потенциал, потрясающие знания.

Понятно, на что намекала боярыня. Потеряв мужа, отдав все состояние. Теперь она опасалась, что у нее отберут дочь. Что я просто успел раньше остальных, разглядел драгоценный камень и спешу прибрать его к рукам первым.

— С моими возможностями Виктория Львовна раскроется как настоящий гений, — продолжил я после короткой паузы. — Она этого заслуживает. Я не сомневаюсь в ее успехе. К тому же я не стану запрещать ей общаться с семьей. Потому что я сам считаю, что семья — это наше главное достояние. И, говоря откровенно, до сих пор я не имел права помогать Морозовым, так как вы подчиняетесь великому князю Московскому. Но когда Виктория Львовна станет моей невестой, ваши проблемы исчезнут. Я не покупаю вас ни в коем случае, однако говорю прямо: я сделаю все, чтобы ваша дочь была счастлива и никогда не усомнилась во мне.

Инга Валентиновна помолчала несколько секунд, и я продолжил:

— У меня есть определенная репутация. Кто-то в обществе считает меня маньяком, кто-то отморозком, кто-то уверен, что я избалованный золотой мальчик. Но никто и никогда не скажет, что я не сдержал своего слова.

Теперь боярыня улыбнулась.

— Это правда, Дмитрий Алексеевич, и я рада, что мы смогли поговорить открыто.

— Я тоже этому рад, Инга Валентиновна, — склонил голову я.

В этот момент в дверь постучались, и к нам вошел Григорий.

— Виктория Львовна, — объявил мужчина, и я встал с дивана.

На этот раз боярышня выбрала узкое темно-фиолетовое платье в пол, выгодно подчеркивающее фигуру, но при этом не показывающее ничего лишнего. Сложная прическа на голове поддерживалась уже презентованной мной заколкой. Легкий макияж, едва заметный, подчеркивал глаза девушки.

— Виктория Львовна, вы само воплощение красоты, — заверил я, разглядывая красавицу передо мной. — И позвольте вручить вам этот небольшой подарок от себя лично в знак моего восхищения.

Шкатулка щелкнула замком, открывая обеим Морозовым вид на лежащий внутри браслет. Боярыня бросила взгляд на дочь, а Виктория с улыбкой произнесла:

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, — сказала она, поворачиваясь к матери.

Инга Валентиновна приняла украшение и застегнула его на свободном запястье боярышни. Виктория несколько раз повернула руку, разглядывая новую черную розу, на губах девушки все это время была улыбка, а на щеках — так нравящийся мне румянец.

— Вам очень идет, — заверил я. — Позволите сопроводить вас в театр?

— Ведите, княжич, — отозвалась та, бросив взгляд на мать.

Инга Валентиновна обвела нас обоих взглядом, после чего милостиво кивнула, отпуская.

На улице было уже темно, но небо оставалось безоблачным. Холодный резкий ветер чуть подергал боярышню за прическу, но был вынужден отступить. Я помог девушке занять место в машине, и сам сел за руль.

— Этот автомобиль уже не выглядит таким резвым, — заметила Виктория, машинально поглаживая браслет на руке. — Вы учли мои пожелания, спасибо, Дмитрий.

— Всегда к вашим услугам, — ответил я, заводя двигатель.

От особняка Морозовых до театра было рукой подать, и времени у нас в запасе еще было достаточно, так что я не спешил. Виктория несколько минут молчала, глядя в окно, но все же заговорила первой:

— Сегодня Салтыкова и Комарова получили допуск, — сказала она, явно пытаясь за рабочей темой скрыть собственное волнение. — Мы договорились начать с понедельника, времени уже осталось совсем немного.

— Я и не сомневался в том, что именно они станут первыми, — с улыбкой ответил я. — И рад, что теперь часть нагрузки с вас будет снята.

— Спасибо.

Мы доехали до театра, и я хмыкнул, наблюдая за журналистами, выстроившимися вдоль входа в здание. Сотрудник театра тут же подбежал к машине. Выбравшись наружу, я обошел «Танк» и сам открыл дверь Виктории. Девушка на миг прикрыла глаза от вспышек камер со всех сторон, но я быстро подхватил ее под руку и повел к открытым дверям.

— И снова я с вами на официальном светском мероприятии, — заметила Морозова, шагая рядом.

— Да, и кто-то обязательно разбогатеет на тотализаторе, когда узнает новости о нас, — заметил я. — Конечно же, когда вы дадите свое согласие.

— Вы обещали не торопить, — напомнила Виктория, чуть прищурив глаза.

Я повел плечом.

— Всего лишь констатирую факт, — улыбнулся я.

Внутри нас тут же встретили новые люди. Благородную публику запускали вперед остальной, да еще и по отдельному коридору, так что нас видело немало аристократов Русского царства. И если Виктория старалась не робеть, я ни на кого внимания не обращал, ведя девушку к нашей ложе.

На нашем балконе уже были убраны лишние сидения, а на столике разместилась корзинка с цветами, стояло в ведерке льда шампанское. Я помог Виктории опуститься в мягкое кресло, и сам сел рядом. За тяжелой шторой, отделяющей нас от коридора, выстроились бойцы Романовых. Так что нас никто не потревожит без моего ведома.

Публика продолжала пребывать в зал, Виктория осматривалась, явно чувствуя себя здесь в безопасности. Я же просто любовался ей, дожидаясь, когда же представление начнется. Мельком бросив взгляд в сторону балкона напротив, я улыбнулся и отсалютовал бокалом.

— Дмитрий, кого вы приветствуете? — спросила Виктория, обратив внимание на мой жест.

— Иван Михайлович и Елизавета Петровна, — ответил я.

Собственно, вся та половина балконов была занята великокняжескими родами. На нашей стороне оказались простые князья и бояре. Маленькое, казалось бы, разделение, но еще раз подчеркивающее, что Рюриковичи — отдельная каста.

В зале погас свет, занавес медленно раскрылся, открывая декорации.

— Надеюсь, вам понравится, — шепнул я Виктории на ухо, отчего заставил девушку покраснеть. — Я очень люблю оригинальную историю.

— Я тоже, — повернувшись ко мне, ответила Морозова.

Мы оказались очень близко друг к другу, практически касаясь друг друга. Я почувствовал на своем лице ее взволнованное дыхание. Но в этот момент действие на сцене началось, и мы повернулись туда.

Впрочем, это никак не мешало мне взять боярышню за руку. А Виктории — переплести свои пальцы с моими. Я чувствовал, как бьется ее пульс, и понимал, что сердце девушки колотится, как сумасшедшее.

Момент близости, продлившийся всего мгновение, серьезно на нее подействовал. Впрочем, я сам бы не отказался его повторить.

Уверен, мы прекрасно проведем этот вечер.

Спектакль оказался даже лучше, чем я ожидал. Актеры выкладывались на полную, и через каких-то полчаса я поймал себя на том, что искренне сопереживаю героям. Такое со мной бывало крайне редко, тем более, когда я знал оригинальную историю.

Судя по напряжению Виктории, не только меня увлекло представление. Так что я просто расслабился, наблюдая за игрой на сцене.

До самого антракта боярышня смотрела спектакль, ни на секунду не отвлекаясь. Даже пальцы, сжимающие мою руку, расслаблялись и сжимались, следуя за переживаниями девушки.

Но вот артисты ушли на перерыв, в зале загорелся свет. Морозова, будто опомнившись, взглянула на наши переплетённые пальцы.

— Прошу прощения, Дмитрий, — мило краснея, произнесла она. — Я так увлеклась…

Я улыбнулся, чуть сжимая ее кисть.

— Не волнуйтесь, я рад, что вам нравится, — заверил девушку, но руку ее все же освободил. — У нас есть немного времени, хотите прогуляться?

Антракт был достаточно большим, чтобы благородные зрители могли собраться в отдельном зале и обсудить не только спектакль, но и какие-нибудь дела. Ну или хотя бы просто покрасоваться друг перед другом.

— Пожалуй, можно, — кивнула боярышня.

— Тогда прошу немного подождать.

Поднявшись, я выглянул за штору. Четверо охранников в броне и с оружием тут же подобрались, готовые исполнить любой мой приказ.

— Петр, Сергей, — позвал я ближайшую пару бойцов. — На вас охрана Виктории Львовны.

— Как прикажешь, княжич, — едва ли не хором отозвались они.

Кивнув, я вернулся на балкон и подал Морозовой руку. С улыбкой позволив себя вести, Виктория вышла вслед за мной, и даже глазом не повела, когда за ее спиной встали два моих охранника.

В сопровождении солдат рода Романовых мы спустились в общий зал, где уже наслаждались фуршетом благородные господа и дамы. Мужчины обменивались негромкими репликами, периодически прикладываясь к бокалам, женщины сверкали украшениями и даже на мой неискушенный взгляд вели тихую борьбу за титул первой красавицы вечера.

Охраны здесь тоже хватало, но в основном формальной. Гербы на пиджаках мельтешили по всему залу, и от их количества рябило в глазах.

На этом фоне мои бойцы казались космическими десантниками, явившимися на корпоратив транскорпорации. Впрочем, часть великих князей также предпочли охрану в полном боевом облачении.

— Виктория, — склонился як девушке, — Петр и Сергей обеспечат вашу безопасность. Если вам что-то понадобится, они помогут. Помните, вы под моей защитой.

Морозова вздохнула с облегчением. Несмотря ни на что, выходить в свет для нее все еще было не привычно. А присутствие пары солдат и мои слова придавали ей уверенности в себе.

Я довел Викторию до столика с закусками и к нам тут же направился Соколов, ведущий под руку Горскую. За спиной великого княжича двигались, как тени, пара телохранителей в классических костюмах.

— Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна, — поочередно поприветствовав нас обоих, заговорил Иван Михайлович, — так рад видеть вас на этом спектакле.

— Это взаимно, великий княжич, — отозвалась Морозова, после чего повернулась к нашей одногруппнице. — Елизавета Петровна, вы прекрасно выглядите.

— Благодарю, Виктория Львовна, вы тоже само очарование, — ответила та и, бросив взгляд на жениха, предложила: — Иван, ты не будешь против, если мы с Викторией оставим вас наедине?

Великий княжич милостиво кивнул, и девушки тут же отошли, давая нам возможность поговорить в окружении охраны. Вслед за Викторией, естественно, прошла пара моих бойцов.

Проводив их внимательным взглядом, Соколов заговорил первым:

— Странно видеть столько оружия в столь мирный вечер, — заявил он. — Не находите, Дмитрий Алексеевич?

Я склонил голову набок.

— О времена, о нравы, Иван Михайлович. Пока что даже в столице нельзя чувствовать себя в безопасности, а потому я предпочту держать своих людей с оружием поближе. Мало ли кто решит проверить мой щит на прочность? — я повернулся к Соколову и продолжил значительно тише: — Я надеюсь, что сегодняшний вечер пройдет спокойно. Не хочу тратить время на разгребание очередных авгиевых конюшен.

Великий княжич Выборгский улыбнулся с самым доброжелательным видом.

— Я никогда не чинил вам никаких препятствий, Дмитрий Алексеевич, — произнес он. — Если вы подозреваете, что я как-то причастен к инциденту с Остаповым, то для меня самого это было неожиданностью.

Я кивнул.

— Я вас услышал. Как вам спектакль?

— О, постановка просто прекрасна, — подхватил новую тему он.

Мы еще пару минут переговорили ни о чем, и великий княжич Выборгский отошел. Горская, заметив, что мы закончили обмениваться любезностями, направилась к жениху, а Виктория подошла ко мне с едва заметной тревогой на лице.

— Что-то случилось? — спросил я, осторожно взяв девушку за руку.

Морозова кивнула и тут же улыбнулась.

— Ничего такого, — заверила она. — Елизавета Петровна предупредила меня, что великий княжич Московский приехал в столицу.

Я приподнял бровь.

— Это проблема?

Виктория ответила не сразу, но я ее не торопил. В конце концов, у каждого должно быть личное пространство, и она не обязана передо мной отчитываться.

— Я бы не хотела это обсуждать здесь, — произнесла Виктория, и я легко кивнул, предлагая ей руку.

— Как вы смотрите на то, чтобы отведать королевских креветок? — спросил я, меняя неприятную для спутницы тему.

Но сам, разумеется, успел подумать, что для великого князя Московского, который буквально бросил своих бояр на произвол судьбы, требовать что-то от Морозовых будет крайне некрасиво. Так почему Виктория должна опасаться из-за возвращения его сына?

— С удовольствием, Дмитрий, — улыбнулась боярышня, и я указал официанту за соседним столиком, чего мы желаем.

Пока же Виктория вкушала креветок на шпажках, я обвел взглядом зал. Много столичных аристократов присутствовало здесь, но ни одного главы рода. Будто сговорились отправлять лишь детей. Или же великие князья послали своих отпрысков культурно отдохнуть, а остальные просто под них подстроились.

Рюриковичи не стояли группой, они кружили по залу, то и дело останавливаясь возле пришедших на премьеру гостей. Так что и тот факт, что ко мне подходил Соколов, ни для кого удивительным не выглядел.

— Вы напряжены, — заметила Виктория. — Прошу прощения, что испортила вам настрой, Дмитрий.

Я улыбнулся в ответ.

— Просто не слишком жалую общество, — отмахнулся я. — Не волнуйтесь, как я и сказал, пока вы со мной, вам никто и ничего не угрожает.

Морозова слабо улыбнулась. Я почти физически ощутил, как ей хочется уйти из-под взглядов окружающих.

— В таком случае предлагаю вернуться, скоро начнется второй акт спектакля, — предложила она.

— Желание столь прекрасной дамы — закон! — изрек я, предлагая ей локоть. — Даже для дракона.

По пути к нашему балкону боярышня извинилась и отошла в компании двух охранников, а я остался ждать ее возвращения. Было бы грубо самому вернуться в ложу, пока девушка приводит себя в порядок. И, конечно, я понимал, что ей нужно немного побыть в одиночестве. Чем бы ни грозила Виктории встреча с великим княжичем Московским, этот парень мне уже однозначно не нравился.

Я все равно все узнаю. В понедельник мне нужно явиться в Кремль, и будучи придворным, я не только узнаю всю подоплеку, но и лично познакомлюсь с сыном хозяина столицы.

Нужно врастать в общество, обзаводиться связями. Виктория права, Романовым нужны союзники при дворе, и лично мне они тоже пригодятся. С учётом размаха, запланированного мной, проталкивать новшества гораздо легче, когда имеешь знакомства в верхах. Однако со всеми Рюриковичами мне дружить не обязательно.

Сыновей у великого князя Московского трое. Наследник, который из столицы ни шагу не делает, и всегда находится при отце. Второй великий княжич возглавляет несколько строительных компаний рода. А вот третий, очевидно, и есть тот, кто мне нужен.

Капитан второго гвардейского мотострелкового полка царской армии. Тот не слишком редкий случай, когда даже занимающие высокое положение родители вынуждены высылать детей подальше от родного дома.

Официально, конечно, Василий Емельянович Невский отправился не в ссылку, а строить карьеру на границе. Но когда дело касается Рюриковичей, кто же поверит официальным бумагам?

В коридоре показалась Виктория, и я временно выбросил эти мысли из головы. Как бы там ни было, а сегодняшний вечер я намерен провести в удовольствие, и следует все внимание уделить своей девушке, а не размышлениям о возможных противниках среди Рюриковичей.

— Прошу, — отодвинув штору, пригласил я Викторию, и девушка прошла к своему креслу.

Охрана встала на свои места, и я бросил вопросительный взгляд на Петра, сопровождавшего Морозову. Боец дал знак, что все в полном порядке. Что ж, хорошо, что ситуация не довела боярышню до слез, значит, не все так плохо.

Заняв свое место, я налил в новые бокала шампанского и, подав напиток Виктории, взял ее за свободную руку. Она с улыбкой ответила на мой жест переплетением пальцев, по щекам боярышни вновь пополз румянец, она торопливо сделала маленький глоток и облизнула губы.

В зале погас свет, и представление продолжилось.

Погрузиться в происходящее на сцене больше не получалось, и я сосредоточился на сидящей рядом девушке. Держа ее ладонь в своей, я осторожно поглаживал ее нежную кожу, размышляя о том, как долго еще Виктория будет доказывать самой себе, что достойна моего предложения.

Минут через пятнадцать Морозова повернулась ко мне и, отставив бокал, откинулась на спинку своего кресла. Я видел по ее лицу, как ей хочется заговорить, но она лишь облизнула губы и вновь обратила внимание на сцену. Хотя я слышал, как изменилось ее дыхание.

Это хорошо, значит, мне удалось отвлечь девушку от переживаний.

— Дмитрий, — шепотом обратилась она ко мне, стараясь не оборачиваться, хотя ей явно хотелось, — вы меня очень смущаете. Мне кажется, здесь стало жарковато.

Я намек понял, и выпустил руку боярышни.

— Спасибо, — поблагодарила она, отводя взгляд блестящих глаз.

Мне даже свет не нужен был, чтобы заметить, как девушка покрылась румянцем от смущения. Впрочем, дальше ничего предпринимать не следовало. Я все же не хотел Викторию компрометировать, а потому следовало держать себя в руках.

До конца спектакля мы молча смотрели представление, я больше не давил, позволяя боярышне перевести дыхание. И когда артисты вышли на сцену для общего поклона, мы с Викторией поднялись для аплодисментов.

Судя по лучащемуся удовольствием лицу девушки, ей однозначно премьера понравилась. Шторка к нам чуть сдвинулась, и я повернулся к охраннику, заглянувшему к нам.

— Виктория, желаете подарить букет? — предложил я, широко поводя рукой над несколькими корзинами, который принес боец.

— О, вы очень предусмотрительны, Дмитрий, — отозвалась та, переключая внимание на букеты. — Пожалуй, я выберу белые лилии для исполнителя главной роли.

Петр тут же кивнул, и отступил за шторку. А через несколько секунд выбранный боярышней букет уже оказался вручен артисту. Я подал Виктории руку и с улыбкой повел ее к выходу.

— Спасибо вам, Дмитрий, за это приглашение, — на мгновение прижавшись ко мне плечом, искренне произнесла она. — Я давно не получала такого удовольствия.

— Признаться, я сам не ожидал, что спектакль выйдет таким прекрасным, — ответил я, держа ее за руку. — Но он не был бы и вполовину так хорош, если бы я смотрел его без вас, Виктория. Так что это я должен вас благодарить.

Морозова вздохнула, ее рука привычно потянулась к виску, но локон, который она обычно заправляла за ухо в моменты сильного волнения, был надежно закреплен в прическе. Осознав это, девушка смутилась еще больше.

— Полагаю, самое время отправиться на речную прогулку, — предложил я. — Если вы не возражаете, разумеется.

Виктория кивнула, и позволила вести себя к выходу из театра. Пара охранников двигалась перед нами, другая прикрывала спины. Однако я все равно чувствовал себя так, будто мы идем только вдвоем, и наслаждался этим моментом. Судя по тому, как Виктория сжимала мою руку, ее тоже переполняли эмоции.

Сотрудники быстро вернули нам верхнюю одежду, я накинул плащ на плечи спутницы, позволив себе на мгновение задержать руки. Виктория коснулась моей руки, и медленно повернулась, глядя на меня снизу вверх.

Мой взгляд зацепился за чуть приоткрытые губы. И мне стоило серьезных усилий, чтобы не поцеловать их здесь и сейчас. Впрочем, судя по глазам девушки, ей этого хотелось не меньше моего.

— Княжич, — вежливо кашлянул за моей спиной Сергей, возвращая нас к реальности. — Машина подана.

— Да, спасибо, — кивнул я, убирая, наконец, руки с плеч Виктории.

Событие вновь было мимолетным, однако для нас обоих оно однозначно не прошло незамеченным. Наваждение прошло, я вновь вернул себе контроль над собственным разумом, и в очередной раз подумал, как же хорошо испытывать эмоции.

Мы вышли наружу, и я открыл дверь перед девушкой. Виктория до последнего держала меня за руку, и лишь когда потянулась за ремнем безопасности, я выпустил ее пальцы.

— Виктория Львовна! — услышал я громкий голос за спиной, и буквально кожей ощутил, как перемещается охрана, протягивая руки к оружию.

Медленно обернувшись, я встретился взглядом с высоким молодым мужчиной в военной униформе с капитанскими знаками отличия. На своего отца Василий Емельянович не слишком походил, но вот великокняжеская стать была заметна невооруженным глазом.

Рюрикович привык повелевать, привык, что ему подчиняются. Весь его облик кричал об этом, начиная от начищенных металлических частей униформы, и кончая строгими стрелками.

— Прошу прощения, — произнес он хорошо поставленным голосом, шагая ближе к моему «Танку», — но я должен поговорить с Викторией Львовной.

Я обернулся к Морозовой. Она поспешно выбралась наружу и посмотрела на великого княжича. В ее взгляде преобладала растерянность, и я четко понял, что Виктория его боится.

Мои люди по моему знаку пропустили Невского, и Василий Емельянович подошел к нам с боярышней, не обратив на них ни малейшего внимания.

— Извольте представиться, — сказал я, плавно отводя Викторию себе за спину, — капитан.

Он будто на стену натолкнулся, и бросил взгляд на герб Романовых на машине. Пара секунд ему потребовалась, чтобы перестроиться под изменившуюся ситуацию, и великий княжич сделал еще один шаг вперед.

— Великий княжич Невский Василий Емельянович, — представился он, глядя на меня сверху вниз, хотя мы и были примерно одного роста. — Капитан второго гвардейского мотострелкового полка царской армии.

— Рад с вами познакомиться, Василия Емельянович, — кивнул я. — Я княжич Романов Дмитрий Алексеевич. Виктория Львовна будет с вами говорить только в том случае, если сама того пожелает.

Я почувствовал, как сжала мою руку Морозова, а Невский сжал челюсти. Он явно не ожидал отпора. Он же Рюрикович! Им подчиняются, а не противятся.

— Дмитрий Алексеевич, я попрошу вас оставить нас наедине, — чуть наклонив голову, повторил свое требование он.

Я обернулся к девушке.

— Виктория, вы желаете пообщаться с Василием Емельяновичем? — уточнил я, не обращая внимания на напряженного капитана.

Она вздохнула, явно не решаясь ответить, и я повторил уже сказанное сегодня:

— Не бойтесь, вы под моей защитой.

Это вновь придало ей уверенности, и Морозова вышла из-за моей спины с гордо поднятой головой. Я видел, как тяжело ей это дается, но пока что вмешиваться причин не было.

— Я слушаю вас, Василий Емельянович, — произнесла она ледяным тоном.

Если изначально Невский смотрел на меня, как на пустое место, после слов Морозовой его взгляд метнулся ко мне, ничего хорошего не предвещая. Великому княжичу крайне не понравилось, что боярышня не приняла его предложения поговорить наедине, и он сразу же нашел виновного. Меня.

Впрочем, Василий Емельянович не стал терять время, и воспользовался предоставленной возможностью.

— Виктория Львовна, я вернулся, как только смог. Я бы примчался раньше, но это было бы дезертирство, — торопясь высказать все, что явно накопилось, заговорил он. — Мне очень жаль, что с вашим отцом случилось такое горе, однако я никогда не отказывался от своих слов, и готов заверить вас, что договоренность между мной и вашим отцом все еще в силе, — произнес он, глядя только на Морозову.

Виктория промолчала, и великий княжич Московский продолжил:

— Я бы хотел, чтобы мы смогли обсудить все без посторонних. И…

— Василий Емельянович, — негромко, но жестко пресекла его речь она. — Вам ни к чему унижаться передо мной. Ваш отец, великий князь Московский, уже сказал все, что мне нужно было услышать, когда выносил приговор моему отцу. Больше никаких дел у бояр Морозовых с великими князьями Невскими не будет. Это было сказано ясно и четко. Прощайте, Василий Емельянович.

Она обернулась ко мне с улыбкой.

— Дмитрий, прошу прощения, но не пора ли нам ехать?

— Разумеется, — кивнул я, помогая девушке сесть в машину.

Великий княжич остался стоять рядом с нами, охрана все еще стояла так, чтобы отреагировать, если Рюрикович сорвется. И я видел по его лицу, как хочется Невскому разметать моих людей, растерзать меня, и добиться от девушки благосклонности.

Так что, закрыв дверь за Морозовой, я обернулся к великому княжичу Московскому.

— До свидания, Василий Емельянович, — поклонившись ему, как того требовал этикет, произнес я, и пошел к водительской двери.

Невский дернулся, но тут на крыльце театра возник Соколов, ведущий Горскую под руку.

— Василий Емельянович! — позвал он капитана. — Какая встреча! И давно вы в столице? Не думал, что ваш батюшка так скоро позволит вам вернуться в Москву.

Взгляд Ивана Михайловича скользнул по моим людям, на его губах промелькнула улыбка.

— Дмитрий Алексеевич, надеюсь, капитан вам не досаждал? Езжайте, княжич, не заставляйте свою даму скучать. А с Василием Емельяновичем мы еще поговорим. Не так ли, Вася?

Кивнув на прощание, я сел в машину. Виктория сидела все еще с тем же холодным выражением лица, с каким говорила с Невским. Бросив взгляд в окно, я увидел, как Соколов едва ли не насильно уводит Московского Рюриковича прочь от нас.

«Танк» мягко завибрировал, стоило мне нажать на кнопку. Я обернулся к Виктории.

— Пожалуйста, пристегнитесь.

Девушка вздрогнула и, несколько раз моргнув, кивнула.

— Простите, Дмитрий, эта встреча выбила меня из колеи.

— Что ж, значит, мне придется постараться сделать так, чтобы она не испортила вам вечер, — отозвался я, выруливая на дорогу.

Несколько минут мы ехали в полном молчании, пока, наконец, Морозова не заговорила:

— Я должна перед вами объясниться, — произнесла она с тяжелым вздохом.

— Если считаете нужным, — пожал я плечами в ответ.

— Считаю, — кивнула Виктория. — Великий княжич Московский обсуждал с моим отцом нашу помолвку.

Ну, это и так было ясно.

— Но потом его самого отправили служить, а отец… — тут она сделала паузу, собираясь с духом. — На суде великий князь Московский практически отрекся от нашего рода. Мог заступиться, но не стал. Василий Емельянович не приехал, и даже никак не связывался с нами после своего отъезда. Помолвка так и не случилась, и я не понимаю, почему он вдруг решил, что нам есть, о чем говорить.

Интересно как получается.

Великий княжич проявляет не простой интерес к боярышне, подчиненной его отцу. Он намерен взять ее в жены. На границе мгновенно образуется вакансия для Василия Емельяновича, и пока его нет, боярин Морозов попадается на воровстве. А теперь вспомним, что Инга Валентиновна до случившегося была светской дамой, вела дела благотворительного фонда, работала с Телегиным. Да и сам отец Виктории вел свои проекты четко и в срок.

Я не верю, что Лев Морозов внезапно потерял разум от жадности. Нет, в том, что боярин не забывал про свой интерес — не сомневаюсь, но ведь раньше это ему никак не мешало, а здесь мост рухнул едва ли не после открытия. Учитывая, что дело должно было вести ЦСБ, которым на тот момент управлял великий князь Новгородский, Невские могли договориться с Долгоруковым…

Как сорвать свадьбу с гарантией? Да очернить род невесты. Боярин посмел мечтать о великом княжиче в зятьях? Подвести его под статью об измене и казнить. Общество само дальше справится, заклевав Морозовых.

— Мне жаль, что Василий Емельянович напомнил вам о прошлом, — кивнул я, поворачивая руль.

— Теперь это часть моей жизни, — возразила Виктория. — И если я буду каждый раз расстраиваться, ничего хорошего из этого не выйдет. Отец бы уж точно этого не желал. Простите, что испортила вам настроение, Дмитрий.

Я кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Об этом даже не переживайте. Я не вижу никаких проблем в случившемся. Просто великий княжич рассчитывал на иной эффект от своего появления, — тут я сделал паузу и хмыкнул: — Вот если бы он вас позвал, и вы пошли за ним, вот тогда у меня испортилось бы настроение. А так — всего лишь встретили вашего знакомого, не более.

Но предчувствие, возникшее во время антракта в театре, меня не обмануло. От Невского еще стоит ждать проблем. Если я прав, и Морозов был наказан за то, что решил сосватать дочь слишком высоко, настойчивость Василия Емельяновича может привести Викторию с матерью и малолетним братом к смерти.

Да, ЦСБ вроде бы подчистили, однако как это капитан смог внезапно оказаться в столице? Не в увольнительную же он уехал, о таком главе рода обязательно доложили бы, и великий князь Московский вряд ли согласился бы на новую встречу непутевого сына с памятной боярышней.

Или специально сынка отправил, чтобы тот встретил не только Викторию, но и меня рядом с ней. А теперь Емельян нашепчет сыну, какая его несостоявшаяся невеста на самом деле дурная партия.

В то, что капитан посмеет как-то мне навредить, верилось слабо. В конце концов, он по службе должен знать о моем положении и милостях Михаила II к роду казанских князей Романовых.

Ехать оставалось недолго, когда Виктория вздохнула, привлекая мое внимание.

— Дмитрий, остановитесь, пожалуйста.

Я кивнул, и подав сигнал машинам сопровождения, свернул к тротуару. Выключив двигатель, я обернулся к девушке.

— Я очень благодарна вам за сегодняшний вечер, — начала Морозова. — И с радостью бы продолжила наше свидание, но…

Я кивнул с понимающей улыбкой.

— Я отвезу вас домой, Виктория, а про свидание даже не переживайте, у нас их еще будет много, — произнес я, глядя на девушку. — Вы же не возражаете, чтобы я вас довез?

Она опустила взгляд и кивнула.

— Спасибо вам большое, Дмитрий.

— Что вы, Виктория, это я вас должен благодарить. Я замечательно провел время.

Передав указания охране, я тронулся с места, возвращаясь обратно в Боярский квартал. До самого особняка Морозовых мы сохраняли молчание.

А стоило мне открыть перед боярышней дверь и помочь ей выйти, Виктория вновь вздохнула.

— Еще раз прошу прощения, Дмитрий…

— Вам совершенно не в чем себя винить, — заверил я, взяв за руку. — Это был хороший вечер.

Поцеловав пальцы девушки, я проводил ее до двери, где передал с рук на руки невозмутимому Григорию, а сам сел за руль «Танка». Однако пока я завел машину, пока посидел, обдумывая ситуацию, пискнула связь.

— Княжич, — обратился ко мне Петр. — Покиньте автомобиль, за руль сяду я.

— Что-то случилось?

— Катер, который вы арендовали, только что взорвался.

* * *

Кабинет государя Русского царства.

Михаил II вошел в кабинет стремительным шагом. За ним следовала пара гвардейцев с оружием. Бойцы тут же встали за креслом государя, а сам он опустился на сидение и еще несколько секунд смотрел на пустую столешницу.

Присутствующие в кабинете великие князья ждали, когда царь угомонит свою ауру власти. От нее было тяжело дышать, и в срочном порядке вызванные на совещание Рюриковичи ощущали, как взбешен государь.

— Кто? — подняв голову, спросил Михаил II. — Кто посмел в моей столице?!

Первой заговорила царица, сидевшая по правую руку от супруга.

— Мои оперативники накрыли всю сеть, — сообщила она. — Но это всего лишь члены банд, с которыми работал Долгоруков. Заказчика никто из них не знает. ЦСБ ведет облавы по всему городу. Вскрываем все тайники, вытаскиваем на свет всех. Задержание, допрос, казнь.

Михаил II кивнул ей и повернулся к остальным присутствующим.

— Что скажете? — спросил он, обводя их тяжелым взглядом.

Но никто и слова не произнес. Тогда Михаил II заговорил сам.

— Катер бояр Орловых был арендован на вечер князем Романовым для сына. Дмитрий Алексеевич пригласил на свидание боярышню Морозову. Их видели вместе в театре, где внезапно оказалось, что твой сынок, Емельян, не иначе как чудом возник в столице, оставив службу. Он попытался отобрать у Романова Морозову. Не вышло, вмешался Иван Соколов, и Невский попал ко мне.

— Но это же не мог быть он, государь, — вступился за сына великий князь Московский. — Вася, конечно, не очень умный, но подстраивать теракт — это слишком для него. Вызвал бы Романова на дуэль, это да, я поверю, на такое у него мозгов хватит. Но теракт?

— Поддерживаю, — кивнул Соколов. — Сын мне позвонил сразу же, как увидел Невского, требующего разговора с Морозовой. И это я велел Ивану доставить Василия к царю. Чтобы глупостей не натворил, как в прошлый раз.

Завибрировал телефон на столе государыни. Царица взглянула на экран.

— Нашли инвентарный номер взрывчатки, — сообщила она, прочитав сообщение. — Это часть Василия Емельяновича.

— Какая-то тварь хочет подставить моего сына! — воскликнул Невский, ударив кулаком по подлокотнику. — Он бы не смог!..

— Твой сын дурак, — прервал его государь, жестом заставив угомониться. — Но это не отменяет того факта, что о его приезде не могли не знать другие. Отправим Василия на допрос, посмотрим, с кем он обсуждал свое возвращение.

— Нельзя, — возразила царица. — Василий проходил допрос в этом году после Речи Посполитой. Рискуем получить безумца, который ничего и сказать не успеет.

— Хорошо, тогда я жду ваших предложений, как мы станем решать этот вопрос, — спокойно кивнул Михаил II. — И я сразу проясню свою позицию: если Романовы потребуют крови Василия, я дам согласие на дуэль. Твой сын, Емеля, не только бросил службу, но и допустил пропажу взрывчатки. Будь у меня на столе сейчас хоть одна цифра в погибших царских людях, я бы уже лично сжег его дотла.

Ненадолго повисло молчание, пока не кашлянул Можайский.

— Государь, я так понимаю, вопрос, что это кто-то из мятежников мстит за участие княжича в Красноярске, вообще не рассматривается? — уточнил он. — Заодно стравить нас между собой — двух зайцев одним выстрелом.

— Есть конкретные мысли? — спросила царица.

Великий князь Киевский кивнул.

— Долгоруков наладил целую сеть несвязанных между собой ячеек, — сказал он. — Мы с вами смотрели их на карте, когда Юра разбился вместе с семьей. А потом мы узнали, что он работал не один. Так может быть, это Толстые решили отомстить? Ведь их сыночка тоже Романов поймал, причем за нашей границей. Пришел, перебил османских ублюдков, вырубил Андрюшу и передал его на допрос. С чего, собственно, мятеж и начался.

— Андрюша не так много знал, чтобы из-за него начинать бунт, — возразил Соколов. — Я читал запись, там против Хабаровска много, а про остальных лишь капля. Их бы даже наказывать не стали.

— Но Толстые сидели на троне первыми, — покачал головой Можайский. — И Николай с самого начала возглавлял мятеж.

Михаил II повернулся к супруге.

— Резидентуру отца Андрей сдал на своем допросе, — отчиталась царица. — И там практически не было никого из людей Долгорукова. Измайловы тоже не пользовались людьми Юрия. Все известные нам агенты допрошены и уничтожены.

— А Тверской? — уточнил Можайский. — Он же бунт поднял в Новгороде.

— Мертвых уже не спросишь, — возразила государыня. — И я очень сомневаюсь, что приказ бы выполнили, зная заранее, что он не будет оплачен.

— То есть у нас остается только один вариант, — подвел итог великий князь Московский. — Либо это сам Василий, либо кто-то, вхожий в его ближний круг.

Михаил II склонил голову.

— Погибли шестнадцать человек бояр Орловых, восемь охранников Романовых, — прочитал он с планшета. — Все камеры уничтожены, записей нет. Кто бы этого ни сделал, он без проблем пробрался на корабль, заложил взрывчатку и либо покинул судно, либо умер на нем же. С учетом, что и Орловы проверяли катер перед спуском, и Романовы перед приемом, заложили заряд уже во время подготовки к обслуживанию княжича.

— А это не могла быть месть за мост? — задал вопрос Можайский. — Я на суде не присутствовал, но дело было громкое. Может, кто-то из родственников пострадавших? Почему это должна быть атака на Романова? Почему не на боярышню? Или даже больше — почему не против Невского?

— Поясни, — потребовал тот.

— Все очень просто, — повернулся к нему великий князь Киевский. — Как это сейчас выглядит со стороны? Твой сын тайком пробирается в столицу, пытается вернуть свою любовь, очевидно, что он пойдет на все, лишь бы устранить конкурента. Но вмешался сын Соколова, и у Василия просто не было возможности отменить атаку. В итоге взрыв уносит жизни и княжича, и боярышни. Сын-бомбист, кто тебе после такого руку подаст?

— Я этого так не оставлю, — прошипел Невский.

— Господа, мы гадаем на кофейной гуще, — заговорила государыня, прерывая диалог. — Мои люди работают, и пока у нас не будет хоть каких-то результатов, предполагать можно бесконечно. Вариантов масса. Предлагаю не спешить, и не разбрасываться обвинениями. Очевидно, что инцидент был задуман, чтобы рассорить царскую партию.

— Согласен, — кивнул Соколов, привлекая внимание к себе. — Княжич Романов стал знаковой фигурой, обрел друзей и сторонников. Что уж говорить, без него мой сын даже свой клуб собрать бы не смог. А ведь в театре было очень много благородных людей, и каждый сможет подтвердить, что Дмитрий Алексеевич был с боярышней Морозовой. И для общества все будет выглядеть однозначно — великий княжич Московский решил убрать княжича Романова, а боярышня пострадала случайно. Так что, прости, Емельян, но у твоего сына вообще нет иного пути, кроме как быть последовательным и вызвать Романова на дуэль, где бесславно погибнуть.

— Это мой сын.

— Василия все знают, — продолжил великий князь Выборгский. — Если он сейчас отступится, у тебя не останется выбора — все наши благородные решат, что ты спрятал сына и не дал ему говорить открыто. А раз ты его скрываешь, значит, он виновен. И мы снова возвращаемся к варианту, озвученному Виталей, — он указал в сторону великого князя Киевского. — Сын-бомбист.

— Я согласен с Мишей, — произнес государь. — Василий будет отпущен. Но я предложу ему выбор — вызвать Романова на дуэль, чтобы сохранить свою честь, либо пойти на повторный допрос и, вероятно, сойти с ума.

— А то, что это мог быть сам Романов, вам в голову не приходит?! — не выдержал Невский. — Узнал, что на его девку претендует великий княжич и решил его подставить, чтобы убрать твоими руками, государь. Да, убили несколько охранников для достоверности. Но мы с вами все знаем, этот Романов — психопат, для него человеческая жизнь ничего не стоит. Мог запросто своих людей подставить под удар.

— Не говори глупостей, — покачал головой Михаил II. — Довожу до вашего сведения, что с понедельника Дмитрий Романов будет приставлен ко двору, также возглавит мою лабораторию. Бороться за Морозову так грязно ему нет нужды. Кто такой Василий Емельянович Невский? Капитан без единой награды, кое-как тянувший лямку, звание получивший исключительно за счет отца, а в конце и вовсе сбежавший со службы. Кроме того, он уже сватался к Морозовым и не довел дело до конца, а после казни боярина даже не нашел в себе смелости связаться с невестой. На его фоне Романову достаточно просто рядом постоять, чтобы любая дуреха поняла, какой жених ей нужен.

Вновь заговорил Соколов.

— Итак, что мне сказать обществу? — спросил он. — На какой версии остановимся? Об инциденте смолчать не получится. Нужна конкретная линия, которой мы будем придерживаться, чтобы люди чувствовали себя в безопасности и не паниковали.

Царь взглянул на супругу, после чего продолжил:

— Номер взрывчатки нам подсунули неспроста. Кто-то намеренно ведет игру против Невских, — сказал он. — Так и объявим — ценой жизней своих людей княжеский род Романовых и боярские рода Орловых и Морозовых выявили вражескую попытку очернить великого князя Невского. Нужно подобрать этим трем родам награду соответствующего уровня, чтобы было видно — великий князь не скупится платить за дело.

— Всем троим? — переспросил Соколов. — Но Морозова…

— А ты хочешь прослыть неблагодарным, Миша? — вскинул бровь государь. — Один раз Морозовы заплатили за грех боярина, а великий княжич отделался ссылкой на границу. Теперь их пора вознаградить, тем более что девочка заслуживает. И я, и мои специалисты уже посмотрели ее работы. Это очень ценный кадр, и я не стану сам и вам не позволю пошатнуть ее лояльность законному правителю Русского царства.

— Как пожелаешь, государь, — склонил голову великий князь Выборгский.

— Именно так, я царь — мне и царствовать, — улыбнулся Михаил II.

Рабочий кабинет князя. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

— Кто еще это видел? — спросил отец, когда видеозапись оборвалась.

— Доступ есть только у нашей семьи, — покачал я головой. — «Оракул» существует только у нас. Те поделки, что собирает Волков, не присоединены к нашему облаку и там возможности сильно ограничены.

Князь Романов постучал ногтем по столешнице. В другой руке тлела сигарета, но отец не замечал, что уголь почти добрался до кожи.

— Мы можем отследить этого человека? — спросил он через несколько секунд.

Я вздохнул, внутренне готовый к отказу.

— «Оракул» может взломать любую сеть, отец. Я найду виновных, если рядом с ними было хотя бы одно устройство с доступом к сети. Но это не законно.

Алексей Александрович поднял на меня взгляд.

— Законно?! — фыркнул он, едва сдерживая эмоции. — Мои люди погибли. И никто их не найдет. Ни у кого нет ни зацепки, я говорил с сестрой, она понятия не имеет, кто виноват.

Я промолчал, не спеша говорить, что я на самом деле думаю о своей биологической матери и ее службе.

Это не я должен был создать «Оракула». Это не я обязан предотвращать подобные атаки. Это я не я должен заботиться о безопасности страны.

Но я — единственный, кто может взять и сделать.

— Делай, Дима, — прикрыл глаза князь Романов. — Я разрешаю тебе все, что понадобится. Ответственность я возьму на себя. Но найди их и сделай так, чтобы все поняли — связываться с нашей семьей нельзя.

Я кивнул и вышел из кабинета.

Никто не знал, чем именно начинен интерфейс брони. В Университете я собрал прототип, который и в подметки не годился моему реальному интерфейсу, выпущенному на Урале. В Казанском Институте собирали программы под искусственный интеллект, но и они не видели конечного результата.

А потому никто не мог знать, что каждый человек Романовых превратился в ходячее средство слежения. Звук, локация, видеофиксация, прослушивание телефонных разговоров. Реакции пользователя и отслеживание окружения. На наших серверах накопилось столько данных, что загрузи я их в искусственный интеллект, он уже был бы готов к полноценной работе.

Но вместо него у меня только шесть дежурных операторов, и Кристина.

— Княжич? — помощница поднялась со своего места, глядя на меня с тревогой.

— Запускай «паука», — велел я, проходя к рабочему столу. — И закажи кофе, это будет длинная ночь.

Слуга не колебалась. Отбив команду, Кристина тут же вдавила кнопку селектора.

— Кофе для княжича, — произнесла она тем же голосом, каким делала это всегда.

Но я видел, как она нервничает. Не каждый день ты взламываешь царские системы, чтобы устроить вендетту. Это уже измена. За то, что она выполнила мой приказ, ее могут казнить.

Я запустил программу распознавания лиц и загрузил видео с интерфейса охранника. Мысленно пометив себе, что семье Кости нужно будет выдать повышенную пенсию за то, что перед смертью он успел заснять своего убийцу.

На экране застыл четкий кадр с лицом потомственного европейца. Светлые волосы, синие глаза, квадратный гладко выбритый подбородок. Под видом грузчика он пробрался на катер с коробкой вина. Притворился сотрудником ресторана, откуда мы заказывали продукты.

Несмотря на обстоятельства, я сохранял спокойствие. Все уже случилось, и даже Ерофеев не смог бы помочь нашим людям. От них не осталось ничего, что можно было бы восстановить.

Все, что я могу — найти и наказать виновных. И холодная голова в этом деле куда полезнее горячих эмоций, требующих немедленно куда-то бежать и кричать на бесполезное ЦСБ.

— Есть совпадение, — голосом Кристины известила меня программа.

— Уже работаю, — сообщила настоящая помощница, получив данные о подрывнике.

Я же вновь взглянул на его лицо, после чего переключился на карту Москвы. Здесь отмечался путь «грузчика» до судна, где он погиб при взрыве. Точки, где камеры фиксировали присутствие «грузчика» загорались одна за другой, отслеживая его путь к ресторану, а затем потянулись через улицы, отмечая несколько сменных автомобилей, три пересадки на метро и одну арендованную квартиру.

— Апартаменты предоставлены великим князем Московским посольству Германского рейха, — сообщила программа.

Я тронул кнопку первой группы быстрого реагирования.

— Пересылаю координаты, — произнес я. — По возможности взять живыми, при сопротивлении — огонь на поражение.

— Есть, — отозвался командир группы.

Тем временем на карте загорались новые точки. Постепенно линия движения добралась до северо-запада Москвы. На экране появилась картинка великого княжича Московского, ехавшего в гражданском автомобиле. За рулем сидел подрывник.

— Номер зарегистрирован на другую машину, — сообщил «Оракул».

— Он с ним говорил, — хмыкнул я, глядя на фотографию, где Василий Емельянович что-то рассказывает водителю. — И я, похоже, знаю, о чем.

Парень в униформе капитана ловит попутку, чтобы добраться до столицы. Очевидно, что здесь есть какая-то история. И если у Невского хватило ума явиться к Виктории после всего случившегося, я не поверю, что он догадался не рассказывать постороннему о своем намерении вернуть девушку. Полагаю, он чувствовал себя настоящим героем, который сбежал ради возлюбленной и она должна пасть в его объятия, рыдая от счастья.

— Дурак ты, Вася, — покачал я головой.

— Ищем за пределами столицы? — уточнила Кристина.

— Нет, там армейские сами разберутся, — ответил я, переключая задачу для «паука». — Мне нужны все, с кем этот ариец контактировал в Москве. Он получил пакет взрывчатки, необходимо найти, где ее вручили.

— Работаю, княжич, — отозвалась помощница.

А я тем временем проверил лицо подрывника через базы известных наемников. Увы, ни одного совпадения. Агент, похоже, из других структур, скорее всего — официальных государственных.

— У нас есть базы данных на сотрудников Германского посольства? — спросил я, оборачиваясь к Кристине.

— Только официальные, — покачала головой та, — его там нет.

— Нужен кто-то, кто встречался с нашими военными, — произнес я, — либо присутствовал на базе. Невского выбрали заранее, значит, или знали его историю, или уже виделись с ним. Он не сам вынес взрывчатку с территории части, его бы КПП не пропустило.

— Я посмотрю, что можно сделать, — кивнула Кристина.

Я же вернулся к поиску данных в посольстве. Ежегодно несколько десятков тысяч человек получает разрешения на въезд из Европы в Русское царство. Туристические поездки, рабочие путевки, обмен студентами, медицинские конференции. Без официальных документов можно пересечь границу, но это слишком рискованно.

— Вхожу на сервер ЦСБ, — объявил я. — Проверим людей Долгорукова.

Взломать защиту Царской Службы Безопасности было не сложнее, чем заказать пиццу. И это не халатность сотрудников, это банальное отсутствие технических возможностей. Меня даже отследить не смогут, пока я не начну править их документы. Но вносить изменения мне и не требуется, только просмотреть данные.

Найти нужные документы труда не составило. Всего три минуты с момента взлома сервера ЦСБ, и у меня на руках весь список подельников великого князя Новгородского. Фотографии, досье, важные пометки.

— Проверяю людей Долгорукова, — объявил я.

Совпадения по фото не нашлось, зато «паук» обнаружил упоминание в документах «Германца».

— Кажется, нашел, — вздохнул я, читая подборку данных, собранных программой в один файл. — Альберт Нойманн, подразделение внешней разведки Германского рейха. Получал от Долгорукова деньги за информацию и немецкое оружие.

Не удивительно, что на него в официальных документах ничего не нашлось. Такие люди вообще не должны нигде светиться.

— Я нашла взрывчатку, — сообщила Кристина. — На последней пересадке был без пакета, вышел из метро с ним.

— Мы можем отследить, кто его передал?

— Нет, — ответила помощница, — там нет камер, только на выходе.

Я побарабанил пальцами по столу.

— Проверь фотографии в сети, сделанные в метро в это время, — велел я. — Может быть, кто-то его запечатлел на память.

В дверь осторожно постучались, и Кристина разрешила входить. Нам доставили кофе и канапе — чтобы не отвлекаться от работы и съесть за один укус, не пачкая руки. Пока прислуга расставляла еду и напитки, я прогнал через «Оракула» служащих русской армии, которые работали в части Невского, но находились в Москве.

Результат появился на экране, как только дверь за служанкой закрылась.

— Что в сети? — спросил я, уже проверяя хронологию локации телефонов.

— Нет совпадений, либо еще никто ничего не выложил, — отчиталась Кристина.

Тем временем один из маршрутов военнослужащих совпал с движением Альберта. Они пересеклись в одной точке — как раз на нужной станции.

— Ищем Тимурова Сергея Леонидовича, — сообщил я, когда «Оракул» вывел результат на экран. — Найди кадры, где он садится в метро. У него в руке должен быть пакет со взрывчаткой.

Ждать пришлось недолго.

— Младший лейтенант, на лечении в первом госпитале Пирогова, — сообщила Кристина со своего места. — Прибыл с переломом руки, в метро спустился с гипсом, вышел на Измайловской со здоровой рукой. Взрывчатка должна была быть спрятана в гипсе.

— Он сбежал из больницы? — уточнил я. — Как он собирался скрыть тот факт, что рука у него в порядке?

— Нет, отправлен домой, он живет в Москве на Измайловском бульваре, — пояснила помощница. — Разведен, дети остались у супруги.

— Найди его врача, — приказал я, — и передай второй группе. Пусть выяснят, сколько нынче стоят фиктивные переломы рук для младших лейтенантов.

— Слушаюсь, княжич, — ответила Кристина, и тронула кнопку селектора. — Пересылаю координаты.

— Есть, — отозвался командир второго отряда.

Я же продолжил следить за передвижениями Тимурова. Телефон оставался в квартире, но младший лейтенант всегда мог его просто оставить дома, а сам отправиться с запасным. Ему ведь нужно заново прицепить гипс, иначе любая проверка выявит, что что-то здесь не так.

Но прежде чем идти накладывать гипс в другой клинике, ему придется сломать себе руку. Дальше Сергей Леонидович придет с реальным переломом как обычный гражданский, оформит фиксацию за наличные, и никто даже не подумает сообщить о его визите.

Наличные, хм…

— Вскрываю базу данных второго мотострелкового полка, — сообщил я, запуская «паука» в сервера русской армии. — Выясним, какие у младшего лейтенанта есть счета, проверим поступления.

— Тогда я ищу записи в Центральном Банке, они все равно все фиксируются, — пояснила Кристина. — Но дело не быстрое.

— Он выезжал за границу? — спросил я.

— В этом июне нанес рабочий визит в Германский рейх. Сопровождал нашего атташе, — ответила она. — Полагаешь, открыл счет у них?

— Тогда мы бы сейчас смотрели, как он покидает Русское царство, — возразил я. — Впрочем, ты права, нужно проверить билеты.

Пока программа проверяла данные, я успел выпить налитую прислугой чашку кофе и наполнить ее заново. Первая группа должна была вот-вот нагрянуть в апартаменты, выделенные Невским для нужд немецкого посольства. Но как бы мне ни хотелось самому туда заглянуть, профессионалы справятся лучше.

— Если он покидает страну, ему нужны новые документы, — сказала Кристина, пока «Оракул» работал с базами данных. — Никто не выпустит Тимурова просто так. Любая проверка мгновенно покажет, что он на больничном и права на выезд не имеет без разрешения начальства.

— Тоже верно, — не стал спорить я. — Проверим, дали ли ему гражданство в Германском рейхе.

Однако поиск по базе данных миграционной службы выдал неожиданный результат. На экране появилось фото младшего лейтенанта, вот только теперь его звали Леонне Виланни, гражданин Римской империи. И его рейс должен был вылететь через три часа, а регистрация начиналась за два до взлета, так что наши бойцы успеют вовремя — до аэропорта здесь всего сорок минут езды. То есть, когда Виланни покажется на территории, его уже будут ждать наши люди.

— Третья группа, — щелкнув селектором, заговорил я. — Передаю данные. Взять живым. Это наша главная цель.

— Есть, княжич.

Сжав и разжав несколько раз кулаки, я встал из-за стола и прошелся по кабинету, глядя под ноги. Германец погиб, когда его попытался остановить Костя. Взорвал себя вместе с катером и моими людьми. Его целью было опорочить младшего княжича Невского и вбить клин между Романовыми и великим князем Московским.

Рейх не мог знать, что запись будет транслироваться в облако напрямую. Здесь такого не делают, самих-то облаков еще почти ни у кого нет. Это я собрал Романовым собственное, но многие ли на это способны?

Нойманн подобрал Василия Емельяновича по пути из части и подвез до Москвы, специально выбрав маршрут, на котором камера их зафиксирует — для гарантии, чтобы Невский не смог сказать, что подрывник ему не знаком.

У нас есть документы Долгорукова, фальшивый больничный Тимурова, взрывчатка в руках Нойманна, переданная младшим лейтенантом и полученное им гражданство Римской империи. Невские здесь однозначно не виновны, разве что в том, что Василий — последний идиот.

— Княжич, успокойся, пожалуйста, — обратилась ко мне Кристина. — Мы сделали все, что могли. Теперь дело за оперативниками.

Я кивнул.

— Оставайся здесь, и следи за обстановкой, — велел я, после чего покинул покои.

Шагая по коридору, я добрался до кабинета отца и замер, увидев кремлевских гвардейцев у его дверей.

Двое бойцов держали оружие наготове, будто прямо в особняке ожидали нападения на венценосную особу.

— Княжич, вас там не ждут, — сообщил тот, что стоял слева.

— Передай, что я пришел, — ответил я, глядя в глухое черное забрало его шлема. — А там посмотрим.

Его напарник направил на меня ствол винтовки, а левый заговорил в микрофон. Не прошло и секунды, как оба гвардейца расступились в стороны, освобождая мне дорогу.

Я повернул ручку и толкнул створку. Сразу бросилось в глаза, что кресло отца пустует.

Войдя внутрь, я закрыл за собой и навесил на помещение вдобавок к отцовскому щиту свой. Только затем повернулся к князю.

— Отец, я нашел того, кто передал взрывчатку германскому разведчику, подорвавшему катер, — сообщил я.

Алексей Александрович кивнул и указал мне на диван, на котором сидел сам. Кресло, которое было занято гостем, стояло ко мне спинкой, и я не видел, кто в нем сидит.

Пройдя к дивану, я опустился на сидение.

— Как же тебе это удалось, Дмитрий? — повернув ко мне голову, спросила царица.

— И я рад тебя видеть, государыня, — ответил я с подчеркнуто вежливым поклоном. — Мои методы — внутреннее дело рода Романовых, и ЦСБ к нему отношения не имеет. Кажется, я уже говорил об этом однажды с твоей подчиненной.

— Дерзишь, — усмехнулась она. — Готов поспорить с царицей, к чему она имеет отношение, а к чему нет? Забыл, что я тоже Романова?

— Я не забыл, — покачал головой я. — А вот ты, кажется, от нас отреклась. Так что, прошу прощения, я не в столице воспитывался, придворных манер не имею. Если грублю, так только из-за неверного воспитания на периферии Русского царства.

Она поджала губы, и несколько секунд сверлила меня взглядом.

— Ты выдашь мне свои секреты, Дмитрий, хочешь ты того или нет.

— Мои секреты охраняются законами Русского царства, чьим гарантом является государь Михаил II. Но ты — не он. А значит, и допуска к моим секретам не имеешь, — ответил я. — Или у тебя есть подписанное личной печатью государя разрешение?

— Ты переходишь границы, — придвинувшись ко мне, прошипела она.

— Я всего лишь делаю то, что был обязан сделать, — пожал я плечами.

Отец смотрел то на меня, то на свою сестру, но я не видел в его взгляде осуждения. Князь был полностью на моей стороне и явно наслаждался происходящим.

— Я добьюсь от тебя правды, — пообещала государыня, резко поднимаясь на ноги. — Алексей, мы с тобой еще поговорим об этом разговоре. И Михаил узнает, как ты воспитал сына.

— Зачем напрягаться? — усмехнулся я. — Хочешь, мама, я сам ему позвоню?

И, не откладывая в долгий ящик, я вытащил телефон из кармана. Под взглядом разгневанной царицы набрал номер, включив громкую связь, и после нескольких гудков, произнес:

— Государь, я нашел виновника. Сейчас мои люди проводят захват и обыски всех причастных.

— Наконец-то хоть кто-то делает то, что должен! — раздался голос царя. — Как только их возьмут, сразу везите всех в Кремль, мои люди уже ждут, чтобы провести допросы. И, Дима, я этого не забуду.

— Благодарю, государь, — ответил я и сбросил вызов.

Не успел я убрать телефон, как аппарат завибрировал и я перешел на внутреннюю связь рода.

— Княжич, первая группа. Апартаменты взяты.

— Вторая группа. Враг захвачен.

— Третья группа. Аэропорт отработан. Враг захвачен.

Я улыбнулся, глядя на царицу.

— Молодцы, ребята, род Романовых не забудет вашего успеха.

Несколько секунд в кабинете отца сохранялось молчание. Я убрал телефон в карман и наблюдал за старшими родичами. Князь придвинул с помощью дара пепельницу к себе и, вытащив сигарету, произнес:

— Думаю, пришло время все обсудить, — сказал он, после чего щелкнул зажигалкой.

Государыня тяжело вздохнула, отходя в сторону, я остался сидеть на своем месте, наблюдая за ней. Сейчас она мало напоминала ту холодную женщину, что вела суд на царском приеме, или общалась со мной после захвата Андрея Николаевича Толстого.

Я погрузился в легкий транс, следя за ней, и подметил, что моя биологическая мать одновременно раздосадована тем, что не ей удалось захватить предателей, и вместе с тем не понимала, как себя со мной вести.

— Чего ты хочешь, Дмитрий? — спросила царица, обернувшись ко мне.

Я пожал плечами.

— Для начала было бы неплохо прояснить несколько моментов, — заговорил я. — Начнем с малого. Романова на престоле никому не нужна.

Если бы она могла меня испепелить, я бы сейчас оседал на пол горсткой пыли. Но сестре отца удалось взять себя в руки. Пусть не сразу, ей потребовалась секунда, чтобы кулаки разжались.

— Что ты имеешь в виду? — недовольно уточнила она, скрестив руки на груди.

— Все очень просто. Для всех в Русском царстве ты продвигаешь Романовых. И поэтому тебя не любят. Однако на самом деле ты ничего полезного для нашей семьи не делаешь, и это уже не нравится нам, — пояснил я. — Вот и выходит, что мы родня, но какая-то бестолковая. Я даже больше чем уверен, ты бы с радостью избавилась от родства с нами ради того, чтобы усидеть на троне.

К чести царицы возражать она не стала. С задумчивым видом пройдя от одного угла кабинета до другого, моя биологическая мать вернулась к нам.

— И что ты хочешь? — немного нервно спросила она. — Чтобы я действительно продвигала Романовых?

— При всем уважении, для нашего продвижения ты не сделала ничего, и теперь, когда я в понедельник начну карьеру придворного, ты скорее будешь для меня помехой, чем союзником, — сказал я.

Государыня промолчала, хотя было заметно, что ей очень хочется возразить. Ей было неприятно, что кто-то смеет ставить ее на место, однако фактов она оспаривать не стала.

— Я знаю, что ЦСБ в нынешнем виде — далеко не самая совершенная структура, — проговорил я. — И отчасти это твоя вина, как куратора. Долгорукова ты убрала с моей подачи, хотя у самой хватило бы и ума, и власти сделать это раньше. Сегодняшний взрыв — тоже твоя недоработка. Но здесь тебе повезло, твой сын, которого ты так ненавидишь, показал, как можно обращаться с властью, которая упала тебе в руки.

Она резко замерла, набрав ртом воздух.

— Ты думаешь, я тебя ненавижу?! — воскликнула она, и я видел, что это негодование неподдельное. — А кто, по-твоему, делал все, чтобы ты мог расти в безопасности?! Кто, как ты думаешь, следил, чтобы тебя не посмели задевать в твоем Университете?! Это я, в конце концов, защитила тебя от Николаевых!..

Воздух вокруг нее заметно задрожал — покров царицы немного вышел из-под контроля, но она поспешно взяла себя в руки. Мое обвинение в ненависти очень сильно ее задело.

— Вот только не нужно отстаивание законов Русского царства выставлять за заботу о своем сыне, — вставил отец, поводя сигаретой в воздухе. — Николаев сам себя подставил. И если бы ты не отреагировала, уже давно жила бы по монастырскому расписанию.

— Леша, не лезь, — пригрозила князю сестра, все еще злая после моих слов. — Я могла бы свои дела вести через любой другой род, но пошла к тебе. Думаешь, у меня иного выбора не было?!

Я вздохнул, пережидая эту вспышку.

— Полагаю в том, что я отправился ловить великого княжича самостоятельно, тоже нет твоей заслуги, — продолжил я, когда царица отдышалась.

— Тебя бы прикрыли, если бы что-то пошло не так, — сообщила она, отводя взгляд в сторону. — У Головы были транквилизаторы «МЕ-12» для этого. Хватило бы, чтобы Андрей вообще не проснулся.

Отец резко вскочил с места и, едва сдерживая себя от гнева, схватил сестру за горло, в мгновение ока приподнимая ее над полом. От него во все стороны ударила волна силы, заставляя предметы отъехать на десяток сантиметров.

— Ты чуть не убила моего сына ради вшивой проверки?! — зарычал он, удерживая ее в воздухе без какого-либо напряжения. — Ты в своем уме?! Дура!

Царица легко выбила его руку и плавно опустилась на пол.

— Он. Не. Твой. Сын! — цедя слова сквозь стиснутые зубы, прошипела государыня.

Я нарочито громко вздохнул, привлекая к себе внимание старшего поколения Романовых. И сестра, и брат обернулись ко мне со все еще злыми лицами, но быстро взяли себя в руки.

— У меня не так много свободного времени, — проговорил я, поднимаясь с дивана. — Давайте вести конструктивный диалог. В конце концов, мы все еще одна семья.

Отец отступил от сестры и, сделав глубокий вдох, вернулся на свое рабочее место. Пепельница взмыла в воздух и перелетела вслед за ним.

Государыня садиться не стала, лишь оправила юбку.

— Итак, как я уже сказал, ЦСБ не удовлетворяет никого в Русском царстве. Но я могу честно признаться, что мой успех частично связан с базами данных, которые твоя служба собрала, — проговорил я, закидывая ногу на ногу. — Так что технически ты можешь записать эту победу на свой счет. Это не я взломал твои сервера, это ты привлекла консультанта.

Она хмыкнула.

— Ты преступил закон, и хочешь, чтобы я тебя прикрыла.

— Это в твоих интересах, — пожал плечами я. — Я предлагаю вернуться к тому, как мы сосуществовали ранее. Добрая тетушка, и подающий большие надежды племянник. Естественно, не бесплатно.

— Чего же ты хочешь? — вскинула бровь царица.

— Мне не с руки тратить время на поиски врагов государства. И без того устал, что меня дергают по всякой ерунде. Мне надоело каждый раз подчищать за твоими людьми, — сказал я. — Поэтому я предлагаю не бегать в панике каждый раз, когда что-то случится, и очередной враг вмешается в наши дела, а превзойти его.

Она не стала отвечать сразу. Сев в кресло, положила ладони на подлокотники и несколько секунд смотрела в стену.

— Что конкретно ты можешь предложить?

— Я предлагаю искусственный интеллект, который будет самостоятельно отслеживать всех иностранных граждан, обнаруживать преступников и вести поиски любых угроз на подконтрольных царю землях, — ответил я. — ЦСБ останется только вовремя явиться для ареста — все улики будут собраны моим искусственным интеллектом.

— Сказка какая-то, — пренебрежительно фыркнула государыня.

— Эта сказка только что доказала свою эффективность, — пожал я плечами.

— И что ты пожелаешь взамен?

Я помедлил с ответом.

Если сейчас мы не договоримся с царицей, то же самое я предложу Михаилу II. Но тогда от биологической матери действительно придется избавляться, как это ни прискорбно. У нее слишком много власти, и слишком много амбиций, чтобы я мог действительно ее контролировать. А без контроля она способна очень сильно испортить жизнь всем Романовым. Естественно, я подразумеваю монастырь, а не убийство.

— Я получу полный доступ ко всем базам данных Русского царства, — кивнул я. — Естественно, обязуюсь не использовать их в корыстных целях. Да даже если бы и хотел, у тебя всегда будет возможность остановить меня.

— И как же? — с нескрываемым скепсисом уточнила она.

— Я дам тебе ключ, который уничтожит предоставленный искусственный интеллект вместе со всеми данными, которые он успеет к этому моменту собрать.

Царица не спешила с ответом, а я не торопил. За своим столом молча курил князь Романов, бросая взгляды на сестру. В отличие от нее он точно прекрасно осознавал, что мне на самом деле не требуется никакое разрешение.

Я уже получил доступ, и смогу повторить это столько раз, сколько пожелаю. Меня ведь даже отследить не смогут. По моим прикидкам, чтобы выстроить защиту, способную обнаружить «паука», потребуется лет десять плотной работы грамотных специалистов. А так как взять их просто неоткуда, государь будет вынужден снимать их с имеющихся задач. То есть в любом случае дело не быстрое.

— Ты и так уже получил полный контроль над ЦСБ, верно? — спросила государыня, прикусив губу. — Зачем же тебе тогда мое разрешение?

— Затем, что я могу не только считывать информацию из баз, но и пополнять их, — сказал я. — Это не говоря уже о защите от взломов и несанкционированного доступа. Разумеется, всех утечек это не устранит, так как все еще остается человеческий фактор, однако это меньше процента возможных угроз безопасности нашей страны. Мой искусственный интеллект превосходит все подобные разработки на планете, и будет улучшен. Так что к тому времени, когда наши соседи смогут создать его аналог, мы будем уже настолько их опережать, что догнать нас станет невозможно.

Я сделал паузу, после чего продолжил:

— Заключив со мной официальный договор, ты наконец докажешь всем на деле, что тебя стоит опасаться. Потому что, обладая твоим разрешением, я смогу вытащить на свет все секреты всех граждан Русского царства.

— Всех? — приподняла она бровь.

— Да, — кивнул я. — Рюриковичи, князья, бояре, царские люди, слуги. Все, кто держит в руках телефон, станут передавать мне информацию. И как ей распорядиться, будет зависеть только от государя. Как думаешь, понравится Михаилу II такой твой подарок?

Она прикрыла глаза на секунду, обдумывая мои слова. Я практически видел, как она постепенно расслабляется. После стольких провалов, которые она в действительности просто не могла предотвратить, я предлагал не просто прощение в глазах царя, а настоящую власть. Ту, которую моя биологическая мать так любит.

— В чем твоя выгода, Дмитрий, если ты все передаешь в мои руки? — спросила она, вновь посмотрев на меня.

— Как ты знаешь, я взял на себя обязательство охранять будущего цесаревича. И пока он не объявлен, у нас будет время обкатать все на практике. Тогда после официального признания мне уже не придется бегать вокруг него, лично стряхивая с будущего государя пылинки.

— Это не ответ, — покачала она головой.

— Только часть, — кивнул я. — Потребуется немало вложить средств, чтобы охватить все царство. К тому же оборудование, которое мне потребуется для работы искусственного интеллекта, будет изготавливаться на моих личных производствах. И ты убедишь государя за них платить.

— Что же помешает нам самим наладить производство? — тут же спросила она.

— Если бы вы могли, уже бы сделали, — усмехнулся я. — А я могу, и сделаю. Естественно, не дешево. Я, конечно, борюсь в меру своих сил с врагами Русского царства, но на благотворительность подписываться не собираюсь. Труд моих людей должен быть очень хорошо оплачен. За амортизацию станков также нужно платить. Кроме того есть налоги, которые я обязан буду отдавать, их нужно учитывать. А еще — строительство хорошего жилья, возведение бытовой инфраструктуры, в конце концов, прокладка дорог, наем учителей для школ, где будут учиться дети моих сотрудников, медицина по высшему разряду и прочие базовые, но совершенно необходимые цивилизованному человеку вещи.

— Где же ты все это хочешь разместить?

— В Иннополисе, — ответил отец, поднимаясь со своего кресла.

Он прошел по кабинету, держа в руках толстую папку. Вручив документы сестре, князь вернулся на свое место, откуда улыбнулся мне. Царица раскрыла бумаги и, бегло пробегая взглядом строчки, все больше хмурилась.

— Вы оба безумцы, если считаете, что Миша на это согласится, — заявила она, продолжая листать документы.

Впрочем, несмотря на ту скорость, с которой страницы сменяли друг друга, я видел, что она просматривает их внимательно. И какие-то наши решения даже вызывали ее одобрение — находясь в трансе, улавливать подобные изменения мимики было не сложно.

— Это зависит от того, как ты подашь ему нашу сделку, — заявил отец. — Ты ведь понимаешь, что Дмитрий говорит с тобой исключительно из уважения ко мне? Говоря откровенно, роду будет выгоднее, если после всего, что ты устроила, договариваться с самим царем.

Она бросила на него гневный взгляд, однако вновь завязывать спор не стала.

— Не нужно меня пугать, — заявила она. — Я тоже, знаешь ли, кое на что способна.

— Будет и еще одно условие, — продолжил я, когда государыня отложила папку.

— Для того, кто так упорно отказывался от власти, ты слишком много хочешь, — заметила она.

— Но и предлагаю немало, — пожал я плечами.

С этим она спорить не стала. Лишь вздохнула, обозначая, как устала от ситуации.

— Ладно, чего ты еще хочешь помимо доступа и многомиллиардных вложений в свой город? — спросила она, добавив в голос ехидства.

— Мне нужно знать, за что на самом деле пошел на смерть боярин Морозов, и какое отношение к этому имеет великий князь Московский. Не официальная история, а реальная.

* * *

Особняк великих князей Выборгских.

В столовой, несмотря на поздний час, горел свет, а на блюдцах разместились парящие чашки с горячим чаем. Трое членов рода собрались, чтобы обсудить последнее собрание Рюриковичей.

Михаил Викторович Соколов не упускал случая поговорить с детьми, чтобы поделиться с ними опытом. Великий князь Выборгский никогда не забывал, как быстро и внезапно может настигнуть смерть, а потому не упускал случая наставить будущее поколение семьи.

— Вот так обстоят дела, — договорил он, пересказав в точности прошедшую у государя беседу.

Иван Михайлович смотрел на свой чай и размышлял об услышанном. По его лицу было заметно, что происходящее ему не нравится. Его сестра наоборот улыбалась.

— Анна, вижу, тебя порадовали новости, — произнес глава рода.

Великая княжна довольно кивнула.

— Васю давно пора было убрать, — ответила она.

— А ты мстительна, сестренка, — усмехнулся Иван, глядя на нее.

Несколько секунд в столовой было тихо, пока вновь не заговорил глава рода.

— Она права, — веско произнес великий князь. — Василий Емельянович позволял себе слишком многое с самого детства. И я тоже не забыл, как он пытался дискредитировать Анну на том новогоднем приеме у государя. Теперь, как я и обещал, он получит свое наказание.

Девушка склонила голову, благодаря отца.

— Я верила, что он не уйдет от ответа, — заявила она.

— Для того и нужна семья, — ответил с улыбкой Михаил Викторович. — Но и брат твой постарался, как следует.

— Кто же знал, что этот дурак решит приехать в Москву, — покачал головой Иван, будто не веря в то, что Василий Емельянович действительно пошел на такое безрассудство.

Великий князь взглянул на сына и хмыкнул.

— Главное, что он подставился, — произнес глава рода. — Теперь мы, наконец, можем убрать его с доски. И заметь, никто не сможет сказать, что он ушел от возмездия.

— Но вызовет его Романов, — заметил тот.

— Исполнитель может быть любым, — отмахнулся Михаил Викторович. — Главное, чья рука его направляет. Метод не важен, главное — достичь результата с наименьшими затратами.

— И не менее важно, как это подать, — заметила Анна, и тут же озвучила свое предложение: — Романов убьет Невского, и я знаю пару девушек из высших кругов, которым можно по секрету рассказать, что княжич на самом деле мстил за меня.

— Он постоянно ходит с Морозовой, а не с тобой, — возразил Иван. — Сомнительно, что кто-то в это поверит. Ты, конечно, хорошая актриса, но против фактов никакая игра не поможет.

— Это лишь временно, — отмахнулась та. — Виктория Львовна, конечно, красива и умна, но у меня найдется, чем ее купить.

— Вот как? — хмыкнул великий князь. — Что же ты готова отдать, чтобы боярышня отказалась от княжича, который неоднократно ее выручал, и к тому же уже обозначил свои намерения перед всем обществом? Они, не скрываясь, ходят на свидания, он одаривает ее дорогими украшениями. И только правила приличия не позволяют Дмитрию действовать более решительно.

Анна улыбнулась.

— Я передам ей доказательства, что ее отца подставили, — произнесла она, аккуратно поднимая свою чашку с чаем.

Великий князь нахмурился, обдумывая слова Анны. Впрочем, через пару секунд Соколов кивнул.

— Хороший ход, — сказал он. — Невских давно было пора подвинуть, уж слишком много они себе позволять стали. Но не спеши, дочка, пока я не скажу, — взглянув на Анну, велел Михаил Викторович. — У меня есть несколько вопросов, которые нужно решить, прежде чем Емельяну придется с позором уйти из столицы. А вот когда все будет готово, мы вместе с тобой выдворим их из Москвы.

— И займем достойное нашей семьи положение, — улыбнулась девушка, договаривая за отца.

Иван Михайлович покачал головой, глядя на сестру.

— Вы слишком недооцениваете Дмитрия Романова, — озвучил он свои сомнения. — А ведь он уже не раз доказывал, что с ним шутки плохи. Я бы не хотел оказаться на месте Измайловых, и вам не советую с ним играть.

Великий князь коротко посмеялся, а Анна взглянула на брата с улыбкой.

— Ваня, не переживай, мой будущий муж не будет обижен, — заверила она. — Он нужен нашему роду, а значит, будет моим. Я не проигрываю в таких делах, и всегда добиваюсь своего.

— Я рад, что ты его защищаешь уже сейчас, — заговорил великий князь. — В конце концов, вам вскоре предстоит много работать вместе. На протяжении долгих лет, и будет лучше, если ваши отношения будут дружескими.

Иван нахмурил брови, но промолчал.

— Что может быть прекраснее, чем кровные узы, — улыбнулась Анна, глядя на великого княжича Выборгского. — Вы и должны оберегать друг друга. В конце концов, вы же братья.